Элина Стоянова
Яды: между жизнью и смертью

Научный редактор Анастасия Волчок

Книга не пропагандирует употребление наркотических или любых других запрещенных средств.

Согласно закону РФ приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, а также культивирование психотропных растений являются уголовным преступлением.

Употребление наркотических или любых других запрещенных веществ вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Стоянова Э., текст, иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Введение. Лечить нельзя отравиться

Что такое яд? Был бы ответ на этот вопрос очевиден, не возникло бы причины писать эту книгу. Представления о яде варьируются в зависимости от континента и культурных особенностей. Иной взгляд, иное отношение, иное использование, иная история.

Тем не менее есть и общие черты. Так, история человека не знала периодов без отравлений. Вероятнее всего, впервые люди попробовали ядовитую пищу, когда искали и собирали еду. Человек подмечал, что часть ягод и трав вызывает боли и тошноту, а некоторые могут и вовсе привести к смерти. Научиться определять яды стало необходимостью для выживания. Знания передавались из поколения в поколение. Запомни – или погибнешь. Урок жестокий, зато действенный.

Яд скрытен, эффективен в малых количествах, обнаружить его чрезвычайно сложно. Он стал вдохновением для стольких жестоких поступков, однако если взглянуть под другим углом, яд – источник силы. Его использовали ревнивые жены, коварные придворные, его тайны скрывали алхимики. Яд требовал знаний: глупец скорее отравится сам, нежели отравит другого.

Что движет заклинателями змей? А теми, кто рискует попробовать рыбу фугу? Представьте литературу и популярную культуру без ядов, откуда бы взялись супергерои комиксов? Откуда появиться силе Человека-паука? Кстати, без ядов черепашки-ниндзя так и останутся обычными черепахами, а не героями детства нескольких поколений. А Лаэрт не рискнет поразить Гамлета отравленным клинком. Плакать над Ромео и Джульеттой тоже больше не придется. Добрая половина романов о миссис Марпл и Эркюле Пуаро не будет написана. Несколько смертей в серии «Песнь льда и огня» и вовсе придется удалить, назло Джорджу Мартину вернув героев к жизни. Не расстроятся, возможно, только кинематографисты, ведь отравление на камеру неприглядно и есть куда более визуально эффектные способы расправы.

Яды были с нами задолго до того, как братья Люмьер впервые использовали камеру, или первые истории впечатались в бумагу когтями из чернил. Яды – и жизнь, и смерть.

Во многом вывод Парацельса актуален и поныне: «Всё есть яд, и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством». Не зря символом медицины стала чаша, которую обвивает змея.

Яды окружают нас. Это не только вещества вроде мышьяка, токсичные в любом количестве. Что угодно может превратиться в яд, если превышена дозировка. Избыток витамина А – гипервитаминоз А – вредит печени. Избыток витамина D нарушает работу почек. Избыток воды приводит к гипонатриемии, разбавлению солевого состава крови, что нарушает работу мозга, сердца и мышц. Даже у кислорода есть темная сторона: сам по себе он – сильный окислитель, представляющий опасность. Но стоит ему в нужном количестве провзаимодействовать с «правильными» соединениями, как он становится важен и полезен. С одной стороны, кислород участвует во всех ключевых биохимических событиях в клетках. В дыхании, в переваривании, в обмене энергии. С другой стороны, свободные радикалы, в том числе атомы кислорода с дополнительным электроном, могут повреждать белки, липиды, ДНК.

Если учесть коварство мира, почему большинство из нас не умирает от отравления? Потому что наши тела очень даже неплохо защищены. Первая линия обороны, кожа, состоит из кератина – настолько водонепроницаемого, прочного и плотно сплетенного, что пройти через него способны только самые маленькие и жирорастворимые молекулы. Наши чувства предупреждают нас о вредных веществах; если они не справляются, следующая линия обороны – рвота. Также в защите нашего организма участвует печень, которая превращает опасные вещества в безопасные и выводит их через почки. Проблемы начинаются, когда мы значительно превышаем дозировку. Вот тогда дело плохо. Помимо этого, мы передаем знания о ядах из поколения в поколение, иначе бы не выжили.

Есть и более экзотические источники токсичных веществ. В основном они родом из тропиков. Существует около 1200 видов ядовитых морских организмов, примерно 700 ядовитых рыб, более 400 ядовитых змей, 60 клещей, 75 скорпионов, 200 пауков, 750 ядов в более чем 1000 видах растений и несколько птиц, чьи перья ядовиты при прикосновении или проглатывании. Жуть, не правда ли?

Попробуем взглянуть на яды сквозь призму восприятия людей из разных стран. Это поможет нам понять, что само понятие ядов гибкое, динамичное, непостоянное и весьма глубокое. Каков яд в разных культурах? Какова его природа? А его история? Почему медицина многих развитых стран отвергает идею пользы ядов, предпочитая синтетические лекарственные препараты, которые зачастую оказываются более опасными? Где правда? Или, скажем иначе, у кого она какая?

Глава 1. Восточная философия ядов: между смертельной угрозой и лекарством

Открытие ядов человеком легло в основу различий в социальной и культурной жизни народов. Люди прилежно учились у самой природы и стали использовать некоторые ядовитые растения в качестве лекарств. Подобным образом сложилась история ядов, будь то ягоды, слизь со спин лягушек или минералы.

Китайский император Шэнь Нун, которого считают отцом китайской медицины, сам пробовал сотни трав, чтобы поведать своим подданным, при помощи каких они могут излечиться, а чего лучше избегать. При этом за день он мог столкнуться с несколькими десятками ядов. Так, император популяризировал травничество в качестве терапии.

Популярные и ныне фито- и ароматерапия стали одними из первых подходов к лечению недугов. Китайский император изложил результаты своих исследований в четырех томах, где описал, как обнаружить яды при отравлениях и использовать эти знания для понимания токсичности веществ.

В традиционной китайской медицине концепция яда многогранна. Первоначально ядовитые растения относили к сорнякам. Но уже в одной из самых старинных медицинских книг Китая Wushi’er Bingfang («Рецепты от пятидесяти двух болезней») есть описания сборов и рецепты для приготовления лекарств, одни из которых содержат яд, а другие, наоборот, служат противоядием.

Ревень – растение, известное своими крупными листьями и съедобными стеблями, – занимает особое место в истории культуры, медицины и ядов. В древности к ревеню прибегали в лечебных целях. В Китае начиная с III тысячелетия до н. э. его корень был одним из компонентов в рецептах традиционной медицины. Его применяли для очистки организма, лечения запоров и снятия воспалений. Средневековые европейские лекари, вдохновленные восточным направлением, использовали ревень как тонизирующее средство, что делало его одним из самых дорогих товаров на рынках. Свою роль в распространении знаний о медицинском применении ревеня сыграл Великий шелковый путь.

Однако не вся часть растения безопасна. Листья ревеня содержат большое количество щавелевой кислоты, которая токсична при определенных дозировках. Она может связываться с кальцием, образуя нерастворимые соединения, что приводит к проблемам с почками. В истории также встречались случаи, когда невежественное употребление листьев ревеня приводило к отравлению, особенно в периоды голода. В современной науке ревень продолжают изучать, в частности как источник биологически активных веществ.

Подобно инь и ян, яд обладает двумя сторонами. Он бывает крайне токсичным и убивает моментально или же постепенно подтачивает здоровье, накапливаясь в тканях организма. Яд могут выделять микроорганизмы, нашедшие пристанище внутри нас, – паразиты. Отравление наступает при неспособности вывести продукты метаболизма, в том числе и те, что производит сам организм. Выходит, даже то, что создано нашим телом, может его же и отравить. Дело в количестве, и в отношении ядов это правило работает безотказно.

В китайской традиционной медицине даже существует подход, рассматривающий все лекарства как потенциальные яды. Некоторые идут еще дальше, утверждая, что ядом можно считать любое вещество, способное изменить баланс в организме. Таким образом, яд в классических трудах традиционной китайской медицины – это общее название лекарств. Даже само понятие токсичности неоднозначно. Действие одного яда можно нейтрализовать при помощи другого.

Благодаря непрерывным исследованиям и практике древние врачи накопили богатый опыт предотвращения отравлений токсичными традиционными китайскими лекарствами. Считалось, что, пока используется подходящее лекарство в умеренных дозах и правильном сочетании, яды могут служить эффективными средствами лечения.

Несмотря на значительные расхождения между западной и восточной медициной в понимании природы яда и методах его применения, обе системы сходятся в том, что яд – понятие относительное. Уровень токсичности препарата зависит от его свойств, дозировки и продолжительности применения, а также физиологического и патологического состояния человека.

Имеющиеся различия же в основном отражаются в следующих аспектах.

Во-первых, определение яда. Его изучение в современной западной медицине проводится в основном посредством эмпирических исследований. В западной медицине ядом называют вещество, которое можно обнаружить экспериментальным путем и проанализировать его химический состав и содержание. Однако в традиционной китайской медицине представления о яде гораздо шире.

Во-вторых, использование яда. Западная медицина склонна избегать ядов. В лекарства запрещено добавлять вещества, определенные как токсичные, хотя на практике избежать подобного полностью не удается. Напротив, традиционная китайская медицина придерживается относительно инклюзивного подхода к яду. Многие материалы, считающиеся токсичными, широко используются. Другими словами, хотя западная медицина в целом признает относительность яда, она склонна приписывать ему сугубо отрицательное значение, старается избегать его или не использовать непосредственно в медицинской практике. Естественно, это отразилось и на культуре в целом. Хотя узкое понятие яда в традиционной китайской медицине похоже на его понимание в западной, все же взгляд азиатской культуры более гибок. Даже если яд классифицируется как вредный, традиционная китайская медицина все равно располагает соответствующими средствами для устранения, корректировки или уменьшения его токсических и побочных эффектов.

В-третьих, способы удаления яда. Основываясь на своем понимании яда и отношении к нему, традиционная китайская медицина уделяет внимание диалектическому использованию яда и ограничивает его побочные эффекты, смешивая с другими веществами. В качестве примера можно привести акебию (Caulis aristolochiae manshuriensis), содержащую аристолохиевые кислоты. Исследования показывают, что содержание аристолохиевой кислоты А в акебии после обработки уксусом, щелочью и солью снижается до допустимых к употреблению значений. Напротив, западная медицина делает упор на контроле над ядом и пытается избежать его прямого применения или ограничить его дозировку. Если все же возникает необходимость использования яда, приводится подробный список побочных эффектов, описывающий возможные последствия. Поэтому неудивительно, что западная медицинская система активно продвигает запрет на использование спорных китайских лекарств – например, тех, которые содержат аристолоховую кислоту.

В Древнем Китае были врачи, которые умели применять ядовитые лекарства. Например, Бянь Цюэ проводил операции после обезболивания пациентов ядовитым вином. Чжан Чжунцзин умел использовать очень ядовитые традиционные китайские препараты. В его «Трактате о лихорадочных и различных заболеваниях» более трети рецептов (всего 119) представляли собой в основном ядовитые или ядосодержащие традиционные китайские препараты, такие как отвар аконита и отвар эфедры.

Китайскую медицину вряд ли можно назвать альтернативной. В конце концов, ей не менее 5000 лет. Она включает в себя медитации, физические упражнения, питание, иглоукалывание, китайские травы и массаж. Как мы все знаем, многие аспекты традиционной китайской медицины все чаще применяются в западной медицине, особенно врачами общей практики, физиотерапевтами и теми, кому приходится иметь дело с хронической болью и другими состояниями, классическая терапия которых зачастую неэффективна.

Еще одно заметное отличие между традиционной китайской и современной западной медициной наблюдается в природе происхождения яда. История фармацевтики уже знает множество несчастных случаев с добавлением токсичных веществ в фармпрепараты. Так что если в китайской медицине яд природный, то в западной – искусственный. Впрочем, можно сказать иначе: в Азии предпочитают природный яд. Он в небольших количествах входит в большинство трав, но подобная дозировка не становится причиной серьезных побочных эффектов. Как правило, их действие более мягкое, в то время как искусственные (синтезированные в лаборатории) соединения ведут себя более агрессивно.

Интересно, что такой подход к восприятию веществ, попадающих в организм, уже прописан в культурном коде западного и восточного мира. Ни для кого не секрет, что во многих азиатских странах практикуется потребление совершенно разных экзотических для нас животных: рептилий, амфибий, насекомых. В то же время в самых развитых странах мира многие продукты, доступные в обычных супермаркетах, обработаны веществами, которые вряд ли можно считать натуральными или полезными для здоровья.

Яд не только проник в медицину, но и обосновался в быту. Он, словно живое существо, приспосабливался к тем условиям, которые его окружали. Некоторые народы возвели его в культ, ему поклонялись, его употребляли, чтобы стать ближе к богу. Подробнее о таких явлениях расскажем в других частях этой книги.

Рыба фугу, принадлежащая к семейству Tetraodontidae, не очень быстрый пловец, поэтому, если плавники не спасают ее от неприятностей, она прибегает к плану Б и наполняет свой огромный надувной желудок водой (или воздухом), превращаясь в сферу, покрытую шипами. У хищников есть возможность попытаться проглотить ее, что может привести к удушью, но, даже если им это удастся, остается угроза отравления тетродотоксином. Рыба фугу хранит этот смертельный нейротоксин главным образом в печени и яичниках, но небольшие его количества сохраняются в коже, кишечнике и мышцах. Это приводит к вопросу: каким образом люди пришли к решению регулярно готовить и подавать рыбу фугу в качестве деликатеса? Суп фугу, называемый по-японски фугу чири, – частый виновник отравлений. Сырая фугу, или сашими фугу, если не удалить все ядовитые части рыбы, вызывает интоксикацию, головокружение и онемение губ. Поскольку по шкале токсичности рыба фугу уступает только ядовитым лягушкам, которые могут быть в 100 раз токсичнее цианида, такая трапеза весьма экстремальна.

От Средневековья до наших дней: сохранение культурных различий между Западом и Востоком

Изучение терапевтического применения ядов неизбежно связано с историей медицины средневекового Китая (от Шести династий до Тан). В Китае имело место религиозное исцеление; свою роль, естественно, играло государство. Яды упоминались и в поэзии. Иными словами, они проникли в культуру, словно корни тех самых токсичных растений в благодатную почву. При этом не стоит забывать, что культура Китая активно взаимодействовала, пересекалась, сливалась с культурой Индии и стран Центральной и Западной Азии.

В китайской культуре словосочетание «ду яо», которое переводится как «яд», не всегда имело негативную окраску, как это принято сегодня. В древности, в частности в словаре Шо Вэнь Цзе Цзы, «ду» обозначало мощь, ассоциирующуюся с силой и насыщенностью. Это слово описывало нечто интенсивное, без явного отрицательного контекста.

Сильнодействующие вещества могли быть опасны, но при правильном использовании они становились лечебными средствами. Таким образом, «ду» считалось не чем-то, чего следует избегать любой ценой, а напротив – источником целебной силы. Китайские врачи эпохи Хань разработали различные методики контроля дозировки, сочетания и обработки таких веществ, чтобы раскрыть их терапевтический потенциал.

Сегодня около 20 % всех лекарств в китайской медицине считаются ядовитыми. В процессе эволюции китайской фармакопеи количество таких веществ только возросло. Китайская медицина на протяжении веков развивала использование ядов в качестве отличительной черты своих лечебных практик, превращая опасные вещества в ключевые элементы терапии.

Интересно, что аналогичную роль яды играли и в медицине Древней Греции. Хотя сравнивать традиции напрямую – рискованное дело, тем не менее заметны определенные сходства. Подобно китайскому «ду», древнегреческое слово «фармакон» объединяло два значения: «яд» и «лекарство». Это слово, от которого произошли современные термины «фармакология» и «фармация», имело гораздо более широкое значение в античной Греции, включая связь не только с лекарствами, но и с заклинаниями, духами и даже талисманами.

Яркий пример использования ядов в медицине древних греков можно найти в труде Диоскорида De Materia Medica, написанном в I веке н. э. Этот трактат описывает более 800 лекарственных средств растительного, животного и минерального происхождения, включая ядовитые растения, такие как мак, мандрагора и болиголов. Хотя болиголов известен как яд, убивший Сократа, Диоскорид описывает его как средство для лечения кожных заболеваний, показывая, что даже смертельные вещества могут иметь терапевтическую ценность.

Однако, в отличие от древнегреческих медиков, которые постепенно исключали абсолютные яды из своего арсенала, китайская медицина шла по другому пути. Китайские врачи, напротив, начали активно включать ядовитые вещества, такие как аконит, в свои рецептуры. В трактатах того времени аконит считался «повелителем сотни лекарств», и его наличие было крайне распространено в лечебных формулах. В греческой же фармакопее аконит упоминался только как средство для убийства волков и не имел никакой терапевтической ценности.

Этот контраст стал более выраженным в Средневековье. В Европе врачи считали, что яды обладают уникальной разрушительной природой, особенно после чумы XIV века. В то время как европейская медицина постепенно стала отделять яды от лекарств, в Китае яды заняли центральное место в терапии.

Как объяснить эти различия? Возможно, в основе лежат разные философские взгляды. Платон, например, негативно относился к двусмысленности слова «фармакон», опасаясь, что это поставит под угрозу рациональное мышление и знание. Влияние таких взглядов проявилось в трудах Галена, который предложил теорию, согласно которой яды – это вещества с особой разрушительной формой. В результате в Европе яды постепенно стали рассматривать исключительно как вредоносные субстанции, в то время как в Китае они сохраняли свою значимость в медицине.

В древних даосских текстах, таких как «Дао Дэ Цзин» и «Чжуан-цзы», мир описывается как вечное взаимодействие сил инь и ян. Это непрерывное преобразование противоположностей глубоко повлияло на китайскую медицину, в том числе на подход к использованию ядов и лекарств. В традиционной китайской фармакологии яд и лекарство не рассматриваются как четко разделенные сущности – их эффект зависит от контекста и применения. Как говорится в одном из древних текстов: «Для всего сущего под небом нет ничего более губительного, чем яд аконита. Однако хороший врач хранит его, потому что он полезен».

С начала Нового времени в Европе возрос интерес к ядам как к потенциальным лекарствам. Одним из главных новаторов этого периода стал Парацельс, швейцарский врач и алхимик, который бросил вызов традиционным взглядам на медицину. Его знаменитая фраза «Все – яд, и нет ничего без яда: одна только доза делает яд безопасным» напоминает древнегреческое представление о фармаконе – веществе, способном быть как ядом, так и лекарством. Однако Парацельс пошел дальше, утверждая, что все вещества содержат полезные и вредные элементы, а задача врача – очистить их от яда, чтобы они могли исцелять.

Интересно, что в Китае Нового времени также начали проявляться различия в представлениях о яде и лекарстве. В одном из медицинских текстов эпохи Мин-Цин Ли Шичжэнь описывает процесс обработки ядовитой травы: «При использовании прокипятите ее с уксусом дюжину раз… тогда яд уничтожается». Это напоминает концепцию очищения Парацельса. Возможно, эти идеи были результатом культурного обмена с Европой, но не исключено, что они развивались независимо, опираясь на местные традиции.

Китайская медицина основывается на принципах баланса инь и ян, пяти элементов и энергетических каналов, которые невозможно увидеть, но которые, по мнению китайских врачей, имеют существенное значение для здоровья человека. Этот взгляд на мир предполагает, что ни одно вещество не является полностью злым или добрым – его характер зависит от обстоятельств. Яд может стать лекарством, если использовать его правильно.

К XIX веку, когда в Китае начала распространяться западная наука и токсикология, идеи о разделении ядов и лекарств укрепились. Однако традиционная китайская медицина продолжала существовать, переплетаясь с новыми подходами, создавая уникальный синтез восточных и западных взглядов на терапию. Мудрость китайской фармакологии предлагает не фиксировать понятия в жестких категориях, таких как яд и лекарство, а рассматривать их как подвижные и изменчивые. Это подчеркивает мысль о том, что в окружающем мире все имеет двойной потенциал – как к разрушению, так и к исцелению – и важно уметь управлять этим балансом.

Борец: ядовитый воин природы

Обратимся к древней китайской литературе по медицине. Подавляющее большинство лекарственных трав, упомянутых в старинных книгах, ядовито. Классический пример – аконит. Если конкретнее, то это вид борца, произрастающий преимущественно на территории Китая, – Aconitum carmichaelii. Обычно в ход шли его клубни (но у этого растения ядовита любая часть!). Фактически аконит был одним из наиболее часто назначаемых лекарств в традиционной китайской аптеке.

К роду Aconitum относится около 400 видов, примерно половина из которых произрастает на территории Китая. В свою очередь, из этих 200 видов около 76 используются в медицине. Известно, что в период с 2015 по 2017 год в Китае было собрано более 200 тонн корней для последующего применения в традиционной терапии. Его часто смешивали вместе с женьшенем, солодкой или имбирем.

Впервые борец был упомянут в Materia Medica Шэнь Нуна – самом первом китайском классическом труде по фитотерапии, который создан около 2000 лет назад. Более подробная информация (таксономия[1], использование вида Aconitum carmichaeli) дана в другом классическом труде мастера Чжан Чжунцзина из Восточной династии Хань – «Трактате о лихорадочных и различных заболеваниях». Там борец обозначен как «низший класс лекарств» и «очень ядовитый», с последующими рекомендациями использовать с особой осторожностью. Однако в целом все представители рода Aconitum в трактате относятся к категории «теплых» лекарств, которые могут заряжать и наполнять энергией тело, рассеивать влагу и влажность, а также облегчать боль.

Жители деревень, живущие в горах провинции Шэньси в Китае, готовили и употребляли борец перед зимой. Считалось, что это разогревает организм, а также добавляет энергии для повседневной работы в холодное время года. Они резали корень на ломтики и варили. Суп кипятили, добавляя воду по мере ее испарения, – такую процедуру повторяли несколько раз. Длительность могла занимать от нескольких часов до нескольких дней.

В свою очередь, в Индии перед употреблением корень борца кипятили в коровьей моче в течение двух дней. Затем его промывали водой и кипятили уже с молоком еще два дня. После этого остаток измельчали и высушивали. Продукт хранился в порошкообразном виде. Индийцы использовали борец для борьбы с лихорадкой, воспалением, рвотой и диареей. Также в Индии источником одного из смертоносных ядов – бикха (Bikh, или Bish) – считается корень Aconitum ferox. Например, племя дигароа использовало этот яд, смешивая корни борца с соком чалты (Dillenia speciosa) для отравления стрел.

Paozhi – это китайский термин, обозначающий обработку сырых растительных лекарств с использованием особых методов, которые могут снизить токсичность лекарства, одновременно максимизируя его эффективность.

Так что же в борце вызывает острую реакцию организма? Наиболее важные активные компоненты растения – C₁₉– и С₂₀-дитерпеновые алкалоиды. Оба соединения токсичны, но при этом обладают полезными лечебными эффектами.

Так как борец произрастает не только в Китае, на его ядовитые (и не только) свойства обратили внимание жители и других стран. Древние галлы и германцы использовали экстракт[2] борца для натирки наконечников стрел и копий, чтобы охотиться на волков и других хищников. Это подтверждают известные названия растения, такие как «волчий корень», «волкобой», а у славян встречаются «пёсья смерть», «пёсье зелье» и «черное зелье».

В Древнем Риме борец ценился как декоративное растение и широко культивировался в садах. Однако в 117 году император Траян запретил его выращивание из-за частых случаев отравлений. Фрагменты растения могли попадать в пищу из-за неосторожности слуг, собирающих урожай. А также существовала опасность для детей, которые, не подозревая об угрозе, могли попробовать борец на вкус.

В Древней Греции и Древнем Риме борец использовался в том числе и для казни приговоренных к смерти. Плутарх описывал, как воины Марка Антония, отравленные аконитом, теряли память и бесцельно переворачивали камни, пока их не начинало рвать желчью. Существует легенда, что Тамерлана отравили именно соком аконита, которым пропитали его головной убор.

В XVIII веке лейб-медик австрийского императора Штёрк ввел борец в медицину. В честь этого врача был назван один из наиболее распространенных видов растения – борец Штёрка.

Часто случаи отравления аконитом встречаются и в литературе. Например, в книге А. П. Чехова «Остров Сахалин» описывается, как поселенец Таковой едва не умер, съев печень свиньи, отравившейся борцом. Чехов отмечает, как тот стоял через силу и говорил слабым голосом, а его опухшее лицо свидетельствовало о тяжести перенесенного отравления. А любителям фэнтези будет интересно узнать, что аконит входил в состав зелья, которое профессор Снегг готовил для профессора Люпина, чтобы тот сохранял человеческий разум во время превращений.

От одежды до лекарств: культурная роль конопли в ядовитом наследии

Перейдем к следующему примеру – Cannabis sativa L., из которого получают галлюциногенное вещество, способное при употреблении в пищу свести человека с ума. Cannabis sativa, или конопля, обладает богатой культурной и исторической значимостью и на протяжении тысячелетий применяется в различных сферах – от медицины и ритуалов до текстильного производства и пищевой промышленности.

Конопля была одним из первых культурных растений, возделываемых человеком. Археологические находки свидетельствуют, что ее использовали в Китае более 10 000 лет назад, главным образом для производства волокон, из которых изготавливали ткани, веревки и бумагу. Применение конопли в лечебных целях зародилось в Центральной Азии или Западном Китае. Первый задокументированный случай относится к 2800 году до н. э., когда она была указана в фармакопее императора Шэнь Нуна. Терапевтические показания каннабиса упоминались в текстах индусов, ассирийцев, греков и римлян. Считалось, что конопля лечит множество заболеваний, включая артрит, депрессию, аменорею, воспаление, боль, отсутствие аппетита и астму.

В Индии конопля занимала важное место в религиозных и культурных практиках. Растение было связано с богом Шивой и использовалось в ритуальных напитках, таких как бханг, который по-прежнему потребляют на религиозных церемониях, особенно во время празднования Маха Шиваратри. Бханг также упоминается в собрании сказок и новелл «Тысяча и одна ночь». Древние индусы считали, что лечебные свойства растения связаны с его способностью угодить богам, таким как Шива.

Древние индуистские тексты связывали начало лихорадки с «горячим дыханием богов», которые возмущены поведением заболевшего. Использование конопли в религиозных обрядах позволяло умилостивить богов и тем самым облегчало лихорадку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Таксономия – учение о принципах и практике классификации и систематизации сложноорганизованных элементов. Термин первоначально относился только к биологии, но позже стал использоваться и в других областях знаний. Прим. ред.

Вернуться

2

Экстракты (от лат. extractum – вытяжка, извлечение) представляют собой концентрированное вещество различной консистенции, извлеченное из растительного или животного сырья. В зависимости от консистенции они могут быть жидкие, густые, сухие, водные, эфирные, масляные и даже сжиженные газом. Прим. ред.

Вернуться