Владимир Марфин
Господин Пудеспан

                  Неожиданный звонок

В небольшом русском городе, неподалеку от Москвы, жила дружная семья Ивановых. А может быть, Петровых. Или даже Сидоровых. Папа, Мама и их любимая Дочка.

      Папу звали Николай Иванович.

      Маму Людмила Игоревна.

      А дочку Наташа, Натулька, Наталочка, Натусик, Натюльчик, и просто Тюлечка. Хотя в свидетельстве о рождении с первых дней своей жизни Наташа гордо именовалась Натальей Николаевной.

      Наташе было семь лет. Осенью она должна была пойти в первый класс. А сейчас занималась с маминой подругой преподавательницей фортепьяно из музыкальной школы. Она очень хотела стать пианисткой. А ещё рисовала красками, играла в электронные игры, и обожала лепить с Мамой в праздничные дни фирменные семейные пельмени и вареники.

       Наташа создавала их как произведения искусства. Каждый её вареник и пельмень отличался друг от друга, был всегда узнаваем и особенно вкусен. Во всяком случае, так признавался Папа, которому чаще всех доставались Наташины изделия.

      И ещё у Наташи была Мечта.

      Она очень хотела иметь СОБАКУ.

      У всех её друзей и подружек жили зверушки или птички.

      У Лены ангорский кот Гришка.

      У Алёшки пятнистый дог Твистер.

      У Даши вообще целый зоопарк. И кошка Бася, и попугайчики, и черепаха, и золотые рыбки в большом стеклянном аквариуме с настоящими ракушками и водорослями.

      А у Наташи не было даже хомячка. И как она ни просила купить её какого-то зверёнка, родители не соглашались.

      -Животные не игрушки, а живые существа,– выговаривал Папа.– За ними необходимо тщательно ухаживать. Кормить, поить, выгуливать, мыть. А кто этим будет заниматься? Мне, например, некогда.

      -Я буду! Я!– прижимая руки к груди, обещала Наташа.– Я всё буду делать! Только купите! Пожалуйста!

      -Ну, вот ещё,– вступала в разговор Мама. – В комнате у тебя всегда беспорядок. Куклы валяются, где попало, книжки разбросаны, нужный видеодиск никогда не найдёшь. А появись у нас зверёк, так ты вообще про всё забудешь. Кроме того, и животные, и птицы, извините меня, гадят! И мы вынуждены будем этим дышать. А это негигиенично и вредно для здоровья.

У кого-то может возникнуть аллергия. И это будет ужасно!

      Мама Наташи была детским врачом. И знала всё обо всех болезнях. О детских и о взрослых. И, конечно же, оберегала от них семью.

      А Папа Наташи был писателем. Он написал много книг, и теперь работал над новым романом, с утра по несколько часов сидя за письменным столом.. А когда Папа творил, ему никто не смел мешать. Тем более какие -то крылатые или четвероногие.

      -Так вот,– ненадолго отрываясь от работы, говорил Папа.– Избегали мы до сих пор лишних обуз. И давайте в дальнейшем обходиться без них.

      Папино слово было законом. Поэтому ему никто не возражал. Мама, наоборот, его всегда поддерживала. И Наташе от этого становилось еще грустнее.

      Но однажды под вечер в их квартире раздался очередной телефонный звонок. И приятный женский голос попросил к телефону Папу.

      -Тебя!– выразительно сказала Мама.– Не иначе, как твоя очередная поклонница.

      Мама не ошиблась.

      У Папы действительно было много почитательниц, обожавших его многочисленные произведения. Ведь Папа создавал не только романы, но и повести, и рассказы, и поэмы, и стихи, некоторые из которых стали песнями. Эти песни исполняли популярные артисты, выступая с ними на радио и на телевидении. Поэтому Папина фамилия была очень известна, и ему писали письма читатели и слушатели. А некоторые, узнавая номер телефона, иногда даже звонили, как и эта неизвестная женщина.

      Папа возмущённо взглянул на Маму.

      -Сколько раз я просил не отрывать меня от работы!

Неужели нельзя было сказать, что меня нет дома?

      -Но ты же ведь тут,– возразила Мама.– Как же я могла сказать неправду?

      -Не могла,– выразительно посмотрев на Наташу, согласился Папа и взял переданную ему телефонную трубку.– Алло! Здравствуйте. Я вас слушаю…

      На том конце провода кто-то звонко защебетал, видимо, говоря Папе что-то приятное. Потому что Папа перестал хмуриться и неожиданно заулыбался.

      -Нет, нет,– торопливо заговорил он.– Спасибо вам огромное, но это невозможно. Подарите его кому-то другому. Тем более, что он ещё такой крохотный. Поэтому благодарю вас и – до свиданья!

      -И кто же этот к р о х о т н ы й?– вроде бы безразлично поинтересовалась Мама, хотя в глазах её читался неподдельный интерес.

      -Да, понимаешь,– засмеялся Папа.– Какая-то неведомая моя читательница решила подарить мне маленького щенка!

      -Щенка?– удивлённо вскинула брови Мама.

      -Ще-е-енка-а?!– восторженно закричала Наташа.– Папочка! Мамочка! Я от счастья умру!

      -Не умирай, пожалуйста,– попросил её Папа.– Ты же слышала, что я отказался.

      -Но почему? По-чем-му-у?

      -А как же иначе? Зачем нам щенок? С ним будет столько мороки!

      Папа, видимо, забыл, что когда-то сам был маленьким и так же, как Наташа, мечтал о собственном псе. Правда, он грезил о немецкой овчарке, вроде той, что была у соседа дяди Бори, служившего со своей Лайдой в милиции.

      -Так что не расстраивайся,– улыбнулся Папа.– Ты даже не представляешь, от чего я вас избавил.

      -Да- а,– обиженно всхлипнула Наташа.– Вам он, может, и не нужен. А мне… мне… Я всё время одна! У меня ни братика, ни сестрички! И никто меня не любит… даже вы!

      Она зарыдала.

      -Ну, что ты, что ты,– заволновалась Мама, осыпая поцелуями личико дочери.– Мы тебя обожаем! Ты для нас свет в окне! Наше солнышко! Котёночек! Рыбка золотая!

      -Конечно!– вскрикнула Наташа.– Поэтому вам не нужны ни котята, ни рыбки! Поэтому что их всех заменяю вам я! А кто станет котенком и рыбкой для меня?

      Слёзы катились по её щекам. И Маме не удавалось её успокоить.

      -В конце-то концов,– неуверенно заговорила Мама.– В конце-то концов, если дитя так страдает, то ведь можно попробовать. Пусть щенка принесут. А если он не понравится, так мы его вернём. Поэтому, Коля, звони своей поклоннице. И передай ей, что мы согласны.

      -Но,– растерянно пожал плечами Папа.– Я не знаю её телефона. А также ни фамилии, ни имени, ни отчества. Она мне не представилась. Лишь сказала, что её собачка родила. И она хочет подарить самого красивого щеночка своему любимому писателю.

А я… я отказался…

      Наташа, притихшая при Маминых словах, услышав Папино признание, зарыдала ещё горше. Надежда, вспыхнувшая в её душе, угасла так же неожиданно, как и появилась.

      Мама укоризненно посмотрела на Папу, и Папа почувствовал себя виноватым. Хотя винить его было не за что. Ведь не только он, но и Мама отказывалась заводить в доме четвероногую живность.

      Однако сейчас был особый случай. Никого не следовало покупать. Ни за кем никуда не надо было ехать, выбирать из множества пород, мастей и видов. Щенка просто дарили. Желали подарить. Самого красивого из всех недавно родившихся. И от такого подарка грешно было отказываться.

      Но Папа отказался. И теперь переживал.

      «Ах, зачем я упомянул об этом невинном создании?– корил себя он.– Придумал бы что-то, не рассказывая о нём. А теперь вот… попробуй успокоить ребёнка…»

      -Кхм, кхм!– наконец внушительно прокашлялся Папа.– Если честно говорить, то не всё у нас потеряно. Женщина просила меня подумать. И обещала вновь позвонить, когда щенки подрастут. Потому что сейчас они ещё слепенькие и от мамки отрывать их нельзя. Так что подождём. Если она не передумает, то обязательно вскоре даст о себе знать.

      -Ты уверен?– взволнованно спросила Мама, сама уже исстрадавшаяся из-за страданий дочери.– Она действительно обещала? Ты не выдумываешь?

      -Не выдумываю,– твёрдо ответил Папа.– Но теперь успокойтесь и перестаньте хныкать! А не то я проявлю свой железный характер и окончательно откажусь, когда мне позвонят!..

                         Желанные гости

      Целых две недели Наташа провела в ожидании звонка от «щенячьей тёти».

      Был июнь. Были каникулы. Всё друзья и подружки с утра до вечера играли во дворе. А Наташа находила любой предлог, только бы не уходить из дома.

      То она затевала уборку у себя в комнате. То жаловалась на внезапное недомогание, терпеливо выдерживая под мышкой градусник и показывая Маме розовый нежный язычок. То заявляла, что позабыла нотную грамоту и ей просто необходимо скорее её вспомнить.

      Конечно, она отлично помнила все эти до, ре, ми, фа, соль, ля и си. И играла на пианино не только гаммы, но и этюды, доступные начинающим музыкантам. Однако эти наивные придумки, эти маленькие хитрости позволяли ей ни на минуту не расставаться с Папой, когда он оказывался дома.

      Так прошли очередной понедельник, вторник, среда.                   Пролетели четверг, пятница и суббота.

      Наташа извелась за эти дни. И, кажется, немного похудела. Много раз она пыталась представить себе существо, которое могло стать её лучшим другом. И оно мерещилось ей, то вислоухим бульдожкой, то мохнатым рыжим терьером, то добродушным милым увальнем, похожим на знаменитого Бетховена из одноименного фильма. А ещё серебристым карликовым пуделем, гладкошерстным тёмным бассетом и поджарой афганской борзой.

      Все эти породы собак были представлены в одной из её книжек, с которой она почти не расставалась. В книге было много полезных советов. Например, как и чем кормить животных, чему учить их с первого дня дрессировок, какими шампунями мыть и какие покупать ошейники. Всё это Наташа знала назубок и ежедневно делилась знаниями с Папой и Мамой.

      И вот наступило воскресенье.

      Дружная семья сидела за завтраком, когда мелодично зазвенел телефон. Наташа первой схватила трубку и, услышав женский голос, приглашающий Николая Ивановича, взвизгнула от радости и перестала дышать.

      Она была уверена, что звонок этот – ТОТ.

      Хотя звонить могли совсем другие тёти. Может, Папина редакторша. Может, корреспондентка. А не то и администратор Музыкального театра, приглашающая родителей на очередную премьеру. Да мало ли кто ещё? У Папы было много знакомых тёть.

      И всё же на сей раз тревожила именно долгожданная, восхитительная, добрая Незнакомка, кажущаяся Наташе прекрасной волшебницей, вроде той, что помогала в сказке бедной Золушке.

      Волшебница поинтересовалась, согласен ли Папа принять от неё в подарок щенка?

      -Да, да!– ответил Папа.– Я решился. Я согласен. И буду вам очень признателен. Однако как мы с вами встретимся?– тут же спросил он.– Ах, вы сами приедете? Так это просто замечательно! Тогда мы вас ждём. Записывайте адрес… Черёмуховый бульвар, дом двадцать четыре, квартира сорок восемь… И когда же вас ждать? Буквально через час?.. Хорошо, мы будем готовы…

      Папа очень медленно положил трубку на рычаг. И заговорщицки повернулся к замершим в ожидании жене и дочери.

      -Ну, я же говорил, что она позвонит!– торжествующе пробасил он.– Через час к нам пожалует со своим младшим сыном. Щенки начали ходить и даже пытаются лакать из блюдечка.

      -Ой, как прекрасно!– захлопала в ладоши Наташа, представив малышей, которые, переваливаясь на слабых лапках,

тычутся смешными мордочками в блюдца с молоком.– Как это хорошо!

      -Хорошо, да не очень,– тут же возразил Папа.– Крохам всего три недели и они могут запросто захлебнуться. Поэтому предлагаю приготовить соску. Надеюсь, что у нас нечто подобное найдётся? Малышу, оторванному от материнской груди, соска как-то облегчит внезапное сиротство.

      «Ой, а ведь он и вправду становится сироткой,– жалостливо подумала Наташа.– Как я об этом не подумала? Ведь если даже меня оторвать от родителей, я же не смогу жить без них! А ведь я почти взрослая, по сравнению с ним. Поэтому и должна заменить ему маму. Маленький, миленький, хорошенький, не грусти. Твоя мама всегда будет с тобой!»– мысленно обратилась она к щенку, уже бесконечно любя и обожая его.

      Между тем Папа продолжал суетиться и беспокоиться.

      -Молоко у нас есть?– неожиданно спросил он, бросившись к холодильнику.

      И Мама засмеялась, глядя на него.

      А Папа вдруг вспомнил, каким был когда-то, в возрасте Наташи. И детские воспоминания его порадовали. Он вспомнил, как однажды подобрал на улице собачку с перебитой лапкой, как устроил во дворе конуру, как тайком от матери таскал из борща и из супа лакомые мозговые и сахарные косточки для своей любимицы. И сейчас он подумал о «гнёздышке» для щенка. И придумал, из чего его сделать.

      На лоджии, среди разного домашнего хлама имелся пластмассовый посылочный ящик. Вполне пригодный для того, чтобы стать уютным домиком. Если его застелить чем-то мягким и поставить на бочок, то щенок сможет входить, выходить и жить в нём до тех пор, пока эта «халабудка» не станет ему тесной.

      Приняв столь важное решение, Папа тут же отыскал и принёс ящик в гостиную.

      -Я устрою из него отличный коттедж!– гордо заявил он.

      Затем ушёл в ванную и вымыл ящик горячей водой. Он едва успел вытереть его сухой тряпкой, как в прихожей прерывисто запищал домофон.

      Мама сняла трубку и спросила:

      -Кто там?

      -Это мы,– ответил уже знакомый женский голос.– Мы вам звонили насчёт щенка.

      -Да, да, да, мы вас ждём. И я открываю,– сказала Мама.

      Через минуту лифт подъехал, остановился, и из него вышла молодая белокурая женщина в ярком цветастом платье. А с ней мальчик лет десяти в чёрных джинсах и майке, с нарисованной на ней смеющейся обезьянкой. В руках мальчик держал плетёную корзиночку, в которой кто-то шевелился и попискивал.

      И женщина, и мальчик затоптались на месте, отыскивая номер нужной квартиры. Но Мама широко распахнула дверь и, выйдя навстречу, радушно пригласила:

      -Здравствуйте! Проходите! Ведь вы же к нам?

                  Господин пудеспан

      -Вы же к нам?– повторила Мама.

      -Вероятно, к вам,– улыбнулась женщина.– Если это квартира сорок восемь и здесь живёт писатель Николай Иванович…

      -Здесь, здесь он живёт,– выступив из-за спины Мамы, провозгласил Папа, пропуская гостей в прихожую.– Давайте знакомиться. Николай Иванович – я собственной персоной. Людмила Игоревна – моя жена. А это наша дочка Наташа,– представил он Наташу, выглядывающую из-под его руки.

      -А я – Галина Николаевна. И это мой сын Костя,– смущённо

сказала женщина.– Вы уж извините, что мы к вам напросились. Но дети захотели именно вам подарить щенка. Они зачитываются вашими рассказами о русских путешественниках.

      -Что ж, мне очень приятно,– растроганно сказал Папа.– Но я, право, не заслужил такого внимания. У нас в городе столько известных людей. А вы выбрали меня. И мне как-то неловко…

      Папа, вероятно, ещё долго рассуждал бы о людях, достойнее его. Но Мама незаметно дёрнула его за рукав. И пригласила новых знакомых в гостиную.

      -Ой, подождите,– внезапно остановилась Галина Николаевна.– Сначала мы вам покажем, преподнесём… познакомим… А вы посмотрите, понравится ли… и захотите ли его взять.

      -Захотим, захотим!– воскликнула Наташа, уже успев разглядеть маленькую смешную мордочку, выглядывающую из корзинки.

      -Глас ребёнка – глас Божий!– проникновенно сказал Папа. И кивнул мальчику:– Ну, дружок, представляй!

      Костя осторожно поставил корзинку на пол и достал из неё совершенно чёрного, крохотного и кругленького щенка. Размером чуть больше Наташиной зимней варежки. Бережно погладив, он опустил его на ковровую дорожку. И малыш тут же заскулил и стал тыкаться мордочкой в его руки, ноги и прутья корзинки.

      -Бо-оже!– всплеснула руками Наташа.– Какая прелесть! Он, наверное, ищет свою маму!

      -Он самый красивый из всех своих братьев и сестёр,– сказала Галина Николаевна, явно обрадованная восторгом девочки.

      -И ещё у него звёздочка на груди,– добавил Костя.– Видите?– указал он на белое пятнышко на грудке щенка.

      -Видим, видим,– заговорила Мама, неожиданно умилившаяся видом столь беззащитного и нежного создания.

      И подумала про себя:

      « Почему я столько лет противилась появлению животных в доме? Понять не могу. А сейчас даже рада. По всей видимости я подсознательно ждала именно е г о ?»

      -А какой он породы?– поинтересовалась она.– И что у него с хвостиком? Почему он такой короткий?

      -Ну-у…– Галина Николаевна почему-то засмущалась.– Ветеринар посоветовал для будущей красоты хвостик сразу купировать. То есть обрезать. Что сам и сделал. А порода его… как бы поточнее выразиться… особая. Несомненно, он самых чистых кровей. Только… только…

      -От разнопородных отца и матери,– со вздохом пришёл на помощь матери Костя.– Отец – медалированный спаниель Каро. А мама – королевская пуделишка Долли.

      -Даже так?– изумлённо воскликнула Мама.

      -Да,– сокрушённо потупилась Галина Николаевна.– Мы все оплошали, недоглядели. Вот и получился такой… п у д е с п а н!

Пудель – спаниель,– расшифровала она новое, придуманное ею слово.– Но, уверяю вас, это будет роскошный пёс! Ветеринар, принимавший роды, был от него в совершенном восторге!

      -А мы не сомневаемся,– сказал Папа, наклонившись и погладив щенка по волнистой мягкой шерстке.– Прямо барашек…

почти каракулевый. И ушки большие, висят, как лопушки. А порода нам ни к чему. Причём тут порода? Да будь он и самой обыкновенной дворняжкой, я и то с благодарностью принял бы его. А тут как- никак принц, королевских кровей! И подарен от души, от доброго сердца.

      Папа выпрямился, не отрывая глаз от ткнувшегося влажным носиком в его домашнюю туфлю малыша. И спросил Наташу:

      -Ну, будешь с ним дружить?

      -Оооооооо!– только и смогла выстонать Наташа.

      И присев на корточки рядом с Костей, трепещущими пальчиками осторожно коснулась щенка.

       Пёсик сразу же направился к ней и лизнул её руку остреньким горячим язычком.

      -Папа! Мама!– закричала девочка.– Он меня лизнул! Словно поцеловал!

      -Значит, он тебя признал,– засмеялась Галина Николаевна.– Теперь ты его хозяйка и можешь взять его на руки.

      -Мо-о-ожно?

      -Конечно. Он же теперь твой!

      Что ощутила Наташа в минуты, когда в её руках оказался пушистый, почти невесомый комочек, трудно передать словами. Она прижала его к груди и принялась баюкать, словно живую куколку.

      И малыш засопел, закряхтел, закопошился, устраиваясь удобнее, и иссиня-чёрные его глазёнки неожиданно стали сонно закрываться.

      -А теперь за стол!– скомандовала Мама.– Попьём чаю с конфетами и тортом. А тебя это разве не касается?– обратилась она к дочери.

      -Нет, нет!– отказалась Наташа.– Я не могу расстаться с малюткой! Так что, мамочка, извини, я уж лучше потом…

      -Ну что ж, – не стала настаивать Мама, хорошо понимая, что творится в душе дочери. Она придвинула к гостям большие фарфоровые чашки и, заметив, как удручённо взглянул на чайник Костя, спросила:– А ты, может, хочешь соку? Или даже фанты?

      -И того, и другого,– озорно подсказала Наташа.– Я, например, чай терпеть не могу.

      -И того, и другого,– ответил Костя.

      И встретившись взглядом с лукавыми глазами девочки, неожиданно покраснел.

      Все с удовольствием принялись за угощение.

      А Наташа, усевшись в кресло у серванта, продолжала баюкать щенка, поглаживая пальчиком его холку и спинку.

      -Ну а теперь пришло наше время делать сюрпризы,– весело сказал Папа, когда чаепитие окончилось.– Есть такой обычай: за животных нужно или платить, или одаривать дарителей. Так вот…У меня как раз вышел из печати новый роман, и я хочу один из первых авторских экземпляров преподнести вам, Галина Николаевна.

      -Ой, я об этом даже мечтать не могла,– радостно зарделась Галина Николаевна.– Спасибо, спасибо…

      -А тебе, Костик, особый презент. Небольшой набор редких иностранных монет. Согласен?

      -Ещё бы!– выдохнул Костя.– Я и марки собираю, и открытки, и монеты. У нас одних юбилейных советских рублей уже больше десятка, и всякие другие есть.

      -Ну, вот и отлично. Тогда идёмте ко мне в кабинет!..

      Спустя полчаса, когда гости и хозяева вернулись в гостиную, они застали такую картину. Наташа с растерянным видом сидела на полу. Щенок возбуждённо елозил возле неё. А на светлом ковре, покрывающем паркет, темнело небольшое, но заметное влажное пятно.

      -Он описался!– опустила голову Наташа.– И так неожиданно, что я ничего не успела сделать.

      -Ну и что?– сказал Папа, покосившись на Галину Николаевну, лицо которой сделалось совершенно несчастным.– Это в порядке вещей. Закон природы! И никуда от этого не денешься.

      Галина Николаевна облегчённо вздохнула. Вероятно, она подумала, что проступок щенка рассердит хозяев, и они немедленно от него откажутся. Она посмотрела на Людмилу Игоревну, но та держалась стойко и раздражения не выказывала.

      -Ничего,– сказала и она.– Щенок не виноват. А со временем приучится ходить, куда надо. Так что не переживайте. Меня это совершенно не волнует.

      -А меня тем более,– воодушевился Папа.– Потому что это создание мне весьма по душе. И я приготовил для него нечто вроде домика.

      С этими словами Папа достал из-за кресла посылочный ящик и показал его гостям.

      -Положим в него мягонькое одеяльце. И пусть зверь там нежится, кувыркается и спит!

      -И тогда туда же вот эту подстилочку!– воскликнула Галина Николаевна, вынув из своей волшебной корзинки тоненькую, аккуратно прошитую попонку.– Мы немного постригли нашу Дольку и набили мешочек её шерстью. Так что подстилочка теперь пахнет м а м о й, и щенок, чувствуя запах, будет меньше страдать от разлуки с ней.

      -Замечательно!– обрадовался Папа.

      И положив подстилочку на пол, поднёс щенка. Малыш уткнулся в неё влажным гуттаперчевым носиком, поцарапал лапками и беспечно развалился на ней.

      -Ну что же, нам пора,– поднялась со стула Галина Николаевна.– Запишите, пожалуйста, наш телефон. Вдруг понадобится срочная консультация. Но вообще-то он имеется в каждом телефонном справочнике. И ещё… если позволите, то мы когда-то опять навестим вас. Интересно будет узнать, что получится из этого гибрида.

      -Да, конечно. Без проблем,– сказала Мама.– Приходите, когда вам будет угодно. Мы же теперь с вами вроде как родственники. И поскорее объясните, как его кормить? Он уже ест из блюдечка? Или пока необходима соска? Мы на всякий случай её приготовили. И бутылочку маленькую.

      -Пробуйте так и так,– сказала Галина Николаевна.– Он пытается лакать, но пока неумело. Поэтому и соска подойдёт. А теперь наш вопрос. Как вы его назовёте? Мы придумывали имя, но ни одно нас не устроило.

      -А это мы поручим Наташе,– решила Мама.– Как ты желаешь назвать своего дружка?

      -Ну-у… я не знаю,– задумалась Наташа.– Он такой маленький, малюсенький, максютенький, ма…

      -Стоп, стоп, стоп!– возбуждённо прервал её Папа.– Как ты сказала? Максютенький? Так в этом же слове зашифровано имя! Максютенька! Макс! Максимка! Максимилиан! Вполне царское имя! А сокращённо – Максик! Ну, Наталочка? Слово за тобой!

      -А что? Мне нравится,– засмеялась Наташа.– Пусть он будет Максиком. Ему это идёт.

      -Ну, на том и остановимся,– подытожила Мама.– Макс так Макс. И непретенциозно, и броско. Кстати, у нас в школе за мной ухаживал очень красивый мальчик из параллельного класса. Его тоже звали Макс. Но это я так, к слову,– добавила она, лукаво покосившись на Папу.– Потому что тот Макс мне совершенно не нравился. А нравился, как ни странно, будущий Наташин папа, пришедший к нам после университета преподавать литературу.

      -Да уж!– торжествующе уперев руки в бока, воскликнул Папа.– Усмешка фортуны! Бывший учитель женится на своей бывшей ученице. Как вам это нравится? Прелестный сюжет?

      -И ничего здесь нет странного. Значит, так вам было суждено,– сразу посерьёзнев, сказала Галина Николаевна.– Ничто в жизни не делается само по себе. Всё, как мне думается, предопределено заранее.

      Она помолчала, словно бы призывая всех проникнуться правотой её слов, и вновь начала прощаться.

      -До свидания! До будущей встречи. Пусть этот щенок принесёт вам радость!..

                   На пороге известности

      -Итак,– сказал Папа, когда гости ушли.– Поздравляю вас. В доме появился новый жилец.

      Папа взял щенка на руки и поднёс к окну, рассматривая со всех сторон.

      -Да, хорош и пригож, ничего не скажешь. Что же, здравствуй, племя младое, незнакомое!– с чувством процитировал он строку великого поэта. И передал малыша Людмиле Игоревне.– Познакомься с Мамой. Она у нас главная.

      Мама села в кресло и уложила щенка себе на колени вверх пузиком. Пузичко было светлое, тёплое, пушистое. И Мама с удовольствием поглаживала его.

      Щенку эта ласка тоже понравилась. Он довольно заурчал и потянулся мордочкой к Маминой руке. А когда рука оказалась у него под подбородком, неожиданно схватил Мамин палец и стал его сосать. Вероятно, он представил себе свою Маму, приняв этот ласковый пальчик за материнский сосок. Крохотные острые зубки его почти не чувствовались. И Мама тихо смеялась и млела от умиления, проникаясь к зверёнку всё большей симпатией.

      -Ему, видно, пора есть,– наконец сказала она, растроганно глядя на мужа и дочь.– Ну что, Наташенька, ты довольна? Сбылась твоя мечта!

      -Ещё бы,– счастливо выдохнула Наташа. – Спасибо вам! Но и вы, как я вижу, тоже рады.

      Она сказала это таким серьёзным тоном, и слова её прозвучали так по-взрослому, что Папа и Мама расхохотались.

      -Да я сама всю жизнь, как и Папа, мечтала иметь животное,– призналась Мама.– А противилась, потому что знала, сколько будет с ним хлопот. Вы ещё не раз в этом убедитесь. А теперь за работу!

      Мама тут же пошла на кухню, кипятить молоко.

      Папа принялся обустраивать собачий домик.

      А Наташа, взяв щенка, отправилась в детскую, знакомить его со своими игрушками.

      -Обратите внимание, это – Макс,– громко сказала она, обращаясь к куклам, заводному роботу и мягким зверюшкам, которых перед этим рассадила на диване.

      Услышав, что щенка вот-вот привезут, она тут же решила устроить ему представление. И теперь, поочередно поднося малыша к своим давним любимцам, важно представляла их.

      -Это кукла Мариночка. Это Жанночка. Это пупсик Васятка.

Это робот Сэм. Это зайчик Степашка. Это рыжий кот Мальволио. А это пес Карабас. Видишь, какой большой и лохматый? Понюхай, понюхай его, он ведь тоже собака. Ну, узнаёшь? Узнаёшь?

      Максюшка послушно обнюхивал каждую куклу, не выказывая ни восторга, ни заинтересованности. Точно так же обнюхал он и игрушечного пса, не обнаружив в нём никаких родственных признаков.

      Да это и понятно. Карабас мог пахнуть чем угодно. Манной кашей, которой когда-то пыталась накормить его Наташа. Туалетным мылом, которым после этого отстирывала его Мама. Акварельными красками. Ими Наташа подкрашивала ему усы.

Даже самой Наташей. Но никак не собакой. Потому что с настоящими собаками он до сих пор не общался.

      Все игрушки сидели неподвижно и чинно, глядя на хозяйку и её нового дружка. Они не могли ни говорить, ни думать. Но если бы умели, то непременно встревожились при появлении необычного живого существа.

      И были бы правы. Потому что пройдёт немного времени и шкодливый щенок доберётся до них. В том числе и до Карабаса. Он изрядно потреплет кому-то платье, кому-то ухо, кому-то лапки. А котёнку Мальволио вообще отгрызёт хвост. Потому что как всякая порядочная собака, он терпеть не мог возле себя котов. В том числе и игрушечных.

      Однако всё это произойдёт немного позже. А пока,

познакомившись с обитателями детской, малыш задёргался в руках Наташи и неожиданно для неё… облегчился.

      Тонкая струйка, журча, пролилась на диван, и Наташа едва не выронила проказника.

      -Ах, ты, бесстыдник ,– зашептала она, оглядываясь на дверь и опасаясь, что сейчас войдёт Мама и отчитает её.– Ты почему не предупреждаешь? Почему не просишься?

      Она повернула юного хулигана мордочкой к себе и заглянула в его глазки, надеясь обнаружить в них хоть каплю смущения. Однако эти глазёнки были ясны и безмятежны, как у всякого малого невинного дитяти.

      -И что мне с тобой делать?– продолжала выговаривать Наташа.– Я хотела показать тебе ещё и книжки. Посмотри, как их много. И все интересные! Я даже хотела что-то почитать. Но теперь ты наказан. И пойдём-ка отсюда, пока куклы на меня из-за тебя не обиделись. Потому что я и так давно уже ими не занимаюсь, а тут ещё и ты…

      Между тем Папа застелил посылочный ящик махровым полотенцем, а сверху положил подстилочку с шерстью мамы Долли. А Мама приготовила молоко, налив его в маленькую бутылочку с соской. Затем она позвала Папу с Наташей на кухню и, взяв щенка на руки, принялась его кормить.

      Максимилиан поначалу отвернул мордочку от бутылки. Но когда Мама насильно раскрыла ему рот и влила туда несколько капель сладковатого молочка, он почувствовал вкус и вцепился в соску, чавкая и урча от удовольствия.

      Бутылочка пустела прямо на глазах. А животик Максюшки

наливался, круглился, и вскоре стал похож на маленький тугой барабан.

      Насытившись, пёсик попросился на пол. И Папа бережно усадил его в новое жилище. Запах мамы Долли был такой родной и знакомый, а подстилочка тёплая, словно материнский бочок. Так чего же не хватало для полного счастья? Разве только присутствия братцев и сестричек?

      Видимо, вспомнив о них, Максик повертел головой, но, не обнаружив никого, протяжно зевнул, распахнув зубастенькую пасть с совершенно чёрным нёбом, растянулся на подстилочке, и тут же уснул.

      А Наташа, выскочив на лоджию, закричала подружкам, игравшим во дворе:

      -Лена, Даша, Таня, Ирма! У меня появился настоящий щенок! Он породы пудеспан! И зовут его Максик!

      -Что такое – пудеспан?– закричали девочки.– Покажи его скорее! Выноси во двор!

      -Нет!– покачала головой Наташа.– Он совсем ещё крохотный. И сейчас у него мёртвый час. А вот когда подрастёт, я вас с ним познакомлю!

      -Прежде, чем выносить животное во двор и с кем-то знакомить, ему надо сделать необходимые прививки,– сказал Папа, когда Наташа вернулась в комнату.– Поэтому я сегодня же позвоню в ветлечебницу и узнаю, когда его следует приносить. А пока можешь позвонить бабе Жене и поделиться с ней нашей новостью.

      Баба Женя, а точнее, мама Мамы Евгения Акимовна, всегда и во всём поддерживала Наташу. И сама не раз уговаривала её родителей подарить ребёнку четвероногого дружка.

       Но сейчас она жила далеко-далеко. В другом городе, и даже в другой стране, которая раньше называлась Молдавией, а затем стала Молдовой. А поскольку ездить из страны в страну в последние годы стало затруднительно, то с бабушкой семья Наташи общалась в основном по телефону.

      Набрав молдавский номер, Мама справилась о здоровье бабушки и передала трубку Наташе. И Наташа, поздоровавшись, торопясь и глотая окончания слов, рассказала бабушке о своём приобретении.

      -Он такой… он та-акой… я даже не знаю, как тебе обрисовать! В общем, маленький, пушистый, кругленький, как мохнатый пончик! И мне кажется, что красивее его нет никого на свете! Приезжай скорее, мы очень по тебе соскучились! И всё лето будет гулять с тобой и Максиком!

      Конечно, бабушка обрадовалась не меньше Наташи, пообещав обязательно приехать в гости.

      И Наташа, возвратив трубку Маме, вновь склонилась над конуркой, в которой, не подозревая о своей уже и заграничной известности, мирно спал, нежно посапывая, Его Королевское Высочество пудеспан Максимилиан Первый.

                  Первая прививка

      И вот наступил день, когда Максюшку решили отвезти на прививку. До этого Папа несколько раз созванивался с ветеринаром и своими друзьями, у которых имелись собаки. И каждый из друзей подолгу рассказывал о своём ненаглядном, возбуждённо расхваливая его. Судя по рассказам, все псы были настолько умны и дрессированы, что свободно могли выступать в цирке или служить на границе для поимки шпионов.

      А о Максике пока рассказывать было нечего. Кроме разве того, что он весьма чистоплотный и свободолюбивый.

      Оградив его конурку в прихожей досками, Папа соорудил нечто вроде загончика, чтобы щенок безнадзорно не шастал по квартире.

      Однако пудеспану это не понравилось.

      И он прилагал немало усилий, чтобы преодолеть противные заграждения. Иногда ему это удавалось. С трудом вскарабкиваясь на своеобразный заборчик, он переваливался через него и шлёпался на пол. При этом раздавался звук, будто плашмя упала наполовину наполненная водой резиновая грелка.

      Поскулив и потерев лапкой ушибленный нос или бочок, Макс направлялся, куда глаза глядят. И хозяева, наблюдая, как увлечённо и настойчиво это существо открывает для себя неизведанное, прямо-таки таяли от умиления.

      -Господи! Как он мне напоминает тебя,– всплескивая руками, говорила Мама Наташе.– Ты была такой же непоседой. И кричала до посинения, пытаясь высвободиться из пелёнок.

      -Кричала, это мягко сказано,– добавлял Папа.– Ты не пищала, ты орала так, что твои вопли были слышны за километр от дома. И люди, слышавшие этот протест, вероятно, думали, что младенца пытают.

      -Но зато, когда ты добивалась своего, и тебя распелёнывали, то сразу успокаивалась. И принималась победоносно гулить и гордо дрыгать ножонками.

– Ну да, вы всё это выдумываете,– смеялась Наташа, счастливо узнавая о своих младенческих проделках. Она слышала об этом уже тысячу раз, и готова была слушать ещё и ещё.– Выдумываете, выдумываете! И совсем мы с Максиком в этом не схожи!

      Пудеспашкой теперь в основном занималась она.

       Мама с утра уходила в свою детскую поликлинику.

      Папа садился за компьютер.

      И Наташа кормила и обихаживала малыша, представляя себя мамой, а его несмышленым маменькиным сыночком.

      Однако определение н е с м ы ш л ё н ы ш щенку не подходило. Наоборот, этот малый развивался не по дням, а по часам. И всегда был себе на уме.

      Во-первых, он добился того, что загончик разобрали. Во-вторых, усвоил точное время кормёжки. И если хозяева нарушали режим, тут же беззастенчиво принимался скандалить. Он садился возле плошки и требовательно тявкал, напоминая, что пришло время его обеда или ужина.

      Да и едоком он оказался отменным. Соска была отвергнута буквально с первого дня. А чайное блюдце, используемое поначалу, уже в конце недели заменили плошкой.

      -Нет, вы только посмотрите, как он ест!– восторгалась Мама, подкладывая юному обжоре непременной добавки.– Как будто в первый и в последний раз. Ну, не жадничай, миленький, не торопись. Никто у тебя ничего не отнимет.

      Однако увещевания на парнишку не действовали. И он продолжал глотать, трястись и пыхтеть так, словно действительно до этого никогда не ел.

      А попробовал бы кто-то в этот важный момент протянуть хотя бы руку к его посудинке. Щенок тут же ощетинивался, взъерошивая шерстку. И скаля острые зубки, принимался рычать, как заправский зверюган, защищающий свою добычу. Но когда плошка пустела, и пузичко было набито, малыш снова становился

доверчивым и добрым, милостиво позволяя Маме вытереть себе мордочку и лапки, которыми то и дело ненароком забирался в еду.

      И вот наступил День его Первой Прививки.

      С утра Папа вывел из гаража свою «тойоту». А Мама приготовила два одноразовых шприца и стерильные иголки для уколов.

      -В ветлечебнице много больных животных и мы можем подхватить любую инфекцию. Поэтому пусть нас прививают нашим инструментом. И ветеринару удобнее, и нам спокойнее.

      Долгое время Макса держали в квартире, не выводя на улицу. Однако он уже имел представление о том, что творится за стенами дома. По нескольку раз в день Наташа, возвращаясь с коротких прогулок, выносила его на лоджию, и с её рук щенок озирал окрестности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.