Максим Кузин
Последнее воспоминание

1

Офисный модерн

Макс, ты пойдёшь на обед, – вежливо спрашивали коллеги по работе, хотя знают: в рабочее время я не ем уже больше года. Из-за травмы, полученной при неясных обстоятельствах, я почти полностью потерял чувство вкуса еды. Что обиднее всего – , обоняние при этом никуда не делось.

– Нет, у меня есть кофе.

– Понятно.

Теперь я мог спокойно посидеть один. Не торопиться делать то, что делал. Что самое приятное – слышать свои мысли, которые уносили меня в старое кино, в книжную лавку «Шекспир и компания» в Париже на левом берегу Сены. Иногда же я задумывался, что в «Джуманджи» слишком мало фишек. А между тем, сыграть в неё стоило бы каждому, кто сейчас пошёл на обед.

Меня зовут Максим. Мне 27… нет, 28 лет. И, возможно, всё, что нужно обо мне знать, – это то, что мы с вами, скорее всего, не станем близкими друзьями или приятелями. Причина этому довольно банальна: после травмы головы, как говорят мне большинство моих знакомых, я потерял вкус жизни.

Возможно, они правы. Но так не считаю. Странно полагать, что кто-то потерял вкус жизни, а кто-то нет, кто-то живет правильно, а кто-то нет, кто-то наслаждается хот-догом, а кто-то варёной овсянкой. Надеюсь, вы поняли о чем я.

Вернувшись с обеда, генеральный директор позвал меня посовещаться тет-а-тет. Сразу стоить отменить: все наши разговоры носили весьма положительный окрас – как с его, так и с моей стороны. Я всегда понимал, что нужно людям, хотя никогда не стремился этим пользоваться. Мне нравилось просто предоставлять им пространство, где они могли бы раскрыться заново – в том числе для самих себя. Но стоило этому случиться, как они начинали злиться, на меня в особенности. Так я и развёлся уже в 22 года.

– Максим, цель данного собрания не совсем формальное, хотя и это тоже. Нам надо понять, где мы сейчас находимся и куда двигаемся дальше.

Хм, так начиналось всегда, по крайней мере, ничего плохого не предвиделось.

– Да, Виталий Федорович, хорошо.

– Результатами я в целом доволен. Куда двигаемся дальше, какие у нас глобальные планы и промежуточные результаты?

– На данный момент завершается работа над страницами сайта по проектированию зданий. После займёмся стройкой. Цель до конца года – 10 тысяч посетителей.

– А сейчас сколько?

– Семь.

– Ух ты. Как считаете, готовы ли вы перевыполнить план?

– Эм, если честно, то я и так человек-оркестр, Виталий Фёдорович. Возможно, стоит моему отделу немного расшириться, и тогда появиться возможность перевыполнить план.

– Да, об этом я и хотел поговорить. Что нужно, чтобы перевыполнить план или хотя бы взять в работу наш с вами давно отложенный проект по выходу на англоязычный рынок?

– Мне понадобится… (перечислил всё, что уже давно обсуждалось сто раз).

– Хорошо, согласовано. Повышаю вас до руководителя отдела и жду результат к концу года.

– Надо полагать, и зарплата подрастёт?

– Не без этого, видимо. Сколько хотите? На сколько больше вы себя оцениваете?

– На 30 тысяч больше.

– Ага, ну хорошо, согласую с Марией. Следующие совещание по промежуточным результатам через месяц.

– Отлично, спасибо, Виталий Фёдорович.

Вот так. Может показаться, что меня просто повысили до руководителя отдела. Конечно, я радовался. Хотел сразу поделиться с близкими этой новостью. Но проблема была в том, что отсутствие «вкуса жизни» не давало мне зависти по-настоящему близких людей. Что ж, опишу это хотя бы в своей книге.

2

Милый вечер

Просыпайся, любимый…

Мы проспали с тобой весь день. Просыпайся, ты знаешь, сколько сейчас времени.

– Нет. И знать не хочу.

– Зато твой кофе уже ждёт тебя на столе.

– Ладно. сколько сейчас?

– Почти полдень.

– Да ладно.

– Ага.

– А ты давно встала?

– Чуть больше часа назад.

– Угу.

Я встал и сразу сел за стол. Чашка стояла на белом блюдце с тонкой каймой – красиво, как в кино. За моей спиной запах кофе становился только насыщеннее: кухня была позади, и аромат свежезаваренного напитка в турке был гуще, чем в моей чашке. Солнце било в глаза – слепило. Щурясь, я видел только белоснежное утро, отражённое в глазури фарфора. Сделав первый глоток своего самого любимого напитка, пошла реакция, как у собаки Павлова, и моя голова начала соображать, несмотря на то, что кофе, конечно же, ещё никак не мог повлиять на этот процесс.

– В центре, наверное, хорошо… – медленно произнес я, и прозвучало, как вопрос и как утверждение, хотя из-за грубоватого голоса с просони, скорее, как утверждение.

– Думаю, да, там всегда хорошо. – радостно произнесла она. – А куда именно поедем?

– Припаркуемся на нашем месте, а там посмотрим.

– Звучит здорово!

Следом мы позавтракали яичницей в начале первого часа дня, слегла прибрались дома и сделали пару домашних дел. Затем быстро собрались и выехали в центр Петербурга. Был уже четвертый час.

Если вы не были в хорошую погоду летом в Петербурге, когда начинает вечереть, то осмелюсь сказать: вы точно не можете по-настоящему являться романтиком в своей жизни. А тем более – понимать жизнь со стороны. Именно сидя на лавочке или облокотившись о перила мостовой, глядя на чистое голубое небо, за которое уже закатилось солнце, и ощущая лёгкий, почти неуловимый летний ветерок, ты вдруг осознаёшь все свои проблемы – и понимаешь, какие они на самом деле крошечные по сравнению с тем, что ты сейчас видишь и чувствуешь.

Мы просидели в обнимку несколько часов на набережной возле Невы, наблюдая за прохожими и их проблемами. Смеялись. Неловко пожимали плечами, когда мимо проходила очередная пара, ругаясь – и думали про себя: «Нет, с нами такого точно не случится». Затем наступил вечер «Белой ночи», зажглись все фонари, Зимний дворец, мостовые и ещё много чего. Свет ночного Питера был похож на парижский, как говорила мне она. Я в Париже не был, но знал одно: здесь была её любовь. И этот свет не мог не казаться притягательнее, волшебнее, чем где бы то ни было ещё.

Настало время двигаться куда-то дальше. Идеи о том, куда пойти, рождались сами собой – и все они нам нравились, как будто были придуманы нами заранее. Мы перешли главный мост города «Дворцовый», вышли на «Дворцовую» площадь, ещё раз насладились пространством и освещением и пошли по Невскому проспекту в сторону машины. Сели в неё и я сказал:

– Дорогая, ты, наверно, проголодалась?

– Да, очень.

– Пойдём, вон там вижу подходящее кафе.

Без лишних вопросов мы двинулись в сторону еды, с нарастающим и даже нападавшим на нас чувством голода.

После того как мы зашли в кафе, сели за столик и к тому же избавились от верхней одежды – кофты и джинсового пиджака, принялись разглядывать данное заведение.

Сделано всё было в духе «тусовки серфингистов» или американских панков. Именно американских – потому что за такую пёструю гавайскую рубашку на фоне звучащей Avril Lavigne советские панки вполне могли бы меня… ну, вы понимаете. Принеся наши бургеры и картошку мы молча начали поглощать пищу как можно быстрее, периодически посматривая друг на друга и улыбаясь.

После трапезы, если можно ее так назвать, пошли слова.

Слова появились не сразу, а только после нежных улыбок и не менее нежных прикосновений и поглаживаний по руке. Слова появляются тогда, когда вы не просто влюблены, а заражены человеком настолько, что любое другое третье лицо никогда не поймёт вас и ваши чувства.

– О чём думаешь? – спросила первой она.

– О тебе. А ты?

– Тоже, а ещё хочу понять всё, что находится в твоей голове. – она часто так говорила.

– Это не нужно, ты и так все обо мне знаешь.

Заплатив по счету, мы вышли на улицу самого огненного города, по крайней мере, так казалось, потому что шёл весьма проливной дождь, и свет огней отражался отовсюду. На мокром асфальте были и следы фонарей и фар машин и вывески винтажных кафе и литературных клубов и кофеен, соборов и отелей, ламп из окон и гирлянд с веранд, огни любви и злости, прошлого и будущего. Пожалуй, ничего прекрасней с тех пор я ещё не видел.

Мы побежали к машине подняв кофту и джинсовую куртку над нашими головами, параллельно пытаясь не упускать друг друга из объятий. Наконец-то сев в неё и слегка переведя дух, я сказал:

– У тебя здесь нет зонта?

– Вроде был, с эмблемой какого-то банка, я у них как то подрабатывала. Вот он. А зачем тебе зонт?

– Я не хочу ехать домой, пойдём к собору.

Она улыбнулась такой улыбкой, которую если увидишь, то запоминаешь на всю жизнь – несильно широкую, но откровенную, как чувство признанной вины, только без самой вины. Мы вышли, я раскрыл зонт, и мы медленно пошли к собору. Конечно, в обнимку при свете мокрых огней города, который стал для нас местом в котором живет любовь.

Под конец прогулки подул сильный ветер, который сломал зонт, и я выбросил его в урну. Рассмеявшись, мы поехали домой.

3

Тем летом

Лето выдалось весьма удачным, хотя бы с точки зрения погоды. Во время моего небольшого отпуска мы слонялись утомленные солнцем по улочкам Петербурга, рассматривая красивые дома и архитектурные сооружения, забредая в уютные ресторанчики пили кофе и ели вкуснейшие десерты, посещали музеи, и просто наслаждались тем, что мы есть друг у друга.

Мы жили на окраине города, но даже там, этим летом мы находили чем заняться. Недалеко располагался уютный пруд, и если нам удавалось проснуться по будильнику и вспомнить что мы хотели съездить туда и искупаться, пока народу было от силы два, три человека, то так мы и делали.

Ещё мне запомнился один странный разговор, вернее он получился странный для нас, потому как ранее у нас таких разговоров не было.

Прогуливаясь вечером по скверу возле Петропавловской крепости, я произнёс следующие:

– Знаешь, а ведь могло бы быть все по другому.

– Всмысле?

– Ну мы бы могли никогда не встретиться, и сейчас прогуливаясь по этой же самой улочке но с другими людьми, не было бы никакой разницы.

– Ты что такое говоришь!

(С большим негодованием произнесла она, а потом добавила)

– Мы любим друг друга, я уж точно, и не хочу даже предполагать, что мы можем быть не вместе.

– Всякое в жизни бывает (с легкой иронией произнёс я), тебе ли не знать.

– Ты нарочно хочешь меня расстроить?

(Она остановилась и заплакала)

– Ну чего ты, я просто рассуждал…

– Не надо так рассуждать (перебила она меня), ничего другого быть не может, мы вместе навсегда и точка.

– Вместе навсегда… обещаю.

Это может показаться очень банальным и излишне сентиментальным разговором, но я уверен, что у каждого был подобный разговор с любимой или любимым, если нет, то вы не были никогда влюблены, наверное вам… повезло!?

4

Месяц работы

Начался непростой месяц работы. До этого тоже было мало чего простого, но сейчас я должен был отвечать не только за результат, но и за незнакомых мне людей, которых нужно было сначала найти. Ну что ж, я готов.

Первым делом я просто пытался не высовываться – стандартная манера поведения позвоночных млекопитающих в новой для себя обстановке. На редкие выпады босса я со всей несвойственной мне манере нападал сам:

– А вы знали, какой процент неудачных идей генерировал Джобс? Я изучил рынок и выявил ряд следующих пробелов в нашей компании. Дочитал одну книгу «Корпорация гениев» – весьма не просто управлять по-настоящему творческими людьми.

И гендиректор сам отставал от меня со своими новыми идеями. Этот способ нападения, вернее, ответа на манипуляции между работником и работодателем я прочитал в книге по защите от манипуляций, вроде она так и называлась. Автор был некий Шейнов, рейтинги были ужасны, но именно поэтому я её и выбрал, потому как «У величайших книг мало читателей, потому что их чтение требует усилия». Не помню, кто это сказал, но я с этим согласен, хотя и не полностью.

На удивление книга оказалась весьма эффективной. С одной стороны, после прочтения никто больше мной не мог манипулировать, с другой – друзей у меня стало поменьше. Я не особо из-за этого расстраивался: я приехал сюда из маленького городка, даже можно сказать деревни, и спустя оконченный универ, каторжную работу, неуспешный бизнес и распавшуюся музыкальную группу, а также один развод, не особо питал симпатию к людям в целом, всегда находил в них черты, которых следует опасаться, хотя в лицо это никогда не показывал, а скорее, наоборот, даже пытался найти тему для совместной беседы – этот приём я тоже почерпнул из книги.

Тем не менее работа кипела. Спустя несколько десятков резюме и собеседований я нашёл себе двух сотрудников, весьма целеустремленных и образованных, приятных на общение.

– Всем доброе утро! – поздоровавшись с отделом и дополнительно отдельно с каждым, произнёс я.

– Доброе утро. – ответили мне Андрей и Мария.

– Максим, можно тебя попросить посмотреть?

– Конечно, сейчас только налью кофе.

Без кофе, мне не представлялось возможным даже допустить мысль, что я могу работать. Наверное, в этом и была проблема.

– Давай посмотрим – с энтузиазмом произнес я. – Круто, давай дальше.

– А что дальше?

– Это нужно продолжить, пока все классно но нужно ещё.

– Хорошо.

– Маша, а у тебя как дела?

– У меня всё отлично, вчера записала интервью с Владимиром, сегодня договорилась пообщаться с Анной, чтобы собрать материал для трёх статей. Сейчас монтирую интервью, дальше буду делать статью, потом…

– Потом я тебя понял, молодец, так держать!

Неделя выдалась нелегкой. Нужно было решить кучу вопросов и проблем несколько несвязанных с моей работой, о дивный новый мир! А ещё посещение к врачу пришлось отложить, потому как оставлять новых сотрудников в нашем офисе на произвол судьбы означало потерять не только доверие к себе как к руководителю, но и то, что вся их профессиональная деятельность могла сместиться в сторону починки принтера и носки бумаги формата А5.

К концу недели у меня началась мигрень. Такое случалось, если не пить лекарство, но я пил.

Теперь было необходимо решать вопрос быстро, так как я не мог поднимать голову и смотреть даже на свет, возможно, одного из самых пасмурных городов на свете.

Уйдя с работы пораньше, я направился к врачу, заранее позвонив и узнав, есть ли свободное время. Оно было.

– Максим, что у вас?

– Наверное, мигрень.

– Да, похоже. Придётся выписать ещё один препарат. И нужно заняться чем то спокойным, хотя бы на выходных.

Я сразу же вспомнил о книге и том, что мне почему то хотелось окунуться в неё с головой и реальность этого мира заменить на книжный. Думаю, многие поэтому и читают книги.

5

Выходные

– У тебя тоже в детстве была мечта стать писателем?

– Мне кажется, такая мечта или хотя бы мысль, но была у многих, хотя бы раз, —ответил я.

– Да, возможно. Тебе удавалось что-то написать, ну, знаешь… законченное?

– Удавалось, но никому это не нужно. Чтобы книга была успешной, необходимо сделать много всего от тебя независимого, а не только написать хорошую или даже плохую книгу.

– То есть у тебя есть собственная книга?

– Ну как сказать… Недоработанная есть. В детстве, знаешь, что сказала мать? Она сказала, что писатели мало зарабатывают и что это неперспективная работа, как будто ребёнка 9-10 лет это волновало… Хотя, конечно, она была права.

– Жаль, что так.

– Написав черновой вариант и отправив своим родителям, отец вообще не открыл его, а мать, дочитав до середины, сделала вид, что книга неплохая но на уточняющие от меня вопросы отвечала нелепо. Складывалось впечатление, что книга для неё была слишком заумной. Хотя я не винил их. Я винил себя, но моральных сил продолжать работать над книгой уже не было никаких, в том числе желания.

– Ну у тебя зато есть опыт.

– Да… есть (расстроенно произнёс я).

Я сказал, что хочу прогуляться один в центре, пока идёт дождь. Быстро собравшись и взяв с собой планшет, блокнот и ручку, направился в сторону метро.

До центра было ехать недолго, и дождь ещё не успел прекратиться. Гулять в такую погоду прекрасно по нескольким причинам. Во-первых, многие остаются дома, и улицы очищаются от людей – от тех, кто не знает, зачем они здесь, зачем идут туда, где нет того, что им нужно. А во-вторых, из-за того, что людей на улицах Петербурга становится мало, этот город становится только твоим. Он поддерживает и понимает то, что ты бы хотел ему сказать.

      Почувствовав на себе первые капли дождя, моя походка непроизвольно ускорилась, но это и к лучшему: за меньший промежуток времени я мог бы обойти и увидеть больше, чем в лениво жаркую и утомляющую погоду. Булыжные мостовые, омытые дождём, становились блестящими, и, проходя по ним, я замедлял шаг, всматриваясь почти в каждый пройденный камень. Однажды я даже остановился и потрогал его – он не был холодным. Проспект, по которому я шёл, был пустым и очень чистым, капли дождя разбивались о плитку, и отражались облака. Освещение ещё не горело. Проезжающие мимо машины создавали мокрый шум, и я не смотрел на них, а только слышал, как вода стекает по дороге.

      Выйдя на главную площадь города, было также пусто, но из-за большого пространства площади всё вокруг казалось ещё более пустым, хотя и умиротворяющим.

Дойдя до набережной и спустившись к реке, я почувствовал все капли, которые падали на неё и наполняли её. Они наполняли и меня. Усевшись на поребрик и открыв зонт, я наблюдал за этим зрелищем, как на фоне падающих капель виднелись мутные, мистические пейзажи этого города. Вдруг я понял почему. В этот момент ты переносишься в прошлое, которое было во снах, фантазиях, при прочтении романов, или в каком-нибудь фильме, который мог захватить тебя одним лишь антуражем мест, в которых тебе уже не удастся побывать и ощутить то, что происходило когда-то. И это, конечно, обидно и несправедливо. Все это вместе создавалось в картину того, что я сейчас наблюдал. Это было прекрасно, и не сравнить ни с чем.

Около получаса я сидел и просто любовался красотами, затем направился в кафе, чтобы немного согреться. Заказав лишь кофе и достав блокнот, я на мгновение подумал, что могу написать что-то действительно хорошее, но почему-то возникла мысль, что это будет нечестно. Нечестно, потому что вся моя прогулка не должна была сводиться к хорошо написанным строкам, как если бы я пришёл сюда ради этого. Но это было не так. Тем не менее, сидя один за столиком у большого окна, из которого я только что зашёл, и в углу которого горела вывеска Coffee, я всё же кое-что написал:

Увидев капли на стекле, жизнь ощущается во мне.

Бегу туда, где не успел, сказать всё то, что я хотел.

И сырость не мешала, и холод не наглел,

И робость отступила, и страх не одолел.

Слова я знал заранее, и рифму сочинил.

Бежал от оправдания, что нет во мне любви.

На этом мне больше не захотелось продолжать писать. Я откинулся на спинку стула, обернулся через правое плечо и стал смотреть в окно, попивая кофе, держа его в левой руке. На столе лежал блокнот, стояла пустая маленькая чашка на блюдце из-под первого кофе, а мой взгляд устремился в окно, за которым стучал дождь, и улицы пустовали. Хотелось ещё закурить.

6

Книга

Можно ли было по-настоящему осуществить детскую мечту, став взрослым и ответственным человеком, который вечерами мечтал о чём-то, смотря старые фильмы, слушая Коула Портера и желая перенестись в 20-е годы в Париж? Вопрос открытый, но, писав свой роман, я всё больше становился врагом своему настоящему, а придуманные мной слова как будто обретали своё прошлое и будущее, которых я почему-то не знал.

Придя домой тем вечером от врача, сделав пару домашних дел, поужинав и немного выпив виски, я начал записывать слова, которые сами собой появлялись в моей голове – и мне это нравилось.

Вернувшись домой и узнав, как у нас дела, я обнял её и понюхал её волосы. Они пахли женщиной, которую я любил и не мог потерять, и были так чисты. Далее нам захотелось доказать, что любви не бывает без страсти. После, я зачитал четверостишие, которое написал в кафе.

– Боже, ты великолепен!

– Ты про стих или…

– Про всё!

Мы посмеялись.

– Аня, давай поженимся?

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

– Ты правда этого хочешь?

– Да, однозначно. Я не хочу проживать эту жизнь без тебя.

– Я люблю тебя.

– А я люблю тебя.

Далее мы обняли друг друга и уснули. Я налил ещё виски.

Все выходные прошли спокойно, как и советовал врач. Я сидел дома, смотрел фильмы, ел вкусную еду, даже сходил в зал. Вечером я выпивал виски и работал над книгой дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.