Наталья Баклина
Друид, мускат и счастье в личной жизни

Парк был пустым. Утренние бегуны и собачники уже разошлись, а дневные пенсионеры и мамы с детишками ещё не выбрались погулять по хорошей погоде. И всё равно Аля ушла с центральной аллеи на боковые, всегда малолюдные, дорожки, в поисках полного уединения. Ни видеть, ни слышать никого не хотелось. «Даже маму», – поняла Аля, увидев, что высветил экран смартфона. Но если не ответить сейчас придётся долго отвечать потом, и Аля ответила.

– Да, мам!

– Алечка, а что любит Рома, рыбу или курицу? Аллергии у него нет?

– Нет, мам, аллергии у него нет. Но это неважно. Он не придёт к нам на ужин.

– Что случилось? Что-то на работе? Ну, давайте, перенесём. Спроси у Ромы, что ему приготовить в …

– Мама! – остановила мамин поток Аля. И резко выдохнула, возвращая самообладание. – Мам, он не придёт к нам на ужин. Он женится.

– На ком? – помрачнел мамин голос. – Понятно. То есть, ты была с ним в отношениях целых шесть лет, если я помню правильно…

– Да, ты помнишь правильно. – перебила Аля, заранее зная, что скажет мама.

Шесть лет, надо было привязать к себе, упущенные годы и так далее. Впрочем, маму было не остановить, именно это она и выдала, перейдя на строгое «Алевтина»

– А я говорила, что ваше «присмотреться друг к другу» затянулось! Алевтина, тебе уже тридцать. Твои ровесницы уже с детьми, а мои – с внуками. И это верх легкомыслия, делать ставку на мужчину, которого ты не смогла удержать!

– Мам… Мам… – несколько раз пыталась вклиниться Аля, и наконец, когда у мамы закончился воздух, смогла. – Мама, пожалуйста, оставим эту тему. Я в библиотеке, мне сейчас неудобно разговаривать. – соврала Аля насчёт работы, хотя отпросилась в счёт отпуска, чтобы пережить всё это свинство.

– Хорошо. Поговорим вечером, – поставила мама тему на паузу.

– Ага, пока, целую, – отмахнулась Аля, увидев, наконец, подходящую скамейку.

Просторная, из широких реек, с удобной спинкой и в тени невысокого раскидистого клёна, она будто приглашала сесть и подумать.

Протерев сиденье влажной салфеткой, Аля села, достала из своей объёмной дамской сумки («Ромка называл её «чёрной дырой» – мелькнуло мимолётное воспоминание) бутылку крымского муската и штопор с рожками.

– Да, мама, да. Шесть лет впустую, – вонзила она штопор в пробку и силой ввинтила, словно репетируя вечернюю беседу с матерью. – И женится он на нахальной малолетке в рваных джинсах.

Аля с натугой вытащила пробку и полезла в сумку за складным стаканчиком. Но стаканчика там не было. Аля попыталась вспомнить, когда и зачем она его выложила. Придумать, где взять другой, чтобы было, куда наливать вино. Посмотрела на открытую бутылку в руках. И, решившись, а, всё один к одному, отхлебнула прямо из горлышка.

Вино было сладким и терпким. Очки мешали пить из бутылки, Аля сняла их и посмотрела в стёкла, как в глаза воображаемому Роману.

– Она живая, да? А я – дохлая, да?

Очки молчали. Аля отпила ещё, ожидая, когда полегчает. Но не полегчало, а стало ещё обиднее за упущенные шесть лет.

Аля всегда считала, что добродетель – главное качество будущей жены. Все шесть лет романа с Романом она очень старалась: выслушать, поддержать, накормить, приласкать, не мешать, понимать. И терпеливо ждала, когда он будет готов сделать предложение. И дождалась: Роман сделал предложение, но не ей, а 20-ти летней дерзкой девчонке с громким смехом и наглыми круглыми коленками в прорехах рваных джинсов. Как объяснил Роман, прощаясь, с ней он «чувствует себя живым». А с понимающей Алей в её женском добродетельном – длинных летящих юбках, лёгких кофточках с рюшами, со всегда аккуратно причёсанной головой и в стильных очках, – значит, не чувствует.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.