Алексей Васильевич Шишов
Вперед, на Париж!
Заграничный поход 1814 г

НАПОЛЕОН

Народных царств поработитель,

Атилла – карлик пред тобой;

Победоносный искуситель

Один вселенну звал на бой.

Ломая скипетры, рвал порфиры —

Европой, как мячом, играл,

Одушевил свои кумиры —

Но грянул Бог и ты упал!

(Бородинские акростихи.

Автор неизвестен. 1839 год)

© Шишов А.В., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

Слово от автора
От Москвы до Парижа

Великая французская революция положила начало череде войн в Европе, длившихся почти беспрерывно без малого четверть века (с 1792 по 1815 год). Сначала революционная Франция защищалась от объединившихся против неё европейских монархов, стремившихся восстановить в стране абсолютистский строй, а затем сама перешла в наступление, неся соседним народам идеи свободы, равенства и братства. Но после того, как генерал Наполеон Бонапарт стал первым консулом (1799), а затем императором Франции (1804), характер войн, которые она вела, кардинальным образом изменился. Из оборонительных и революционных они становятся откровенно грабительскими и завоевательными. По имени их главного вдохновителя они вошли в историю под названием «наполеоновских».

Главной целью Наполеона было установление французской гегемонии на европейском континенте. Но для этого французскому императору необходимо было взять вверх над сильным и упорным соперником – Великобританией, которая раз за разом организовывала (и финансировала) направленные против него коалиции европейских государств. Но благодаря своему полководческому таланту и созданной им Великой армии – по мнению современников лучшей армии того времени, Наполеону долго удавалось одерживать вверх над своими противниками, среди которых был и российский император Александр I. Для русской армии участие в войнах Третьей (в союзе с Великобританией и Австрией) и Четвёртой (в союзе с Великобританией и Пруссией) антифранцузских коалиций закончилось тяжёлыми поражениями при Аустерлице (1805) и Фридланде (1807). Великая армия Наполеона вышла к границе России на реке Неман. Чтобы получить мирную передышку Александр I пошёл на заключение с Наполеоном Тильзитского мира. По его условиям Россия признавала все завоевания Наполеона в Европе, заключала с ним союз и присоединялась к Континентальной блокаде (торговой блокаде Великобритании). Разгромив армии Австрии и Пруссии и заключив союз с Россией Наполеон возомнил, что может делать в Европе всё что угодно. В конце 1807 года его войска заняли Португалию, а в следующем году вступили в столицу Испании – Мадрид. Однако попытка Наполеона посадить на испанский престол своего брата Жозефа Бонапарта всколыхнула всю страну и испанцы начали беспощадную партизанскую войну – герилью. Погасить пожар народной войны на Пиренейском полуострове французскому императору так и не удалось, хотя он неоднократно наносил испанцам поражения, как и высадившимся им на помощь британским войскам. «Испанская язва» приковала к себе больше трети имевшихся у Наполеона сил. Этим не замедлила воспользоваться Австрия попытавшаяся, правда неудачно, скинуть наполеоновское ярмо в 1809 году.

Александр I также тяготился навязанным ему Наполеоном союзом. Присоединение к континентальной блокаде имело катастрофические последствия для российской экономики (Великобритания была основным торговым партнёром России). Кроме того, российский император не собирался мириться с наполеоновским господством в Европе. Поэтому он не только смотрел сквозь пальцы на нарушения континентальной блокады, но уже через два года после заключения Тильзитского мира начинает готовиться к новой войне с Францией.

В свою очередь Наполеон считал, что без строгого соблюдения Россией условий блокады она лишена всякого смысла – из неё английские товары могли свободно распространяться по всей Европе. Таким образом, по мысли Наполеона, именно Россия являлась главным препятствием в деле завершения строительства «общеевропейского дома» под эгидой Франции. Не сумев добиться желаемого от Александра I дипломатическим путём, Наполеон решил это сделать силой оружия. В состав Великой армии были включены контингенты из всех союзных и зависимых от французского императора стран Европы, и летом 1812 года она вторглась в пределы России.

Впоследствии, находясь в заключении на острове Святой Елены, Наполеон в беседе с Лас Казом высказывался следующим образом о причинах «общеевропейского» Русского похода 1812 года.

«…В результате многих предшествующих событий, эта война из войн новейших времен была наиболее популярной: это была война здравого смысла и подлинных интересов, война ради покоя и безопасности всех; она была исключительно ради мира и сохранения достигнутого, – все было ради европейскости и континентализма.

Ее успех был бы использован ради создания баланса (интересов), новых комбинаций (в политике), которые бы уничтожили опасности того времени, дабы сменить их будущим спокойствием…»

Поначалу в Европе казалось, что Русский поход 1812 года окончится успешно. Русская армия беспрерывно отступала, генеральное сражение у села Бородино Наполеон объявил свой очередной победой, после которой он вошел в первопрестольную столицу российского государства Москву. Но… русская армия не была разбита, в Москве Наполеон оказался обложен как медведь в берлоге – пожар уничтожил имевшиеся в городе запасы, а все линии подвоза были перехвачены партизанскими отрядами. Не дождался Наполеон и просьбы о мире от российского императора Александра I., который еще до начала Отечественной войны 1812 года предупреждал французского посла Коленкура о том, что: «Я первый не обнажу шпаги, но зато последним вложу ее в ножны. Я скорее отступлю в Камчатку, но не отдам ни одной провинции, не подпишу в моей завоеванной столице мира, ибо такой мир был бы только перемирием». Попытки же самого Наполеона вступить в переговоры с Александром I успеха не имели. Оставив Москву французский император попытался вторгнуться в южные губернии России но у Малоярославца ему преградила путь русская армия. В результате ему пришлось начать отступление по разоренной Старой Смоленской дороге. Под ударами русской армии и партизан оно постепенно превратилось в настоящее бегство.

Итогом вторжения наполеоновской Великой армии в пределы государства Российского стало почти полное ее истребление. Но французский император быстро собрал новую армию, которая представляла собой грозную силу, а полководческий талант Наполеона I оставался непревзойденным.

В первый день 1813 года русская армия во главе с государем Александром I начала свои знаменитые Заграничные походы по освобождению государств Европы из-под власти Наполеона. Последующие события вошли в историю как Большая Европейская война. Но, по сути дела, это были две большие войны: война в Германии 1813 года и война во Франции 1814 года. Они стали для России продолжением Отечественной войны 1812 года. Вместе с тем они стали и противостоянием двух великих личностей – императора России и императора Франции. Первый вел русскую армию на Париж от стен сожженной Москвы, второй стремился не допустить утраты собственного величия и отстоять созданную им европейскую державу. Российская армия в том освободительном походе в Европу должна бы сокрушить ставшую ей непримиримо враждебной Французскую империю, детище Наполеона Бонапарта.

Император Александр I был настроен решительно, тверд и последователен. Но если говорить о его месте в истории, то он, разумеется, как личность и монарх, пользуется меньшей популярностью, чем его соперник.

Количество публикаций о Наполеоне, как о человеке, полководце и императоре, огромно, прежде всего во Франции. Это и понятно, поскольку два слова – «Наполеон и Франция» в истории неразделимы. С 2004 года «Наполеоновский фонд» осуществляет грандиозный издательский проект, который предполагает публикацию всех 33 000 (!) подписанных Наполеоном Бонапартом писем, собрания которых прекрасно сохранились до наших дней.

Не случайно же один из крупнейших биографов великого монарха и завоевателя начала XIX столетия, чьи деяния на Европейском континенте (и не только там) по сей день потрясают воображение, английский исследователь Эндрю Робертс подчеркивает: «Перечень трудов о Наполеоне чудовищно огромен».

Памятники и памятные знаки, самые различные, всемирно известные и местно чтимые, связанные с именем Наполеона, стоят по всей Европе, где ступала нога великого завоевателя. Самый известный из них на земле России – это памятник «Павшим Великой армии», установленный на славном для русского оружия Бородинском поле, на командном пункте императора-полководца Наполеона I близ Шевардинского редута в день 26 августа (по новому стилю 7 сентября) 1812 года. Это день воинской славы (победный день) России. Викториальный день.

Взятие Парижа 18 марта 1814 года днем воинской славы русского оружия не стало. Но этот день в России помнится и никогда не забывался. Он, как подлинный венец Отечественной войны 1812 года, всегда созвучен со славным днем Бородина. И вспоминается на поле Бородинской битвы, где каждый памятник воинской славы словно говорит, что он стоит именно на пути от Москвы до Парижа. Двести с лишним лет назад через Бородинское поле наступала и отступала Великая армия императора французов, преследуемая армией Кутузова.

Путь от Москвы до Парижа для русской армии, ее полков и артиллерийских рот оказался не слишком долог – менее двух лет. Но каких лет! Она прошла через сражения при Люцене и Бауцене, при Дрездене и Кульме, лейпцигскую «Битву народов», сражения на французской земле при Бриенн-ле-Шато и Ла-Ротьере, Бар-сюр-Об и Краоне, Лаоне и Фер-Шампенаузе. И, наконец, наступил день 18 марта 1814 года – штурм Парижа, его безоговорочная капитуляция и торжественный вход союзных войск во главе с императором Александром I в поверженную столицу наполеоновской Франции.

В начале этого пути блистал своим полководческим талантом «спаситель России» генерал-фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов, светлейший князь Смоленский. Свое высокое генеральское дарование не раз демонстрировали в сражениях М.Б. Барклай де Толли и П.И. Багратион, Д.С. Дохтуров и П.П. Коновницын, А.П. Ермолов и Н.Н. Раевский, М.С. Воронцов и П.Х. Витгенштейн, М.А. Милорадович и М.И. Платов, Д.В. Голицын и Ф.Ф. Винценгероде…

Боевой славой покрыли себя многие полки русской армии – пехотные, гренадерские, егерские, драгунские, кирасирские, гусарские и уланские, артиллерийские роты – батарейные и конные, пионеры (саперы)… Их летописи за 1812, 1813, 1814 годы пополнились победными делами, именами героев из числа нижних чинов и офицеров, достойных полковых командиров.

Наградами за воинскую доблесть становились Георгиевские знамена и штандарты, Георгиевские серебряные трубы, боевые ордена, среди которых блистали белоэмалевые кресты военного ордена Святого Георгия Победоносца, Знаки отличия военного ордена («солдатские Егории»), наградное Золотое оружие…

В Войну 1814 года на земле Франции отличились не только русская гвардия (пехота, кавалерия, артиллерия) и армейские войска (та же пехота, кавалерия и артиллерия), но и иррегулярная конница – казачья, калмыцкая, башкирская. Она исполняла ту же роль в достижении общей победы, как это было в Отечественной войне 1812 года и при освобождении германских земель в 1813 году.

Что касается казачьих полков, прежде всего с Тихого Дона, то они под водительством самого известного и заслуженного в отечественной истории атамана Матвея Платова на французской земле участвовали почти во всех делах. Казаки стали главными героями взятия штурмом города Немура. Отличились во многих сражениях: у Ла-Ротьера, Суассона, под Краоном и Лаоном, при Фер-Шампенаузе и Арси-сюр-Об, в действиях «летучих» отрядов.

Один из известных военачальников эпохи Наполеоновских войн генерал от кавалерии светлейший князь А.И. Чернышев, успешно командовавший армейскими партизанскими отрядами, основой которых являлись казаки, так отзывался об иррегулярных войсках Отечества:

«Россия, пользуясь своею многочисленной кавалериею, рассеяла ее по всему пространству, занятому войною. Казачьи партии, разделяясь на все стороны по следам неприятеля, несли с собой ужас и опустошением изобильнейших стран лишали его нередко лучших способов продовольствия…

Положение и силы неприятеля были им всегда известны, между тем как они умели скрывать от него настоящее число, в котором они находились; нередко случалось им удаляться за несколько сот верст от главной рмии и отважностью предприятий поражать умы, будучи в земле, принадлежавшей неприятелю, и окруженными его армиями».

К концу 1813 года император Наполеон со своей непобедимой до Русского похода армией «затворился» на территории собственно Франции. Он ошибался в том, что пограничные река Рейн, швейцарские Альпы и Пиренеи станут препятствием для армий антифранцузской коалиции. Но такого не случилось и, по большому счету, быть не могло.

Еще в ходе кампании 1813 года к 6‐й антифранцузской коалиции примкнули многочисленные германские государства, ранее бывшие союзниками наполеоновской Франции. В ходе военных действий этого года наполеоновская армия начала отступление к Рейну, в пределы собственно Франции, через который переправилась 2 ноября. Союзные армии шли по ее пятам.

Описывая события кампании 1813 года, император Наполеон в своих мемуарах писал от третьего лица о переговорах с представителями коалиции четырех монархов (Австрии, России, Пруссии и Великобритании) следующее:

«Во Франкфурте состоялись переговоры между бароном Сен-Эньяном (посланник Франции. – А.Ш.), князем Меттернихом, бароном Нессельроде (он выступал также от имени прусского канцлера гарденберга. – А.Ш.) и лордом Эбердином. Союзники поставили первым условием мира, чтобы Наполеон отказался от титула протектора Рейнского союза, от Польши и эльбских департаментов; чтобы Франция осталась в своих естественных границах (Рейн, Пиренеи, Альпы) и чтобы была достигнута договоренность о проведении в Италии границы, отделяющей Францию от владений Австрийского дома».

Эти переговоры во Франкфурте ничего не дали: Большая европейская война продолжилась, вылившись в Войну 1814 года. Но теперь военные действия союзных войск переносились на территорию собственно Франции.

О ситуации в Европе официальный историограф Отечественной войны 1812 года генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский со всей достоверностью высказался так:

«При наступлении 1814‐го года, Россия уже отпраздновала торжество своего избавления. Поля Бородина, Тарутина, Красного вновь зазеленели; на пепелищах от Москвы до Немана воскресли города и села; наше Отечество ожило новою, свежею, мощною жизнью.

Император Александр, единодушно признанный современниками освободителем Европы, был со своими победоносными войсками на берегах Рейна. Австрия, Пруссия, все владетели Германии, Голландия, Испания, Португалия, сбросили иго Наполеона. Папе и Фердинанду VII, томившимся во французском плену, была возвращена свобода. Неаполитанский король, близкий родственник Наполеона, заключил союз с Австрией. Англия возобновила дружественные переговоры с государствами твердой земли. Флаги всех держав развились на морях, десять лет недоступных свободной торговле.

Для прочного утверждения всемирного спокойствия осталось только положить на будущее время непреоборимые препоны властолюбию Наполеона, и для того надлежало вступить в пределы Франции.

Так началась война 1814‐го года…»

Часть первая
Война, называемая кампанией 1814 года во Франции. Переход через «рубикон», которым стал Рейн

В отечественной исторической литературе принято считать и называть последовавшие за Отечественной войной 1812 года походы русской армии в Европу Заграничными походами 1813, 1814 и 1815 годов. Те события можно назвать и Большой европейской войной против наполеоновской имперской Франции. Ряд историков называют трехмесячные военные действия союзных армий на французской территории, приведшие к краху Наполеона и созданной им империи, Войной 1814 года.

К числу таких исследователей относится известный военный теоретик и историк старой России генерал от инфантерии Генрих Антонович Леер, начальник Николаевской академии Генерального штаба, главный редактор «Энциклопедии военных и морских наук» и «Обзора войн России от Петра Великого и до наших дней». В последнем фундаментальном исследовании он называет те события на территории собственно Франции Войной 1814 года.

Описывая Войну 1814 года, Г.А. Леер, тогда еще генерал-лейтенант и профессор Академии Генштаба, ее предтечей назвал двухмесячную остановку наступавших союзников на берегах Рейна и происходившие там в их стане военно-политические события. Леер пишет:

«Война 1814 г., подобно войне 1813 г., составляет естественное продолжение последней, с двухмесячным перерывом ее на берегах Рейна. Остановка союзных армий в их победоносном шествии после Лейпцигской победы, – когда они располагали почти тройными силами сравнительно с Наполеоном и когда продолжение военных действий могло бы окончить борьбу, – дала возможность Наполеону обратиться к новым вооружениям и продлить войну еще на 3 месяца; короче – она была ближайшею причиной войны 1814 г.

Остановка эта вызвана как утомлением и расстройством союзных войск, так и опасением народного восстания при вторжении во Францию, особенно же – колебанием: продолжать ли войну, или заключить мир с Наполеоном на условиях уничтожения континентальной системы и Рейнского союза, отторжения Голландии и Италии, с представлением Франции ее естественных границ: Рейна, Альп и Пиренеев.

Поборницами мира являлись: прежде всего – Австрия (император Франц и министр Меттерних имели целью не низложение Наполеона, а только ослабление его могущества), а затем – Англия.

Император Александр, Блюхер и Гнейзенау были представителями обратного мнения. Они настоятельно требовали продолжения войны до низвержения Наполеона и полного освобождения Европы.

Несмотря на крайне выгодные условия (для того положения, в каком находился Наполеон), на которых Наполеону предлагался мир и созвание конгресса, он медлил ответом, вооружался, и когда изъявил согласие на созвание конгресса в Мангейме (уполномоченным на который был Коленкур), то оказалось уже поздно, и партия продолжения войны взяла решительный верх.

Требования же к Наполеону Бонапарту союзные монархи пожелали выдвинуть (но того не сделали) следующие:

– возвратить все завоевания, сделанные Францией, начиная с 1792 года;

– признать независимость государств Германии, а также Швейцарии, Италии и Голландии. В последнем случае земельные владения Оранского дома несколько увеличивались;

– возвратить Испанию ее прежнему королю Фердинанду VII;

– сдачи в определенные сроки крепостей в землях, завоеванных французами: Майнца (через восемь дней после подписания мира), Люксембурга, Антверпена, Бергонцома, Мантуи, Пескары, Пальма-Ново и Венеции (за десять дней). Сверх того сдачи еще трех крепостей (через четыре дня): Бефора, Безансона и Гюненгена, с тем, чтобы они оставались в руках союзников до совершенного приведения в исполнение всех условий мирного договора;

– и последнее, как само по себе разумеющееся: взамен возвращения Англией завоеванных ею французских колоний Наполеону предстояло отказаться от части своего императорского титула, из которого должны были быть вычеркнуты титулы Короля Италийского, Покровителя Рейнского союза и Посредника Швейцарии».

Такие требования на те дни были вполне реалистичны. После освобождения земель Германии ситуация на театре войны в конце 1813 года сложилась следующая. Союзные армии (бывшая Богемская, ставшая Главной, и Силезская) вышли к пограничному Рейну, на левом берегу которого начиналась собственно историческая территория Франции, ее земли Эльзас и Латорингия, в которых тогда немалая часть населения говорила на немецком языке.

Северная армия, разделившись на отдельные корпуса, по сути дела, овладела почти всей северо-западной Германией (кроме Гамбурга, где маршал империи Луи Николя Даву продержался до самого низложения Наполеона I и даже несколько дольше), а также Голландией и большей частью современной Бельгии.

Автор 4‐томной «Истории русской армии» военный историк-белоэмигрант Антон Антонович Керсновский пишет об успехах союзников при освобождении немецких земель от власти наполеоновской Франции следующее:

«К зиме пали все французские крепости в Германии. Данциг, осажденный осадным корпусом во главе с герцогом Вюртембергским, сдался 10‐го ноября. Гарнизон под начальством генерала Раппа (из бывших первоначально) получил было разрешение вернуться во Францию, но Император Александр настоял на его безусловной сдаче. В крепости взято 1300 орудий.

Аналогичный случай имел место в Дрездене. Корпус Сен-Сира, блокированный с конца августа, выговорил было себе право свободного выхода, но, по настоянию Государя, сложил оружие 6‐го ноября в количестве 34 000 человек при 245 орудиях.

В Торгау находилоь 35 000 человек, из коих по капитуляции (10‐го января 1814 года) сдалось 5000, а 3000 нашли в этой крепости могилу. Сопротивление их принесло лишь вред французской армии отвлечением гарнизонов, и участь их была решена в лейпцигском сражении».

Керсновский тем самым показывает достаточную прочность тылов армий антинаполеоновской коалиции, после сражений у Дрездена и Лейпцига, вышедших на берега Рейна. То есть логика развития войны 1813 года в Германии сводилась к неизбежности вторжения в саму Францию и победоносного похода на ее столицу Париж. Только его безусловное взятие могло привести к крушению наполеоновской империи.

Союзное командование в лице «развоевавшихся» императора Александра I и прусского короля Фридриха-Вильгельма III это осознавало. Но, вероятнее всего, не осознавал (или инстинктивно не хотел понимать) император французов Наполеон I. Мания величия его явно подводила, поскольку он оставался верен себе и верил в свою армию.

События для наполеоновской Франции развивались угрожающе быстро. На военном совете во Франкфурте-на-Майне 19 ноября (1 декабря) союзным командованием (точнее – союзными монархами) было решено приступить к зимнему походу во Францию. Предполагавшийся конгресс в Мангейме отменялся, и французский уполномоченный бригадный генерал маркиз Арман Огюстен Луи де Коленкур, герцог Виченский, после дважды стоявший во главе французского МИДа, был остановлен на передовых постах и дальше проезд ему закрыли.

Коленкур, находясь в постоянном напряжении, прождал на аванпостах пропуска в штаб-квартиру союзников три недели, но так и не получил его. И, в конце концов, полномочный посланник императора французов в ранге сенатора и гоф-маршала двора получил, как говорится, «от ворот поворот». И извинений он никаких в той ситуации не получил.

Возврашение дипломата в императорскую штаб-квартиру с таким «ответом» стало неприятным сюрпризом для ее хозяина. Бонапарт понял, что в завязывающихся событиях с ним могут и не посчитаться. Но такого «вида» после возвращения маркиза Коленкура уязвленный монарх Франции среди своих маршалов и приближенных не показал.

Начало похода во Францию, то есть переход ее исторической государственной границы, было после долгих прений единодушно одобрено и назначено союзным командованием на 20 декабря (1 января 1814 года). Эта страница в истории антинаполеоновских войн («переход через Рубикон» в начале XIX столетия) нашла самое оживленное обсуждение в трудах отечественных и зарубежных исследователей.

Адмирал М.Н. Лермонтов в своих малоизвестных широкому кругу читателей «Записках» рассказывает о том, как два монарха-соперника в лице императоров Наполеона I и Александра I с разницей по времени в два года готовили вторжения своих армий на неприятельскую территорию:

«На французских и на русских войсках явно отразились в 1812 и 1814 годах мысли и намерения Наполеона и Александра I, и это отражение есть главнейшая основа Истории всякого общества, войска и мирных поселян.

Приказ Наполеона войскам в 1812 году внес в Россию огонь, меч, разорение и даже осквернение Храмов Божиих. Приказ Александра I Российским войскам в Фрейбурге 25 декабря 1813 года, благодетельно отразясь в войсках его, привлек всю Францию.

Редкий пример в военной истории, и тем более драгоценный, что победители и побежденные устремились к одной, им общей цели, проявилось общее сознание жителей, что блеск военной славы, отуманивший Наполеона и Францию, не вознаграждал упадок земледелия, торговли и промышленности, что на всех сословиях тяготели гибельные следствия частых рекрутских наборов и тяжких налогов на осиротевшие семейства.

Это сознание побудило все сословия жителей последовать высочайшему повелению императора Александра…»

Официальный историк Отечественной войны 1812 года А.И. Михайловский-Данилевский в своих работах обращал внимание на одну немаловажную деталь развитя событий в начинающейся Войне 1814 года. Военные действия и дипломатические переговоры на новом уровне открылись почти одновременно. И в продолжение последующих всех трех месяцев велись между собою в неразрывной связи.

Императора Александра I можно понять: прошло всего лишь менее полутора лет, как собранная Бонапартом с пол-Европы Великая армия, подобной которой европейское сообщество в своей многовековой истории еще не знало, вторглась в Россию и превратила ее первопрестольную столицу древнюю Москву в пожарище. Российский государь понимал, что пока существует наполеоновская Франция с ее амбициозным монархом – миру на континенте не бывать, а все ведущие военные дороги из законодателя мод Парижа в его эпоху ведут на восток.

Вполне понятна непримиримая позиция и прусских военачальников – генерал-фельдмаршала Гебхарда Леберехта Блюхера и будущего генерал-фельдмаршала Августа-Вильгельма Антона фон Гнейзенау. Они, выходцы из древних дворянских родов, были свидетелями исторического унижения Наполеоном Прусского королевства, желавшего стать главой «дома» немецких государств Европы. Такое действительно произойдет в том же столетии, но гораздо позднее.

В ходе недавней проигранной Русско-прусско-французской войны 1806–1807 годов, в которой участвовали и Блюхер, и Гнейзенау, королевство со столицей в Берлине едва не потеряло свою государственность, которая утверждалась силой оружия. Та война начиналась после создания 4‐й антифранцузской коалиции в составе Великобритании, Пруссии, России и Швеции. После этого прусский король Фридрих-Вильгельм III самонадеянно предъявил 1 октября 1806 года ультиматум Наполеону I Бонапарту, требуя в течение недели вывести французские войска за реку Рейн.

Император французов Наполеон I вызов принял, и, не дожидаясь истечения срока ультиматума, отдал войскам приказ перейти границу Пруссии. Его армия, обладавшая высоким боевым духом, в один день в двух сражениях – под Йеной и Ауэрштедтом (14 октября) разбила королевскую армию и 27 октября 1806 года победительницей вступила в столицу Пруссии город Берлин. Королю Фридриху-Вильгельму III со своей разбитой армией пришлось бежать в Восточную Пруссию. Французская армия, одушевленная двумя большими викториями, последовала за ней. То есть война приближалась к границам России.

Тогда на помощь Фридриху-Вильгельму III пришел союзный ему российский император Александр I. Он прислал 160‐тысячную армию, командование которой в конечном итоге доверил бездарному выходцу из германского Ганновера генералу от кавалерии Л.Л. Беннигсену, в будущем ненавистника «освободителя России» полководца М.И. Голенищева-Кутузова. В двух ожесточенных сражениях – при Пултуске (14 декабря) и двухдневном при Прейсиш-Эйлау (26 и 27 января 1807 года) ни одна из сторон не смогла добиться решающего успеха, который мог бы стать финалом войны. Хотя император Наполеон Бонапарт и счел эти два сражения на земле Восточной Пруссии викториями в своей звездной полководческой биографии.

Однако в сражении, которое и стало решающим, под Фридландом 2 июня 1807 года, русская армия потерпела поражение и отступила за пограничную реку Неман, на ее правый берег. Наполеоновская армия у города Тильзита вышла на левый берег Немана.

Было подписано перемирие: со стороны России его подписал князь Лобанов-Ростовский, с французской стороны – маршал Луи Александр Бертье. 13 июня на плоту посреди Немана состоялась личная встреча двух императоров. Александру I удалось убедить Наполеона I сохранить Прусское королевство как суверенное государство.

Исторический факт: спасла территориально урезанную почти вдвое Пруссию (40 поцентов, то есть земель по левому берегу Эльбы) тогда только твердость России и ее самодержца из династии Романовых при подписании Тильзитского мира с Наполеоном I. Договор был подписан 9 июля 1807 года, после чего два венценосца обменялись высшими наградами своих государств: Наполеон получил орден Святого апостола Андрея Первозванного, а император Александр I – орден Почетного легиона.

В тот же день в городе Тильзите был подписан франко-прусский мирный договор. По нему Прусское королевство, помимо территориальных уступок, обязывалась заметно сократить свою немалую армию до 40 тысяч человек (это прямо касалось биографий генералов Блюхера и Гнейзенау) и уплатить Франции огромную контрибуцию в размере 100 млн франков. Но король Фридрих-Вильгельм III сохранял свой родовой престол.

Императору Александру I не удалось тогда воспрпятствовать императору Наполеону I в создании у границ Пруссии французского плацдарма в виде возрожденного Польского государства. Он добился лишь того, чтобы оно именовалось не Польшей, а герцогством Варшавским.

Тильзитский мирный договор, просуществовав пять лет, утратил свою законную силу в первый день вторжения Великой армии в пределы России. То есть в первый же день наполеоновского Русского похода 1812 года. В силу этого нарушителем его являлась французская сторона.

Противниками императора Александра I, фон Блюхера и фон Гнейзенау на совещании во Франкфурте-на-Майне, причем – ожидаемыми, стали австрийцы в лице императора Священной Римской империи Франца I и его опытного полномочного дипломата Клеменца-Венцеля-Лотара фон Миттерниха. Как показал 1814 год (и не только он), их интересами являлись не союзные, а интересы имперской Вены.

Император Франц I ялялся тестем «безродного» монарха Наполеона Бонапарта: его дочь эрцгерцогиня Мария-Луиза являлась коронованной императрицей Франции, матерью наследника ее императорского престола. В случае чего она могла стать законной полноправной регеншей для маленького сына, до дня его совершеннолетия.

Как глава правительства, князь Меттерних-Виннебург долгие годы оставался верным исполнителем дипломатических миссий, исполнителем воли императорского дома Габсбургов. Надо заметить, что на дипломатическом поприще в семье европейских монархий удачливый Меттерних добился многого. Не случайно же в 1820 году он заявил:

«Слово, произнесенное Австрией, в Германии становится непреложным законом…»

Императору Австрии важно было сохранить владения своей династии. Не случайно в его титуле с 1804 года значились: король Богемский, Венгерский, Хорватский, Далмацкий, Иерусалимский, князь Трансильванский, Великий герцог Тосканский, герцог Лотарингский, Катинтийский, Нижне-Силезский, маркграф Моравский, граф Тирольский, Горицкий, Градисский, Иллирийский и так далее.

В том противостоянии в стане союзников победителями вышли те, кто настаивал на продолжении войны уже на территории собственно Франции и «истреблении» императорства Наполеона Бонапарта. Представителям Вены пришлось им уступить, и намечавшийся в ближайшее время международный конгресс в германском городе Мангейме, который должен был восстановить (?) мир в Европе и сохранить собственно Францию, как империю, не состоялся.

Ряд исследователей считает, что победителями в том противостоянии в стане союзников император Александр I и его прусские сторонники стали в силу того, что государь России заявил, что он пойдет на французскую столицу с одной русской армией. И после этих слов колебания союзников, прежде всего австрийцев, кончились. Иначе роль Вены и возможно Лондона в победно продиктованном Парижу мире могла свестись до минимума

Так был «погашен» назревавший конфликт с Венским двором, претендовавшим на заглавную роль в сообществе противников наполеоновской Франции. Один из биографов Александра I академик А.Н. Сахаров, рассматривая личностный конфликт российского государя с Наполеоном Бонапартом, по этому поводу писал следующее:

«Теперь целью Александра стал непременный захват Парижа, низвержение Наполеона. Русский царь мотивировал эту цель благородными чувствами помощи угнетенным народам. В этом плане велось все пропагандистское обеспечение кампании. Вступление союзных войск во Францию оправдывалось необходимостью спасти французский народ от тирании Бонапарта. И все же мы не можем не вспомнить этой решительной фразы Александра:

“Наполеон или я, я или он”.

Кажется, это была его действительная программа не сколько государя, сколько человека…»

Дипломатическая миссия дивизионного генерала маркиза Армана Огюстина Луи Коленкура, герцога Виченского, хорошо известного в столице России, оказалась проваленной. Дальнейшие события развивались быстро и на обширном фронте. «Рубиконом» в войне 1814 года стала крупнейшая западноевропейская река Рейн, естественная и историческая граница между французскими и германскими землями. И тот «Рубикон» не стал преградой для союзных армий, для русских войск, которые пришли сюда в походе от стен сожженной Москвы, промаршировав с оружием в руках пол-Европы.

Русская армия вышла к пограничной реке Рейн, на противоположном берегу которой начинались земли Франции, в составе союзных войск. Война с Наполеоном продолжалась, хотя и «угасла» в конце 1813 года. В городе Фрибурге император Александр I провел смотр Гвардейскому и Гренадерскому корпусам. Здесь он отдал два сегодня подзабытых приказа, выражая войскам, участвовавшим в смотре, свою высочайшую благодарность за порядок и исправность.

И самое главное, всероссийский государь Александр I Романов подтверждал в приказах свое твердое (в отличие от других союзных монархов) решение продолжить войну с императором Наполеоном на земле собственно Франции до ее победного завершения. Победа, несомненно, связывалась со взятием столичного Парижа. Поэтому Александр I призывал воинов России к кротости и дружелюбию в неприятельской стране. Отношение к ее мирному населению значило многое.

Первый приказ императора Александра I гласил:

«Российским войскам.

Воины!

Мужество и храбрость ваши привели нас от Оки на Рейн. Они ведут нас далее; мы переходим за оный, вступая в пределы той земли, с которою ведем кровопролитную, жестокую войну. Мы уже спасли, прославили Отечество свое, возвратили Европе свободу ее и независимость. Остается увенчать великий подвиг сей желанным миром; да водворится на всем земном шаре спокойствие и тишина!

Да будет каждое царство под единою собственного правительства властию и законами благополучно! Да процветает в каждой земле ко всеобщему благоденствию народов: вера, язык, науки, художества и торговля!

Сие есть намерение Наше, а не продолжение брани и разорения. Неприятели, вступая в средину Царства нашего, нанесли нам много зла, но и претерпели за оное страшную казнь. Гнев Божий покарал их… Не уподобимся им!

Человеколюбивому Богу не может быть угодно бесчеловечие и зверство; забудем дела их; понесем к ним не месть и злобу, но дружелюбие и простертую для примирения руку. Слава Россиянина низвергла ополченного врага и по исторжении из рук его оружия благодетельствовать ему и мирным его собратьям. Сему научает нас свято почитаемая в душах наших Православная вера; она Божественными уставами вещает нам – любити враги ваши и ненавидящим вас творите добро.

Воины!

Я несомненно уверен, что вы кротким поведением своим в земле неприятельской, столько же победите его великодушием своим, сколько оружием, и соединяя в себе храбрость воина против вооруженных, с благочестием христианина против безоружных, довершите многотрудные подвиги свои сохранением приобретенной уже вами славы мужественного и добронравного народа. Вы ускорите через то достигнуть конца желания Наших – всеобщего мира.

Я уверен также, что начальствующие над вами не оставят взять нужных для сего и строгих мер, дабы несогласные с сим поступки некоторых из вас не помрачили к общему нашему прискорбию того доброго имени, которым вы доселе по справедливости славитесь.

Александр.

Верно: Князь Горчаков.

25‐го декабря 1813 г.

Город Фрибург».

Второй приказ императора Александра I был более краток:

«Российским армиям.

Осмотрев во время прохождения через город Фрибург войска гвардейского и гренадерского корпусов, резервную кавалерию и принадлежащую к оным артиллерию, состоящие под начальством Его Императорского Высочества Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича, нашел Я к особенному удовольствию Моему, совершенную во всех частях исправность, сбережение людей и лошадей, а в одежде чистоту и опрятность.

За толикое попечение о войсках при продолжительных походах и после знаменательных сражений Кульмского и Лейпцигского, изъявляю благодарность Мою и благоволение главнокомандующему армиею генералу от инфантерии графу Барклаю-де-Толли и Его Императорскому Высочеству Цесаревичу и Великому Князю Константину Павловичу, равно и находящимся в его команде: генералу от инфантерии Милорадовичу, генерал-лейтенанту князю Голицыну и всем корпусным, дивизионным и бригадным генералам, полковым, батарейным и батальонным командирам.

Александр.

Верно: Князь Горчаков.

26‐го декабря 1813 г.

Город Фрибург».

К концу 1813 года у границ собственно Франции сосредоточились в главных силах три наступающие союзные армии. Все они решали свои задачи, поэтому для наступления на Париж отряжались две из них – Главная (бывшая Богемская, наиболее многочисленная) и Силезская. Они и были сильнейшими по составу. Третья союзная армия – Северная – в кампании 1814 года на французской территории участвовала лишь частью своих сил, действуя против осажденных крепостей на севере Германии (прежде всего против Гамбурга) и на голландской земле. Все союзные армии являлись полевыми.

Эти две армии и стали главными «действующими лицами» в кампании 1814 года, которая, как ожидалась, должна была стать венцом Большой Европейской войны европейских монархий протии империи Наполеона I. Но тогда еще не думалось о том, что завершающей будет не она, а кампания 1815 года и в тот год в историю Европы войдут «Сто дней Наполеона».

Вторжение во Францию было основано на двойном охвате Вогезских гор (Вогеза). С севера наступала Силезская армия Г.Л. Блюхера – на города Мец и Нанси. С юга наступала Главная (бывшая Богемская) армия фельдмаршала князя Карла Филипа Шварценберга (с ней находились союзные монархи) – от швейцарского Базеля на французский город Лангр.

Главная квартира императора Александра I и его главного союзника в лице короля Пруссии Фридриха-Вильгельма III состояла при Богемской армии. Она теперь, как самая мощная по силам, стала называться Главной. Ей по-прежнему командовал полководец Вены фельдмаршал князь Карл Филипп Шварценберг, ландграф фон Клеггау, граф фон Зальц. Начальником штаба являлся генерал И. Радецкий, квартирмейстером – генерал Ф.К. Лангенау, командующим артиллерией – генерал Райцнер, генерал-интендантом – генерал Й. Прохаска.

Численность Главной армии (по списочному составу) составляла 230 508 человек. В действительности войск в силу различных откомандирований и блокады большого числа французских крепостей в тылах наличествовало несколько меньше. Русских войск в составе Главной армии значилось 53 408 человек (в том числе 26 полков иррегулярной, казачьей конницы).

Помимо русских войск, в Главной армии значилось 130 тысяч австрийцев, 7100 пруссаков, 25 тысяч баварцев, 14 тысяч войск Вюртемберга и одна тысяча баденцев.

Эти союзные войска в рядах Главной армии составляли пять из шести корпусов: три – австрийских – графа Коллередо, князя Лихтенштейна и графа Гиулая, четвертый (Вюртембергский) – наследного принца Вильгельма Вюртембергского, пятый (из войск Баварии и Австрии) – граф К. Вреде и шестой (русский) – графа П.Х. Витгенштейна. Кроме этих корпусов в армию входили две отдельные австрийские пехотные дивизии.

Состав корпусов Главной армии на начало вторжения на территорию Франции был следующий (в ходе войны состав в силу разных причин менялся, но не кардинальным образом):

1‐й австрийский корпус: 27 батальонов, 12 эскадронов и 7 артиллерийских рот;

2‐й австрийский корпус: 21 батальон, 12 эскадронов и 7 артиллерийских рот;

3‐й австрийский корпус: 29 батальонов, 13 эскадронов и 7 артиллерийских рот;

4‐й вюртембергский (австро-вюртембергский) корпус: 6‐й германский корпус и три вюртембергские дивизии;

5‐й баварский (баварско-австрийский) корпус: 3 баварские и 2 австрийские дивизии.

Резерв Главной армии делился на две части – русский и австрийский (3 гренадерских и 2 кирасирские дивизии; командир – наследный принц Гессен-Гомбургский).

6‐й русский корпус генерала П.Х. Витгенштейна (о составе русской части будет сказано ниже); в его состав входил 8‐й германский корпус (15 батальонов, 8 эскадронов и 2 артиллерийские роты).

В сильном по составу резерве Главной армии под начальством цесаревича Константина Павловича находилось:

Резервный австрийский корпус: всего 38 батальонов, 46 эскадронов, 5 артиллерийских рот (53 орудия);

Русско-прусские войска генерала М.А. Милорадовича: всего 44 батальона, 101 эскадрон, 10 казачьих полков и 20 артиллерийских рот; это были корпуса: 5‐й Гвардейский, 3‐й Гренадерский и кавалерия генерала князя Д.В. Голицына (1, 2 и 3‐я кирасирские, легкая гвардейская кавалерийская дивизии и прусская гвардейская кававлерийская бригада, «летучий» казачий корпус генерала М.И. Платова).

К Главной армии были причислены три корпуса войск государств Германии, но на территорию Франции входил только один из них (командир – наследный принц Филипп Гессен-Гомбургский). Он участвовол только в одном сражении, около города Лиона в феврале месяце.

(О русских войсках Главной армии будет сказано ниже).

Главная армия форсировала Рейн в районе швейцарского города Базеля. Там имелись удобные переправы, в том числе каменный мост через водную преграду, и достаточное число речных судов для перевозки войск, в том числе кавалерии и артиллерии, на противоположный берег Рейна. На левобережье у французской стороны сильных позиций (крепостей) и значительных войск не значилось.

Второй союзной армией, тоже наступавшей на парижском направлении, была Силезская армия во главе с прославленным полководцем прусской короны Гебхардом Леберехтом фон Блюхером, который тоже стал (в 1813 году за освобождение Германии) генерал-фельдмаршалом. В кампании 1814 года получил в армейских рядах прозвище «Старина Вперед».

Штаб Силезской армии: начальник штаба – генерал А.В.А. Гнейзенау, квартирмейстер – полковник (затем генерал-майор) К. Мюффлинг, генерал-интендант Риббентроп.

Полководец прусского короля, начавший военную службу в четырнадцать лет в рядах шведской армии и ставший генералом в 50 лет, Блюхер имел под своим командованием союзную армию численностью в 92 514 человек, из них русских войск 53 583 человека (в том числе 5 полков иррегулярной, казачьей конницы).

По сути дела, это была русско-прусская армия (по два корпуса), дополненная частями из небольших германских государств. В течение трех месяцев войны на территории Франции она, как говорится, «не выходила из боев» в отличие от Главной (Богемской) армии австрийского фельдмаршала Шварценберга. И большая часть сражений, в том числе проигранных, с наполеоновской армией пришлась на ее долю.

В ночь на 1 января (по новому стилю) 1814 года генерал-фельдмаршал Гебхард Леберех фон Блюхер, известный в истории своей непримиримостью к императору французов Наполеону, завоевателю германских земель и родной ему Пруссии, писал одному из близких людей:

«С рассветом перехожу я через Рейн, но прежде хочу с моими сослуживцами смыть в этой гордой реке рабство, чтобы свободными германцами вступить в пределы великой нации, теперь присмиревшей. Мы возвратимся победителями, а не побежденными; Отечество встретит нас с благодарнотью…»

Войскам Силезской армии предстояло вступить на территорию Франции между городами Мангейм и Кобленц. А дальше ей предписывалось по спрямленному пути наступать на Париж через область Шампань. Тем самым она отвлекала на себя главные силы Наполеона (они географически оказались ближе к ней) и прикрывала движение Главной армии, действовавшей южнее.

Третья союзная армия – Северная находилась под командованием бывшего наполеоновского маршала империи Жана Батиста Жюля Бернадота, князя Понтекорво, судьба которого сложилась так, что она стал наследным принцем Шведского королевства и в будущем монархом этой скандинавской страны. Численность Северной армии составляла 90 237 человек. Русских войск в ней значилось 35 237 человек (в том числе 16 полков иррегулярной конницы).

Помимо русских войск в состав Северной армии входили 30‐тысячный прусский корпус генерала Бюлова и 25 тысяч войск немецких владетелей под командованием наследного герцога Веймарского.

К этой армии относились еще и такие войска: 20‐тысячная шведская армия, 15‐тысячный сборный корпус графа Вальмодена, 30‐тысячный германский корпус герцога Брауншвейгского, нидерландские (голландские) войска – 10 тысяч человек и английские войска – 9 тысяч человек. Но из этих довольно значительных сил только малая часть переходила через Рейн.

Северная армия вела боевые действия на севере Германии, где осаждала сильную крепость Гамбург, которую стойко защищали немалые числом войска «железного» маршала империи герцога Луи Николя Даву (Гамбург силой союзники взять так и не сумели) и в Голландии. Для вторжения на французскую территорию из ее состава отряжались только три армейских корпуса. И прибыли они во Францию не сразу.

Русские войска в кампанию (войну) 1814 года не составляли самостоятельной силы, будучи распределены по трем союзным армиям: Главной, Силезской и Северной. Хотя будущий генерал-фельдмаршал граф Михаил Богданович Барклай де Толли и носил звание главнокомандующего армией России, но непосредственно ему был подчинен только русско-прусский резерв, значительный по своему составу.

Однако такое обстоятельство не освобождало командиров русских корпусов и отдельных отрядов от обязанности писать боевые и иные донесения на его имя. Самостоятельность в ведении боевых действий полководец России М.Б. Барклай де Толли получит только при штурме Парижа 18 марта 1814 года. Всю кампанию этого года он являлся главным военным советником императора Александра I.

Русские войска при переносе военных действий на территорию собственно Франции состояли из резервного кавалерийского корпуса и шести пехотных корпусов: Гвардейского, Гренадерского, генералов графа П.Х. Витгенштейна, графа А.Ф. Ланжерона, барона Ф.В. Сакена и барона Ф.Ф. Винценгероде. Последние четыре (армейских) корпуса подразделялись на несколько (малых) корпусов, каждый из которых состоял из двух дивизий.

Данные о составе и численности русских войск даются на основании рапорта генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли на высочайшее имя императора Александра I от 25 декабря 1813 года. Других подобных сводных документов не имеется.

В состав Главной (бывшей Богемской) входили следующие русские войска.

Корпус генерала от кавалерии графа П.Х. Витгенштейна:

1‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта князя Горчакова 2‐го (5‐я пехотная дивизия генерал-майора Мезенцева и 14‐я пехотная дивизия генерал-майора Гельфрейха). Всего: 5393 человека при 24 орудиях.

2‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта принца Евгения Вюртембергского (3‐я пехотная дивизия князя Шаховского и 4‐я пехотная дивизия генерал-майора Пышницкого). Всего: 10 524 человека при 20 орудиях.

Кавалерия генерал-лейтенанта графа Палена (28 эскадронов). Всего: 3333 человека.

5 казачьих полков. Всего: 1497 человек.

Конно-артиллерийская рота: 210 человек, 12 орудий.

1 пионерная рота: 109 человек.

Всего в корпусе генерала от кавалерии П.Х. Витгенштейна: 21 066 человек, 56 орудий.

Резерв под командою Е.И.В. великого князя Константина Павловича:

Кавалерия генерал-лейтенанта князя Голицына (1‐я кирасирская дивизия генерал-лейтенанта Депрерадовича, 2‐я кирасирская дивизия Кретова, 3‐я кирасирская дивизия генерал-лейтенанта Дуки и легкая гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора Чаликова). Всего: 71 эскадрон, 8100 человек.

Лейб-гвардии конные батареи № 1 и № 2. Всего: 309 человек, 16 орудий.

5‐й пехотный корпус (гвардейский) под начальством генерал-лейтенанта А.П. Ермолова:

1‐я гвардейская пехотная дивизия генерал-лейтенанта Розена и 2‐я гвардейская пехотная дивизия генерал-майора Удома. Всего: 12 201 чеоловек.

Гвардейская артиллерийская бригада: 36 орудий.

1 пионерская рота.

Всего в корпусе: 12 950 человек, 36 орудий.

3‐й корпус (гренадерский) под начальством генерала от кавалерии Н.Н. Раевского:

1‐я гренадерская дивизия генерал-лейтенанта Чоглокова, 2‐я гренадерская дивизия генерал-лейтенанта Паскевича. Всего: 9444 человека.

1 батарейная рота и 2 легкие роты: 561 человек, 32 орудия.

Резервная артиллерия генерал-майора Сухозанета, 2 саперная и 1 пионерная роты. Всего: 1475 человек, 58 орудий.

5 казачьих полков под начальством графа М.И. Платова и 1 донская конно-артиллерийская рота. Всего: 7143 человек, 12 орудий.

Итого в Главной армии, при открытии похода во Францию, состояло русских войск под начальством генерала от инфантерии графа М.Б. Барклая де Толли:

Кавалерии тяжелой – 53 эскадрона, 6324 человека.

Кавалерии легкой – 46 эскадронов, 5109 человек.

Кавалерии иррегулярной – 11 полков, 8536 человек.

Пехоты – 74 батальона, 36 735 человек.

Артиллерии, вместе с казачьей – 3887 человек.

Пионер, сапер, рабочих – 457 человек.

В этот счет не вошли 2328 человек, находящиеся в конвое государя императора и главных квартир графа Барклая де Толли и графа Витгенштейна, а также и 2536 человек, состоявшие в командировке в отрядах (генералов Менедорфа и Щербатова) для конвоирования войсковых транспортов.

Русские войска, входившие в состав Силезской армии:

Корпус генерала от инфантерии графа А.Ф. Ланжерона:

8‐й пехотный корпус графа Сен-При, впоследствии замененного Рудзевичем (11‐я пехотная дивизия генерал-майора князя Гурьялова и 17‐я пехотная дивизия генерал-майора Пиллара). Всего: 11 901 человек.

9‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Олсуфьева (9‐я пехотная дивизия генерал-майора Удома и 15‐я пехотная дивизия генерал-майора Корнилова). Всего: 5697 человек.

10‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Капцевича (8‐я пехотная дивизия генерал-майора князя Урусова и 22‐я пехотная дивизия генерал-майора Турчанинова). Всего: 7807 человек.

Кавалерийский корпус генерал-адъютанта барона Корфа (1‐я драгунская дивизия генерал-лейтенанта Бороздина, 4‐я драгунская дивизия генерал-майора Эмануэля, 1‐я конно-егерская дивизия генерал-лейтенанта Панчулидзева и 2‐я конно-егерская дивизия графа Палена 2‐го). Всего: 32 эскадрона, 4334 человека.

Украинская казачья дивизия (4 полка): 1857 человек.

5 донских и 1 калмыцкий полки: 1495 человек.

Артиллерия: 2736 человек, 136 орудий.

Корпус генерала от инфантерии графа Ланжерона насчитывал в своем составе около 36 000 человек и 136 орудий.

Корпус генерала от инфантерии барона Ф.В. Сакена:

6‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Щербатова (7‐я пехотная дивизия генерал-майора Талызина и 18‐я пехотная дивизия генерал-майора Бернадосова). Всего: 12 батальонов.

11‐й пехотный корпус генерал-майора графа Ливена 3‐го (10‐я пехотная дивизия генерал-майора Засса, 2 полка 16‐й пехотной дивизии под командованием полковника Селиванова и 27‐я пехотная дивизия генерал-майора Ставицкого). Всего: 14 батальонов.

Всего в 6‐м и 11‐м пехотных корпусах 13 000 человек. В батальоне – по 500 человек.

Кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Васильчикова (2‐я гусарская дивизия генерал-лейтенанта Ланского и 3‐я драгунская дивизия генерал-майора Панчулидзева 2‐го). Всего: 32 эскадрона, до 3200 человек.

7 казачьих полков: до 2000 человек.

Артиллерия: до 1200 человек, 96 орудий.

Итого в Силезской армии, при открытии похода во Францию, состояло русских войск:

Пехоты – 78 батальонов, 38 405 человек.

Кавалерии – 64 эскадрона, 7534 человека.

Казачьих полков – 17, 5352 человека.

Орудий – 232, 4589 человек.

Всего: 55 880 человек при 232 орудиях.

Русские войска в Северной армии:

Корпус генерала от кавалерии барона Ф.В. Винценгероде:

Пехотный корпус графа Воронцова (21‐я пехотная дивизия генерал-майора Лаптева, 24‐я пехотная дивизия генерал-майора Вуича, бригада 14‐й пехотной дивизии генерал-майора Гарпе, бригада 15‐й дивизии генерал-майора Красовского, сводные гренадерские батальоны 9‐й, 15‐й и 18‐й дивизий); полки, отряженные от Польской армии, под начальством генерал-лейтенанта графа Строганова (12‐я пехотная дивизия генерал-майора князя Хованского, бригада 13‐й пехотной дивизии генерал-майора Желтухина). Всего: 40 батальонов, 21 329 человек.

Кавалерия графа О’Рурка (2‐я драгунская дивизия генерал-майора Балка, 3‐я гусарская дивизия генерал-майора Юрковского, бригада генерал-майора графа Галате и бригада генерал-майора Загряжского). Всего: 47 эскадронов, 6232 человека.

Иррегулярная кавалерия под начальством генерал-адъютанта Чернышева. Всего: 19 полков, 6190 человек.

Артиллерия: 2249 человек, 132 орудия.

Всего в корпусе генерала от кавалерии В.Ф. Винценгероде состояло 36 000 человек, 132 орудия.

В начале 1814 года вне пределов России находились еще две русские армии: Польская под командованием генерала от кавалерии графа Л.Л. Беннигсена (около 50 тысяч человек) и Резервная, стовшая в герцогстве Варшавском, князя Лобанова-Ростовского (около 80 тысяч человек). Подкрепления для русских войск во Франции приходили из состава последней, Резервной армии.

Считаяется, что в первой (военной) половине 1814 года за границей (в Европе) находилось более 270 тысяч русских войск. Но постоянной эта цифра в силу многих причин не была.

Император Александр I Павлович безотлучно находился при действующей армии. Волей судьбы он стал в союзном командовании главной фигурой, не раз решая ответственные вопросы единолично, своим словом, лично отдаваемыми им приказами. К слову говоря, командующие союзными армиями ему не перечили, по крайней мере открыто. Это касалось в первую очередь главнокомандующего союзными силами генерал-фельдмаршала Карла Филиппа Шварценберга.

Отмечается, что императорская штаб-квартира на идущей войне многолюдством не отличалась, но есть и противные суждения. Ближайшее окружение российского государя состояло всего из шести человек, которые пользовались его полным доверием и постоянно находились при государе. Это были: М.Б. Барклай де Толли, А.А. Аракчеев, П.М. Волконский, К.В. Нессельроде, П.П. Коновницын и К.Ф. Толь.

Генерал от инфантерии граф М.Б. Барклай де Толли носил звание главнокомандующего, но фактически командовал только Русско-прусским резервом. Но его роль при взятии Парижа стала уже иной. По отношению к остальным русским войскам во всех трех союзных армиях «ограничивалось общим надзором за устройством их хозяйственной части».

Бывшему военному министру России в 1814 году приходилось постоянно сталкиваться с «равнодушием» союзников к нуждам русских войск, особенно в провианте. Не случайно М.Б. Барклай де Толли в одном из писем жене замечал:

«Я командую прусскими и русскими войсками под началом Шварценберга, который не раз приводил меня в отчаяние своей медлительностью и нерешительностью…»

Генерал от инфантерии граф А.А. Аракчеев, всесильный временщик, отвечал за укомплектование полков личным составом и пополнение парков, прежде всего артиллерийских.

Начальник Главного штаба Его Величества генерал-адъютант князь П.М. Волконский занимался «объявлением русским и иностранным генералам высочайших повелений», относящихся к военным действиям. Это и раньше составляло «главный предмет» его прямых служебных обязанностей

В ведении статс-секретаря графа Карла Васильевича Нессельроде находилась «дипломатическая часть» императорской штаб-квартиры. Вместе с князем Волконским он находился безотлучно при особе государя.

Генерал-лейтенант Петр Петрович Коновницын, герой Отечественной войны 1812 года, командир Гренадерского корпуса, после лейпцигской «Битвы народов» в боевых действиях больше не участвовал, находясь «при особе государя». Надо понимать, что будущий военный министр России и генерал от инфантерии, кавалер военного ордена Святого Георгия Победоносца 2, 3 и 4‐й степеней являлся военным советником Александра I, который доверил ему в 1814 году быть наставником великих князей Николая (будущего императора Николая I) и Михаила Павловичей.

Генерал Карл Федорович Толь находился при главнокомандующем князе Шварценберге. Как и в ходе Заграничного похода 1813 года по землям Германии, Толь безотлагательно доносил обо всех известиях, поступавших в Главную квартиру князю Волконскому для доклада государю. Он также отвечал за передачу приказов фельдмаршала Австрии русскому генералитету (командирам корпусов) Главной армии.

В итоге на театре Войны 1814 года к ее началу сложилась непростая ситуация. Войска Наполеона заметно уступали союзникам в общей численности. Но при этом недостаток войск французы частью восполняли выгодным положением их главных сил. Наполеон находился в «недрах» своего государства, здесь «все покорствовало его повелениям». Его армия постоянно пополнялась людьми, была отлажена доставка оружия боевых и иных припасов, провианта.

На стороне императора Наполеона и французской армии, безусловно, находились в своей массе местные жители, как провинции, так и столицы. Военный историк И.П. Михайловский-Данилевский объективно писал о том следующее:

«…Тысячи подвод всегда были готовы перевозить полки; тьмы лазутчиков извещали его (Наполеона) о движениях союзников; скрытые для нас обывателями потаенные закрома при появлении французских солдат отворялись для подкрепления их пищею и вином; раненые и изнемогавшие от усталости и болезней неприятели находили приют и помощь под кровом своих единоземцев».

Союзникам же при переходе «Рубикона» сразу пришлось столнуться с ненадежностью переправ через пограничный Рейн и отсутствием должных армейских магазинов. Они вторглись на чужую территорию в разгар европейской зимы, пусть и не самой суровой, но все же со снегом и минусовыми температурами не только ночью, но и днем. Зимнее время делало любые дороги труднопроходимыми, осложняя переправы через любые водные преграды.

В дальних и ближних тылах Главной и Силезской армий оставались не взятые, блокированные, с сильными гарнизонами неприятельские крепости, «коими, так сказать, усеяны северная и восточная границы Франции». Для «наблюдения» за ними выделялись значительные силы.

Союзникам с первых же дней появления на французской земле пришлось «бороться» с собственными нуждами, преимущественно с недостатком продовольствия и фуража. По этим вопросам между ними велась переписка, время «длилось в жалобах и упреках», обычно взаимных. А в это время их полки сидели на голодном пайке, оставаясь порой вообще без пищи. У тысяч и тысяч армейских лошадей – верховых, артиллерийских и обозных – не имелось подножного корма, который мог появиться только тогда, когда зазеленеет земля.

Считается, что план военных действий на территории собственно Франции у императора Александра I приобрел свой окончательный вид 29 октября 1813 года. То есть через четыре дня прибытия его из Лейпцига во Франкфурт-на-Майне. Изложен же план был в письме командующему Северной армией наследному шведскому принцу Карлу Иоанну, бывшему наполеоновскому маршалу империи Жану Батисту Жюлю Бернадоту. Тот станет королем Швеции в 1818 году после смерти бездетного монарха Карла XIII под именем Карла XIV, основав династию Бернадотов.

Соедержание «секретного» письма государя России наследнику престола союзного Шведского королевства гласило:

«Вот план, Мною предложенный: австрийские и прусские генералы совершенно с ним согласились: желаю, чтобы и Ваше Королевское Высочество нашли его сходным с образом мыслей ваших.

Наступательные действия Главной армии между Майнцем и Страсбургом представляют много затруднений по причине великого числа находящихся там крепостей. Вступая во Францию со стороны Швейцарии, мы встретим несравненно менее препятствий: там граница не так сильно укреплена.

Движение сие представит еще ту выгоду, что можно обойти левое крыло Вице-Короля, и тем понудить его к поспешному отступлению. Тогда Австрийская армия в Италии может стать у Лиона на одну высоту с нами и левым крылом своим связать действия наши с герцогом Веллингтоном, находившимся в Олероне после отступления Сульта к Ортесу.

Между тем Блюхер, усиленный баварцами, со ста тысячами составит наблюдательную армию, но не ограничится одним наблюдением, может перейти через Рейн близ Мангейма и маневрировать против неприятеля до тех пор, пока Главная армия дойдет до места своих действий.

Таким образом, станут в линию все четыре армии: Главная, Италийская, Блюхера и Веллингтона. Находясь в самых плодородных областях Франции, они образуют собой дугу круга и, подвигаясь вперед, сократят дугу и приблизятся к центру круга, то есть к Парижу или к главной квартире Наполеона.

Вашему Высочеству угодно было предоставить себе покорение Голландии. Вышеизложенные предположения облегчат сие предприятие, принуждая Наполеона соединить главные силы свои против наших армий, которые будут находиться на левой стороне театра войны. Ежели Ваше Высочество пойдете на Кельн и Дюссельдорф или оттуда по направлению к Антверпену, то отделите Голландию от Франции.

В сем случае, ежели Наполеон вознамерится удерживать за собою крепости, гарнизоны их произведут значительное уменьшение в его действующих армиях. В противном случае, если он не снабдит крепостей достаточными гарнизонами, вам не представится много затруднений выйти во Фландрию, может быть, проникнуть и далее.

Главное дело не терять ни одного мгновения, но пользоваться расстройством неприятельских войск, не давая Наполеону времени набрать, обучить и снабдить армию всем нужным. По сим уважениям, убедительно прошу Ваше Высочество, не откладывайте движение вашей армии для споспешествования общему плану.

Александр».

Большинство исследователей сходятся на том, что император Наполеон I был застигнут врасплох по той простой причине, что не ожидал всплеска военных действий в разгар «европейской зимы». Что-что, а дороги Франции в середине зимних месяцев были размыты холодными дождями, а кое-где покрыты даже снежком. Для французов и русских они напоминали пути-дороги России поздней осенью столь недалекого 1812 года. И тем и другим такие дороги были привычными: они их не пугали своим состоянием. Наполеон же по личному опыту и знанию европейской военной истории понимал, что «зимний перерыв» (или «тишь») в войнах традиционен.

Главные силы наполеоновской полевой армии в это время были сосредоточены на северо-востоке страны, у бельгийских границ. Опытный полководец-венценосец, обладавший несомненным стратегическим мышлением, ожидал, что союзные армии предпримут вторжение во Францию через территорию современной Бельгии, через ее приграничную франкоязычную область Фландрию.

Такого же мнения придерживалось его окружение, состоявшее из много повоевавших маршалов империи. По крайней мере, вслух свои иные, убежденно тревожные мнения они не высказывали. Если высказывали, то только опасения, глядя на географическую карту. Но ее император с его признанным стратегическим мышлением знал не хуже своих маршалов.

Но это был серьезный стратегический просчет Бонапарта: он продолжал не считать российского императора из династии Романовых опасным соперником. А зря. Ему не следовало, однако, забывать поучительные уроки Кульма и Лейпцига из войны еще не завершившегося 1813 года на германских землях.

Так думал сам Наполеон. При этом император французов не посчитался с опасениями своего окружения из числа маршалов и умудренных опытом многих войн генералов. Интересны в этом отношении во многом спорные мемуары маршала империи Огюста Фредерика Луи Вьесс де Мармона, герцога Рагузского, человека знакового для событий 2014 года:

«…Угрюмый и молчаливый, он все надежды возлагал на то, что противник не начнет против нас зимней кампании. Он рассчитывал, что за несколько месяцев ему удастся собрать новую армию, достаточно многочисленную, чтобы успешно защищать священную территорию (так он называл французскую землю).

Когда нас было много вокруг него, он выражал уверенность в будущем самым решительным и возвышенным образом; мы же считали, что близится катастрофа. Когда я говорю “мы”, я имею в виду Бертье, герцога Виченцского и несколько генералов, которых Император по вечерам собирал вокруг себя…

…Мы говорили о планах возможных противника. Я сказал, что он будет подниматься вверх по Рейну с большей частью своих сил, перейдет на швейцарскую территорию и переправится через Рейн в Базеле. Мое мнение базировалось на необходимости иметь хороший мост, защищенный ото льда во время зимы. Мост в Базеле вполне подходил для этого. Император спросил:

– А что он сделает потом?

– Он двинется на Париж! – ответил я.

– Это безумный план, – возразил Наполеон.

– Нет, Си, ведь ничего не сможет ему помешать сделать это.

Присутствовавшие молчанием выразили свое согласие с тем, что я сказал. Император же решил добиться одобрения лестью: он повернулся к (дивизионному генералу) Друо и, хлопнув его по плечу, сказал:

– Мне нужна будет сотня вот таких людей!

Друо, человек благородный и благоразумный, ответил на этот комплемент с удивительным тактом и суровостью, предавшей особый вес его словам. Он ответил:

– Нет, Сир, вы ошибаетесь: вам их понадобится сто тысяч»…

По поводу этой выдержки из знаменитых мемуаров маршала Мармона можно сказать, что автор в воспоминаниях, написанных много лет спустя после 1814 года, старается во многом исказить фигуру Наполеона, отбелить и показать себя в гораздо более привлекательном свете, чем это было на самом деле. Да и к тому же большинства персонажей мармоновских мемуаров уже давно не было в живых.

На прикрытие границы Франции от швейцарского города Базеля до города Страсбурга (главного в приграничной Лотарингии) император Наполеон I отрядил немногочисленные войска маршала Виктора (Виктор Клод Перрен), герцога Беллуно. В феврале 1814 года он будет командовать двумя дивизиями Молодой гвардии. Разумеется, что воспрепятствовать переходу союзников через Рейн французы при всем желании не могли. Их заслоны оказывали слабое сопротивление, не ввязывались в затяжные бои и отходили от границы в глубь страны. Но до поры до времени.

Кроме своих полевых войск, маршал Виктор-Перрен мог рассчитывать на местную национальную гвардию и немногочисленные гарнизоны приграничных крепостей на своей территории. Прежде всего, на рейнских берегах и в исторической провинции Шампань.

Сам император Наполеон I имел под своим командованием 120 тысяч полевых войск. Их число было определено в работах русского военного историка генерал-лейтенанта А.И. Михайловского-Данилевского, официального историографа Отечественной войны 1812 года. Но в это число исследователь не включил довольно многочисленные французские войска, находившиеся в Северной Италии и на границе с Испанией, и гарнизоны многочисленных крепостей, «отделявших» Францию на востоке от Европы. Впрочем, известны и другие цифры, порой спорные. То есть эти войска надлежало еще собрать воедино, что в итоге оказалось неразрешенной задачей.

Так, в учебном пособии «Обзор войн России от Петра Великого до наших дней», изданного в 1886 году под общей редакций генерал-лейтенанта Г.А. Леера, одного из самых известных военных историков старой России, о силах Наполеона на начало 1814 года говорится следующее:

«Ко времени открытия похода, несмотря на ряд энергичных мер к усилению армии, Наполеон располагал не более как 160 000 войска, находившихся большей частью в формировании, в депо.

Силы эти были расположены следующим образом: в Майнце находились остатки нескольких французских корпусов, усиленных 16 000 конскриптов, под начальством генерала Морана; на верхнем Рейне, для обороны Вогезских проходов (Эльзаса), расположен был корпус Виктора 10 000; на среднем Рейне, для обороны долины р. Мозеля и ведущих к ней путей от Рейна, от Кобленца до Ландау, находился 17 000‐ный корпус Мармона; на нижнем Рейне, от Кобленца до Голландии, расположены были остатки корпусов Лористона (около 7000), от Везеля до Кобленца, и Макдональда (до 14 000), от Нимвегена до Везеля.

Резервом для этих войск должны были служить: а) войска Нея, собиравшиеся у Меца (1 дивизия старой и 2 дивизии молодой гвардии), и б) войска Мортье (1 дивизия старой и 1 дивизия молодой гвардии и 1 дивизия гвардейской кавалерии), собиравшиеся на Марне.

Сверх того Наполеон предполагал выставить еще два отдельных корпуса на флангах вышеприведенных войск: 1) на правом – корпус Роны, под начальством Ожеро, большей частью из национальной гвардии, усиленной 10 000 из войск, действовавших в Испании под начальством Сюше; в минуту открытия военных действий 20 декабря (1 января) в этом корпусе было не более 1600 чел., и 2) на левом фланге, в различных городах Голландии, находились войска Молитора, число которых ко времени занятия Бюловым Голландии не превышало 6000; войска эти поступили потом под начальство генерала Декаена, а затем – Мезона, и в январе число их было увеличено до 14 000.

Таково было расположение французских войск на главном театре военных действий. Сверх того, на второстепенных театрах были: в Испании, под начальством Сульта и Сюше – около 80 000, и в Италии, под начальством вице-короля – до 30 000.

Ко времени открытия военных действий общее число войск Наполеона, на всем театре войны, простиралось до 300 000».

300 тысяч войск – цифра внушительная и впечатляющая. Но император-полководец Наполеон I Бонапарт реально был лишен возможности собрать их воедино. Союзники же смогли стянуть к границам собственно Франции «превосходные» силы. Лишь большая часть их Северной армии не была задействована против собственно Франции. Не знать о том Наполеон просто не мог. Такой информацией он вполне располагал.

Все же надо отдать должное энергии и способностям Наполеона. Он все три месяца войны 1814 года стягивал на «восточный фронт», где завязывалась схватка за Париж, значительные силы, черпая их отовсюду, где только можно было взять. При этом он был требователен и настойчив, хотя не все у него здесь получалось. Цифры таких усилений выглядят достаточно убедительно:

Во второй половине января французская действующая армия получила пополнения в 30 тысяч человек;

В феврале месяце она получила пополнений (по разным источникам) от 40 до 50 тысяч человек;

И, наконец, в марте месяце наполеоновская армия получила на усиление около 30 тысяч человек.

Цифры немалые, около или более 100 тысяч войск. К ним следует добавить ожидаемые пополнения из состава Пиренейской армии маршала империи Николя Жана де Дьё Сульта, герцога Далматского (будущего военного министра Франции) в 20 тысяч человек, и из Каталонской армии маршала империи Луи Габриэля Сюше, герцога Альбуферского – 10 тысяч. Но под Париж прибыть войска этих двух маршалов и не смогли, и не успели. На юге Франции у них «своей работы» хватало: тот и другой долгое время воевали в Испании и Португалии, пользуясь большим личным доверием Наполеона.

Ошибкой Наполеона стало то, что во время двухмесячной стоянки союзников на берегах Рейна в самом конце 1813 года он даже не попытался стянуть на главный театр войны значительные силы из Испании, Италии и Голландии. Почему Бонапарт не пошел на такой верный для той ситуации шаг, историки ведут дискуссию по сей день. Одной из самых веских причин тому называется стремление Наполеона сохранить созданную им империю, опасение за сужение ее государственных границ, удаленных от исторических границ собственно Франции.

Можно сказать, что самый великий завоеватель в истории Европы даже и не желал думать о поражении. Но то, что он опасно для себя недооценивал соперников, будь им генерал-фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов, светлейший князь Смоленский, или российский государь Александр I из Романовых, факт неоспоримый. Первого из них Наполеон даже в своих пространных мемуарах не упоминает вместе с Русским походом 1812 года и крахом Великой армии. Кроме одного-единственного раза – в сражении при Аустерлице. Но это была самая яркая звезда в созвездии наполеоновских викторий.

В любом сочетании сил сторон, армии союзников заметно превосходили силы французов, которые, однако, «обладали» полководческим даром Наполеона Бонапарта. Ко всему прочему он был мастером маневра силами на театре войны. Союзным монархам с таким обстоятельством, с реалиями Большой Европейской войны 1813–1814 годов, что бы ни говорили и писали, приходилось считаться вплоть до взятия Парижа.

Отношения в стане антинаполеоновской коалиции в преддверии 1814 года отличались известной сложностью и отсутствием единодушия в конечных целях. Об этом хорошо сказал мемуарист (на то время) лейтенант И.А. Виноградский в заключении к своей книге «Действия Гвардейского Флотского экипажа в войну 1813 года», увидевшей свет в 1903 году:

«Между союзников было очень много сторонников заключения мира с Наполеоном; в особенности Австрия этого желала; но император Александр не хотел и слышать о мире; великодушная скромность императора Александра и недоверие к собственным военным дарованиям принудили государя подчинить свои войска иностранному главнокомандующему; но когда действия фельдмаршала Шварценберга сделались совершенно противными планам государя, он 3 декабря отдал открытое повеление своим войскам, в коем было изложено приказание, прямо противоречащее распоряжениям главнокомандующего, а переходом 1 января Рейна он принудил прекратить всякие надежды на заключение мира, и открыто стал лично руководить действиями своей армии и войсками своего верного союзника – короля Прусского».

Всероссийский государь-самодержец был достаточно тверд и добился своего. В день 1 января 1814 года император Александр I со свитой перешел пограничный Рейн по старинному каменному мосту у швейцарского города Базеля. Гвардейская кавалерия прошла мимо самодержца церемониальным маршем по дороге к Базелю и в числе первых союзных войск вступила на территорию собственно Франции.

Базельский (Средний) мост был выбран для перехода через Рейн войск Главной армии и союзных монархов не случайно. Он был известен с 1224 года как «мост Иоганна на Рейне» и в своей истории не раз перестраивался. К нему и от него вели старинные, хорошо устроенные дороги. Размеры каменного строения, как и его пропускная способность, впечатляли. Сама судьба отводила ему в войнах той эпохи коммуникационную роль и место надежной переправы через самую большую, да еще и пограничную реку Западной Европы. Современный Базельский (пешеходный) мост имеет 192 метра в длину и 12,6 метра в ширину.

Настроение войск, переходивших на ту сторону пограничного Рейна, было приподнятое, если не сказать большего. Что ни говори, Наполеоновские войны пришли из России, из Европы на землю самой Франции. Переход через реку для огромной массы войск, разумеется, длился не один день. Походные колонны подходили к местам переправ одна за другой. Порядок при переходе через Рейн поддерживался офицерами квартирмейстерской службы.

Мемуарист капитан А.П. Маслов в своих малоизвестных дневниковых записях отмечал: «При переходе моста через Рейн каждый полк кричал “ура!” В пять часов вечера войска вступили в пределы Франции».

Погода начала января в ту типичную европейскую зиму не благоприятствовала походному движению: шел дождь, смешанный со снегом, дул пронизывающий ветер, дороги изобиловали лужами и грязью. Следующий день, как и многие последующие, был морозным.

Южнее Главной (Богемской) армии через территорию Швейцарии на французскую землю перешла левофланговая колонна союзных войск под начальством фельдмаршала-лейтенанта графа Фердинанда Бубны (Бубны фон Литтица), командира 1‐й легкой дивизии Австрийской императорской армии. Колонна в составе 6 тысячи человек при 24 (или 29) орудиях двигалась от города Фрейбурга через Лозанну на город Женеву, главный город франкоязычной Швейцарии.

Колонна (австрийцы, русских войск в ней не было) вышла на берега Женевского озера еще 18 декабря 1813 года, то есть заранее до общего наступления союзных армий. Слабый гарнизон Женевы (1500 человек) сопротивления почти не оказал: он просто сдался, сложив оружие перед противником. В женевском арсенале нашлось 117 тяжелых орудий старых образцов, 30 полевых пушек и тысяча мушкетов.

Заняв важный для себя швейцарский город и оставив в нем гарнизоном 3 тысячи человек, фельдмаршал-лейтенант граф Фердинанд фон Бубна направил отряды для занятия горных проходов в Альпах – Сент-Бернардского и Симилонского. Целью этой операции было отрезать войска вице-короля Евгения Богарне, находившиеся в Северной Италии, от собственно Франции. Тот лишался возможности отступить к крупному городу Лиону, где по приказу императора собирались войска корпуса «солдата удачи» маршала П.Ф.Ж. Ожеро. Впрочем, вице-король таких действий не предпринимал.

Военачальник Вены сразу же учредил Временное правительство Женевы. И таким образом граф Бубна фон Литтиц положил конец 15‐летней истории французского департамента Леман: Женева снова стала Женевой, частью альпийской Швейцарии. Император Александр I по этому поводу отрицательно не высказывался, одобряя действия союзной Австрии, поскольку он выступал за то, чтобы побежденная наполеоновская Франция должна была вернуться в свои старые, исторические границы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.