Между городом и тобой
Анна Релин

© Анна Релин, 2025

ISBN 978-5-0067-0321-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Весна с привкусом дыма

– Всё взяла? – папин голос звучит из-за двери, и я слышу, как он возится в коридоре, проверяя, не забыла ли я что-то.

– Взяла, – отвечаю, застёгивая молнию на рюкзаке. – Щётку взяла, зарядку взяла, книжку взяла…

– А настроение? – он появляется в проёме, улыбаясь.

– Настроение… где-то на дне сумки. Но оно там есть, – ухмыляюсь.

Он делает вид, что облегчённо выдыхает.

– Ладно. Бабушка тебя заждалась. Она уже с утра яйца свои считала и пироги печёт, будто ты не на пару месяцев, а на год.

– Ну, может, и на год, – пожимаю плечами.

– Асюша, – он делает серьёзное лицо, – не забывай, что ты у меня городская штучка. Там, в селе, петухи – не шутка. Они суровые.

– Да я помню, – смеюсь. – С четырёх утра в караул. Я ещё в детстве поняла, кто там главный.

Через двадцать минут я уже в такси. Город медленно отступает. Серые дома, магазины, люди в капюшонах – всё это остаётся позади, пока дорога тянется вперёд, в сторону весеннего покоя.

Я сижу, опершись лбом о холодное стекло. Мысли, как обычно, скачут. Но одна – чёткая: я устала. От шума, от бесконечных «надо», от людей. Иногда хочется просто выдохнуть. Село всегда казалось мне приютом – особенно весной. Когда всё пахнет землёй и теплом. Когда всё не торопится.

Бабушка встречает меня у ворот, в клетчатом фартуке поверх кофты и тёплых тапках. Рядом копошится курица.

– Асечка! Солнце моё, приехала-таки! – она распахивает руки, и я бросаюсь к ней.

– Бабуль, привет, – обнимаю крепко, чувствуя, как пахнет её кофта – мукой, печкой, чем-то родным.

– Ты у меня совсем взрослая стала. Глянь на себя, красивая такая, как кукла. Худышка! – Она оглядывает меня с ног до головы, но одобрительно кивает. – И модная. Ой, эти джинсы с полосками… Мне бы в молодости такое.

– Это спортивные штаны, бабуль, – смеюсь.

– А мне какая разница! Главное – идёт.

Мы идём в дом, и бабушка не умолкает:

– Куры мои, представляешь, стали яйца нести только когда я сказала, что ты приедешь. Говорю им: «Асюша едет, вам не стыдно быть без дела?» Вот и зашевелились.

– Хорошая у тебя мотивация, бабуль.

– А как же! Я – политик в курятнике.

На кухне пахнет яблочным пирогом и свежим укропом. Я сажусь за стол, она ставит передо мной чашку чая и тарелку с пирогом.

– Ну рассказывай. Что у тебя новенького? Учёба? Работа?

– Ничего, – улыбаюсь я. – Пока отдыхаю. Не учусь, не работаю. Хочу просто передохнуть. Вот.

– Ай, да и правильно. Всему своё время. Пока молодая – надо дышать полной грудью. А то потом начнётся: дети, мужики, суета. Только и будешь вспоминать, как ты у бабки в селе чай пила.

– Слушай, – говорю, – а что нового у вас тут? Всё так же тихо?

– Да нет, – она понижает голос. – Соседи новые рядом поселились. Парень молодой. С мамкой. Что-то строят, по участку бегают с рулеткой, как муравьи. Я, конечно, не шпион, но краем глаза смотрю. Красивый такой, вроде бы учится где-то, архитектор или кто. Я-то что – я просто бабушка. Но гляди в оба, ага?

– Бабуль, ты что мне тут устраиваешь?

– А я что? Я просто информирую!

Мы смеёмся, пьем чай, а потом вспоминаем старые истории. Бабушка рассказывает анекдот про соседку, которая пыталась закодировать мужа от пьянства, но закодировала его от своей готовки.

– Ну и что, – спрашиваю, хихикая, – помогает?

– Ещё как. Он теперь ест только в столовой.

Когда день подходит к концу, я поднимаюсь в свою старую комнату. Всё тут будто застыло во времени: те же обои с зелёными веточками, старая кровать с деревянной спинкой, комод у окна, где стоит абажурная лампа с лёгким наклоном. На стене висит засохший венок из васильков, который я сплела в десять лет.

Я переодеваюсь в свободную белую футболку и такие же белые пижамные штаны. Волосы распущены, чуть вьются от влажности.

Открываю окно. Весенний воздух вползает в комнату, принося с собой тишину, сырость и ощущение начала чего-то нового.

В рюкзаке лежат очки и пачка сигарет. Я беру одну, выскальзываю на крыльцо босиком. Стараюсь не шуметь – бабушка спит чутко.

Окурок потрескивает в тишине.

– Добро пожаловать домой, – шепчу я себе, глядя на звёзды.

Глава 2. Пыль и яблони

Сигарета прилипла к губам, будто боялась быть забытой. Я вышла за калитку, не спеша втянула дым и на выдохе зажмурилась от весеннего солнца. Оно било в глаза нагло, как соседская кошка, что смотрит тебе в душу с крыши сарая. Воздух был тёплый, но с налётом прохлады – как чай, что остыл, пока болтала с бабушкой.

Я прошлась по дорожке – скошенная трава, одуванчики кое-где торчат, будто тоже не в курсе, что весна уже в полном разгаре. Всё вокруг пахло пылью, цветами и прошлым. Село – как старый альбом. Вроде и знакомое, но каждую страницу хочется листать медленно, вчитываясь в детали.

– Аська! – окликнула меня тётя Галя. Сидела, как всегда, на лавке у дома, с платком в горошек на голове. – А ты что, куришь?

– Не, тёт Галь, просто держу, – усмехнулась я, выдыхая дым в сторону.

– Ага, и я не ем, а только нюхаю, – фыркнула она, но без злости. – Красивая стала, вся в мать. Только худенькая ты какая-то, как моя собака после зимы.

– Спасибо, комплимент дня, – хмыкнула я, проходя мимо.

Шла я дальше вдоль пыльной дороги, где по обочине цвели яблони. Их цвет казался каким-то нереальным, как будто кто-то рассыпал розовый туман по ветвям. Под ногами хрустела сухая земля, а где-то вдали играли дети – визг, смех, крики. Всё это напоминало детство. Но уже не моё – чужое, снятое на старую плёнку.

Село изменилось. Новые заборы – какие-то серо-синие, современные. Металлические качели, свежевыкрашенные дома. Но кое-где всё по-старому: облезлые лавки, занавески с цветочками, и, конечно, бабушки, у которых глаз алмаз и память, как у архивов ФСБ.

– О, а кто это у нас тут? – раздался голос. Из-за угла бодро вышла баба Клава. Ей сто лет, не меньше, но энергии – как у тракториста на премии. – Вернулась, голубушка?

– Да вот, к бабуле приехала, – кивнула я.

– И правильно. Город – он не для души. А село – для сердца, – сказала баба Клава. – Хотя, кабы вай-фай у нас был, я б тиктоки снимала. С Васькой. Он гусь, но характер – как у мужа был.

– Вам бы только рилсы снимать, – хихикнула я.

– А то. Гусь у меня – звезда. Подумаешь, один раз напал на почтальона… Кто ж теперь без шрама?

Я пошла дальше, прищурившись от солнца. Деревья, под которыми мы с Ленкой когда-то бегали, теперь казались меньше. Или это я выросла.

На горизонте появился старый дом соседей. Теперь – с новыми окнами. Кто-то заехал. Собаки лаяли так, будто от этого зависела национальная безопасность.

И вот тогда я его увидела.

Высокий. Чёрные волосы, чуть взлохмаченные, будто он только что вышел из разговора с ветром. Очки в тонкой чёрной оправе, взгляд – отстранённый, даже немного насмешливый. Татуировки выглядывали из-под рукавов футболки – одна с геометрией, другая с надписью, но я не успела разглядеть. Он стоял, прислонившись к забору, с телефоном в руке. И тут его взгляд пересёкся с моим.

Наши глаза встретились, как два поезда, которым всё равно – кто кого собьёт.

Он не улыбнулся, но уголок губ чуть дёрнулся. Будто признал меня. Или просто отметил.

Я тут же отвела взгляд. Сигарета вдруг стала во рту неуместной.

– Чего уставилась? – пробормотала я себе под нос. – Глаза у него, как у кота, что сосиску украл и теперь философствует.

Я прошла мимо, не оборачиваясь. Но чувствовала – он смотрит. Или это солнце так припекало?

– Девочка, ты у него хоть имя узнала? – услышала я за спиной голос бабы Клавы, что шла с пакетом, словно знала, где надо появиться.

– А вы, случаем, не в сговоре? – фыркнула я.

– Мне что, делать нечего, как вас тут сводить? – усмехнулась она. – Но парень-то хорош. Новенький. Рисует хорошо. В очках – значит, умный. И с собакой гуляет. Значит, воспитанный.

– Собаки – это плюс, – кивнула я, стараясь не улыбнуться слишком явно.

– Вот и умничай. Главное – при нём не кури. А то подумает, что ты с характером.

Я засмеялась и пошла дальше. А в голове уже крутилась сцена, как мы случайно сталкиваемся где-нибудь носами, как в кино. Только в моей версии я роняю сигарету, а он – книгу. Или наоборот.

Когда я захожу в дом, солнце ещё светит в окна – длинные тёплые лучи ложатся на скатерть, на стену, на посуду в буфете. Ощущение, будто время здесь замерло – или просто решило идти вразвалочку, как баба Клава со своей палкой.

Бабушка хлопочет у плиты, в футболке и своей любимой юбке в крупную клетку. На ней домашние тапки, и волосы собраны в пучок, но уже немного растрепались. Я скидываю кеды у двери и, не спеша, иду на кухню. Воздух пропитан запахом жареных оладушек и яблочного варенья – знакомый, родной аромат, от которого внутри становится спокойно.

– Садись, – говорит бабушка, не глядя. – Остывает уже. Компот на подносе, налей себе.

Я наливаю – холодный, с вишней, терпкий. Сажусь, делаю глоток, и он настолько кислый, что глаза слегка жмурятся. Боже, как же я по всему этому скучала.

– Сегодня гуляла, – говорю просто, не отрываясь от тарелки. – Сначала бабу Клаву встретила. Сказала, что я изменилась, повзрослела. А потом выдала, что если бы у неё был телефон с камерой, она бы тиктоки снимала со своим гусём.

Бабушка прыскает от смеха.

– Ещё бы. Этот гусь всех собак гоняет. Один раз на Толстого бросился, так тот с велосипеда свалился. Представь, пенсионер и гусь в уличной драке.

– У неё характер не поменялся – громче всех на улице и первая в очереди за сплетнями, – кивает бабушка, ставя передо мной тарелку с горячими оладьями.

– И… – говорю, жуя, – видела какого-то нового парня. Он теперь, по ходу, у соседей живёт. Такой… высокий, волосы чёрные, очки, татуировки. Выглядел… странно. В хорошем смысле. Внимательный взгляд, будто сразу всё просканировал.

– О! – бабушка моментально оживляется. – Парень, говоришь?

– Я просто мимо прошла, – поднимаю руки. – Не начинай. Ни с кем я встречаться не собираюсь, честно.

– Вот и правильно. А то сейчас эти ваши мальчики… с интернетами да психологами. А ты, Ася, знай – бабушка плохого не посоветует.

Я смотрю на неё с опаской.

– Сейчас будет лекция?

– Слушай внимательно, пока не забыла. Первое: при парне не болтай как радио. Мужчины любят, чтоб их слушали, даже если несут пургу. Кивай, улыбайся, и пусть думает, что у него Нобелевская речь.

– Ага, если он начнёт обсуждать биткойны и фермерство, я, значит, киваю, как пёсик в машине?

– Во-от! Второе: юбочку надень. Эти твои штаны – ну как у сварщика. Пусть видит, что ты девочка, а не тракторист.

– Спасибо, бабуль. Самооценка просто в потолок.

– Третье: не ржи. Смейся тихонько, загадочно. Женщина должна быть, как… как варенье в закрытой банке. Сладкая, но доступ только у избранных.

Я не выдерживаю и фыркаю.

– И что, это работает?

– А как ты думаешь, почему твой дед за мной бегал целое лето, а потом ещё пятьдесят лет не отпускал?

– Может, потому что ты вкусно готовишь?

– И это тоже. Но главное – я была скромная. Скромность – она как магия. Редкая нынче штука.

– Хорошо, я всё запомню. Не буду вареньем из банки, буду хотя бы чайником с крышкой, – улыбаюсь. – Но, правда, сейчас я не в том настроении, чтобы кого-то искать. Я сюда дышать приехала. И забыться.

Бабушка вдруг смотрит мягко.

– Знаешь, Ась, ты не спеши. Весна ведь только началась. Всё только начинается.

Я допиваю компот, смотрю в окно – за ним сад, в яблонях уже трепещут зелёные листья, и солнце садится медленно, будто и правда никто никуда не торопится.

Глава 3: Ничего не происходит

Ничего не происходит.

И вроде это хорошо. А вроде – от этого становится тревожно.

Дни тянутся один за другим, как мед в чайной ложке: тягучие, солнечные, почти одинаковые. Я просыпаюсь рано, потому что бабушка не признаёт «долго лежать». У неё на это есть особый взгляд – не осуждающий, но такой, что сразу чувствуешь себя лентяйкой века.

С утра на кухне пахнет печёными пирогами. Бабушка лепит их как автомат – с картошкой, капустой, иногда с вишней, если нашла замороженные. Я сижу за столом, облокотившись на локоть, пью сладкий чай и просто… смотрю. Как движется её рука, как она иногда поёт себе под нос, как улыбается, когда мука летит вверх, будто снег. Это всё – тихое, домашнее кино. И я его люблю.

Потом я выхожу.

Во двор, в сад, на дорогу. Главное – куда-то. Сажусь на лавку, поджимаю ноги, закуриваю.

Курить здесь – это почти как медитировать. Всё вокруг живёт своей жизнью – петухи орут, собаки гоняются друг за другом, дети кричат где-то за сараем – а я просто вдыхаю, выдыхаю, и наконец чувствую, что хоть немного отпустило.

Потом читаю. Иногда по два часа подряд. Иногда три страницы и всё – мысли начинают прыгать, как мячики в автомате. У меня всегда где-то под коркой тревога. Не злая, не страшная, просто… гул. Тихий, как холодильник ночью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.