# Зажги мое сердце

Ники Сью

Он – звезда нашего города. Красивый. Успешный. Мечта многих девчонок.

Я – обычная неудачница. Завалила экзамены в университет. Съехала от родителей в комнатушку два на два, осталась без лучшей подруги.

Что нас может связывать? Правильно, ничего. Но в один летний день, он ворвался вихрем в мою жизнь. Я ему понравилась? Или может он сталкерит меня? Что, в конце концов, происходит? Зачем я понадобилась этому парню?

#загадочный_хоккеист (в лице главного героя)

#летняя_романтика

#от_ненависти_до_любви (а еще танцы и страсть)

#классная_героиня (с огоньком)

Зажги мое сердце

## Пролог

Середина июня. Наши дни.


Я закрыла тетрадку, куда вносила пометки по распределению девочек. Иногда даже зарисовывала в ней расположение, прикидывала, кто и в каком месте будет лучше смотреться.

Сегодня не стал исключением, хотя мамочка Люды Корпаловой постаралась на славу. Никогда не думала, что родители будут пихать деньги, чтобы их ребёнку дали соло. Какая все-таки глупость. Она ещё на меня с таким изумлением посмотрела, словно ей в жизни никто не отказывал, по крайней мере, когда в руках она держала белый конверт. Отвратительное зрелище.

Щелкнув замком тренерского кабинета, я двинулась в сторону выхода из зала. Воздух пропитался пылью, а ещё было довольно душно. Лето в этом году выдалось жарким.

Однако, выскочив в коридор, я и шагу сделать не успела, замерла на своем месте, словно ноги приросли к полу

Там, облокотившись о подоконник, стоял парень. Высокий, широкоплечий, в дорогой брендовой одежде, которая, вероятно, стоила дороже, чем весь мой гардероб.

Лучи уходящего солнца попадали на его коротко стриженные ореховые волосы, отчего они, казалось, отливают блеском, словно из рекламы шампуня.

Я знала этого парня. Знала так, как знаю сама себя, и тот факт, что он сейчас здесь – сильно шокировал. Ведь мы с ним были незнакомы.

Хотя… В голове мелькнула мысль, может его сестра ходит ко мне в группу? С другой стороны, девочек с этой фамилией у нас не было. Тогда что он здесь делает?

Да уж, кое-кто бы сейчас визжал от радости. В груди болезненно отозвалось, словно заныла старая рана.

– Простите, – все-таки я осмелилась подойти и спросить, ведь ждать в этом коридоре дома культуры больше некого, кроме как кого-то из детей.

– А? – он поднял голову, и его цепкий, строгий взгляд прошелся по мне, словно сканируя, выставляя отметки по пятибалльной шкале за каждый пробел. Мне тут же сделалось не по себе.

– Вы кого-то ждете?

– Да, – с лёгкостью ответил он. Затем его губы растянулись в улыбке, довольно обаятельной, но пустой. В ней не было чувств, теплоты или света. Это была просто картонная улыбка.

– Девочки, вероятно, уже…

– Я жду тебя, – сказал он, отталкиваясь от подоконника. Мой взгляд зацепился за его натертые до блеска черные найки, которые в долю секунды оказались слишком близко ко мне. Подняв голову, я немного растерялась, этот парень продолжал наглеть. Не припомню, чтобы кто-то столь открыто разглядывал меня со всех ракурсов. Так, если бы я была кинозвездой, а он – журналистом, охотящимся за сенсацией.

– Что… простите?

– Ты правильно расслышала, я жду тебя, – повторил уже более медленно парень, будто я глупая дурочка, которая с первого раза не понимает.

– С какой целью?

– Ну… – он повёл плечом, задумчиво взъерошив волосы.

– Ну? А подробнее.

– Слышал, ты преподаешь уроки танцев?

– Да, хотите записать кого-то?

– А почему сама не танцуешь? – его вопрос прозвучал, как выстрел шальной пули, напоминая, что я навсегда попрощалась со сценой.

– Я, пожалуй, пойду.

– Травма? Может, нет денег? В чем причина? – продолжал наседать он. Его вопросы раздражали, такие вещи не спрашивают у незнакомых людей.

– Вас это не касается, – воздух в помещении сделался настолько тяжелым, что мне сложно было дышать. Я злилась. Чертовски злилась. Какого… он задает такие вопросы? Что за бестактность? Мы не друзья, мы даже не знакомы. Подойти и вот так запросто спросить человека о его жизни – верх идиотизма. Он серьезно предполагал, что я отвечу?

– И все же, в чем причина? Это старое здание, штукатурка, которая валится с потолка, скрипучие полы… Выглядит убого.

Я окончательно опешила от такой прямоты.

– Знаете что, у меня нет времени и желания вести с вами задушевную беседу. Я думаю, вы серьёзно ошиблись адресом.

– Я слышал, ты живешь в той комнатке, где зимой даже нет отопления.

Я сглотнула, ощущая, как легкие начали гореть. Кажется, в них перестал поступать кислород. Кажется, я совсем не дышала. Откуда… откуда, черт возьми, он знает об этом? И что вообще хочет от меня?

– С такой фантазией вам романы писать надо, – с напускной усмешкой заявила я. Хотя мне было не до смеха.

– О, да, – теперь усмехнулся и он. – С моей фантазией много, что можно. Как насчёт того, чтобы воспользоваться ей?

– Чего? – я едва не открыла рот от удивления. Интонация его голоса походила на дешёвый подкат, но это было слишком нелепо. Где я и где человек напротив!

Он мог купить себе все, что угодно в нашем маленьком городке. Он мог выбрать любую девушку, и ни одна ему бы не отказала. Почему? Да потому что людям с таким лицом, фигурой и кошельком почти никто не отказывает.

Но… он пришёл ко мне? Серьёзно? Что за нелепая шутка? Или же это игры богатых людей? Как там, в популярных романах пишут? Споры на простеньких девочек, что ведутся за одну минуту? Но мы ведь уже выросли из этого возраста, разве нет?!

Забавно. Ситуация с каждой минутой и забавляла, и пугала одновременно.

– А я смотрю, ты не очень хорошо соображаешь, – он чуть наклонился ко мне, и я ощутила запах кока-колы и мятной жвачки. Его рука потянулась к прядке моих волос, клянусь, в этот момент я видела все, словно в замедленной съёмке. Наверное, поэтому сумела быстро сориентировать и резко ударить тыльной стороной ладони по его руке.

– Совсем уже? – прорычала я и отступила.

– Но ведь обычный способ с тобой не прокатит. Верно?

– Я пыталась быть вежливой, – в груди заходилось сердце, меня переполняла злость от хамства этого человека. А ведь мне всегда думалось, он – не такой.

– Будешь грубить?

– Знаешь что, – перешла я на иной тон. – Ты самый странный парень, который когда-либо меня ждал. И да, иди к черту. Надеюсь, дорогу сам найдешь.

Он ничего не ответил, и я воспользовалась моментом: обогнула парня, придавая телу ускорение. Нет, не побежала, конечно, но выскочила на улицу довольно быстро.

Мне все казалось, обернусь, а там он идёт следом. Однако ни у ворот, что вели во двор школы, ни на углу, рядом с которым расположился продуктовый магазинчик, я никого не увидела.

Закрадывался вполне резонный вопрос: что это было вообще?!

## Глава 1.

Январь 2023г.

За пять месяцев до событий пролога.

Сердце ликующе подпрыгнуло, а губы сами собой растянулись в улыбке. Я это сделала! Я еду в столицу на конкурс, о котором мечтала всю жизнь. И если мы с девочками постараемся, кто-то из нас наверняка сможет получить грант на обучение в одном из крутых танцевальный колледжей Америки.

Однако не все так сахарно, конечно. Вот глаза Ирки, моей лучшей подруги детства и по совместительству главной соперницы за роль соло, говорили об обратном. Её губы скривились, а взгляд потух, подобно свече, что больше никогда не загорится алым огоньком надежды.

Я с самого начала знала, с первого дня в "Андеграунде", что однажды это случится: выберут кого-то одного из нас, две соло-танцовщицы не могут участвовать в одном номере. По крайней мере, не в таком масштабном конкурсе талантов, туда выбирали только лучших.

Мне было искренне жаль Иру, мы обе тренировались в поте лица, забывая порой о выходных и даже уроках. А ведь на носу поступление, ЕГЭ, выпускной, институт. Хотя мечта об институте для меня, пожалуй, навечно осталась бы мечтой. Для моей семьи обучение в ВУЗе на коммерческом отделении попросту было не по карману.

Когда хореограф нас отпустила, девчонки шумной толпой ввалились в раздевалку. Кто-то на эмоциях прыгал и кружился, а кто-то едва не плакал, понимая, что больше такого шанса не выпадет.

Ирка зашла самой последней, шаркая ногами. Она открыла свой ящик и долго копошилась там, что на неё в целом было не похоже.

– У тебя упало, –сказала я , поднимая с пола разноцветную резинку. Ира забрала вещь, несмотря на мою ладонь. Она выглядела так, словно возвела вокруг себя толстые стены, не позволяющие проникнуть сквозь них окружающим звукам. Я волновалась о ней, хотя прекрасно понимала, что подруга подавлена.

Минут через пять, когда раздевалка совсем опустела, и мы остались вдвоём, я подошла к Ире. Сделав глубокий вздох, я решила завязать разговор. Иначе это могло сказаться на нашей дружбе, чего бы мне не хотелось.

– Ир, слушай…

– Давай без этого, Орлова, – подруга вытащила спортивную сумку и, не переодеваясь, громко хлопнула дверцей ящика. Кажется, менять одежду она не собиралась.

– Я понимаю тебя, как никто другой, слышишь? – я легонько коснулась плеча Иры и выдавила из себя подобие улыбки. Где-то под ложечкой чувство вины отбивало молоточком по моей совести. Но я поспешила себе напомнить: все было честно, меня взяли на роль соло, потому что я была лучше. Мне не за что себя винить.

– Да плевать мне на твоё понимание! – скинула она мою руку и посмотрела так, будто я вырвала из ее жизни единственный глоток воздуха, наполняющий красками серые дни. Я не узнавала Иру, пускай и понимала ее обиду и злость.

– Я не хочу, чтобы наша дружба пострадала из-за моего участия. Ты для меня всегда была и будешь самым близким человеком – сестрой!

– Ой, хватит, – Ирка усмехнулась, да только смех у нее вышел какой-то истеричный, болезненный. И я поняла, нужно время, за минуту сложно осознать, что ты проиграл в битве, в которой сражался всю жизнь. Окажись я на её месте, как бы себя вела? Вряд ли бы смогла даже улыбнуться. И снова этот червячок подавал сигналы, отбивая молотком вины по совести. В какой-то степени мне было неудобно перед Иркой за то, что на конкурс в Москву поеду я, а не она.

– Прости… – прошептала, сглатывая.

– Ты хоть понимаешь, что произошло, Майя?

– Понимаю. Но и ты пойми, – с придыханием сказала я. – У тебя не оборвалась жизнь, родители оплатят обучение в ВУЗе, снимут квартиру, если надо будет. И тот парень… – я заведомо опустила его имя, мы обе и без того знали, в кого была влюблена моя лучшая подруга. – Ты, наконец, сможешь подойти к нему и познакомиться. Возможно, у вас закрутится крутой роман, и тогда…

– Хватит нести чушь! – сорвалась на крик Ира. – Тебя взяли? Поздравляю. А теперь оставь меня в покое.

Она не позволила больше сказать ни слова, оставляя меня в немом шоке от происходящего. И лишь скрип от старой двери раздевалки, что разносился эхом, а затем громкий хлопок, позволяли осознать – я осталась одна. И кажется, не только в раздевалке.

## Глава 2.

Ситуация с Иркой выбила во мне все ощущение праздника, долгожданной эйфории от предстоящей поездки. Поэтому вместо того, чтобы идти домой, я бродила по вечерним зимним улочкам, слушая, как снег хрустит под ногами. Ветер проникал сквозь тонкую вязаную шапку, и я то и дело морщилась от холода.

Я шла в сторону стадиона, не зная зачем. Наверное, хотелось вспомнить летние деньки, наши с Ирой ранние прогулки. Она заставляла меня вставать в шесть утра, чтобы в половину седьмого уже сидеть на одном из дальних сидений, разглядывая с трибуны парня, о котором мечтала вот уже три года.

Илья Рубцов. Капитан "Черных Ястребов", хоккейной городской команды. Высокий, широкоплечий, улыбчивый брюнет, звезда нашего города. Мы знали о нем если не все, то, безусловно, многое. Ирка следила за его соцсетями, ездила на все их матчи, в том числе выездные. У неё даже была фуфайка с его автографом, оставленным маркером. Она хранила ее как драгоценность, не позволяя никому к ней прикоснуться.

Однако за три года Илья ни разу не заметил в яркой, бойкой красотке Ире – девушку. Хотя… замечал ли он вообще девушек? Парень, что засыпал и просыпался с клюшкой в руках, казалось жил одним хоккеем. Я видела в его глазах огонек, напоминающий мне себя.

И вот каждое утро, невзирая на погоду и праздники, Илья приходил на тот самый стадион, куда я шла зачем-то сейчас. Он бегал даже в дождь. Его целеустремленность поражала, восхищала в какой-то степени. И нет, я не была в него влюблена. Для меня капитан "Ястребов" оставался лишь человеком, в которого до смерти была влюблена лучшая подруга. Ни больше, ни меньше.

Перейдя дорогу, я оказалась в самом тёмном переулке парковой зоны. Тут работал всего один фонарь, и тот через раз мигал, издавая противное тресканье.

И зачем я вообще сюда пришла?

Пройдя пару метров, мне вдруг сделалось не по себе. Зловещие тени от деревьев, что перекрывали небо зигзагами, треск фонаря и какая-то давящая тишина. Скользкой змеей по телу прострельнуло дурное предчувствие.

Мне стало страшно, я себя вдруг ощутила жертвой, которую хищник завел в ловушку. Не придумав ничего лучше, я развернулась на пятках, однако не успела сделать и шаг, как услышала сдавленный мужской стон.

Прикрыв ладонью рот, я тихо выдохнула, сердце заходилось под ребрами. Последовал ещё один стон, теперь уже более тихий, но явно болезненный, словно кто-то вздыхал от режущих ран.

Замотав головой, я себя уговаривала сделать вид, будто ничего не слышала. Не нужны мне проблемы. Мало ли, там толпа наркоманов или ещё чего! Нет уж, пусть полиция с ними разбирается. Точно! Вызвать полицию будет правильным действием.

Однако, когда я вытащила телефон, неожиданно перед глазами возник образ раненого человека. А что, если он нуждается в незамедлительной помощи? Что, если полиция не успеет или, чем черт не шутит, не найдёт его?

Я скинула с плеч рюкзак, в надежде найти там перцовый баллончик. К моему счастью, он лежал на своём законном месте. Вытащив его, я прикусила нижнюю губу, все еще не веря, откуда во мне эта глупая храбрость? Ни один здравомыслящий человек не пошел бы в пасть к тигру, так зачем оно мне надо?!

Передвигаясь осторожно, на носочках, стараясь не создавать лишнего шума, я крепко сжала в кармане баллончик. Он внушал мне легкое успокоение.

Послышался ещё один стон, довольно близко. Удивительно, но в округе не было людей. Видимо глупцов, желающих прогуляться по темному переулку, по пальцем счесть. Похрабрев или окончательно обезумев, я вытащила мобильник и включила фонарик, подсвечивая дорогу.

А когда моему взору открылась картина с парнем, что сидел неподвижно на снегу, опираясь спиной о дерево, я окончательно обомлела.

– Вы… в порядке? – спросила шепотом, не приближаясь. Мы находились на расстоянии пары метров, и откровенно говоря, даже свет от телефонного фонарика не позволял мне, как следует разглядеть человека, плюс у него на голове была черная кепка, которая скрывала мужское лицо. Незнакомец так и не поднял голову, а я, к своему ужасу, успела заметить костяшки его рук, кажется, кое-кто недавно подрался. Одна его нога была приподнята и согнута в колене, а другая… неподвижно лежала, словно он не мог ей пошевелить или не хотел.

– Ухо… – тяжело дыша, заговорил парень. – Дите… И вызо… вите полицию и ско… рую. Но пода… льше отсюда.

– Что?

– Скор…ую… – с трудом проговорил незнакомец.

Да что тут, в конце концов, произошло?!

– Ты встать-то можешь? – я приблизилась и наклонилась к нему, пускай колени и тряслись от страха.

С неба срывался снег, колючий ветер хлестал по щекам, у меня начали стучать зубы. И если честно, я уже не понимала, от чего они стучали: то ли от холода, то ли от страха.

– Вот… – парень вдруг протянул мне телефон, он явно ждал чего-то. Я растерянно посмотрела на чужую вещь, продолжая кусать от волнения нижнюю губу, и иногда боковым зрением поглядывать по сторонам.

– Что?

– Найди там… – незнакомец говорил через вздох, ему явно тяжело давались слова. А ещё я заметила, как он сжимал рукой живот и морщился. Мне отчего-то показалось, что мы уже встречались, но из-за полумрака зимнего вечера и кепки, которая прятала большую часть его лица, я не могла быть ни в чем уверена.

– Кого найти? – все же взяв мобильник, я с нетерпением ждала ответа, как манны небесной. Внутренний голос, конечно, шептал: "Здесь опасно находиться, нужно делать ноги". Но сердце… Оно не позволяло уйти, по крайней мере, одной.

– Антон… – со вздохом сказал парень. – Дядя Антон. Поз…звони… ему.

– Хорошо, хорошо, – кивнула и на разблокированном экране, дрожащими пальцами попыталась найти контакт.

К великой удаче проблем с поиском не возникло. На том конце буквально сразу взяли трубку – мужской басистый задавал вопросы, а я отвечала, в надежде не упустить ничего важного. Когда вызов сбросился, я протянула телефон обратно и снова огляделась. Проклятое ощущение, что за нами кто-то наблюдал, не покидало ни на минуту. Мне все ещё хотелось поскорее убраться отсюда.

– Ты только это… – прошептала я, сидя на корточках. Переживала почему-то, что незнакомец за все время так ни разу и не поднял голову. Оставалось только надеяться, что человек не потерял сознание, и что он дотянет до того момента, когда прибудет помощь. – Держись, ладно? Твой дядя скоро приедет, все будет хорошо.

Я не узнавала свой голос, в нем было столько мольбы и надежды, будто незнакомец что-то значил для меня, будто мы близки. Однако на мои слова парень не ответил. Он больше никак не реагировал, даже телефон сжимал не сильно, словно вообще его не держал.

– Эй, не спи, пожалуйста, – я зачем-то потянулась к руке незнакомца и накрыла её своей ладонью.

– Расска…жи что… – слишком тихо, он говорил почти не слышно. Сердце сжалось, и я снова огляделась. Если на нас нападут, смогу ли я помочь ему? Что я вообще смогу сделать?

– Знаешь, я ведь ненавижу темноту, – призналась зачем-то в своих страхах. – Когда я была маленькой, соседские мальчишки заперли меня в старом сарае и никому об этом не сказали. Родители долго искали меня, а когда нашли, я не смогла ничего рассказать. Испугалась. Я такая трусиха…

– Заб…авно, – с его губ слетел очередной тяжелый вздох. – Это так… забав… но…

– А?

Мне хотелось узнать, что означала его фраза, однако больше мы не смогли обменяться ни словом. За моей спиной послышались шаги, мелькнул свет фонарей. А потом появился рослый мужчина, лет сорока, за ним было ещё трое.

Они подхватили под руки незнакомца, и он, словно почувствовав, что опасность миновала, отпустил сознание.

Я так и не узнала, кому помогла и помогла ли…

## Глава 3.


Я вернулась домой без сил, нервное переутомление сказывалось везде, даже в области плеч. Мне хотелось молча плюхнуться на кровать, что скрипела под тяжестью человеческого тела, уж больно старая была перина, и забыться во сне, выбросив кошмар сегодняшнего вечера из головы.

Однако судьба не даровала подобной милости, она нагло усмехнулась в лицо, демонстрируя коварную белозубую улыбку моего отца.

– Мама, где моя коробка? – воскликнула я, оглядывая свою комнату. В ней словно прошелся ураган, разбросав вещи по всем углам. Паника подкралась к горлу, мне стало трудно дышать. В этой проклятой комнате не было ценных вещей, ничего, кроме одной единственной коробочки, что я хранила под кроватью.

– Не знаю, Майя, – она повела плечом, словно искренне не понимала, о чем я.

– В смысле, не знаешь? Нас что… – язык заплетался. – Обокрали?

– Что? Нет! Какие глупости, детка.

– Тогда откуда этот бардак?

– А это… – однако ответить мать не успела, в коридоре хлопнула дверь – на пороге появился отец. Я выглянула из комнаты и едва не ахнула: он держал в одной руке торт из дорогой кондитерской, в другой – букет цветов. Да и сам цвел и пахнул, так, если бы выиграл джекпот в лотерее. На нем были старые, потертые, серенькие брюки, поверх свитер и тёплая куртка, запачканная в области груди.

– Ого, что это? – мать тоже поразилась. Мы с ней обе переглянулись. Не припомню, когда папа последний раз приносил в дом букет пышных голландских роз. На это как минимум нужны были деньги, а отец почти не работал, изредка выезжал таксовать. Зато частенько влезал в долги, любил поиграть в карты.

С долгами, правда, расплачивался без особого желания, вернее, чаще это делала мать. Потому что отец после каждого проигрыша впадал в депрессию: лежал амёбой на диване, неподвижно вглядываясь в белый потолок и проклиная свою якобы неудачу.

– Я закрыл долг в Микрозаймах, – сообщил папа, довольный собой. – На остаток купил вам презентов.

– Где ты взял деньги? – крикнула я, в мыслях уже закрадывались ответы, и неприятное, скользкое чувство гребаной несправедливости этого мира.

– Ну…

– Где?

– У тебя в комнате. Кстати, Майя, откуда у тебя столько денег? – отец вылупился на меня, хотя ответ его особо не интересовал.

– Это были… – у меня охрип голос, а сердце зачастило, словно его завели подобно взрывчатке. – Деньги на конкурс, на поездку. На будущее! Ты… – в моем взгляде проскользнула ярость. Я сжала руки в кулаки, подошла к отцу и замахнулась. Однако мои маленькие кулачки повисли буквально в паре сантиметров от груди папы. В этом не было никакого смысла. У него нет денег. У меня больше нет денег.

– Господи, Генка! – воскликнула мать. А я уже ничего не слышала: ни её утешений, ни виноватого голоса папы, ни обещаний вернуть все до копейки. Моя жизнь рухнула за один короткий миг, превращаясь в ничтожный мусор, который отправляют в утилизацию.

Папа не умел возвращать долги.

На негнущихся ногах я поплелась в комнату, прикрыв за собой дверь. С глаз покатились слезы, слишком горькие и соленые, они обжигали кожу лица и губы. Мне хотелось кричать, выть волком и биться в истерике.

Это конец.

Три года я собирала деньги, подрабатывая в разных местах. Иногда просто валилась без сил, иногда тошнило от того, что приходилось делать. Но я утешала себя мыслями о будущем. Вот настанет конкурс, я обязательно возьму роль соло и выиграю! Мои старания окупятся, я уеду заграницу, буду учиться в престижном колледже и строить прекрасное светлое будущее.

У меня была мечта. Наверное, она была по-детски наивной, глупой, но в ней я видела свободу. А для свободы нужны были деньги. В этом мире невозможно ничего добиться, если у тебя нет разноцветных купюр. Я все это прекрасно понимала. А ещё понимала, что родители не в состоянии спонсировать даже одну мою несчастную поездку в столицу. У них никогда нет лишнего, все уходило на покрытие долгов отца, плюс, мы платили кредит за новый холодильник.

Моя мечта превратилась в развалины… В битве за свободу я проиграла.

***


На следующий день мать подошла спросить, сколько необходимо денег для участия в конкурсе. Услышав, что не меньше двадцати тысяч, и это без учёта оплаты входного билета-участника, она сжала в руках края горчичного фартука.

– Прости, – грустно покачала она головой. На этом мы закончили разговор.

Я пошла на занятия, не представляя, как посмотреть в глаза тренеру. Возможно, кто-то другой бы и вошёл в положение, но Маргарита Викторовна была строгих нравов. Прагматичный человек, не терпящий осечек. В ней сочетался талант умелого педагога и строгость, что наложилась отпечатком прожитых лет.

До начала тренировки я постучалась в тренерский кабинет. Девчонки уже переодевались, в зале звучала музыка для разминки.

– Входи, – послышался женский голос.

– Здравствуйте, Маргарита Викторовна…

– Здравствуй, Майя. В чем дело? – она, прищурившись, пробежалась по мне цепким взглядом. Мне вмиг стало не по себе.

Я проплакала всю ночь, я ничего не ела, и мои ноги до ужаса дрожали. Но это не отменяло чувства вины, словно я подвела эту женщину, что возложила на меня надежды. Хотя, по факту, я подвела сама себя.

– Мне долго ждать?

– Я не смогу поехать на конкурс, – выпалила на одном дыхании. Мое тело обмякло, оно казалось отчего-то таким невесомым. Я привалилась спиной к холодной стене, опустив голову.

– Почему?

– Проблемы с деньгами, – честно призналась я. Наверное, лучше бы соврала, но сейчас почему-то язык не поворачивался говорить придуманные отговорки.

– Зачем тогда отняла шанс у других? – в голосе тренера звучало раздражение.

– До вчерашнего вечера их не было.

– Ясно.

– Я… Мне очень жаль, мне правда… – губы дрогнули, к глазам подступили слезы. Приди я вчера на час раньше, не помогай этому незнакомцу, отец бы не забрал деньги. Проклятье! Всего лишь один дурацкий час!

Но… разве знай я это тогда, бросила бы человека в беде? Выбрала бы себя, а не чью-то жизнь?

– Майя, – тренер поднялась со своего стула. – Не стоит отнимать моё время. Я думаю, сегодня тебе следует пропустить урок. Так будет лучше.

У меня внутри будто что-то оборвалось, что-то очень важное, на котором держалась целая жизнь. Пол под ногами показался каким-то шатким, словно и не пол вовсе, а ледяное покрытие, что дало серьезную трещину. Меня потряхивало, каждая клетка внутри отзывалась болезненным спазмом.

Я проиграла. Это конец.

– Майя, – голос тренера прозвучал подобно скрежету, который раздается от соприкосновения острого наконечника гвоздя со стеклом.

– Да, хорошо, – я неосознанно кивнула и с трудом вышла из кабинета. В зале продолжала играть музыка, правда её ритмы теперь меня раздражали: слишком яркие, подвижные, заставляющие тело вибрировать.

Девчонки по очереди входили в зал, среди них была и Ирка. Она прошла мимо меня, даже не взглянув, хотя мы с детства были лучшими подругами. Помнится, она всегда выделялась: идеальные черты лица, симметричные, словно их досконально проработали. Модельная фигурка, на которой смотрелся замечательно любой наряд. Изящная походка, она будто парила, когда шла, до того естественно смотрелась лёгкость её шагов. А длинные золотистые волосы напоминали королевский шлейф, что отливал на солнце блеском.

Из Ирки выйдет отличная соло-танцовщица. Она затмит сцену своим очарованием и пластикой. Я должна была радоваться, искренне радоваться за близкого друга. Но почему же на сердце так грустно…

Когда я вышла в коридор, первая мысль была уйти домой, но вместо этого я уселась на лавку, напротив раздевалки. У меня дрожали колени. Устремив взгляд к потолку, я почему-то вспомнила того парня, которому помогла. Интересно, как он там? Этот человек, по сути, изменил мою судьбу, если его жизнь не станет лучше, будет чертовски несправедливо. Ведь один из нас должен быть счастлив, и если этот кто-то не я, пускай хотя бы им окажется незнакомец.

С одной стороны, я злилась на него. Искала виноватого в своем поражении. С другой… был ли кто-то виноват в этой ситуации, кроме моего отца, что неразумно тратил деньги?..

Стиснув челюсть до хруста, я сжала руки в кулаки. Оказывается, проигрывать так больно.

Спустя два часа, не знаю, почему просидела так долго на старой скамье, из зала стали выходить девчонки. Они перекидывались репликами, толкались в шутку, иногда смеялись. Звук их шагов заставлял воздух сгущаться, он словно отдавал треском и становился слишком плотным. Было невозможно дышать. Тогда я поднялась, планируя пойти на улицу, но меня неожиданно одернули.

– Почему ты отказалась от соло? – мягко произнесла Ирка. В этой фразе звучала жалость.

– Ты же знаешь, я не богачка, – повернувшись к подруге, я улыбнулась. Мы всегда были честны друг с другом, до мелочей. Однако сейчас мне не хотелось говорить правду.

– Там не нужно особо много денег. Тысяч тридцать или около того, не больше. Ты ведь ради этого пропадала на разных подработках.

– У меня не хватило.

– Вот как? – Ира вздохнула, мне показалось, она хотела что-то сказать, но то ли не решалась, то ли не видела особого смысла.

– Забери там победу за нас обоих, – произнесла тихо. Мой голос дрогнул, но я держалась из последних сил. Ирка была достойна партии соло, я была убеждена, она сможет победить. И эта мысль согревала, не давала окончательно пасть духом.

Хоть одна из нас исполнит свою мечту.

– Я постараюсь, – прошептала подруга. И мы даже обнялись в качестве примирения. Однако, только позже я поняла, что это было прощальное объятие.

Наши пути окончательно разошлись. Ира уехала в Америку. Она забыла обо мне.

## Глава 4

Наши дни. Июнь.


В деревянную дверь, что издавала ужасный скрип при открытии, постучали. Я сидела за небольшим столом, махая перед лицом бумажкой. Было чертовски душно, хотя мне обещали, что маленькая тренерская комната будет холодной и сырой.

Тут стояло от силы три мебельных предмета: старый стол, на котором лежало стекло, а под ним газеты времен моего детства, рядом стул, видимо, его стащили из школьных классов, он был довольно маленький, а у стенки расположился диван. Обтянутый тканью, с обшарпанными углами, темно-желтого цвета. Я накрыла его пледом, и теперь он не выглядел слишком убого, даже казался милым.

– Войдите, – крикнула, откладывая бумагу, что служила мне веером. Конец июня выдался все-таки довольно жарким.

Я успела разлюбить лето, хотя оно мне всегда нравилось.

– Майя, – на пороге выросла женщина округлых форм с коротким каре, которое ей было совсем не к лицу. Щеки от этой причёски казались еще крупнее, а глаза меньше, они напоминали бусины. Её звали Марика Андреевна, и она была одной из тех, кто был убеждён – взятки правят миром.

– Добрый день, Марика Андреевна, – я поднялась со своего стула и жестом показала на диван. К счастью, только с утра закончила здесь с влажной уборкой, помещение было чистым, в воздухе продолжал витать запах химии.

Женщина прошла к дивану, от её шагов скрипел пол. Но тут была не столько её вина, сколько проблема в отсутствие ремонта. Центральный дом культуры давно нуждался в реставрации, многие кружки отсюда съехали, считая, что преподавать в таких условиях невозможно. Однако здесь была низкая арендная плата и, да, мне позволили жить в этой маленькой, старой комнатушке. Для меня плюсы были очевидны.

Марика Андреевна села на диван, она обвела взглядом помещение, с нескрываемой жалостью и отвращением. Будто это не тренерская, а комната с горой вонючего мусора.

– Чем я могу вам помочь? – я опустилась на свое место, закинув нога на ногу. Привычка держать спину идеально ровной никуда не делась несмотря на обстоятельства.

– Дочь сказала, что вы хотите подать заявку на участие с группой на городском смотре. Так скоро? Мы ведь всего около месяца занимаемся.

– Смотр будет проходить в конце осени, точные даты объявят в сентябре. – Поспешила ответить я. – У нас будет достаточно времени подготовиться. В подобных мероприятиях необходимо принимать как можно чаще участие, чтобы дети привыкали к сцене. Скорее всего, мы не займем место, но сможем приобрести опыт.

– Значит, слухи о ваших амбициях не врали, – она усмехнулась, а я задумалась, кто бы мог распространять обо мне слухи. Да, у нас был маленький городок, но за последние полгода я почти ни с кем не общалась. Попросту было не до этого: подготовка к экзаменам, подработки, я перестала танцевать. Открыть свой кружок было спонтанной идеей, и тут спасибо матери, конечно. Она была в хороших отношениях с директором ДК, и если бы не мама, наверное, я бы пошла работать в ближайший магазин, потому что результаты экзаменов не позволили даже подать документы в институт. Пускай баллы были и средними, но на бюджет с ними не пройти.

– Я ничего не обещаю, – произнесла я. – В спорте многое зависит от тренера, но не он выходит на сцену. Ваша дочь должна будет приложить усилия, чтобы засиять.

– Мы приложим, – Марика Андреевна поднялась и подошла к моему столу. И вновь раздался скрип, кажется, у шагов в этом кабинете будет собственный звук.

– Вот, – она положила на стол конверт и улыбнулась, демонстрируя белые, как снег, зубы.

– Что… – я сглотнула, но быстро отодвинула от себя «предложение». – Это лишнее. Вы итак платите месячный взнос, большего не нужно.

– Вы не поняли, – Марика Андреевна сделала паузу, словно давала мне время сообразить, к чему она клонит.

– Это лишнее, – повторила я.

– Я хочу, чтобы Люда танцевала соло, чтобы она сияла в первых рядах.

– Тогда ей придётся потрудиться, – мне было немного неудобно говорить такие вещи взрослому человеку. Ладно бы ребёнок пришёл и начал клянчить, но взрослые ведь должны понимать, что на сцене играет роль в первую очередь техника, а никак не деньги.

– Она постарается.

– Марика Андреевна, заберите конверт. Если ваша дочь будет стараться, она итак получит роль соло. Хорошо?

– Хорошо, – неохотно кивнула мать Люды, затем все же забрала деньги и вышла из кабинета, заставляя опять скрипеть полы.


***


Я закрыла тетрадку, куда вносила пометки по распределению девочек. Иногда даже зарисовывала в ней расположение, прикидывала, кто и в каком месте будет лучше смотреться.

Сегодня не стал исключением, хотя мамочка Люды Корпаловой постаралась на славу. Никогда не думала, что родители будут пихать деньги, чтобы их ребёнку дали соло. Какая все-таки глупость. Она ещё на меня с таким изумлением посмотрела, словно ей в жизни никто не отказывал, по крайней мере, когда в руках она держала белый конверт. Отвратительное зрелище.

Щелкнув замком тренерского кабинета, я двинулась в сторону выхода из зала. Воздух пропитался пылью, а ещё было довольно душно. Лето в этом году выдалось жарким.

Однако, выскочив в коридор, я и шагу сделать не успела, замерла на своем месте, словно ноги приросли к полу

Там, облокотившись о подоконник, стоял парень. Высокий, широкоплечий, в дорогой брендовой одежде, которая, вероятно, стоила дороже, чем весь мой гардероб.

Лучи уходящего солнца попадали на его коротко стриженные ореховые волосы, отчего они, казалось, отливают блеском, словно из рекламы шампуня.

Я знала этого парня. Знала так, как знаю сама себя, и тот факт, что он сейчас здесь – сильно шокировал. Ведь мы с ним были незнакомы.

Хотя… В голове мелькнула мысль, может его сестра ходит ко мне в группу? С другой стороны, девочек с этой фамилией у нас не было. Тогда что он здесь делает?

Да уж, кое-кто бы сейчас визжал от радости. В груди болезненно отозвалось, словно заныла старая рана.

– Простите, – все-таки я осмелилась подойти и спросить, ведь ждать в этом коридоре дома культуры больше некого, кроме как кого-то из детей.

– А? – он поднял голову, и его цепкий, строгий взгляд прошелся по мне, словно сканируя, выставляя отметки по пятибалльной шкале за каждый пробел. Мне тут же сделалось не по себе.

– Вы кого-то ждете?

– Да, – с лёгкостью ответил он. Затем его губы растянулись в улыбке, довольно обаятельной, но пустой. В ней не было чувств, теплоты или света. Это была просто картонная улыбка.

– Девочки, вероятно, уже…

– Я жду тебя, – сказал он, отталкиваясь от подоконника. Мой взгляд зацепился за его натертые до блеска черные найки, которые в долю секунды оказались слишком близко ко мне. Подняв голову, я немного растерялась, этот парень продолжал наглеть. Не припомню, чтобы кто-то столь открыто разглядывал меня со всех ракурсов. Так, если бы я была кинозвездой, а он – журналистом, охотящимся за сенсацией.

– Что… простите?

– Ты правильно расслышала, я жду тебя, – повторил уже более медленно парень, будто я глупая дурочка, которая с первого раза не понимает.

– С какой целью?

– Ну… – он повёл плечом, задумчиво взъерошив волосы.

– Ну? А подробнее.

– Слышал, ты преподаешь уроки танцев?

– Да, хотите записать кого-то?

– А почему сама не танцуешь? – его вопрос прозвучал, как выстрел шальной пули, напоминая, что я навсегда попрощалась со сценой.

– Я, пожалуй, пойду.

– Травма? Может, нет денег? В чем причина? – продолжал наседать он. Его вопросы раздражали, такие вещи не спрашивают у незнакомых людей.

– Вас это не касается, – воздух в помещении сделался настолько тяжелым, что мне сложно было дышать. Я злилась. Чертовски злилась. Какого… он задает такие вопросы? Что за бестактность? Мы не друзья, мы даже не знакомы. Подойти и вот так запросто спросить человека о его жизни – верх идиотизма. Он серьезно предполагал, что я отвечу?

– И все же, в чем причина? Это старое здание, штукатурка, которая валится с потолка, скрипучие полы… Выглядит убого.

Я окончательно опешила от такой прямоты.

– Знаете что, у меня нет времени и желания вести с вами задушевную беседу. Я думаю, вы серьёзно ошиблись адресом.

– Я слышал, ты живешь в той комнатке, где зимой даже нет отопления.

Я сглотнула, ощущая, как легкие начали гореть. Кажется, в них перестал поступать кислород. Кажется, я совсем не дышала. Откуда… откуда, черт возьми, он знает об этом? И что вообще хочет от меня?

– С такой фантазией вам романы писать надо, – с напускной усмешкой заявила я. Хотя мне было не до смеха.

– О, да, – теперь усмехнулся и он. – С моей фантазией много, что можно. Как насчёт того, чтобы воспользоваться ей?

– Чего? – я едва не открыла рот от удивления. Интонация его голоса походила на дешёвый подкат, но это было слишком нелепо. Где я и где человек напротив!

Он мог купить себе все, что угодно в нашем маленьком городке. Он мог выбрать любую девушку, и ни одна ему бы не отказала. Почему? Да потому что людям с таким лицом, фигурой и кошельком почти никто не отказывает.

Но… он пришёл ко мне? Серьёзно? Что за нелепая шутка? Или же это игры богатых людей? Как там, в популярных романах пишут? Споры на простеньких девочек, что ведутся за одну минуту? Но мы ведь уже выросли из этого возраста, разве нет?!

Забавно. Ситуация с каждой минутой и забавляла, и пугала одновременно.

– А я смотрю, ты не очень хорошо соображаешь, – он чуть наклонился ко мне, и я ощутила запах кока-колы и мятной жвачки. Его рука потянулась к прядке моих волос, клянусь, в этот момент я видела все, словно в замедленной съёмке. Наверное, поэтому сумела быстро сориентировать и резко ударить тыльной стороной ладони по его руке.

– Совсем уже? – прорычала я и отступила.

– Но ведь обычный способ с тобой не прокатит. Верно?

– Я пыталась быть вежливой, – в груди заходилось сердце, меня переполняла злость от хамства этого человека. А ведь мне всегда думалось, он – не такой.

– Будешь грубить?

– Знаешь что, – перешла я на иной тон. – Ты самый странный парень, который когда-либо меня ждал. И да, иди к черту. Надеюсь, дорогу сам найдешь.

Он ничего не ответил, и я воспользовалась моментом: обогнула парня, придавая телу ускорение. Нет, не побежала, конечно, но выскочила на улицу довольно быстро.

Мне все казалось, обернусь, а там он идёт следом. Однако ни у ворот, что вели во двор школы, ни на углу, рядом с которым расположился продуктовый магазинчик, я никого не увидела.

Закрадывался вполне резонный вопрос: что это было вообще?!

## Глава 5


Я лежала на старом диванчике в тренерской комнате, которая теперь являлась моим жильем, и кликала по экрану телефона. Лениво перелистывала ленту, а потом вдруг мой взгляд зацепился за фотографии Ирки. Она почти четыре месяца ничего не выкладывала, видимо, жизнь в Америке шла настолько бурным ритмом, что на социальные сети попросту не оставалось сил.

На снимке подруга стояла напротив здания в стиле старинной архитектуры. Рядом с ней были две девочки из нашей группы, и еще трое незнакомых мне девушек. Они все улыбались, обнимая друг друга за плечи.

С моих губ сорвался вздох грусти и легкой тоски. Мы больше не общались с Ирой, последний разговор был в тот день, когда я пришла к Маргарите Витальевне и озвучила, что не смогу поехать на конкурс. Через неделю моя танцевальная группа отправилась в столицу. Однако не все прошли, сертификаты на бесплатное годовое обучение получили только трое, в их числе и моя Ирка.

Она написала сообщение с короткой фразой: “Я еду в Америку”. Помедлив, я ответила, что безумно горжусь ею, и эта была чистая правда. Мы слишком долго трудились, слишком много вложили сил и времени, победа была заслуженной. Мне было лишь жаль, что я даже не смогла выйти на ту сцену и окунуться в ритм музыки.

Проиграла, не сделав и шага. И такое бывает…

А после был долгий забег от реальности. Я пыталась не выдавать грусти, но иногда, вечерами, когда в доме гасили везде свет, позволяла слезам напитать подушку. Мне было чертовски обидно. Я злилась на отца, на мать, на себя, на весь мир. Наверное, поэтому, когда закончилась школа, сбежала сюда, в эту каморку, где так много пыли и сырость. Ужасное место для обитания. Но лучше здесь, чем дома.

Мне казалось, в квартире с родителями на меня словно навешали оковы. То еще мерзкое чувство.

Я поднялась с дивана, который кряхтел от старости, и щелкнула светильник. Купила его не так давно, чтобы хоть немного добавить уюта в комнатку, пропитавшуюся одиночеством.

Неожиданно послышался странный шорох. Будто на улице за окном кто-то ходил. Я моментально напряглась, подошла, легонько отодвинула край желтой занавеси, достающей до подоконника. Не сказать, что мне было страшно, но когда ты находишься ночью один в столь большом здании, в целом восприятие даже шорохов иное.

Но нет… Никого.

– Может собака или кошка? – прошептала я, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. За окном находился небольшой закуток, а за ним забор, ограждающий ДК от городской улицы. В этом закутке по ту сторону ничего не было, кроме высокой травы, которую никто явно не планировал подстригать. Я прищурилась, однако, не услышав никаких звуков, выдохнула и вернулась на диван. Пора было спать.

Утром занялась делами, а к обеду начались занятия танцами. Мы с девочками готовили номер, довольно простенький, но если в нем будет идеальная синхронность, однозначно зрители оценят. Я была в этом уверена, поэтому прилагала максимум усилий, подбирая движения под музыку.

– Майя Геннадьевна, – когда репетиция закончилась, ко мне вдруг подошли Люда с Яной. Они были… не сказать, что подругами, хотя за две недели я не успела толком разобраться, кто с кем в каких отношениях. – Мы хотели спросить.

– Спрашивайте.

Девочки переглянулись. Им обоим было по двенадцать, худенькие, высокие и улыбчивые. Мечтающие о сцене, я ведь тоже была когда-то такой. Сцена. Ужасно тоскливое слово.

– Кто из нас лучше танцует? – в один голос выдали мои ученицы. Я даже на минутку впала в ступор, не зная, как на такое отвечать.

– Еще рано об этом говорить, – улыбнулась в ответ я. – Время покажет. А теперь идите, переодевайтесь.

Они вздохнули, но, к счастью, допытывать меня не стали. Я облегченно выдохнула и поплелась к себе в тренерскую. Хотелось пить и чего-нибудь вкусного.

Закрыв за собой дверь, я сняла майку, позволяя телу насытиться кислородом. Надо было сходить в душ, но позже, пока ученицы здесь, лучше повременить. И только я планировала накинуть чистую майку, как услышала странный шорох за окном, типа такого же, какой был ночью. А ведь раньше никаких звуков оттуда не доносилось. Странно.

Я накинула верх, отодвинула занавесь и пригляделась. Тень. Вдалеке мелькнула едва заметная тень. Почти неуловимая. Прижавшись лицом к стеклу, я постаралась разглядеть, однако вид отсюда открывался не особо обширный. Тогда я развернулась и выскочила в зал, пересекла его довольно быстро, оказываясь в коридоре. Надо было успеть к крыльцу, чтобы увидеть владельца тени, если у меня, конечно, окончательно не разыгралось воображение.

Пока бежала со всех ног, даже умудрилась споткнуться, чудом не потеряв равновесие. Возле выхода затормозила, уперлась в пластик ладонями, отталкивая от себя дверь на улицу.

– Ой! – воскликнула я, врезаясь носом в мужскую грудь. Откуда здесь человек? Вскинув голову, я вздрогнула, замечая перед собой… его. Сердце пропустило удар, у меня перехватило дыхание, а слова… Они словно растерялись, казалось, на долю секунды меня покинул навык говорить.

– Что ты… – я наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-то за широкими мужскими плечами этого парня. Нет, не этого. У него было и имя, и фамилия, которые я почему-то намеренно избегала произносить. Илья Рубцов. Мечта Ирки. Капитан хоккейной команды “Черные Ястребы”. Я знала о нем достаточно, так, если бы сама была его фанаткой.

– Что ты тут делаешь? – выпалила я, продолжая разглядывать Илью. Только сейчас, когда он стоял настолько близко, я заметила его рассечённую бровь. Видимо, это случилось давно, потому что на том месте не росли теперь волоски. Однако Рубцову разноплановые брови были даже к лицу. Ладно, чего это я его разглядывала?!

– Ты удивишься, но, – он усмехнулся, вертя в пальцах банку с газировкой, – пью колу.

– Блин, да я не это имела в виду. Постой, – я обошла его, за мной закрылась дверь в ДК. Посмотрела вдаль, туда, где начиналась дорога к закутку. – Ты здесь, случайно, никого не видел?

– Разве что девушку, которая задаёт странные вопросы. Это считается? – если бы кто-то другой озвучил эту фразу, я бы разозлилась, приняв вопрос за ехидство. Однако Илья говорил настолько однотонально, словно ему в целом было наплевать на меня и на то, что я тут делаю.

– Разве я не говорила тебе, больше сюда не приходить? – с моих губ слетел усталый вздох. Наверное, та тень была все-таки кошкой или собакой, а может мне вообще почудилось.

– А я разве говорил, что планирую тебя слушать?

Я посмотрела на Рубцова, он сделал глоток газировки и коротко улыбнулся. Так, будто был не человеком, а роботом. В этой улыбке не было ничего, кроме пустоты и растянутых губ.

– Что тебе нужно?

– Ну, для начала, чтобы ты перестала так громко вздыхать.

– Я не вздыхаю! – воскликнула я с возмущением.

– Только что. Два раза.

– Эй, не правда!

– Постой, может так делают все танцовщицы? – он задумчиво провел пальцем вдоль подбородка. Я обомлела. Он знал и это? Но откуда? И главное, зачем Рубцову информация обо мне? Что, в конце концов, происходит?

– Что ты еще обо мне знаешь?

– Что ты задаешь очень странные вопросы.

– Послушай! – я начинала раздражаться. Что возомнил о себе этот парень?!

– Кстати, мне тут вручили, но я не особо гожусь на роль танцора диско, – он вдруг протянул мне рекламный буклет. Краем глаза я заметила, что там приглашали танцевальные коллективы на открытое выступление.

– Что это? – взяв рекламку, я открыла ее и не смогла сдержать улыбку. Уличные батлы. У нас в городе подобное проходило нечасто, но я до сих пор помнила свои выступления перед незнакомыми людьми. Это, действительно, помогало побороть боязнь сцены.

– Теперь я не похожу на злодея? – спросил Рубцов, продолжая улыбаться. Однако его глаза больше напоминали хмурую осень, в которой беспросветно шел дождь. Интересно, он всегда был таким?

– Но и на Человека-Паука не смахиваешь.

– Злодеи спят, еще не вечер, да и костюм в стирке, – он повел плечом, затем вдруг развернулся и спустился по ступенькам. Подул летний ветерок, охлаждая мое разгоряченное от танцев тело. Я заправила прядь волос, с интересом разглядывая спину незваного гостя.

– Ты уходишь? – спросила, немного растерянно я, крепче сжав в руках рекламную брошюру.

– Хочешь, чтобы я остался? – он не повернулся ко мне, не позволил увидеть эмоции на своем лице. Я окончательно потерялась в происходящем. Лучи солнца скользили по коротким волосам парня цвета ореха макадаме, затем опускались ниже к шее и широким плечам. Я вспомнила, как на этих плечах круто смотрелась хоккейная форма, в ней он походил на медведя.

Илья и сегодня был стильно одет: фирмовая обувь, хлопчатая рубашка темно-зеленого цвета, рукава которой были закатаны по локоть. На ногах светлые потертые джинсы, зауженные к низу. Но больше всего в его внешнем виде дороговизну подчеркивали часы. Я уверена, они стоили целое состояние. Хотя сейчас я смотрела не на них вовсе, а на обнаженные от локтей руки парня с выступающими венами.

Какого черта я глазею на него? Рубцов мне никогда не нравился. От него пищала Ирка, и еще куча девчонок из фан-клуба хоккейной команды, мне он казался слишком… да, точно, все в нем относилось к слову “слишком”. Однако вопрос оставался открытым: зачем второй раз ко мне приходил “парень-слишком”, и что ему нужно?

– Ни за что! – я покачала головой. Он ничего не ответил, лишь молча двинулся прочь от меня. Шаг за шагом. Так быстро, словно время включили на перемотку.

– Вот же… – прошептала себе под нос, опуская взгляд в листовку.

## Глава 6


Батл был намечен на первое июля. Я решила попробовать, да и девочки были не против, им хотелось впервые станцевать перед зрителями. И пускай наши движения пока еще не дотягивали до “уровня”, и танец состоял из сорока пяти секунд, это был отличный шанс испытать новые эмоции. Однако каждый раз, когда я брала рекламный буклет в руки, почему-то невольно возвращалась мыслями к Илье.

Он был каким-то странным наваждением, иллюзий оазиса, которая возникает у путника в пустыне от сильной жары.

С того дня Рубцов больше ни разу не приходил. Нет, меня в принципе не интересовали встречи с ним, просто… Его появление в целом нельзя было назвать понятным.

Я старалась не думать об Илье, погрузилась в мир репетиций: вечерами смотрела разные видео с танцевальными постановками, прослушивала треки, в надежде найти что-то попроще для своей группы. Нельзя было забывать, что они пока относятся к категории новичков. Поэтому, когда мы первого июля пришли к зданию городской библиотеки, где собственно и был намечен батл, мои ученицы немного растерялись.

У имитированной сцены, что расположилась у ступенек, ведущих к городской старинной библиотеке, собралось много как подростков, так и взрослых ребят. В раскаленном от дневного солнца воздухе витал шум, вперемешку с голосами и музыкой. Кто-то разминался, кто-то кусал нервно пальцы, кто-то снимал происходящее на видео. Нас было много, откровенно говоря, я не ожидала, что придет столько людей.

К выступающим с каждым часом добавлялись ещё и зрители, занимая свободные лавки. Некоторые даже расстелили коврики на газоне, подставляя лица для загара.

По бокам от танцевальной площадки стояли две огромные колонки, рядом с ними за столом сидел диджей и ведущий мероприятия. Судей в программе не подразумевалось. Мы должны были просто станцевать, так сказать, для забавы городских прохожих. Такие выступления были больше для себя, нежели для кого-то. Участники пытались понять, насколько их движения привлекают внимания, насколько они смогут отдаться ритму, когда на них смотрят зрители.

Однако в толпе я все-таки заметила члена жюри. Ольга Ярская. Знаменитый хореограф в нашем крае. У нее была своя частная элитная школа, а сама Ольга – бывшая выпускница крутого европейского колледжа. Одно ее имя делало рекламу школе и поднимало тарифы за обучение. И именно эта женщина всегда присутствовала на городских смотрах в качестве судьи.

Мне хотелось подойти к ней, познакомиться, но я отчего-то не решалась. Она выглядела такой отдаленной, словно звезда мировой сцены, которая спустилась на грешную землю к обычным смертным. Тонкая шпилька, обтягивающие кожаные скинни и широкая серая майка. Алые губы. Пышные ресницы. Походка от бедра. Все в этой даме было продумано до мелочей, она создала образ, от которого было сложно отвести взгляд. Однако и глазеть долго казалось дурным тоном, поэтому я поспешила отвернуться. Подумаешь, красивые туфли… Для танцора так-то это самая неудобная обувь.

– У нас ничего не получится, – вздохнула Элла. Самая взрослая ученица в моей группе, ей было четырнадцать. Выше остальных и скромней. Она вечно теребила косичку, и разглядывала свои кроссовки.

– Ничего страшного, – я улыбнулась, взглянув на лицо девчонки, усыпанное веснушками. – Падать и набивать шишки – это нормально. Самое главное, чтобы вы получили эмоции.

– Мы станцуем хуже всех, – поддакнула вдруг Яна, хотя до этого она выглядела уверенной.

– Вы замечательно танцуете.

– Никому не понравится, – вздохнула Аня, девчонка с пшеничными жиденькими волосами, завязанными в хвост, и пухленькими губами. Довольно худенькая, почти тростинка, да и роста невысокого для своих одиннадцати лет. Она носила брекеты и, кажется, стеснялась этого факта.

– Тогда пусть не смотрят, – с вызовом ответила я.

– Но это же танец! – возразила Люда. Уж от кого, а от неё слышать пессимистический настрой было странно, она ведь так рвалась в соло, на сцену.

– Запомните, – я подошла ближе к своим ученицам и обвела их всех взглядом. Сколько нас таких, кто мечтает сиять, но при этом боится попробовать? Я прекрасно помнила себя, свои страхи. В детстве мне приходилось бороться со всем в одиночку, пускай рядом и была лучшая подруга, тренер. Но я не хотела, чтобы эти девочки шли по моему пути: сражались один на один. Ведь у них есть я.

– Все мы кому-то нравимся, а кому-то нет. Это нормально. Мы же с вами не денежная купюра, правильно? Поэтому, пускай те, кому не нравится, отвернуться. Сегодня не их звёздный час.

Девочки переглянулись между собой, затем дружно кивнули. А когда подошла их очередь, уверенной походкой двинулись на сцену. Я видела, как они нервничали, как Элла схватилась за косичку, когда диджей готовился включить им музыку. Аня завела руки за спину и сжала губы, так, словно съела целиком лимон. Яна опустила голову и вцепилась пальцами в широкую майку, она то и дело ее закатывала, будто бы это был ее личный щит, который мог закрыть мою ученицу ото всех зрителей. И только Люда смотрела прямо, пусть и не уверено, но она пыталась быть самой сильной среди остальных.

Я протиснулась сквозь танцующих, которые толпились у так называемой сцены, хотя площадку сложно было назвать сценой. Всего лишь несколько пластиковых столбов, стоящих на асфальте, отделяли эту “сцену” от пешеходной тропинки. Раздались первые музыкальные ритмы, и чтобы немного подбодрить своих девчонок, я подпрыгнула и крикнула во весь голос:

– Вперед!

Заметив меня, они подняли головы и стали двигаться, выдавая зрителю порцию заученных движений. Выходило немного смазано, где-то девочки не попадали в такт, а где-то и вовсе получалось не то, что нужно. Но я все равно жутко гордилась своей группой. Затаив дыхание, я стояла и завороженно смотрела на детей, которые сделали свой первый шаг в танцевальную жизнь. А за руку их поведет не кто-то другой, а именно я. Эта мысль, подобно водопаду, разливала по телу непередаваемые эмоции, граничащие с эйфорией.

Мой мир окрасился в новые цвета.

Когда выступление закончилось, я похвалила девчонок, и они вдруг улыбнулись мне и кинулись обниматься. Это было столь неожиданно, что у меня защипало в глазах. Вскинув голову к небу, я заметила там белую линию, что, вероятно, осталась от пролетающего самолета. Коротко улыбнувшись, я несколько раз проморгалась и произнесла:

– Смотрите! – я подняла палец вверх. Девчонки как по команде задрали головы. – Загадаем желание?

– Ты до сих пор загадываешь желания на пролетающий самолет? – его голос раздался довольно внезапно, так, если бы прямо сейчас, в жаркий солнечный день резко хлынул дождь. Томный. С легкой хрипотцой. Он звучал полушепотом, будто громче говорить было нельзя. Я моментально его узнала.

– Да, как и на падающую звезду, – с вызовом ответила, поворачиваясь к Илье. Сегодня он был в темно-синих шортах по колено, которые демонстрировали его спортивные ноги. А широкая майка из полупросвечивающейся ткани так и притягивала взор к области груди. Весьма накачанной, рельефной, на минутку. Хотя, о чем это я? Рубцов – хоккеист, им свойственно быть такими… грудой мышц.

– Какая глупость, самолеты не исполняют желания, – он закатил глаза, продолжая пристально смотреть на меня. А я отчего-то не могла отвести взгляда от Ильи.

– Ничего не глупость! – в один голос закричали мои девчонки в знак поддержки. Я хмыкнула и тоже повторила за ними. Без задней мысли, что возможно выгляжу по-детски глупо. Откровенно говоря, мне было плевать, что Рубцов подумает.

– Ой, ой, что за фан-поддержка? – Илья поднял ладони вверх, жестом показывая, что он сдается. Я победно хихикнула.

– Идите, я вас догоню, – сказала девчонкам, отправляя их вперед. Они без особого энтузиазма двинулись вдоль дорожки, то и дело, оглядываясь, будто этот широкоплечий спортсмен, на самом деле, был маньяком и мог меня похитить.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, когда мы, наконец, остались вдвоем.

– Мимо проходил.

– Да ну?

– Центр города, здесь многие проходят мимо, – его ответ прозвучал настолько убедительно, что в иной раз я бы однозначно поверила. Но мы слишком часто сталкивались, это наводило на разного рода мысли.

Я развернулась и тоже пошла по дорожке, а Илья… Он зачем-то последовал за мной. И если это лишь “проходил мимо”, то я окончательно разучилась разбираться в людях. Даже у снега летом была причина, а уж у Рубцова и подавно.

– И буклет у тебя тоже оказался случайно, – припомнила я.

– Абсолютно. Ты решила поиграть в Шерлока?

– Откуда ты знаешь, что я живу… – я помялась, – в той комнате?

– Ну… – он повел плечом.

– Ну? – я окинула взглядом Рубцова, он не выглядел человеком, который бы планировал найти тысячу отговорок. Мне показалось, ему в целом все равно, узнаю я правду или нет.

– Постой!

– А? – я остановилась, уперев руки в бока. А Илья неожиданно сел передо мной на корточки. Подул летний ветерок, такой долгожданный, остужающий после палящего солнца. Я прикусила губу, разглядывая макушку парня, от которого сходила с ума моя бывшая лучшая подруга.

– Что ты… делаешь? – смущение окрасило мои щеки, откровенно говоря, у меня был абсолютно нулевой опыт в общении с парнями. Нет, я никогда не была тихоней, но бегать на свидания попросту не было времени, да и желания. Всю мою жизнь занимали танцы, стремление вырваться из ржавой клетки.

– Шнурок развязался, – он потянул шнуровку на моих кедах и довольно быстро соорудил там бантик.

Мы приковывали взгляды прохожих, многие девчонки, не стесняясь, навели камеру, видимо, хотели сделать фотку. Еще бы! Рубцов сам по себе был до ужаса притягательный, яркий, миловидный и вообще! Количество “вообще” тут зашкаливало до предела.

Я убрала ногу, а Илья поднялся, снова взглянул на меня: его глаза напоминали горячий шоколад, в котором невозможно не растаять.

– Я… я тебе нравлюсь? – сорвалось у меня. Кажется, в ту минуту я и не дышала вовсе. Кажется, вокруг пропал шум, посторонние голоса и замедлился ритм моего сердца.

– Забавная шутка, – уголок его губ слегка приподнялся, выдавая усмешку.

– Я не шутила!

– Но у тебя отлично получилось, так держать, Майя, – на моем имени он сделал акцент, словно выделил его. Оно… никогда так не звучало. Если бы меня спросили, как именно? Я бы не нашлась, что ответить. Потому что толком не понимала, какие эмоции вложил в него Рубцов. А может, все это был лишь плод моего больного воображения.

– Иди к черту! – прошипела, развернувшись на пятках.

На меня накатила такая злость, словно я получила удар под дых, словно в меня плеснули кипятком. Неприятное, однако, чувство, скользкое.

Я практически добежала до дороги, где меня ждали ученицы. И только там зачем-то решила оглянуться. Мне почему-то показалось, Илья идет позади. Однако… его нигде не было.

## Глава 7


Восемь утра. Было уже так тепло, июль давал о себе знать каждый день.

Я вышла во двор дома культуры, его окружал небольшой забор, а еще сбоку была маленькая клумба. Раньше я не замечала, но сейчас цветы на ней не просто привлекли мой взор, но и заставили улыбнуться. Их поливала из шланга местная уборщица, она убирала весь ДК и раз в неделю хозяйничала на клумбе.

Вставив наушники в уши, я подошла к центру двора, остановившись напротив окон коридора. Сейчас в здании никого не было, до двенадцати обычно оно пустует. Отличная возможность размяться на свежем воздухе.

Включив ритмичную песню CHVRCHES – Forever, я стала делать наклоны в разные стороны, однако музыка оказалась настолько зажигательной, что тело невольно само задвигалось в танцевальных движениях. Я взмахивала руками, словно рисовала в воздухе линии. Представляла, что вокруг тысяча зрителей, а рядом с моими ногами стоят прожектора, направленные только на меня. Плечи двигались в такт телу, я покачивала головой, не забывая при этом улыбаться.

Во мне словно бурлила неведомая сила стихии: огонь, вода, земля и воздух. Я слилась с каждой из них, будто стала единым целым с собой и этим миром.

Это было давно забытое чувство. Эйфория. Пламя, зажигающее душу. Удар. Два. Три. Сердце казалось, ожило, его мотор наконец-то заработал. Шаг. Два. Три. Взмах рукой, покачивание бедром. И улыбка. Меня уносила волна музыки, она была моим путеводителем, она раскрашивала пейзаж, что давно обрел безжизненный серый оттенок.

Последний раз я танцевала для себя зимой. Думала, если снова попробую, если отключу разум и позволю телу парить, окончательно сломаюсь. Буду корить себя за неудачи, за мечты, которые так и не стали явью. Но сейчас, когда я танцевала на улице ДК, вдруг поняла, что мне чертовски не хватало этой частички себя. Я по ней скучала.

Открыв глаза, я взглянула в свое отражение в окне напротив. Волосы были завязаны в пучок, широкая мужская майка на три размера больше и черные леггинсы. Однако блеск в глазах затмевал темные тона одежды, я виделась себе яркой, уверенной, дерзкой, наверное, так выглядят счастливые люди.

Переводя взгляд в сторону клумбы, я вдруг замерла. Сердце предательски пропустило удар, а колени дрогнули. Илья. Он стоял у забора, такой весь важный в классических, прямых синих брюках и белой майке, с этим своим нечитаемым выражением лица.

Какого черта опять пришёл?

В голове тут же вспыхнул наш разговор у библиотеки. Меня жутко разозлил ответ Рубцова, даже если я ему не нравлюсь, можно было сказать и мягче. В то же самое время, если уж я, действительно, не привлекаю Илью, зачем все эти пятиминутные встречи?

Я закипала от злости. А когда такое происходило, я могла совершать крайне странные поступки. Мозг в эти минуты отключался, на первое место выходили эмоции. Вот и сейчас я подверглась нелогичным желаниям. Подошла к клумбе, возле которой лежал шланг. Уборщица уже закончила поливать цветы, предоставив мне прекрасную возможность устроить водный переполох.

Я взяла шланг, Илья шёл как раз навстречу ко мне. Идеально. Повернув ручку на шланге, я дождалась, когда откроется поток воды, а затем направила его в сторону Рубцова.

– Твою!.. – прикрикнул он. Брызги разлетались в хаотичном направлении, словно нас одарил своим присутствием летний дождь.

– Убери его! – продолжал сопротивляться Рубцов. Он пытался закрыть руками голову, скрестив их над собой. Я же тихо хихикала, наблюдая за столь забавной картиной. После такого он точно больше не посмеет явиться сюда.

– Майя! – снова мое имя. Оно прозвучало довольно грубо, словно в четыре буквы вложили всю злость и ненависть этого мира. Однако я не планировала отключать шланг, пускай мокнет. Или объяснит причину своего неожиданного появления в моей жизни. В ином случае, я не выключу воду.

Рубцов ещё раз выругался, а потом неожиданно двинулся на меня, я же ещё крепче сжала шланг в пальцах. Всего минута, а может и несколько секунд понадобились Илье, чтобы сократить между нами расстояние.

– Не отдам! – завопила я, уворачиваясь от парня. Он пытался забрать шланг, хотя толку от этого было мало, Илья был уже мокрый до нитки.

– Ты напросилась, – прорычал Рубцов. Мне показалось, я слышала скрежет его зубов рядом со своим ухом, а потом внезапно брызги воды оказались и на мне.

– А-а-а! – завопила я, ощущая, как медленно намокает моя майка. – Я тебя убью!

– В следующей жизни, – клянусь, в его голосе прозвучала усмешка. До этого Илья говорил бесцветным тоном, словно мир его не интересует, он напоминал мне робота. Но этот насмешливый тон… Я оторопела и даже отчего-то… смутилась.

– Тебе не жить! – крикнула в сердцах я, в надежде вырвать шланг. Между нами завязалось подобие детской драки. Приходилось то уклоняться, то атаковать. В какой-то момент нам явно стало наплевать, что мы оба промокли. И это… забавляло, по крайней мере, меня.

– Ошибаешься, – самодовольно заявил Рубцов, подставляя шланг мне прямо в лицо. Я закрылась ладонями и вновь услышала этот звук – его усмешку.

Она напоминала солнечный блик на воде, в ней однозначно крылась какая-то загадка, и в то же время привлекательность. Хотелось подойти, рассмотреть поближе, стать свидетелем чего-то большего. Но я постаралась откинуть от себя эти мысли, какая все-таки дурость думать о чьей-то улыбке. Тем более об улыбке Ильи.

– А? – я опустила руки, поток воды неожиданно прекратился. Но капли стекали по моим волосам, лицу и телу.

– Хватит с тебя… – самодовольно заявил он, затем бросил шланг в клумбу. Мы оба промокли до нитки, словно побывали под сильной грозой. Волосы Ильи прилипли ко лбу, его майка просвечивалась, я могла разглядеть кубики пресса. А уж как выглядела я сама, даже представлять не хотелось. Наверняка не лучшим образом.

– Вот спасибо, – мой голос дрогнул. Вся эта ситуация напоминала не иначе американскую романтическую комедию, где в конце такой сцены обязательно следовал поцелуй. От собственных мыслей, мои щеки вспыхнули еще большим жаром. И о чем я только думаю?!

– Пошли, дашь мне полотенце, – скомандовал он.

– А больше ничего тебе не дать?

– Нет, остальное оставь для своих поклонников, – он развернулся и двинулся в сторону входа ДК, а потом добавил. – Если они, конечно, у тебя есть.

Я хотела его придушить! Серьезно, этот парень одной фразой убивал напрочь мое прекрасное настроение. Даже небо вдруг из лазурного сделалось серым. Природа тоже бунтовала против Рубцова! Кто вообще таких парней любит? Кому они нравятся? Что за хам!

Подбежав к Илье, я чуть не влетела в его спину. Проклятье, зачем же так резко останавливаться? Он окинул меня недовольным взглядом, в котором так и читалось: “Что за неумеха?” Я вспыхнула, сжав кулаки.

– Что? – прорычала.

В округе шелестела листва, над густой зеленой травой порхали бабочки и жужжали шмели. Было так тихо, словно в этом мире нет никого, кроме нас двоих.

– Ничего, показалось.

– Слушай, я не собираюсь давать тебе полотенце, – я пропустила его ответ мимо ушей. – Иди, бери его у своего фан-клуба. Вот они сойдут с ума от радости.

– Только не говори, что я попал в точку? – он будто не слышал моих отказов, двигал как танк к цели, а именно к моему тренерскому кабинету. Я только и поспевала семенить следом, скрестив руки на груди.

– Нет, серьезно, – крикнула я ему в спину. Мы шли по пустому коридору, звуки наших шагов разлетались подобно музыкальным ритмам по пустому помещению. Два медленных и тяжелых шага. Топ. Топ. И четыре быстрых, легких шага. Топ. Топ. Топ. Топ. – Зачем ты сюда пришел? Тебе тут, что медом намазано? Или постой… – я подбежала и уперлась спиной в дверь, ведущую в зал, перегородив путь дальше. – Может ты сталкер?

– Да ну? – он неожиданно уперся ладонью в дверь, прямо возле моего лица. Затем наклонился, заставляя меня вздрогнуть. Кола и мята. А еще прохлада. От него веяло прохладой, словно надоедливое жаркое лето сменилось долгожданной осенью. Я вдруг захотела, чтобы за окном пошел дождь. Желательно с грозой. Чтобы он смыл жар с асфальта. И с моего сердца, которое слишком неистово билось под ребрами.

Губы Ильи находились буквально в паре сантиметров от моих. Их форма напоминала сердце, а цвет – алую розу из запретного сада, куда вход запрещен всем, потому что внутри живет большое чудовище.

Интуитивно я чуть приподняла голову, пытаясь разглядеть совершенно мне незнакомое мужское лицо поближе. У него были острые, выточенные скулы, будто их обработал скульптор, но выражение лица при этом было довольно мягким, совсем не отталкивающим.

– В любовники не получилось записать, решила в сталкеры? – спросил Рубцов спустя, наверное, целую вечность. И почему, собственно, я его сразу не оттолкнула? Почему позволила стоять так близко? Почему сама столь пристально разглядывала? А он, на минуточку, тут оскорблениями раскидывает! По мою душеньку! Вот же!

– Увольте! – я выставила ладони вперед, коснулась плеч Ильи и оттолкнула его. – У меня слишком хороший вкус для того, чтобы записывать самовлюбленную груду мышц в любовники.

– То есть ты входишь в категорию тех, кому нравятся хлюпики? – кажется, он снова усмехнулся. Но слишком молниеносно, я даже не успела зафиксировать, поэтому не могла быть уверена на сто процентов, что мне не показалось.

– Мне нравятся умные и порядочные. Ты к ним не относишься. И так уж и быть, сжалюсь. Дам тебе полотенце.

Я дернула ручку и пулей залетела в зал. Хотелось поскорее закончить общение с этим самовлюбленным хоккеистом. Однако, когда я оказалась у тренерской комнатки, услышала его проклятую реплику.

– Надеюсь, оно будет чистым.

## Глава 8

Когда Рубцов переступил порог тренерской комнаты, я услышала скрип. Очередной звук. Их в этом старом здании было запредельно много. Сейчас скрипели полы, а уж под тяжестью такой махины они словно подвывали в надежде, что груда мышц скоро свалит отсюда. А может это подвывала я. И, несмотря на раздражение, которым пропиталась каждая клетка в моем теле, я все-таки вытащила из шкафа, что стоял у дивана, маленькое белое полотенце, купленное на днях в одном из супермаркетов. Кинула его, подобно тряпке, и очень расстроилась, когда Рубцов поймал мой пас. Жаль, было бы неплохо, попади оно ему в лицо, я бы посмеялась.

– Можешь не благодарить, – фыркнула, взяв и себе полотенце, но большего размера. Я накинула его на плечи, словно мантию, позволяя пушистой ткани согреть тело.

– Я и не планировал, – съязвил он. Мне в очередной раз захотелось придушить Илью. Серьезно, что в этом парне находят девчонки? Помню, когда Ирка впервые узнала о существовании его фан-клуба, она была в бешенстве. Туда входило не меньше трехсот участников женского пола только с нашего города, и еще около сотни с соседних. Они писали ему стихи на стенке в группе в соцсетях, рисовали плакаты с его лицом, выкладывали фотографии, заливаясь восторгами. А одна, особо талантливая, даже записала ему гимн. Из всей команды Рубцов единственный имел столь преданный фан-клуб. Они даже посылали ему подарки после игр, а на одно из дней рождений заказали огромный торт с фигурками хоккеистов, воротами и шайбой. Все это, выкладывали в группе в качестве фотоотчетов.

Однако Ирка говорила, что поклонниц у Ильи больше, чем участниц в клубе. Кто-то просто стеснялся вступать и любовался тайно своим кумиром. Собственно, моя подруга была именно из этой категории.

– Я слышал, Оля вас похвалила, – сказал он вдруг, протерев полотенцем лицо. Затем накинул его на голову, скрывая свои влажные темные волосы.

– Оля? Ярская? – сразу догадалась я. Ничего себе, он называл ее просто “Оля”? Девушка, которая была старше на несколько лет и имела высокий статус? Оля. Неожиданно, конечно. Но с другой стороны, Рубцов был из общества элиты, он вполне мог знать Ярскую и даже быть с ней в дружеских отношениях. Нечему удивляться.

– Ага, – Илья подошел к дивану и плюхнулся на него. Безо всяких кривляний губами, не закатив глаз, как это сделала на днях мама моей ученицы Люды. Казалось, ему абсолютно все равно на чем сидеть, будь то дорогая мебель или старый, потрепанный диван.

– Эй! – воскликнула я. – Ты весь мокрый!

– Спасибо, КЭП, а то я не в курсе.

– Я о том, что диван не просохнет. Ну-ка, поднимай свою… – я не договорила. Живот предательски уркнул, затем второй раз, намекая, что его пора кормить. Мне сделалось отчего-то стыдно, щеки вспыхнули, и я поспешила отвести взгляд, а затем и вовсе отступила назад. Была, конечно, надежда, что Рубцов не услышал, но это маловероятно. Звук разнесся эхом, словно кто-то дал гонг, по крайней мере, мне показалось именно так.

– Пошли, – сказал он вдруг, поднимаясь.

– Чего? В смысле?

– Я тоже не откажусь от чего-нибудь жареного и вкусного.

Мне хотелось провалиться под землю. Что за невезучесть.

– Я… Я не буду с тобой есть за одним столом! – возразила я, потирая нервно шею.

– Да без проблем, можешь сесть за отдельный столик, – будничным тоном ответил он, подходя к двери. Затем стянул полотенце с головы и кинул его, я думала на пол, но нет, оно попало на диван.

– С чего я должна вообще с тобой иди?

– Мало ли, вдруг я реально твой сталкер, – в его голосе послышалась усмешка. Такая ярко выраженная, будто мы перешли границу с “незнакомы” до “друзья навеки”. – Жду на улице. И не задерживайся.

Во мне чуть не взорвался вулкан, я даже сжала кулаки и стиснула зубы, до того разозлилась. Ему реально было наплевать на мое решение, но что-то подсказывало, если я не выйду, Рубцов вернется и выдаст очередную порцию тупых фраз.

“А может, я ему реально нравлюсь”, – пронеслось в голове.

Разве человек бы приходил просто так к другому человеку без особой причины? И ладно бы, будь мы старыми знакомыми или соседями, на крайний случай, он бы мог водить ко мне сестру или племянницу. Но поводов не было. А Илья продолжал нахаживать, говорить со мной, хотя назвать его болтливым сложно. И либо он, действительно, испытывал ко мне какие-то чувства, либо на кону стоял спор, что тоже довольно глупо.

Ладно! Выведу его на чистую воду, пускай не сразу, но я все выясню. Не на ту напал!

Сменив мокрые вещи на джинсовую юбку выше колен и облегающий мятный топ, я подошла к зеркалу и нанесла легкий макияж. Подводка, румяна и малиновый блеск для губ, пучок решила не трогать. Не на свидание же иду.

Вышла на улицу, Илья сидел на ступеньках, разглядывая лучезарное небо без единого облачка. Он прикрывал тыльной стороной ладони лоб, видимо, лучи солнца были слишком яркими; казалось, Рубцов пытался что-то разглядеть на голубом небосводе. Его футболка успела немного подсохнуть, а вот шорты до сих пор были влажными. Что ж, так ему и надо! Вредитель!

– Пошли? – спросила, спускаясь мимо парня. Вместо ответа он молча поднялся, и мы направились к выходу со двора дома культуры.

Шаги Ильи были широкими, его один приходился на мои три. Я едва поспевала. Мимо нас проехал ребенок на велосипеде, а напротив у канавы старичок подстригал траву. Звук электрической косилки и запах свежесрезанной зелени парил в воздухе, вперемешку с пылью и выхлопными газами из-за проезжей части напротив. Где-то на той стороне пробежали трое мальчишек, и их громкий беззаботный смех, разлетевшийся по округе, заставил меня улыбнуться.

Все-таки у лета было свое особое звучание. Оно согревало не меньше солнца, которое сейчас припекало плечи и голову. Во рту пересохло, и я подумала, что первым делом куплю в кафе сок или холодной воды.

Мы остановились напротив дороги, рядом громко пищал светофор. Я вскинула голову, с нетерпением отсчитывая секунды до столь желанного зеленого сигнала. И когда он, наконец, загорелся, чуть ли не сорвалась со всех ног, в надежде скорее оказаться в тени и купить чего-нибудь выпить.

– Сюда, – сообщил Рубцов, свернув за угол. Там рядом со стеклянной будкой стояли три столика и стулья. На будке висела вывеска “Гурмер”. Что-то вроде уличной донерной, где принято тусоваться школьникам на переменах. Я не очень любила такие заведения, но сейчас, вдохнув запах жареного мяса, поняла, что готова остаться здесь навечно, именно вот за этим красным столиком.

– Что будешь? – спросил Илья, разглядывая меню в пластиковой рамке. Выбор был не велик, поэтому я остановилась на донер-кебабе* и холодном лимонаде “Груша”. Рубцов заказал себе, к моему удивлению, то же самое, а потом мы также, не сговариваясь, уселись за тот самый красный столик. Оттуда открывался вид на речку и детей, которые резвились в воде. Они прыгали по очереди, а когда выходили на берег, давали друг другу “пять”.

– Не знала, что спортсмены едят донеры, – не сдержалась я, переводя взгляд на Илью. Он облокотился о спинку стула и тоже наблюдал за мальчишками у реки.

– Не знал, что девушки не сидят вечно на диете.

– Эй, мне не нужна диета! – возмутилась я.

– А мне можно есть донер.

Я вытащила телефон, решив, что больше не буду разговаривать с Мистером Груда Мышц. Открыла соцсети, медленно листая ленту. В одной группе наткнулась на фотографии с батла, где выступали мои девчонки. Они были такими яркими, солнечными, что я невольно улыбнулась, засматриваясь на танцоров. И тут Рубцов неожиданно потянулся через весь стол и выхватил у меня из рук телефон. Нагло. Будто это было в порядке вещей.

– Илья! – я поднялась со стула, планируя забрать мобильный.

– Неплохие фотки.

– Тебе никто не разрешал смотреть, верни телефон! – я протянула ладонь в требовательном жесте, прожигая взглядом этого наглеца.

– Запомни, – он даже не взглянул на меня, продолжая кликать по экрану мобильного. – Разрешение и я – две абсолютно разные вещи.


______

пр.: донер-кебаб – булочка, внутрь которой кладут мясо, соус, овощи, иногда картошку фри. Очень популярный вид фаст-фуда на Кавказе, как и обычный донер в лаваше.

## Глава 9

Я его убью! Серьезно! Я просто возьму и сделаю что-то с этим наглецом. Иначе сойду с ума. Или мы оба сойдем.

– Тебе не кажется, что нам пора поговорить? – я взяла стул и поставила его рядом с Рубцовым. Между нами было крошечное расстояние, настолько, что впору включать спасательную сирену.

– Смотри, летний сезон прямо, – он протянул мне телефон, словно я не задавала никакого вопроса, словно мои реплики вообще оставались музыкальным фоном. И вот по этому супер крутому, безумно популярному парню сходила с ума Ирка? Его фанаты просто не знают, какой их кумир, иначе они бы ни за что не стали за ним бегать.

Однако я все же перевела взгляд на экран мобильного.

– Очередной батл? – спросила то ли себя, то ли Илью. Он все еще держал в своей мощной лапе, именно так, не руке, а лапе, мой маленький, скромненький телефончик. Аргх!

– Только для девочек постарше. Не хочешь принять участие?

Молодой мальчишка поставил перед нами поднос с едой. Запах чесночного соуса, картошки фри и жареной курицы проникал в легкие, пробуждая аппетит. Но я почему-то не могла переключиться, так и смотрела рассеянно на Илью, который не иначе как ждал от меня положительного ответа.

– Нет, я не танцую.

– Почему? Мне кажется, ты не особо-то из категории стесняшек, – его брови слегка приподнялись, а во взгляде читалась нескрываемая усмешка.

– А ты? – лучшая защита в бою – нападение. Я решила сменить тактику. – Почему ты тут, а не на льду? Разве у вас не должны быть тренировки нон-стоп?

– Я записал тебя, – Илья в очередной раз пропустил вопрос мимо, а потом и вовсе как-то раздраженно кинул мой телефон на стол. Казалось, я затронула неудобную тему, о которой нельзя было говорить вслух. Даже воздух вокруг нас словно стал гуще, плотнее. А лучи солнца уже не так припекали плечи, наоборот, подул прохладный ветерок.

– Что? Кто тебя просил? Я… Я никуда не пойду!

– Там будут блогеры, сможешь засветиться, – он взял ломтик картофеля, который выпал из булки, и закинул в рот.

– Зачем ты это делаешь? – я громко выдохнула и схватила телефон. Посмотрела на группу, где была информация о предстоящем мероприятии. В самом деле, обещали пригласить региональных блогеров, которые будут освещать его. И да, это была отличная возможность засветиться, попробовать снова встать на путь танцев. Но я не хотела.

Мои мечты – сплошное разочарование.

Завтра опять что-то пойдет не так, родителям потребуются деньги, отец проиграет свою почку, печень, голову, он вполне может, у него мозг не заточен под что-то другое, не как у нормальных родителей. И я не смогу не помочь. Да, буду ненавидеть, злиться, кусать губы до крови, ломать ногти, но не отвернусь от родных. В конце концов, они подарили мне жизнь. В какой-то степени я им обязана хотя бы за это.

– Что ты теряешь? Хотя… танцуешь ты так себе, – сказал Илья, продолжая разбираться с едой. У меня же напрочь пропал аппетит.

– Скажи, это был какой-то дурацкий спор? Ты выбрал первую встречную и решил, что сможешь…

– Ты не дотягиваешь по уровню, уж прости, чтобы на тебя спорить. Да и в целом, мне же не десять лет.

– Ах, ну ты! Тебе же двадцать, взрослый дядя супермен!

– Что еще ты обо мне знаешь? – он повернулся полу боком ко мне, затем подался вперед. Я вдохнула запах морского бриза, легкий, ненавязчивый, но приятный. И отчего-то вдруг смутилась, почувствовав на своих губах чужое дыхание. Кожа стала приятно покалывать, сердце подпрыгнуло, а щеки обдало румянцем.

– А ты обо мне? – перевела я стрелки, не сводя глаз с Ильи. Карие. Миндалевидной формы. С обрамленными густыми ресницами. В них прослеживалась серьезность взрослого, самоуверенного парня, который редко играет по чужим правилам. Они напоминали сеть-ловушку, в которую лучше никогда не попадать, иначе будет невозможно выбраться. Слишком красивые. Будто их создал не человек, будто они принадлежали божественному существу.

– Ну… – уголок его губ приподнялся, и я поняла – ответа не будет.

– Тогда выкуси, – я резко поднялась, схватила свой донер-кебаб, благо он лежал в специальной салфетке.

– Ты серьезно, детка?

– Да, я очень серьезная девушка. Тебе не повезло, детка, – я сделала акцент на последнем слове, громко хмыкнула и поспешила поскорее оставить стол, уличную кафешку и наглеца, который с чего-то решил, что имеет право вмешиваться в мою размеренную жизнь.

Да не пошел бы он!

## Глава 10


Следующие два дня я пыталась рефлексировать: занималась тренировками с девочками, снимала их на видео, потом пересматривала и пыталась придумать, как сделать движения учениц более плавными, а может кого-то и переставить на задний план, чтобы смотрелось гармонично.

Но больше всего я старалась не думать об Илье и об этом его дурацком батле, который должен был состояться в воскресенье. Раньше у нас так часто подобные мероприятия не проходили, это даже как-то странно для нашего города. И я, конечно, не сдержалась и зашла в группу, полюбопытничала. Участников было заявлено мало, около пяти танцевальных групп. Ведущим программы объявили местного блогера, и еще несколько должны были просто прийти в качестве зрителей, а потом сделать рекламные посты. Ничего стоящего, на самом деле, обычный уличный батл.

"Не пойду никуда", – решила я для себя. А в субботу вечером мой телефон пиликнул, на экране высветился незнакомый номер и входящее сообщение:

Н: "Не забудь, что начало в четыре. Опоздунов нигде не любят".

У меня чуть мобильный из пальцев не выскользнул. Да откуда у него вообще мой номер? Хотя, как откуда, вполне ожидаемо, что Илья не только глазел на фотки в ленте, но и скинул себе гудок. А я дурочка даже не проверила, даже не подумала о подобной версии.

Какого черта ему от меня надо?

М: "Откуда у тебя мой номер? Ты реально чертов сталкер".

И: "С твоего телефона".


И пока я боролась со злостью и желанием ударить почему-нибудь похожему на боксерскую грушу, Рубцов накатал еще одно сообщение:


И: "Не забудь, начало в четыре часа. Не заставляй меня писать снова".

М: "Я бы предпочла никогда не получать от тебя сообщений. Со сталкерами разговор короткий".

И: "Смени пластинку. Я не в ряду твоего фан-клуба. Хотя сомневаюсь, что он у тебя есть".

М: "Мой фан-клуб в разы круче твоего. В отличие от твоего, у моего есть мозги".

И: "Да это успех, детка. От всей души рад за тебя. Главное, не опаздывай".

Мне не удалось сдержать стон раздражения. Пальцы словно горели огнём, я слишком громко кликала ими по экрану телефона. Вот же говнюк!


М: "Я никуда не пойду. Спустись на землю".

И: "Слушай, я не собираюсь тебя уламывать".

М: "Отлично. Тогда просто удали мой номер".

В ответ он прислал стикер с пандой, которая смешно закатывала глаза. Не сдержавшись, я и сама тихо хихикнула, но тут же одернула себя. Не хватало ещё улыбаться от сообщений этой груды мышц.

Однако в воскресенье утром, да и в обед, я не находила себе места. Постоянно тянулась к телефону, заходила в ту проклятую группу, просматривала фотографии старых мероприятий, даже заглянула в список участников. Я и сама не понимала, что меня так манит. Но больше не понимала, зачем Рубцов записал меня туда, какова причина его поступков?

В голове крутились разные варианты, да только все они казались какими-то странными. Самым реалистичным был вариант спора, либо реальной симпатии. Однако и они мне не нравились. Пускай я не была знакома близко с Ильей, но он не походил на ветряного парня, у которого в голове опилки. Хотя в их команде и такие были, помню, Ирка говорила, защитник “Черных Ястребов” меняет девчонок как перчатки.

“Неужели все хоккеисты повернуты на девушках? Стоп! Я вроде не отношусь к категории тех, на ком можно быть повернутым”, – отмахнулась я от глупых и назойливых мыслей в голове.

Плюхнулась на старый диван, который под моим весом издал очередной противный скрип. И только я хотела включить на телефоне музыку, как в окне вновь показалась чья-то тень. И она, будто поняв, что попалась мне на глаза, моментально скрылась. Я подскочила с дивана, подошла к подоконнику и отодвинула занавеску. Но в безмолвной тишине, нарушаемой легким дыханием слабого летнего ветра, никого не было. Неужели, в самом деле, показалось?

Мне вдруг стало не по себе, захотелось выйти на улицу, подышать свежим воздухом, послушать любимые треки в наушниках. Тем более сегодня у меня был законный выходной, вполне могла себе позволить побездельничать. Поэтому, не медля больше ни секунды, я надела удобные кроссовки и закрыла за собой дверь в тренерскую.

Улица встретила меня теплыми лучами солнца и жаром от асфальта. Я поморщилась и достала из рюкзака, который накинула на плечи, солнцезащитные очки. Надев их, пошла медленным шагом вдоль улочек, наслаждаясь ветерком, что настойчиво проникал под мою широкую, безразмерную майку цвета апельсиновой корки. Днем уже не было слышно птичьих голосов, зато гул от машин раздавался повсюду.

Я вставила наушники в уши, включила Why don't we – trust fund baby и побрела вдоль тропинки. Не смотрела по сторонам, только вперед, стараясь ни о чем не думать. Наверное, поэтому не заметила, как оказалась в месте икс. Как длинное расстояние сократилось, словно я сделала от силы два шага.

Площадь курортной зоны, которую несколько лет назад администрация города превратила в сцену. По бокам там стояли лавки, прохожие уже сидели на них, кто-то ждал программы, кто-то просто отдыхал от прогулки. Позади располагалось знаменитое старинное здание, преимущественно выполненное из стекла. Летом его лучезарный цвет переливался, напоминая бескрайнее небо.

Я сжала лямку рюкзака, замечая, как сбоку толпятся танцоры, и как молодой парень возится с оборудованием.

Развернувшись, уже хотела уйти, а потом вдруг подумала, почему вообще должна уходить? Почему бы просто не станцевать? Всего разок. Для себя! Пускай потом я снова впаду в депрессию от несбыточных желаний, но на коротких три минуты смогу погрузиться в ритмы музыки и стать частью той себя, которая сидела в закрытой комнате и которую я самолично посадила под замок.

Поборов волнение, я все же подошла к организатору. Это была высокая девушка, на две головы выше меня. Ее волосы были завязаны в тугой пучок, а глаза подведены фиолетовой подводкой.

– Простите, а участники еще принимаются? – спросила я, прикусив от волнения губу. Она обвела меня взглядом, словно пыталась вспомнить, видела ли когда-то раньше.

– Да! С вас и начнем! – воскликнула организатор, обескуражив своим заявлением.

– Ч-что? С меня? Вы может… – я заикалась, то и дело, хлопая ресницами. А ей было все равно на мою растерянность, девушка уже повернулась ко мне спиной и направилась к парню, который подключал ноутбук к колонкам.

Я честно попыталась вразумить организатора, просила поменять последовательность, тем более откуда она могла знать, насколько хорошо незнакомка вроде меня танцует. Вдруг я была какой-то глупой самоучкой, что даже в ритм не попадала? Но кажется, этой девушке было наплевать на мои навыки.

Потому что через десять минут меня вывели в центр так называемой сцены, включили Sia – Bird set free и сообщили, что батл начался.

Я растерянно глотала ртом воздух, разглядывая зрителей. Такие разные: пожилые парочки, молодые семьи, подростки. Люди подходили к лавкам на звуки музыки, которая уже успела отыграть секунд десять.

Я сделала вдох. Мне почему-то было сложно начать движения, тем более композиция довольно мелодичная, совсем не в моем стиле.

– Ну, она танцует или нет? – донеслось справа, там толпились танцоры.

– Она собирается вообще танцевать?

– И зачем ей включили трек?

– Двигай бедрами, детка!

Чужие голоса вызывали во мне раздражение. В конце концов, я прекрасно владела своим телом и никогда не стеснялась танцевать. Так почему до сих пор стою, подобно статуе?

Очередной вздох.

Я закрыла глаза, позволяя музыке наполнить меня, заставить двигаться. Мне понадобилась всего секунда, чтобы услышать ее шепот, чтобы взмахнуть рукой, качнуть в такт бедрами, приподняться на носочки и воспарить над реальностью.

Я сделала шаг, кружась в воздухе и повторяя про себя слова песни. Они будто проникали в меня, заряжали энергетикой. Я сама была каждой строчкой в этих стихах, птицей, которой обрезали крылья. Человеком, который мог говорить, но не мог петь. Я была той, кто трепыхался на земле и не мог подняться*. Но когда заиграла разбивка, я подпрыгнула, подобно лебедю, заводя руки над головой. Моих губ коснулась улыбка, будто теперь все плохое осталось позади. Я открыла глаза, и вдруг среди всех взглядов, обращенных на меня, там, в центре, где заканчивались ряды с лавками, я увидела его.

Илью. Он не сводил с меня глаз. И я… почему-то не смогла оторвать взгляда от него.

Пр.: описания танцевальных движений – отсылка к тексту песни Sia – Bird set free.

## Глава 11. Илья

Тащиться сюда было довольно глупо, даже бредово. Серьёзно, Майя была подобно открытой книге. Не обязательно проверять: попалась она на крючок или нет, потому что всегда однозначно “да”. Прежний я бы сказал, что Майя относилась к самому скучному типу девушек, о которых обычно забывают на второй день. Но нынешний я плевать хотел на то, к какой категории относится Орлова. У меня есть цель и я тупо должен достичь ее, чтобы, как минимум, меня перестал тыкать Сотников, а вместе с ним и совесть. Хотя нет, второе не причем. Совесть испарилась в день, а вместе с ней и звезды, который я больше не видел.

Однако, когда Майя стала танцевать, когда она закрыла глаза и словно слилась с музыкой, произошло что-то странное. Ее руки и тело казались такими невесомыми, она двигалась плавно, ее движения завораживали. Майя походила на сирену, которая своим голосом могла подчинить всех вокруг, только в ее случае это было тело. Несколько парней даже получили от своих девушек подзатыльники за то, что так открыто пялились.

Удивительно, конечно, как музыка и танец меняли эту бойкую девчонку. На сцене она становилась неузнаваемой. И я вдруг ощутил, как детские воспоминания подкрадываются издалека, словно летний ветер, который проникал под одежду и назойливо толкал сделать шаг в прошлое.

Двенадцать лет. Тот возраст, когда беззаботное детство позволяет гулять, творить всякие глупости, не спать до утра, познавать новые ощущения. Но это все было не про меня. Я любил хоккей. В этом месте, пожалуй, можно смело поставить много восклицательных знаков. Стоило только мне перевалиться за борт, а моим конькам коснуться льда, как мир вокруг моментально менялся. Я менялся.

Тогда был наш первый важный матч с довольно сильным соперником. До этого проходили только частные товарищеские матчи, пускай и с наградами, медалями и почестями. Но в этот раз все отличалось. В этот раз мы встретили трибуну разных зрителей, их голоса будоражили кровь, их взгляды заставляли взять на себя ответственность. Мы должны были показать достойную игру, одержать победу.

Помню, как ребята волновались, и тот разговор в раздевалке перед матчем:

– Мы точно продуем. Илюх, – Дэн, в моей пятерке он был защитником, уселся рядом со мной и заговорил полушепотом, пока я надевал шлем. – Почему ты такой спокойный? Они же – монстры!

– А чего мне переживать?

– Ну как же?! – искренне возмутился Денис.

– Я просто возьму клюшку и забью шайбу в ворота, как мы делаем это на тренировках. Остальные сделают то же самое, разве нет?

Но Дэн оказался по итогу прав. Мы проиграли. Тогда я безумно расстроился, поражение команды для меня означало собственный промах. И вместо того, чтобы пойти на свидание с девчонкой из параллельного, о которой болтали все мальчишки в классе, и на которое она сама меня позвала неделей ранее, я поплелся на старое поле и до глубокой ночи орудовал клюшкой: кидал шайбу по банкам.

Отец подослал тогда ко мне охранника, а тот по итогу уснул на лавке, что стояла на этом поле. Ему было скучно, а меня переполняла злость. Как я смогу прийти домой и сказать родителям о проигрыше, как смогу сам принять его? Мне почему-то было стыдно попасться папе на глаза, признать свое поражение. Женька, мой младший брат, о таких вещах никогда не парился. Мы были такими разными… Почему я этого никогда не замечал?

И да, я не посчитал нужным предупредить ту девочку, что не приду на свидание. В итоге она два часа прождала меня у здания библиотеки, заболела и слегла с ангиной на две недели.

Это был знак. Хоккей стал для меня выше всех: девчонок, друзей и даже семьи. Я сделал тогда неправильный выбор.

Однако сейчас, когда Майя кружилась на шумной улице, когда парни вокруг с нескрываемым интересом разглядывали её стройную фигурку, я задумался… Действительно ли мой выбор был неправильным?!

Музыка отключилась. Стихли голоса, Майя больше не кружилась и не заставляла чужие сердца трепетать. Теперь она смотрела только на меня. Правда, всего несколько секунд, а потом подхватила рюкзак, который валялся на асфальте, и рванула мне навстречу.

Кто бы сомневался?!

Я развернулся, хотя был уверен, уйти незаметно не получится. И да, Майя все-таки схватила меня за локоть. Она выросла напротив, часто дыша. Капельки пота стекали по ее тонкой изящной шее, на лбу и даже вдоль скул. Сегодня было слишком жарко для таких ритмичных танцев.

– Снова гулял? – не здороваясь, она сразу перешла к наездам.

– Какая ты догадливая, – я закатил глаза, понимая, насколько абсурдно звучит моя ложь. Но ведь иначе она не согласилась бы участвовать в этих мероприятиях, и вариант "откупиться деньгами" с ней тоже не прокатил бы.

Убрав ее руку, я чуть отошел, увеличив между нами расстояние.

– Послушай, Илья, это уже начинает походить на помешательство.

– На шизофрению, – поправил, продолжая разглядывать раскрасневшееся лицо Орловой. У неё были довольно привлекательные губы, и цвет глаз красивый – морской, напоминающий бескрайнее море и шум прибоя. Ну и… пожалуй все. Хотя нет, фигурка тоже ничего.

– То есть ты не отрицаешь, что спятил?

– Я не отрицаю, что ты ужасно танцуешь, – очередная ложь. С другой стороны, мне без разницы, как она танцует, главное сделать ее заметной, отправить в проклятый колледж в Америку и дело с концом. И да, она должна была типа добиться этого самостоятельно, так сказала ее бывший тренер моему другу Сотникову. Майя из категории тех странных девушек, которые не приемлют подачки. Вот же глупая.

– Поэтому ты прибежал посмотреть на меня? – она демонстративно скрестила руки на груди и даже притопнула ножкой.

– Ты путаешь, детка, – я усмехнулся. Мне, в самом деле, было смешно слышать подобное. Не припомню, чтобы хотя бы раз в жизни прибегал к девушкам. Обычно я опаздывал на свидания, не выполнял обещаний и не запоминал ничего о людях, окружающих меня. Единственная вещь, которая волновала – хоккей. – Девчонки бегут в ледовый дворец ко мне, а не я к ним. Ладно, поздоровались и хватит. Бывай.

Я двинулся в сторону бульвара, а Майя зачем-то поплелась следом. Она поравнялась со мной и открыто косилась, будто у меня на лице находились открытия века, за которые обещали дать миллионы долларов.

– Из тебя фиговый Шерлок, – сказал я, засунув руки в карманы темно-синих шорт. Мы шли близко, словно двое друзей, которые вышли на прогулку.

– А из тебя сталкер.

– Ну не знаю… – я пожал плечами, обходя женщину с корги. Бедный пес, он еле передвигал лапами. Жара изнуряла всех.

– Нарываешься на комплимент? Думаешь, я должна была упасть от восторгов, что такой крутой парень меня сталкерит?

– Так значит я крутой? – я взглянул на Майю, а она тихо цокнула. Не знаю почему, но мне вдруг стало смешно. В последнее время я почти не смеялся, но в эти дни мое настроение менялось, словно езда на американских горках.

– Нет, я же тебе уже говорила. Груда мышц не бывает крутой и сексуальной.

– Ах, ну да. Тебе же нравятся хлюпики, они самый сок.

Она вздохнула.

– У тебя отличная память, которая работает не в том направлении.

– А у тебя отличная фантазия, не думала сменить вид деятельности?

– Неплохая идея! – Майя хлопнула в ладоши, будто ее, в самом деле, осенила гениальная мысль. – Напишу историю о сталкере, который считал себя кру…

Договорить девчонка не успела, потому что я ей не позволил.

Дальше произошло что-то на уровне инстинктов. Я схватил ее за локоть и резко дернул за собой в сторону двухэтажной кофейни в стиле старой архитектуры. И нет, дернул не от большого желания, а потому что увидел у входа в курортную зону их… Свою теперь уже бывшую команду.

Проклятье.

## Глава 12

Илья меня не переставал удивлять. Вот если бы снег пошел летом, это был бы Рубцов. Или, скажем, зимой неожиданно бы распустились вишневые деревья. Тоже Рубцов. И даже неопознанный летающий объект, который мог бы приземлиться среди роскошного сада в парке вокруг нас – и это Рубцов. Подобные явления скорее невозможны, но Илья рвет шаблоны невозможности и продолжает меня преследовать. Да, да, именно так. Я не верю в его глупые отговорки о прогулках, случайных обстоятельствах и прочей ерунде. Он действовал вполне осознанно и, не иначе, имел какую-то конечную цель.

Но когда Рубцов неожиданно схватил меня за руку и потащил в сторону двухэтажной кофейни, а потом еще и прижал к стене, навалившись сверху, подобно огромному шкафу, я окончательно опешила.

– Ты что… – хотела сказать “творишь”, но не смогла. Илья перевел на меня взгляд, и я отчего-то смутилась. Его глаза были вроде холодными, суровыми, словно в них поселилась зима, а может она жила там бесконечное количество дней. С другой же стороны, было что-то такое в этом его взгляде доброе, искреннее, и это заставило меня смутиться. Я захлопала ресницами, стараясь подавить нахлынувшее волнение, однако щеки только больше стали полыхать жаром. А уж когда я осознала, что наше дыхание переплелось и насколько скудное между нами расстояние, сердце окончательно рухнуло к самым пяткам.

– Минутку, ладно? – произнес он, то и дело оглядываясь. Я сглотнула, пытаясь успокоиться и прийти в себя. А потом уловила направление взгляда Ильи, он был устремлен на компанию парней. И если моя память не подводила, это были игроки "Чёрного Ястреба".

– Почему мы прячемся?

– Мы не прячемся, – его внимание снова вернулось по мою душу, заставляя пульс включить ускорение. Сглотнув, я ответила:

– Тогда ты просто решил зажать меня у стенки?

– Я просто спасаю тебя от жары.

– Я чувствую жар от твоего тела, так что нет, мне чертовски жарко! Плохо стараешься, Рубцов, – я подняла руки и уперлась ладонями в его плечи, в надежде оттолкнуть. Пора было заканчивать этот фарс, со стороны мы явно выглядели странно.

Но стоило мне только коснуться плеч Ильи, ощутить даже сквозь ткань майки его рельефные мышцы, как в голове зародилось какое-то дикое желание. Например, спуститься ниже, провести пальчиком вдоль живота по кубикам пресса. Однако я тут же себя одернула! Это же Рубцов! Парень во всех отношениях "слишком". Какого черта я думаю о его теле и вообще о нем? И почему мы до сих пор так близко?..

– Так может мне тебя раздеть, чтобы было холодно? – Илья говорил, вроде не скрывая сарказма, а вроде и без особых эмоций. Он часто оглядывался, я будто бы интересовала его в последнюю очередь.

– В чем дело? Боишься, что дружки узнают о твоей маленькой фобии?

– Серьезно, твои интимные фантазии на тему сталкерства уже начинают меня пугать, – прошептал он почти мне в губы.

– Мои? А может твои?

Рубцов не ответил, и это дало мне прекрасную возможность: выскочить из-под груды мышц или же из клетки, в которую усадили несчастную голубку. Ладно, я была не голубкой и совсем не несчастной, но капитан хоккейной команды отлично справлялся с ролью “захвата”, поэтому клетка была идеальным сравнением моего временного заточения.

Илья покосился на меня, недовольно хмыкнув, затем вдруг отошёл от стены и двинулся в сторону выхода из курортной зоны. Вот так запросто, будто только что не зажимал никого, пытаясь, явно скрыться от своих друзей. Кажется, я никогда не пойму этого парня…

Не сдержав любопытства, я поспешила за ним. Зачем? Да кто его знает! Хотя нет, у меня было приличное количество вопросов, на которые хотелось получить ответы – вот зачем!

Рубцов быстро отдалялся, мне даже пришлось перейти на бег, чтобы поравняться с ним.

– И все-таки, что это было? – спросила я, когда мы перешли дорогу и оказались на шумном бульваре. С одной стороны на лавке мужчина играл индийскую музыку, а с другой, чуть дальше, молодой парень пытался читать рэп. Правда выходило у него не очень, но люди все равно кидали деньги в чёрную шляпу, которая лежала на асфальте.

– Ты о чем? – Рубцов посмотрел на меня, делая вид, будто абсолютно не понимает вопроса.

– О твоих друзьях.

– Ты видела моих друзей?

– Не притворяйся идиотом, тебе не идёт, – я тихо вздохнула. А ещё мне хотелось пить. Жара давала своё.

– Я серьёзно, это были всего лишь парни из Ястребов. Удивлён, что ты всех знаешь в лицо, – он стал идти медленнее.

– Назови мне хоть одного человека в городе, кто их не знает, – самоуверенно сказала я.

– Простите, – Илья резко остановился и перегородил проход бабушке, на голове которой была большая соломенная шляпа. – Вы знаете команду "Черные Ястребы"?

– Что? – она так удивилась, словно впервые в жизни слышала сочетание слов “черный” и “ястреб”. – Кто это такие? Футболеры?

– Почти, спасибо, – мы отошли от незнакомки, и Рубцов кинул на меня победный взгляд, в нем так и читалось большими буквами “выкуси”. – Ну и?

– Ты бы ещё у младенца спросил! – возмутилась я.

– Ладно, выбери любого. Давай проверим твою теорию популярности нашего клуба.

– Хорошо, – я и сама не ожидала, что соглашусь. А ещё поймала себя на мысли, что мы общаемся довольно легко, словно давние друзья. И это даже немного пугало, мне не хотелось привыкать к обществу Ильи. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаю его истинную причину столь неожиданного появления в моей жизни.

## Глава 13


Мы честно опросили человек пять, и только мальчишка лет пятнадцати не просто кивнул, но и узнал в Илье капитана «Ястребов». Мне пришлось признать позорное поражение своей теории. Не все в городе увлекались хоккеем и знали ребят в лицо, многие вообще слышали первый раз, что у нас есть местный хоккейный клуб. Зато Рубцов выглядел довольным. Еще бы! Выиграл, считай, в сухую. Мне даже смотреть на него не хотелось. Ненавижу проигрывать.

– Не понимаю, чему ты радуешься, – пожала я плечами, усаживаясь на лавку под пышной елью. Илья встал напротив меня, закрывая собой от солнца.

– Твоей наивности.

– Эй, не я наивная. Очевидно же! Просто вокруг одни старперы. Они совершенно не заинтересованы жизнью города.

– Умей признавать положение, Орлова, – он улыбнулся. Искренне. Будто ему действительно было хорошо на душе, и эта улыбка рвалась наружу, как состояние внутренней гармонии.

“Рубцова подменили?” – пронеслось у меня голове, но я тут же откинула вспыхнувшую мысль.

– Я умираю от жажды, не хочешь побыть хорошим мальчиком и сходить за водой? – спросила, прищурившись. Не знаю, откуда бралась эта наглость. Обычно я веду себя скромнее.

– Серьезно? Ты ошиблась адресом, детка. Хорошие мальчики в двадцать лет сидят под юбкой у таких как ты, – он усмехнулся короткой улыбкой, за которой сложно было понять, злиться парень или же нет. И я решила, что мой вопрос все же свелся к шутке.

– О, да – я тоже усмехнулась. Общение между нами с одной стороны походило на саркастические перепалки, с другой, оно было легким, я не ощущала неловкости, не старалась подбирать правильные слова. – Зато, таких как ты, берут только для имиджа. Типа: “Глянь, какой у меня парень”, – я постаралась изобразить из себя влюбленную дурочку, вроде тех, которые сходят с ума по хоккеистам. И Илья снова усмехнулся.

– По тебе плачет сцена, Майя.

– А по тебе лед, кажется, мы зря тратим время друг на друга.

– Намекаешь на то, что устала от моей компании? – он выгнул бровь, засунув руки в карманы шорт. Теплый ветерок гулял по улицам, вокруг стоял шум от туристов, что заполонили бульвар. Я приподняла голову, вглядываясь в лицо Рубцова, сегодня он бесил меня меньше обычного. И это пугало. Мы – не друзья. Мне не стоит относиться к нему как к доброму самаритянину, с которым приятно скоротать вечер.

– А ты отлично улавливаешь мои намеки.

– Сказала бы прямо: иди к черту. У тебя отлично получается посылать по ту сторону, – скопировав мою интонацию, ответил Рубцов.

– Иди к черту, – произнесла я, понизив голос почти до шепота. А потом одернула себя и заговорила уже громче, более уверенно. – Дьявол давно заждался великого капитана «Ястребов».

– Да уж, – он вдруг изменился в лице. От былой улыбчивости и искренности ничего не осталось. Так, если бы небо затянуло мрачными тучами, и где-то вдали раздался раскат грома.

– Эм, Илья…

– Бывай, Орлова. Еще увидимся, – сказал на прощание Рубцов. Затем развернулся и, не дожидаясь моего ответа, пошел прочь.

Я поднялась с лавки и даже хотела крикнуть ему в спину, что мне надоело его странное поведение. Но потом подумала, что это будет выглядеть глупо. Ушел? Ушел! Стоит выдохнуть и заняться своими делами. Однако, как бы я не уговаривала себя радоваться, внутри остался какой-то неприятный осадок. Словно только что я увидела то, что не должна была. Словно Илья снял на мгновенье маску, показав себя настоящего. И настоящий он был совсем не веселый, не шутник от бога, а угрюмый, немного грустный и тоскующий человек.

Что ж… В следующую нашу встречу я обязательно спрошу у него, что это было за выражение полнейшей обреченности. И почему он его скрывает за семью печатями?!


***


В ДК я вернулась ближе к вечеру. Гуляла по городу, разглядывала прохожих и просто наслаждалась хорошей погодой. По пути заглянула домой, отца не было, и мы с мамой пошушукались. Она рассказала об очередном долге, которым позавчера похвастался папа. Мать разозлилась и собрала его вещи, хотела даже выкинуть с балкона. Но по итогу сдалась, и они сели ужинать.

Все как обычно…

– Знаешь, мам, – сказала я, перед тем как уйти. Мне почему-то показалось, что именно сейчас я должна ей озвучить свои мысли. – Нельзя изо дня в день терпеть то, что тебе не нравится. Это перерастает в депрессию.

– Отец пытается, да и лучше уж мужик дома, чем пустота, – ответила она, закрыв за мной дверь.

Я с детства слышала одну и ту же отговорку и никогда не понимала ее. Но для мамы это был аргумент, которым она выгораживала себя, свою позицию относительно отца. Наверное, мы никогда не сможем понять друг друга.

Заглянув на обратном пути в магазин, я купила себе лапшу быстрого приготовления и бутылку воды. У меня не было холодильника, чтобы хранить там еду. Но я всегда держала при себе энергетический батончик или такую тарелку с абсолютно неполезной едой.

Вернувшись к себе, первым делом я сходила в душ, а когда пришла в маленькую пустую комнату, за окном начало темнеть. Небо окрасилось лиловыми всполохами, медленно накрывая город сумраком предстоящей ночи. Я плюхнулась на диван, провела пальцем по экрану телефона, планируя зайти в группу сегодняшнего батла, как неожиданно послышался странный звук. Это был скрип.

Я моментально напряглась. Так скрипели старые полы в зале. Но охранник обычно не делал обход на моей территории, да и в целом он никуда не ходил. Старенький дедушка под восемьдесят, вечно читающий газету и жующий бублики, любил сидеть в своей комнате. Поэтому вариант, что он решил заглянуть ко мне в гости, отпал сам собой. Мне стало не по себе.

Раздался второй скрип. Третий. Четвертый. Это походило на чьи-то шаги. Я сглотнула и спрыгнула с дивана. Подкралась на цыпочках к дверям, осторожно, стараясь не издать ни звука, приоткрыла их. В зале царила тьма. Настолько всепоглощающая, что, вероятно, свет из моей каморки осветил какую-то часть помещения, где мы с девочками занимались танцами.

Я никого не увидела. Спину и плечи осыпали мурашки. Холодные. Колючие… Меня будто пронзали иголками, до того сделалось страшно. Я сглотнула и еще раз окинула взглядом зал. Там точно не было людей.

Раздался еще один скрип. Он исходил со стороны главного входа. Затем послышался звук открывающейся двери. Мое тело дрожало, а сердце стало биться сильнее из-за нахлынувшего страха. Я прекрасно понимала, что начинаю паниковать.

Что, в конце концов, происходит?

В помещении кто-то есть, и этот кто-то… намеренно меня пугает?..

– Илья, – прошептала себе под нос я. – Неужели это он?

А потом моя глупая храбрость взяла верх, и я зачем-то вышла из своего укрытия. Это было фатальной ошибкой…

## Глава 14

В темноте зала для тренировок у меня словно обострились все органы чувств. Я отчетливо слышала, как летний ветерок задувает в щели оконной рамы, а звук собственных шагов казался мне настолько звеняще-громким, будто он звучал отовсюду, подобно эху.

Выскочив в коридор, я замерла, вглядываясь вдаль. Там была тень, нет! Там точно был человек.

– Илья! – крикнула я, полагая, что это именно он издевается надо мной. Но дальше стало происходить что-то странное. Тень прошла мимо дверей, ведущих к выходу, и завернула во второй проем здания.

Меня охватил животный страх. Сердце бешено заколотилось, я и дышать толком не могла. Вздохи казались какими-то болезненными, ноющими. Чтобы успокоить себя, я включила на телефоне фонарик, свет от него пускай исходил не сильный, но это лучше, нежели идти на ощупь слепым котенком.

Раздался еще один звук. Это был треск стекла, будто кто-то кинул большой булыжник в окно. Я окончательно перестала понимать, что происходит. Если это чьи-то злые шутки, вернее, чья-то злая шутка, то она зашла слишком далеко. Во-первых, это уже порча имущества, а во-вторых, ситуация граничила с выходками какого-то сумасшедшего.

Вспомнив, что у меня есть номер Рубцова, я дрожащими пальцами нашла его в телефонной книжке. Приложила мобильный к уху и замерла, не в силах сделать и шагу назад.

Мне давно не было настолько не по себе от происходящего.

На том конце пошли гудки. Длинные, практически бесконечные. Их звук отзывался трелью у меня под ребрами. А когда Илья ответил, я уже с трудом понимала, что хотела ему сказать.

– Не припомню, чтобы мы договаривались звонить друг другу, – произнес он будничным тоном, позабыв о приветствии.

– Прекращай! – прошептала я. Мой ломкий голос дрожал от страха, и это бесило. Я ощущала себя уязвимой, загнанной в ловушку. Тьма вокруг пугала, будто в ней поселились зловещие чудовища, а их щупальца вот-вот настигнут меня.

– Что? Это ты мне звонишь, Орлова.

– Прекращай, я тебе говорю! Это совсем не смешно!

– Да что прекращать-то? – Илья говорил так, будто действительно не понимал, о чем я.

– Послушай, если ты хочешь…

Однако договорить я не успела, потому что вновь раздался скрип. Он был таким стремительным, словно человек находился совсем близко. Мне сделалось дурно. Не придумав ничего лучше, я забежала обратно в зал, ноги сами понесли в тренерскую комнату. Я закрыла её на замок и уселась на корточки, пытаясь успокоиться.

Вдох… выдох…

Вдох… выдох…

Дыхание участилось, а виски, казалось, обвил невидимый обруч, отчего они пульсировали. Я будто очутилась в лесу, а позади стая голодных волков, которые увидели в человеке отличный вариант для ужина.

– Майя! – голос Ильи, прозвучавший из динамика, заставил вздрогнуть. У меня даже телефон выскочил из рук, отчего я еще больше перепугалась. Потом, правда, кое-как подняла мобильный, еще раз оглядела маленькую каморку, чтобы успокоить разыгравшееся воображение. И только после приложила телефон к уху.

– Орлова, да что у тебя там происходит? – тон Рубцова уже звучал иначе: в нем читалось беспокойство.

– Разве это не ты? – прошептала я, боясь, что меня могут услышать и обнаружить. – Разве не ты бродишь по ДК?

– Ты спятила? Или ты думаешь, я спятил?

– Но ты же меня преследуешь, а я не… а-а-а! – я издала глухой звук, напоминающий визг, но тут же прижала ладонь ко рту и заставила себя замолчать. А все потому, что опять услышала скрип. Уже который раз за вечер меня захлестнула удушливой волной паника. Она словно змея вилась вокруг горла, перекрывая возможность дышать.

“Пусть все это окажется дурным сном… Пускай сейчас прозвенит будильник, и я проснусь”, – молила всех богов я в надежде, что на сегодня мои кошмары закончатся.

Но нет… это был далеко не сон.

За окном раздался оглушительный раскат грома, он гулко отозвался эхом в моей голове, напоминая предвестника беды. Маленькие капли летнего дождя ударили по подоконнику. Тень от ветвей деревьев теперь напоминала мне ужасающие узоры, от которых сильнее сжималось сердце.

Я убрала телефон от уха и просто закрыла глаза, усевшись на корточки у двери. По щекам скатились слезы, я не могла ничего с собой поделать. Мне было настолько жутко, что хотелось броситься на диван, уткнуться носом в подушку и реветь в голос, пока все это не закончится.

Очередной раскат грома, очередная волна дрожи по телу. А потом, как будто сам черт решил поглумиться надо мной: в помещение резко погас свет.

Комнату поглотила кромешная тьма. И лишь изредка в проемы от отодвинутой занавески проникали лучи света, исходящие от молнии, что сверкала на ночном небе.

Я честно пыталась успокоиться, взять себя в руки, перестать плакать. Даже приговаривала полушепотом, что все будет хорошо, это лишь плод моего воображения. А шаги и скрип… Ну кто-то явно проник в ДК, может планировали что-то выкрасть. Они скоро уйдут, здесь нет ничего ценного, не стоит из-за этого волноваться. Однако как бы я себя не утешала, легче дышать не становилось. Наоборот, в голову приходили все более ужасающие картинки. Мне уже чудилось, что за окном маньяк с бензопилой. И да, я понимала, насколько это абсурдно звучит, но мыслить трезво не получалось.

В тот момент, когда мои нервы натянулись, подобно струнам, и норовили вот-вот дать осечку, на улице снова раздался страшный раскат грома. Казалось, он расколол небо на две части, посылая наказания на грешную землю в виде сильного дождя, который теперь тарабанил по окнам.

Я вздрогнула, и в эту минуту ручка на дверях дернулась… А затем еще и еще. Кто-то стоял по ту сторону и этот кто-то, кажется, меня нашел.

## Глава 15 (посл плат.)

Я подскочила на ноги и ошарашено смотрела в темноте на дверь. Ручка дергалась и дергалась, а я только и могла, что прижимать руки к груди и молиться, чтобы никто по ту сторону не пожелал выломать бедняжку. С глаз больше не бежали слезы, я даже не слышала звука собственного сердца, а вой погоды за окном теперь звучал настолько отдаленно, словно был не иначе как плод моего воображения.