Алексей Скорняков
Тот, кто остался

Пролог. «Последний среди забытых»

Я не помню, как меня звали.

Когда-то у меня было имя. Его выцарапали на этой стене вместе с тысячами других. Теперь я – просто связка костей, привязанная к кладке, которая рассыпется быстрее, чем я.

Время здесь умерло давно.

Часы на стене остановились – не потому, что сломались, а потому что больше некому было смотреть на них. Время не важно, когда тебя забыли.

Я пытался кричать. Пытался молить, звать, ругаться, рыдать. Но каждый раз, когда я открывал рот, из него исходила только пыль. Она оседала у меня на зубах, на черепе, на цепи.

Иногда я слышу шёпот. Это те, кто живут в тени. Их лица как тряпки, пустые глазницы смотрят сквозь меня. Они приходят ко мне не для того, чтобы спасти. Они – предупреждение. Они показывают мне, кем я стану, если забуду… себя.

Когда-то я был человеком. У меня была мать, женщина, что плакала в моё детство. У меня была любовь – тонкая, как дыхание на стекле в мороз. У меня были мечты – глупые, простые, такие, как у всех: дом, тепло, кто-то рядом.

Теперь у меня осталась только цепь и бесконечный список имён, стертых временем.

Я не знаю, что страшнее: умереть… или жить вечно в Мире, где смерть – привилегия и спасение от небытия.

Я думаю, я всё ещё жив. Я физически чувствую боль. Холод. Страх. Что это никогда не закончится. А самое страшное – ужас полного забвения…

Когда я окончательно исчезну из чужих воспоминаний, из всех слов и мыслей – мои кости осыпятся пылью. И тогда исчезнет даже мысль о том, что я когда-то существовал.

И в конце, когда погаснет последняя искра памяти обо мне, я буду кричать снова. Но никто никогда не услышит.

…Я никто. Я никогда. Я нигде…

Глава 1. Пустота растет

… я проснулся.

Не так, как обычно просыпаются люди – из сна, среди шорохов постели, запаха вчерашнего дня. Я проснулся… от холода. Тишина, которая была настолько густой и тягучей, что ею можно было захлебнуться.

Мой взгляд уперся в серую потрескавшуюся стену. На ней что-то было написано, но буквы плавали и дрожали перед моими глазами, расползаясь, как мертвые черви.

Я хотел повернуть голову, но цепи, обмотанные вокруг шеи и плеч, скрипнули и впились в кость.

«Кто я?» – подумал я. И сам не понял, откуда возникла эта мысль. Она не принадлежала мне. Ничто больше мне не принадлежало.

С потолка пыльной паутиной свисала тьма. В ней кто-то шевелился, но я не мог разглядеть деталей. Детали отсутствовали. Откуда-то слева доносился мерный скрежет, будто по полу тащили железо. Но это, наверное, было пережитком примитивных страхов из былого Мира – все почему-то боятся таких нелепых образов.

Справа было пусто – настолько пусто, что я чувствовал в той стороне дыру в чёрную неизвестность: зияющую дыру, которая только и ждала, чтобы я упал в неё. Ждала, чтобы принять меня в свое лоно. Ждала, чтобы поглотить меня и стать еще чернее.

Подо мной была земля. Сухая, как пепел. Между трещинами проглядывали осколки костей – пальцы, челюсти, фрагменты чужих историй, которые закончились здесь бесконечно раньше моей.

Я снова попытался вспомнить. Лицо матери. Слова друга. Смех женщины, чьё имя щекотало память, но срывалось, словно старый лист с ветки.

Ни..че..го…

Память выскальзывала из рук, оставляя только ощущение липких пустот на ладонях.

Я был здесь давно. Слишком давно.

На стене, рядом с моим лицом, я различил искореженное слово:

«НИКОГДА»

Не «всегда», не «позже», не «прощай». Только – «НИКОГДА».

Я не знал, для чего я здесь. Кто меня привел. За что меня оставили. Почему я один. Я чувствовал только, как пустота растет. Растет и множится ничто вокруг меня, и даже внутри меня!

С каждым мгновением пустота ползла по полу, забираясь в стены, в мое тело, в остатки сознания. Она пожирала звуки, мысли, тепло – всё, что делало меня мной.

Вдалеке, где темнота становилась особенно плотной, я увидел дрожащий огонек. Он мигал, почти исчезая, как последний нерв в теле умирающего животного.

И я осознал – если я останусь здесь, я забуду всё. Даже то, что когда-то хотел выбраться. Забуду даже страх забыть.

Глава 2. Огонь в конце пустоты

Я не знал, сколько времени прошло с того момента, как я увидел огонек. Может быть секунды… Может быть столетия.

Здесь время текло иначе – или, возможно, время здесь вообще не текло.

Огонек дергался в темноте, словно раненное животное. Маленькая, жалкая искорка на фоне безмерной тьмы.

И всё мое существо – то, что осталось от меня – потянулось к нему.

Я дернулся.

Цепи, что впивались в тело, издали глухой вой, натягиваясь, словно жилы. Боль пронзила меня от шеи до кончиков пальцев. Настоящая боль. Настолько реальная, что я почти почувствовал вкус крови во рту!

Цепи с грохотом оторвались от стен! Я попытался встать.

Кости предательски хрустнули. Ноги не слушались. Вены, которых уже не должно было быть, будто наполнились свинцом.

Взамен на каждое движение пустота упорно пыталась отнять какую-нибудь часть меня: шаг – потеря. Рывок – забвение.

Я чувствовал, как что-то стекает с моего тела каплями, исчезая в трещинах пола. Это воспоминания? Силы? Остатки души? Здесь всё имело цену.

Но я все равно пошёл.

Пополз.

Тени в углах комнаты шевельнулись, как ленивые хищники, не веря, что их добыча осмелится уйти.

Каждый шорох цепей отзывался беззвучным оглушающим эхом в бесконечности. Огонек мигал всё слабее. Иногда мне казалось, что я слышу невнятный голос. Шепот. Стон. Смех.

– Вернииииись… – шелестели стены. – Зачеееем ты уходишь? Всё равнооо ведь….

Я продолжал. Я больше не верил голосам. Я тащил за собой цепи, с каждым шагом отрываясь и отделяясь от стен, которые становились всё дальше и дальше – или это было просто иллюзией. Да – это было иллюзией… Или нет?

Чем ближе я подходил к огню, тем ярче он становился. Но с огнём приходило и другое.

Боль. Страх.

И что-то ещё – что-то тёмное огромное зловонное ползло за мной следом, оставляя на земле жирные чёрные пятна.

Я не осмеливался обернуться. Я знал, что обернувшись, не справлюсь, не выдержу, сдамся, отдамся.

Когда я почти достиг огня, я понял: это не пламя. Это был глаз! Огромный, пустой глаз, без зрачка, без жизни.

Он смотрел прямо на меня.

И в ту же секунду я понял: он следил за мной всегда.

Глава 3. Глаз без памяти

Глаз не моргал.

Он не двигался, не сверкал, не выражал вообще ничего – он просто смотрел. Как скала равнодушно смотрит на падающего в пропасть. Она была задолго до всего, она есть сейчас, она будет всегда. Навсегда…

Я застыл перед Глазом. Всё мое изувеченное тело, вся моя искалеченная плоть, оставшиеся внутри клочья сознания – всё застыло под этим взглядом.

Вокруг меня зашевелилось пространство. Стена, к которой я когда-то был прикован, больше не существовала. Пустота больше не была пустотой – она дрожала, переливалась, будто невидимый ветер рвал ткань мира на мельчайшие волокна.

И тогда я почувствовал: что-то тянет меня наружу. Тянет не за кости, не за кожу – тянет за воспоминания, за имена, за лица, за мечты.

Словно огромное, нестерпимо холодное пальто вывернули наизнанку и вытряхнули – всё, что было спрятано внутри, посыпалось, потекло наружу грязными пыльными лохмотьями.

Я вспомнил – нет, скорее, увидел обрывок: комната, запах табака, тонкие женские волосы на простынях. Имя… оно было рядом… почти… нет, имени я вспомнить не мог…

И тут глаз моргнул! Впервые!

Мир взорвался такой титанической тишиной, словно одновременным взрывом триллионов сверхновых!!

Я упал на землю, ударившись локтем о камень. Цепи звякнули и замерли в невесомости.

И там, где раньше был глаз, теперь стоял силуэт. Человек? Призрак? Я не мог понять. Его очертания были размытыми, как отражение в мутной воде. Лишь одно было ясно без сомнений: он смотрел именно на меня. Так же, как я смотрел на него. Словно мы были двумя половинами одной мертвой мысли.

Силуэт протянул руку.

Я знал, что если я прикоснусь к ней – я потеряю что-то. Я отдам что-то. Может быть, самое важное.

Но выбора мне не дали – я должен. Я поднялся на дрожащие ноги. Я сделал шаг. И рука коснулась моего плеча…

В этот момент я понял страшное: я был не один в себе. Кто-то ещё жил внутри меня. Кто-то, кто шептал мне мысли, подсказывал страхи, рисовал ложные воспоминания. Кто-то, кто знал о моих слабостях больше, чем я сам. И он хотел выбраться наружу.

Глава 4. Рожденные из праха

Рука исчезла, как только коснулась меня первыми своими квантами. Но её след остался где-то в глубине. Как заноза под ногтем. Как гвоздь в черепе. Как ожог от раскаленного металла.

Я почувствовал движение под кожей – чужую жизнь, дрожащую, злобную, голодную, безжалостную. Что-то шевелилось внутри, в животе, в горле.