Александр Антонов
Береза за моим окном

Май. За окном – молодая береза, нежная, в яркой зелени, будто сама юность заглядывает в мою квартиру. А мне – сорок семь. Не женат. Инвалидность. ДЦП.

Я сижу у компьютера, а рядом – мощный пылесос, который я вчера так и не включил. Он стоит, как немой укор: «Ты должен был убраться. Но ты не смог. Опять».

Береза шелестит листьями, ловит ветер, тянется к солнцу. Ей – года, мне – почти полвека. Она только начинает жить, а я… Я уже смирился. Или просто устал бороться?

Соцработница говорит: «Вам бы помощь по хозяйству, Сергей Иванович». А я отмахиваюсь. «Справлюсь». Но пылесос так и стоит. И береза растет.

А потом – скрип двери. Соседка, Лида, заглядывает: «Чайку не хотите? Я пирог испекла». Я киваю, но внутри – ком. Она добрая. Слишком добрая. И мне стыдно. Потому что я знаю: она жалеет.

Береза смеется в окно. А я думаю: «Вот вырастет – и меня не станет».

И пылесос молчит.

Пылесос так и стоит. Немой. Тяжелый. Как все, что я не сделал.

Лида наливает чай. Аромат корицы и теплого теста заполняет комнату. Она говорит о погоде, о внуке, о том, как быстро летит время. Я киваю. Но слышу только шелест березы.

– Сергей Иванович, вам точно не помочь с уборкой? – Она смотрит на пылесос, потом на меня. В ее глазах – не только жалость. Что-то еще. Может, страх. Страх того, что однажды она постучит, а я не открою.

– Спасибо, Лида. Позову, если что.

Она вздыхает, оставляет пирог на столе и уходит. А я остаюсь. С пылесосом. С березой. С этим комом в горле, который не проглотить.

Я смотрю на дерево. Оно так легко качается на ветру, будто и не весит ничего. Будто земная тяжесть – не про него. А я? Я – это кости, которые не слушаются. Это лекарства на полке. Это пустые «завтра», в которые я все меньше верю.

Но вот – порыв ветра. Береза резко наклоняется, листья вспыхивают на солнце, и мне кажется, она вот-вот сорвется, улетит. Но нет. Она выпрямляется. Снова.

Я вдруг чувствую, как пальцы сжимаются в кулак. Непроизвольно. Болезненно.

– Хватит.

Голос звучит хрипло, будто не мой. Я тянусь к пылесосу. Провод запутывается, я роняю насадку. Руки дрожат. Но я включаю его.

Он ревет. Глухо, неистово. Как будто кричит за меня.

Береза за окном будто замирает – присматривается. А я медленно, коряво, но веду шланг по полу. Пыль поднимается столбом. Я кашляю. Но не выключаю.

Потом. Дрожь в ногах. Сердце колотится.

Но комната становится чище.

Я падаю в кресло. Пылесос замолкает.

За окном – береза. Все такая же молодая. Все такая же чужая.

Но теперь она смотрит на меня иначе.

И я вдруг понимаю:

Может, это не я за ней наблюдаю.

А она – за мной.

И ждет.

Пылесос снова замолчал. Но его рев еще звенит в ушах, смешиваясь с гулом в висках. Руки немеют, пальцы – деревянные, чужие. Я смотрю на них, будто впервые замечаю: кожа прозрачная, синеватые жилы, коричневые пятна. Руки старика.

Лида оставила пирог. Он остывает на столе, и запах корицы теперь горчит, как будто напоминает: ешь, пока можешь. Я отламываю кусок. Мякоть рассыпается, крошки падают на только что пропылесосенный пол.

– Черт.

Голос срывается в шепот. Я наклоняюсь, подбираю крошки, но спина простреливает, и я застываю, согнувшись. Дышу. Жду, пока боль отступит.

За окном береза шевелит листьями. Будто смеется.

– Ты… – я выдыхаю и медленно разгибаюсь. – Ты чего ухмыляешься?

Ветер сильнее. Ветки бьются о стекло, отбрасывают трепетные тени на пол. Я смотрю на них и вдруг замечаю: одна тень – не шевелится.

Темное пятно. Человеческий силуэт.

Сердце замирает.

– Кто…

Тень исчезает.

Я моргаю. Прислоняюсь к подоконнику, вглядываюсь в сад. Никого. Только береза, только ветер.

Но в груди – ледяной ком.

Я отхожу от окна, шатаясь. На полке – бутылочки с таблетками. Беру первую попавшуюся, вытряхиваю круглую белую пилюлю. Глотаю, не запивая.

– Бред.

Но когда поворачиваюсь, вижу: пылесос сдвинут. Шланг аккуратно свернут.

А я его не убирал.

В горле пересыхает.

– Лида?

Тишина.

Я делаю шаг к двери – и вдруг слышу скрип. Из спальни.

Там темно.

– Кто там?

Мои пальцы сжимают ручку пылесоса. Смешно. Оружие старика – бытовая техника.

Но я иду.

В дверном проеме останавливаюсь. В спальне – никого. Только кровать, шкаф, зеркало.

И в зеркале – я.

Седая щетина. Впалые глаза. Рот, чуть приоткрытый, будто я забыл, как говорить.

А за моим отражением – береза. Ее ветви качаются, но в окно не дует.

Я медленно поворачиваю голову.

Окно закрыто.

В зеркале – оно открыто.

И на подоконнике сидит тень.

Длинные пальцы впиваются в дерево. Голова наклонена.

– Сергей Иванович, – шепчет она моим голосом.

Я бросаю пылесос, отшатываюсь. Зеркало дрожит.

А когда снова смотрю – там только я.

И береза.

Все так же молодая.

Все так же ждущая.

Пылесос лежит на боку, как подстреленный зверь. Шнур вытянут в коридор – будто пытался уползти. Я поднимаю его, и пластик теплый, почти живой.

В спальне тихо. Зеркало больше не шепчет. Но я чувствую: что-то изменилось. Воздух гуще. Запах корицы теперь пахнет старыми книгами, сыростью.

Я возвращаюсь на кухню. Пирог Лиды все еще на столе, но крошек на полу нет.

Я же их поднял?

Но пальцы все еще липкие от теста.

Береза стучит веткой в стекло.

– Заткнись, – бормочу я.

И вдруг – стук в дверь.

Не Лида. Ее стук мягкий, робкий. Этот – три резких удара. Металл о дерево.

Я не двигаюсь.

– Сергей Иванович.

Голос за дверью – мой. Только… моложе.

Ноги подкашиваются. Я хватаюсь за стул.

– Кто… – голос срывается.

– Открой, – говорит он. – Мы же договорились.

Я молчу. В висках стучит.

– Ты меня не помнишь? – Голос за дверью смеется. – Я – твой запас.

Сердце бьется так, будто хочет вырваться. Я смотрю на свои руки. На синие жилы, на пятна.

– Уходи, – шепчу я.

Тишина.

Потом – скрежет ключа в замке.

У меня нет ключа от двери. Только соцработница. И Лида.

Дверь открывается.

На пороге – я.

Только без седины. Без скрюченных пальцев. Без синяков под глазами. Он стоит прямо, легко, будто кости его – не груз, а крылья.

– Привет, старик, – говорит он.

Я отступаю. Спина упирается в подоконник. Береза шелестит за спиной.

– Ты… не можешь быть…

– Настоящим? – он улыбается. – А ты – настоящий?

Он делает шаг внутрь. Дверь закрывается за ним сама.

– Я – это ты. Только лет на тридцать назад. Ты же помнишь? Договор.

Я качаю головой.

– Не было никакого…

– Было, – он перебивает. – Ты стоял под березой. Ей было пять лет. Тебе – семнадцать. И ты сказал: «Я все отдам, только бы не стать слабым».

В глазах темнеет. Я вспоминаю: дачный поселок, дождь, злость. Злость на тело, которое подводит. На врачей, которые разводят руками. На детей, которые дразнятся.

– Это был просто…

– Срыв? – он подходит ближе. Его дыхание ровное. – Нет. Ты звал. И кто-то услышал.

Я смотрю на его руки. Гладкие. Сильные.

– Чего ты хочешь?

– Того же, чего и ты, – он пожимает плечами. – Поменяться.

За окном ветер стихает. Береза замирает.

– Я… не понимаю.

– Ты стареешь, – говорит он. – А я – нет. Я застрял. В этом возрасте. В этой ярости. Мне надоело.

Он протягивает руку.

– Давай обратно. Ты – в свое тело. Я – в свое.

Я смотрю на его ладонь.

– Это… невозможно.

– Почему? – он смеется. – Ты же верил тогда. Верил так сильно, что это случилось.

Голова кружится. Я хватаюсь за подоконник.

– А если… я откажусь?

Он наклоняет голову.

– Тогда я останусь. А ты… – его глаза бегут по моим морщинам, по дрожащим рукам. – Ты просто исчезнешь.

Береза снова стучит в стекло.

Я закрываю глаза.

Вспоминаю больничные коридоры. Говорящих через меня врачей. Первый трость. Первое «инвалид».

Я открываю глаза.

– Нет.

Он моргает.

– Что?

– Я сказал – нет, – голос мой дрожит, но слова ясные. – Это мое. Мое тело. Моя жизнь.

Тень на его лице.

– Ты сгниешь здесь один.

– Возможно.

Он сжимает кулаки.

– Ты пожалеешь.

Я улыбаюсь. Впервые за долгое время.

– Уже нет.

Тишина.

Потом – крик. Не его. Березы. Ветви бьют в окно, стекло трескается.

Он отшатывается.

– Нет! Это мой шанс!

Но трещины уже ползут по его коже. Как паутина.

– Ты… старик…

Он рассыпается.

Пыль.

Потом – ветер.

И тишина.

Я опускаюсь на пол.

За окном – береза.

Теперь на ее коре – шрам. Длинный, как молния.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.