Виктория Королева
Развод. Игра на выживание

Глава 1

Трусики были не мои. Ярко-желтые с черными сердечками. Я такие не ношу со школьной скамьи.

К горлу подступил горький комок.

Вот и нашлось объяснение задержкам мужа на работе, командировкам почти на месяц, звонкам среди ночи и долгим разговорам на улице даже в лютый мороз, главное – чтобы я ничего не слышала и не заподозрила.

Сволочь! Ненавижу!

И люблю…

Господи, как же я его люблю! Как он мог так со мной? Я же все для него делала!

Открыла окно и выбросила чужие трусы на улицу.

Утро началось не с кофе, а с сюрприза в бардачке «Ауруса», принадлежащего мужу.

И реветь нельзя. Рома вернется через пару минут. Муж ушел в кофейню через дорогу за перекусом.

Я же не могла себе позволить быть слабой даже в такую минуту. В такую минуту особенно.

Заморгала быстро-быстро, чтобы сдержать слезы.

Июльский солнечный день за окнами автомобиля померк. В кондиционированном салоне стало нечем дышать, словно сквозь стекла проникла городская жара, провонявшая смогом.

Я продолжила исследовать бардачок. Не найдется ли еще что-нибудь такое же «интересное». Складываяла находки на колени.

Достала здоровенный охотничий нож, которым легко перерезать глотку неверному супругу. Брошюру с рекламой игры на выживание в тайге, пробежала быстро по расплывающимся перед глазами буквами. Что-то про новую жизнь и обретение себя. Мне, пожалуй, не помешает. Себя я только что потеряла, как и Ромку.

Муж послезавтра улетал на эту игру, затем еще на неделю хотел задержаться с друзьями на охоте. Или охота во время игры будет, а с друзьями интеллигентная пьянка на турбазе планировалась уже после. Не помнила точно.

В самой глубине бардачка нащупала холодный металл. Схватилась за рукоятку и вытащила тяжелый глок. Заряжен, как и я.

Ненавижу оружие. В нашем доме комната с Ромкиными «игрушками» – единственное место, куда я не вхожу. Винтовки, пистолеты, ножи, автоматы, коллекционные самурайские мечи и нацистские маузеры, чего там только нет.

Мой муж – опасный человек. Бизнес обязывает.

Покопалась еще, лязгнув цепочкой, достала наручники. На одном браслете четкий след губной помады.

Задышала часто, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Бросила наручники обратно в бардачок, аккуратно убрала глок и нож, последней закинула брошюру.

Достала из бардачка антисептик, за которым, собственно, и полезла. Обильно побрызгала на ладони остро пахнувшую жидкость, растерла, но все равно невыносимо хотелось помыть руки. Ощущение было такое, словно я пригоршнями выгребала из бардачка слизней.

Мерзко! И больно! Невыносимо просто, до ломоты в костях и разрядов тока по оголенным нервам.

Когда была подростком, я сильно порезала мизинец. Промыла ранку, но из разреза торчала белая нитка. И я потянула за нее, чтобы достать. Боль была адская, я хотела вытащить нерв из собственного пальца.

Тогда я думала, что больнее ничего в жизни быть не может. Ошибалась, глупая. Сейчас крючками подцепили и потащили из тела все нервы.

Одна слезинка все-таки соскользнула с ресниц. За ней вторая.

Но вместе с болью росла и злость. Ромка оставил свой телефон на зарядке в автомобиле.

Я знала пароль, муж и не скрывал его особо. Дата нашей первой встречи. Легко запомнить, потому что познакомились мы девятого мая.

Никогда не опускалась до такого, но сейчас была слишком зла, чтобы думать о чужих личных границах и морали. Вбила пароль.

Зависла на мгновение, не представляя, что в таких случаях следует проверить.

Фотографии? Переписку?

Да, переписку.

Открыла мессенджер.

Долго искать не пришлось.

Два сообщения от абонента Лиса-Алиса пришли сегодня утром. Ромка их прочитал, но не ответил.

На одной фотография голой бабы.

Миловидная блондинка с голубыми глазами, осиной талией, большой грудью, покатыми бедрами и лысым лобком невинно приоткрыла губки.

Во втором сообщении всего одно слово: «Жду».

Хотела, Катенька, доказательств?

Получи!

Громкий звериный рев заставил вздрогнуть, не сразу поняла, что это я сама ору. Перешагнула грань отчаяния и сорвалась в пропасть. Лечу и реву.

Руки дрожали, но я все-таки заставила себя пролистать переписку. Буквы расплывались от слез. Остальные сообщения касались работы. Деловых встреч, контрактов, совещаний.

Выходит, эта Лиса-Алиса работает с Ромой?

И в командировках с ним?

Отбросила мобильный, как ядовитую змею, на бардачок между сиденьями. Не потрудилась даже закрыть переписку и выключить экран.

Из кафе через дорогу вышел Рома. Глупое, влюбленное сердце затопило радостью. Моментально. Моя обычная реакция на мужа. Вижу его и тянет улыбаться, расправить плечи, засиять, как звездочка на небе.

Реакции неподконтрольные разуму, рождающиеся глубоко в душе.

Слезы текут по щекам, нервы разрывает от агонии. Сгораю заживо, но улыбаюсь. Как всегда, улыбаюсь, видя его. Такого родного и больше не моего.

Ромка шел через дорогу, как король жизни, и по хрен ему, что пешеходного перехода здесь нет. Уверенной, неторопливой походкой. Высокий. Выправка военная. В голубых глазах тонет небо, и я тону тоже. Захлебываюсь слезами и отчаянием, и тону.

По дороге ехал черный мерс, но Ромка не суетился, не спешил, но и не остановился. После рева автомобильного гудка и приглушенной стеклами брани остановился «Мерседес». Водитель терпеливо ждал, когда мой муж пройдет. Бесился наверняка, но инстинктивно прогибался, подчинялся.

Рома на всех так действовал. На меня тоже. Его окружала аура власти, привычка к подчинению. Безукоризненному выполнению приказов.

В руках муж держал картонную подставку с двумя стаканчиками кофе и пропитанный маслом пакет с карамельным донатом для меня. Ромка сладкое вообще не ест, чай и кофе пьет без сахара, такие крепкие, что у меня глаза на лоб лезут, а я сладкоежка.

Думаю сейчас о таких мелочах, выученных за шесть лет брака, и боль превращается в агонию. Топит меня, утягивает камнем на дно.

Почему?! За что ты предал меня, любимый?!

Неладное муж заметил за пару шагов до машины. Задумчивое выражение на лице моментально сменило беспокойство. Он окинул быстрым, цепким взглядом улицу, выискивая опасность. И не подозревал даже, что сам стал причиной моих слез.

Макияж потек, но и по хрен уже на макияж.

Рома распахнул дверцу, забрался в салон.

Меня окутал родной, терпкий запах нишевого парфюма. Почему-то это стало последней каплей, я закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Железная жена владельца крупной компании, занимающейся системами безопасности, подготовкой элитных телохранителей и охраны, ревела, как малолетняя девчонка.

– Катя, что случилось? Котенок? – Ромка легко погладил меня по плечу, провел кончиками пальцев вдоль основания шеи, затем по позвонкам до линии волос.

Приятно и невыносимо больно.

Надо взять себя в руки. Успокоиться. Не сыпать обвинениями – с Ромой такая тактика не сработает. Как и вопросы о любовнице. Если бы муж хотел меня бросить, то сказал бы об этом. Он не из тех, кто будет беречь чужие чувства или жалеть разлюбленную жену. Захочет расторгнуть брак – я не успею опомниться, как окажусь на улице.

Мне надо встретиться с адвокатом, обсудить развод. Муж не позволит просто уйти. Если до сих пор сам не проявил инициативу, значит, не хотел отпускать.

Господи, не верится, что я на полном серьезе думаю о разводе с ним.

Может, забыть? Сделать вид, что ничего не видела? Пусть трахается, с кем хочет, пока возвращается ко мне.

Нет, не смогу так. Гордость не позволит. Сучий характер, который я и так изо всех сил подавляла, чтобы избегать ссор.

Я знала, за кого выходила замуж, но любила до одури. Шесть лет назад я девчонкой совсем была, только универ закончила, а у Ромки за плечами военная служба в горячих точках, наград полная грудь и поднятый с нуля бизнес. Мне пришлось подстраиваться, ломать себя, наступать на горло своим желаниям и «хочу», чтобы быть рядом с любимым мужчиной.

И сейчас сломаю, в самый последний раз, чтобы осмыслить все, подготовиться.

– Месячные скоро, гормоны шалят, не обращай внимания, – ответила, собравшись с духом. Голос дрожал, ну и пусть. От слез тоже дрожит.

Ненавидела моменты, когда выглядела перед ним неидеально. Однажды чуть со стыда не сгорела, когда у меня стрелка на чулке пошла во время новогоднего корпоратива. Извелась вся, себе вечер испортила. Роме.

Грызла себя потом до весны, заглаживала вину как могла. Из шкуры вон лезла, стараясь доставить удовольствие в кровати, на кухне и в доме.

– Уверена, коть? – спросил муж, не убирая руку с моей шеи, продолжая изучать пальцами позвонки.

– Угу, не смотри на меня, пожалуйста, я на чучело похожа. – Прикрыла одной рукой заплаканное лицо с растекшейся тушью, второй – из сумки на коленях достала влажные салфетки.

Отвернулась от мужа и тщательно стерла растекшийся макияж. Грязные салфетки скомкала и застыла, не представляя, что с ними теперь делать.

– Давай сюда, коть. – Рома мягко забрал у меня салфетки, кивком указал на картонную подставку с кофе и пакет. – Перекуси пока.

Не поверил, конечно, моему объяснению, но ничего не сказал. Вышел из машины и направился к урне у магазинчика, торговавшего алкоголем. По пути наклонился, поднял с асфальта трусики, скомкал их вместе с салфетками. И виду не подал, что ему знакома эта тряпка.

У меня появилась минутка, чтобы успокоиться. Вернее, муж мне ее дал. Рома слишком хорошо меня знал, выучил за годы брака, а вот я его нет. Привычки, запах, тело, татуировки, но не его самого.

Первоначальный шок прошел. Голова заработала. Может, я вообще зря беспокоюсь и всему найдется объяснение? Не представляю какое, но вдруг. В любом случае нельзя пороть горячку.

Взяла стаканчик с кофе, отпила. Поморщилась, вместо своего любимого ванильного рафа схватила американо Ромы.

Зато кофе отрезвил.

Глубоко вдохнула, выдохнула.

Подождала, когда Рома вернется за руль. И пошла в атаку.

– Ром, а можно я с тобой в Красноярск полечу?

Муж усмехнулся:

– Кать, ну какой Красноярск? Я в тайгу выживальщиком еду, что ты там делать будешь? Ныть, что мошкара заела?

– Я репелленты с собой возьму. Буду готовить, за лагерем смотреть.

Ромка покачал головой:

– Там тайга, Кать, тебя же и в простой лес не вытащить…

Я никогда не рассказывала Ромке, почему до паники боюсь остаться в лесу одна. Это было слабостью, а я не хотела, чтобы муж считал меня слабой.

Вот только теперь точно знала, что Ромка собирается не на игру дурацкую. Просто хочет провести две недели с любовницей, отключив телефон, чтобы я не звонила. В тайге ведь нет связи. Идеальная отмазка.

Внутренности скрутило в тугой узел. На охоту в тайгу муж тоже часто отлучался. На две, а то и три недели.

А я дура, верила, ждала, тосковала…

– Ром, я…

Меня прервало сообщение, упавшее на мобильный мужа. Телефон лежал на бардачке между сиденьями. Я не успела прочитать сообщение, лишь увидела, что писала Лиса-Алиса.

Тварь!

Муж взял телефон, написал что-то в ответ.

А меня прорвало, выдержка и осторожность полетели ко всем чертям. Голос снова задрожал, а из глаз потекли слезы.

– Ром, как давно ты ее трахаешь? – Вопрос прозвучал так банально, что захотелось выть.

Глупо было надеяться, что муж ответит. Он и не ответил, разумеется, его взгляд быстро стал ледяным, чуть насмешливым. Рома покачал головой, переставил подставку с кофе на бардачок и завел двигатель.

– Ром? – Голос предательски дрожал, подбородок тоже. Ни хрена я не успокоилась.

– На глупые вопросы я не отвечаю, – отрезал муж и невозмутимо выехал на дорогу.

Вот и выяснили отношения.

Теперь он будет молчать до самого салона красоты, куда обещал подвезти меня перед офисом.

Мне оставалось только заткнуться и вариться в сомнениях, отчаянии и агонии. Старалась не смотреть на мужа, потому что стоило пробежаться взглядом по родным чертам, как все подозрения и факты казались глупостью.

Самое главное – я не понимала, где оступилась.

У нас же все было хорошо. В доме, сексе, взаимопонимании. Я не изводила его истериками по поводу долгих отлучек. Думала ли, что он мне изменяет? Конечно. Но Рома ненавидел истерики, и мне не оставалось ничего другого, кроме как плавиться в подозрениях, изводить себя и стараться стать идеальной женой.

– Кать, хватит. – Рома прервал поток беспорядочных, роящихся в моей голове мыслей.

– Я молчу.

– Ты громко думаешь. – Муж припарковался у салона красоты.

У меня глубокая эпиляция по плану, антицеллюлитный массаж, обертывания для свежести кожи. Все, чтобы не разлюбил, не бросил. Я так старалась соответствовать уровню женщин, с которыми Ромка встречался до меня. Выходит, зря? Я все равно была недостаточно хороша для него.

Она красивая. Его Лиса-Алиса. Блондинка… не зря же говорят, что блондинок мужики любят больше, а я рыжая. Мать все детство твердила, что с такими веснушками и непослушной кудрявой копной волос никто в меня не влюбится.

Проблему с торчащими в разные стороны кудряшками решили средства укладки и утюжок. Веснушек, если прятаться от солнца, тоже становилось меньше.

Страшила. Вспомнилось прозвище, прицепившееся в школе. Так мать меня назвала при всем классе, когда у меня лопнула резинка для волос, и весь оставшийся день я проходила с непокорными, точащими кудряшками.

Страшилой я и осталась, что бы ни делала.

До замужества с комплексами мне помогала справляться агрессия. Одежда и макияж в стиле «не подходи – убьет». Ромка подошел, хотя я долго не могла поверить, что заинтересовала его по-настоящему. Ершилась, отшивала. Он завоевывал меня, как крепость. Бастион за бастионом. И как же приятно было наконец-то сдаться в плен.

Сейчас в крепости назревал бунт.

Нет, не смогу притворяться и держать все в себе. Пусть весь мир в труху! Пусть больно адски, но я хочу, чтобы он сам признался!

– Я в твоем бардачке нашла чужие женские трусы. Может, объяснишь, как они туда попали? – Еще немного – и перейду на визг.

– Нет, они не мои. – Ромка побарабанил пальцами по рулю, терпеливо дожидаясь, когда я выйду и перестану его донимать. Спокойная, расслабленная поза доводила меня до бешенства.

И муж это прекрасно знал. Обычно чем сильнее злилась я, тем спокойнее становился Рома.

Мне хотелось уколоть его, вывести на эмоции. Понять, что ему не все равно, что он хоть что-то еще ко мне чувствует.

Мне эгоистично, по-сучьему захотелось сделать ему больно. Надеясь, что моя собственная боль утихнет.

– Я трахалась с Милославом. Спала с твоим лучшим другом, и мне это нравилось, – процедила ядовито. Врала безбожно. У меня никогда не было других мужчин, кроме Ромы. Он стал моим первым и шесть лет оставался единственным, но, начав врать, уже не могла остановиться. – Не только ты развлекаешься на стороне, Ром. Это очень удобно, когда мужа неделями не бывает дома, можно позволить себе всякое.

Муж перестал выбивать дробь на руле, наконец-то я привлекла его внимание. Но сразу же об этом пожалела. В голубых глазах сверкнула ярость. Моментально сменившаяся лютым морозом.

– А знаешь, коть, я передумал насчет игры. Хочешь – полетели со мной в тайгу, – произнес Ромка таким тоном, что моя истерика сразу стухла, а по спине пробежал мороз.

Нехорошее предчувствие сжало горло ледяной ладонью, не давая вдохнуть. Возникло стойкое чувство, что охотиться муж собирается на меня.

Но упрямство, ядовитое, жгучее упрямство не позволило сказать: «Нет».

– С удовольствием, Ром, – процедила, понимая, что ввязываюсь в игру, которая может стоить мне жизни.

Глава 2

Сказать было больше нечего, и я вышла из машины, не удержалась, громко хлопнула дверью. Ромка ненавидел, когда я так делаю, но сейчас хотелось творить все ему назло. И на игру чертову я поеду, пусть даже не надеется, что остыну и позволю ему и дальше трахать у меня за спиной эту белобрысую тварь.

Дождалась, когда «Аурус» затеряется в потоке машин, и набрала лучшей подруге Ленке. В двух словах описала ситуацию. Подруга сразу же предложила приехать, завалиться в ресторан и напиться самым непотребным образом, но меня больше интересовал ее муж, известный адвокат.

Призрак развода обретал все более ясные очертания: если Рома не прикончит меня в тайге, я прикончу его в зале суда. Надеюсь.

Очередь к адвокату была длиннее, чем в советские времена на установку телефона. Но благодаря вмешательству подруги он меня принял. Выслушал. От дела не отказался, но предупредил, что без брачного договора я, скорее всего, получу ноль без палочки.

Мирно… не хотела я мирно. Да и поздно уже, сорвавшихся сгоряча слов про измену не вернуть. Но понимала, что он прав. Ни один человек в здравом уме не пойдет против Романа Морозова. Это у меня выхода нет.

Ромка запрещал мне работать. Говорил, что я не должна гнуть спину, мое дело – забота о нем, домашний уют и самореализация в любой выбранной сфере, не подразумевающей заработок.

Понимала, почему он так себя ведет. Его мать сгорела раньше времени, впахивая на двух работах, чтобы вырастить троих детей. Отец был лодырем, долго не держался ни на одной работе. Валялся на диване целыми днями и размышлял о гибнущей интеллигенции.

Трудное детство наложило отпечаток, и Ромка даже слышать ничего не хотел, когда я заикалась о найденных вакансиях. Он мужик и должен обеспечивать семью. Точка.

Другая бы на моем месте жила и радовалась, но я не могла. Мне все время хотелось доказать мужу, что он не ошибся, выбрав меня. Показать, что я тоже на что-то способна.

Работать устроилась втайне от него. Сейчас смешно вспомнить, как я украдкой уезжала в офис строительной компании. Радовалась первой зарплате и чувствовала себя самодостаточной. Счастье длилось полтора месяца. Однажды Рома пришел в офис, где я работала, и через пять минут меня уволили. Точка.

Муж мне ни в чем не отказывал, не ограничивал в средствах, и постепенно я привыкла.

Вот только теперь, после развода, идти мне некуда. За душой ни гроша, да и жилья нет. К родителям я бы не поехала и под угрозой расстрела.

Адвокат советовал мне потянуть время, пока он изучает все обстоятельства, а еще лучше договориться мирно.

Что мирно не получится, поняла я, когда Ромка вернулся вечером с разбитыми костяшками.

Обманчиво спокойный, но это было спокойствие перед ураганом. Ужинали в гробовой тишине. Я не задавала глупых вопросов, глотала слезы вместе со стейком и салатом. Муж потягивал ром и изучал что-то в телефоне.

– Что мне взять с собой из вещей? – спросила, когда напряжение, искрящее между нами, стало непереносимым.

Ромка оторвался от гаджета, посмотрел на меня с насмешливым интересом, словно забыл об утреннем разговоре.

– Трекинговые ботинки, дождевик, куртку теплую, перчатки, шапку, термобелье и… – муж недобро усмехнулся, – репелленты. Свисток от дикого зверья я тебе свой дам.

– Спасибо, Ром, – улыбнулась вымученно. Собственная затея больше не казалась такой хорошей. Муж абсолютно прав. Я лес ненавижу, а зверье… меня передернуло от воспоминания. Не сейчас! Нельзя думать о таком, когда Ромка откинулся на спинку стула и все свое внимание уделил мне. Проглотила страх вместе с воспоминаниями.

– Что там будет, Ром? Чего мне ждать? Мы по лесу с луками будем бегать или учиться костры в дождь разжигать и палатки ставить?

Муж неопределенно пожал плечами.

– Типа того, Катюш, – ответил он спокойно, но от его взгляда у меня по коже поползли мурашки.

Днем я порылась в интернете, хотела больше узнать об этой игре на выживание, но информации на сайте было крайне мало, только описание в общих чертах. Громкие слова о командном духе, фотография перепачканных грязью с головы до ног, но улыбающихся участников на фоне небольшого водопада. И больше ничего. Ни одного отзыва даже на самом сайте. Подозрительно, но Ромка не стал бы ввязываться в такую авантюру, если бы не знал, что там безопасно. Наверняка его люди все разузнали об устроителях. Так почему же мне страшно туда ехать?

Я ушла спать раньше, не уснула, конечно. Прокручивала в голове минувший день. Ревела в подушку, думая про Лису-Алису. Все пыталась понять, что сделала не так. Разыскать в прошлом ответы на вопросы, чего Ромке не хватало в нашем браке. Почему он начал ходить на сторону.

Привычно отодвинулась на самый краешек, когда Ромка тоже лег спать. Не из-за того, что противно с ним в одной кровати лежать после Лисы, я всегда так делаю. Мне некомфортно, если во сне меня обнимают. Возникает ощущение, что кто-то хочет задушить. Ромка принял это, как я приняла свое паразитическое существование.

Следующий день прошел в слезах и сборах. Ленка приехала в гости, мы вместе сложили вещи в мой чемодан. Вместе напились, ругая мужиков и их неспособность удержать член в штанах. Уснула до того, как муж вернулся домой.

Утром Ромка безжалостно разбудил меня и повез в аэропорт.

Весь перелет я проспала на его плече, как обычно. Только на этот раз плакала во сне. Все щеки мокрые были, как и Ромкина футболка.

Муж сделал вид, что его совершенно не беспокоит соленое пятно, оставшееся на ткани.

Красноярск встретил жарой и совершенно другим, не таким, как в столице, воздухом.

– Ром, я… – сглотнула судорожно, когда мы вышли из здания аэропорта.

– Передумала? Тебе обратный билет купить? – Муж понимающе кивнул, прищурился насмешливо.

Знал же, что этот его снисходительный взгляд меня до белого каления доводит.

– Не передумала, – ответила хрипло.

– Хорошо, Катюш, только помни, назад дороги не будет, – произнес Рома совсем другим тоном, в нем словно проскользнуло сожаление и желание остановить.

Сердце снова кольнуло нехорошее предчувствие. Но отступать я не собиралась.

Чертово упрямство не позволило. В груди расцветала злая радость. Неописуемый восторг, что он выбрал меня, а не Лису свою, Алису. Какое-то бабское, неправильное чувство удовлетворения.

Может, зря я с разводом эту тему начала? Ну, изменил, с кем не бывает? Женат он все-таки на мне и, судя по всему, бросать не собирается. Даже глупость, смороженную про то, что со Славкой переспала, на тормозах спустил. Или не спустил?

Я посмотрела на широкую ладонь Ромки со сбитыми костяшками. Уж не о Славкину рожу он их разбил?

Да нет, бред. Муж всегда держал себя под контролем, потому что с его подготовкой легко мог покалечить или убить. Скорее всего, тренировался без перчаток.

Предательство не прощу никогда, но жить с этим смогу. Наверное. Другие же как-то живут.

На парковке рядом с аэропортом нас ждал черный джип и одетый в камуфляж водитель.

Такой же суровый и молчаливый, как Ромка. После сухих приветствий мы устроились в салоне.

Интересно, нас сразу в тайгу повезут или как?

Оказалось «или как», потому что джип отвез нас не на туристическую базу или в какой-нибудь экоотель, а на аэродром, где ждал вертолет.

Рядом с вертолетом стояла группа людей. Четыре женщины и двое мужчин. И прямо скажем, никто из них не выглядел как профессиональный выживальщик из кино или передач по кабельному.

– Ром, нам точно сюда? – Я с сомнением посмотрела на мужа.

– Точно, Катюш, две недели на природе, ночевки в лесу у костра, романтика. – Ромка подмигнул мне, пропел: – Милая моя, солнышко лесное…

Муж достал наши чемоданы из багажника и зашагал к вертолету.

Постаралась мило улыбнуться, все-таки нам с этими людьми в суровых условиях выживать две недели, но улыбка быстро растаяла, когда мы подошли к вертолету ближе.

Я узнала одну из женщин. В жизни Лиса-Алиса была еще красивее, чем на фотографии.

Глава 3

Меня начало колотить от ревности. Лютой, беспощадной, вязкой, как нефть, и острой, как бритва.

Внимание группы сразу приковалось к нам.

Женщины с восхищением уставились на моего мужа. Я наблюдала такую реакцию много раз, привыкла к ней, не обращала внимания. Раньше. Сейчас готова была броситься на любую из этих куриц и выцарапать глаза, чтобы нечем было смотреть.

На лбу выступила испарина. Во рту пересохло. Меня затрясло от злости.

Мужчины окинули друг друга оценивающими взглядами. Пожали руки, тоже ритуал, позволяющий понять противника.

После робких улыбок завязался разговор. Я не запомнила ни лиц, ни имен. Ни к чему. Я не собиралась оставаться и участвовать в этом фарсе.

Алиса змеиной, перетекающей, как ртуть, походкой подошла к Роме. Сделала вид, что меня не заметила.

– Здравствуйте, Роман… Анатольевич. – Она облизнула губы, ничуть не стесняясь демонстрировала свое отношение к моему мужу.

– Здравствуй, – ответил Ромка таким тоном, что даже у меня по коже пробежал мороз.

Муж посмотрел на девушку, как на кучку дерьма на обочине дороги, с толикой брезгливого равнодушия.

Только Ромка так умеет, убить человека одним взглядом. Ему и говорить ничего не надо, достаточно посмотреть так, что ты сам себя со стороны видишь со всеми недостатками и мелочными стремлениями.

Не знаю, какой в глазах Ромы себя увидела Алиса, но она быстро стушевалась, бросила на меня злой, завистливый взгляд и отошла. Готова поклясться, что я заметила слезинки в ее глазах.

Приятно, но недостаточно, чтобы удержать меня.

Если до этой сцены у меня еще оставались какие-то сомнения, то сейчас я со всей ясностью поняла: не смогу делить Ромку ни с кем. Глупое влюбленное сердце не даст. Остается только вырвать и любовь, и сердце.

Развод!

Слово прогремело в голове погребальным звоном.

Мне выть хотелось, броситься на Алису, заорать: «Мое! Не трогай!»

Разодранная на ошметки гордость не позволила, самоуважение остановило.

Нельзя заставить другого человека любить. Остается лишь уйти и причинить ответную боль за обиду.

Вернусь в аэропорт, возьму билет на первый же рейс до Москвы, наревусь вволю, соберу вещи и позвоню адвокату.

Я хотела вернуться к машине, но внедорожник уже уехал.

Гадство.

Отошла на пару шагов от группки, обсуждавшей предстоящую игру. Достала мобильный, хотела вызвать такси. Приложение не работало.

Что за?..

Связь была, но приложение не открывалось. Я проверила остальные. Бесполезно. Выйти в интернет тоже не смогла. Полный комплект полосочек, дававший понять, что связь здесь есть, выглядел как насмешка.

Я оглянулась на Ромку. Муж смотрел на меня с насмешливым любопытством. Подошел ко мне, обнял крепко.

Раньше мне это нравилось. Ощущение принадлежности, что я – его. А сейчас не могла отделаться от мысли, что он Алису вот так же прижимал, и тварь тоже чувствовала, что она – его.

Не верила ему больше. Ни единому слову, взгляду и жесту не верила.

Зачем он Алису сюда притащил?

Больно мне сделать? Сделал.

Лбами нас столкнуть, чтобы дрались, как самки, за него? Нет, не бывать этому.

Как же тошно, невыносимо просто.

– Далеко собралась, Катюш? – спросил муж.

– Домой, – прорычала, уперлась ладонями в сильные плечи и попыталась его оттолкнуть. Бесполезно. Знала это прекрасно, но все равно до последнего упиралась. Плевать, как это со стороны смотрится.

– Разводиться, что ль? – От откровенной насмешки, прозвучавшей в Ромкином голосе, по коже побежали мурашки.

– Да, ненавижу тебя, – процедила, чувствуя, как глаза обжигают слезы.

Нельзя! Я сильная! Сильнее, чем он думает!

– Ночами другое говорила. – Иронии в Ромкином голосе только прибавилось. В уголках глаз сияли лучики морщин.

Ну почему даже сейчас он такой родной, самый близкий человек для меня во всем огромном мире?

– Теперь пусть тебе Алиса в любви признается, – прошипела змеей, меня колотило от злости. – Я уехать хочу.

– Поздно, Катюш, игра началась, когда мы сели в машину. Единственный способ вернуться домой – пройти ее до конца.

Он же шутит? Что за бред?

– Ром, я серьезно. Отпусти.

Вместо этого муж наклонился ко мне, поцеловал в лоб, зашептал горячо:

– Если отпущу, к Милославу побежишь? Со мной развестись поэтому хочешь? Ему тоже понравилось с тобой трахаться, коть. Даже отрицать ничего не стал сученыш.

Внезапно Рома прижал меня к себе намного крепче, еще чуть-чуть – и раздавит.

Я открыла рот, не зная, что сказать.

– Ром…

– Не веришь мне, Кать, и я тебе не поверил. Сначала.

Вспомнила про разбитые костяшки. Нет, он бы не стал. Ромка умеет держать себя в руках. Ему нельзя иначе. И со Славкой они столько лет дружат.

Господи, что я наделала? Ляпнула сгоряча, задеть хотела, а получается, что подставила человека, который вообще отношения ко всей этой грязи не имеет.

Не понимала только, зачем Милославу поддерживать мою ложь?

Виски сдавило от боли. Бред. Все это какой-то бред.

– Рома, что ты сделал?

Муж покачал головой, усмехнулся своим мыслям.

На глупые вопросы он не отвечает…

А мне никак не удавалось придумать неглупый. Мысли заметались в голове растревоженными осами.

– Тайга показывает человеку его истинное лицо, Кать. Ты увидишь себя, я себя, и мы оба поймем, чего стоит наш брак. Хочешь безболезненно развестись, чтобы остаться со своим любовником? Тогда садись в вертолет, коть. Откажешься… – Ромка сделал паузу, он не угрожал, но ему и не надо было.

Мое воображение все сделало само. У мужа достаточно средств и влияния, чтобы превратить мою жизнь в ад.

Муж подождал, когда я осознаю масштаб урагана, в который попала, а потом сказал:

– Выбор за тобой, Кать, решай быстрее, скоро взлетаем.

Отпустил меня и вернулся к вертолету. Пока мы разговаривали, остальные уже заняли свои места. Пилот готовился к взлету.

Выбор за мной. Но разве он у меня есть?

Глава 4

Обняла себя за плечи и пошла к вертолету.

Ромка занял мне место у окна. Кресла располагались по два вдоль бортов. Алиса сидела впереди и усмехнулась, когда я поднялась.

Разочаровалась, тварь?

Ты еще пожалеешь, что я не передумала.

Меня колотило от злости. В таком состоянии я могла наломать дров, поэтому села подальше и от мужа, и от его зазнобы, рядом с рыжим парнем самого задротского вида.

Ромка бросил на меня злой взгляд, но промолчал. А я быстрее нацепила шумоподавляющие наушники, чтобы ничего не услышать, если все-таки скажет.

Закрыла глаза, старалась дышать ровно и выкинуть все из головы. Надо успокоиться, нельзя поддаваться эмоциям. Неважно, как громко хочется выть и орать, вцепившись в волосы.

Перелет до базы занял около часа.

Пассажиры вывалились из вертолета, потягиваясь и осматриваясь. Женщины побежали делать селфи на фоне вековых кедров, обнимавших вертолетную площадку полукругом.

Я с тревогой рассматривала здания, больше напоминавшие казармы, чем туристическую базу. Столбы с прожекторами и камерами, дозорную вышку, оборудованную телескопами. Самую настоящую дозорную вышку, как в концлагере.

Охраны тоже было как-то слишком много для обычного квеста. Откуда-то из-за зданий доносился громкий собачий лай. Над базой жужжал коптер. Пролетел над нашей группкой.

Одна из женщин, симпатичная, чуть полноватая брюнетка, помахала ему рукой.

От лагеря к нам спешил плотный, высокий мужчина с внешностью древнерусского богатыря. Широкое лицо, руки-оглобли. Ростом он не уступал Ромке. Не хотелось бы встретиться с таким на узкой дорожке в тайге.

Сама тайга тоже не радовала. Меня успели уже пару раз укусить мошки. Над ухом звенел настырный комар, а в спортивном костюме было жарко.

– Привет, народ! – поприветствовал нас мужчина. – Меня зовут Николай. Я буду вашим проводником на маршруте.

Муж подошел ко мне и положил тяжелую ладонь на плечо. Тревожность сразу понизилась на несколько градусов. Я закусила губу, чтобы не огрызнуться и не сбросить его руку. Рядом с Ромкой моментально почувствовала себя в безопасности. И неважно, что между нами пропасть разверзлась, он родной мне, а остальные – чужие.

– План на сегодня такой: размещаемся в номерах, отдыхаем, ужинаем, отсыпаемся. Завтра первый переход. Ничего сложного, но попотеть придется, – продолжил Николай, дождавшись, когда привлечет внимание всех членов группы.

– За этим и приехали, – усмехнулся тощий, высокий мужчина, на вид ему было лет шестьдесят, в его улыбке проскользнуло что-то хищное и злое.

Я невольно подалась ближе к Ромке, инстинктивно ища у него защиты.

Глупо, мы не вместе больше. Наверно.

Николай нахмурился, ему явно не понравилось, что инструктаж прервали. Он посмотрел на нарушителя с таким видом, словно взял его на карандаш.

– Остальные гости уже прибыли, вы последние. Идемте, покажу, где ночевать будете.

Николай развернулся, как на плацу, и бодро зашагал к казармам. Гости подхватили багаж и засеменили следом.

Ромка взял наши чемоданы и пошел за всеми. А я замешкалась, с тоской посмотрела на вертолет, напоминавший угрюмую стрекозу. Пилот как раз выбрался из кабины и обходил вертушку по кругу.

Интересно, если попрошу, он отвезет меня обратно на аэродром?

Идти к серым зданиям не хотелось ни капли.

– Ка-а-а-ать, – позвал Ромка, в голосе сквозило недовольство.

Поздно возвращаться.

Обняла себя руками и пошла за мужем.

На базе снова подумала, что слишком много охраны. Оружие тоже смущало, не винтовки от диких зверей, а пистолеты на поясе и дубинки. Зачем они им?

Я искоса посматривала на мужа. Ромка же первый должен был почуять неладное. У него инстинкты обостренные, заточенные на опасность. Опыта вагон. Но муж невозмутимо шел за Николаем, не подавая вида, что его беспокоит окружающая обстановка.

– Для семейных пар у нас отдельный домик, – сказал Николай, после того как разместил остальных гостей по серым приземистым казармам.

Не могла подобрать другого слова.

Алиса задержалась у входа в домик, где располагались комнаты для женщин, путешествовавших в одиночку, и проводила нас долгим, расстроенным взглядом.

Кроме нас, на игру приехала еще одна семейная пара, похоже, они прилетели раньше и теперь гуляли по базе, фотографируясь с елками, декоративными пнями и на фоне большого бревенчатого дома. Настоящего сказочного терема с резными наличниками и лосиными рогами, прибитыми над входной дверью.

Сначала я решила, что нам сюда, но Николай свернул за терем и повел нас дальше к серому невзрачному бараку.

Я обернулась, хотела получше рассмотреть теремок и едва не споткнулась от неожиданности. Из распахнутого окна за мной наблюдал мужчина с такими светлыми волосами и бровями, что его легко можно было принять за альбиноса. Он скользнул похотливым взглядом по моему телу, затянулся сигаретой, стряхнул пепел в открытое окно и крикнул кому-то в глубине дома:

– Одна ебабельная сучка у нас есть! – Он даже не старался говорить тише, прекрасно знал, что я его слышу, как и Ромка.

Муж повернулся к наглецу. Поставил чемоданы на тропинку. Николай не остановился, словно его возможная драка вообще не касалась.

Но драки не последовало. Ромка сложил пальцы в какой-то непонятный жест, показал «альбиносу», а потом хлопнул себя по плечу, мужик в окне сразу стал серьезнее:

– Извини, стрелок. – Альбинос перевел взгляд на меня, похотливые огоньки в глазах никуда не делись, по губам скользнула улыбка, полная обещания. – Увидимся, коть.

Я вздрогнула, услышав, как чужой мужчина называет меня прозвищем, которым пользуется только муж.

Что здесь вообще происходит?!

Глава 5

Ромка кивнул мудаку, поднял чемоданы и пошел дальше.

«Альбинос» затушил окурок о подоконник и выбросил его в траву. Закрыл окно и ушел.

– Ром, что это было? Ты его знаешь?

– Не переживай, Кать, Мирон тебя не тронет, пока я рядом, – ответил муж.

– А я переживаю, Ром, какой-то непонятный мужик называется меня… – запнулась, при муже я никогда не ругалась, я же идеальной старалась быть, а идеальные жены не матерятся, не храпят и в туалет не ходят.

– Ебабельной сучкой, – усмехнулся муж.

Я застыла у самого крыльца.

Рома никогда так со мной не говорил.

Николай отпер дверь и распахнул ее перед Ромкой.

Взмахом руки показал на соседнюю дверь, чуть дальше по крыльцу. Дом делился пополам.

– У вас будут соседи. К нам редко приезжают семейные пары, но в этот заход сразу две, не представляю, что из этого получится. – Николай бросил на меня внимательный, изучающий взгляд, посмотрел на терем, затем на моего мужа. – Роман Анатольевич, супруга может подождать вас на базе, у нас есть все условия для комфортного отдыха, бассейн, оборудованный пляж у озера, спортзал.

– Я сама хочу пойти, – произнесла быстро, пока муж и правда не решил оставить меня загорать.

Николай на меня даже не взглянул, он ждал ответа от Ромы.

– Желание супруги – для меня закон, – усмехнулся муж и вошел в домик.

Я быстро взбежала по ступенькам, когда поравнялась с Николаем, он едва слышно произнес, уже только для меня:

– Зря. – И сразу же громко добавил: – Ужин в семь.

Спустился с крыльца и ушел по тропинке. Солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь густые кроны деревьев, резво поскакали за ним.

Если бы не количество вооруженной охраны и дома-казармы, здесь было бы мило. От свежего кедрового воздуха кружилась голова. Деревья поскрипывали и шептались, как в старой сказке.

Но расслабиться и насладиться природой не получалось.

Я вошла в домик и закрыла за собой дверь. Внутри пахло как на даче, но обстановка была вполне приличная, как в стандартном отельном номере. Ничего лишнего, но все необходимое в наличии.

Ромка успел скинуть футболку и расстегивал ремень, чтобы снять джинсы.

Я облизнула сухие губы, залипнув на голом торсе мужа. Снова неподконтрольная реакция. Неуместное сейчас возбуждение пощекотало низ живота.

Но стоило подумать, как по Ромкиной смуглой коже водят пальцы Алисы, очерчивая каменные мышцы, изучая татуировки и шрамы, и мне захотелось выть от боли и острой, невыносимой ревности.

Конечно, иногда я думала, что муж может мне изменять. Долгие командировки, частые задержки на работе наводили на определенные мысли, но я всегда гнала их прочь. Ромка никогда не давал мне повода усомниться в собственной верности.

Наверное, поэтому я так сильно переживала теперь. Ромка выстроил вокруг меня стену, огородив от всего страшного и плохого. С ним я всегда чувствовала себя защищенной. А сейчас эта стена рухнула, и я сама приложила к этому руку.

Может, признаться, рассказать, что соврала? Поздно. Милослав солгал тоже.

Меня в тугой узел скручивало от страха, любви и чувства утраты. Мы еще не развелись, не поставили точку, а я уже сгорала от потребности в Ромке. Мне было физически больно без его поцелуев, объятий. Просто хотелось прижаться к нему, вдохнуть родной запах, разреветься. Он бы обнял, усмехнулся и сказал, что все будет хорошо. Наверное, я бы даже поверила. Наверное…

Глаза защипало. Я не бросилась, не обняла.

– Ром, ты не ответил. Ты знаешь этого мудака? Почему ты с ним какими-то масонскими знаками обменялся, вместо того чтобы по-человечески за свою женщину набить морду? – Голос дрожал от злости и обиды.

– За свою, может, и набил бы. А ты все еще моя, Кать? – Ромка невозмутимо снял джинсы вместе с трусами. Бросил одежду на стул у письменного столика и пошел в ванную.

Ублюдок, ненавижу!

Выбрал, значит. Алису выбрал. Вокруг нее стену теперь выстраивать будет, ее в безопасности держать.

Не могла больше находиться в одном с ним помещении. Кислорода не хватало. Я задыхалась от обиды, ярости, которая бушевала внутри, ноя по привычке гасила ее, чтобы скрыть от Ромки свое настоящее лицо. Хотя теперь и неважно это.

Выбежала на улицу, громко хлопнув дверью.

Пошла куда-то, не видя ничего из-за слез, побежавших по щекам.

Некуда здесь идти, но хотелось побыть одной. Успокоиться.

– Вы меня не сфотографируете?! – Меня окликнула миловидная девушка. Молоденькая совсем. Лет двадцати, с роскошными светлыми волосами до середины ягодиц, личиком сердечком, и такими ясными, голубыми глазами, что смотреть больно. Стройная, как балерина, и такая же гибкая, как выяснилось буквально через пару минут, потому что я взяла ее телефон и согласилась сделать фото. Нужно было отвлечься от горьких мыслей.

Девушка сделала арабеск на фоне леса. Эффектно и красиво.

– Меня Ника зовут, а вас? – спросила она, забирая у меня телефон.

– Катя. И давай на ты, я еще недостаточно старая, чтобы мне выкали.

Ника улыбнулась, раскинула руки в стороны и проворковала:

– Хорошо здесь, да? Поскорее бы завтра. Мне этот тур подруга посоветовала, сказала, что здесь другим человеком становишься. Можно жизнь заново начать.

– А она не рассказывала, что конкретно нас ждет?

Ника покачала головой.

– Нет, нельзя. Нам тоже дадут подписать бумаги о неразглашении. Никому не рассказывать о бойцовском клубе, что-то типа такого. – Девушка беззаботно рассмеялась.

Я постаралась улыбнуться в ответ.

Ну, хотя бы теперь я знаю, что один человек выбрался отсюда живым.

Это мысль почему-то не обрадовала, а лишь усилила тревогу.

– Кать, хочешь со мной к озеру сходить? Коля сказал, что за базой озеро есть.

Угукнула в ответ.

Я плохо схожусь с новыми людьми – мама постаралась воспитать во мне неуверенную в себе, закомплексованную девчонку. Но возвращаться в домик к Ромке не хотелось.

Ника щебетала как воробышек. Рассказывала о себе, планах на будущее. Я узнала, что сюда девушка прилетела, чтобы решить, выходить замуж за парня, который сделал предложение, или повременить. У нее родители погибли год назад, и она пообещала себе, что обязательно научится жить самостоятельно, без их поддержки, и замужество казалось ей побегом от ответственности.

Озеро раскинулось под голубым небом, замкнутое со всех сторон древним лесом. Зеркальная поверхность горела на солнце. Мы нашли оборудованный пляж, устроились на лежаках под зонтиками.

Я больше слушала, чем говорила. Варилась в своих мыслях.

– Только представь, что здесь на много-много километров нет других людей, – проворковала Ника, с восхищением вглядываясь в лазурную даль.

– Это меня и пугает, если что-то случится, помощи ждать неоткуда, – мрачно ответила я, достала мобильный, показала Нике, что связи здесь нет.

Девушка беззаботно пожала плечами.

Хотела бы я так же радоваться. Но из головы не шла ссора с Ромкой, «зря» Николая и чертова Алиса.

– Ладно, пойду, ужин скоро, а я еще с дороги не переоделась.

– Я с тобой, – девушка легко подскочила с лежака, и мы вместе вернулись на базу.

Близился вечер, и людей на улице стало больше. Ника побежала знакомиться, я же, наоборот, поспешила в наш домик. Ддостаточно успокоилась, чтобы быть рядом с Ромкой и не осыпать его упреками.

На крыльце замерла. Дверь на улицу была приоткрыта, и я отчетливо расслышала женский голос.

– Рома, тебе же понравилось в прошлый раз. Ты говорил, что жена тебя не поймет, она не такая, а сам ее притащил. Зачем, Ром? Ей здесь не место. Отправь ее обратно, а я все для тебя сделаю…

Не чужой. Алисы.

Нет, хватит сдерживать эмоции, пора дать волю ярости. Ледяной, острой ярости.

Я открыла дверь и вошла.

Глава 6

Ромка стоял, засунув руки в карманы. На его лице играла насмешливая улыбка. Казалось, что муж думает вовсе не о словах Алисы, а о чем-то своем, намного более важном.

Девушка к встрече подготовилась, оделась как на панель. Легкий сарафан открывал все: ноги, плечи, грудь без лифчика.

Алиса стояла рядом с Ромкой, но не переходила невидимую черту, которую муж провел между ними.

Заметив, что я вошла, Алиса вздрогнула, но тушеваться и уходить явно не собиралась. Вздернула подбородок и посмотрела на меня с вызовом. Я прямо-таки ждала, что эта лахудра велит уйти мне.

– Да ты продолжай, не стесняйся, почему замолчала? Мне же интересно. Телевизора здесь нет, интернета тоже, скучно. А смотреть, как очередная шлюхандра пытается занять мое место, – занимательно. Занимательнее только спустить ее тощую задницу с крыльца, но маникюр жалко. – Мой голос даже не дрогнул, я выдала самую ослепительную из своих улыбок, вытянула руку перед собой и осмотрела ногти.

Жаль, некогда было сделать другой. Кроваво-красные, длинные и острые ногти не самый подходящий маникюр для тайги.

Алиса посмотрела на Ромку, весь ее вид просто кричал: «Заступись».

Ромка усмехнулся, покачал головой:

– Лиска, иди к себе.

Девушка приоткрыла рот, подкрашенные блеском губы сложились в букву «О», но Алиса ничего не сказала. Направилась к выходу.

– Ты про репелленты забыла, Лиска, всю жопу комары изгрызли. – Я не удержалась от язвительного замечания. Зря. Надо было промолчать, не хотела выглядеть перед Ромкой ревнивой бабищей, но и держать в себе яд больше не могла. Он меня саму убивал.

Алиса вышла из домика, не закрыв за собой дверь. Когда она проходила мимо терема, раздался одобрительный мужской свист. Алиса вздрогнула и ускорила шаги, почти побежала.

– Ка-а-а-ать, – протянул Ромка, останавливая фонтан моего красноречия и отвлекая внимание от любовницы.

Поздно, задрало меня притворяться хорошей.

– Что-о-о-о? – передразнила мужа и сразу же закусила губу. Ромка такое воспринимал, как детский сад – штаны на лямках. Уходил в глухой игнор.

Ругаться с ним было невыносимо, потому что муж не отвечал мне никогда. В нашей семье не приняты были ссоры, переходящие в крики. Ромка гасил их сразу. Ледяным спокойствием и молчанием. Я могла в него хоть иголки тыкать, не ответит, пока не перестану беситься.

Но сейчас мне хотелось ссоры, хотелось орать, бить посуду, кричать, что он мне жизнь сломал, и прочую положенную в таких ситуациях херню. Выплеснуть наружу ярость, боль и страх.

– Хватит, Кать, если скажу, что трахал после штампа только тебя, поверишь? – спросил муж серьезно, внимательно вглядываясь в мои глаза.

Ярость моментально растворилась в океане надежды. Мне так хотелось ему верить. Просто безумно, до дрожи и глупых слез ответить: «Да». Броситься на шею и найти покой на широкой, родной груди. Я не ответила. Ничего. Не могла.

Рома кивнул моему молчанию и своим мыслям, будто получил подтверждение тому, что и так знал.

– Идем, ужин скоро. – Ромка подошел ко мне, обнял за ссутулившиеся, одеревеневшие плечи и повел на улицу. – Ты про репелленты тоже не забывай, Катюш.

Я вздрогнула, посмотрела на мужа. Он лукаво прищурился и вдруг дотронулся кончиком пальца до моей щеки.

– Вот, один раз уже цапнули.

Место под подушечкой Ромкиного пальца моментально зачесалось.

На миг через пропасть перекинулся хрупкий мостик, но все быстро прошло.

Трусы, наручники, Алиса, мои неосторожные слова про Милослава – все это теперь стояло между нами.

Базу окутала ночь. Включились фонари холодного дневного света, отрезав густой лес и сделав это место еще больше похожим на концлагерь.

На террасе терема стояли трое мужчин. Мирона я узнала сразу. Он затянулся сигаретой, сказал остальным что-то очень тихо. Его приятели посмотрели на меня. Их не было с нами в вертолете, и днем на базе я не видела никого из них.

Первый мужчина, высокий, черноволосый, с выбритым до синевы подбородком казался смутно знакомым. Я определенно видела его в столице, но никак не могла вспомнить где. Второго не знала, но он, как и Мирон, сразу вызвал неприязнь. Было в нем что-то опасное и злое. Если черноволосый мазнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся, то второй еще долго смотрел нам вслед, изучал, будто прикидывал, сколько за меня можно выручить на рынке. Понятия не имела, чем он занимался по жизни, но мне он напомнил уставшего от жизни сутенера.

– Ром, кто это? Почему они живут отдельно от остальных? – Я решила на время засунуть свою ненависть поглубже. На базе происходило что-то странное. Что бы ни ждало нас в тайге – это точно не песни у костра под гитару после тяжелого похода и мастер-класс по ловле рыбы голыми руками.

– Завтра все узнаешь, коть.

– Что-то я уже не хочу ничего узнавать. – В голосе прорезался самый настоящий страх.

Ромка вдруг остановился.

– Кать, ты же помнишь, как я тебя учил действовать в критических ситуациях?

Мы стояли в паре метров от здания столовой, его безошибочно можно было угадать по запахам, доносившимся из распахнутых дверей. Жареного мяса, лука, свежих огурцов.

В животе требовательно заурчало, но я сосредоточилась на Ромкиных словах.

– Если меня схватят, не сопротивляться. Следовать указаниям похитителей. Если буду сопротивляться и проявлять агрессию, могу пострадать, – выпалила, как первоклассник, вызубренный урок.

Ромка окружил меня максимально надежной охраной, но он был слишком опытен, чтобы не понимать: любую охрану можно взломать. И тогда я окажусь один на один с противником. Муж научил меня некоторым приемам самообороны. Я могла вывернуться из захвата, знала, куда и как бить, чтобы вывести противника из строя. Необходимый минимум для женщины, которую могут попытаться похитить ради выкупа.

– А еще? – спросил муж. Меня пугала серьезность, с которой он спрашивал об этом.

– Ждать тебя. – Это было самое главное правило. Ни при каких обстоятельствах не рисковать собой, Ромка придет, выручит и сам разберется с мудаками, поднявшими на меня руку.

– Умница. – Ромка удовлетворенно улыбнулся, пошел в столовую, увлекая меня за собой.

– Ром, а что делать, если ты не придешь? Если ты будешь спасать… ее?

Муж промолчал. Ну да, на глупые вопросы он не отвечает.

Закусила губы, чтобы удержать злые слезы и не устроить сцену на глазах у людей, с которыми нам еще в тайге выживать.

Прежде чем войти в столовую, я обернулась и снова посмотрела на терем. Показалось, что кто-то наблюдает за мной. Чужой пытливый взгляд ползал по коже, как слизень. Я оказалась права. На террасу вышел четвертый мужчина и он смотрел прямо на меня. Было слишком далеко и темно, но у меня по коже пробежал мороз. Его я узнала.

Милослав Балицкий, мой предполагаемый любовник.

Глава 7

Ромка на терем не смотрел и не видел друга. Я закусила губы, чтобы сдержать нервную дрожь, гадая, знает ли муж о том, что Милослав здесь.

Плохое предчувствие, беспокоившее весь день, усилилось. Вокруг меня собирались тучи, и скоро должен разразиться шторм.

Я взяла себя в руки, стараясь не показывать, как сильно меня задело появление Милослава. Вошла за Ромкой в столовую.

Свободных столиков не осталось, поэтому нам пришлось устроиться за одним с полноватой брюнеткой, которая днем махала коптеру на вертолетной площадке. Она представилась Аней и вернулась к еде.

За соседним столиком Ника что-то живо обсуждала с рыжеватым парнишкой, с которым я сидела рядом в вертолете. Из обрывка разговора я услышала, что его зовут Слава и он программист. Судя по румянцу, расцветшему на землисто-бледных щеках, Слава уже втрескался в Нику. Неудивительно. Девушка притягивала к себе внимание не только яркой внешностью, но и харизмой.

Ромка пошел за едой к шведскому столу. Я по привычке осталась за столиком. Муж отлично знал мои вкусы. Глаза снова защипало, пока я наблюдала за тем, как Ромка идет вдоль стола, выбирая для меня кусочки получше. На свою тарелку он кидал все без разбора. Дома муж шутил, что на службе приучился есть все и в любых условиях.

– Добрый вечер, дамы, не помешаю? – к столику подошел высокий брюнет, в руках он держал поднос, полный тарелок с разными закусками, словно хотел наесться вперед на все две недели игры.

– Нет. – Аня чуть не подавилась, подняв на него взгляд.

И, признаюсь, было на что посмотреть. Взгляд ореховых глаз сулил покой и безопасность, как и широкие плечи, и мышцы, бугрящиеся под бежевой футболкой. На вид мужчине было лет сорок, но он вполне мог оказаться и моложе, а морщины оставило не время, а суровые испытания. Он единственный в нашей компании был похож на настоящего выживальщика.

– Меня Михаил зовут. – Мужчина опустился на соседний стул.

Аня забыла про еду, неловко отложила вилку и изредка поглядывала на соседа. Зря она засмущалась, несмотря на легкую полноту, выглядела девушка привлекательно. Уж точно куда лучше Алисы, вошедшей в столовую с женщиной лет тридцати пяти.

Алиса переоделась в спортивный костюм, похоже, комары ее все-таки искусали. Зато ее спутница щеголяла голыми плечами и таким глубоким декольте, словно пришла в ночной клуб. Брюнетка с голубыми глазами смотрелась весьма эффектно, и часть мужчин переключила внимание с Ники на нее.

Она бросила на меня быстрый взгляд, приподняла ухоженные брови, склонилась к Алисе и что-то прошептала. Алиса закатила глаза, и обе женщины рассмеялись. Пошли к шведскому столу.

Алиса направилась к Ромке, но мой муж ее проигнорировал. Несколько мгновений девушка стояла в центре зала, словно потерялась, пока подруга не поволокла ее за руку к стопке чистых тарелок.

Ромка вернулся к нашему столику, переставил тарелки с подноса на столик и за руку поздоровался с Михаилом. Мужчины окинули друг друга уважительными взглядами, негласно признав равенство сил. Между ними завязался неспешный разговор про экспедиции, Арктику, восхождения на восьмитысячники.

Нам с Аней оставалось только жевать и слушать.

Ближе к концу ужина в столовую вошел Николай со стопкой документов, роздал по комплекту всем участникам. Как Ника и предупреждала, среди прочего имелся и договор о неразглашении, касавшийся буквально всего. Юрист у организаторов был настоящим крючкотворцем.

Ромка и Михаил подмахнули не читая.

Мы с Аней, наоборот, прошлись по каждому пункту. Стандартный договор о предоставлении услуги в виде экстремального туризма. Организаторы не брали на себя ответственности за травмы, полученные на маршруте. Я подтверждала, что здорова физически и психически. К договору прилагалась страховка, покрывающая экстренную эвакуацию в случае травм и лечение.

Некоторые пункты я пропустила, не разобравшись в заковыристых формулировках. Голова была занята Алисой, Милославом, возможным разводом с Ромой. Но вроде ничего криминального не нашла и подписала согласие на обработку персональных данных, договор и приложения.

Николай убедился, что все участники подписали бумаги.

– До завтра, народ, отдыхайте, набирайтесь сил, – проводник попрощался и вышел из столовой.

Я ждала, что он хотя бы в двух словах расскажет, что нас ждет, но нет.

– Готова, коть? – спросил Ромка.

Я как раз допила сладкий чай с таежными травами и не отказалась бы еще от чашечки. Но слишком вымоталась за день, чтобы ползти к чайнику. Поэтому кивнула и встала из-за стола.

Аня пожелала всем спокойной ночи и ушла, бросив робкий взгляд на Михаила. Не только Слава пропал этим вечером.

На улице заметно похолодало, даже в спортивной кофточке я продрогла. Хорошо, что где-то в чемодане припасено термобелье, если нас ждет ночевка в лесу, оно стопроцентно пригодится.

Терраса у терема опустела, но в окнах горел свет, а из распахнутых створок доносился мужской смех.

Я поежилась, вспомнив, что Милослав там. Как он отреагирует, встретив меня завтра? Сомневаюсь, что обрадуется. И вообще, зачем он здесь?

Вопросы только множились, но пока мне не попалось ни одного ответа.

Муж проводил меня до домика, но сам даже через порог не переступил.

– Ложись спать, Кать, – произнес муж, заглядывая в комнату, чтобы убедиться, что в наше отсутствие ничего не изменилось.

– А ты? – Ревность моментально вскипела в крови.

Неужели Ромка решил оставить меня одну и пойти к Алисе?

– Мне надо с ребятами поговорить о завтрашнем маршруте, как вас девочек не загнать раньше времени. – Ромка усмехнулся, считав тревогу в моих глазах.

Вопрос готов был сорваться с моих губ, жалкий и унизительный: «Обсуждать в постели у Алисы будете?»

Я проглотила его вместе с вернувшейся злостью. Хватит с меня разборок на сегодня.

И все же, когда Ромка легко сбежал по ступенькам и пошел по тропинке, я не удержалась. Прокралась за ним. Буквально ждала, что муж пойдет в домик Алисы, но он направился в терем.

Сначала хотела дождаться, но, потоптавшись несколько минут на улице, слишком замерзла. Хотя потребность разобраться во всем возросла в разы. Я совершенно перестала понимать, что происходит и какую роль во всем этом играет мой муж.

Обняла себя за плечи и пошла обратно.

Проходя мимо окна, где днем впервые увидела Мирона, заметила красный огонек сигареты, тлевший во тьме оконного проема. Он снова наблюдал за мной.

До нашего домика я буквально бежала.

Заперлась на ключ. У Ромки есть свой, откроет, когда вернется. Спать с открытой дверью я точно не собиралась. От этого места у меня мурашки бежали по коже. Здесь все было не так, неправильно.

Приняла душ и легла в кровать. Непривычная тишина била по расшатанным нервам. Мы же реально одни на десятки километров вокруг. Никто не узнает, если с нами что-нибудь случится во время игры.

Днем я слишком переживала из-за измены мужа, Алисы и прочей ерунды, но сейчас было время подумать о том, куда я попала, и по-настоящему испугаться.

С этими мыслями провалилась в тревожный, некрепкий сон.

Проснулась от ощущения огромной пустоты рядом, будто из моей жизни исчезло что-то очень важное, поддерживающее сам мир в равновесии и порядке.

В окно проникали первые солнечные лучи. Я повернулась набок и увидела, что мужа рядом нет. Кровать с его стороны так и осталась нетронутой.

Все-таки Рома провел ночь с Алисой.

От лютой обиды заныло в груди, сон окончательно прошел.

Игра началась, а наш брак закончился. Теперь точно.

Я встала, прошла в ванную, приняла душ, умылась. Привычный утренний ритуал помогал не впасть в истерику. Мне орать раненым зверем хотелось, разгромить номер к чертям.

Завернулась в полотенце и вышла из ванной. Решение созрело, пока принимала душ.

Уеду.

По щекам ползли слезы, от обиды жгло грудь.

Уеду, неважно, сколько стоит выбраться отсюда. Неважно, что там за правила у дурацкой игры. Я не собираюсь в ней участвовать. Хорошо, что вещи не успела разобрать, не придется складывать.

Я открыла чемодан, чтобы достать чистую одежду и белье, когда с улицы донеслись крики и шум.

Женский визг:

– Помогите!

Грохот и треск ломающейся древесины.

Замерла, как мышка, прислушиваясь.

Новая череда криков.

Что бы ни происходило снаружи, встречаться с этим в одном полотенце не хотелось. Я схватила первый попавшийся комплект нижнего белья. Влезла в трусики. Руки так дрожали, что никак не удавалось застегнуть застежку бюстгальтера, а лямки скручивались в жгуты на влажной коже, но все же я с ними справилась. Взяла футболку и спортивные брюки.

С улицы раздались тяжелые шаги, топот по крыльцу.

Я успела надеть только брюки и замерла с футболкой в руках.

Дверь слетела с петель, ее вышиб здоровенный мужчина в форме охранника.

Он окинул меня ледяным взглядом и приказал:

– На выход.

Глава 8

Соседнюю дверь тоже выломали. Женский крик и возмущенный мужской голос с классическим:

– Что вы себе позволяете?! – влились в царивший на базе бедлам.

Я не спеша надела футболку, откинула влажные волосы за спину. Без утюжка и средств для укладки они быстро превратятся в непослушный вихрь кудряшек, но не похоже, что мужлан в дверях будет ждать, пока я сделаю укладку.

– Обуться можно? – спросила, чувствуя, как во все клеточки тела проникает липкий страх. Ромка говорил, что в экстремальной ситуации главное не паниковать.

Мы прорабатывали это снова и снова. Муж учил меня правильному дыханию, умению переключать внимание и концентрироваться. Но я никогда не оказывалась в экстремальных ситуациях до этого момента, и справиться с волной паники было невыносимо сложно.

Охранник бросил взгляд на мои босые ноги и кивнул:

– Только быстро.

Я не стала тратить время на вопросы, угрозы и мольбы. Судя по крикам из соседнего номера, так сделаю только хуже.

Господи, где же Рома? Я уже сомневалась, что муж провел ночь с Алисой. Вдруг он понял, что с игрой что-то не так, и его… Нет! Нельзя об этом думать! Ромка – профессионал! Он бы им всю базу разнес, такого Рэмбо показал, что ублюдки в страхе разбежались бы.

Я быстро натянула носки и влезла в кроссовки.

Снаружи царил хаос.

Моих соседей вытащили буквально из кровати. Женщина лет тридцати с растрепанными шоколадными волосами обнимала себя за плечи, стараясь укрыться от утреннего холода. Но в тонкой ночной сорочке это получалось плохо.

Муж был значительно старше нее, около пятидесяти. С благородной сединой в светлых волосах, но достаточно крепким, с подтянутым торсом. На нем были только боксеры. Оба босиком спешили под тумаками охранников по тропинке. Неуклюже подскакивая и оступаясь, когда в кожу вонзались иглы и камешки.

Мужчина прижимал ладонь к разбитому носу.

Я шла за ними, с ужасом глядя на капли крови размером с монетку, остававшиеся на земле.

Солнечное июльское утро дико контрастировало с адом, развезшимся на земле.

Не паниковать! Держать себя в руках! Ромка где-то рядом, он обязательно придет за мной.

Он обещал!

Но моя уверенность трещала под тяжестью увиденного.

Гостей согнали на поляну за вертолетной площадкой. У самой линии деревьев стояли столы с аккуратными стопками одежды и обуви, на земле лежали небольшие рюкзаки.

Учитывая, что большинство гостей выдернули прямо из постелей, одежда была кстати.

Николай стоял рядом со столом и смотрел на нас как на падаль.

Вокруг поляны выстроилась вооруженная охрана. В руках у каждого была наготове дубинка, но я уверена, стоит нам продемонстрировать неподчинение, и пистолеты пойдут вход.

Я осмотрелась в поисках Ромки, но мужа не было среди растерянных, напуганных гостей.

Алиса куталась в банное полотенце и закусывала губы, переминаясь с ноги на ногу. Озираясь по сторонам диковатыми глазами. Заметив меня, она жадно обшарила пространство за моей спиной. Там, где должен был стоять Ромка, прикрывая меня от всех бед, сейчас зияла пустота размером с черную дыру.

В глазах Алисы читалась настоящая паника, еще немного – и сорвется. Не увидев Ромку, девушка закусила губы и расплакалась.

Сердце кольнула ревность. Не имела она права на эти чувства! Только я могу переживать за мужа! Он мой! Мой! Но где же он?

Карина выглядела капельку уверенней, хотя из всей одежды на ней были только красные стринги.

Ника беспомощно озиралась по сторонам, на ее красивом лице застыло то же самое выражение абсолютного неприятия происходящего, что и на моем собственном.

На поляне было тринадцать гостей, считая меня. Кого-то я успела запомнить по столовой. Но высокую седую женщину с сухим, костистым лицом видела впервые. Она наблюдала за происходящим со спокойным достоинством.

Я снова и снова оборачивалась, смотрела на базу, окутанную утренней дымкой, надеясь, что Ромку вот-вот приведут к нам.

Поэтому первой заметила шестерых мужчин в камуфляжной форме с лицами, скрытыми темно-зелеными балаклавами с прорезями для глаз и рта.

Кажется, теперь пришла пора паниковать.

В руках у мужчин были автоматы.

Это не по-настоящему. Я все еще сплю. Просто мозг переработал информацию, полученную за день, и воплотил ее в кошмар.

Но свежий, пахнувший хвоей и грибами ветерок на моем лице был чертовски реальным. Как и дрожащие от страха люди вокруг.

Аня всхлипывала, кутаясь в зеленую шелковую пижаму. Я судорожно вздохнула, увидев на ее ногах розовые пушистые тапочки. Настолько неуместные на лесной поляне, что мозг снова попытался убедить меня в нереальности происходящего.

– Доброе утро, народ, – произнес Николай.

Михаил фыркнул. Только он успел одеться до вторжения охраны, ну, или вежливо попросил, как и я.

– Слышь, начальник, что за дела? Я на такое не подписывался. – Из перепуганной группки вышел тот же самый мужчина, который вчера начал задирать Николая у вертолета.

Николай недобро усмехнулся:

– Сергей Геннадьевич, или Воля, как вас прозвали на зоне, где вы отбывали наказание по сто пятой статье УК, вообще-то, именно это вы и сделали. – Николай обвел ледяным взглядом гостей. – Сами подписались на участие в игре на выживание. – Улыбка, игравшая на губах куратора, стала хищной. – Но мы решили немного подкорректировать правила. Сделать игру интереснее… – Он выдержал паузу. – Но не для вас, а для клиентов, заплативших намного больше.

Я резко обернулась, когда Николай посмотрел нам за спины.

– Мамочка, я хочу домой, – всхлипнула низенькая девушка с мышиными волосами и глазами чуть навыкате. Имени ее я не знала.

Девушку затрясло, она стояла совсем рядом со мной, и мне передался ее ужас. Волна паники накрыла, как девятый вал.

Шестеро мужчин в камуфляже обошли вертолет и выстроились в нестройную линию в паре метров от нас.

У меня пересохло во рту от страха, а по спине сбежала струйка пота. Оружие в их руках было настоящим. Мужчины были экипированы так, словно собрались на охоту. Страшная догадка, что охотиться они будут на нас, быстро нашла подтверждение.

– Ваша задача – преодолеть проложенный через тайгу маршрут и не попасться охотникам, достигнете точки, указанной на карте, и вы свободны, не достигнете… – Николай пожал плечами. – Игра продолжится, пока не кончится добыча. Карты, припасы на три дня и спальные мешки в рюкзаках. Палатки в каждом четвертом, так что советую не сильно разбредаться.

– Чтобы нас могли накрыть всех вместе, хрен вы угадали, – процедил Сергей, – каждый сам за себя.

Михаил бросил на него презрительный взгляд. А я бы предпочла, чтобы Сергей и впрямь держался подальше. Сто пятая статья УК – это же убийство. Как уснуть в одном лагере с осужденным за убийство преступником?

– А что будет, если нас поймают? – с вызовом спросила Карина. Она одна из немногих, кто сохранял самообладание, хотя ситуация прямо-таки располагала к истерике.

Ответил ей один из мужчин в камуфляже:

– Узнаешь, красавица, – он обвел взглядом всех женщин по очереди, остановился на Нике, – и ты тоже.

Откровенную похоть, прозвучавшую в его голосе, было ни с чем не перепутать.

Я старалась держать себя в руках, но с каждой минутой это становилось все сложнее.

Мысли о муже не давали покоя. Только бы с ним все было хорошо, только бы он был жив.

Беспокойство за Ромку пересилило страх за себя.

Я бросила нервный взгляд на охрану и охотников, но все-таки рискнула подойти ближе к Николаю и спросить:

– Где мой муж? Что вы с ним сделали?

Куратор перестал улыбаться, с его лица исчезли любые эмоции.

– Узнаете в конце маршрута, – ответил он равнодушно и переключил внимание на остальных. – Одевайтесь, у вас будет фора в полчаса, затем начнется игра. Вы, Екатерина, можете взять вещи с собой, они вам пригодятся.

Николай поднял со стола стопку одежды и подал мне. Серый спортивный костюм и белую футболку. У футболки на груди была алой краской нарисована мишень.

– Не бойся, коть, я о тебе позабочусь, пока стрелка нет рядом, – раздался голос у меня за спиной.

Я резко обернулась. Встретилась взглядом с одним из охотников. Мужчина подошел вплотную ко мне. Настолько близко, что я задохнулась от запаха табака и элитного парфюма.

Лицо надежно скрывала маска, но в прорезях было видно светлые, почти белые брови и ледяные голубые глаза. Мирон!

Кажется, он выбрал конкретную цель для охоты – меня!

Я лихорадочно посмотрела на участников игры и только сейчас поняла, что среди них нет тех мужчин, которых я видела на террасе терема, и Милослава тоже нет. Так вот почему они жили отдельно. Волков держали подальше от дичи до начала охоты.

Ромка же пошел вчера в терем… к ним… наверняка увидел друга и захотел выяснить, что тот здесь забыл. Я зациклилась на измене и даже не подумала о том, что его могли там избить или…

Меня затрясло от страшной догадки, к горлу подступила тошнота. Игра и охота начались еще вчера, пока я спала.

Рома, Ромочка… слезы обожгли глаза. Я не могла поверить, что с ним случилось что-нибудь плохое. Это же мой Ромка, он же боец!

Но даже он бы не выстоял один против шестерых подготовленных мужчин с оружием.

– Что вы с ним сделали? – Мой голос дрожал, из груди рвался крик. Я безумно боялась услышать ответ.

Мирон ответил гадкой ухмылкой, прошептав:

– Беги, коть, беги так быстро, как только сможешь, потому что, когда я тебя найду, ты больше не вспомнишь о муже.

Глава 9

– А что будет, если мы найдем охотников? – Михаил подошел к нам, он оставался обманчиво спокойным.

Николай удивленно вскинул брови:

– Тогда у вас будет шанс отыграться. Все по-честному. Но охрана будет вести вас по всему маршруту, если попытаетесь сбежать, связаться с внешним миром или попросить о помощи, они вмешаются и отдадут виновных охотникам.

Михаил кивнул, принимая условия.

А в моей голове осиным роем шумели мысли.

Господи, только бы Рома был жив. Я бы простила ему Алису, десять таких Алис простила, лишь бы он вернулся ко мне живой и здоровый. Возникла шальная мысль, сделать вид, что ушла вместе со всеми, потом вернуться на базу, отыскать его, освободить, если мужа заперли где-нибудь. Может, попросить Михаила помочь. Они вроде с Ромкой вчера общий язык нашли.

Меня трясло, но страх за мужа заглушал все остальные. Мирон однозначно дал понять, что сделает со мной, если поймает, но даже изнасилование казалось сейчас не таким страшным, как потеря Ромки.

Стоило подумать, что не увижу его никогда больше, как хотелось выть. Броситься на Николая с кулаками.

Горло сжал спазм. На глаза навернулись слезы.

Нельзя!

Нельзя паниковать. Чему учил Ромка? В первую очередь – беречь себя. Значит, надо успокоиться, взять рюкзак и пойти в лес.

Я с ужасом посмотрела на тени, скользившие между кедрами. Прошлое пощекотало затылок острыми когтями, подавленные воспоминания прорывались через блокаду, которую я выстраивала годами.

Это другой лес, коть, в сотнях километров от Кингисеппа.

Так и слышала, как внутренний голос перенимает успокаивающие, чуть насмешливые интонации Ромки.

Две недели, значит? Дойти до конца маршрута и не попасться?

Думай, Катя!

Живот скручивало в тугой узел от страха, но по венам разливалось ледяное спокойствие.

Николай сказал, что нам нельзя связываться с внешним миром и просить о помощи, так?

Значит, теоретически мы можем встретить кого-то, не связанного с игрой. Обычных охотников, например, а не мудаков, любящих насиловать женщин в тайге. Выйти на хутор, деревеньку или военный городок. Надежда крошечная, но есть.

Я решительно вытерла слезы, подошла к столу и выбрала рюкзак из тех, что поменьше. Четыре туристических рюкзака с палатками стояли отдельно. Мне такой не унести при всем желании. Дрожащие пальцы едва справились с застежками, но я открыла рюкзак, такой же серый, как спортивный костюм, и запихала одежду, которую дал Николай. Места едва хватило. Подняла рюкзак и закинула за спину. Тяжелый, но я справлюсь. Должна.

По крайней мере, в лесу избавлюсь от похотливого взгляда Мирона. Охотник смотрел на меня так, словно я уже попалась и готова раздвинуть ноги, чтобы избежать пули.

Михаил выбрал рюкзак с палаткой, комплект одежды проигнорировал, но, в отличие от меня, бегло осмотрел припасы.

– Вы что делаете? Вы что, их послушаете? – Мой недавний сосед по домику с недоумением смотрел на наши сборы, кровь из разбитого носа течь перестала, но засохшие корки на подбородке и груди выглядели отталкивающе.

– А у нас разве есть выбор? – спросила Карина мелодичным голосом, подошла к столу, призывно виляя бедрами.

– Вещи подписаны, – сообщил Николай скучающим тоном.

– Спасибо, сладкий, – почти пропела девушка, нашла свой комплект и начала одеваться. Она старалась держаться, но ее руки дрожали, как и мои, а по лбу стекал пот.

Кто-то из охотников присвистнул, когда Карина убрала руки от груди, повернулась к полянке спиной и натянула футболку.

Ника бросила на меня неуверенный взгляд и тоже подошла к столу. Она была в хлопковой пижаме, так что только переобулась из тапочек в трекинговые ботинки, а одежду запихала в рюкзак. Подошла ко мне и взяла за руку.

– Вы, блядь, с ума все посходили? – завопил мужик с разбитым носом. – Они нам ни хуя не сделают! Они, суки, права на это не имеют! Меня искать будут! Понимаете, ослы тупорылые, искать! Да я…

– Головка от хуя, – закончил за мужчину один из охотников и навел автомат прямо на его грудь.

Стало очень тихо, смолкли даже насекомые, стрекотавшие и жужжавшие на поляне. Как-то незаметно вокруг мужчины образовалось свободное пространство. Жена тоже от него отступила. На ее подрагивающем от плача лице было написано выражение чистого ужаса.

– Одевайся и пиздуй в лес, – произнес охотник, целившийся в грудь мужчины.

Ника крепче сжала мою ладонь.

Не знаю, кем был мужчина в обычной жизни, но здесь, посреди тайги, в одних трусах и с разбитым носом, он стал жертвой. Одной из тринадцати.

Но мое сердце забилось чаще и сильнее, потому что я узнала мягкие нотки в голосе охотника. Взошедшее выше солнце, светившее мне прямо в глаза, мешало рассмотреть фигуру, но я была почти уверена, что это Милослав.

– Все оделись и побежали, мне не терпится пострелять по мишеням, – произнес Милослав с ледяными нотками. – Давайте, куропаточки, не стойте.

Никто не пошевелился. Все оцепенели от ужаса, да и я тоже. Даже вдохнуть не могла.

Один из охотников тоже вскинул автомат к плечу. Я вздрогнула. Движение показалось смутно знакомым, но скованный паникой мозг не хотел думать.

В голове билась только одна мысль: «Бежать!»

Первой в себя пришла Алиса. Размазывая по лицу слезы и сопли, она подбежала к столу и начала переодеваться. Но, надевая спортивные штаны, поспешила, запуталась в штанинах, и полотенце соскользнуло, упало на землю, оставив ее голой. Раздался одобрительный мужской свист.

Мирон разразился аплодисментами.

Алиса покраснела, как рак, зарыдала, не понимая, что делать, прикрыть наготу ладонями или быстрее одеться.

Я ее ненавидеть должна была, но сейчас сочувствовала. Мысленно благодаря охранника за то, что позволил одеться и я не оказалась на месте Ромкиной любовницы.

Мужчина с разбитым носом с отвращением наблюдал, как Алиса все-таки справилась с паникой и смущением, оделась и схватила рюкзак. Он гордо вскинул подбородок. Не представляю, что творилось в его голове. Розыгрышем считал все или как?

Да и неважно, потому что остальные охотники тоже подняли автоматы.

Подсознательно я ждала выстрелов все это время, но, когда они прозвучали, все равно вздрогнула и едва не сорвалась с места.

Охотники стреляли в землю. Пули взрыли почву, подняли в воздух скошенную выстрелами траву.

Все было по-настоящему. Наверное, часть меня тоже до последнего надеялась, что происходящее – постановка, чтобы придать игре достоверность и выбить нас из зоны комфорта. Теперь эта иллюзия рассыпалась на осколки.

– Уходим. – Я почувствовала на плече сильную мужскую ладонь.

Сердце радостно вскрикнуло: «Ромка!»

Но это был Михаил.

На поляне началась паника. Все кинулись к столам и рюкзакам. Завязалась драка.

Мирон смеялся, глядя на свару.

Николай сложил руки на груди и наблюдал за всем с выражением легкой скуки.

– Девочки, не тормозим, – проскрежетал Михаил зло.

Это заставило нас с Никой шевелиться. Мы пошли в лес следом за выживальщиком. С ним явно больше шансов продержаться, чем вдвоем.

Михаил быстро перешел на легкий бег, и нам пришлось ускориться. Я обернулась, посмотреть, что происходит на поляне, и зло скрипнула зубами. Карина и Алиса бежали за нами.

Глава 10

Михаил то и дело оглядывался, чтобы убедиться: мы не отстали. Он явно бежал намного медленнее, чем мог. Мы его тормозили.

Я начала задыхаться минут через двадцать. Занятия на дорожке в фитнес-клубе сильно отличались от бега по лесу с тяжеленным рюкзаком на спине. Мошкара и комары лезли в нос и глаза, но остановиться и посмотреть, есть ли в рюкзаке репелленты, не было времени.

Алиса отставала сильнее всех. Карина бежала рядом со мной. Только Ника почти догоняла Михаила, похоже, она уделяла спорту намного больше времени, чем мы.

Легкие горели, в горле пересохло, но остановиться – значило попасть в руки охотников.

Лесную тишину разорвали хлопки выстрелов, отчаянные крики и смех.

Отведенные нам полчаса закончились.

Охота началась.

Над кедрами разнеслось улюлюканье и свист.

Михаил вдруг резко остановился, прислушался к чему-то.

И у меня сердце упало в пропасть. Я тоже услышала низкий рык моторов. Нас преследовали на квадроциклах.

– Суки, – выплюнул Михаил с презрением и злостью. Посмотрел на нас: – Не киснем, девочки, это нам на руку.

– Ка-а-а-к? – простонала Карина, она раскраснелась, ко лбу прилипли мокрые от пота пряди.

Я наверняка выглядела не лучше. Волосы высохли, разметались по плечам и спине. Непослушные кудряшки лезли в рот и глаза, цеплялись за ветки и рюкзак, а у меня даже резинки не было, чтобы забрать их в хвост.

– На квадроциклах они не увидят наших следов. Мы идем в другую сторону, не туда, куда гонят остальных. – Тон Михаила стал жестким, между бровей пролегла суровая складка, он окинул каждую из нас изучающим взглядом.

Я воспользовалась краткой передышкой, чтобы заплести косу. Рев моторов, стрельба и крики действительно удалялись.

– До ночи нам надо уйти как можно дальше от базы и выживших участников, – закончил Михаил.

– Бросим их? А как же командный дух? – спросила Карина, она старалась шутить, но я видела, что за напускной бравадой скрывается страх.

Михаил задумчиво посмотрел на девушку, ответил:

– Не сейчас, пусть сначала выбьют слабых.

У меня по коже пробежал мороз от его слов. Вспомнила, как Сергей говорил почти то же самое. Наверное, в этом был смысл. Маленькой группкой выжить и спрятаться больше шансов, чем перепуганным стадом.

Мораль и взаимопомощь вместе с безопасностью остались в больших городах, где есть закон и полиция. В тайге другие порядки, особенно если тебя преследует кучка психопатов.

– Передышка окончена, дальше идем шагом. Не спешим, рекордов не ставим. Смотрим под ноги, переломы и вывихи нам не нужны. В рюкзаках, кстати, вода есть. Попейте. Следующий привал будет нескоро.

Если бы не присутствие Ромкиной любовницы, я бы порадовалась, что с Михаилом пошли одни девушки. Мы все сразу приняли его в качестве вожака нашей небольшой стайки. Будь с нами кто-то из мужчин, наверняка завязался бы спор, чьи яйца больше, а выбранный путь правильнее.

Вода и правда нашлась в пластиковой походной бутылке с откидным колпачком. Я сделала несколько глотков. Неизвестно, когда попадется источник. Воду надо беречь.

Пока остальные пили, я быстро порылась в рюкзаке и застонала от облегчения. Флакончик с репеллентом все-таки был. Еще нашлась карта с обведенным красным маркером местом, куда мы должны прийти через две недели. Сублимированные продукты, энергетические батончики, небольшая аптечка, спички, туалетные принадлежности, спасательное одеяло, на самом дне – компактный спальный мешок в чехле.

Брызгаться пришлось на ходу, но без назойливого звона над ухом идти стало веселее.

– Не шумим, не разговариваем, не привлекаем к себе внимания, – проинструктировал Михаил.

Изматывающий переход длился несколько часов. Иногда мы останавливались, чтобы попить, справить нужду и прислушаться. Несколько раз слышали стрельбу и рев моторов, но чем дальше уходили, тем глуше становились звуки, пока на тайгу не рухнула тишина.

Михаил остановился, чертыхнулся и показал рукой на могучий кедр. Я не сразу заметила, что привлекло его внимание, а потом судорожно вдохнула, увидев черный глазок камеры, спрятанной в густых ветвях.

За нами наблюдали.

– Они здесь неплохо устроились, – прокомментировал Михаил, – можно творить любую дичь, и ничего за это не будет.

– Ты уже с таким сталкивался? – Я стерла пот со лба тыльной стороной ладони. Рюкзак, становившийся тяжелее с каждым шагом, давил на плечи. Натруженные с непривычки ноги кричали от боли, но я упрямо продолжала идти.

Михаил сбавил темп, когда до нас совсем перестали доноситься звуки охоты.

– Лично – нет, но слышал о таком, – ответил выживальщик.

Алиса плелась в самом конце. Карина с Никой шли в нескольких шагах от нас. Между девушками завязалась тихая беседа.

Убедившись, что никто его больше не услышит, Михаил сказал:

– Охота на людей – популярное развлечение и прибыльное, само собой. Не обязательно в тайге. Такие игры проводят в заброшенных городах, где-нибудь на севере, на заводах, в тюрьмах. У нас же до хрена советского наследия в разной степени разрушенности осталось по всей стране. Не мы первые, Кать, не мы последние.

Я зажмурилась, сдерживая слезы. Нельзя расклеиваться. Ромка этого бы не хотел.

Ромка…

– Думаешь, мой муж… – не могла произнести жуткое слово, будто если скажу, то предположение станет реальностью, а такой реальности я не выдержу, сломаюсь.

Но Михаил понял, ответил спустя пару минут.

– Не знаю, он у тебя крепкий мужик, не сдался бы без боя. – Он снова замолчал, взвешивая, стоит ли говорить то, что думает. – Но, Кать, они группы не просто так делают смешанными. Охотиться интереснее на мужиков, а женщин… ловить. Думаешь, муж стал бы спокойно смотреть, как тебя по кругу пускают, или вырвал бы автомат у одного из уебков и перемочил их всех?

Несмотря на нашу ссору и Алису, я знала ответ. Даже если разлюбил, такого Ромка бы не допустил. Сам бы погиб, но меня вытащил.

Слезы все-таки полились по щекам.

За этим «ловить» стояло так много, что я замолчала. Горло сдавила ледяная ладонь.

Две недели – это нереально долгий срок. Может случиться что угодно.

– Миш, нам бежать надо. На помощь позвать.

Михаил усмехнулся:

– Этим я и собираюсь заняться.

Лагерь разбили на берегу небольшого озера, предварительно убедившись, что рядом нет камер. Михаил поставил палатку, строго-настрого запретил разводить костер и ушел. Нам сказал, что осмотреться, но я подозревала, что найти лазейку. Днем мы не видели никого из охраны, но камеры попадались часто. Ближе к вечеру над нами пролетел дрон.

Интересно, помахала бы Аня ему, будь она с нами? Интересно, жива ли еще Аня?

От усталости и шока путались мысли.

Солнце сползало за горизонт, окрашивая лес в багрянец, а озеро заливая кровью.

Мы слишком устали, чтобы говорить. Молча помылись в озере, молча пожевали энергетические батончики и галеты.

Михаил не вернулся и с наступлением ночи.

– Может, надо оставить кого-нибудь дежурить? – спросила Ника, когда мы все набились в палатку и устроились в спальниках.

Ей никто не ответил. Я тоже промолчала. Сделала вид, что сплю, а сама расплакалась, думая о Ромке. Сейчас все обиды казались неважными, пустыми. Хотелось просто почувствовать его запах, тепло, обнять. Боль от разлуки заглушала даже страх перед темным лесом.

Усталость взяла свое, и я провалилась в сон.

Яркий свет прошил ткань палатки. Но проснулась я не от него, а от громкого женского визга.

Сердце забилось как бешеное. Я распахнула глаза. Заворочалась, спросонья не понимая, что происходит.

Справиться с молнией удалось не сразу, а когда удалось, я сразу же пожалела об этом. Захотелось забиться в глубь палатки и притвориться мертвой.

Нику вытаскивали из палатки прямо в мешке сразу двое охотников. Девушка визжала, но оказалась в спальнике как в ловушке и не могла сопротивляться.

Алиса выбралась из своего мешка и била кулачками по плечам одного из охотников, пока он не бросил Нику, схватил Алису за волосы и вытащил наружу под яркие фары квадроциклов.

– Вылетайте куропаточки. – В палатку загляну Милослав, он снял балаклаву и больше не скрывал лицо. Я нервно сглотнула, увидев рассеченную бровь, разбитую губу и синяк под глазом.

Милослав посветил фонариком мне в лицо. Я зажмурилась и закрылась ладонью.

– Выходи, коть, расскажешь, как мы с тобой круто трахались втайне от моего лучшего друга, – сказал он обманчиво мягким голосом. – Если складно получится, я тебя только себе оставлю.

Глава 11

Я почувствовала, как спины коснулась чужая ладонь. Вздрогнула. Обернулась. Карина мягко подтолкнула меня к выходу.

В ее глазах не было паники, скорее, принятие, но не покорность.

– Идем, – прошептала она, взглядом показав на Алису и Нику, отбивавшихся от двух мужчин.

Выбора не было.

Я осторожно выбралась из палатки.

Милослав поднялся, выпрямился и отступил от палатки на несколько шагов.

В ярком свете фар метались тени. Лес за кругом ледяных огней стоял черной стеной. Но небо начало сереть, близился рассвет.

От страха больно было даже дышать.

– Обувайтесь, – приказал Милослав, – не хочу, чтобы ваши нежные ножки поранились. Вам на них еще бегать.

Карина не стала заставлять себя уговаривать. Нашла ботинки и натянула. Мои кроссовки валялись в нескольких шагах от палатки. Наверное, их отбросили охотники, когда выволакивали Алису и Нику.

– Знаешь, Кать, а я ведь и правда давно хотел тебя, но трахать жену друга – это низость. Представляешь, как я охуел, когда Ромка набросился на меня. Он во всем, что касается тебя, сначала бьет, потом спрашивает, – произнес Милослав, встал надо мной, наблюдая, как я стараюсь справиться со шнурками дрожащими, неловкими со сна пальцами.

Наверное, правильно было бы попросить у Милослава прощения, я же его действительно подставила своими неосторожными словами, но в сложившихся обстоятельствах скорее откусила бы себе язык, чем извинилась.

Справившись со шнурками, встала и выпрямилась, вздернула подбородок и посмотрела прямо в глаза Милославу, выпалила с вызовом:

– Ты поэтому его убил, да? Отомстить хотел, чтобы меня потом изнасиловать?

– Помогите! Кто-нибудь! – отчаянно заорала Алиса.

Мирон связал ей за спиной руки и швырнул к квадроциклу. Направился к Карине, как раз заканчивавшей шнуровать ботинки.

Ника упрямо продолжала отбиваться от охотника, похожего на сутенера, одного из тех, кого я видела на террасе терема.

Почти все охотники были без масок.

Я нервно сглотнула, пожалуй, впервые ясно осознав, что живыми нас выпускать никто не собирается. И не собирался. Мы же видели лица охотников и охранников еще на базе.

Только один охотник оставался в балаклаве. Высокий мужчина стоял на границе света и тьмы, автомат в его руках смотрел в землю. Он контролировал периметр, пока остальные вязали добычу.

– Изнасиловать, Кать? – Милослав рассмеялся, провел ладонью по длинным русым волосам, убирая со лба. – Нет, насиловать я тебя не буду, подожду, когда до твоей хорошенькой головки дойдет, что трахаться со мной одним лучше, чем со всеми. Насчет Мирона не уверен. – Милослав цокнул языком. – У него вкусы в плане секса… специфические.

Мирон отвлекся от Карины и посмотрел на меня. От его взгляда сердце рухнуло в пропасть.

– Махнемся, брат? – спросил Мирон, подходя к нам. – Я тебе блондиночку заводную, а ты мне рыжую бестию, – он притворно передернул плечами, – у меня на нее с самой базы стоит, аж яйца звенят.

– Развлекайся, не порви только, я другу обещал, что жену его буду беречь как собственную, – ответил Милослав.

– У тебя же нет жены, – осклабился Мирон, быстро пересек разделявшее нас расстояние и схватил меня за горло, сжал, перекрывая доступ воздуха.

Милослав рассмеялся.

Но я больше не смотрела на него. Интерес к окружающему миру теряется очень быстро, когда в легких не остается воздуха.

– Что скажешь, коть? Здесь перепихнемся или до базы потерпишь, а? – спросил Мирон, сдавливая пальцы сильнее.

Паника ядовитым пламенем выжигала мысли. Хотелось только одного – вдохнуть. В глазах темнело, легкие горели, умоляли о глотке кислорода.

Кать, ты же помнишь, как я тебя учил действовать в критических ситуациях?

Ромкин голос прозвучал в голове успокаивающе.

Помню, родной.

Я двумя руками схватила Мирона за кисть, которой он сжимал мое горло, и крутанулась всем корпусом, выворачиваясь из захвата. Освободившись, змеей бросилась к Мирону и ударила открытой ладонью под подбородок. Вздрогнула, когда услышала, как клацнули зубы охотника, и сразу же ребром ладони саданула его по кадыку.

Ромка таким ударом убить мог, моих силенок хватило, чтобы на время обезвредить противника.

Застыла буквально на мгновение, не веря, что у меня получилось. Одно дело практиковаться с инструктором и мужем, совсем другое – применить знание на противнике, который хочет причинить тебе реальный вред.

Мирон захрипел, схватился за горло и рухнул на колени.

И девушки, и охотники посмотрели на нас.

Ника воспользовалась замешательством «сутенера», с силой врезала ему коленом по яйцам, завизжала:

– Бежим! – И метнулась в лес, прочь из круга света, пока «сутенер» шипел, прикрывая мошонку ладонями.

Ее крик привел меня в чувство.

Я бросилась в лес, в спасительную темноту.

Бежала, как никогда в жизни не бегала.

Не оборачивалась. В темноте препятствия скорее угадывала интуитивно, чем видела. Раз поскользнулась на камне, заросшем мхом, и чуть не упала. Схватилась за ближайшее дерево, чтобы удержаться на ногах.

Все-таки обернулась.

Среди деревьев мелькали огни фонарей. Взревели моторы. Огни разделились. Похоже, не только нам с Никой удалось сбежать. Надеюсь. Так у нас больше шансов.

За мной была погоня. Один из охотников мчался через лес на квадроцикле. Мне от него не убежать.

Думай, коть!

Я побежала вперед, стараясь хоть что-то рассмотреть в темноте. Небо светлело, но под густыми ветвями все еще царил мрак.

Рев мотора приближался. Я почти отчаялась, когда впереди заметила поваленное дерево, его мощный корень наполовину вывернулся из земли. Получилось что-то вроде пещеры, я поспешила заползти в нее. Места было слишком мало, но я забилась как можно глубже, не обращая внимания на грязь, и с головой зарылась в ворох прошлогодней листвы и хвои, наметенной под корень.

Квадроцикл проревел совсем рядом. Проехал немного вперед, остановился и сдал назад.

Меня била крупная дрожь от страха и озноба. На бегу я не мерзла, но сейчас, когда вжалась в землю, холод проникал под спортивный костюм, заставляя зубы выбивать дробь.

– Куропаточка… выходи, я знаю, что ты где-то здесь. Мы пошутили, коть, это же игра, ты забыла? Никто вас насиловать не собирался, подурачились бы и отпустили, – голос Милослава звучал мягко, почти убедительно.

Я не пошевелилась. Замерла, зажав рот рукой, чтобы Милослав не услышал, как стучат мои зубы. Скорчилась под покровом гниющей листвы и прислушивалась к тяжелым шагам.

По корню мазнул луч фонаря, задержался. Я была уверена, что охотник меня увидел. Маскировка не сработала. Он прямо сейчас бросится ко мне, раскидает листья и вытащит меня наружу, а потом…

Ничего не произошло. Милослав отошел от корня, побродил кругами. Спустя несколько невыносимо долгих минут квадроцикл снова заурчал и уехал.

Я осталась наедине со своими страхами. Выбраться из-под корня решилась, когда совсем рассвело.

В лесу было тихо, только звенели комары. За зарослями кустарника блестело в первых утренних лучах озеро. Я стряхнула грязь, насколько это было возможно. Вытащила из волос иголки и веточки. Кудряшки разметались во время бега и теперь торчали в разные стороны.

Закончив с этим, поняла: совершенно не представляю, что мне теперь делать. Вернуться в лагерь? А если охотники все еще там?

За спиной хрустнула ветка.

Я резко обернулась. Никого.

Но натянутые, как струны, нервы кричали: «Опасность!»

Я здесь не одна!

Попятилась, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Взгляд метался по деревьям и кустарникам, выискивая угрозу.

Я не услышала и не увидела ничего, пока сильные руки не схватили меня со спины. Рот закрыла ладонь в перчатке, обрывая крик.

Во второй раз с паникой удалось справиться быстрее. Я с силой ударила нападавшего пяткой по голени, над ухом раздался удовлетворенный рык. И захват вдруг исчез. Охотник отпустил меня, почти оттолкнул. Я едва удержалась на ногах.

Резко обернулась, судорожно вдохнула.

Высоченный мужик снял с плеча автомат и прислонил его к стволу сосны. Лицо охотника скрывала балаклава. Под ней мог оказаться кто угодно.

Волосы упали мне на лицо, мешая рассмотреть охотника лучше.

Одно я поняла сразу: сбежать не получится. Он выше, сильнее, быстрее.

Драться? Всхлипнула, сдерживая горькие от обиды слезы. Я же не спецназовец, а домохозяйка!

Охотник протянул ко мне руку, и пару раз согнул пальцы, приманивал.

Урод, ненавижу!

Не дождавшись нападения, мужчина бросился на меня. Молниеносно. Мое тело среагировало раньше, чем мозг. Все-таки уроки Ромки не прошли даром. Охотник не пытался меня ударить, он просто развлекался, загонял меня хитрыми приемами. Изматывал, проверял. Мне ни разу не удалось задеть его. Пот щипал глаза, волосы закрывали обзор. Я устала. Все чаще ошибалась.

– Отвали, мудак! – закричала, когда охотник сделал очередной выпад.

Мои слова сработали, как триггер. Охотник бросился на меня. Он больше не забавлялся, в два счета опрокинул меня на землю и навалился сверху.

Жадные ладони зашарили по моему телу, срывая одежду.

Сопротивляться сил не осталось, но я сопротивлялась. Рычала, орала, била кулаками по каменным плечам. С ядовитым удовольствием вспомнила, что у меня совершенно неподходящие для тайги длинные, острые ногти. Только бы сорвать эту чертову маску, располосую ему всю рожу, глаза выцарапаю, но не сдамся.

Потянулась к нему, сделав вид, что хочу укусить за нос. Охотник отпрянул. На секунду ослабил хватку.

Я схватила его за балаклаву и сдернула. Но не впилась ногтями в пылавшие яростью глаза.

Обмякла. Из меня, словно разом вытянули всю злость. Мир разбился на осколки, и каждый впился в меня, убивая все светлое, что было в моей жизни.

– За что? – спросила, чувствуя, как мое сердце останавливается, отказываясь принимать реальность.

Глава 12

Муж провел кончиками пальцев по моему лицу, убирая упавшие на глаза рыжие пряди. Стер пот со лба и нежно погладил скулу.

Я не находила в себе сил пошевелиться. Лежала, придавленная тяжестью сильного Ромкиного тела и своего разбитого мира.

Вглядывалась в родное лицо, ставшее чужим и холодным.

Я переживала, что муж мертв, а он оказался одним из охотников.

Господи, какая же я невыразимая дура. Чертова идиотка.

Почему раньше не догадалась? Могла бы, если бы сложила все части пазла вместе. Но не сложила.

Муж промолчал. На глупые вопросы он не отвечает.

Меня накрыло. Сначала одна слезинка скатилась по щеке, за ней вторая, пока из глаз не полился настоящий водопад.

– Не-на-ви-жу, – процедила, чувствуя, как идеальная жена во мне ломается и умирает вместе с остальным миром.

Злость вспыхнула с новой силой, и я все-таки впилась ногтями в лицо мужа… почти… Ромка легко перехватил мои запястья и прижал к земле.

– Тихо, коть, – усмехнулся муж, окидывая меня внимательным, изучающим взглядом. – Не говори того, о чем потом будешь жалеть. Ты уже достаточно попала из-за своего языка, не находишь?

Я задохнулась от удушающей ярости, справиться с эмоциями получалось с трудом.

Меня трясло. Впервые вместо чистой радости от встречи с Ромкой сердце заливала лютая ненависть.

Но и любовь тоже. Никуда от нее проклятой не деться.

Часть меня безумно, до изнеможения ликовала, что Ромка жив. И все страшные догадки оказались неверными.

Мне хотелось вырвать сердце из груди, не чувствовать этой любви больше, не поддаваться желанию поцеловать мужа, чтобы убедиться – это не сон. Он действительно рядом.

Дура! Как есть дура!

– Чего замолчала, Катюш? – спросил Ромка, в уголках его глаз играли лучики морщинок. Он улыбался, а я умирала. Прямо сейчас умирала от эмоций, для выражения которых не хватит всех языков мира.

– На глупые вопросы ты не отвечаешь, – процедила ядовито.

– А ты не глупый задай. – Муж покачал головой, отпустил мои руки и встал, схватил меня за локти и поднял на ноги. – Хватит на холодной земле валяться, тебе еще детей рожать.

Я рассмеялась, но вовремя прикусила язык, чтобы не спросить от кого.

– Что тебе нужно было, Ром? Чем я тебя не устраивала? Неужели насколько плоха была, что ты меня в эту глушь убивать привез? – Меня затрясло от рыданий.

Ромка прищурился, словно оценивал степень глупости вопросов.

Высокая. Я и сама это понимала.

Вместо того чтобы спрашивать о том, как выбраться из этой чертовой игры или в ноги мужу броситься и начать умолять меня отсюда вытащить, я решила о нашем браке поговорить.

Но ведь с него же все и началось. С нашего брака, давшего трещину, когда я поймала мужа на измене.

Если жена всем устраивает, мужик не будет бегать на сторону, так?

Я не ожидала, что Ромка ответит, но снова ошиблась.

– Мне моя жена нужна была, коть, красивую куклу я могу в любое время трахнуть.

Моргнула от неожиданности, а Ромка вдруг сжал крепче мои предплечья и притянул к себе.

– Но… я же никогда тебе не отказывала, – прошептала ошарашенно, – у нас в сексе все хорошо было.

– Разве, Кать? – Ромка прищурился, в его глазах сверкнули недобрые огоньки. – Ты, блядь, даже спать со мной в одной кровати не можешь, отодвигаешься на другую сторону, чтобы я до тебя лишний раз не дотронулся. Про то, что из ебли ты целый ритуал сделала, я вообще молчу. Мне похуй, в каком ты белье, после душа или нет, я бы тебя и сейчас чумазую трахнул. Хотя почему в сослагательном наклонении? Просто трахну.

Меня затрясло. Ромка же несерьезно. Мы же не звери, чтобы под ракитовым кустом спариваться.

Я отчаянно замотала головой:

– Нет, Ром, не смей. Я не хочу.

– Да не ебет здесь никого, чего ты хочешь, Катюш. – Ромка притянул меня ближе. – Догадываешься, как себе девки на игре жизнь спасают?

– Я не девка, я твоя жена, – выпалила, стараясь вырваться. Бесполезно.

– Ты же разводиться хотела, – усмехнулся Ромка, – даже к адвокату консультироваться ходила. Так что почти и не жена уже. Давай, коть, покажи, как сильно хочешь вернуться домой.

Ромка схватил меня за плечи и надавил, заставляя опуститься на колени, одной рукой собрал волосы и натянул. Второй рукой расстегнул ремень и молнию, высвободил из боксеров член.

Глава 13

Наверное, правильно было бы отвращение испытать, да?

Но это же Ромка. Муж мой.

Тело отреагировало привычной тягой к нему. Внизу живота зародился пожар и разлился пьянящим огнем по венам. Лоно увлажнилось, в трусиках стало тесно. Я поерзала, сжала бедра.

Рома мою реакцию считал моментально. Знал прекрасно, как на меня действует.

Натянул волосы сильнее, заставляя откинуть голову, перехватил одной рукой член и провел головкой по моим губам. Он тоже был готов. Его обычная реакция на меня. Проблем с возбуждением у нас никогда не было. Другие, как оказалось, были.

– Не стесняйся, коть, ты это сотни раз делала, – произнес муж хрипло, – только давай сейчас без твоих отговорок: тошнит, в головке нервных окончаний больше. Глубоко возьми. Хоть раз отсоси нормально.

Я ошарашенно посмотрела на мужа. Он же знает, что я не могу горловой минет делать. Меня передернуло от одной мысли, как я буду выглядеть во время и после, со слюной, размазанной по подбородку, раскрасневшаяся, заплаканная. Я же всегда для Ромки идеальной старалась быть, чтобы он никогда во мне Страшилу не увидел.

– Ром, не надо, пожалуйста. – Я крепко сжала губы.

– Что ж с тобой так тяжело, Кать, а? – Ромка откинул голову назад, посмотрел на растекавшееся лазурью над тайгой небо, будто ему требовалось время решиться на что-то, а как решился, схватил меня за лицо и с силой надавил на челюсти, заставляя открыть рот.

Я вцепилась в его ладонь, но перчатка мешала достать до кожи, а камуфляжная куртка надежно закрывала запястье. Ногти бестолково заскребли по жесткой ткани.

Ромка толкнулся бедрами, и член проник в рот.

Я протестующе замычала, почувствовав на языке знакомый вкус. Рот моментально наполнился слюной. Все это было так привычно и так неправильно.

– Посмотри на меня, коть, тш-ш-ш расслабься, а то подавишься. – Муж усмехнулся и вдруг отпустил челюсти.

От клокотавшей внутри унизительной злости хотелось сделать ему больно, как тогда в машине. И я сжала зубы, Ромка зашипел, его ладонь моментально стиснула мое лицо, разжимая челюсти.

– Раньше бы ты такая смелая в сексе была, Катюш. А вот сейчас не надо, я и разозлиться могу, – проскрежетал Ромка.

Что я творю?

Я одна с ним посреди леса. Буквально день назад я не сомневалась, что Ромка меня и пальцем не тронет, а сейчас… сейчас ни в чем не была уверена.

Родной, до боли любимый и близкий человек оказался совершенно чужим мне. И я не знала, чего от него можно ждать.

– Ну как, без зубов обойдешься?

Я замычала, моргнула.

– Умница, коть, и на меня смотри, пока сосешь.

Глаза застилали слезы, но я подняла взгляд.

Муж смотрел на меня с легкой усмешкой, в уголках его глаз лучились веселые морщинки. Будто мы дома, в нашей спальне. Я стою на мягком ковре, а не на колючих желтых иголках.

Ромка безупречно контролировал себя и ситуацию, как и всегда. Но в глубине голубых глаз искрились льдинки. Пощады не будет.

Я отпустила его руку, вцепилась ладонями в бедра, чтобы найти опору, и начала сосать.

Сначала взяла неглубоко, сомкнула губы вокруг ствола. Пожар внизу живота стал сильнее. Минет часто был прелюдией к сексу, и тело готовилось принять огромный, каменный член.

Тяжелее всего было не закрывать глаза и не отводить взгляда, но, когда продвинулась глубже, все-таки зажмурилась. Горло сжал спазм, но я не остановилась. Взяла еще глубже. Задержала дыхание и задвигала головой.

Ромка положил и вторую руку мне на затылок, собирая непослушные кудряшки, чтобы не мешали. Помассировал кожу, замычал удовлетворенно.

Боялась, что он сорвется и просто трахнет меня в рот, но муж позволял мне вести. Не удержал, и когда я выпустила член изо рта, чтобы отдышаться.

Слезы текли по щекам, мешая рассмотреть его лицо, и я перестала думать о его реакции.

Ничего страшного не происходило, небо не рухнуло на землю, я просто делала минет своему мужу, как и дома, как и раньше.

Во второй раз принять член глубоко оказалось легче. Спазмы все еще были, но я приучилась их сдерживать. Если бы не сама ситуация, если бы мы попробовали это дома. Я бы, наверное, получила удовольствие.

Почувствовав, как в набухшие складки врезаются трусики и трут клитор, непроизвольно застонала.

Ромка сильнее сжал мои волосы, низко зарычал и все-таки толкнулся бедрами навстречу рту. Я протестующе уперлась в его бедра, но муж надавил мне на затылок, продвинулся глубже. Замер, напрягаясь всем телом. Горячая сперма брызнула мне в горло, и я несколько раз сглотнула.

Противно не было, мерзко тоже. В голове не осталось мыслей, а в груди царила пустота.

Муж осторожно вынул член из моего рта. Я ошалело посмотрела на ниточку слюны, протянувшуюся от моих губ к красной головке. Ромка достал платок из кармана штанов, вытерся, убрал член.

Платок бросил на землю, стер с моего лица слезы и слюну, провел по губам. Снял перчатки и бросил их рядом с платком.

Муж отцепил от пояса фляжку, отвинтил крышку и протянул мне.

Руки так дрожали, что я расплескала часть воды, пока донесла до губ. Прополоскала рот, смывая привычный вкус Ромкиной спермы. Остатки воды с жадностью выпила, жалея, что это не алкоголь.

– Не так и сложно, да, коть? – Ромка опустился рядом со мной на колени, забрал фляжку и кинул ее к перчаткам и платку.

Я промолчала, слишком шокирована была всем, что произошло.

Муж взял меня за подбородок и заглянул в глаза.

– Какая же ты у меня красивая, Кать, – произнес он глухо, одной рукой обнял со спины, прижал к себе, а вторую сунул под резинку спортивных штанов в трусики.

Я моментально пришла в себя, завопила:

– Нет! Не смей!

Уперлась в его каменные плечи, но застонала и выгнулась дугой, когда муж проник между складок и надавил на клитор, растер напряженный бугорок быстро-быстро. У меня дыхание перехватило от острого удовольствия. Накопившееся напряжение требовало выброса, но Ромка уже убрал пальцы от клитора и ввел сразу два в лоно.

Муж всегда ласкал меня нежно, я не любила грубость в сексе.

Но сейчас Ромка резко ввел в меня пальцы, согнул и надавил на ту самую тайную точку, где сосредоточено удовольствие, и начал вбиваться в меня, жадно трахая пальцами.

Через несколько сильных толчков я забилась в оргазме, позабыв обо всем на свете. Рыдала, кричала, проклиная мужа и чертов лес, а сама распадалась на части от вырванного силой удовольствия.

Несколько минут после мы просто стояли на коленях, цепляясь друг за друга.

– Ненавижу тебя, – прошептала, когда Ромка поднял меня на ноги. Убедился, что я не упаду. Подобрал с земли фляжку, платок и перчатки, распихал их по карманам.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы припекать.

– Ты почему ботинки не надела, Катюш? В кроссовках все ноги сотрешь, и небезопасно в них, здесь камней много, спусков, подъемов. – Ромка поднял с земли балаклаву, стряхнул иглы и тоже убрал в карман. В маскировке отпала необходимость. Сюрприз мне он уже сделал.

Вопрос окончательно сбил с толку. Муж только что заставил меня отсосать, а теперь заботится? Бред.

Нет, если собирается гонять меня по лесу две недели.

– Ну прости, урод, который вышиб дверь в наш номер и застал меня почти без трусов, не дал времени подобрать подходящий для тайги стильный образ, – процедила ядовито.

Ромка бросил на меня такой взгляд, что я поежилась. Снова нарываюсь. Да пофиг уже.

– Зря вы вчера часовых не выставили, если бы не спали, услышали бы моторы. – Муж подошел к дереву, у которого оставил оружие, поднял автомат, закинул ремень на плечо.

– Будто бы это помогло от вас избавиться. – Я всплеснула руками. – У вас оружие, квадрики, здесь камеры повсюду, – меня вдруг осенило, – вы по камерам нас и нашли, да?

– У охотников нет доступа к камерам, только у охраны. Это было бы неспортивно, – ответил Ромка невозмутимо, подошел ко мне ближе.

– А с автоматами на безоружных – это спортивно? – процедила, глядя ему прямо в глаза.

Ромка хмыкнул и потрепал меня по подбородку.

– Вчера автоматы вам не помешали. Красиво ты Мирона уделала, Катюш, и с корнем хорошо придумала.

Меня моментально затопила радость от гордости, прозвучавшей в Ромкиных словах. Глупая привычка искать одобрения мужа в любой ситуации. Мне всегда было важно, что он думает обо мне. И сейчас тоже. Не вытравить старые чувства за несколько минут.

Разозлилась на себя за эту слабость.

– Значит, мы для охраны сейчас порношоу устроили?

– Нас не пишут, коть, и не будут. – Ромка вдруг стал серьезным, веселые лучики в уголках глаз разгладились. – У вас есть шансы дойти до цели, но надо быть осторожнее, продумывать свои шаги, учиться. Охотники тоже люди, коть, не всесильные боги, они тоже ошибаются. Вчера вот ошиблись.

– Но как-то же вы нас нашли, ночью и следов не видно, и собак с вами не было…

– Думай, Кать, вспомни, чему я тебя учил. А сейчас ступай, забирай девчонок, и уходите, пока светло. Вам сегодня надо минимум двадцать километров пройти, чтобы уложиться в отведенное время. – Ромка говорил таким голосом, словно мы планы на выходные обсуждали. – И да, костер ночью разведите. Охотники в тайге не единственные хищники. Охрана старается дикое зверье убирать с маршрута, но это мы здесь в гостях, а волки и медведи у себя дома.

Костер велел не разводить Михаил. За все это время я про него и не вспоминала.

– Ром, с нами вчера выживальщик шел. Вы его… – хотела сказать «убили», но вовремя осеклась, пробормотала: – Поймали?

Муж прищурился, оценивая, чем вызван мой интерес или степень глупости вопроса, но все-таки ответил:

– Его охрана взяла, пока он искал, как сбежать. Объяснят популярно, что так поступать нельзя, и отпустят.

Не сбежать, все пути отрезаны.

Меня накрыло отчаянием, на глазах выступили слезы, всхлипнула, с надеждой посмотрела на мужа, прошептала:

– Ром, забе…

Он же может, точно может. Это же Ромка меня сюда привез.

Муж приложил два пальца к моим губам, не давая сорваться просьбе забрать меня домой.

– Тш-ш-ш, Кать, из игры есть только два выхода: умереть или дойти до конца. Умереть легче, но ты же не лягушка, которая сложила лапки и утонула. Я тебя знаю, малыш, лучше, чем ты сама себя знаешь. Ты сильная, ты выживешь.

– Ром, я не смогу с другими… если поймают, я не смогу… – Горло сжал спазм, не давая договорить, произнести страшное.

– А ты не попадайся, Кать, – ответил Ромка ледяным тоном, – тебя в лагерь проводить или сама найдешь?

Муж отстранился, поправил автомат.

Я растерянно посмотрела по сторонам. Совершенно не соображая, в какую сторону вообще идти.

Ромка мягко взял меня за плечи и развернул в нужную сторону.

Я сделала несколько шагов и обернулась, муж наблюдал за мной со спокойной улыбкой, будто отправлял в магазин за хлебом, а не в тайгу, где меня могут изнасиловать, убить или сожрать.

Зло сжала зубы с такой силой, что стало больно. Я выберусь из этой дыры, обязательно выберусь и покажу этому мудаку, насколько сильная.

Глава 14

Первое, что услышала, подходя к лагерю, – голоса. Встревоженные и нервные женские голоса. Но все равно, прежде чем выйти на полянку, притаилась за кустами волчьей ягоды и несколько минут понаблюдала.

Мысли о Ромке и том, что произошло между нами, гнала прочь. Слишком больно.

Ника и Карина собирали вещи в рюкзаки, обсуждая произошедшее. Алисы нигде не было видно.

Я все-таки решилась. Вышла из укрытия.

– Катя! Катенька! – закричала Ника и бросилась мне на шею. – Я боялась, что тебя тоже забрали.

Я мягко высвободилась из объятий, спросила:

– Что значит «забрали»?

Ника отстранилась, вытерла слезы, всхлипнула, неуверенно посмотрела на Карину. Виновато прикусила нижнюю губу.

Карина закатила глаза:

– Белобрысый усадил Лиску к себе на квадрик и увез, пока трое утырков гонялись за нами. Она же связанная была.

Точно.

Совесть кольнуло неприятное чувство вины. Я быстрее прогнала его прочь. Мы и себе едва помогли, не то что Алисе.

– Катя, думаешь, они ее изнасилуют? – Ника посмотрела на меня с надеждой.

Будто, если я скажу: «Нет», – Алису не тронут.

– Я не знаю, Ник. В любом случае здесь оставаться опасно, нам надо уходить, но сперва кое-что проверить. – Мой голос прозвучал слишком сухо, но утешать кого-то у меня не осталось сил. Саму бы кто утешил.

Пока шла к лагерю, я успела подумать над словами Ромки.

Если нас нашли не по камерам и не следам ночью в темноте. Оставался только один вариант.

Я взяла один из рюкзаков, открыла и просто вывалила все содержимое на землю.

– Что ты делаешь? – спросила Карина с возмущением, еще бы, они только сложили в него припасы.

– Ищу маячок, проверьте остальные и Мишин тоже. – Я принялась прощупывать карманы и подкладку.

Девушки пару мгновений смотрели на меня, а затем принялись потрошить остальные рюкзаки.

– Блядь, – просипела Карина, – здесь что-то есть. Нужно что-нибудь острое.

Из острого нашелся только обколотый с краю камень. Чтобы распороть им подкладку в одном из потайных кармашков, ушло несколько минут. Но оно того стоило, крошечное устройство слежения упало на землю. На вид маячок напоминал круглую батарейку и был не больше таблетки аспирина.

– Суки, – вынесла вердикт Карина.

Я была с ней абсолютно согласна.

Пока Карина доставала устройства из остальных рюкзаков, мы с Никой отобрали самое необходимое из припасов Михаила и Алисы. Утащить все на себе было нереально, пришлось, как ящерицам, отгрызать хвосты. Самым сложным оказалось сложить палатку, Михаил поставил ее вчера за полчаса, мы провозились не меньше часа.

В рюкзаке Михаила нашлись электронные часы, компас, фильтр для воды, три банки тушенки, два котелка.

Все необходимое распихали по рюкзакам, из которых вынули устройства слежения.

Сами маячки Карина хотела разбить.

– Подожди, дай сюда. – Я забрала у нее маячки и сложила в пластиковый пакет, убрала в карман. – У меня есть идея.

Ромка сказал, что мы должны быть умнее, осторожнее, а охотники тоже люди, а не всесильные боги. От них можно сбежать. Их можно ударить. Их можно обмануть.

– Девочки, это все, конечно, хорошо, но я ни хрена в этом не понимаю, – сказала Карина, когда мы собрались и были готовы идти. Карина вертела в руках компас и карту, явно не представляя, как ими пользоваться.

Ника подняла руки и покачала головой.

Мое ориентирование на местности заканчивалось умением вбить в нужную строку адрес в приложении с картами. Ромка рассказывал что-то про азимут, когда мы вместе выбирались в горы, но я не слушала. Мы же ходили вместе с командой профессиональных инструкторов, а когда поднимались на Килиманджаро или на Камчатские вулканы, там вообще идти надо было тупо вверх. Не заблудишься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.