Анастасия Вкусная
Секрет от бывшего

Пролог

Благодарю таксиста и радостно выпархиваю из машины. Как же хорошо! Последний экзамен мне засчитали автоматом. А я так переживала, зубрила днями и ночами. Но теперь все позади – а впереди целое лето! С любимым, друзьями и веселыми вечеринками. Вот и сегодня, как только получила зачетку, бегом сюда. На дачу своего парня Никиты. Здесь наверняка уже собралась наша большая компания. И было очень обидно, что смогу приехать позже всех.

Калитка оказалась не заперта, и я беспрепятственно вошла во двор. Авто Ника на месте, и еще две машины его близких друзей, которые должны были привезти всех сюда. Прохожу по тропинке мимо густых зарослей декоративного кустарника. Вдыхаю полной грудью запахи начала лета. А день сегодня чудесный – солнечно, тепло, безветренно. Выхожу к крыльцу, около толпятся гости. Ника нигде не видно – наверное, в доме.

– Алис, привет! – улыбаются подруги и машут, приглашая к накрытому столу.

Есть хочется, но увидеть Никиту – больше. Уже предчувствую, как обнимет, прижмет к себе. Скажет, что я большая молодец, а он и не сомневался, что все сдам. А потом поцелует сладко-сладко, и к гостям мы выйдем только через часик. Я так счастлива с ним, что иногда не могу поверить в то, что это по-настоящему. И чем заслужила такого классного парня? Ник старше на три года, в следующем он заканчивает университет. В компании отца его ждет блестящее будущее, а меня – жизнь его девушки. А позже… Кто знает? Наши семьи очень хорошо относятся к отношениям, которые давно стали слишком серьезными для двух студентов.

Взбегаю по ступенькам крыльца, толкаю дверь. Тихо, будто в доме никого нет. Заглядываю на кухню, потом в гостиную. Пусто. Поднимаюсь на второй этаж и уверенно направляюсь в комнату Никиты. Дергаю ручку на себя, дверь бесшумно открывается… То, что предстает перед моим взглядом, не сразу доходит до сознания. Ник сидит на тахте у окна – он полуобнажен, а глаза завязаны широким шелковым поясом от халата. Ширинка джинсов расстегнута и многозначительно выпирает. Рядом вытанцовывает в одном белье Нина. Ее ступни отбивают по паркету одной ей слышный ритм. Бывшая Ника, которая вот уже полгода не может с этим смириться. И теперь я, кажется, понимаю, почему она так себя вела все это время. Изводила меня, вешалась на Никиту, доставала его бесконечными неуместными просьбами.

Нина извивается с такой страстью, будто бы Ник может видеть ее. В руках страусиное перо – им она активно дразнит моего парня. Поглаживает то там, то тут и быстро убирает. Никита пытается схватить раздражитель, но безуспешно – он тяжело дышит, и точно уже мечтает перейти к главному. Его грудь вздымается и опускается, пальцы сжимаются в кулаки от нетерпения. Он прикусывает и облизывает губы. И как же мне знакомы все эти реакции… Горько, ведь я думала, что только я вызываю подобные эмоции и желания.

Дура-дурой стою на пороге и молча смотрю, как бывшая соблазняет Никиту. От растерянности и душевной боли я будто заледенела – от самого сердца до кончиков пальцев. Нет, он не мог так со мной поступить! Предать, растоптать, унизить… Еще и при всех. Ведь наши друзья явно в курсе, с кем он уединился. И как теперь с ними общаться? Встречаться, делиться горестями и радостями, проводить вместе каникулы? Похоже, у меня больше нет ни парня, ни друзей. Жизнь вмиг потеряла все краски, а радостные предвкушения сменились обидой и злостью. За что они все так со мной? Что я сделала, чтобы заслужить такое?

Нина в танце вдруг повернулась и, наконец, заметила меня. Первым порывом было спрятаться, убежать, сжаться до невидимой точки. Будто это я нарушила все человеческие правила порядочности – ведь подглядывать за таким нехорошо. Но бывшая Ника повела себя совсем не так, как я ожидала. Она вовсе не остановилась, не поспешила прикрыться и не убежала вон. Нет, с мерзкой улыбочкой она продолжила извиваться и размахивать пером. Стерва! Ну что ж, тогда уйду я… Как-то не хочется наблюдать за продолжением их замечательного развлечения.

Медленно разворачиваюсь и выхожу. Плотно прикрываю за собой дверь. Ноги не несут, но я упрямо спускаюсь по лестнице. Слезы наворачиваются на глаза, зло стираю их и по-детски хлюпаю носом. Какая же я размазня! Стоило вцепиться ей в волосы, а потом и бывшему парню показать, где раки зимуют. Понятно, что и так не ценил, пусть бы запомнил меня истеричкой. Надо же было приехать чуть раньше и так испортить себе день окончания сессии. Да и все каникулы тоже. С другой стороны, я и так давно третья лишняя – невозможно же бесконечно позволять делать из себя идиотку? Так почему не сейчас покончить с этим?

В холле столкнулась с Даней. Давно и настойчиво ухаживает за мной. Дружим со средней школы из-за общих интересов и приятельских отношений родителей. С тех пор как стала встречаться с Никитой, дала ясно понять другу, что хватит намеков и попыток. И он вроде бы все понял и не лез. Но дружить и общаться мы не перестали. Общая компания. В отличие от Нины, которая непонятно как вообще здесь оказалась. Хотя что гадать – в дом можно попасть только приглашению хозяина. Значит, Ник сам позвал. Интересно, если бы я вовремя приехала, как бы он объяснил ее присутствие здесь? В шкафу бы спрятал?

– Алиса, привет, – с тревогой смотрит на меня Даня. – Ты в порядке?

– Привет. Все отлично, – вымученно улыбаюсь, а руками вытираю слезы с щек.

– Забей, так бывает. Давай домой отвезу.

– Ты знал?

– Узнал, когда приехал.

– А остальные?

– И остальные.

Становится совсем худо – сажусь на ступеньку и закрываю лицо ладонями. Ну почему? Почему они так жестоко со мной?

– Алиса, пойдем. Поплачешь в такси.

Данил берет меня за руку и поднимает с пола. Мы выходим через кухню и идем по саду к калитке. Я оборачиваюсь и с тоской смотрю на окна второго этажа, где мой любимый изменяет мне.

– Пойдем, – тянет Даня в сторону улицы. – Не нужно, чтобы все видели тебя в таком состоянии.

Послушно следую за ним. Хотя какая теперь разница? Общаться ни с кем из них я больше не собираюсь. Сажусь в машину и заливаюсь слезами. Водитель спрашивает, все ли в порядке. Даня что-то отвечает ему, и мы трогаемся.

Дальнейшее я запомнила достаточно плохо. Сквозь пелену эмоций и слез. Данил привез в какое-то пафосное местечко в самом центре. Я заперлась в туалете, наверное, на полчаса. Умылась и заново накрасилась. А выйдя, нацепила на себя маску свободной разбитной девицы. Флиртовала тогда не только с Даней, который весь буквально светился от этого. Также я активно улыбалась официантам и парням с соседних столиков. Кое-кто даже вполне ожидаемо среагировал на это и подошел знакомиться. Но Данил быстро разъяснил смельчакам что к чему. Я только хихикала на это, регулярно угощаясь коктейлями, которые друг заботливо не забывал заказывать.

В себя пришла наутро. В чужой квартире и чужой постели. Впрочем, быстро поняла, что мы вчера все же добрались до жилища Данила. И это была хорошая новость. А плохая заключалась в том, что проснуться с Даней рядом я не должна была ни при каких обстоятельствах. Особенно с таким небольшим количеством одежды на себе.

Сдержала нецензурные слова, которые так и просились наружу, несмотря на сильную тошноту, и рванула в ванную. Была здесь пару раз, смутно помню, что где. До раковины еле добежала, и меня вывернуло. Попыталась вспомнить, сколько выпила вчера, но не смогла. Много… Поэтому мне так плохо. И физически, и морально. Конечно же, я не собиралась спать с Даней. Ни в отместку Нику, ни от разбитого сердца. Этого просто не должно было случиться. Никогда и ни за что.

Умылась прохладной водой. Как же голова болит… Почти также сильно, как душа. Глаза снова защипало, едва стоило вспомнить увиденное в доме Ника. Зло плеснула водой в лицо еще раз. Потом вытерлась, посмотрела на себя в зеркало. Зареванная, растрепанная, бледная, косметика растеклась, под нижними веками синяки и тушь. Красотка одним словом… И из одежды на мне только белье, да и то криво-косо надетое. Быстро поправила лямки и натянула халат Дани сверху. Что уж теперь – не до личной гигиены после случившегося.

Выглянула из ванной. Дружок, вероломно воспользовавшийся моим состоянием, по-прежнему спокойно дрыхнет. Черт, мы хотя бы предохранялись?! Никогда себе этого не прощу! Постаралась тихонько отыскать свои вещи. Получилось не быстро и не просто. Моя одежда оказалась раскидана буквально повсюду. Вот что это было такое? Мы в догонялки с раздеванием играли? Как мои чулки могли очутиться в кухне на стуле? Не понимаю. Но без них не уйду – сотру туфлями ноги так, что потом неделю ни в какую обувь не влезу.

В прихожей, к счастью, нашлись и мои лодочки и сумка. На вполне предсказуемых местах. Достала очищающие салфетки и торопливо стерла остатки косметики с лица. Кое-как расчесалась и собрала волосы в хвост. А потом схватила сумку и за порог. А Даня пил вчера? Есть хоть малейший шанс, что он и не вспомнит об этом ночи?

Выскочив из подъезда, принялась вызывать такси. Одновременно я быстро шла в сторону остановки, пусть машина меня там заберет. Не хочу торчать под окнами Данила. Едва разблокировала телефон, увидела непринятые вызовы от Никиты. И с десяток смсок. Смахнула уведомления и постаралась тут же забыть об этом. Не стану я разговаривать с предателем и изменщиком. Тем более и сама теперь не без греха.

Такси пришлось подождать. Я переминалась с ноги на ногу на остановке рядом с такими же несчастливцами. А кому еще придется топать на транспорт с утра пораньше в выходной? Меня раздражало буквально все – было зябко в платье, отвратительное чувство во рту из-за нечищенных зубов после вчерашних возлияний, огромное чувство стыда и отвращения к себе. Только представлю, как мы с Даней, и тошнота, немного успокоившаяся, поднимается снова. Остается лишь мысленно молиться, чтобы ничего не было. Или Данил не вспомнил бы об этом.

Пока ехала домой, сбросила еще несколько звонков от бывшего. А Ник, похоже, еще не понял, что все кончено. И его дурацкие объяснения мне не нужны. Выключила телефон, чтобы не донимал. Измену я простить не смогу, хотя и люблю его безумно. Даже сейчас, после всего. И пойму, что и он не простит.

В свою комнату прокралась на цыпочках – не нужно родителям видеть меня в таком состоянии. Им, разумеется, все равно с кем я провожу ночи, но вот злоупотребление алкоголем в нашей семье не приветствуется. Причем это касается всех. Даже моего старшего брата, который давно живет отдельно.

В душе я провела минут сорок, пытаясь смыть с себя все, что произошло за последние сутки. Одежду и белье сразу кинула в мусор – не надену этого никогда больше. Если бы могла и кожу бы сняла. И память стерла. Но не так все просто…

Натянув пижаму, улеглась в постель. Сна не было ни в одном глазу. Только шум в ушах и бесконечная тошнота. Включила смартфон, получила очередные уведомления. Такая злость вдруг взяла – вот чего он названивает?! Будет на недоразумение списывать, на случайность, бес попутал? Не хочу эту чуть слышать. Если Ник допускает саму возможность измен в нашей паре, то для меня такой пары просто не существует.

«Все кончено, я встречаюсь с Даней. Извини». И снова отключилась. Надо сим-карту сменить. И забыть все это как страшный сон.

1

Шесть лет спустя

Наслаждаюсь горячим какао и смотрю в окно на узкую парижскую улочку. Не верится, что сегодня ровно пять с половиной лет, как я переехала во Францию. И вспоминать страшно обстоятельства, при которых это произошло. Родители буквально заставили меня сесть в самолет тогда. И не то чтобы я не хотела… Хотела и еще как! Просто тогда я была просто уничтожена предательством любимого. И последовавшей за этим ночью с другом и давним поклонником. Ох, Даня-Даня, зачем же ты так со мной поступил? Хотя я и не виню его. Сама уже была вполне взрослой на тот момент, и ответственность решила нести полностью…

Солнце медленно всходит над крышами домов. Парижане, как обычно, спешат куда-то. Кафе наполнено гомоном даже в столь ранний час. Нику я отвела в садик, а сама зашла позавтракать. Потом поеду на встречу с известным коллекционером. Мне все-таки удалось уговорить этого упрямого месье выставить в нашей галерее часть своей удивительной коллекции. Даже не верится, что через какой-то час я увижу своими глазами сокровища мирового искусства, которые умудрился скопить за жизнь этот экстравагантный старичок. Но, несмотря на его очевидные странности, было безумно интересно с ним общаться. А уж получить разрешение продемонстрировать миру некоторые шедевры и вовсе почетно.

Руководство оценило мои успехи в полной мере и доверило курирование выставки от и до. Теперь я не просто стажер, а полноценный галерист. Как подумаю об этом, сердце сжимается от ужаса. Первая моя выставка и сразу с таким известным коллекционером. И нужно не только организовать доставку экспонатов к нам, но и обдумать оформление зала. Проследить за заказом закусок и напитков, пригласить прессу и заранее подготовить релиз. Ох, как я справлюсь со всем этим, не представляю… В теории, конечно, все знаю. И неоднократно помогала коллегам на прошлых выставках, но теперь-то я полностью руковожу процессом. И спрос, если что, с меня будет. Правда, обещали мне помощника… Но пока что-то его не видно в галерее, а работы меньше не становится.

Допила какао, доела круассан, расплатилась и пошла на выход. По пути улыбнулась официантам, с которыми вижусь почти каждое утро.

– Хорошего дня, мадемуазель Алис, – проговорил гарсон мое имя на французский манер.

– И вам, Николя, – попрощалась и вышла на улицу.

Вдохнула полной грудью, посмотрела в ярко-голубое небо. Залюбовалась на полет стаи голубей, которых здесь огромное количество. Правда, сами парижане их не очень любят почему-то. А меня они ничем не раздражают. Ника и вовсе обожает погонять их. В ближайшем к дому парке птички уже знают нас и не особо боятся мою дочь-непоседу. Никусю это совсем не расстраивает и не останавливает. Она носится за голубями по дорожкам и заливисто смеется. А я любуюсь на нее и иногда смахиваю слезы. Ее папа хохочет точь-в-точь – так, что невозможно не присоединиться. И глаза у нее темно-карие, а не мои каре-зеленые совсем.

Прикрыла глаза на секунду, резко выдохнула и запретила себе волноваться и дальше по поводу выставки. Если месье Моретт почувствует мой мандраж, то может решить, что передавать свои сокровища галерее – рискованная затея. А второй раз уговорить его вряд ли удастся. Сейчас, когда уже макеты афиш готовятся, я просто не могу этого допустить. Расслабилась, улыбнулась сама себе и, расправив плечи, пешком отправилась подписывать все необходимые документы. В конце концов, все самое страшное в моей жизни уже случилось. Что такое причуды милого старика по сравнению с предательством? Любимого, друзей, любящего? Да ерунда полная! Тогда выстояла, и сейчас справлюсь.

Чуть не рассмеялась, вспомнив лицо Данила, когда он пришел просить моей руки. Через два дня после поступка, которым я не горжусь, в течение которых я не отвечала на его звонки и смс. Я тогда и из комнаты не выходила почти – все страдала, что из-за измены Никиты бросилась в объятья Дани. И вот заходит мама и садится ко мне на кровать. Молчит, будто подыскивает слова. А потом выпаливает:

– Там Данил пришел. С родителями. Выйди, пожалуйста. Думаю, у них что-то важное.

Сначала я отказывалась, но потом поддалась на уговоры мамы. Потому что так «правильно, вежливо и нельзя их обижать, ведь дружим столько лет семьями». Закуталась в длинную теплую кофту, словно сейчас ноябрь, а не июль. Волосы перед зеркалом пригладила. Синяки под глазами еще бы замазать, но не буду.

Вышла в гостиную и обмерла на пороге. Даня в лучшем костюме и с огромным букетом нервно расхаживает по комнате. Его родители бледные и растерянные. Попыталась незаметно вернуться в спальню, но мама не дала. Легонько подтолкнула в спину и громко сообщила о моем приходе. Пришлось поздороваться и изобразить улыбку. Думала бывший друг броситься извиняться и каяться, но Данил превзошел сам себя в идиотизме. Он упал передо мной на одно колено и предложил выйти замуж в ближайшую же субботу.

Настолько театрально это все было, что меня аж затошнило. Захотелось попить и сбежать куда-нибудь, не оставив адреса. И все это на фоне родительских охов-ахов. Оказалось, что обе стороны были в восторге от предложения. А вот я наоборот. Выходить замуж из-за глупости? Всего одна ночь, которую я даже не помню! Нет уж, пусть угрызения совести и отвращение к себе меня и мучают, но ломать всю жизнь из-за этого? Ни за что.

Возвращалась ли я к этому, когда узнала, что жду ребенка? О, да. Много раз. Особенно способствовали рефлексии родители. Уговаривали попробовать, ведь у малыша должен быть отец. И Даня, по их мнению, такой расчудесный, и прекрасно подходил на эту роль. Вот только для меня он перестал быть другом после той ночи. Так по-свински не каждый едва знакомый парень поступит, а про друга детства и говорить нечего. Ни разу не пожалела, что отказала ему. И не общались мы больше. До сих пор нечего ему сказать. Кроме упреков и обвинений. Но сейчас я уже почти пережила это. Поняла, что сама виновата. А с Данилом наши пути просто разошлись.

Так размышляя о прошлом, которое теперь не имело никакого значения, я и дошла до нужного дома. У входа во двор столкнулась с какой-то женщиной. Она с улыбкой впустила меня. Не торопясь, поднялась на третий этаж – время еще есть, а местные подъезды по-прежнему вызывают у меня благоговение. И почему в Москве не стоят ничего подобного? А может, строят. С родителями мы жили в коттеджном поселке. А до того в обычной типовой многоэтажке.

У нужной двери остановилась. Достала зеркальце и убедилась, что выгляжу отлично. Потом проговорила в голове все заготовленные фразы – надеюсь, ничего не забуду от волнения. И постучала. Сначала тихо, а второй раз погромче. Вскоре услышала шаркающие шаги хозяина и выдохнула с облегчением. Была готова к тому, что месье Моретт попросту сделает вид, что его дома нет. У моих коллег такое не раз бывало – все же страстные ценителя искусства странноватые. А учитывая, что я и сама не могу мимо музея спокойно пройти, вполне вероятно, что к старости меня ждет что-то похожее. Не так сильно выраженное, разумеется – собрать приличную коллекцию дома и всех накоплений моей семьи не хватит.

– Кто там? – прокричал из-за двери хитрый старик.

Вижу же, что глазок есть. Забавный…

– Это я, месье Моретт. Алиса Ковалева из галереи «Жозеф». Помните, мы договаривались о встрече?

– Конечно, я все помню, – недовольно пробурчал коллекционер, открывая. – Входите, Алис. Я как раз ждал вас.

Старик распахнул передо мной дверь и пошаркал куда-то вглубь коридора. Я же замерла на пороге с открытым ртом. Нет, чего-то подобное я и ожидала. Но все-таки картины, стоящие прямо в прихожей на полу – пожалуй, слишком…

– Не разувайтесь, дорогая. Проходите так. Я часто принимаю гостей в своем кабинете, – донеслось до меня, и я выдохнула с облегчением.

Как раз только поняла, что не знаю, как поступить с обувью. Пошла на голос, беспрестанно вертя головой по сторонам. Полотна, полотна, полотна. И еще статуэтки. Разные, слишком разные и в самых непредсказуемых местах. Видимо, этой коллекцией очень давно не занимались… Не удивлена. О месье коллекционере удалось узнать не так много. Из обедневшего дворянского рода. Поэтому я догадывалась, что не найду здесь хранилища, оборудованного всеми современными технологиями. И все же… Я ведь часть работ узнала. Какие-то из них из этого коридора совсем скоро отправятся в галерею. Аж мурашки по коже. Возможно, месье Моретту стоит подумать о продажи части экспонатов. Или о передаче выставочной организации под надлежащий уход. Только вряд ли он согласится. Очень уж страстный коллекционер и любитель искусства.

В конце коридора остановилась. Месье Моретт суетится в небольшой комнатке, сплошь уставленной полотнами в рамах и на подрамниках. Среди всей этой неразберихи виден только письменный стол, хозяйский стул, старый, потертый диванчик и стеллаж вдоль одной из стен. Вот где картотека. Странно, что она-то как раз заброшенной не выглядит.

Пока пожилой месье выискивает что-то среди многочисленных рядов картин, я шарю глазами туда-сюда в поисках чего-нибудь интересного. Да, мы уже обсудили все по телефону. И список экспонируемых полотен в первую очередь. Но урвать что-то сверх того уж очень хочется. А еще больше самой хоть немного рассмотреть все, что здесь находится.

Месье Моретт начинает тихонько ругаться себе под нос, чем привлекает мое внимание.

– Я могу чем-то помочь? – вызываюсь поучаствовать в поисках.

– Нет, дорогая, – оборачивается и внимательно смотрит на меня сквозь стекла очков. – Садитесь пока на диванчик, отдохните.

– Я не устала, спасибо – улыбаюсь старику и иду к дивану.

– Сейчас дождемся вашего оценщика и перейдем к делу. Он будет с минуту на минуту.

Чувствую, как перехватывает дыхание, но вида не подаю. Аккуратно присаживаюсь на самый краешек видавшей виды тахты. Благовоспитанные мадемуазели именно так садятся на диваны в чужих кабинетах… И никак иначе! Ох, уж это недопонимание между поколениями. Все как в России. Пожилые бдят, чтобы молодежь не распускалась. А месье Моретт по слухам бдит очень активно. Своих детей и внуков у него нет, но зато он участвует в жизни множества молодежных центров. И, говорят, бывает довольно строг с воспитанниками. Об этом мне сообщила наш арт-директор и попросила не испортить все какой-нибудь ерундой типа случайно вылетевшего слэнгового словечка.

Кстати очень сложно думать о манерах, когда в голове полное непонимание происходящего. Какой еще наш оценщик?! Коллекционера обманули? Кто-то втерся в доверие, прознав о его договоренностях с нами? А если это воры и мошенники? Вот придет этот неизвестный сейчас сюда и что? Что я смогу сделать? С другой стороны, месье Моретт мог и сам кого-то пригласить. И напутал что-то, назвал этого человека нашим сотрудником. А я сижу и от ужаса не знаю, как себя вести дальше.

2

Не успела сориентироваться в ситуации, как мой телефон тихонько зазвонил. Поспешно достала его – ага, начальство вспомнило о моем существовании. Улыбнулась своим мыслям. На самом деле наш арт-директор не забывала обо мне ни на один день с тех пор, как я пришла в галерею на стажировку. Мадам ТомА буквально взяла надо мной шефство и вырастила как специалиста под своим крылышком. За что я ей безмерно благодарна.

– Месье Моретт, извините, мне ответить надо.

Заодно и спрошу, что делать с этим непонятным оценщиком. Может, все же стоит забаррикадироваться в квартире до приезда полиции…

– Конечно, милочка, ответьте. Мы же еще не начали.

Так и есть – я даже до сих пор не в курсе, что же он так усиленно ищет.

Поспешно вышла в коридор и нажала на кнопку.

– Да? – проговорила в трубку тихо.

– Алиса, как дела? Ты на месте?

– Конечно, мадам Тома. Я пришла вовремя. Но мы еще не приступили к оформлению документов. Возникли непредвиденные сложности.

Отошла к самой входной двери, чтобы хозяин квартиры не услышал о моих опасениях.

– Я поэтому и звоню. Прости, что не предупредила заранее. Ты так сильно понравилась месье Моретту, что он согласился продать пару картин из своей коллекции галерее.

– Что? Правда?! – от восторга я просто не могла поверить в услышанное.

– Да, – ответила арт-директор, явно улыбаясь в трубку. – Ты большая молодец. Вчера поздно вечером мы разговаривали с месье Мореттом, и он ожидаемо потребовал оценщика. Специалист как раз едет к вам. Скоро будет. Если вдруг наш чудесный продавец поинтересуется твоим мнением насчет подходящих полотен, ты знаешь, что делать.

– Да, – выдохнула с облегчением. – А я как раз распереживалась вся. Думаю – какой оценщик, откуда? То ли вам звонить, то ли сразу в полицию.

Не сдержавшись, рассмеялась.

– Прости, Алиса. С утра была на встрече с министром, не успела позвонить.

– Все нормально. Я даже рада, что буду не в одиночестве подписывать документы с месье Мореттом. Кстати, а кто приедет? Ален? Филипп?

– Ты зря боишься, Алиса. Если бы ты была не готова заниматься организацией выставки со всеми вытекающими, я бы тебя не отправила одну. А оценщик новый, но, уверена, вы быстро подружитесь. Он из Москвы. Приехал в длительную командировку. Вчера только прилетел. После встречи приезжайте вместе в галерею, будем знакомиться.

Вот как… Из Москвы. Интересно. Надеюсь, поладим с соотечественником. Я после того, как переехала сюда учиться в колледж, ни разу в Москве не была. И не собираюсь. Родители приезжают регулярно – возятся с внучкой, помогают мне с бытом и прочими делами. А я домой не хочу. Вроде и времени прошло прилично, не все еще болит иногда. Боюсь разревусь прямо в аэропорту, как только прилечу. Наверное, то предательство никогда не забудется окончательно. Не отпустит совсем. Поэтому и бередить раны ни к чему…

В кабинет коллекционера вернулась спокойной и радостной. Новичок в коллективе – это всегда волнительно. А я пришла предпоследней. За мной устроилась Рози, и больше никого многие месяцы. Сейчас начнут обсуждать новенького, тем более это мужчина. Находиться в офисе точно станет веселей.

Месье Моретт все также возится с картинами. Видимо, выбирает, какие стоит показать оценщику. Интересно, спросит моего мнения или ему просто определенная сумма денег нужна?

Обдумать причины, по которым коллекционер решился расстаться с некоторыми своими сокровищами, не успела. В дверь позвонили.

– Я открою, – подскочила с дивана.

Хочу первая на него посмотреть. Да и негоже старика туда-сюда гонять.

– Да, Алиса, пожалуйста. Если вам несложно. Там очень простой замок.

Замок действительно оказался даже не простым, а примитивным. Ну как можно хранить столько шедевров за столь хлипкими запорами?

Однако, с замком все же пришлось немного повозиться. Поэтому дверь я открыла с немного виноватым лицом.

– Прошу прощение за ожидание, – проговорила и подняла глаза на гостя.

И тут же обмерла… Нет, этого быть не может! У меня, видимо, уже галлюцинации начались. Слишком много сегодня думала о прошлом, и вот результат…

Я даже головой тряхнула, чтобы отогнать видение. Но это не помогло – Никита Воронцов так и стоял передо мной во плоти и в полный рост.

– Ничего страшного, – улыбнулся он так, что у меня дыхание перехватило. – Я как раз отдышался, крутые же здесь лестницы…

Шок номер два – он не узнал меня. Абсолютно. Или все же это его двойник? Ну бывает же такое? Или его брат-близнец, с которым разлучили в младенчестве…

– Что там, Алис? Почему так долго? – раздалось нетерпеливое из кабинета, и старик зашаркал в нашу сторону.

– Здравствуйте, месье Моретт, – прокричал призрак моего прошлого, глядя мимо. – Это Никита Воронцов. Оценщик. Мы договаривались о встрече.

– Да, проходите уже. Алиса, проводите, пожалуйста, месье Воронцова в кабинет.

Коллекционер явно терял терпение, пока мы мялись на пороге.

– Проходите, – сдержанно кивнула не-брату-близнецу моего бывшего парня и отступила вглубь коридора.

В отличие от меня, Ник на замер у дверей, раздумывая следует ли разуться. Он уверенно прошел в кабинет и после краткого приветствия завел разговор об оценке.

Я поплелась следом, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Возможны ли такие случайные совпадения в жизни? Неужели я так сильно изменилась за эти шесть лет? Или просто так мало значила для него, что совсем стерлась из памяти?

Остановилась на пороге и оценила скорость, с которой Воронцов взял в оборот месье Моретта. Буквально за полторы минуты он уже перешел к обсуждению количества полотен на продажу. А еще ему удалось вырвать из цепких сухоньких рук старика какую-то картину и быстро озвучить примерную цену. По тому, как широко улыбнулся на это коллекционер, стало понятно, что Ник попал в яблочко. И речь, конечно, не о реальной стоимости. Он просто понял, чем прельстить строгого пожилого дяденьку. Значит, дело все же в деньгах…

Воронцов зачем-то полез в свою сумку, которую довольно вольно бросил прямо на стол хозяина, и увидел меня.

– Мне кофе, пожалуйста, – мимолетная вежливая улыбка, и Ник вновь втолковывает что-то месье Моретту.

А я ловлю ртом воздух от возмущения. Странная ситуация – я даже не могу его поправить или поставить на место. Как это будет выглядеть? Сотрудники галереи препираются между собой. Мда… И в целом, понятия не имею, что делать. Кажется, я им не нужна особо.

Вдох-выдох, немного успокоилась и решила ничего пока не делать. Просто молча прошла мимо увлеченных мужчин и села на диван. Все равно документы на экспонирование картин буду подписывать я. Так же как и утверждать окончательный список полотен. И много еще чего, что я планировала на эту встречу. А вместо этого сижу и разглядываю своего бывшего парня. Ник, Никита, Воронцов… Моя первая любовь. Отец моей дочери. Никой, кстати, я ее не просто так назвала. Единственный ностальгический жест, который позволила себе за все время.

А он повзрослел, возмужал… И был красавчиком. А теперь юношеская смазливость ушла. Молодой привлекательный мужчина. Интересно, женат? Хотя мне-то что… Постараюсь держаться от него подальше и выдохну, когда уедет. Знать о дочери ему не нужно – возможные проблемы мне ни к чему. И хорошо, что меня не вспомнил. Нет тем, чтобы обсудить вечером за коктейлем, с улыбкой вспомнить прошлое. Хотя если бы не наша личная история – мы же учились в одном университете. Думала, и закончу его же. А не вышло. Ох, ну почему все так?

Как-то незаметно в своих воспоминаниях я так потерялась, что пропустила момент, когда мое присутствие заметили.

– Алис, – явно не в первый раз позвал месье Моретт.

– Да, месье Моретт? – встрепенулась и тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли. – Простите, задумалась.

– Алис, помогите мне принять решение. Никак не могу определиться, – коллекционер эмоционально взмахнул руками. – Вот эта картина. Мы планировали выставить ее, но месье Воронцов предлагает такую привлекательную цену.

Хм… Внимательно посмотрела на полотно, потом на довольного Ника и на смущенного старика. Похоже, деньги ему нужны сильнее, чем он готов себе в этом признаться. А у Воронцова явный карт-бланш от арт-директора. Хотя на его месте я бы все равно не стала так разбрасываться заоблачными суммами. Он уже пять картин отобрал на покупку. Обычно мадам Тома разрешает покупку не более трех предметов за раз. Но дело его – понятия не имею, о чем они договаривались. С другой стороны, обнадежить старика, а потом сообщить, что денег он выручит меньше, потому что руководство галереи не согласилось с оценщиком… Так себе ситуация.

– Я думаю, стоит отложить этот вопрос до окончания выставки. Вы сможете обдумать все хорошенько, а месье Воронцов посоветуется с руководством. Если картина придется по вкусу любителям искусства, можно будет и поторговаться.

Подмигнула месье Моретту, и он буквально пришел в восторг.

– Ох, Алиса, вы настоящее сокровище! Так и поступим, – последнее уже насупившемуся Нику.

А будет знать, как дипломированного галериста с экономкой путать. Мило улыбнулась месье Моретту и полезла в свою сумочку за документами.

– Давайте подпишем все по выставке. И посмотрим экспонаты.

Да-да, и не надо так на меня смотреть, Ник Воронцов. Я вообще-то сюда тоже работать пришла.

Коллекционер сел в свое кресло, я подошла и встала рядом. Принялась раскладывать бумаги на столе. А Ник вместо меня устроился на диване. Буквально кожей чувствую, как он сверлит взглядом. Смотри-смотри, дырку не протрешь…

Подписывали долго. Месье Моретт требовал пересказывать содержание каждой страницы, а потом внимательно перечитывал сам, нацепив на нос пенсне. Мне оставалось только терпеливо читать, отвечать на многочисленные вопросы и сдержанно улыбаться. С юридической точки зрения я могу объяснить каждое слово в документах по организации выставки, поэтому ничего страшного. Наоборот хорошо, что он интересуется, потом не скажет, что не понимал, что подписывает. Или скажет, но мне будет, что возразить.

Наконец, мы закончили с договором и прочими основными бумагами и перешли к перечню экспонатов. Тут меня поджидал пренеприятный сюрприз – в первые же полминуты месье Моретт вычеркнул половину самых интересных полотен. У меня волосы на голове зашевелились от ужаса – без этих картин и смысла проводить выставку нет. А некоторые из них даже на макетах афиш упоминаются.

Видимо, я побледнела так сильно, что это заметил Воронцов. Встал, подошел к столу и заглянул в бумагу, которую я напряженно рассматривала, будто надеялась увидеть там что-то новое.

– Все в порядке? – поинтересовался напряженно.

3

– Не совсем, – грустно улыбнулась Нику и тут же отвела взгляд. – Месье Моретт решил продать побольше картин, а выставить, видимо, поменьше. Что ж, сегодня ваш день…

Так бездарно провалиться со своей первой выставкой. Страшный сон любого начинающего галериста. Но иного выхода, кроме как идти звонить арт-директору я не вижу. Лучше сообщить дурные новости как можно скорей. Ведь каждый лишний час подготовки к экспонированию обходится галерее в кругленькую сумму.

– Месье Моретт, – Никита широко улыбнулся и оттеснил меня от стола.

Не стала слушать, о чем они говорят. Взяла свой телефон и поплелась в коридор. У водной двери оперлась о комод и позволила себе пару секунд слабости. Ничего, от самодурства коллекционеров никто не застрахован. С любым могло случиться… Но случилось именно со мной. Как и все прочее. Измена парня, внебрачный ребенок, побег из страны. И сейчас такое фиаско в самом начале карьеры.

Услышав шаги из кабинета, быстро вытерла выступившие слезы. Не хватало еще Воронцову показывать свои чувства.

– Вот, – проговорил Ник, остановившись рядом. – Он все подписал. Я нашел в документах еще один экземпляр описи.

Повернулась к нему, взяла вожделенную бумагу у него из рук и тихо пробормотала:

– Спасибо.

– С тебя ужин. Собирайся и уезжай, пока он не передумал.

На этом Никита вернулся к коллекционеру и продолжил обсуждать с ним условия продажи полотен. Я посмотрела на широкий росчерк под таблицей с наименованиями, описанием и стоимостью картин, которые месье Моретт согласился выставить в галерее. Все в изначальном виде, без всяких исключений. И как ему это удалось?! Я обрабатывала старика два месяца и чуть не ушла ни с чем, а Никита… Это же их первая встреча, я правильно поняла?

Но советом бывшего не пренебрегла – быстренько и незаметно собрала свои вещи и тихонько покинула квартиру. Благо, замок попросту защелкивался. Правда, приехать вместе с Воронцовым в галерею не получится. Но лучше с картинами на выставку, чем с ним. Сам доберется, думаю.

Дойдя до конца квартала, вдруг подумала, что могла бы подождать Ника где-то недалеко. Таким образом и распоряжение арт-директора выполню, и дух немного переведу, и с мыслями соберусь. До сих пор немного потряхивает.

Вернулась к дому месье Моретта и присела на лавочку в ближайшем сквере. Посижу, отдохну, успокоюсь. А мадам Тома совсем не обязательно знать, что я не все время провела на встрече. Возможно, удастся намекнуть Воронцову на сохранение этой информации между нами. И так уже ужин должна – пусть будет два ужина. Хотя, положа руку на сердце, идти с ним куда-то мне совсем не хочется. Непринужденной беседы между коллегами все равно не выйдет. А если он не узнал меня, то не поймет такой отстраненности и холодности. И вообще у меня и времени особо нет по ресторанам ходить. Вызывная няня, конечно, имеется, но я стараюсь сама справляться по большей части. А уж менять время, которое могу провести с дочерью, на встречу с изменщиком и предателем… Надеюсь, про ужин он пошутил. Хотя за своевременную помощь я и благодарна.

На скамейке я просидела не так уж и долго. Всего минут двадцать. Когда Ник вышел, сразу его увидела. А он увидел меня, и направился в мою сторону.

– Поехали в галерею, – остановился рядом с лавочкой и посмотрел строго сверху вниз.

Еще и командует. Но спорить не стала. Улыбнулась, поднялась и пошла следом. А туалетная вода у него все та же…

Думала, подъедем на автобусе. Или такси возьмем. Но Ник привел на ближайшую парковку, где нас ожидал шикарный автомобиль. Эх, в Москве и я могла бы на похожем ездить. А здесь… Дорого мне беготня от прошлого обходится. Еще и родители постоянно помогают. На роскошь денег совсем не остается.

Воронцов нажал на кнопку на брелоке, авто отозвалось тихим звуков. Двери разблокировались.

– Садись, – бросил мне Никита и пошел к водительской дверце.

Как интересно… Раньше Ник был сама воспитанность и галантность. Рассказал бы кто, что он больше не помогает дамам садиться в машину, не поверила бы. А сейчас стою как идиотка рядом с крутым авто и хлопаю глазами. Мало того, что не узнал, так еще и не счел меня достаточно привлекательной, чтобы быть чуточку повежливей.

– Ну? – открыл дверь изнутри и недовольно посмотрел на меня. – Или автобус предпочитаешь?

– Нет, – пискнула и поспешила сесть на пассажирское сидение.

Пристегнулась, и вдруг поняла, как мне некомфортно находиться с Воронцовым в салоне. Машина не по-европейски большая, но мне все равно тесно. И воздуха не хватает. Вцепилась в свою сумку, прижала ее к груди, будто кто-то отбирает.

– Может, водички? – заботливо поинтересовался Ник.

– Не надо, – мотнула головой, стараясь не смотреть на него.

– Тогда поехали…

Ник плавно тронулся с места. Чтобы выехать назад, он развернулся и положил руку на мое кресло. При этом мимолетно коснулся моего плеча. Я вздрогнула и отвернулась к окну.

– Не надо так волноваться, вы в полной безопасности, Алиса. У меня есть девушка.

Резко повернула голову и возмущенно посмотрела на него. Что он себе позволяет?!

– Но я же вижу, что нравлюсь тебе, – вызывающе усмехнулся. – Расслабься, я работать приехал. Интрижки не интересуют.

– Хватит, – с трудом выдавила из себя. – Я не давала повода…

– Повод и не нужен, и так все ясно.

Что ответить на столь самоуверенное и наглое заявление я не нашлась. Просто снова уставилась в окно. Натянув при этом юбку пониже. На всякий. На душе стало мерзко – вот какое мнение у него сложилось. Любительница коротких интрижек? Охотница на командировочных? А он весь такой несвободный и правильный? Угу. Интересно, он все еще с Ниной встречается?

– С мадам Тома я сам поговорю, – Воронцов нарушил молчание, когда мы уже подъезжали к галерее. – Не нужно ей знать о твоем провале.

– Спасибо, – пробормотала.

А что еще сказать? Он прав. Я облажалась, он выручил. Только благодарить и остается. Я ведь даже не попыталась – лишилась дара речи от неожиданности и так бы и ушла от месье Моретта ни с чем.

– Сочтемся. Покажи мне сегодня вечером хороший ресторанчик где-нибудь недалеко от галереи. Я пока снял номер в отеле, и нужно где-то есть в нерабочее время.

– А в отеле не кормят? – удивилась я.

– Скажем так, мой желудок не в восторге от их меню.

– Понятно.

Странно, конечно. Это же Париж. Здесь не продают жирные чебуреки или позавчерашние пирожки непонятно с чем. Но, видимо, всякое бывает… Знаю я пару мест совсем недалеко, где и еда отменная, и атмосфера потрясающая. Единственный минус – коллег там можно встретить в любое время суток и в любой день. Но если он живет рядом, то других вариантов нет. В галерее мало у кого нормированный рабочий день. Выставки проходят и в выходные, и в праздники. И идут допоздна, если не всю ночь. Часто приходится присутствовать или даже активно участвовать в процессе.

Войдя в галерею, мы разошлись в разные стороны. Воронцов явно сразу направился к руководству. А я в свой кабинет. Ему есть чем похвастаться, мне же хочется спрятаться ото всех хотя бы на полчаса. К тому же нужно срочно добавить информацию по выставке в базу. Чтобы остальные продолжили или начали выполнять свои задачи.

Закинула сумку в шкаф, включила ноутбук, открыла окно. Обожаю вид из офиса, но сейчас даже это не радует. Взяла нужные бумаги и отправилась к сканеру. Многофункциональное устройство у нас находится в небольшом закутке прямо в коридоре. Кабинет мадам Тома совсем рядом. Пока работала с документами, услышала обрывки разговора оттуда. Как я и думала – арт-директор в восторге от Ника. Не удивительно, я на ее месте тоже прыгала бы от восторга…

Закончив копировать, вернулась к себе, заперлась. Опустилась в кресло без сил, прикрыла глаза на мгновенье. Некогда раскисать, работать надо. Уж информацию я могу загрузить оперативно – в этом не может помешать чей-нибудь дурной характер. Голова раскалывалась, хотелось есть, но на чистом упрямстве я не встала из-за стола, пока не загрузила все и не заполнила нужные формы. А едва завершила оформлять электронные документы на проведение выставки, как телефон на столе зазвонил. С опаской покосилась на него. Номер внутренний, значит, нужно ответить.

– Да?

– Алиса, милая, – услышала в трубке голос арт-директора. – Ты куда пропала? Зайди, пожалуйста. Расскажи, как все прошло.

Мадам Тома явно в прекрасном настроении. И портить его ей совсем не хочется. А еще я понятия не имею, что ей сказал Никита. Вдруг наши рассказы войдут в противоречие? Получится совсем по-идиотски. Из серии – он пытался мне помочь, но я все провалила…

– Я документы в базу заносила, – попыталась, чтобы голос звучал спокойно. – Сейчас приду.

Настроение стало еще хуже. Не думала, что начальница вспомнит обо мне. Обычно когда выходит новый сотрудник, ей не до остальных. Мадам Тома предпочитает лично вводить новичков в курс дела и знакомить с обязанностями. А потом приглядывать за успехами и неудачами, подсказывать и поддерживать… Ох, замечательная она. Может, зря я согласилась скрыть от нее случившееся. Пожурила бы немного, но и ценный совет, я уверена, дала бы. А ведь всем известно, не столько плохо совершать ошибки, как не работать над ними после. Но уже как получилось… Хотя Воронцов, наверное, подумал, что я ужасный сотрудник и испугалась серьезного наказания.

Собрала все нужные бумаги. Прежде чем выйти из кабинета, выдохнула и напомнила себе, что иду к обожаемой руководительнице, а не в пасть льва. Но ноги все равно не хотели нести. Признаться в таком фиаско тяжело, хотя бы потому, что я подорвала доверие мадам Тома. И наверняка разочаровала ее. Она столько времени и сил в меня вложила, а я не смогла справиться с первой же нестандартной ситуацией.

Какое-то время я постояла перед дверью в кабинет арт-директора. Приемная была пуста – секретарь Мари на перерыве. Потом тихонько постучала.

– Заходи, – крикнула мадам Тома, и я толкнула дверь.

Внутри меня поджидала еще одна неприятность. Воронцов собственной персоной. Вольготно развалился в кресле перед столом арт-директора. На журнальном столике кофе, печенье, конфеты. Всем известно, что у себя мадам Тома угощает только избранных. Я до этого момента входила в их число. Что дальше будет – не знаю…

– Алиса, проходи скорей! Садись! Чай будешь?

– Я? Нет, – мотнула головой, раздумывая, куда бы сесть, чтобы подальше от Ника. – Не обедала еще.

– Вот, – вспомнила о папке в руках и подошла к столу начальницы.

– Ох, брось, – тепло улыбнулась она мне. – Я в базе уже все видела. Ты – молодец!

Ага, большая молодец… Спиной чувствую насмешливый взгляд Никиты. А я ведь теперь завишу от него. От его настроения, благосклонности, честности. Как так вышло? Как можно было так долго ползти по карьерной лестнице и оступиться, встретив бывшего?! Вручить в руки этого предателя тайну, которая меня же и уничтожит? Да, просчет был не такой уж серьезный, но я согласилась обмануть мадам Тома. А это уже совсем другое. Куда более серьезный проступок.

4

– Присаживайся, Алиса, – указала арт-директор на второе кресло напротив своего стола. – Познакомлю вас нормально.

Послушно села, стараясь на смотреть на Никиту. И так чувствую, что его ситуация забавляет. А мне совсем не смешно. А наоборот – чем дальше, тем хуже. И так распереживалась, что чуть не ляпнула, что знакомы давно. Вовремя язык прикусила – уж на работу мое прошлое точно тащить не надо.

– Знакомьтесь. Это Алиса Ковалева. Наш лучший молодой сотрудник, сразу после стажировки получила крупный и важный проект. И замечательно с ним справляется. А это приглашенный специалист, Никита Воронцов. Известный московский оценщик и искусствовед. Приехал делиться опытом и научиться чему-нибудь у нас.

Пока мадам Тома говорила, я внимательно смотрела на Ника и вежливо улыбалась. Вот значит как – «известный оценщик и искусствовед». Я и не сомневалась никогда, что он сделает отличную карьеру. У него чутье на интересные экспонаты. Приведи его на склад с кучей хлама, он и там найдет то, на что людям будет интересно смотреть.

Никита тоже разглядывал меня, не стесняясь. На губах застыла чуть насмешливая улыбка с оттенком легкого превосходства.

– Очень приятно, – пискнула я и тут же откашлялась.

– И мне, – а вот Ник сама невозмутимость.

Все же не узнал. Даже когда имя-фамилию услышал.

– Вот и познакомились. Отлично. Надеюсь, вы поладите и сработаетесь.

Стоп… Что? В каком смысле сработаемся? Недоуменно посмотрела на арт-директора.

– Да, Алиса, – кивнула она утвердительно. – К командировочным мы всегда прикрепляем своих сотрудников. На этот раз это будешь ты.

– Почему я? – практически прохрипела, голос совсем перестал слушаться.

– Я понимаю, ты сейчас перегружена. Но русский же пока не забыла. И пользуйся моментом – такой мужчина и опытный специалист.

Мадам Тома подмигнула мне, а я залилась краской до самых ушей. Да, начальница порой просто одержима идеей выдать меня замуж. Но вот так напрямую, при кандидате… Хотя какой он кандидат?! И вообще он не свободен. Так… Если бы у него кто-то был, арт-директор никогда бы не повела себя столь бестактно. Значит, Ник свободен, и ей об этом точно известно.

Воронцов тоже оказался не в восторге от этих прозрачных намеков. Он негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Спасибо, мадам Тома. Я очень благодарен за русскоговорящего помощника. Со своей стороны обещаю научить, рассказать, показать.

Меня в помощники?! Ему?! Захотелось зажмуриться и проснуться, наконец… Нет, ну что за день! Сюр какой-то!!!

– Мадам Тома, – попыталась я запротестовать.

– Все потом, Алиса. Идите работать. У меня сейчас важная встреча. Не стесняйся, спрашивай – уверена, месье Воронцов с удовольствием поможет тебе в подготовке выставки.

– Приступим прямо сейчас, – Ник поднялся и попрощался с арт-директором.

Мне осталось только уныло плестись за ним прочь из кабинета. А я так хотела поговорить наедине с начальницей. Возможно, рассказать ей все. Покаяться, повиниться, объяснить. Пока все не зашло еще дальше, не стало еще хуже.

– Где твой кабинет? – спросил Воронцов, повернув к лифту.

– А вам зачем? – поинтересовалась без тени учтивости.

– Мне рабочее место обещали рядом, – спокойно ответил. – И дай свой внутренний.

Двери лифта открылись, мы вошли, я отыскала в кармане пиджака визитку и протянула ее Никите.

– Здесь вся информация.

Ник внимательно изучил мою карточку и кивнул во внешний карман портфеля. Как абсолютно ненужную бумажку.

– Доступ к базе мне дадут только к вечеру. Пока подготовь мне все по выставке в бумажном варианте.

– Зачем? – его командный тон начал ощутимо раздражать.

– Посмотрю, что ты успела. Подскажу, как сделать лучше.

– Уверены, что найдете недочеты? – саркастически приподняла бровь.

– Найду, как улучшить твой первый самостоятельный проект, – ответил холодно. – Или не заинтересована?

Отвернулась – возразить нечего… Заинтересована и еще как. И так была близка к провалу, еще раз довести до такого не хочется. Вдруг действительно что-то упустила. Он потом уедет, а успех или неуспех этой выставки останется в моей карьере навсегда.

– Все сделаю, месье Воронцов, – включила я секретаршу.

Фактически ведь так и есть. Я его помощник, и должна выполнять распоряжения. Помогать в его проектах. А он предлагает помочь мне с моим. Наверное, это наилучший вариант из возможных.

На этаже Ник последовал за мной. Хотя куда именно он направляется, я так и не поняла. Свободных кабинетов рядом просто нет. А оказалось, что он и не собирался их искать. Зато мое кресло ему пришлось по душе.

– Кофе принеси, – улыбнулся и щелкнул по клавиатуре моего ноута. – Пожалуйста.

Вот теперь, кажется, мы дошли до моей точки кипения… Я просто смотрела на него в упор, открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить хоть слово. У этого мужчины вообще есть чувство меры?! Но о чем это я? Воронцов вполне явственно буквально наслаждался моим замешательством и раздражением.

– Я не стажер, – наконец, собралась с мыслями и процедила сквозь зубы. – Кофеварка на общей кухне. Также в здании есть кафетерий. И освободите МОЁ место, иначе как я распечатаю нужное.

Изо всех сил я старалась не перейти на откровенное хамство и не повысить голос. Выходило плохо – эмоции просто разрывали изнутри. Я же не стажер больше! У меня своя выставка! Не буду я никому за кофе бегать!!! И кабинет у меня свой! Был… Пока мистер мое поганое прошлое его не занял.

– Мне нужно поработать немного, иначе как я займусь твоей работой? – возразил спокойно. – А кофе ладно, сам найду.

И уткнулся в экран, абсолютно потеряв ко мне всяческий интерес. И с одной стороны хочется, чтобы он исчез, растворился немедленно! А с другой… Он же в командировке, работать надо, а негде пока…

Решила уйти сама. Взяла кое-что и спустилась в кафетерий. Поем пока хоть. А то вечно забегаюсь и без обеда остаюсь.

Но аппетита совсем не было. Взяла зеленый чай и пирог. И даже это не съела. Достала телефон и позвонила няне. Потом в сад. Сегодня я вряд ли освобожусь вовремя. А при Никите не произнесу ничего о дочери. Узнал-не узнал, не важно. Ситуация может всячески развиваться, и если что-то не так пойдет… Ну зачем он приехал??? Почему???

Перекусив и поручив няне забрать Нику из сада, я вышла из галереи. Мне нужно срочно с кем-то поговорить обо всем. Иначе я расплачусь из-за какого-нибудь пустяка, который станет последней каплей.

– Мам? – проговорила я в трубку, когда она ответила.

– Да. Алиса? Что-то случилось? У тебя такой голос… Что-то с Никой?

– Нет, нет, – плакать захотелось еще больше. – С ней все хорошо, в садике сегодня.

– Тогда что?

Ох, как тяжело говорить некоторые вещи… Но зачем-то же я позвонила.

– Мам, ты веришь в совпадения?

– Что? Алис, я не понимаю. Совпадения? Бывают, конечно… Но очень редко.

– Я тоже так считала, но сегодня…

– Да что?! Меня сейчас инфаркт хватит! Говори же!

– Мам, к нам в галерею в командировку Никита приехал.

В трубке повисла тишина на некоторое время. Думаю, теперь и мама станет больше верить в совпадения.

– Воронцов? – спросила после длительной паузы.

– Да.

– И что?

– Ничего пока. Ведет себя как сволочь, занял мой кабинет, требует кофе и ужин в ресторане. Помог мне, правда, с выставкой, – я говорила и говорила, выплескивая всю накопившуюся на бывшего обиду.

– Подожди-подожди, Алис… Что он там требует? Вы вообще-то вместе учились, ты же не секретарша.

– Да, мам. Вот только он не узнал меня…

– Как?! – ахнула мама.

– Вот так. Ни в лицо, ни по имени-фамилии. Так что я для него помощница в командировке и все.

– А может, это и к лучшему? – после небольшой паузы задумчиво проговорила мама. – Ты же не собираешься ему говорить?

– Конечно, нет. Пока он не уедет, усиленно буду делать вид, что я одинока и ничем не занята, кроме работы.

– Няню предупредила?

– Пока нет. Сегодня она Нику заберет, вечером поговорим.

– Алис, может, мне приехать? Я могу.

– Не надо, мам. Если он тебя увидит, так еще хуже будет. Ты ни капельки не изменилась за это время. Точно узнает.

– Ох, доченька, спасибо за комплимент. Наверное, в этом дело. Ты стрижку изменила, перекрасила волосы. И стиль в одежде совсем другой.

– Никита тоже изменился, возмужал. Но я с первого взгляда узнала его…

С грустью вспомнила его холодный бесстрастный взгляд.

– Ну, мы девочки, все иначе воспринимаем. Более остро, глубоко. Давай, все же приеду? Неспокойно мне что-то.

– Нет, мам. Пока не надо точно. Если что-то пойдет не так, я позвоню.

На этом и попрощались. Я вернулась в галерею, но вместо собственного кабинета направилась в переговорную. Если там свободно, смогу спокойно поработать. За утро, пока я ездила к месье Моретту, на стол накидали целую пачку документов по выставке. И если я не просмотрю все это и не дам распоряжения, организация так и будет стоять на месте.

Поработать удалось часа полтора. Потом дверь открылась и в комнату заглянула мадам Тома. К уху она прижимала свой шикарный смартфон, а глазами явно искала место для уединения. Виновато улыбнулась ей – не хотела никому мешать, когда занимала переговорку. Арт-директор тут же попрощалась и нажала отбой. Вошла и плотно прикрыла за собой дверь.

– Алиса? А ты что здесь делаешь? Какая-то встреча? – поинтересовалась она.

– Нет. Мой кабинет занял месье Воронцов. А у меня так много дел накопилось по выставке…

– Вообще-то это я предложила ему сегодня поработать у тебя. Думала, вы поговорите, узнаете друг друга поближе. Ты введешь его в курс дела… Ну и тому подобное. Я вовсе не планировала оставить тебя без кабинета.

– Понимаю. Все нормально. У него какие-то свои дела. У меня свои.

– Я немедленно распоряжусь, чтобы месье Воронцова проводили на его рабочее место. Через часик можешь смело возвращаться к себе.

– Спасибо, – широко улыбнулась я начальнице. – И еще кое-что!

Слова выскочили как-то сами по себе. Как ответ на все мои терзания.

– Мне нужно вам кое-что сказать! – затараторила я, соскочив со стула. – Я чуть не провалила выставку! Чуть все не испортила! Если бы не Воронцов, я бы не справилась!

Ну вот я и сказала это. На душе сразу легче стало.

Мадам Тома, собиравшаяся уйти, остановилась и странно посмотрела на меня. Потом вернулась к столу и села напротив. Я тоже опустилась на стул.

– Ничего не поняла. Можно подробней?

Что делать? Пришлось рассказывать. Правда, моя печальная история уместилась всего в несколько предложений. Когда я замолчала, начальница задумчиво крутила в руках телефон и смотрела куда-то мимо. Будто и не слушала вовсе, а думала о чем-то своем.

– Мадам Тома? – позвала ее тихонько.

– Ерунда это все, Алиса. Не переживай. Если бы месье Воронцов не появился там, возможно, все прошло бы отлично. И в том, что он помог тебе, тоже ничего страшного. Я просила его поднатаскать тебя. В общем, выкинь из головы.

– Вы не сердитесь, что я сразу не сообщила? – опустила глаза.

– Нет, вовсе нет.

Почему-то у меня сейчас было такое чувство, что я докучаю начальнице всякой ерундой. А она вынуждена терпеливо выслушивать. Зря я, наверное… Мадам Тома дала мне все, что посчитала нужным. Дальше нужно как-то самой справляться.

– Спасибо, что выслушали, – улыбнулась. – Я сильно переживала, что чуть все не испортила.

5

Через час я сгребла все бумажки обратно в папку и поплелась к себе. Надеюсь, Воронцова там уже нет. Но как не задерживалась по пути всеми возможными способами, в кабинете его застала. Да, он собирал вещи, и все же…

– Мне выделили рабочее место неподалеку. Напечатай, пожалуйста, все, что я просил. Возьму с собой…

– Хорошо, – пискнула я и направилась к столу.

Никита тем временем попытался из-за моего стола выйти. Как-то нелепо и неуклюже мы почти столкнулись с ним в узком месте и одновременно отпрянули в стороны.

– Извини, – буркнул он.

– Это я виновата, – пробормотала себе под нос. – поторопилась.

Когда Ник окончательно освободил мое место, я отправила все необходимое на принтер и сразу же ушла за ними. Постою около мфу, подожду. Все лучше, чем эта неловкая тишина…

Вернулась вручила увесистую стопку Воронцову.

– Я через три двери направо. За пятнадцать минут до конца рабочего дня зайди. Обсудим выставку, а потом ужинать. Надеюсь, я не вмешался в твои планы на вечер.

– Нет, – с готовностью мотнула головой. – Не было никаких планов. Я вообще почти никогда не ухожу в шесть.

– Хорошо, – задумчиво пробормотал он и вышел.

Я выдохнула. Ну, наконец-то! Открыла окно, чтобы проветрить. Запах туалетной воды Ника буквально делает из меня невротика. Мало того, что воспоминания лезут в голову, так еще это ощущение его присутствия рядом.

Дальше рабочий день пошел своим чередом. Работы было много – огромное количество правок и корректировок. И везде нужно было держать руку на пульсе. В четыре приехали декораторы, которые будут оформлять зал для экспозиции. Предварительно мы все согласовали, но нужно еще раз на месте посмотреть. До выставки всего неделя. Как сейчас утвердим, там все и установят. Останется только картины привезти и разместить.

И так я увлеклась работой с дизайнерами, что опомнилась только полседьмого. Да и то только потому, что мой собственный живот заурчал. Черт! Скажут потом, что морила командировочного голодом. Быстренько завершила все, проводила подрядчиков и бегом наверх.

Ник встретил тяжелым взглядом.

– Извините, – проговорила, виновато опустив глаза. – Работала над оформлением зала.

– Ага, – мрачно кивнул. – Поехали есть, остальное завтра.

Понятно, тоже проголодался…

– Сейчас, я только сумку возьму.

Я метнулась к себе. Разумеется, сбором вещей и выключением техники не обошлось. А носик припудрить? А губы подкрасить? На ужине с бывшим я просто обязана быть неотразимой! Даже если он совсем меня не помнит. Особенно если не помнит…

Когда сели в машину, я назвала ресторан, который хотела показать Воронцову. Тут совсем рядом, но оставлять авто у галереи он не пожелал. Я же давно привыкла, что по центру пешком быстрее и удобней. Так и вышло – встали в небольшую пробку.

– Это ненадолго, – попыталась успокоить Никиту. – Основной поток уже проехал.

– Угу, – продолжил нервно барабанить по рулю. – А правда, что такую красивую девушку никто вечером не ждет?

Ник вдруг задал неожиданный вопрос прямо в лоб. Я растерялась и чуть не брякнула, что конечно же меня ждет дочь… Но вовремя прикусила язык.

– У меня нет домашних животных, если вы об этом, – сделала вид, что абсолютно не поняла намека.

– Вообще-то я имел в виду мужчину. Парень, муж, любовник? Я бы на их месте был против, что ты пропадаешь в галерее.

– Но вы не на их месте, – ответила холодно и смерила нахала тяжелым взглядом. – И моя личная жизнь вам не касается.

– Думал, после работы поболтаем о том о сём. Узнаем друг друга получше. Не скучаешь здесь без друзей? Родных? Языковой среды?

– По семье скучаю. Друзей на родине у меня не осталось, все здесь. А язык… С родителями болтаю.

О том, что учу Нику говорить по-русски трижды в неделю, я умолчала. Ну и сама соответственно практикуюсь в языке.

– А что так? Ты вроде общительная. Почему друзей не осталось дома?

– Поссорились. Сильно.

– Понятно…

– Может, о себе расскажете? – пожалела, что полезла с расспросами, еще не договорив. – Скучаете по девушке? Не ревнует она, пока вы в командировке?

– Скучаю, – ответил без особых эмоций. – Ревнует или нет, не знаю. Я не приветствую подобные проявления собственнических наклонностей.

– Понятно, – откинулась на спинку.

И зачем спросила. Разумеется, он скучает. И да, Никита и мне запрещал устраивать сцены ревности. Считал, что это лишнее в нормальных отношениях. А в итоге оказалось, что ревновать его просто бессмысленно – спит, с кем хочет, несмотря на наличие постоянной девушки. Хотя это еще как посмотреть – возможно, Нина считала себя постоянной, а меня так… Временной. И оказалась права, если она все еще с ним, конечно.

Когда, наконец, доехали до места, я уже была вся на нервах. Одно присутствие Воронцова рядом раздражает. А уж его вопросы, попытки покопаться в личном – вообще ни в какие ворота! Будь моя воля, даже в галерее держалась бы от него подальше.

К счастью, свободный столик для нас нашелся. Хотя мы и сильно запоздали, и могло не повезти. Представляю, что бы тогда мне пришлось выслушать. Сели, открыли меню – подумала, что худшее позади. Сейчас закажем, Никита поест и подобреет. Ну куда там… Видимо, его желудку не так просто угодить, как я запомнила. Это он не ест, такое не будет, тут картинка не нравится… Это мужчина или капризный ребенок. В конце концов, он что-то выбрал. И не забыл пофлиртовать с официанткой, пока делал заказ. Ага, очень он по своей девушке скучает…

Сам ужин прошел спокойно. Мы молча ели и даже не смотрели друг на друга. Не очень похоже на знакомство коллег, но как есть. Тем более Нику явно больше нравится наблюдать за другими девушками в ресторане. А я так – сопровождающий. Правда, когда расплатились и вышли, ситуация немного изменилась. Платила, кстати, я. В благодарность за спасенную выставку.

– Алиса, мой отель совсем недалеко, – показал рукой направление. – Вон там. Если тебя никто не ждет, может, продолжим в более приватной обстановке?

И улыбка заправского обольстителя. Дошло, о чем он, не сразу. А когда поняла, чуть не устроила некрасивую сцену. Но вовремя одумалась. Нам еще работать вместе. К сожалению.

– Что продолжим? – непонимающе похлопала ресницами.

Ну, пусть скажет. Чтобы я потом могла честно доложить руководству, что командировочный ко мне приставал и делал непристойные предложения. И поэтому я никак не могу продолжать с ним работать.

– Там неплохой бар в лобби. По паре коктейлей. Поговорим нормально. А то у нас что-то не клеится…

Надо же – заметил. Удивлена. Но нет, знаю я эти подкаты. По паре коктейлей, потом приглашение в номер. А я девушка приличная – у меня после Ника и не было никого. И до него не было. Ужасно, что мой единственный мужчина оказался таким придурком.

– Не получится. Уже поздно, а я взяла кое-какую работу домой. Надо доделать, выставка совсем скоро.

Разочарование, которое отразилось на его лице, приятно потешило мою самооценку. Ничего, Никита, там в лобби и найдешь себе кого-нибудь посговорчивее. Или Нине позвони – уверена, она тебя и по телефону расслабит…

Что произошло дальше, я поняла не сразу. Вот только мы стояли в двух шагах друг от друга готовые разойтись в разные стороны. А вот Ник целует меня, обхватив за талию и прижав к себе. Задохнулась от возмущения и собралась сказать пару ласковых на его выходку. Но лишь позволила ему сделать поцелуй более глубоким и интимным.

Собрала все силы, на которые была способна, и резко оттолкнула Ника. Вытерла губы. Ненавижу… Думает, любая будет его? И на любых условиях? Нет уж!

Сил у меня оказалось не так много, чтобы подвинуть взрослого мужчину. В итоге стоим в шаге друг от друга и тяжело дышим. Смотрю на него, вся пылая праведным гневом. А он, похоже, не очень понимает, почему злюсь.

– Что? – пожал плечами. – Попытался использовать последний аргумент. Соглашайся, будет здорово…

Не дослушала. Подняла руку и от всей души залепила ему пощечину. Хлесткую и звонкую. Пожалуй, слишком за наглый подкат, но это накопилось. И за Нину, и за дочь без отца, и за вынужденное бегство – за все.

– Нет! – процедила сквозь зубы. – И если попытаешься еще раз, я все расскажу мадам Тома. И даже не расскажу, а напишу. Заявление по поводу домогательств.

– Не драматизируй, – ответил холодно. – Не ты ли краснела и бледнела в машине по пути в галерею? Так чего теперь ломаешься?

– Месье Воронцов, вы не правильно меня поняли. И давайте больше не будем об этом. Нет значит нет.

Развернулась и пошла в сторону дома.

– Давай отвезу? – полетело вдогонку.

– Иди к черту! – прошипела себе под нос и прибавила шаг.

Домой шла долго – маленькими улочками, через людные места. Побоялась, что Ник может следить. Все же мучает какое-то чувство… Беспокойство, тревога. Ну не мог он здесь случайно оказаться! И не узнать не мог! Не так уж много времени прошло. Я, конечно, изменилась после родов, но не до неузнаваемости же! А если специально приехал, то зачем? Ответ напрашивается сам собой – нас связывает только дочь. Мог ли узнать о ней? Теоретически да. Ох, что делать? Пора паниковать или еще подождать? Вдруг я навыдумывала на эмоциях, а все это действительно нелепое и странное совпадение?

Дома я сразу отпустила няню. Предупредила ее, что в ближайшее время буду постоянно задерживаться на работе. Кстати, мы это уже обговаривали. Так и планировалось, что перед выставкой мне будет нужна ее помощь.

Потом разулась, помыла руки и прошла в комнатку дочери. Квартирка у нас совсем маленькая. Большая комната совмещена с кухней, детская и санузел. И крохотный коридор между всем этим. Но нам вдвоем здесь вполне комфортно. И долгое время я считала, что мы в безопасности и безвестности.

Присела на край детской кроватки, погладила Нику по русым волосам. Как же она на него похожа… Просто безумно. Мои только губы, все остальное в папу. И характер упрямый тоже. Приложила пальцы к губам – до сих пор ощущаю его смелые прикосновения. Целовал так, будто имеет на это право. И голова моя почти сразу закружилась… Но нет, не могу поддаться. Предать себя, свои решения, свою жизнь. Иначе зачем было тогда уезжать, если теперь смогу сделать вид, что все в порядке?

Спать ушла поздно. Сначала поработала, сходила в душ. Но внутреннее напряжение никак не желало уходить. В голову лезли воспоминания. Можно ли было сделать по-другому? Исправить что-то? Наверное. Если бы я тогда не доверилась Дане и не провела с ним ночь.

6

На следующий день в галерею ехать было страшновато. Во-первых, сегодня нужно забрать экспонаты у месье Моретта. А это нервно даже в том случае, если коллекционер менее… хм… странный. А что припас для меня этот чудаковатый старик – понятия не имею. А, во-вторых… Как смотреть в глаза Воронцову после вчерашнего? Пригрозила ему официальной жалобой, но бежать к мадам Тома точно не собираюсь. Да и не скажет она спасибо за такое – Никита ценен для галереи как специалист. Затеять вместо обмена опытом грязный скандал? Боюсь, сильнее всех в результате пострадаю именно я. Поэтому, если он не прекратит вести себя по-свински, смогу позволить себе только приватный разговор с арт-директором. Не больше.

К счастью, утром с Ником я не пересеклась. В гараже нашла бригаду грузчиков, которую заказала еще неделю назад и отправилась к месье Моретту. Перед тем как первой подняться в квартиру коллекционера, перекрестилась. А ведь раньше никогда особой религиозностью не страдала. Но сейчас только на высшие силы и уповать.

Медленно осилила крутую лестницу и позвонила. Мандраж был такой, что пальцы подрагивали. Спрятала руки за спину. Нужно просто войти и как ни в чем не бывало сообщить, что мы за картинами приехали.

Открывать никто не торопился, я переминалась с ноги на ногу. Ожидала услышать шаркающие старческие шаги, но вместо этого за дверью послышалась вполне бодрая поступь. Ник впустил меня и даже не потрудился пояснить, какого черта он здесь забыл… Опять!

– Проходи, Алиса, – проговорил спокойно, будто ничего между нами не произошло. – Месье Моретт в кабинете.

– А ты что здесь делаешь? – поинтересовалась тихо, следую за ним по пятам.

– Как что? За картинами приехал. Согласись, одна бригада вполне в состоянии упаковать и выставочные и приобретаемые полотна.

Вот значит как… А ничего, что все в галерее заранее записываются для того, чтобы получить грузчиков и фургон?! А все вместе они будут целый день грузить. А я планировала уже сегодня начать размечать экспонаты в зале.

– Никита? – попробовала как-то исправить ситуацию.

– Я согласовал с мадам Тома, – перебил меня, не дослушав.

Ну, конечно, с ней он согласует, что угодно. Второй день, как приехал, а уже в любимчиках у арт-директора!

– Но это слишком долго! – от отчаяния я остановилась и подняла глаза к потолку.

Что за невезение?! Похоже, вся вселенная против меня! Как не провалить выставку, если то одно, то другое?! И все мне во вред!

– Ничего страшного. Я уже сделал план размещения экспонатов в зале, чтобы сэкономить тебе время. Осталось только расставить.

О, как мило! Но это МОЯ выставка!!! Захотелось придушить Воронцова – ну какого же он свалился на мою голову…

– Замечательно, – выдавила я из себя без особого энтузиазма и вошла в кабинет.

Там с милой улыбкой я поприветствовала коллекционера, который, конечно же, занимался вопросами продажи картин. Выставка, похоже, его больше вообще не интересует. Хорошо хоть возражать и пытаться дать задний ход не стал. Просто сказал, что я могу забирать, что пожелаю. Да, именно так – что пожелаю. Может, и себе на память пару статуэток прихватить?

Позвонила грузчикам и велела подниматься. Встретила их у дверей и проводила в кабинет. Следующие пару часов мы аккуратно упаковывали картины, постоянно сверяясь со списком. А когда я поставила галочку напротив последней строчки в своем списке, Никита сунул мне в руки еще один.

– Теперь вот это, – проговорил невозмутимо.

На мой недоуменно-возмущенный взгляд ответил с улыбкой:

– Мы же одна команда.

И вернулся к месье Моретту. И когда это мы успели стать командой? Но я поняла – с его картинами тоже возиться мне. А я уж думала, сейчас закончу и обратно в галерею. А экспонаты как приедут, так приедут.

Но делать нечего – ссориться с Ником я точно не собираюсь. Не хочу так подставиться в глазах мадам Тома. Ведь со стороны выйдет, что он мне помогает, а я неблагодарная и ленивая. Никто же не в курсе, что он позволяет себе наедине. Скорее бы все это закончилось…

Упаковка картин по списку Никиты заняла в два раза больше времени, чем моих. Уже почти вечером мы вдвоем поехали обратно в галерею на его машине. День был настолько суматошным, что я почти забыла о вчерашнем. Но теперь, оказавшись с ним наедине, я почувствовала себя крайне неуютно. А что было бы, если я бы согласилась пойти с ним? Выпили бы по коктейлю? Потом он позвал бы в номер? Если бы пошла? Неужели случайный секс теперь для Воронцова нормальная практика? Впрочем, я и в прежние времена многого не замечала и не понимала. Считала его чуть ли не ангелом. И если бы не увидела своими глазами, в измену никогда бы не поверила.

– Я хочу свозить тебя на одно мероприятие завтра вечером, – внезапно заговорил. – Это по работе. Кое-что о креативности при организации мероприятий.

– Хорошо, – пожала плечами.

Не в восторге от предложения, но права на отказ для меня явно не предусмотрено.

– Запиши свой адрес, я заеду в восемь, – и протянул мне свой смартфон.

– Нет, – вжалась в дверцу от ужаса. – Я в галерее буду. Работы очень много, планирую задержаться завтра.

– Тогда захвати одежду с собой, – кажется, и не заметил моего страха из-за просьбы сообщить адрес. – Понадобится коктейльное платье.

– Поняла, – сразу же принялась обдумывать, что надену.

Давно не ходила никуда, кроме выставок в галерее. Разумеется, и платье, и туфли есть – не проблема. А вот как держаться с Никитой на официальном мероприятии – понятия не имею. А если он опять что-нибудь учудит? Что, если и позвал для этого?

Вскоре мы подъехали к галерее, и я забыла обо всем, кроме собственного проекта. И Воронцов до конца дня больше не показывался, хотя обещал мне схему расстановки экспонатов. Но бегать за ним и выпрашивать точно не собираюсь… Принялась сама заниматься этим вопросом, тем более что наброски у меня есть. И не один вариант.

Задержавшись всего на час после окончания рабочего дня, я уже точно знала, куда и какую картину крепить завтра. Я была полностью довольна собой и намечающимся результатом. И чуть не пританцовывала, направляясь в свой кабинет. Не верится – осталось совсем чуть-чуть, и моя выставка начнется! Надеюсь, уже напитки и закуски на открытии не подкачают… И месье Моретт не шокирует публику каким-нибудь внезапным заявлением.

Оказавшись у себя на этаже, заметила свет в кабинете Ника. Дверь нараспашку, изнутри доносятся голоса и смех. Интересно… Тихонечко подкралась, сама не зная, зачем это делаю. Осторожно заглянула внутрь. Как я и думала. Месье Воронцов в окружении нескольких сотрудниц. Помощница арт-директора, единственная девушка в отделе оценки и дизайнер. Признанные красотки галереи, потомственные парижанки и хорошие девочки. На французский манер, разумеется… Почему-то так обидно стало. Времени, чтобы вручить мне обещанную схему, он не нашел. А на флирт после работы – всегда пожалуйста. И это все еще и при наличии девушки в Москве. Может, и хорошо, что мы расстались…

– Заходи, Алиса! – каким-то непостижимым образом Ник меня заметил. – Не стесняйся!

Не убегать же по темному коридору, куда глаза глядят. Вошла, глаза отвожу, пытаюсь понять, где прокололась. Собственно, могла где угодно – я же не подглядываю каждый день.

– Нехорошо так подкрадываться, – упрекнул Никита.

– Извините, я просто не хотела мешать. Думала, может, вам какая-нибудь помощь нужна… Или еще что. Я как раз домой собиралась.

Мямлю, аж самой противно. Девушки, мои же коллеги, с интересом наблюдают за развитием ситуации. Молча. Хоть бы одна отвлекла этого цербера…

– Нужна, – спокойно кивнул Воронцов. – Как раз собирался тебе звонить.

Да неужели?! Чуть не вырвалось у меня. Но зато я от души позлорадствовала, увидев, как погрустнели дамочки. Да-да, идите отсюда, у нас еще дела есть…

Когда мы остались наедине, Никита вдруг встал с кресла и начал спокойно собираться. Потом пошел к двери и по пути отдал мне ключи от кабинета.

– Выключи тут все и закрой, пожалуйста. Тороплюсь, у меня свидание.

И ушел… Сложно было бы описать мои чувства словами. Обида, негодование, злость. То есть я тут буду бегать его ноутбук выключать и окна закрывать, пока он свою интимную жизнь в командировке налаживает? И, получается, мой отказ его нисколько не огорчил? Не согласилась я, другая согласится?!

Домой приехала поздно и с испорченным настроением. А я так надеялась, что сегодня получиться побыть с дочкой. Но все, на что меня хватило, это выйти с Никой на детскую площадку. К счастью, мы обе обожаем качели. Поэтому просто сели на одну большую и качались, пока не начало темнеть. Потом легкий ужин, душ, и Ника отправилась в постель. Подождала, пока она уснула, и тихонечко ушла на кухню. На самом деле, это всего лишь малюсенькая комнатка с плитой, столом и мини-холодильником. Зато здесь можно посидеть в одиночестве с чашкой чая и грустными мыслями…

Травяной чай давно остыл, печенье так и осталось нетронутым, а я даже не заметила, что плачу. Причина проста и банальна – представила, как Ник развлекается с кем-то из коллег. И сразу расчувствовалась. Странная реакция, думала, давным-давно все прошло. Растворилось в прожитых годах, в пережитых трудностях. Но стоило ему появиться, и я снова страдаю…

К утру мое настроение не улучшилось, еще и Ника встала с заложенным носом. Верный признак начинающегося ОРВИ. Температура в норме, поэтому отвела в сад и позвонила няне. Предупредила, чтобы забрала пораньше и последила за самочувствием подопечной. Беренис – отличная няня, нам с ней очень повезло. Вот только к детским болезням здесь относятся немного иначе. Я же всегда сильно тревожусь, когда дочка заболевает.

До галереи добралась ровно к девяти. Так сильно не хотелось расставаться с Никой. А обычно прихожу раньше хотя бы минут не двадцать. И странное совпадение – именно сегодня мадам Тома решила зайти ко мне с самого утра. Виновато улыбнулась ей и поспешила открыть кабинет.

– Доброе утро, – проговорила с виноватой улыбкой. – Извините, Никуся, кажется, собралась разболеться. С няней общалась с утра.

– Доброе, Алиса, – арт-директор вошла и села на единственный свободный стул. – Надеюсь, с твоей дочкой все будет в порядке.

Мадам Тома сказала это достаточно громко и с чувством. Она очень тепло относится к моей дочери. И не только к моей. Частенько она передает подарки детям сотрудников. А на Рождество обязательные презенты от галереи. И все бы ничего, но именно в этот момент в открытую дверь вошел Воронцов. Остановился на пороге, как вкопанный. Я тоже замерла в ужасе с сумкой в руках, которую не успела убрать в шкаф.

– Доброе утро. Я сейчас вернусь, только стул возьму.

– Конечно, Ник. Мы ждем, – ласково проворковала мадам Тома.

Я без сил опустилась в свое кресло. Он слышал… Точно слышал, никаких сомнений! И что теперь делать?

7

Все внезапное совещание прошло для меня словно в тумане. Я на автомате отвечала на вопросы, дергано и торопливо печатала и показывала документы. А в голове только одна мысль – что, если Воронцов уцепится за мои неосторожные слова?

Кое-как я выдержала эту пытку. Арт-директор, впрочем, быстро почувствовала, что я не состоянии полноценно работать и ушла. Едва убедилась, что подготовка к выставке идет по плану. Оставшись с Никитой наедине, я сделала вид, что сосредоточена на своем ноутбуке. Надеялась, что уйдет следом за мадам Тома. Но он не торопился…

– Значит, у тебя есть дочь, Алиса? – поинтересовался отстраненно. – А у дочки, наверняка, и папа имеется… Зачем было нагонять столько загадочности, а? Сказала бы сразу, что несвободна, я бы не рассчитывал ни на что…

– А что?! Если женщина свободна, значит, можно ее домогаться?! – моментально сорвалась я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.