Иван Мысков
Стражи пламени

ГЛАВА 1. ПОРОГ ТЬМЫ

На самом краю мира, там, где континент обрывается в бескрайний пустой простор, в который невозможно смотреть слишком долго, стояла Башня Молчания – древняя, как сама ткань времени. Её черные стены, обожжённые бесчисленными бурями и отблесками магии, поднимались над обрывом, словно чернильное перо, вписанное в скрижали мироздания. Башня не имела окон, лишь едва заметные проёмы – узкие и вытянутые, как глаза, прищуренные от боли. Она возвышалась над провалом, который называли Краем Сна, – местом, где исчезали мысли, где магия сходила с ума.

С юга до неё добирались только те, кто знал древние дороги. Пески Памяти – жёлтые дюны, в которых закопаны кости павших богов – тянулись на многие лиги, окружая Башню полукольцом. На севере лежала трещиноватая земля, усеянная застывшими озёрами лавы и чёрными сталактитами, словно когти чудовищ, вырвавшихся из глубин.

Башня была не просто обителью. Она была якорем. Узлом, на котором держалось равновесие между светом и тьмой.

Внутри, в огромном круглом зале, озарённом мягким светом висящих в воздухе кристаллов, семеро Стражей собрались у Печати. Печать представляла собой нечто странное: круг, в центре которого бился слабый пульс света – как крохотное солнце, запертое внутри хрусталя. Его отблески создавали танцующие тени на мозаике пола, в которой были вплетены спирали, знаки стихий и символы, не имеющие названий в человеческих языках.

Старший из них, Элиас, стоял в центре, опираясь на жезл из серого металла, который гудел при каждом его движении. Его волосы были серебристыми, длинными, сплетёнными в косу, спадавшую на левое плечо. Лоб пересекала тонкая татуировка в виде переплетённых лент. Его глаза – цвета иссиня-чёрного льда – смотрели на Печать с тревогой.

Она дрожит, – произнёс он, и голос его был тяжёлым, как камень. – Сегодня ночью я чувствовал дыхание Бездны.

Ты говоришь это каждую зиму, – отозвался Сарек, высокий мужчина с загорелой кожей и глазами, похожими на угли. Его элемент – Огонь. – Бездна не дышит. Она гниёт.

Ты ошибаешься, – вмешалась Лира. Её голос был мягким, как шелест шелка, но в нём таилась сталь. – Я тоже чувствовала её. Мои сны были полны пепла и пустоты.

Лира выглядела моложе остальных. Её волосы, цвета меди, ниспадали свободными волнами, глаза сияли янтарём. На ладонях – ожоги. Её магия не слушалась её полностью. Иногда пламя, что она вызывала, оборачивалось против неё. Но никто не мог спорить с её мощью.

Она называет нас, – продолжала Лира. – Но мы не слышим. Мы закрываем уши, боимся глядеть вглубь. А ведь мы – Стражи. Мы должны быть первыми, кто смотрит в тьму.

Смотреть в тьму – одно. Прыгать в неё с головой – другое, – заметил Вейрон, Страж Ветра. Его длинное лицо казалось вырезанным из мрамора. – Ты слишком увлекаешься своими теориями, Лира.

Нет, – покачал головой Элиас. – Она права. Что-то меняется. Вчера, когда я касался кристаллов Печати, один из них треснул. Сам. Без заклинания. Без причины.

В зале повисла тишина. Даже кристаллы тускло замигали, как будто прислушались к словам.

Мы можем усилить охрану, – предложила Мира, Страж Воды. – Переплести потоки. Восстановить орден Круга Течения.

Нет, – сказал Элиас. – Мы не должны латать трещины. Мы должны понять, почему они появляются.

Он посмотрел на Лиру.

Ты давно говоришь, что Печать несовершенна. Что ты имела в виду, когда говорила это?

Лира подняла взгляд. В её глазах плясал огонь.

Печать сдерживает. Но не решает. Мы только откладываем неизбежное. Я верю – если мы уничтожим Бездну, мир станет чище.

Уничтожить? – хмыкнул Сарек. – Как уничтожить то, что существовало до материи? Это как попытаться поджечь время.

Возможно. Но если мы объединим силу всех семерых, если направим её вглубь… Мы можем достичь центра. Источника. И выжечь его.

Элиас молчал. Остальные переглядывались.

Мы не судьи, – медленно произнёс он. – Мы – щит. Не забывай, Лира. Наша задача – оберегать равновесие. Свет без тьмы ослепляет. Тьма без света убивает.

Но равновесие нарушается, – настаивала она. – Я чувствую это. Или мы действуем… или мы исчезнем. Как те, кто был до нас.

Мы подумаем, – сказал Элиас, поднимая руку. – На сегодня – всё.

Лира кивнула, но в её взгляде не было смирения. Она уже приняла решение.

Позднее, когда остальные покинули Зал, Элиас задержался у Печати. Он коснулся пульсирующего круга, и его кожа затрещала от магии.

Мы ещё не готовы… – прошептал он.

В этот миг, в глубине Печати, нечто пошевелилось.

И в одном из коридоров Башни, в темноте между мирами, тихо щёлкнула дверь, которую не открывали со времён первой эпохи.

ГЛАВА 2. КОДЕКС И ОГОНЬ

Ночь в Башне Молчания была иной, чем в остальном мире. Здесь тьма не просто скрывала – она наблюдала. Здесь небо не казалось звёздным куполом, а напоминало бездонный колодец, вглядываться в который значило рисковать разумом.

Лира стояла у окна своей башенной кельи, узкой и пустынной, словно вытесанной из одного куска чёрного обсидиана. Её пальцы покоились на холодном камне, а взгляд был устремлён в бездну. Небо мерцало медленно, будто звёзды не горели, а дышали. Воздух был пронизан магическим электричеством, тонкой вибрацией, едва уловимой, но настойчивой. Как если бы сама материя мира напрягалась в ожидании чего-то…

Башня не спала. Она помнила. И когда память древнего места шепчет тебе в темноте, важно слушать – и выбирать, кого ты слушаешь: себя или шёпот.

Лира задула лампу и наощупь нашла нишу в стене, закрытую гладкой плитой. Её ладонь легла на узор – переплетённые круги, вписанные в шестиугольную сетку. Плита издала щелчок и медленно поползла вбок, открывая проход.

Этот путь не знали другие Стражи. Даже Элиас. Здесь, в потайной части Башни, были забытые залы – архивы, куда стекались знания, столь древние, что сами тексты уже шептали, а не говорили. Здесь, под самой Печатью, хранились страницы, написанные прахом павших богов. Стеллажи были искривлены, будто под гнётом времени, а воздух – густой и вяжущий, пропитанный старыми заклинаниями, которые даже стены запомнили наизусть.

Лира чувствовала: что бы здесь ни лежало, оно дышит. Как древний зверь в темноте.

Свет огня в её ладони зажёгся сам. Не красный. Чёрный. Он не согревал, но освещал внутреннее – как память, от которой не отмахнуться. Она шла по коридору, вдоль стен, покрытых гравюрами – спирали, звёзды, искажённые глаза, символы, напоминавшие одновременно ноты и следы когтей.

Мысли формируют материю, – прошептала она, вспоминая фразу из запрещённой главы Кодекса. – Но страх формирует бездну.

Она остановилась у двери. На ней не было замка, не было рукояти. Только эмблема: глаз в спирали. Она коснулась его.

Я принимаю риск, – произнесла Лира. – Я не боюсь пламени.

Дверь не распахнулась. Она рассыпалась, будто ткань, которую разорвали изнутри.

Из темноты вышел силуэт. Арейн. Его глаза были спокойны, как омут. Но голос – твёрд.

Здесь нет ответов. Здесь – отражения. Ты ищешь то, что уже выбрало тебя. Хочешь быть огнём? Но готова ли ты быть тем, кто сгорит первой?

Лира не отвела взгляда.

Лучше сгореть, чем гнить, охраняя разложение.

Они молчали. Затем он отошёл в сторону.

Тогда войди. И стань тем, кого боятся даже тени.

Зал Знания встретил её тишиной, такой плотной, что она резала слух. Пыль здесь не оседала. Она витала, как дыхание. В центре стоял пьедестал, а на нём – свиток, запечатанный чёрным воском.

Пламя Поглощения. Не вписывать. Не читать вслух. Не касаться головой, – прошептала она, читая предостережение.

уже касалась. Уже знала. Уже принимала.

Свиток открылся. Слова поднимались с поверхности, как пар. И голос внутри неё читал их, даже когда губы молчали:

“Пусть пламя поглотит страх. Пусть огонь станет плотью. Я отказываюсь от защиты. Я отказываюсь от равновесия. Я стану клинком в тьме.”

по кругу вспыхнули. Пыль превратилась в золу. Стены дрогнули. Лира не закричала, когда ритуал прошёл сквозь неё. Она видела прошлое – падение Стражей до неё. Видела Лиру-другую. Ту, что уже пыталась. Ту, что погибла.

И голос сказал: “Ты – отражение. Но можешь стать корнем.”

Когда она вышла, кожа её была чиста, но сердце – обуглено. Пламя теперь жило внутри, как второе дыхание. Оно не жгло. Оно наблюдало.

Арейн ждал у входа. Он не задавал вопросов. Только протянул свёрток с чёрной тканью.

Спрячь ожог. Пусть думают, ты та же.

Она кивнула. Но знала: той Лиры больше нет.

Теперь она была клинком. И клинок искал цель.

ГЛАВА 3. РАЗЛОМ

Их было семеро, но в тот день Башня Молчания дышала, как раненый зверь. Печать, вековая, непреклонная, начала дрожать изнутри. Первое, что они заметили – свет. Он больше не бил из кристаллов ровным потоком. Он пульсировал, как живой. Как будто сердце под мозаикой зала билось всё быстрее, пытаясь предупредить, выкрикнуть то, что никто не хотел слышать.

На рассвете тени не исчезли. Они удлинились, как когти, вползли в комнаты, стеллажи, залы. В коридорах слышался шорох – не звук, а вибрация, оседающая в груди и дрожащая в костях. Воздух стал плотнее. Даже магия ходила медленно, с опаской, как зверь, впервые оказавшийся в чужом лесу.

Элиас стоял у Печати. Он касался её ладонью, чувствуя: потоки разошлись. Они больше не сплетались в симметрию. Один из них – огненный – бил вспять, словно испуганный зверь, пытающийся вернуться в утробу мира.

Что ты сделала, Лира? – прошептал он.

За его спиной мягко раскрылись двери. Остальные Стражи уже собрались. Сарек, хмурый и молчаливый, подошёл к Элиасу первым. Следом – Мира, с тревожным блеском в глазах. Вейрон парил чуть в стороне от пола, как всегда. Его волосы колыхались, как водоросли в реке.

Магия не слушается, – тихо произнесла Мира. – Я пыталась вызвать Поток, а он… убежал.

Мира протянула руки к дрожащей струе воды, но та выскользнула из её пальцев, как живая. Она чувствовала, как магия утекает сквозь неё, словно песок сквозь сито. Внезапно холодная влага на запястьях напомнила ей то утро. То самое, когда океан забрал Лейну.

_Они стояли на скалах, сестра смеялась, а волны бились о камни в такт её голосу. «Посмотри, Мира! – крикнула Лейна, указывая на стаю дельфинов. – Они танцуют!» Она шагнула ближе к краю, мокрые волосы слиплись на спине. Мира потянулась, чтобы удержать её, но опоздала. Лейна поскользнулась. Падение было тихим. Даже волны не закричали – лишь сомкнулись над ней, как голубые шторы. Мира ныряла снова и снова, пока пальцы не одеревенели от холода, но тело сестры унесло течением. С тех пор вода для Миры стала не стихией, а могилой. Она поклялась никогда не подпускать Поток близко к сердцу. Но теперь, когда магия ускользала, Мира поняла: Лейна не умерла. Она растворилась в воде – и теперь та звала Миру за собой._

– Мира! – крикнул Элиас, но её уже не было в Зале.

Она стояла на краю подземного озера, куда сбежал Поток. Вода поднялась к её щиколоткам, лаская кожу, как когда-то ласкала сестра её волосы. «Приди», – шептали волны голосом Лейны. Мира закрыла глаза. Впервые за годы она отпустила контроль – и вода обняла её, нежно и безжалостно, унося вглубь.

– Нет! – это был её собственный крик. Она вырвалась, задыхаясь. Капли на её лице смешались со слезами.

Поток замер, будто испугавшись её боли.

Уходит? – переспросил Вейрон. – Нет. Он прячется. От нас. Как будто… боится.

Или нас предали, – пробормотал Сарек.

Лира вошла последней. Её силуэт – прямой, как пика. Тень от неё была глубже обычного. Глаза – темнее. Она больше не улыбалась. И не просила.

то вы все чувствуете, – сказала она. – И я знаю, чего вы боитесь признать. Печать рушится. Потому что больше не хочет быть Печатью.

Мы не просили твоих интерпретаций, – сухо ответил Вейрон. – Мы просим объяснений.

Я вошла в Зал Знания, – спокойно произнесла она. – Я провела Ритуал. Я говорила с Пламенем Поглощения. Оно ответило.

Гул. Он не был звуком. Он прошёл по залу, как удар сердца. Магия вздрогнула.

Ты… – Элиас был бледен. – Ты нарушила Кодекс. Ты читала Неназванное. Ты использовала то, что даже Первые Стражи запечатали кровью!

А они не ошибались? – голос Лиры был тих, но его слышали все. – Кто дал им право решать, чего бояться? Почему мы должны вечно играть в сторожей у замка, который сами же построили?

Потому что мы видели, что за дверью, – прорычал Сарек. – Потому что не всё, что зовёт, заслуживает ответа.

Бездна – не зло, – сказала Лира. – Она – источник. Истина. Мы просто боимся её глубины, как дети боятся темноты.

– Ты ошибаешься, – вмешалась Лира. Её голос был мягким, как шелест шелка, но в нём таилась сталь. – Я тоже чувствовала её. Мои сны были полны пепла и пустоты.

Сарек резко повернулся к ней. Его пальцы сжались в кулаки, и на мгновение в воздухе запахло гарью. Он хотел бросить язвительную реплику, но вдруг почувствовал – под кожей ладони заныл старый шрам. Рубец, похожий на коготь, оставленный пламенем двадцать лет назад.

Тот день вернулся к нему, как удар в солнечное сплетение.

_Он был юн, глуп и уверен, что огонь – его раб. Отец смеялся: «Ты не готов, сын. Стихия требует уважения, а не команд». Но Сарек не слушал. Он выжег руной землю у дома, чтобы защитить семью от набегов пустынных шакалов. Рунá должна была гореть ровно. Но ветер с Песков Памяти принёс песню Бездны – тихую, как скрип двери в пустом зале. Огонь взвыл. Из защитного круга он превратился в змею, которая обвила дом, выжигая каменные стены до чёрного стекла. Мать закричала. Сестра бросилась к колодцу – ведро выпало из её рук. Отец толкнул Сарека в песок: «Беги!» – но сам остался вытаскивать их из огненного кольца. Он не успел. Когда пламя улеглось, от дома остались лишь обугленные балки, вросшие в землю, как костяные пальцы. Сарек нашёл отцовский нож – лезвие сплавилось с ножнами в единый слиток. Он поднёс его к груди, чтобы поклясться: «Больше никогда». Но вместо боли почувствовал тепло. Огонь, убивший его семью, всё ещё жил в нём. И смеялся._

– Сарек? – голос Элиаса вернул его в Зал Печати.

Страж Огня разжал ладони. На них выступили капли крови – он вонзил ногти в шрам так, что кожа лопнула.

– Ты говоришь это каждую зиму, – его голос прозвучал хрипло, будто сквозь дым. – Бездна не дышит. Она гниёт.

Но теперь в его словах не было прежней ярости. Только усталость человека, который слишком долго носил в себе погребальный костёр.

Ты больше не одна из нас, – прошептал Элиас. – Ты несёшь в себе огонь, который сжигает разум.

Она не спорила. Она только посмотрела им в глаза.

Я ухожу. Но не прячусь. Я встану там, где вы не осмелитесь. Когда придёт волна – вы вспомните меня.

Лира развернулась и вышла. Шаги её звучали, как удары в барабан войны.

Ночь. Лира стоит в Зале Предела – самой нижней точке Башни Молчания, под Печатью. Здесь нет пола, нет потолка – только круг света, мерцающий над пропастью. Стены будто исчезли, их заменила бесконечность. На своде – звёзды, которых не видно снаружи. Они не принадлежат нашему небу.

В центре круга – зеркало света: Печать, сплетённая из семи магических потоков, символов и элементов. Она пульсирует. Как живое сердце. Как клетка.

Лира встает перед ней. На ней чёрные одежды. В руке – кинжал из обсидиана, выкованный на Острове Пепла. Он не отражает света.

По праву Стража. По праву носителя Пламени. Я призываю к первородной истине, – её голос звучит низко, почти шёпотом. Но он многократно отзывается от стен пустоты.

Она вынимает из плаща свиток. Обугленный. Осталось три строки. Остальное сожжено.

Пусть пламя поглотит страх. Пусть клинок обнажит ложь. Пусть кровь откроет истину.

С этими словами она режет ладонь. Кровь – чёрная, с огненными искрами – капает на центр круга. Печать вздрагивает. По зеркальной поверхности пробегает рябь. Символы вокруг неё вспыхивают.

Внезапно – удар. Словно огромный колокол пробил внизу мира. Воздух колышется. Стены – живые. Они плачут. Камень течёт слезами. Потоки магии искажаются.

Лира поднимает руки. Пламя в её глазах – теперь это не огонь. Это звёздная чернота, в которой свет оборачивается вспять.

Я откалываю ложь. Я отпускаю истину. С этого момента Печать не есть тюрьма. Она – врата.

Кристаллы трещат. В центре круга появляется разлом – тонкая линия, едва заметная. Но из неё доносится звук: низкий, как хор забытого времени. Он вибрирует, проникает в грудь, в кости. В саму душу.

Потоки закручиваются, вырываются. Один – огненный – мчится в потолок, пробивая камень. Башня содрогается. Печать гудит, как ураган в медном колоколе.

И вдруг – всё замирает. Лира стоит в круге. Кровь на полу. Кристаллы погасли. Печать треснула. Только одна, едва видимая линия, как трещина на зеркале.

Но теперь она – открыта. Она слышит. Она дышит.

И где-то в глубинах – нечто отвечает.

В тот же день в Печати появилось первое свечение. Багровая трещина, что вспыхнула, как рана. Кристаллы погасли. Башня задрожала. В стенах появился ропот – не звук, но осознание.

В ту ночь Элиас не спал. Он стоял перед зеркалом воды, глядя в своё отражение. И спрашивал:

Мы ошиблись?

Ответа не было.

Но за пределами Башни, где воздух был тонок, а пространство начинало гнуться, как стекло под жаром, Лира стояла на скале и смотрела в Край Сна. Её пальцы пылали. А за её спиной в воздухе медленно раскрывались огненные лепестки – руны нового Пламени.

Печать треснула. И весь мир дрогнул, будто почувствовал: одна из цепей спала.

ГЛАВА 4. ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЦА

Башня стонала. Не от ветра. Не от времени. От боли.

Магические потоки, веками сплетённые в гармонию, теперь бились в судорогах. Кристаллы, что освещали залы, трещали и гасли. Каменные арки покрывались трещинами, будто от невидимого жара. Печать, ослабленная вмешательством Лиры, теперь пульсировала не изнутри – а наружу. Она дышала, как существо, пробуждённое от слишком долгого сна.

Элиас стоял на вершине Башни, под сводами Зала Отражений. Отсюда, с высоты, было видно, как пространство за горизонтом изгибается, как волна. Ветер нёс запахи, которых не должно быть: пепел и соль, мёд и кровь, и что-то, чему не знали названия. Воздух вибрировал. Даже тишина пела.

Они идут, – прошептал он. – Но не как армии. Как сны. Как мысли, ставшие плотью.

С ним был Сарек. Его плащ из шкуры испепелённого змея развевался в магическом вихре.

Лира отпустила то, что нельзя было сдерживать, – сказал он. – И ты знаешь, Элиас… Мы не выстоим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.