Константин Землянский
BAR

День 615.

Я открываю глаза и смотрю в потолок бара, где проснулся, лёжа на бильярдном столе.

В очередной раз не смог даже добраться до дивана.

Шары для игры в пул сложены в пирамиду, кий лежит вдоль борта, значит, я собирался сыграть партийку, когда меня вырубило.

Несмотря на несколько пустых бутылок из-под виски, разбросанных вокруг меня, во рту нет никакого ощущения вязкости, противности и сухости, голова не болит, моё самочувствие идеальное, как будто кто-то предусмотрительно поставил капельницу, пока я спал.

Я осматриваюсь по сторонам, сам бар небольшой, но крайне уютный.

В углу барная стойка с широким ассортиментом алкоголя, виски, бренди, бурбон, скотч, всё, что душе угодно и на любой вкус.

На самой барной стойке рюмки, бокалы, стаканы, все чистые и готовые прийти на помощь в употреблении спиртных напитков.

Рядом большой холодильник, дополна набитый ледяным пивом, Корона, Бад, Хайнекен, все самые известные марки и сорта, лагеры, эли.

Справа от барной стойки дверь, над которой красуется красная табличка с надписью «Exit».

Напротив бильярдного стола, который расположен в центре бара, висит огромный телевизор, с другой стороны роскошный кожаный диван чёрного цвета, такой же, как у меня дома, и небольшой журнальный столик перед диваном, тоже удивительно похожий на тот, что у меня.

В другом углу бара располагаются различные игровые автоматы, старые добрые однорукие бандиты, и стол с рулеткой, всё в этом баре до боли знакомо и родное.

Я слезаю с бильярдного стола и иду в уборную, ледяная вода помогает окончательно проснуться, я смотрю в зеркало, и передо мной 38-летний мужчина, густые тёмные волосы уже начали немного седеть, выразительные серо-голубые глаза, лицо с лёгкой щетиной и чёткими чертами, если меня подстричь, побрить и нарядить в смокинг, то можно даже выдать за преуспевающего брокера или финансиста какого-нибудь банка.

На мне надета однотонная белая футболка, синие джинсы, на ногах поношенного вида кеды без шнурков.

Я снимаю футболку и обдаю себя ещё раз холодной водой, на моей шее висит кулон на самодельной синей ниточке, на кулоне выгравирована большая буква Э, первая буква моего имени – Энтони, насколько я помню, это подарок от моей бывшей жены на мой день рождения, ох, Трейси, сколько же я наделал ошибок, сколько раз топил себя всё глубже и глубже, ты долго терпела, но всему есть предел.

Воспоминания о прошлой жизни туманны, спутаны и всплывают обрывками, как будто часть моей памяти понемногу стирает то хорошее, что когда-то у меня было.

Вид уставшего человека, много повидавшего в этой жизни, у которого белые и чёрные полосы не сменялись особо часто, сначала была очень долгая продолжительная белая полоса, а потом такая же нескончаемая чёрная, которая, собственно, и идёт до сих пор.

Я возвращаюсь в бар, достаю бутылочку холодного Хайнекена и разваливаюсь на диване, в этом баре нет часов, в этом баре нет посетителей и нет бармена, я просыпаюсь в этом баре уже в 615 раз.

День 623

Сколько я уже выпил? Если считать пустые бутылки вокруг, то я расправился с двумя бутылками виски и почти прикончил одну бутылку отменного бренди.

Я сижу за игральным столом в рулетку, шарик перепрыгивает с числа на число, и падает на цифру 7.

Жаль, ведь у меня стояло на число 29.

Каждый из 623 дней, что я провёл в этом баре, каждый день я один раз делаю ставку на число и запускаю рулетку, и ни разу ещё моё число не выпадало, 623 попытки мимо, всё что нужно знать про моё везение, это уже вошло в традицию, один день – одна ставка.

В своё время я проиграл всё, что у меня было в этой рулетке, как говорил знакомый крупье – «Если ты не пришёл, значит, ты умер», и смешно, и грустно, но таковы были мои реалии, вся зарплата уходила в эти числа, да чего уж зарплата, телевизор, телефон, и даже машина благополучно растворились среди чёрного, красного и зеро.

Из телевизора доносится песня группы Linkin Park, одной из моих любимых групп, к слову, у этого телевизора нет пульта, нет розетки, это просто огромный чёрный прямоугольник, висящий на стене.

Он просто включает то, что я хочу, новый клип Майли Сайрус? Пожалуйста. Все фильмы про Джеймса Бонда в порядке очередности? Держите. Повтор финала кубка Англии по футболу? Всё что пожелаю, достаточно только произнести.

Я залпом опрокидываю очередной бокал бренди и подхожу к выходу из бара, во всяком случае так гласит красная надпись «Exit» на табличке над дверью, я берусь за ручку, поворачиваю её и открываю дверь, передо мной темнота, ничего не видно, оттуда не слышно ни звука, ни дуновения ветра, чистая пустота, я делаю шаг вперёд, погружаясь на мгновение в неё и попадаю точно в такой же бар, за спиной открытая дверь, вот на столе стоит пустой бокал из-под бренди, шарик на рулетке на цифре 7, а из телевизора всё так же доносится песня Linkin Parka.

Это, как если бы герой Билла Мюррея оказался в фильме «День сурка» совсем один, и в его распоряжении был бы не целый город, а всего одно заведение.

Сколько бы раз я ни выходил из бара, я непременно оказывался в нём же, сколько бы я ни выпил алкоголя за день, я просыпался свежим и бодрым, я зачёркиваю цифру 623 на самодельном календаре и проваливаюсь в сон на диване.

На самом деле я не уверен, что прошло именно 623 дня с того момента как я оказался в этом баре, здесь нет часов, нет солнечного или лунного света, поэтому всё на что я могу опираться это мой сон, уснул – день закончен, проснулся – новый день начался, не самая точная временная система, но другой у меня нет.

Первые пару месяцев здесь было даже здорово.

Я пил вдоволь, а это то, с чем непрерывно связаны мои последние годы, алкоголь никогда не заканчивался, бренди de Jerez Carlos I Solera Gran Reserva, виски Glenfiddich Excellence 26 years old, бурбон Hudson Baby, самый элитный алкоголь, который только можно себе представить.

Я ел вдоволь, ведь любое блюдо появлялось на барной стойке, как только я о нём подумал, любое изысканное блюдо, от морепродуктов до обычных бургеров, закуски, стейки, чипсы, всё, что я только пожелаю.

Я играл в автоматы, смотрел фильмы, футбол, пил и ел, что захочу и когда захочу, мне не нужно было думать о проблемах, о деньгах, о кредиторах, я просто жил один из лучших дней в своей жизни за все предыдущие 38 лет, это был рай.

Но всё со временем приедается, человеку свойственно пресыщаться, будь то деньги, власть, любовь или еда, и то, что по началу доставляло удовольствие, теперь уже стало обыденностью, алкоголь стал способом «закончить» очередной день, мне было всё равно на название и бренд, главное, что он есть, еда больше не вызывала гастрономического оргазма, главное, чтобы сытно, фильмы наскучили, футбольные матчи просмотрены до дыр, 623 дня, без солнечного света, без обжигающего ледяного ветра, без сбивающего с ног лондонского проливного дождя, без общения хоть с кем-то кроме самого себя, это был ад.

День 1.

Я просыпаюсь на диване и озираюсь по сторонам, где я?

Какой-то бар, видимо, я опять перебрал и уснул там, где пил, но почему меня не разбудили и не выгнали? Господи, неужели я даже не в силах был доковылять до собственной квартиры? Очередной позор, очередное дно пробито.

– Ау, есть кто-нибудь?

Мой вопрос повис в воздухе, но в ответ лишь тишина, ни звука, я бы даже сказал, что это была какая-то неестественная тишина, как будто я находился в вакууме.

Я подхожу к барной стойке, но за ней никого нет, аккуратные ряды чистых стаканов, полный набор алкоголя на полках, прохожу в уборную – тоже никого, я справляю нужду и умываюсь ледяной водой, протирая лицо мягким полотенцем, я замечаю, что оно один в один как полотенце, которое было у меня в детстве, синего цвета с яркими жёлтыми звёздочками.

В углу уборной стоит джакузи, который я только сейчас заметил, забавно, зачем в баре джакузи? Я осматриваюсь более внимательно по сторонам, действительно очень странная уборная, в другом углу, напротив джакузи, стоит душевая кабинка, рядом с ней туалет, но всего один, и не такой, какие обычно стоят в этих вонючих барах, а новый и кристально чистый.

Эта уборная больше походила на уборную комнату в каком-нибудь дорогом загородном доме, нежели в обычном баре.

Открываю дверь душевой кабинки, на полочках в ряд стоят разнообразные шампуни, гели, масла, как же это странно.

Я вышел из уборной и подошёл к столу с рулеткой, на столе лежит лишь одна фишка, ярко красная, она без номинала, просто красная гладкая фишка с обеих сторон, я кладу фишку на число 15 и запускаю шарик, который после нескольких оборотов падает на число 30, не повезло.

Здесь же стоит несколько игровых автоматов, до боли знакомых, все в рабочем состоянии и готовы к игре, в поле «кредит» надпись «no limit», в центре бара стоит бильярдный стол, шары аккуратно сложены в пирамиду, каждый на своём месте.

Я пытаюсь вспомнить хоть что-то из событий вчерашнего вечера, но всё тщетно, просто большое чёрное пятно.

Пройдя мимо барной стойки, я подхожу к двери с красной надписью «Exit» на табличке, открываю дверь, выхожу из бара и…вновь оказываюсь в нём.

– Что за чёрт?

То ли я всё ещё не протрезвел, то ли я всё ещё сплю, я поворачиваюсь опять к двери, выхожу, и я снова оказываюсь в баре, сильно щипаю себя за руку, что отдаётся болью по всему телу, вроде не сплю.

Я опять открываю дверь выхода и смотрю в никуда, абсолютная мгла, – «Аууу, есть кто-нибудь?» – но мои слова даже не отзываются эхом, а по всему телу побежали мурашки.

– Что за чертовщина здесь происходит? – я протягиваю в темноту руку, но ничего не происходит, вторую руку, вновь ничего, я подаюсь аккуратно вперед, и темнота поглощает меня, но уже через мгновение я опять появляюсь в этом баре, а за спиной закрытая дверь.

Я вновь пытаюсь погрузиться во вчерашний день, но это бесполезно.

За барной стойкой нет и намёка, что был человек, ни личных вещей, ни ручки, ни даже денег в кассе.

Я пытаюсь найти свой телефон, но его нигде нет, в холодильнике стоит ледяное пиво, я беру пару банок и сажусь на диван, может быть, меня похитили? Да нет, кому может быть нужен законченный алкоголик-игроман.

Может быть, я умер? Но я чувствую боль, я чувствую вкус пива и когда я умывался, я чувствовал прикосновение воды на своём лице, да и не верю я в эту потустороннюю чушь, во всяком случае раньше не верил.

Напротив меня огромная плазма, но нигде нет пульта, чтобы его включить, в животе предательски урчит, когда я ел в последний раз? Сейчас какой-нибудь бургер бы точно не помешал.

От неожиданности я сваливаюсь с дивана, разливая пиво на пол, на барной стойке появилась тарелка, на которой лежал бургер, при этом прозвучал характерный «дзынь», как происходит в кафе и ресторанах, когда блюдо готово.

Вставая и оглядываясь по сторонам, я подхожу к бару, это же мой любимый бургер из «Friday burger», ничего лишнего, две румяные булочки, сочная котлета, ломтик чеддера и кетчуп.

За барной стойкой никого, но что самое удивительное, здесь нет кухни, где можно было бы что-то приготовить.

Я чувствую, как на меня накатывает головокружение из-за непонимания происходящего вокруг, нужно собраться, нужно включить голову и рационально взглянуть на вещи.

Пережёвывая еду, я осматриваюсь ещё раз и замечаю, что в баре нет окон, здесь только две двери, одна ведёт в уборную, вторая на выход, которая является одновременно и на вход, как я уже проверил на себе.

Здесь нет ни розеток, ни выключателей.

Доев, я ложусь на диван и просто пялюсь в потолок, перекручивая в себе все возможные варианты, но всё тщетно, я не могу вспомнить, что было вчера, и я не могу объяснить, что происходит сегодня, я пытаюсь уснуть, возможно, это действительно лишь сон, и уснув, я проснусь.

День 650.

Я лежу на диване, смотрю в потолок и вспоминаю свою «прошлую» жизнь.

По итогам 38 лет я, по сути, ничего и не добился, разного рода подработки вместо стабильной работы, жена ушла десять лет назад, когда поняла, что с таким игроманом ей не по пути, детей завести не успели, хоть на этом спасибо, и вся моя жизнь последние годы вращалась по кругу, какие-то подработки до вечера, а после всё, что заработал, спускал на ставки в рулетку и в барах, и так по кругу.

Можно ли это назвать убогой жизнью? Пожалуй, да, но, как ни странно, меня в целом всё устраивало, и особо менять ничего не хотелось, или было лень, а может, просто не видел цели, ради чего или кого можно было бы поменяться.

Я снова пытаюсь вспомнить день накануне того, как я оказался в этом баре, но последнее, что я помню, это 13 ноября 2024 года, на улице лил сильный дождь, типичная лондонская осень, вечер, я, как обычно, сидел в одном из любимых баров и накидывался то ли виски, то ли бурбоном, в баре было немноголюдно, я помню, что вроде бы ко мне подсела девушка, но совсем не помню, о чём мы говорили и даже как она выглядела, просто прочерк.

После закрытия я вроде бы побрёл в свою скромную однушку на Сайленс Стрит, помню, как зашёл в квартиру и, не раздеваясь, плюхнулся на диван, и всё, остальное какими-то обрывками, абсолютно нелогичными и не связанными друг с другом.

Оказался ли я в этом баре после этого дня? Или был ещё один день после 13 ноября, я не помню.

Я вновь в алкогольном забытье, чуть не забыл свою ежедневную традицию по запуску рулетки, кое-как добираюсь до стола, попутно разливая бренди из бокала.

Беру единственную фишку без номинала и ставлю на число 24.

Шарик крутится целую вечность, и я чувствую, как подступает тошнота от количества выпитого, я знаю, что утром я буду как огурчик, но негативные факторы, непосредственно присутствующие при употреблении алкоголя, на месте.

Спустя несколько секунд шарик падает на число 13, опять не повезло.

Я кидаю бокал в стену, и он разносится на десятки мелких осколков по всему бару, меня часто накрывает в последнее время от бессилия, от невозможности понять, где я, что я здесь делаю и как отсюда выбраться, это рок безысходности.

Я бегу к выходу, не зная сам, на что надеясь, может быть, эта идеальная темнота поглотит меня, и я навсегда останусь в ней? Может быть, это бермудский треугольник или своего рода чёрная дыра, я не знаю, но я вновь оказываюсь в том же баре, разбитые кусочки бокала на полу, шарик на числе 12на рулетке и ….

Так, подождите, было же число 13, разве нет? Или я совсем уже перепил окончательно? Да нет же, точно было число 13.

Я озираюсь по сторонам, вроде бы никого, но от количества выпитого всё расплывается перед глазами, я вбегаю в уборную, но и там тоже пусто.

– Кто здесь? – вопрос без ответа, всё было тоже самое, кроме этого чёртового шарика на числе 12, я в этом точно уверен.

Вновь подступает тошнота, головокружение, и я без сил проваливаюсь в сон, падая на диван.

День 665

Это странно, это очень странно, прошло 15 дней по моему календарю с того момента, как мне показалось, что шарик на рулетке переместился на другое число, или не показалось.

Несколько дней после этого я вновь повторял ту же последовательность своих действий, я ставил на то же число, я разбивал бокал и выбегал в дверь, но ничего не происходило, на какое число шарик выпадал, на том и оставался, когда меня возвращало в бар.

Что это было? Отчаяние понемногу овладевает мною, почти два года один в заточении, ещё чуть-чуть, и я сойду с ума.

Те, кто говорят, что есть люди, которые счастливы в одиночестве, явно не попадали в мою ситуацию, спустя год я начал разговаривать с самим собой вслух.

Если вы думаете, что я не предпринимал попыток выбраться отсюда, то вы глубоко заблуждаетесь, я пытался сломать стены, думая, что за ними что-то есть, но у меня не получалось даже пробить верхний слой штукатурки, я крушил всё, что находится в баре, телевизор, автоматы, барная стойка, холодильник, всё вдребезги, я пытался не засыпать, ожидая сам не зная чего, но сон всё равно окутывал меня в свои объятия, какие бы усилия я не предпринимал, а после сна всё вновь было в том же виде, как и изначально, всё бесполезно, остался лишь один вариант.

Говорят, что самоубийцы попадают в Ад, где их ждут вечные муки, что ж, вряд ли там будет сильно хуже, чем здесь и сейчас, зато, может быть, там будет кто-то, с кем можно поговорить.

Обычное человеческое общение, разговоры ни о чём, казалось бы, такая банальная и простая вещь, на которую в обычной жизни не обращаешь никакого внимания, не придаёшь абсолютно никакого значения, многие даже, наоборот, пытаются свести такое общение к минимуму.

И только застряв здесь в полном одиночестве я осознал, насколько простые и незначительные вещи на самом деле ценны и важны.

Я подхожу к столу с рулеткой и ставлю фишку на число 13, по-моему, кстати, это единственное число, на которое я почему-то ещё ни разу не ставил, может быть, из-за какого-то навязанного суеверия?

Я читал, что во многих европейских странах никогда не приглашают 13 гостей, во Франции и в Германии нет домов с номером 13, в Англии корабли не выходят в море, если это 13 число, отменены каюты с номерами 13, а некоторые авиалинии отменяют ряды в самолетах и выход на посадку с одноименной цифрой, а в Америке в большинстве отелей нет 13 этажа.

Как по мне, это весьма забавно – бояться какое-то число в век научных технологий и прогресса.

Я запускаю шарик и через несколько кругов он со звоном падает на число 13, вау, неужели? Спустя столько времени я наконец-то победил, и где же мой приз?

– Эй, позовите менеджера казино, мне не отдают мой законный выигрыш! – я стучу кулаком по полотну с числами.

– Аууу, я буду жаловаться в комиссию по азартным играм! – моя фишка так и лежала на числе 13.

Но ничего не произошло.

Я съедаю безумно вкусную пасту с беконом, запивая её уже пятым или шестым бокалом виски.

Из телевизора доносится грустная песня неизвестной мне группы:

«Ты уйдёшь, оставив боль позади,

Всё ещё впереди, не грусти,

Ты долго был взаперти,

Но теперь отпусти».

Незамысловатый суицидальный текст в весёлом и позитивном ключе, как будто тебе завязывают верёвку на шее, но делают это со всей любовью и нежностью.

Как будто тебе зачитывают смертный приговор, но делает это твой самый близкий человек.

Я лежу на диване и смотрю в потолок, в моей правой руке острый нож, может быть, я в коме? Или это клиническая смерть? Или это какой-то затяжной сон, и чтобы проснуться, как в фильмах, мне нужно умереть?

Умирание – это динамичный процесс. Согласно учению о терминальных, пограничных со смертью, состояниях, первой стадией умирания является так называемое предагональное состояние, характеризующееся выраженными расстройствами кровообращения и дыхания, приводящими к развитию тканевой гипоксии и ацидозу. Длительность этого состояния может быть различной – от нескольких часов до нескольких дней.

Следующей стадией умирания является терминальная пауза. Она характеризуется внезапной остановкой дыхания, резким угнетением деятельности сердца, прекращением биоэлектрической активности головного мозга, угасанием роговичных и других рефлексов. Продолжительность терминальной паузы от нескольких секунд до 3-4 минут.

За терминальной паузой следует агония – вспышка борьбы организма за жизнь. Она начинается обычно с кратковременной задержки дыхания. Затем наступает ослабление сердечной деятельности и функциональные расстройства различных систем.

После остановки дыхания и кровообращения наступает стадия клинической смерти, продолжающаяся 5-6 минут. При искусственном или случайном охлаждении тела этот период может увеличиваться до 10 минут. Агония и период так называемой «клинической смерти», которому она предшествует, может быть обратимой, с полным восстановлением функций организма.

Последней стадией умирания является биологическая смерть. Это необратимое состояние, и восстановить жизненные функции организма человека в этот период невозможно.

Ещё в прошлой своей жизни, до того, как попал сюда, я много размышлял на эту тему, а кто, собственно, будет по мне скучать? Грустить? Есть ли хоть один человек, которому будет не всё равно?

Самое сложное – это сделать последний шаг, я бросаю взгляд на надпись «Exit» на табличке над дверью, она погасла, потом вновь загорелась, и так несколько раз подряд, я подношу нож к вене на запястье, и меня окутывает мгла, я проваливаюсь в темноту.

День 666

Я открываю глаза, опять потолок этого чёртового бара, смотрю на свою руку, на ней ни следа, рядом на диване лежит нож, которым я так и не смог воспользоваться, это чёрная дыра, из которой не выбраться, мой персональный ад.

Приподнимаюсь с дивана, и моя челюсть отвисает, за столом с рулеткой спиной ко мне сидит какая-то девушка.

Её длинные тёмные волосы мягкими волнами спадали на плечи, создавая контраст с ярко-красным платьем, которое идеально подчеркивало её стройную фигуру. Глубокий цвет ткани гармонировал с её светлой кожей, придавая образу особую элегантность, она как будто не принадлежала этому веку, а пришла сюда из прошлого.

Она повернулась в пол-оборота в мою сторону, её глаза, большие и выразительные, словно светились изнутри, отражая живость и уверенность. На губах играла загадочная улыбка, которая могла быть как дружелюбной, так и немного насмешливой, она жестом позвала меня к себе.

Это галлюцинация? Как и с шариком на другом числе?

Я сдвигаю нож под подушку, поднимаюсь с дивана и медленно подхожу к столу.

Вблизи она ещё красивее, от неё исходит потрясающий аромат духов, по-моему, малиновый, но не приторно сладкий, а такой, что невозможно надышаться, и ты пытаешься делать это чаще, чем обычно.

Я отодвигаю стул и спрашиваю у неё:

– Позволите?

– Присаживайтесь, это же всё-таки ваш бар, – её голос был ангельским, бархатным, чистым, она вся была будто ангел в этом непотребном месте.

– В каком смысле мой бар? Кто вы? – мой голос предательски дрожал, но как могло быть иначе, если я первый раз увидел человека за последние почти что два года.

Она взяла в руки шарик и запустила его в колесе рулетки.

– Какое ваше любимое число? – у неё кроваво-красный яркий маникюр, который отлично сочетался с её платьем.

– Вы знаете, где я? – я был как в трансе, не отдавая себе отчёт, о чём меня спрашивают.

Она поднесла к губам бокал, немного наполненный бренди, сделала небольшой глоток, оставив следы яркой красной помады на краешке, и сказала: – Мне нравится цифра 7, как смертных грехов, весьма символично, не находите?

– Гордыня, жадность, гнев, зависть, похоть, чревоугодие и уныние, – она закуривает тонкую ароматную сигарету, в воздухе повисает запах ванили. – Но право, покажите мне хоть одного человека, у которого за душой не было бы хоть одного из них.

Шарик, сделав последний оборот по кругу, упал на 7 красное.

– У меня нет любимых чисел, – я наполняю себе бокал тем же бренди, что и у неё. – А что касается грехов, пожалуй, я сочетаю в себе все из них.

Она рассмеялась и продолжила: – Вот вы знали, что гордыня считается первоначальным и самым серьёзным из семи смертных грехов. Из семи он самый демонический. Также считается, что это источник других смертных грехов. Гордыня известна как высокомерие или тщеславие, как развращённый эгоизм, как проставление собственных желаний, побуждений и капризов выше благополучия других людей.

Она посмотрела мне в глаза: – А что касается числа, то мне кажется, число 13 вам принесло определенное везение, разве нет?

Я вспоминаю, что вчера я первый раз за все эти дни угадал число на рулетке, и что это было число 13.

– Просто число, я не придаю этому особого значения, вы так и не ответили, кто вы и как здесь оказались? – я пытаюсь говорить с небольшим нажимом, давая понять, что не хочу общаться на другие темы, пока не получу ответы на свои вопросы.

Она вновь подносит бокал к губам.

– Не гневайтесь, пожалуйста, я вам не враг, – она мягко мне улыбнулась. – Вы знали, что в странах Восточной Азии боятся цифру 4? Причина возникновения фобии в произношении китайского иероглифа, обозначающего «четыре»: «сы» (кит. 四), почти так же, как и слова «смерть» (死), они различаются только тонами.

Она вновь берёт шарик и заводит руку, чтобы запустить его по кругу рулетки, но я хватаю её за руку, не давая этого сделать, и повышаю тон: – Мне абсолютно плевать на цифры и их историю, отвечайте, кто вы и что это за место! – поняв, что перегнул, я тут же отпускаю её руку.

Но она когда будто бы даже не обратила внимание на это, допив остаток бренди в бокале, она затушила сигарету и направилась к двери с табличкой «Exit».

– Постойте, простите меня, я был крайне нетактичен, не уходите, прошу, – я подскочил вслед за ней.

Она, взявшись за ручку двери и открыв её, повернулась ко мне: – В перевернутом виде цифра 8 представляет знак бесконечности, что символизирует два мира – материальный и духовный, какое ваше любимое число, мистер Филс? – и она шагнула в темноту, закрыв дверь за собой, но она не появилась опять в этом баре, она просто исчезла.

Я подбежал к двери, открыл её и сделал шаг в темноту, но тут же вновь оказался в этом проклятом баре, наверное, я сошёл с ума.

Мисс Сэнди.

Промозглый вечерок, конечно, за окнами бушует непогода и сильный ливень, я только закончила своё выступление в баре и теперь сижу за барной стойкой, потягивая бурбон.

– Ещё бурбона, мисс Сэнди? – бармен Джо как всегда учтив и знает, когда мне можно ещё бурбона, а когда нужно остановиться.

– Ты лучший бармен на свете, Джо, – я подставляю свой бокал под наклонившуюся бутылку.

Да, жизнь «удалась», мне 34 года, ни мужа, ни детей, ни какой-либо карьеры, я просто певичка в небольших барах, где я вынуждена облачаться в своё единственное красное платье, которое подчёркивает мою фигуру в нужных местах, чтобы завсегдатаи и посетители были довольны и оставляли больше денег на выпивку, а где много алкоголя, там много развязных языков, секретов, тайн.

В таких заведениях местная публика состояла преимущественно из неудачников, которые топили свою грусть и тоску за неудавшуюся жизнь на дне бутылки.

А ведь раньше я была первой красавицей в школе и колледже, отличницей в учёбе, жизнь не обделила меня красотой и голосом, я строила большие планы, как стану известной певицей или буду выступать в каком-нибудь Королевском оперном театре.

Но когда мне было 20 лет, я повстречала Бена, он был старше меня на 10 лет, знаете, вот само воплощение фразы «плохой парень», у него был роскошный «Даймлер» чёрного цвета, он всегда одевался по последнему писку моды, наркотики и две недолгих ходки в тюрьму за хулиганство лишь добавляли ему ауры загадочности и крутизны, во всяком случае, я так видела.

Я была глупой и молодой и полностью погрузилась в эти отношения, возможно, это связано с тем, что я выросла без отца, он ушёл от нас с мамой, когда мне было всего 5 лет, больше я никогда в жизни его не видела.

Мы жили с мамой очень скромно, она работала учителем в школе, и я понимала, как ей тяжело, поэтому всю свою жизнь старалась её не огорчать и во всём помогать.

В колледже у меня было много ухажёров, они ходили за мной по пятам, но мне никто из них не был интересен, и вот однажды я повстречала Бена.

Это было на парковке супермаркета, где мы с мамой закупались продуктами на следующую неделю, я вышла из магазина первой и принялась укладывать продукты в наш старенький «Фиат».

Рядом припарковался чёрный «Даймлер», водительское стекло опустилось, и я увидела его, Бен мне подмигнул: «Слушай, красотка, у меня мало времени, весь день распланирован, но после 19 вечера у меня есть окно в пару часиков, так что приходи сюда, покатаемся, расскажешь мне о себе».

Он говорил так ненавязчиво и с ленцой, как будто это было нужно мне, а не ему, и я клюнула.

А дальше завертелось, постоянные вечеринки в обществе не самых законопослушных граждан, постоянные гулянки до рассвета, и, конечно же, много алкоголя и наркотиков.

Мама, разумеется, заметила перемены, да и постоянные звонки из колледжа не остались без следа, спустя некоторое время меня отчислили, а после очередного скандала с мамой я собрала вещи и ушла.

Если бы я вернулась назад в то время, к самой себе тех лет, я дала бы себе мощную пощёчину, чтобы привести себя в чувства, но увы.

Я поехала к Бену, мы много раз с ним говорили о том, что нужно уезжать из этого захолустья в Лондон, что там все перспективы, а здесь уныние и серая жизнь.

Наш городок Фолкстон располагался в 70 милях от Лондона, население порядка 20-30 тысяч человек, работы немного, и, откровенно говоря, заняться было тут нечем.

И вот я стою на пороге дома Бена, стучу в дверь, но никто не открывает, я постучала в окна, но и это не помогло, я на удачу толкнула входную дверь, и она оказалась не заперта.

Никого не обнаружив на первом этаже, я поднялась на второй, где в спальне увидела его и свою бывшую одноклассницу Линду, о двусмысленности здесь говорить не приходилось.

На меня накатила истерика, я кричала, пыталась его ударить, но он лишь равнодушно пожал плечами: «Я тебе ничего не обещал, мы просто хорошо проводили время», – и он выставил меня на улицу, как провинившуюся собаку.

Я понимала, что домой возвращаться мне нельзя, после всего, что я говорила маме, после всего, что я натворила, мне не хватило сил и духу признать свои ошибки.

Прогуляв всю ночь, утром я купила билет на поезд до Лондона и уехала покорять столицу.

У меня с собой было только 10 фунтов стерлингов, два небольших чемодана одежды и надежда на светлое будущее.

Само собой, мои ожидания и реальность Лондона оказались по разные стороны баррикад, плюс ко всему на меня накатывала ломка, получив в первые три дня отказ во всех студиях, куда меня пускали, я устроилась работать официанткой в придорожное кафе, главное, чтобы хватало на очередную дозу, всё остальное мне было уже не важно.

Мой распорядок дня повторялся день за днём, к 8 утра в кафе на смену, в 20 вечера получаю расчёт, плюс чаевые, и бегу в квартиру, которую снимала вместе со своей сменщицей Нэтали.

Там очередная доза, провал в сон до утра, и так по кругу.

Долго так продолжаться не могло, спустя пару недель Фред, управляющий кафе, видя, что с каждым днём мне становится всё хуже, отправил меня на реабилитацию.

Фреду было 57 лет, это кафе его детище, он тут и управляющий, и директор, и повар, у Фреда было две дочери, Кими и Беатрис, которые жили в Ливерпуле, и он часто говорил, как сильно я похожа на Кими.

Может быть, именно эти отцовские чувства взыграли в нём, и он решил мне помочь, не знаю, но я до сих пор безмерно благодарна ему, что вытащил меня из той ямы.

Через три года реабилитации мне уже стукнуло 23 года, ни образования, ни денег, ни друзей, ни перспектив, в довесок ушатанная психика, полный набор суицидника.

Хорошо, что я вовремя повстречала Джо и уже долгие годы работаю у него.

– Мисс Сэнди, мне кажется, вон тот мужчина заслуживает вашего внимания, – Джо протягивает руку в сторону дальнего столика, где сидит одинокий мужчина возрастом около 36-38 лет, густые тёмные волосы, выразительные серо-голубые глаза, но уже помутневшие от количества выпитого алкоголя.

– Как скажешь, Джо, как скажешь, – я беру свой бокал и направляюсь к столику.

– Вы позволите? – я кокетливо усаживаюсь напротив этого мужчины и улыбаюсь ему, да, пожалуй, если привести его в порядок, он был бы даже весьма симпатичным, но сейчас он оставлял впечатление человека, которому уже ничего не интересно и ничего не нужно, он даже не посмотрел в мою сторону.

Я прикуриваю одну сигарету себе, потом прикуриваю вторую и протягиваю ему: «Какой-то повод или радостное событие?»

Он взял сигарету, всё ещё смотря на свой бокал, сделал затяжку и выпил в два глотка полный стакан своего бурбона: «Ага, есть повод, в моей бутылке бурбона ещё целых пол-литра, отличный повод, чтобы выпить», – и он наливает себе полный бокал.

– Меня зовут Долорес, а как вас? – я пытаюсь разговорить его.

Он залпом выпивает бокал бренди и смотрит на меня: «А меня Энтони».

Я учтиво наполняю его бокал до краёв: «У вас, наверно, что-то случилось, Энтони?»

Пепел с его сигареты вот-вот упадёт на стол, но его это не сильно заботит: «Да, случилась жизнь», – и он вновь прикладывается к бокалу.

– Многие так говорят, однако, когда случается что-то по-настоящему ужасное, то люди начинают намного сильнее ценить свою жизнь, – я аккуратно подставляю пепельницу под его сигарету.

Он допивает бокал и смотрит на недопитую бутылку: «Вот только что-то по-настоящему ужасное у меня происходит уже десять лет», – после чего он отключается, сидя за столом.

Я подмигнула бармену Джо, после чего посмотрела на большой календарь, который висит на стене бара, 13 ноября: «Что ж, Энтони, видимо, 13 не самое ваше счастливое число».

День 667.

Что это вчера было? Это не могло быть взаправду, я просто не могу в это поверить.

Может быть, сон? Или галлюцинации? Сколько вообще по времени человек может находиться один в замкнутом пространстве и не сойти с ума?

Я сижу за барной стойкой, впервые за долгое время попивая апельсиновый сок, без всякого алкоголя.

Когда я проснулся, мне даже показалось, что в воздухе всё ещё витает аромат её духов.

«В перевернутом виде цифра 8 представляет знак бесконечности, что символизирует два мира – материальный и духовный» – я вновь и вновь повторяю вслух последние слова, которые она произнесла.

Что это может значить? Это Ад? Или, может быть, какая-то петля времени, замкнутая и бесконечная, из которой нельзя выбраться.

«Материальный и духовный», может быть, здесь только моё сознание? Но где тогда я физически? Может быть, в какой-то лаборатории, и это некий эксперимент по разделению сознания или его переносу?

Голова раскалывается не от количества вопросов, а от того, что нет ни одного ответа на них.

Я пытаюсь собрать пазл, если я здесь как-то оказался, значит, отсюда точно есть выход, ведь она же смогла прийти и уйти?

Я смотрю на дверь с табличкой «Exit», она открыта нараспашку, я сделал это сразу, как проснулся, и весь день всматриваюсь в темноту, пытаясь услышать звук, голос или почувствовать хотя бы дуновение ветра.

Но ничего, абсолютная тишина, я знаю, что если я шагну в эту темноту, то опять окажусь в этом баре, безысходность.

Я отправляюсь в уборную, умываюсь ледяной водой, чтобы попытаться собрать мысли воедино.

На стенах уборной витиеватые узоры, напоминающие то ли стебли какого-то растения, то ли щупальцы осьминога.

Я вытираю полотенцем лицо, и моё сердце начинает бешено стучать.

«Бум» – это звук двери в баре, которую кто-то закрыл.

Я выхожу из уборной и вижу, что за стойкой стоит бармен, на вид ему лет 50-55, уже с сединой, в очках, мягкие и добрые черты лица, чем-то похож на моего отца даже.

Он протирает пустой бокал, ставит его и наполняет наполовину моим любимым бренди.

– Прошу, мистер Филс, угощайтесь, за счёт заведения – и он подвигает бокал к краю стола.

Я сажусь за барную стойку, беру бокал в руку, делаю маленький глоток, калейдоскоп событий последних двух дней развивается так стремительно, что я всё больше убеждаюсь, что сошёл с ума.

Пытаясь придать голосу спокойный тон, я отвечаю: – Благодарю, сэр, это отличный бренди, но мы разве знакомы?

– О, мистер Филс, вы же наш постоянный клиент, мы всегда рады видеть вас в нашем баре – он достаёт трубку и раскуривает её.

Выпуская ароматные клубы дыма в воздух, он произносит: – Меня зовут Джо, бармен Джо.

– Джо, я же тебе говорила, что он любит задавать странные вопросы и не считает нужным отвечать на вопросы, заданные ему – я чуть не упал со стула, повернув голову, я вновь вижу её, в том же красном платье, она сидит за столом с рулеткой и запускает шарик.

– Бросьте, мисс Сэнди, в любопытстве нет ничего дурного, пейте, мистер Филс, пейте, это отличный бренди! – он кивает на мой бокал.

Я чувствую, как сердце буквально выскакивает из моей груди, чтобы немного остыть, я залпом выпиваю весь бокал и отодвигаю его бармену.

– Ну вот, сразу лучше, ведь правда? – Джо наливает следующий бокал и подвигает ко мне, – Вы знали, мистер Филс, что на игровой рулетке 37 секторов с последовательными числами, одно из которых 0, а сумма всех чисел на колесе рулетки равна666?

Я вновь делаю глоток: – Да, забавный факт, число дьявола.

– Хи-хи-хи – девушка в красном заливается смехом, а шарик на рулетке падает на цифру 6, – Ой, я опять выиграла, Джо, сегодня я точно в ударе – и она вновь запускает шарик по кругу.

Джо выдыхает клубы дыма и улыбается: – Не совсем так, мистер Филс, это особое число, упоминаемое в Библии, под которым скрыто имя зверя Апокалипсиса – персонажа последней книги Нового Завета, значение имени ставленника Сатаны.

– Правой руки дьявола? И кто же он? У него есть имя? – я вдыхаю аромат табака, зависшего в воздухе, миндальный, с нотками цитруса.

– У него много имён, мистер Филс, он скрывается под многими масками, он разрушает в людях всё светлое, что в них есть, и делает это весьма успешно.

– Я могу выбраться отсюда? Что это за место? – вопрос я задаю ни кому-то конкретно, а просто в воздух.

– Откуда отсюда, мистер Филс? Мне кажется, вы на своём месте, у вас есть всё, что вам нужно, так зачем вам уходить? – Джо подливает мне бренди.

Я смотрю на дверь выхода, потом на бармена: – Но у меня там есть дела, есть родные, меня будут искать.

– Хи-хи-хи – девушка в красном опять заливается смехом, а шарик на рулетке вновь падает на цифру 6.

Джо тоже улыбнулся: – Ладно, вы пытаетесь обмануть нас, мистер Филс, но не нужно обманывать самого себя, смиритесь, что до вас нет никому дела.

– Я умер? – этот вопрос я задавал себя бесконечное количество раз, но никак не мог на него ответить, слишком много несостыковок, чувства, осязание, я чувствовал себя живым.

– Хи-хи-хи – девушка в красном продолжает заливаться смехом, а шарик на рулетке в третий раз падает на цифру 6.

– В перевернутом виде цифра 8 представляет знак бесконечности, что символизирует два мира – материальный и духовный, какое ваше любимое число, мистер Филс? – бармен Джо убирает трубку и смотрит мне прямо в глаза, что пробирает до мурашек.

– В перевернутом виде цифра 8 представляет знак бесконечности, что символизирует два мира – материальный и духовный, какое ваше любимое число, мистер Филс? – я поворачиваю голову, девушка в красном тоже смотрит на меня.

– О чём вы гово… – я не успеваю договорить, как послышался щелчок и моментально прозвучал выстрел, я отпрянул от барной стойки, куда упало тело бармена Джо, из его виска струйкой стекала кровь, а в руке был пистолет.

Ещё один щелчок, выстрел, я поворачиваюсь в сторону игрального стола, где теперь лежит тело девушки в красном, из виска кровь растекается по полотну с числами.

Я выбегаю из бара и вновь оказываюсь в нём, но здесь нет ни девушки, ни Джо, ни крови.

Я сошёл с ума.

Бармен Джо.

Кажется, прошла уже целая вечность, как я работаю барменом в этом баре.

Не подумайте, я не жалуюсь, я на своём месте и лучше меня с этой работой никто не справится, но рутина, конечно же, утомляет.

Бар закрывается через 30 минут, в зале пусто, я уже собирался пойти прибирать столики, как услышал звук открываемой двери, в бар кто-то зашёл.

Это была очень красивая молодая девушка, с виду не больше 23 лет, роскошное красное платье явно надето не по погоде, ведь за окном ноябрь и шёл дождь.

Она села за стойку бара, и, судя по расплывшимся подтёкам макияжа на лице, она сегодня много плакала.

– Мы закрываемся через 30 минут, мэм, но я готов принять у вас небольшой заказ, – я сочувственно посмотрел на неё.

– Да, спасибо, один виски, пожалуйста, без содовой, – она выглядела крайне растерянной и явно убитой каким-то горем.

Налив ей бокал, я постарался узнать чуть больше, что у неё произошло. – Вам не холодно в одном платье, мэм? Такая непогода.

Она в два глотка выпила виски и попросила налить ещё. – Можно на «ты», меня зовут Долорес, Долорес Сэнди.

Я наливаю ещё один бокал виски. – Приятно познакомиться, мисс Сэнди, меня зовут Джо, у вас что-то случилось? Могу ли я чем-то помочь?

На этот раз она сделала небольшой глоток, достала тонкие ароматные сигареты и закурила одну из них. – А вы умеете перематывать время назад? Или возвращать в прошлое?

Я тоже достаю свою любимую трубку, раскуриваю её и наливаю себе бренди. – К сожалению, такое невозможно, но я могу слушать, мне кажется, это то, что вам сейчас нужно.

Она впервые улыбнулась. – Пожалуй, вы правы, Джо, пожалуй, вы правы, – докурив первую сигарету, она сразу же закуривает вторую. – Это всё любовь, во всяком случае я так думала, я потеряла всё из-за чёртовой любви, а он оказался, впрочем, вы сами понимаете кем он оказался, раз я нахожусь здесь.

– В жизни не бывает безвыходных ситуаций, Долорес, поверьте мне, всегда можно найти выход, – я посмотрел на вход в бар, где висела табличка «Exit», – Какое ваше любимое число, мисс Сэнди?

Она сделала небольшой глоток виски. – Не знаю даже, наверное, цифра 8.

Я тоже делаю глоток из бокала. – А вы знали, Долорес, что в перевернутом виде цифра 8 представляет знак бесконечности, что символизирует два мира – материальный и духовный?

Она ухмыльнулась. – И что же, по-вашему, это значит?

– Основоположник нумерологии Пифагор считал, что восьмерка может одарить всеми благами Вселенной, однако перед этим обязательно испытает человека на прочность. Пифагор называл данную цифру идеальной. Она содержит в себе всё то, что необходимо человеку для жизни, – я выпускаю густой клуб дыма из трубки.

– То есть, по-вашему, Джо, человеку обязательно пройти девять кругов ада, чтобы обрести гармонию? Или чтобы что-то обрести, нужно потерять всё? Не слишком ли жертвенно? – она явно заинтересовалась разговором.

– Нет, мисс Сэнди, я лишь считаю, что нужно разделять мир материальный и мир духовный, вы можете быть очень богатым и влиятельным человеком, но не иметь ни друзей, ни счастья, ни души, в то же время вы можете быть и очень бедным человеком, не имеющим даже своего жилья, но очень богаты внутренним миром, – я вновь забиваю свою трубку табаком.

– А если я ни богата материально, ни богата духовно, тогда что? Мне не место ни в этом мире, ни в другом? – она подвинула пустой бокал в мою сторону.

Я выдержал небольшую паузу, выпуская круги дыма вверх. – Мисс Сэнди, вы знаете, как называется первый круг ада?

– Я читала Данте, но давно, сейчас уже не припомню.

– Он называется Лимб, там пребывают души тех, кто не смог познать «истинного Бога».

– Я верю в Бога, Джо, но мне кажется, ему нет до меня никакого дела.

Я в третий раз наполняю её бокал. – Не думаю, что нужно возводить всё в абсолют, мисс Сэнди, в каждом из нас есть что-то от Бога, и что-то от Дьявола, вопрос лишь в том, что больше перевешивает.

– И что же в вас от Бога и от Дьявола, Джо? – она закуривает третий раз.

Я невольно улыбнулся, медленно убрал трубку и допил свой бокал. – Я знаю, мисс Сэнди, что вы сегодня умрёте, это неизбежность, это у меня от Бога, но вы и так это знали, ведь вы пришли сюда, чтобы последний раз в жизни выпить, набраться смелости и найти свой выход.

Она ухмыльнулась. – А что же тогда от Дьявола?

– Умрёте вы от моих рук, Долорес, – я делаю всё быстро, как делал уже не единожды, рука в воздухе, щелчок, выстрел, тонкая струйка крови выплёскивается из её лба, и она падает на пол, ударяясь о барную стойку.

Я наливаю себе ещё один бокал. – Мы ещё встретимся, мисс Сэнди, скоро встретимся.

День 707.

Сколько я проспал? Час? Два? Или весь день?

Я подхожу к барной стойке и беру бутылку бренди, не удосуживаясь даже наличием бокала, я прикладываюсь к бутылке прямо с горлышка. В голове сразу всплывает последнее Рождество, тогда я работал без выходных почти две недели подряд и накопил вполне себе приличную сумму в тысячу фунтов, долг по ипотеке рос гигантскими шагами, и я подумал, что, может быть, мне в этот раз повезёт наконец-то.

Наступили выходные, мои первые за две недели, я отправился на ипподром, ставки, автоматы, рулетка, скачки, мне не важно, во что было играть, важно, чтобы было на что.

На ипподроме было, как и всегда, многолюдно, погода стояла ветреная, но без дождя.

Я разделил свой банкролл на четыре части по 250 фунтов и поставил на четыре гонки подряд, я ставил на самых слабых лошадей из восьми, участвующих в каждом забеге, на то, что они по итогам гонки попадут в первую тройку призёров.

Расчёт был на то, что коэффициент на такое событие обычно варьировался в пределах от 4.5 до 6, то есть, чтобы выходить в плюс, мне достаточно было, чтобы хоть в одной гонке из четырёх аутсайдер прибегал в тройке.

Математически мне казалось, что это вполне реально, а на практике оказалось, что мне ещё и везло в тот день, из пятнадцати забегов, на которые я ставил, зашли десять, и с ипподрома я вышел, имея на кармане почти десять тысяч фунтов.

Задолженность за ипотеку на тот период составляла чуть меньше сорока тысяч фунтов, так что я прошёл лишь одну четвёртую нужной дистанции.

В моих планах было погасить долг по ипотеке, закрыть её, продать квартиру и переехать куда-нибудь в далёкий пригород, подальше от проклятого Лондона.

И вот, имея на кармане солидный куш, я, естественно, после ипподрома отправился в бар отмечать победу.

Отметил я тогда знатно, последнее, что помню, как стоял под утро с бутылкой бренди и пил прямо с горла, после чего помутнение, а очнулся уже под вечер в госпитале, десять тысяч испарились в никуда, свидетелей нет, а к долгу по ипотеке прибавилась ещё и постоянная мигрень.

– Ставки сделаны, ставок больше нет, – я чуть не подавился, оборачиваясь, я вижу крупье, который запустил шарик на рулетке.

С бутылкой в руке я подхожу к столу и сажусь за своё место, передо мной всё та же единственная фишка без номинала.

– Тринадцать чёрное! Увы, победителей нет, – он вновь берёт шарик в руку.

– О-о-о, мистер Филс, давно вы не заходили к нам в заведение, думаете поймать удачу за хвост? – на нёмстрогая классическая форма, состоящая из белой рубашки с аккуратным воротником, тёмного жилета и бабочки, добавляющей нотку элегантности, его волосы, аккуратно уложенные, зализаны назад. В его глазах играет огонёк, но внешне он абсолютно спокоен и даже доброжелателен, на вид ему не больше 30 лет.

– Да, к сожалению, я не застал бармена Джо и давно не видел мисс Сэнди, прошло уже 40 дней с момента, как мы встретились здесь в последний раз, – я беру фишку и ставлю её на цифру 8.

Крупье запускает шарик: «Да, мистер Филс, к сожалению, Джо и мисс Сэнди очень заняты, сами понимаете, в баре всегда столько дел, не продохнуть».

– Ставки сделаны, ставок больше нет, – шарик делает ещё несколько кругов по рулетке и падает на цифру 8, – Восемь чёрное! Поздравляю, вы выиграли, мистер Филс! – и он вместо фишки без номинала, которую я поставил, даёт мне чёрную фишку с надписью «Шанс» на ней.

Я смотрю на эту фишку и спрашиваю: «Что значит „Шанс“?

Крупье по-прежнему доброжелательно и с улыбкой отвечает: «Вам крупно повезло, мистер Филс, далеко не каждому выпадает такой шанс, это особая фишка, и я предлагаю вам сделку, вы можете ничего не ставить, и проведёте в этом баре ещё 50 лет, вы не сможете состариться, не сможете заболеть, умереть или уйти, и только через 50 лет я предложу вам выход».

Я вновь прикладываюсь к бутылке: «Видимо, сейчас последует „или“?

– Разумеется, мистер Филс, или вы ставите сейчас эту фишку либо на чёрное, либо на красное, и если выпадает цвет, на который вы поставили, то вы сможете выйти прямо сегодня, – крупье посмотрел на дверь с вывеской «Exit».

Потом он перевёл взгляд на меня, и в его глазах пробежал холодок, так что мне стало не по себе: «Однако, мистер Филс, если вы сейчас поставите и проиграете, то вы не выйдете отсюда никогда».

– Почему я? Что это за место? – я перекладываю фишку из левой руки в правую.

Крупье вновь тепло улыбнулся: «Мистер Филс, я всего лишь крупье, сделайте, пожалуйста, свой выбор».

Он взял в руку шарик и запустил его в рулетке, это означало, что у меня буквально несколько секунд для принятия решения.

Я едва продержался здесь два года, ещё 50 лет я просто не выдержу, с другой стороны, 50 лет не вечность, которая мне обеспечена в случае проигрыша.

Красное или чёрное, шансы равны, обычная случайность, везение, фарт или наоборот.

Я кладу фишку на полотно и закрываю глаза.

– Ставки сделаны, ставок больше нет, – я слышу, как замедляется кручение и как шарик начинает перепрыгивать с сектора на сектор, моё сердце практически перестало биться.

– Зеро! Увы, победителей нет, – я открываю глаза и вижу шарик на секторе зеро, перевожу взгляд на свою фишку «Шанс», которая стояла на красное, и которую сейчас забирает себе крупье, – Что ж, мистер Филс, сожалею, но вы проиграли.

– Стойте! – я судорожно пытался подобрать слова, – Вы сказали, ставить либо на красное, либо на чёрное, вы ни слова не сказали про зеро.

Крупье улыбнулся: «Мистер Филс, уж вам-то точно должно быть известно, что если выпадает сектор зеро, то все сделанные ставки, кроме ставок на зеро, уходят в пользу казино».

– Это так, но у нас с вами всё-таки необычное казино, и если бы вы сказали, ставьте либо на красное, либо на чёрное, либо на зеро, то вопросов бы не было, я лишь отталкиваюсь от предложенных вами условий, – я хаотично цеплялся за свой шанс.

Крупье нахмурился: «Вы пытаетесь выкрутиться, мистер Филс, трактуя условия в свою пользу».

– Я лишь хочу, чтобы всё было согласно правилам, которые установили вы сами, – я чувствовал, что прошибаю оборону.

Крупье молча смотрел на полотно около минуты, потом перевёл взгляд на меня и сказал: «Что ж, мистер Филс, полагаю, мы можем сделать для вас исключение, я вернусь к вам через 13 дней, и мы повторим игру».

Я забрал у него протянутую фишку «Шанс»: «До скорой встречи, мистер крупье».

Он подошёл к выходу, открыл дверь и, оглянувшись, сказал: «Меня зовут Азазель, до скорой встречи, мистер Филс», – он вышел из бара и скрылся в темноте.

13 ноября.

Звук сирены оповещает, что смена закончена, я снимаю каску и иду к кассе получить расчёт за сегодняшний день.

Эту подработку я нашёл совершенно случайно, когда шёл в свой любимый бар, проходя мимо стройки, я заметил объявление, что требуются разнорабочие, оплата посменно.

Работа не самая тяжёлая, там принести, там отнеси, там покрась, а платили 80 фунтов в день.

Я иду в свою однушку на Сайленс-стрит, которая располагается в 10 минутах ходьбы от работы и бара, очень практично.

Подходя к двери, я вижу объявление на красном листке формата А4:

«Оплатите задолженность в размере 40 000 фунтов до 30 ноября 2024 года, или мы будем вынуждены выставить ваше жильё на торги».

Это несколько месяцев неоплаты взносов на ипотеку, в которую я приобрёл эту рухлядь, всё, на что хватило, и что мне могли одобрить банки.

Я сдираю объявление и захожу в квартиру, печальное зрелище, кожаный диван посередине комнаты, старенький телевизор, который давно ничего не показывает, так как отключён за неуплату, журнальный столик и маленькая кухня, где стоит холодильник, в котором последний раз что-то съедобное было несколько лет назад.

Я достаю банку пива, выпиваю её за один заход и отправляюсь в душ.

Пока холодная вода скатывается по моему телу, я вспоминаю свою жену Трейси, как мы познакомились в парке, я купил ей сладкую вату, и мы гуляли с ней до утра.

Она была необыкновенно красива, светлые волосы до плеч, которые она небрежно собирала в пучок, что только придавало ей дополнительный шарм, зелёные глаза и курносый носик, который лишь добавлял ей изюминки.

После трёх месяцев встреч и общения мы съехались, у нас была неплохая двухкомнатная квартира в спальном районе, каждый день мы занимались её обустройством, работали, наслаждались жизнью и друг другом.

Трейси работала финансовым консультантом в крупном лондонском банке, я тоже был финансистом, но в небольшой компании, занимавшейся продажей рыболовного инвентаря.

Почти три года пролетели как один день, мы были действительно счастливы, своя квартира, две машины, стабильная работа, всё было идеально, пока не случилось 13 ноября 2014 года.

Я прекрасно запомнил тот день, тогда я получил премию по итогам года, нам выдали её немного раньше, и я в отличном расположении духа пошёл пешком домой, хоть это и была уже глубокая осень, но на улице стояла отличная погода и не было дождя, я предупредил Трейси, что пройдусь пешком, и что получил приличную премию.

Когда я шёл по Элсон-стрит, меня кто-то окликнул, я обернулся и увидел своего приятеля по университету Пита.

Мы были не разлей вода в студенческие годы, но потом, как часто бывает, взрослая жизнь развела нас по разным сторонам.

Пит улыбнулся мне, поздоровался и предложил зайти немного посидеть в баре, пропустить пару пинт светлого и повспоминать былые времена.

Я был в отличном расположении духа, премия грела карман, да и почему бы не посидеть часок другой с давним приятелем.

Мы сели за самый дальний угловой столик и заказали по пиву, проговорив около получаса о всякой ерунде, Пит вдруг спросил: «Кстати, ты в курсе, что сегодня в третьей лондонской лиге будет договорной матч?»

– Пит, да брось, опять ты за своё, я тебе ещё в университете говорил, что даже если такое есть, никто с тобой такой информацией делиться не будет, – я отхлебнул пивную пенку эля.

– Да ты послушай, Энтони, – его глаза азартно блеснули, – Ты помнишь Мартина? Он учился на соседнем курсе в медицинском, так вот, Мартин последние три года работает внештатным врачом сразу у нескольких команд лиги, сам понимаешь, бюджет у клубов маленький, поэтому в целях экономии все берут врача «по мере необходимости».

Я помнил Мартина, несколько раз мы вместе знатно куролесили по клубам Лондона, он тяготел к медицине и вроде даже закончил универ с отличием. – И что? – я закуриваю сигарету.

– Мартин сказал, что он втёрся в доверие к нескольким источникам из команд и располагает точной информацией на предстоящие матчи, кто будет сливать и так далее, – Пит явно загорелся своей же идеей.

Он отхлебнул пива и продолжил: «Завтра в 17 часов Бедфонт энд Фелчем играет с Бромли, Мартин сказал, что Бромли выиграет со счётом 1-0, коэффициент на это равняется восьми!

Его рассказ звучал складно, и, хотя я никогда не совершал ставок в своей жизни, я много читал о победителях, которые срубают куш на ровном месте, я отпил ещё эля и прикинул, премия 5 000 фунтов – это, конечно, хорошо, но если всё, что говорит Пит, правда, то это же 40 000 фунтов буквально за два часа времени!

– Допустим, я тебе поверил, Пит, что дальше? Я так понимаю, ты мне это говоришь, только потому что сам на мели? – я прошу официанта принести ещё два эля.

Пит довольно улыбнулся: «Да, у меня же три спиногрыза, только поменял работу, с деньгами сейчас туго, поэтому я ищу инвестора, можно так сказать, – он закурил и продолжил: „Ставить напрямую в букмекерской конторе опасно, могут провести проверку и что-то заподозрить, тем более если сумма крупная, а вот 15-20 маленьких ставок в разных конторах от разных людей уже вопросов не вызовут.

– У тебя есть столько надежных людей? – я закуриваю вторую сигарету сразу же после первой.

– Да, у меня есть несколько знакомых бездельников, которые за небольшое вознаграждение провернут всё это, ну и мне 10% от суммы выигрыша, – Пит уже не сидел, а развалился на стуле.

– Хорошо, Пит, – я достал 5 000 фунтов, пересчитал их и положил на стол, – Здесь пять тысяч, Пит, делай всё как нужно, завтра встретимся здесь в 20 часов, и я жду свои 40 000 фунтов за вычетом твоей комиссии и комиссии твоих помощников.

Глаза Пита как будто налились огнём, почему я не предал тогда этому значения, я и сам не знаю, возможно, это моя вечная дурацкая вера в людей всему виной.

Пит залпом добил свой эль: «Ты можешь на меня положиться, Энтони, завтра в 20 часов здесь, можешь не переживать, деньги уже в кармане» – и Пит, попрощавшись, вышел из бара.

После этого дня я больше никогда не видел Пита живым, через месяц мне попалась случайно новость, что под мостом Блэкроуд был обнаружен труп Пита Харриса со следами насильственной смерти, ещё позже я узнал, что Пит был законченным лудоманом и проигрывал всё до копейки, никаких трёх детей у него не было, а лишь огромные долги, которые, собственно, и довели его до могилы.

А что касается меня, с того дня, 13 ноября 2014 года, когда я проиграл премию, начался и мой путь лудомана:

– первый шаг – попытка отыграться,

– второй шаг – проигрыш всех накоплений,

– третий шаг – долги в банках,

– четвертый шаг – развод с женой, которой осталась квартира, машин уже тоже не было,

– пятый шаг – спустя десять лет я стою в своей вонючей квартирке под ледяным душем, не имея абсолютно ничего.

Это было быстро, от встречи с Питом до развода всего лишь два года.

После душа я одеваюсь и иду в привычное мне за последние годы место, можно сказать, уже родной бар.

У меня очень хорошие отношения с барменом Джо, он даже периодически открывает мне кредитную линию, и я напиваюсь в долг.

На этот раз кое-какие деньги у меня имелись, и я заказал бутылку весьма неплохого бурбона, взял бокал и сел за самый дальний столик.

После пары бокалов я охмелел, то ли сказался тяжёлый день на работе, то ли пара банок пива дома.

Наливая очередной бокал, я зависаю, опять перекручивая в голове лучшие и худшие моменты своей жизни, и если говорят, что жизнь – это черед белых и чёрных полос, то, пожалуй, моя чёрная полоса несколько подзатянулась.

– Вы позволите? – я возвращаюсь обратно из воспоминаний, – Какой-то повод или радостное событие? – я обращаю внимание на источник звука, напротив меня сидит какая-то девушка, но в силу выпитого её силуэт размыт, лишь общие очертания, я наливаю вновь, выпивая залпом, и вырубаюсь.

Это моё последнее воспоминание.

Бар – «Чистилище»

Это был 1920 год, в те времена жизнь была более размерена, нежели сейчас, в 2024 году.

Тогда я открыл этот бар, у меня была целая сеть баров по всей Великобритании, но здешний, в Лондоне, мне захотелось возглавить самому.

Почему именно бар? По-моему, это самое удобное место для поиска заблудших душ, в бар не придёт успешный и довольный своей жизнью человек, нет, здесь публика иного помола, и что удобно, после пары пропущенных бокалов они с удовольствием изливают свои проблемы бармену, то есть мне.

Я как сейчас помню тот день, 13 ноября 1920 года.

Тогда, за 30 минут до закрытия, в бар пришла красивая молодая девушка в красном платье, несмотря на свой юный возраст, было видно, что она уже многое повидала в своей жизни и многое пережила.

Я видел её смерть.

Вот она напивается в моём баре, после чего, под проливным дождём, идёт к недавно построенному Тауэрскому мосту.

Она забирается на перила, дождь вперемешку с ветром качает её из стороны в сторону, но она тверда в своих намерениях, она устала, она ищет выход, один шаг, и ледяная вода Темзы скрывает её в своей пучине, навсегда забирая боль, забирая трудности и непонимание.

Суицидники всегда попадают в ад, другого не дано, по-другому не может быть, за редким исключением.

Я видел её смерть.

Мы вели с ней непринужденную беседу, и я, честно говоря, проникся к ней, она просто ошиблась, как ошибаются миллионы, но никто не может её выслушать, никто не может ей помочь, иначе она не проводила бы последние минуты своей жизни в этом злачном месте, она просто была совсем одна в этом мире.

Этот бар был новый, и мне не помешала бы помощница, и, проявив определенный эгоизм, я выбрал её, я захотел дать ей шанс, чтобы вы выбрали? Вечную молодость, вечную жизнь или вечные муки в аду? По-моему, выбор очевиден.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.