Станислав Минаков
Русский Киев

© Минаков С.А., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

* * *

На груди его широкой висел медный крест
Со святыми мощами из Киева, —
И погнулся крест, и вдавился в грудь;
Как роса из-под него кровь закапала…

Михаил Лермонтов, 1837 г.

Но, примерив хищный прищур Батыев,
раскормив кричащее вороньё,
целый день горит и дымится Киев
и бросает камни в окно моё.

Светлана Кекова, 2014 г.

В Киеве уже цветут каштаны,
с мостовой дождями смыло кровь.
Ты мне, друг, для каждой новой раны
по свинцовой пуле приготовь.

Светлана Кекова, 2014 г.

Русь не русская представляется мне диковинкою, как если бы родился человек с рыбьим хвостом или с собачьей головою.

Григорий Сковорода

По Полтавскому Шляху, на Киев
командиры пехоту ведут.
Это наши полки слободские
за победой на запад идут.
………….
Мы не предали отчую славу
и над Лаврою свет золотой!
Постоим за Луганск и Полтаву,
за поруганный Киев святой!

С. М., 2005 г

На груди его широкой висел медный крест
Со святыми мощами из Киева, —
И погнулся крест, и вдавился в грудь;
Как роса из-под него кровь закапала…

Михаил Лермонтов, 1837 г.

Но, примерив хищный прищур Батыев,
раскормив кричащее вороньё,
целый день горит и дымится Киев
и бросает камни в окно моё.

Светлана Кекова, 2014 г.

В Киеве уже цветут каштаны,
с мостовой дождями смыло кровь.
Ты мне, друг, для каждой новой раны
по свинцовой пуле приготовь.

Светлана Кекова, 2014 г.

Русь не русская представляется мне диковинкою, как если бы родился человек с рыбьим хвостом или с собачьей головою.

Григорий Сковорода

По Полтавскому Шляху, на Киев
командиры пехоту ведут.
Это наши полки слободские
за победой на запад идут.
………….
Мы не предали отчую славу
и над Лаврою свет золотой!
Постоим за Луганск и Полтаву,
за поруганный Киев святой!

С. М., 2005 г

«Где каштаны по-русски лопочут…»

По счастью, в долгие годы харьковской жизни у меня была нередко отрадная возможность, приезжая в Киев, «удел Пресвятой Богородицы», всякий раз неизменно приходить в Лавру, любоваться благолепием, бывать здесь на храмовых службах, прося Богородицу и святых отцев Киево-Печерских ходатайствовать за нас пред Престолом Божиим.

Впервые я попал в Киев на один день, десятилетним, дело было в июне 1969 г. Второй раз – в августе 1975-го, когда отдыхал с родителями в пансионате в Боярке, той самой, где Павел Корчагин самопожертвованно строил узкоколейку. Третий – на один сентябрьский день в 1977 г., по пути на практику на Львовщину из Белгородского индустриального техникума. Тогда зародилось и впоследствии не пошатнулось впечатление, что Киев – возможно, самый прекрасный город из многих-многих тех, где мне довелось побывать, что благодатна и простая прогулка по нему.

Впечатление от светлого города на Днепре не ушло и в ту пору, когда до меня стали доходить смыслы остроумных суждений «киевлянин – это не доехавший до Москвы одессит» и «украинец – это русский, укушенный поляком».

Мне внятны были восхищенные слова: «Какой ты красивый, мой родной Киев! Добрый город, святой город! Какой ты прекрасный, какой ты ясный, мой седой старик! Что солнце между планетами, что царь между народом, то Киев между русскими городами. На высокой горе стоит он, опоясан зелеными садами, увенчан золотыми маковками и крестами церквей, словно святою короною; под горою широко разбежались живые волны Днепра-кормильца. И Киев, и Днепр вместе… Боже мой, что за роскошь! Слышите ли, добрые люди, я вам говорю про Киев, и вы не плачете от радости? Верно, вы не русские».

Нет, это не Гоголь, как вы вполне резонно могли бы подумать. Поэтичный и вдохновенный, с высокой любовью и пафосом исполненный пассаж принадлежит писателю Евгению Гребёнке (по-малороссийски – Грэби́нке), уроженцу полтавского села. Гребёнка в русской культуре остается автором слов знаменитого романса «Очи черные» и песни «Помню, я еще молодушкой была» (в оригинале «Молода еще я девица была…»).

И малоросс из городка Нежина Николай Васильевич Гоголь-Яновский, великий русский писатель, сделавший героев своих сочинений Хому Брута и сыновей Тараса Бульбы киевскими бурсаками, Киев очень любил, мечтал о жизни в «прекрасном, древнем, обетованном Киеве, увенчанном многоплодными садами, опоясанном моим южным прекрасным, чудным небом, упоительными ночами, где гора обсыпана кустарниками, со своими как бы гармоническими обрывами, и подмывающий ее мой чистый и быстрый, мой Днепр».

Он и в эпистолярном жанре оставался поэтом: «В одном письме ты пишешь за Киев. Я думаю ехать. Дела, кажется, мои идут на лад… Ты рассмотри хорошенько характер земляков: они ленятся, но зато если что задолбят в свою голову, то навеки. Ведь тут только решимость: раз начать, и всё… А воздух! а гливы! а рогиз! а соняшники! а паслин! а цибуля! а вино хлебное, как говорит приятель наш Ушаков. Тополи, груши, яблони, сливы, морели, дерен, вареники, борщ, лопух!.. Это просто роскошь! Это один только город у нас, в котором как-то пристало быть келье ученого…»

«…Туда, туда! В Киев, в древний, в прекрасный Киев!.. Там или вокруг него деялись дела старины нашей…» – восклицал Гоголь в другом письме, предвосхищая на несколько десятилетий знакомую всему миру «чеховскую» интонацию «В Москву! В Москву! В Москву!».

Николай Васильевич мечтал приобрести в Киеве дом, «если можно, с садиком, и если можно, где-нибудь на горе, чтобы хоть кусочек Днепра был виден из него…».

Картины эти столь благолепны и усладительны, что решительно непонятно – откуда же взялось то страшное и абсурдное, что рассказали нам о киевских событиях 1918–1919 гг. Булгаков и Паустовский. Неужели в городе жили те же люди, что и во времена гоголевские?

А в советское время русский губернский город Киев был раздут до степени столицы УССР, после того как первой столицей Советской Украины побыл Харьков (с 1921 по 1934 г.), большевики провели жестокую насильственную украинизацию и т. д. Широко известно, что в высшем руководстве СССР за семь десятилетий было немало украинцев. Взять лишь Хрущева и Брежнева! И.В. Сталин добился для УССР представительства в ООН! В новосозданной международной организации наша большая страна представительствовала тремя голосами – Украины, Белоруссии и собственно СССР. А как же Россия, РСФСР? – резонно спросите вы, и мы с вами только руками разведем.

В послевоенные годы Москва сделала УССР самой процветающей республикой Советского Союза – в промышленности, сельском хозяйстве, образовании, жилищном строительстве. Вся страна пела украинские песни и смотрела фильмы киностудий УССР. Утверждаю, что в составе советской империи Киев и территории, которые мы называли УССР, достигли наибольшей суверенизации в своей истории; прежде тут столетиями не было опыта государственности.

Чего же боле? Тем не менее в конце «перестройки» в Киеве задули такие ветра самостийщины – «геть вид Москвы!», что и нам, живущим в русском Харькове, пришлось спешно хвататься за фундаментальные источники. Мы почти ничего и не знали бы о своей тысячелетней истории – героической, святой и трагической, если бы не русские летописцы; поначалу это были ученые монахи, то есть люди, записывавшие хотя бы значимые события и сохранившие для нас то, о чем историк Н.М. Карамзин сказал: «Россия нам Отечество: ее судьба и в славе, и в уничижении равно для нас достопамятна. Мы хотим обозреть весь путь Государства Российского от начала до нынешней степени оного. Увидим толпу Князей недостойных и слабых, но среди их увидим и героев добродетели, сильных мышцею и душою. В темной картине междоусобия, неустройств, бедствий являются также яркие черты ума народного, свойства, нравы, драгоценные своею древностию. Одним словом, история предков всегда любопытна для того, кто достоин иметь Отечество».

Помним, что, живя именно в Киеве, Анна Горенко (Ахматова) начала переписываться с поэтом и исследователем Николаем Гумилёвым, который ухаживал за ней еще в Царском Селе. В апреле 1910 г. Анна и Николай обвенчались – под Киевом, в селе Никольская Слободка.

Похоже, провидец Гумилев уже тогда понимал в киевской природе вещей то, что было сокрыто до поры чуть ли не ото всех. «Из логова змиева, / Из города Киева / Я взял не жену, а колдунью, – напишет он в знаменитом стихотворении, своеобразным мостком между Гоголем и Булгаковым, —

Твержу ей: крещенному,
С тобой по-мудреному
Возиться теперь мне не в пору;
Снеси-ка истому ты
В днепровские омуты,
На грешную Лысую гору».

Эта пара наших прекрасных поэтов родила миру выдающегося ученого Льва Николаевича Гумилева, апологета и движителя теории этногенеза.

И кто упрекнет этого остроумного человека, заметившего, что «когда украинец умнеет, он становится русским», если взглянет на проницательную реплику украинского националиста Ивана Лысяка-Рудницкого, несколько лет не дожившего до «нэзалэжности»: «Самым верным способом для окончательной компрометации бандеровщины было бы допустить ее на некоторое время к власти. Несложно себе представить, чем бы это закончилось. К сожалению, это слишком дорогостоящий эксперимент, чтобы мы могли себе его позволить. Ибо бандеро-националисты втянули бы неминуемо в позор и катастрофу всё наше национальное дело».

Но киевская пагуба все-таки поползла. Говоря словами булгаковского Мастера, «тьма накрыла великий город». Кстати, знаменитый писатель родился и учился в Киеве, был наречен в честь Михаила Архангела, небесного покровителя города.

Так откуда же киевская пагуба-то, где ее начала? Что стало причиной киевской ереси, гордого взрастания малоросского Каинового комплекса ревности о брате-великороссе? Подвижная идентичность, мимикрия ума, особая чувствительность к магии, всему потустороннему, страстная тяга к манипуляции души?

Или цивилизационный подвох заключается в том, что во главу угла украинской ментальной самоидентичности полтора столетья назад был поставлен стихотворец Шевченко? Обратим внимание: с Пушкиным в уме и сердце резать братьев нельзя, а с Шевченко, подобно идолу стоя́щим в красном углу каждой украинской семьи, – оказалось, можно!

Классик украинской литературы Иван Франко, который в своём дневнике однажды оставил запись «Меня сегодня кровно образили – обозвали украинцем, хотя все знают, что я русин», в письме к шевченковеду Василию Доманицкому высказался так: «Вы, сударь, глупости делаете – носитесь с этим Шевченко, как неведомо с кем, а тем временем это просто средний поэт, которого незаслуженно пытаются посадить на пьедестал мирового гения».

Известный современный православный проповедник протоиерей Андрей Ткачёв внятно определил пагубность шевченкового наследия: «Он – деструктивно мыслящий человек, и он отравил сознание украинства на взлете. Когда украинство отпочковывалось от русского мира и осознавало себя самобытным, оно впитало всю эту Тарасову поэтику, его главную идеологему: все виноваты, кроме нас. Я считаю, что Тарас Шевченко – творец ложных идей, губительных на протяжении всей истории Украины».

Не все помнят, что киевский златоуст о. Андрей, львовянин, последние годы перед госпереворотом 2014 г. был настоятелем храма Алипия Печерского в Киевской лавре, но из-за угроз со стороны нацистов вынужденно уехал в Москву.

Кстати, о малоросской восприимчивости к «кудесничеству», мистике, суеверию, которые мы долгие годы ошибочно принимали в украинцах за набожность, афористично говорит знаменитая фраза персонажа из гоголевского «Вия»: «Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, – все ведьмы».

А ведь воистину заколдованное место – Киев. В период размышлений, порой и с киевскими коллегами, о «феномене киевского русского оранжизма», о «падении Киева в цивилизационную бездну» думалось и о том, что меняются эпохи, происходят грандиозные исторические потрясения, на авансцену выдвигаются различные социальные и этнические слои, различные, подчас взаимоисключающие, политические силы, но все они почему-то упорно воспроизводят одну и ту же, неизменную, атмосферу городской жизни. С поразительной стабильностью тон в городе задают обширные сообщества людей «подвижной самоидентичности», если угодно, податливой ментальности, охотно поддающихся внушению.

Может быть, советский Киев 1960—1970-х был по-особому неуютен для людей ярких и талантливых, круче других регионов страны расправлялся с инакомыслящими оттого, что многочисленный городской обыватель воспринимал происходящее со стадным безразличием.

И в киевских оранжевых событиях конца 2004 г., и в инфернальных деяниях, полыхнувших там же в ноябре 2013-го, весомую роль сыграло наличие несметного количества горожан, готовых с большой охотой предаваться стадной эйфории: исступленно суетиться вокруг «майдана»; верить в то, что установка на идеи антимосковского (читай – хуторянско-провинциалистского) толка – это и есть «шлях до Европы», принимать в качестве допустимой нормы общественного сознания обороты вроде «язык попсы и блатняка» и призывы «Думай по-українськи!».

Культурный Киев в результате дрейфа в украино-националистическую (ныне читай – в оранжево-коричнево-антирусскую, необандеровскую, нацистскую) сторону неизбежно стал «более провинциальной русской провинцией», чем Харьков или Одесса, а в связи с этим неизбежно, как и предупреждали многие, включая гетмана Скоропадского, и «более провинциальной украинской провинцией», чем Ивано-Франковск (Станислав) или Львов.

Вот что пишет гражданин нынешней Украины Роман Василишин: «Украина как-то слишком уж буднично и обреченно вступила в эпоху всеобщего упадка. Массовое моральное и физическое страдание и предчувствие грядущих впереди еще бóльших страданий становятся привычным эмоциональным фоном общественного сознания. Подавленность, апатия и нарочито-демонстративное безразличие ко всему увлекают на свою стремнину все новые и новые тысячи ранее вполне успешных, активных и креативных граждан и не позволяют им выплыть на светлые изобильные берега.

Над Украиной густеет мгла и сочится запах тлена. Общественная атмосфера становится все более и более смрадной, удушливой и едкой. Над Украиной сгущается мрак. Словно Черная Тень из одноименной шварцевской сказки, вырвалась из «украинского коллективного бессознательного», вобрала в себя из народного чрева все самое постыдное, низкое и мерзкое и накрыла государство тьмой. Уже не видно путеводных огней и не найти спасительной дороги назад. Путь наш – во мраке!»

Известный прозаик, историк литературы и замечательный поэт, чью строку я вынес в заголовок статьи, неотменимый харьковец Юрий Милославский уже в 2014 г. горько, безысходно, но и трезво высказал «в лицо» Киеву:

Бог тебя наказал до последних, засечных камней,
Не щадя куполов, что ворованным трачены златом.
Первозванный Рыбарь не побрезговал банькой твоей,
Но тебя – не отмыть ни огнем, ни водою, ни адом.

В думах о Киеве порой скатываешься от негодования к отчаянию, видя этот адский угар, в котором находятся нынешние киевские и общеукраинские власти, совершающие все больше преступных необратимых деяний, посылающие на убой сотни тысяч сограждан, расчленяющие каноническую Православную Церковь, захватывающие храмы и обрекающие ее пастырей и паству на путь исповедничества, но тут-то и приходят на ум разъяснительные и укрепляющие суждения преподобного батюшки, практически нашего современника, почившего в 1950 г. схимника Лаврентия Черниговского (Проскуры), который наставлял настойчиво и строго, с предупреждением: «Наши родные слова – Русь и русский. И обязательно нужно знать, помнить и не забывать, что было Крещение Руси, а не Крещение Украины. Киев – это второй Иерусалим и мать русских городов. Киев без великой России и в отдельности от России немыслим ни в каком и ни в коем случае».

И еще: «В городе Киеве никогда не было Патриарха. Патриархи были и жили в Москве. Берегитесь самосвятской украинской группы (церкви) и унии».

И когда однажды наместник Киево-Печерской лавры о. Кронид возразил батюшке, что самосвяты и униаты на Украине, дескать, уже исчезли, старец Лаврентий провидчески ответил: «Бес в них войдет, и они с сатанинской злобой ополчатся против Православной веры и Церкви, но их будет позорный конец, а их последователи понесут небесную кару от Господа Царя и Сил». И предупредил: «Чтобы верны были мы Московской Патриархии и ни в коем случае не входили ни в какой раскол…»

Отец Лаврентий говорил простые и понятные слова, чистую горне-небесную правду: «Как нельзя разделить Пресвятую Троицу, Отца и Сына, и Святого Духа, это Един Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию. Это вместе Святая Русь. Знайте, помните и не забывайте».

Помним, не забываем.

И о том, что малороссы XVII в. называли Киев русским Иерусалимом.

Чуден Днепр при тихой погоде.

I

«Наш апостол, Андрей Первозванный…»

В 1621 г. в Киеве состоялся Собор восстановленной православной иерархии с митрополитом Иовом (Борецким) во главе; Собор в своем обращении к пастве и миру отметил: «Поелику святой апостол Андрей есть первый архиепископ Константинопольский, патриарх вселенский и апостол Русский, и на Киевских горах стояли ноги его, и очи его Россию видели и уста благословили… то справедливым и богоугодным будет делом восстановить торжественно и нарочито праздник его. Воистину Россия ничем не меньше других восточных народов, ибо и в ней проповедал апостол».

Нет, Россия «не меньше», а сейчас мы видим, как и предрекали старцы, что во многом даже и «больше» – и дело не только в географическом охвате, который сильно изменился за сотни лет, но прежде всего в духовной роли Русского Мiра.

Первозванный апостол, коего мы почитаем 13 декабря по новому стилю, действительно стоит во главе угла Русской Церкви. Имя святого апостола Андрея связывает мать Церковь Константинопольскую с ее дочерью – Русской Церковью.

Это он пошел нести слово Спасителя в земли, на которых спустя века образовалась духовная цивилизация народов, именуемая Русью. Апостол Андрей почитается изначальным духовным учителем всей Руси, поскольку прошел землями Крыма, Причерноморья, пронес Благую Весть по Днепру, благословил то место, где потом вырос город Киев, прошел в нынешние новгородские территории, затем по реке Волхов на Ладожское озеро («озеро Нево»). Последним известным пунктом его пребывания на Руси считают остров Валаам.

Радуюсь, что сподоблен был смотреть на русские дали с круч, с которых обозревал окрестности ап. Андрей. Посчастливилось – многократно в Крыму и Киеве и лишь однажды на Валааме.

Древний крымский Херсонес (по-русски Корсунь), остатки которого располагаются на территории Севастополя, – святая земля для всех восточных славян. История Православия на Руси отсчитывается с момента крещения здесь в 988 г. киевского князя Владимира, положившего начало христианству во всей Руси. Сюда и пришел почти две тысячи лет назад с проповедью святой апостол Андрей Первозванный. Здесь он проповедовал, предание указывает на углубление на камне, образовавшееся от стопы апостола, – вода, которая в нем собиралась, исцеляла больных. До наших времен сохранились развалины древних храмов, чьи основания восходят к I в., а среди них – следы древнейшего храма Святого Андрея с высеченным на скале престолом его имени.

О миссионерской деятельности св. апостола Андрея в районах, прилегающих к Черному морю, сохранилось немало свидетельств древних авторов, а также устные предания абхазов и осетин, повествующие о проповеди св. апостола Андрея в кавказских землях, откуда апостол затем пришел на Крымский полуостров, в Боспор.

Преподобный Нестор Летописец записал в «Повести временных лет» в XII в: «Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, узнал он, что недалеко от Корсуня устье Днепра, и… проплыл в устье днепровское, и оттуда отправился вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог много церквей». И, взойдя на горы эти, благословил их, и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии будет Киев, и пошел вверх по Днепру. И пришел к словенам, где нынче стоит Новгород».

Андрей (от греческого «андрейос» – «мужественный») – родом из Вифсаиды, небольшого Галилейского города, лежащего на берегу Генисаретского озера, сын Ионы, брат апостола Петра, и подобно ему, рыбарь; был учеником святого Иоанна Крестителя и потом первый пошел вслед Иисусу Христу, а затем привел к нему своего родного брата Симона (впоследствии как раз и ставшего святым апостолом Петром).

Еще точней будет сказать, что святой Иоанн Креститель сам направил двух своих учеников, будущих апостолов Андрея Первозванного и Иоанна Богослова, ко Христу, указав, что Он есть Агнец Божий. Согласно Евангелию, призвание Андрея и Петра состоялось близ Галилейского озера.

На страницах Евангелия Андрей ведет диалог с Иисусом о хлебах и рыбе перед чудом насыщения пяти тысяч людей и вместе с апостолом Филиппом приводит к Иисусу эллинов. Существует также апокриф о деяниях Андрея.

Для нас сегодня интересно внимательней посмотреть на крымский путь апостола.

Известный православный писатель-просветитель А.Н. Муравьев в труде «Жития Святых Российской Церкви» (1860) сообщает слова предания, что апостол Андрей достиг берегов Тавриды, сначала города Боспора (ныне Керчь), потом отправился в Кафу (ныне Феодосию). Далее предание определяет путь апостола по Тавриде так: чрез Карасу-базар на Топлау или Отузы, чрез Сугдею (ныне Судак), горами на Копихор, к горе Демерджи, где на промежутке, недалеко от Кучук-Узеня, апостол останавливался для проповеди слова Божия. Полагают, что тамошний водопад, сохранивший название Ай-Андре, назван в память апостола; близ водопада существуют развалины храма, кладку камня в котором определяют как древнюю.

Далее апостол шел через Алушту, горою Прокла на Буюк-Лампад, Артек, Гурзуф, Ай-Даниль, Массандру, в Ялту, через Ливадию, хребтом Яйлы, по горе Ай-Петри, Байдарскою долиной – в Тепе-Кермен, Мангуп, через Чоргун в Инкерман.

Во время проповеди апостола, вероятно, по пути его и окрестностям много было уверовавших во Христа, поскольку чрез 30 лет св. Климент в одном Инкермане насчитал две тысячи христиан.

Из Инкермана ап. Андрей берегом бухты прошествовал в Херсонес, где один из мысов сохранил имя св. Андрея, возможно, это то самое место, откуда провожали апостола для дальнейшей проповеди скифам.

Из Тавриды апостол отправился к месту, где теперь Киев, на одной из гор водрузил крест и пророчил о христианстве, которое со временем будет сиять здесь. Через 12 веков потом, в память славного предсказания, на том месте сооружена церковь во имя Воздвижения Честного Креста, замененная барочной Андреевской церковью, воздвигнутой в 1749–1754 гг. дочерью Петра Великого в честь первозванного апостола.

Летом 2005 г. ковчежец с частицей св. мощей апостола Андрея, хранящийся на горе Афон, побывал и на Украине.

На острове Валаам Ладожского озера в Воскресенском (Красном) скиту Спасо-Преображенского монастыря также почитается место, где святой апостол, по преданию, установил крест. Там в 1901–1906 гг. возведен Воскресенский храм.

Севернее св. апостол не побывал, однако имя его, как и само Православие, было пронесено и в более дальние пределы. Например, на Заяцком острове Соловецкого архипелага известна деревянная церковь Андрея Первозванного, построенная, как говорят, лично императором Петром.

Посетил св. апостол и страны прибалтийские, откуда переехал обратно в Грецию и поселился в Патрах Ахайских, где подвергся гонениям за веру. Согласно посланию, составленному священниками Ахайи (где апостола считали потом покровителем города) в IV в., Андрей был распят 30 (по ст. ст.) ноября 60 г. на косом кресте. Этот крест теперь неизменно соотносится с апостолом Андреем.

Погляди-ка: над хатой саманной,
в белом небушке, с синим крестом,
наш апостол, Андрей Первозванный,
на врага указует перстом! —

так написалось в праздник Крещения Господня в 2005 г., после оранжевых беснований «майдана» предшествовавшего года.

Андреевский флаг (на белом фоне голубой косой крест) стал с петровских времен стягом флота России. До октября 1917 г. Андреевский крест был изображен на кормовых флагах военных кораблей Российского флота. В 1994 г. боевые корабли России возобновили традицию, подняв Андреевские флаги.

Не все исследователи считают, что год кончины св. апостола определен точно. Называются также как возможные даты 64, 73, 80, 95 гг. по Р.Х.

В кафедральном соборе Андрея Первозванного в греческом городе Патры (между прочим, побратиме Харькова) есть престол и серебряный ковчег, в котором покоится честная глава апостола, за престолом находится большой косой крест-реликварий, в него вкраплены части креста, на котором был распят св. ап. Андрей.

При императоре Константине Великом мощи святого апостола Андрея были торжественно перенесены в Константинополь и положены в храме Святых Апостолов рядом с мощами святого евангелиста Луки и ученика апостола Павла – апостола Тимофея. В 1208 г. мощи святого были перенесены из Константинополя в Амальфи под Неаполем, а глава апостола в 1462 г. была доставлена в Рим и лишь через полтыщи лет, в 1964 г., торжественно перенесена в Патры.

Имя апостола отражает и высшая награда Российской империи – орден св. Андрея Первозванного, учрежденный 30 ноября 1698 г. императором Петром I. Это была первая награда России. Орден выдавался и за боевые подвиги, и за гражданские отличия, считался главным среди российских орденов. Его присуждали за чрезвычайные заслуги перед Отечеством лишь офицерам чином не ниже генерала, видным государственным деятелям и представителям духовенства. Знаки ордена Андрея Первозванного состояли из собственно знака-креста Х-образной конфигурации и серебряной восьмилучевой звезды с помещенным в ее центральном медальоне девизом ордена «За веру и верность». Знак носился на широкой голубой ленте через правое плечо, а звезда помещалась на левой стороне груди. В особо торжественных случаях знак носился на груди на золотой, покрытой разноцветными эмалями фигурной цепи.

Первым кавалером ордена стал дипломат Федор Головин в 1699 г. Вторым – тут заметна ирония судьбы – гетман Иван Мазепа, получивший его из рук Петра I в 1700 г. В царствование Петра ордена были удостоены еще 38 человек, в том числе получивший эту награду тайно – за симпатии к России – «валашский господарь» Константин Брынковяну, который не был внесен в официальные списки награжденных.

Среди кавалеров ордена Св. Андрея – полководцы Петр Румянцев-Задунайский и Александр Суворов, государственные деятели Федор Апраксин и Григорий Потемкин. Павел I первым начал жаловать орденами лиц духовного звания. Узаконено было Павлом и награждение всех без исключения младенцев мужского пола – великих князей орденом Андрея при крещении, а князей императорской крови – по достижении совершеннолетия. Именно отсюда пошел русский обычай перевязывать младенцев мужского пола лентой голубого цвета.

В 1807 г. ордена были удостоены Наполеон I, его брат Жером Бонапарт, маршалы Бертье и Мюрат, князь Талейран. В 1815-м – знаменитый английский полководец герцог Веллингтон.

Орден был упразднен в 1917 г. В 1998 г. награда возрождена указом Президента России. Первыми кавалерами ордена стали академик Дмитрий Лихачев, изобретатель знаменитого автоматического оружия Михаил Калашников и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. В ряду обладателей награды также патриарх Московский и всея Руси Алексий II (1999), поэт Расул Гамзатов (2003), певицы Людмила Зыкина (2004) и Ирина Архипова (2005), композитор Александра Пахмутова (2019), патриарх Московский и всея Руси Кирилл (2021) – всего до тридцати человек. Писатель Александр Солженицын в 1998 г. от высшей государственной награды отказался, сделав следующее заявление: «…От верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу».

Памятник апостолу Андрею Первозванному установлен и близ Москвы. Он открыт в день памяти апостола 13 декабря 2006 г. в микрорайоне «Левобережный» г. Химки, на 76-м километре Московской кольцевой автодороги, на месте захоронения погибших заключенных. Тут в 1930-х гг. располагался лагерь репрессированных, участвовавших в строительстве канала имени Москвы.

Нынешнее трагическое, братоубийственное время побуждает нас обратить особо пристальные взоры и моления ко святому апостолу, покровителю единой, но временно расчлененной Руси.

Духовная матерь всея Руси, предтеча Русского Крещения

Что за сила такая в Православии, коль его так ненавидят сегодня всякие американские бжезинские, слюной ненависти исходят, «великие шахматные доски» против него изобретают!

Образно и афористично написала об этом весной 2014 г. наша выдающаяся современница Светлана Кекова:

Сквозь вселенский ужас украинский
видно, как с ухмылкой воровской
медленно колдует пан Бжезинский
над великой шахматной доской.

Но у нас на их лукавые «великие шахматы» имеется река Великая, которая в духовном смысле впадает в Днепр. И великая вера предков, завещанная через святого равноапостольного великого киевского князя Владимира святой равноапостольной великой киевской княгиней Ольгой.

Память княгини, жены киевского князя Игоря, которая считается покровительницей России и духовной матерью русского народа, отмечается 24 июля по н. ст. Спустя 140 лет по кончине кн. Ольги (11 июля 969 г.) древнерусский летописец так писал о первой русской святой: «Была она предвозвестницей христианской земле, как денница перед солнцем, как заря перед рассветом. Она ведь сияла, как луна в ночи; так и она светилась среди язычников, как жемчуг в грязи».

Разные источники выдают разные версии происхождения Ольги. Пожалуй, самая романтичная изложена в «Повести временных лет» летописца Нестора, которая повествует, что будущая княгиня родилась в деревне Выбуты под Псковом, что родители ее были простыми людьми, а сама Ольга в юности была перевозчицей через реку. Опираясь на понятный летописный источник, этой же версии придерживался и историк Карамзин. Но в другой летописи сообщается, что Игорь взял себе жену из «Плескова» в 903 году. Иоакимовская же летопись говорит, что Ольга происходит из рода князей Изборских, то есть из одной из древнерусских княжеских династий, которых было много на Руси в X–XI вв., но которые были вытеснены Рюриковичами. И что Ольга была внучкой легендарного славянского князя Гостомысла, по совету которого призваны были варяги княжить в Новгороде. Семья Ольги была языческой. Имя ей было дано варяжское – Хельга, что было переиначено в русское – Вольга, Ольга.

Некоторые летописи сообщают, что до замужества Ольга носила имя Прекраса, а Ольгой была названа в честь Олега, который устроил ее брак с Игорем.

Как бы то ни было, она стала «начальницей веры» и «корнем Православия» (так ее называли), поскольку именно она стала предтечей христианства на Руси. Существует устойчивое мнение, что крестилась равноапостольная княгиня в Киеве в 955 г. (событие подробно описано в «Повести временных лет» именно под 955 г.), а путешествие в Византию предприняла в 957 г., уже будучи христианкой. Документальные исторические источники не дают однозначного ответа на этот вопрос.

Житие так повествует о трудах Ольги: «И управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж, твердо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. И была она для последних страшна, своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая, как судия праведный и никого не обидящий, налагающий наказание с милосердием, и награждающий добрых; она внушала всем злым страх, воздавая каждому соразмерно достоинству его поступков, во всех делах управления она обнаруживала дальновидность и мудрость. При этом Ольга, милосердная по душе, была щедродательна нищим, убогим и малоимущим; до ее сердца скоро доходили справедливые просьбы, и она быстро их исполняла… Со всем этим Ольга соединяла воздержанную и целомудренную жизнь, она не хотела выходить вторично замуж, но пребывала в чистом вдовстве, соблюдая сыну своему до дней возраста его княжескую власть. Когда же последний возмужал, она передала ему все дела правления, а сама, устранившись от молвы и попечений, жила вне забот управления, предаваясь делам благотворения».

Автор «Степенной книги» пишет: «Подвиг ее в том был, что узнала она истинного Бога. Не зная закона христианского, она жила чистой и целомудренной жизнью, и желала быть христианкой по свободной воле, сердечными очами путь познания Бога обрела и пошла по нему без колебания».

Преподобный Нестор летописец повествует: «Блаженная Ольга с малых лет искала мудрости, что есть самое лучшее в свете этом, и нашла многоценный жемчуг – Христа».

Поручив Киев подросшему сыну Святославу, Ольга отправилась с большим флотом в Константинополь. Древнерусские летописцы назовут это деяние Ольги «хожением», оно соединяло в себе и религиозное паломничество, и дипломатическую миссию, и демонстрацию военного могущества Руси. «Ольга захотела сама сходить к грекам, чтобы своими глазами посмотреть на службу христианскую и вполне убедиться в их учении об истинном Боге», – повествуется в житии святой Ольги.

Таинство Крещения совершил над ней патриарх Константинопольский Феофилакт (933–956 гг.), а восприемником из купели (крестным отцом) стал император Константин Багрянородный (912–959 гг.), оставивший в своем сочинении «О церемониях византийского двора» подробное описание церемоний во время пребывания Ольги в Константинополе. На одном из приемов княгине было поднесено золотое, украшенное драгоценными камнями блюдо. Ольга пожертвовала его в ризницу собора Святой Софии, где его видел и описал в начале XIII в. русский дипломат Добрыня Ядрейкович, впоследствии архиепископ Новгородский Антоний: «Блюдо велико злато служебное Ольги Русской, когда взяла дань, ходивши в Царьград: во блюде же Ольгине камень драгий, на том же камни написан Христос».

Патриарх благословил новокрещенную княгиню крестом, вырезанным из цельного куска Животворящего Древа Господня. На кресте была надпись: «Обновися Русская земля Святым Крестом, его же приняла Ольга, благоверная княгиня». (После завоевания Киева литовцами Ольгин крест был похищен из Софийского собора и вывезен католиками в Люблин; дальнейшая его судьба неизвестна.) При крещении княгиня удостоилась имени святой равноапостольной Елены, много потрудившейся в распространении христианства в огромной Римской империи и обретшей Животворящий Крест, на котором был распят Господь.

В Киев Ольга вернулась с иконами, богослужебными книгами, а главное – с твердой решимостью обратить свой народ в христианство. Она воздвигла храм во имя святителя Николая над могилой Аскольда – первого киевского князя-христианина. С проповедью веры она отправилась на родной Север, во Псковские земли, откуда была родом.

Действительно, это ведь псковская деревенька Выбуты (вверх от Пскова по реке Великой) подарила «дивную в девицах», принявшую христианство за три десятилетия до Крещения Руси ее внуком Владимиром.

Святая Ольга положила начало особенного почитания на Руси Пресвятой Троицы. Из века в век передавалось повествование о видении, бывшем ей около реки Великой, неподалеку от родного села. Она увидела, что с востока сходят с неба «три пресветлых луча». Обращаясь к своим спутникам, бывшим свидетелями видения, Ольга сказала пророчески: «Да будет вам ведомо, что изволением Божиим на этом месте будет церковь во имя Пресвятой и Животворящей Троицы и будет здесь великий и славный град, изобилующий всем». На этом месте Ольга воздвигла крест и основала храм во имя Святой Троицы. Он стал главным собором Пскова, именовавшегося с тех пор «Домом Святой Троицы». Таинственными путями духовного преемства через четыре столетия это почитание передано было преподобному Сергию Радонежскому.

Материнские усилия княгини Ольги имели драматический и даже трагический результат: вполне успешный воин, ее сын Святослав оставался язычником, по его распоряжению был убит племянник Ольги Глеб. Ольга горько пеняла сыну «…сожалею о том, что хотя я и много учила и убеждала оставить идольское нечестие, уверовать в истинного Бога, познанного мною, а ты пренебрегаешь этим, и знаю я, что за твое непослушание ко мне тебя ждет на земле худой конец, и по смерти – вечная мука, уготованная язычникам. Исполни же теперь хоть эту мою последнюю просьбу: не уходи никуда, пока я не преставлюсь и не буду погребена; тогда иди куда хочешь. По моей кончине не делай ничего, что требует в таких случаях языческий обычай; но пусть мой пресвитер с клириками погребут по обычаю христианскому мое тело; не смейте насыпать надо мною могильного холма и делать тризны; но пошли в Царьград золото ко святейшему патриарху, чтобы он совершил молитву и приношение Богу за мою душу и раздал нищим милостыню».

Слыша это, Святослав горько плакал и обещал исполнить все завещанное ею, отказываясь только от принятия ее веры. Накануне кончины блаженная Ольга впала в крайнее изнеможение, причастилась; все время пребывала в усердной молитве к Богу и Пречистой Богородице; призывала всех святых; с особенным усердием молилась о просвещении по ее смерти земли Русской; предвидя будущее, неоднократно предсказывала, что Бог просветит людей земли Русской и многие из них будут великими святыми; о скорейшим исполнении этого пророчества и молилась княгиня.

11 июля 969 г. святая Ольга скончалась, «и плакали по ней плачем великим сын ее и внуки, и все люди». Пресвитер Григорий в точности выполнил ее завещание.

Святая равноапостольная Ольга была канонизирована на соборе 1547 г., который подтвердил повсеместное почитание ее на Руси еще в домонгольскую эпоху.

Бог прославил «начальницу веры» в Русской земле чудесами и нетлением мощей. При святом князе Владимире мощи святой Ольги были перенесены в Десятинный храм Успения Пресвятой Богородицы и положены в раку, в каких было принято помещать мощи святых на православном Востоке. Над гробницей святой Ольги в церковной стене было окно; и если кто с верой приходил к мощам, видел их через оконце, причем некоторые видели исходящее от них сияние, и многие одержимые болезнями получали исцеление. Приходившему же с маловерием оконце не открывалось, и он не мог видеть мощей, а только гроб.

Святая равноапостольная Ольга стала духовной матерью русского народа, через нее началось его просвещение светом Христовой веры. Несомненно, прав историк Н.М. Карамзин, отнесший княгиню к первым русским паломницам.

* * *

В Киеве памятник княгине Ольге стоит возле Михайло-Златоверхого собора – в ряд с фигурами апостола Андрея Первозванного и учителей словенских Кирилла и Мефодия. Он восстановлен к 1996 г. скульпторами В. Сивко и Н. Билык по разрушенной в 1919 г. скульптуре И.П. Кавалеридзе и Ф.П. Балавенского 1911 г. На постаменте памятника когда-то была надпись: «Сия первая вниде в Царство Небесное от Руси, сию бо хвалят рустие сынове яко начальницу. Дар Государя Императора городу Киеву. Лето от Р.Х. 1911».

А во Пскове, на родине святой, памятник установлен в 2003 г. близ Псковского кремля, к 1000-летию города. Горожане привечают замечательную работу скульптора В.М. Клыкова. (В том же году во Пскове был установлен еще один памятник княгине Ольге – работы З. Церетели.) Примечательно, что Клыков в этой работе в известной мере повторяет свой стилистический и смысловой прием, который уже эффектно сработал в памятном знаке преподобному Сергию Радонежскому, установленному в селе Радонеж Московской области в 1988 г., на 1000-летие Крещения Руси. Там фигура монаха словно укрывает собой, содержит в себе фигурку мальчика, отрока Варфоломея (с иконкой Святой Троицы в руках), из которого впоследствии и вырос знаменитый русский святой. Во псковском памятнике Клыкова княгиня Ольга укрывает, как бы несет в себе маленькую фигурку мальчика, своего внука Владимира, будущего Крестителя Руси (держащего икону Спаса). В обоих случаях образ ярко демонстрирует зрителю тезис «два суть одно» (если говорить о персонах) и одновременно «три суть одно» (если говорить о наличии также духовной составляющей, представленной в виде иконы). Псковская композиция установлена на мраморный постамент, из коего высоким рельефом выступают фигуры русских святителей, собою словно подпирающих высоту равноапостольных Ольги и Владимира. Обе работы русского скульптора – в Радонеже и во Пскове – представляются выдающимися.

Княгиня Ольга приняла христианство первой из русских правителей и за три десятилетия до Крещения Руси ее внуком, на которого Ольга оказала огромное духовное влияние.

Великая княгиня и великий князь киевский – Ольга и Владимир Креститель – стоят рядом в истории Руси не только как родственники, но и как два святителя, именуемые церковью равноапостольными – за свои деяния по христианизации наших земель.

«И чернецы стоят, что ополченцы…». Про Собор Киево-Печерских святых

Сонм русских Киево-Печерских старцев разных веков поражает своим изобилием. Это воистину рать духовная, наши небесные защитники, по земной кончине своей продолжающие духовное стояние за Русь на Небесах.

Во 2-ю неделю Великого поста празднуется Собор всех преподобных отцев Киево-Печерских, почивающих в Ближних (преп. Антония) и Дальних (преп. Феодосия) пещерах.

Киево-Печерская обитель является первой – хронологически и сущностно – на Руси и самой знаменитой из пяти русских лавр. Этот статут присвоен обители в 1688 г. Напомним, что лаврой в православной традиции называется монастырь особой святости.

Годом основания Киево-Печерского монастыря принято считать 1051 г., когда, по мнению большинства исследователей, монах Антоний поселился в одной из Варяжских пещер, составляющих часть нынешних Дальних пещер. Позднее к Антонию примкнул Феодосий. Оба святых являются родоначальниками всего русского монашеского подвижничества. По тем или иным причинам Господь не являет нам нетленные останки этих двух великих Своих угодников. Быть может, еще не время.

Считается, что основатель обители сам не пожелал открыть свои честные мощи для обретения. Между тем в древнейших вариантах Киево-Печерского патерика (от слова «патер» – «отец», то есть это описание жизни наших духоносных отцев) не упоминается даже факт пребывания мощей преп. Антония «под спудом». Предание же об утвержденной особыми знамениями недоступности мощей подвижника отражено в другом, многими забытом документе. Это дневник немецкого посла Э. Лясоты, посетившего Киев и осматривавшего лаврские пещеры в 1594 г. Сопровождавший Лясоту инок рассказал гостю, что перед своей кончиной преп. Антоний преподал братии назидание, а затем направился вглубь пещеры и в этот миг между подвижником и его учениками обрушилась земля. Когда же иноки попытались откопать завал, то навстречу им вырвались огонь и вода.

В 1988 г. была сделана сенсационная археологическая находка – келья преп. Феодосия Печерского рядом с подземной церковью Рождества Христова в Дальних пещерах. Позже была найдена крышка от раки, в которой когда-то хранились мощи преподобного.

Святые мощи 73 подвижников Православия почивают в Ближних пещерах и 48 – в Дальних, в деревянных или металлических раках, а также «затворах» – древних погребальных нишах. В некоторых раках оставлены непокрытыми кисти рук, наглядно свидетельствующие о нетлении.

В 1760 г. над Ближними пещерами была построена каменная церковь в честь Воздвижения Животворящего Креста. Предполагают, что канон преподобным отцам, почивающим в Ближних пещерах, составлен святителем Димитрием, митрополитом Ростовским. Известно, что ему принадлежит 2-й канон службы препп. Антонию и Феодосию на 2/15 сентября.

Собор преподобных отцов Киево-Печерских, почивающих в Дальних пещерах, празднует угодников Божиих, подвизавшихся в основном в XIII – XV вв.

О протяженности лаврских пещер ходят легенды. Много говорят и пишут о подземных ходах, связывающих лавру с другими монастырскими пещерами Киева, Чернигова и чуть ли не Псково-Печорской и Почаевской обителями. Действительно, общая длина существующих под лаврой подземелий огромна. Но с остальными подземными обителями Руси лавру связывает все-таки лишь преемственность традиции иноческого пещерножительства. Лаврские подземелья делятся на четыре вида: собственно пещеры, которые служили жилищем подвижников, иноческим кладбищем и местом паломничества; потайные ходы под окружающими монастырь крепостными сооружениями; хозяйственные погреба, имеющие порой много камер-отделений и этажей; инженерные коммуникации – отопительные и водоотводные каналы.

К моменту революции 1917 г. в Ближних и Дальних лаврских пещерах паломники могли увидеть 118 гробниц с почивающими в них мощами святых. Вместе с лежащими «под спудом» мощами преп. Антония в Ближних пещерах и преп. Феодосия в Великой лаврской церкви, а также почивавшими в указанном храме мощами св. митрополита Михаила число Печерских святых достигало 121.

Такие поэтические строки с поименованием некоторых подвижников написались, в частности, в связи с рассказом о древних чудесах, произошедших в Ближних пещерах:

…где покоятся Авраамий трудолюбивый,
чудотворец Исаия да Пимен постник, цвет благовонный,
да Сильвестр, да Нифон, епископом Новгородским бывый,
мученик Кукша, а также Макарий, помнящи «времена оны»;

а подале – Феофил, Алексий, Сириг Мелетий,
Ефрем-евнух, умная голубица,
словом Божиим питашеся паче, нежели брашном;
Спиридон, незлобия крин, и Никодим победотезоименитый,
Илия Муромский, непреборимый воин,
в руце имущий от оружия язву, и другие братья,

также Лука эконом, Элладий, Сисой, Онисим…

Помимо лаврских подвижников в Собор Преподобных Печерских входили некоторые святые, чья земная жизнь не была связана с лаврой, но чьи мощи оказались здесь при тех или иных обстоятельствах. Это вызвано тем, что почитание Печерских святых всегда было тесно связано с лаврскими пещерами как местом подвига и пребывания мощей большинства преподобных.

Однако при упоминании Собора Печерских святых к последнему не относили многих других, весьма известных молитвенников Руси, временно обитавших в лавре. Это свв. Серапион Владимирский, Стефан Махрищский, Косьма Яхромский, Афанасий Брестский, Макарий Овручский, Феодосий Черниговский, Димитрий Ростовский, Иоанн Тобольский, Иннокентий Иркутский. Некоторые исследователи имеют резоны утверждать, что эти подвижники также могут именоваться Киево-Печерскими преподобными. Составленный в 1643 г. «Канон» преподобным Печерским причисляет к Собору еще десятерых епископов древнерусского времени, являвшихся выходцами из лавры.

Следует учесть, что к 1917 г. были забыты некоторые святые, чьи мощи упоминались на планах пещер XVII в., но затем оказались сокрыты. Редко вспоминают и об отмеченном в летописях факте погребения в пещерах св. епископа Дионисия Суздальского, постриженика лавры.

В ХХ в. совершилось причисление к лику святых целого ряда других лаврских подвижников: свв. митрополитов Петра Могилы, Павла Тобольского, Филарета (Амфитеатрова), Владимира (Богоявленского), препп. Досифея, Феофила, Парфения, Паисия, Алексия, Ионы Киевского, Паисия Величковского и Кукши Одесского, из которых первые четверо почивают в лавре, а остальные, кроме двух последних, – в пределах Киева.

Обращает на себя внимание и то, что сегодня, как и до революции, на иконах Собора препп. Печерских изображаются также свв. князья Владимир, Борис и Глеб, св. равноап. кн. Ольга, а также св. великомученица Варвара (почила около 306 г.; память 4/17 декабря), честные мощи которой почивают в киевском Владимирском соборе.

Происходит это от желания прославить на одной иконе всех наиболее почитаемых киевских святых. Глава св. кн. Владимира с 1630-х гг. по 1930-е гг. действительно находилась в лавре. Здесь же с XVIII в. хранится и перст св. архидиакона Стефана. В конце XIX в. было выдвинуто предположение, что одна из пребывающих в пещерах мироточивых глав принадлежит св. Клименту, папе римскому, подвизавшемуся в Инкермане под Херсонесом, и принесена в лавру в древнерусское время.

Таким образом, Собор Печерских преподобных насчитывает в целом к сегодняшнему дню более 160 имен святых, по житиям которых можно изучать историю Православия от Рождества Христова до 1960-х гг., подвизавшихся от Иерусалима до Петербурга и от Рима до Сибири.

Конечно, и сегодня известны не все имена преподобных отцев Киево-Печерских. В икосе службы на 28 сентября/11 октября об этом сказано так: «Восхвалити по единому, кто возможет святыя Твоя, Блаже, изочту их и паче песка умножатся. Но Сам, Владыко Христе, исчитаяй множество звезд и всем имена нарицаяй, яви им мольбы наша».

Немало чудес сопровождало и жизнь этих великих подвижников Русской Церкви, немало просияло и по кончине их. Поражает история преп. Дионисия, прозывавшегося Щепой, коему было вменено ухаживать за честными мощами святых, покоящихся в Ближних пещерах Киево-Печерского монастыря. Однажды на Пасху, зайдя с кадилом в пещеры, инок Дионисий возгласил «Христос воскресе!» и вдруг получил из разных подземных закутков, где покоились в св. мощи отцев, отзыв, полагающийся по чину: «Воистину воскресе!» Эту потрясающую историю заканчиваю так:

И вновь тишина тишин разлилась в подземье —
        венцом молчанья.
Поклонился гробам живым Дионисий с волненьем в жилах
        и затворил уста – аж до дней скончанья,
потому что прибавить ни слова он был не в силах.

Да и ведь поразмыслим, братие: впрямь, глаголать нелепо,
        коль слуховым осязал ты славу Господню зреньем…
Вот таким, речет Патерик, удостоен был умудреньем
        во святой горе киевской отец Дионисий Щепа,

что сокрылся затем в затвор, дабы впоследствии там
        умерети,
не перемолвясь боле ни с кем и словом.
Было то в лето тыща четыреста пятьдесят третье
        по Рождестве Христовом.

Почитая память о преподобных Киево-Печерской лавры, православные поют:

Не многобурное море, но пещера святая являет ваша мощи, аки бисерие драгое, угодницы Божии, и обогащаете чудес излиянии всех к вам со верою приходящих, яко отсюду превозносят Господа хвалами вовеки…

Илья Муромец сын Иванович

Илья Муромец – самый известный, но и самый загадочный герой русского эпоса и русской духовной истории. Это не только действующее лицо многих наших былин и сказаний – от Киева до Владимирщины, олицетворитель ратного подвига, победитель неодолимых дотоле врагов земли Русской, но и воин духовный, стяжавший свет Христов в монашеском делании. День памяти этого подвижника отмечается 1 января по новому стилю – хорошее, памятное, важное и теплое начинание нашего нового светского года.

Не найти на Руси такого человека, который не слыхал бы об этом славном богатыре. Многие знают о нем лишь то, что запомнилось с детства из былин и сказок, и часто бывают поражены, узнав, что Илья Муромец – реальная историческая личность, воин, служивший киевскому князю.

Православная церковь никогда не сомневалась в реальности этого подвижника, он был причислен к лику святых уже в 1643 г. и стал одним из десятков угодников Киево-Печерской лавры. Преподобный Илия почивает в молитвенном положении, сложив персты правой руки так, как принято и теперь в Православной Церкви – три первых перста вместе, а два последние пригнув к ладони. В период борьбы со старообрядческим расколом этот факт из жития святого служил внятным доказательством в пользу трехперстного сложения.

Знаменитая картина Виктора Васнецова «Богатыри» в народном сознании неизменно именуется «Три богатыря». На профанном уровне, в приписываемой В. Высоцкому песне «Где третий друг?» (сохранилась в его исполнении), имеются такие строки: «И совсем недаром в каждой чайной / Есть картина «Три богатыря». И уж всякий помнит, что кроме мощного ратника-крепыша Ильи Муромца, помещенного художником в центре композиции, поручь с героем выехали во поле славные витязи, служившие в былинном Киеве при дворе князя Владимира Красное Солнышко, – Добрыня Никитич (по правую руку от Ильи) и Алеша Попович.

В нашей памяти сплетаются былины, сказания, сказы давних-предавних лет и более близкие к нам, созданные будто бы авторским произволением. Как, например, пушкинская «Песнь о вещем Олеге» (в основе стихотворения лежит летописный рассказ, приведенный Карамзиным в V главе тома I «Истории государства Российского»), в которой вспомянуты князь Игорь Рюрикович и супруга его княгиня Ольга.

А глядя на известную картину Николая Рериха «Заморские гости», мы вспоминаем о том, что, скажем, именно выходцы из варягов, многочисленная династия Рюрика, стали во главе Русского древнего государства, начинавшегося в Киеве и давшего впоследствии множество славных княжеских имен, сияющих не только в русской истории, но и порой в святцах Русской Церкви. Это тот же «вещий Олег», Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо, Даниил Галицкий, Александр Невский, а также первые русские святые убиенные Борис и Глеб и, наконец, их брат Ярослав Мудрый. В центре множества русских былин стоит фигура киевского князя Владимира, которого можно отождествить с Владимиром II Мономахом (княжил в 1113–1125 гг.).

Героические деяния Ильи воспеты в киевском цикле былин: «Илья Муромец и Идолище Поганое», «Ссора Ильи Муромца с князем Владимиром», «Илья Муромец и Соловей-разбойник» и др.

Так начинается былина про Илью и Соловья-разбойника:

Из того ли-то из города из Муромля,
Из того села да с Карачирова,
Выезжал удаленькой дородний добрый молодец,
Он стоял заутрену во Муромли,
А й к обеденке поспеть хотел он в стольнёй Киев-град,
Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.
У того ли города Чернигова
Нагнано-то силушки черным-черно…

Актуально и сегодня, к сожалению, не правда ли, – про силушку «черным черну», нагнанную сегодня на Черниговщину, на бывшую УССР.

Не поверил князь Владимир в доблесть Муромца, пока тот не одолел Соловья-разбойника. Вот как князь отнесся к богатырю поначалу: «Ай же мужичищщо-деревенщина, / Во глазах мужик да подлыгаешься, / Во глазах мужик да надсмехаешься!..»

Кому-то, пристально наблюдающему за глобальными процессами, за непрекращающейся атакой на Русский Мiр, видится, что строки былины «Бой Ильи Муромца с Жидовином», рассказывающие о нашествии хазар и половцев, не утратили актуальности: «Из этой земли из Жидовския / Проехал Жидовин могуч богатырь / На эти степи Цыцарские!»

В 1988 г. было проведено исследование мощей преподобного Ильи Муромца. Результаты оказались поразительными. Выяснилось, что это был сильный мужчина, умерший в возрасте 45–55 лет, высокого для тех времен роста – 177 см. Были обнаружены следы многих боевых ранений – переломы ключиц, сломанные ребра, следы от удара копья, сабли, меча. Ученые пришли к выводу, что в полном согласии с народными преданиями Илья действительно долгое время не мог ходить. По заключению исследователей, причиной паралича ног было тяжелое заболевание – туберкулез костей или полиомиелит.

Считают, что родился Илья Муромец, по прозвищу Чоботок, примерно между 1150 и 1165 гг. Ученые предполагают, что погиб воин при взятии Киева князем Рюриком Ростиславичем в 1204 г., когда Печерская лавра была разгромлена союзными Рюрику половцами.

* * *

На берегу реки Оки, близ древнего града Мурома, расположилось село Карачарово – родина знаменитого богатыря. Предполагают, что родился Илья в семье крестьянина Ивана, Тимофеева сына, и его жены Евфросиньи, дочери Якова. В детстве и юности страдал параличом, однако не роптал на судьбу, а смиренно молился. А горевал Илья лишь о том, что если б был он здоров, то «не давал бы родную Русь в обиду врагам да разбойникам».

В селе находится дом Ильи Муромца. Это современный деревянный домик с надписью, что на этом месте когда-то был дом, где родился русский богатырь. Адрес: ул. Приокская, д. 279. А проживает здесь семья Гущиных, которые считают себя потомками богатыря.

В Карачарове есть знаменитый источник. Именно здесь, как рассказывают, брали воду, от которой поправился Илья, до того 33 года пролежавший на печи.

Троицкая церковь в селе Карачарове (каменный остов поздней постройки сохранился по сей день, неподалеку от источника), по преданию, также была заложена богатырем. В ее основание он положил несколько дубов, которые вырвал у реки и внес на крутую гору.

* * *

Писания сообщают, что чудодейственную духовную и физическую силу Илия Муромец использовал только для борьбы с врагами Отечества и восстановления справедливости. Даже перед битвой с половцем Калином он долго уговаривает его уйти добровольно, не проливая зря крови. И только встретив упрямство и злобу противника, русский богатырь вступает в бой.

В Муроме Владимирской области былинный герой увековечен в памятнике – в облике богатыря-инока: в шлеме и кольчуге, из-под которой видна монашеская риза.

Известно, что Илья Муромец не имел поражений, но никогда не возносил себя и с миром отпускал поверженных врагов. С честью защищая Отечество на поле брани, он, даже не будучи монахом, являлся истинным подвижником благочестия в своем служении Богу и ближним. Предание говорит, что, получив в одном из боев неизлечимую рану острым орудием в грудь, он оставил мир, принял монашеский постриг в Киево-Печерском монастыре и затворился.

Нетленные останки древнерусского богатыря знамениты поистине богатырскими размерами и чудесным возвращением сил немощным. Издавна прихожане мужского пола просят у Ильи крепкого здоровья и сил.

Вспомним и о частице мощей преп. Илии, которая покоится на родине святого богатыря, в Спасо-Преображенском соборе одноименного монастыря. Это средний палец шуйцы, то есть левой руки. Хотя некоторые и называют святыню «мизинчиком». В 1990 году С. Никитин, ученик знаменитого антрополога М. Герасимова, используя методику учителя, по гипсовой копии лицевой части и рентгенограмме головы воссоздал облик «законника Ильи» из Ближних пещер Киево-Печерской лавры.

Позже была изготовлена деревянная фигура в полный рост, точно воспроизводящая все особенности строения, которые удалось выявить при исследовании мощей. Автор изваяния – художник С. Субботин. Кисть левой руки сделана из серебра и представляет собой ковчежец, где и хранится частица мощей. В августе 2006 г. фигура была привезена в Спасо-Преображенский монастырь.

Напомним, что Муром – самый древний город во Владимирской земле. Первое упоминание о нем находят в «Повести временных лет». Статья под 862 г. сообщает о поселениях Древней Руси них жителях: «В Новгороде – словене, в Муроме – мурома».

Преображенский монастырь (основан до 1096 г.) города Мурома – древнейшая обитель православной Руси. Старше – только Киево-Печерская лавра. Одноименный собор построен здесь по велению Ивана Грозного в честь взятия Казани (XVI в).

В икосе шестом «Акафиста Святому преподобному Илии Муромцу, Киево-Печерскому чудотворцу» поется: «Возсия тогда звезда светозарная во граде Киеве – ясный молодец богатырь Илия Муромец, на устрашение нечестивых, жестокосердых на попрание, земли Русской на прославление Богом данный, идеже сродницы твои доселе тя величают: Радуйся, войска русскаго предводителю; Радуйся, сиротам и вдовицам охранителю. Радуйся, князю стольному верное вспоможение; Радуйся, градовом и весем надежное средостение. Радуйся, силы вражия благодатное одоление: Радуйся, народа православнаго возвышение. Радуйся, преподобне отче Илие, земли Русския славный заступниче!»

Игумен Печерский Никон и его Тмутаракань

Сонм русских Киево-Печерских старцев разных веков поражает своим изобилием. Это воистину рать духовная, наши небесные защитники, по своей земной кончине продолжающие духовное стояние за Русь на Небесах.

Вспомним и святого, почитаемого 5 апреля (по ст. ст. 23 марта), – преподобного Никона, игумена Печерского. Не следует его путать с другим святым, Никоном Сухим, также почивающим в Ближних пещерах киевских.

Преподобный Никон пришел к «трудолюбному первоначальнику российского монашества» преп. Антонию в монастырь уже иноком и иереем, а где принял «равноангельский образ», предание не сообщает.

Нестор Летописец называет его «умудренным» и «великим». Видимо, оттуда и встречающееся иногда наименование подвижника – Никон Великий. Ведь по уходе из жизни основоположников Антония и Феодосия он фактически являлся духовным главой иночества на Руси. В сущности, есть смысл говорить о тройственном духовном истоке русского монашества – в лице упомянутой троицы старцев.

Исследователи указывают, что в Киеве в 1030–1050 гг. был мощный просветительский центр, есть даже мнение, что под именем Никона принял схиму опальный митрополит Иларион, автор знаменитого «Слова о Законе и Благодати». В поисках автора знаменитого «Слова о полку Игореве» иные ревнители даже отождествляли Никона с Бояном, чье описание Всеслава вошло в этот источник.

Имея священный сан, о. Никон постригал в иноки приходивших в пещерную обитель.

Пострижение в иноки знатных княжеских придворных (в частности, Ефрема, казначея великокняжеского, а также молодого боярина Варлаама Вышатина) вызвало сильное негодование великого князя киевского Изяслава и привело к гонениям на обитель. Изяслав послал воинов разогнать Киево-Печерских иноков.

«Князь же, в гневе обратившись к Никону, спросил его: «Ты ли тот, кто постриг боярина и скопца без моего повеления?» Никон же отвечал: «По благодати божьей я постриг их, по повелению небесного царя и Иисуса Христа, призвавшего их на такой подвиг». Князь же отвечал так: «Или убеди их вернуться по домам, или же и ты заточен будешь, и те, кто с тобою, а пещеру вашу засыплю». На это Никон отвечал так: «Если, владыка, угодно тебе так поступить – делай, а мне не подобает совращать воинов Царя Небесного». Антоний же и все, кто были с ним, взяв одеяния свои, покинули свое место, намереваясь уйти в другую землю. В то время, когда разгневанный князь еще укорял Никона, пришел один из его отроков и поведал, что Антоний и все остальные уходят из их города в другую землю. Тогда обратилась к князю жена его: «Послушай, господин, и не гневайся. Вот так же случилось и в нашей стране: когда из-за какой-то беды покинули ее черноризцы, то много напастей претерпела та земля, так остерегайся же, господин, чтобы не случилось того же в твоей земле». Услышав это, князь устрашился гнева божьего и отпустил великого Никона, повелев ему вернуться в свою пещеру. За остальными же послал, передав им, чтобы с молитвами возвращались бы назад. Их же почти три дня убеждали, прежде чем вернулись они в свою пещеру…»

Но вместе с иноком монастыря Святого Мины пошел преп. Никон в году 1054-м искать иное место для молитвенного уединения. Таковым оказался «остров Тмутороканский» – небезызвестная ныне Тмутаракань (Тамань). «Место это, – записал в свое время преподобный Нестор Летописец, – благодатью Божией процвело; великий Никон основал здесь церковь Пресвятой Богородицы, и составился великий монастырь, который и поныне сохраняет сходство с Печерским монастырем».

Авторитет подвижника Никона был высок. Когда Грек убил в 1065 г. князя Ростислава, таманцы просили блаженного Никона отправиться их посланником к князю Святославу в Чернигов, чтобы тот прислал к ним своего сына Глеба на княжение.

Исполнив поручение в Чернигове, преп. Никон посетил Печерскую обитель. Феодосий, на которого он своими руками возложил святой ангельский иноческий образ, а теперь игумен Печерский, «принял Никона с духовной радостью и глубоким уважением; великие подвижники при встрече пали друг другу в ноги, потом обнявшись долго плакали от радости свидания».

Устроив дела своей далекой обители, Никон, по просьбе Феодосия, снова прибыл в Киев. По словам Нестора, когда Феодосий отлучался куда-либо, Никону поручались все братия в ведение. Об истинной любви, душевной простоте и духовной высоте преп. Феодосия говорит такое свидетельство: когда Никон переплетал книги, Феодосий сидел при нем и прял переплетные нитки.

В 1068 г., когда в Киеве начались смуты, окончившиеся изгнанием великого князя Изяслава на период 1073–1077 гг., Никон снова удалился в Тмутаракань, где был принят с почетом князем Глебом, а затем «пользовался благорасположением преемника его Романа Святославича», Глебова брата. Когда же Олег Черниговский убил князя Романа, преп. Никон в 1078 г. снова возвратился в Киево-Печерский монастырь, где братия, учтя его высокий авторитет у преп. Феодосия, поставили молитвенника игуменом.

Это было воистину золотое духоносное время обители. В тот период там подвизались ученики Антония и Феодосия, впоследствии тоже прославленные: Исаакий-затворник, Матфей-прозорливый, Агапит-врач, Григорий-чудотворец. В новых временах мы найдем близкую аналогию в Свято-Введенской Оптиной пустыни, в которой в некоторые периоды одновременно пребывало пять – семь старцев, впоследствии прославленных в Соборе Оптинских старцев.

Вообще преп. Никон с Тмутараканью был тесно связан вплоть до кончины, и поскольку сведения о событиях в ней содержатся в летописи до начала 1094 г., существует устойчивая гипотеза о том, что это именно игумен Никон вел летопись, которая в последующем была продолжена и вошла в состав «Повести временных лет» Нестора Летописца.

Сторонниками гипотезы были А.А. Шахматов, М.Д. Приселков и Д.С. Лихачев. Последний полагал, что отличие труда Никона в том, что он «как историк стоит выше» своих предшественников и современников. Он комментирует записи предшественников, проверяет истинность тех или иных утверждений через другие источники, связывает информацию из разных частей летописи, излагает несколько версий, доказывая одну из них. «Это типичные для античной исторической мысли приемы». По мнению академика Д. Лихачева, благодаря работе Никона «рождается новый жанр, которого не знала византийская литература, – летописание». Считается, что Никон создал так называемый летописный свод 1070-х гг. Называется также дата составления свода – 1073 г.

В летописи игумен описывает топографию Херсонеса, рассказывая о крещении князя Владимира, а также свидетельствует об остатках древних славянских городищ в районе устьев Днестра (города тиверцев и уличей) и Дуная (городок Киевец).

Исследователь М.Н. Крагер считал Никона первым археологом Киева, основываясь на характере его заметок, касающихся событий прошлых веков. Никон в своих путешествиях якобы наблюдал за расположением тех или иных исторических объектов и собирал фольклорные материалы, затем включая в летопись. На основе этих заметок Крагер и другие археологи восстановили очертания Киева X–XI вв.

С 1083 г. под надзором преп. Никона великая Печерская церковь была украшена иконами и мозаикой константинопольскими мастерами, которые прибыли для работ спустя 10 лет после приглашения их начальниками Печерской обители препп. Антонием и Феодосием. «При сем было немало чудес, ибо икона Пресвятой Богородицы в алтаре изобразилась чудесно мусиею (мозаикой. – С. М.) и из уст ее вылетел голубь», как об этом пишется в сказании о Церкви Печерской.

К мозаикам приложил умение и дар также первый известный русский иконописец Алипий Печерский, тоже святой, почивающий в Ближних пещерах.

Преп. Нестор привел такую историю. «Для первой недели поста, по причине особенного воздержания, преподобным отцом нашим Феодосием установлено было, чтобы в пяток предлагались добрым подвижникам самые чистые хлебы и еще приготовленные с медом и маком. Так приказывал исполнять и великий Никон. Но однажды, когда Никон велел келарю приготовить хлебы, тот ослушался и солгал, сказав, что нет муки для приготовления таких хлебов. Бог не презрел труда и молитвы преподобных. После святой литургии, когда все шли на постный обед, привезли воз таких хлебов, откуда вовсе не ожидали. Увидав это, братия прославили Бога. Потом спустя два дня келарь приказал (для воскресного дня) испечь хлебы из той муки, о которой прежде сказал, что нет ее. Пекари, когда месили тесто и лили теплую воду, увидели лягушку, варившуюся в той воде. Так было осквернено, что сделано по преслушанию».

И все-таки игумену Никону приходилось терпеть и немало скорбей от братии, иногда восстававшей с ропотом и негодованием. Игумен же хоть и был строг, иногда побивая провинившихся, но был и отходчив.

Известно и такое событие. Два киевлянина, Иоанн и Сергий, перед Печерской иконой Богоматери, тогда уже прославленной, заключили между собой духовное братство. Спустя несколько времени Иоанн заболел и, чувствуя близость смерти, пригласил к себе блаженного игумена Никона; при нем, раздав много имения бедным, 1000 гривен серебра и 100 гривен золота передал Сергию; ему же поручил пятилетнего сына Захарию и завещал отдать сыну серебро и золото, когда тот достигнет зрелого возраста. Достигнув 15 лет, Захария просил Сергия передать ему отцовскую собственность. «Отец твой, – отвечал Сергий, – отдал имение свое Богу, у Того и спроси; я же не должен ничем ни тебе, ни отцу; отец твой был так глуп, что раздал имение бедным и тебя оставил нищим». Молодой человек долго плакал, выслушав такой оскорбительный отзыв об отце своем; потом сказал Сергию: «Дай мне по крайней мере половину оставленного отцом; а другая пусть будет твоею». Сергий отказал, осыпая отца и сына бранью. Захария безуспешно просил третью часть, потом десятую. «Если не взял ты ничего у отца моего, – сказал наконец Захария, – иди, поклянись в том перед иконой Богоматери, перед которой заключен тобой союз духовного братства с отцом моим». Сергий это сделал, но когда хотел целовать святую икону, то не смог приблизиться к ней и, уходя, прокричал, наводя на всех ужас: «Преподобные отцы Антоний и Феодосий! Запретите жестокому ангелу губить меня; молите за меня Пресвятую Богородицу, чтобы прогнаны были от меня нечистые духи; пусть возьмут серебро и золото в моей клети». В доме Сергия были найдены в запечатанном ящике 2000 гривен серебра и 200 гривен золота.

Игумен Печерский Никон мирно почил в лето от Рождества Христова 1088-е, при великом князе киевском Всеволоде Ярославиче, прожив не менее 86 лет (есть предположения о более позднем сроке – 1094 г.).

«И тело его положено в той же обители Печерской, в родной ему пещере, где и доныне нетлением мощей своих он свидетельствует о своей святости, которою и по смерти чудотворно украшает свою святую обитель; духом же он переселился в небесные обители для неизреченного, вместе с единонравными своими друзьями, преподобными Антонием и Феодосием, – лицезрения Божия, – уже не в образах, но лицом к лицу (1 Кор. 13: 12), и там, осияваемые верною славою, они, как три светильника, предстоят престолу Трисиятельного Божества и, как отцы, молятся о нас, своих детях, чтобы мы явились наследниками их благодати и славы праведною жизнью для Бога, Ему же слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.