Мой Крайний Север
Андрей Плахотников

© Андрей Плахотников, 2025

ISBN 978-5-0067-0276-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мой Крайний Север

От автора

Мой Крайний Север – скромное собрание стихотворений связанных с жизнью на Крайнем Севере в Норильске. Вы не найдёте здесь роскошных описаний уникальной суровой природы, красивого доброго города на вечной мерзлоте, историй о трудовых буднях его горожан, правда, немного всё же есть. Но вы можете увидеть или почувствовать то неуловимое, что связывает с этим городом навсегда. Даже покидая его, этот акт переезда становится ещё одним звеном в цепи.

Север один на всех и у каждого он свой.

Заполярная элегия

Ночь отходит, день длиннее,
Но метель, мороз как прежде.
Ночь отходит, день длиннее
Только без моей надежды.

Всё в единой круговерти —
Судьбы, люди и погоды.
Всё в единой круговерти —
И удачи, и невзгоды.

Не утешит лицемерье
Мира суетного даже,
Не утешит лицемерье
И не станет в мире краше.

И не станет сердце меньше
Боли чувствовать при этом.
И не станет сердце меньше
Биться, что зимой, что летом.

Всё в единой круговерти —
Судьбы, люди и погоды.
Всё в единой круговерти —
И удачи, и невзгоды.

1996

Метель

Метёт метель, метёт,
Снег по щекам, глазам,
Как будто в бой зовёт,
отчаянно борза!

Иду, открыв лицо,
Но стыну весь до пят,
И снег заподлицо
Да под глухое «блят…»

Язык не отпадёт,
Да жаль души моей.
Метель – «звезда», метёт,
А с ней крестить детей!

И не по мне никак
Чужую песню петь.
Снежинка – враг-не враг.
Но есть кого отъеть!

Метёт метель, метёт,
Снег по щекам, глазам,
Как будто в бой зовёт.
Авось – под образа?

1997

Одинокий фонарь (второй поэтический)

Кончается лето. Ночами темно.
Фонарь одинокий стучится в окно,
Как несколько лет улетевших спустя,
Которые светом куда-то летят,
В воде рассыпаясь, упав на асфальт.
И чудится (в рифмы) поёт где-то альт
Печальными струнами в слякоть дорог,
Как будто за грязный избитый порог
Стараясь (напрасно ли?) перешагнуть,
Случайную прелесть и вечную муть
Тех будничных линий и будничных букв,
На сумму которых не хватит и рук.
Закончится лето. И станет темней.
Фонарь мой исчезнет. Завьюжит метель,
Стараясь помочь мне прожить одному.
Но песни её не понять никому.

1998

* – «Одинокий фонарь» первый – это картина автора, написанная ранее.

День рождения (34)

Саше Линицкому

Друзья мои! Мой день рожденья
веселья требует, вина.
Бесценно ваше одолженье —
на годы высветлена тьма!

К столу, друзья, слетимся в стаю!
Мне одному не унести
тоску, закуски… Наливаю!
Хороший стол у нас в чести.

Ей-ей! И пусть звенят бокалы
За жизнь, что днями пролита.
До дна! Не пьяные пока вы.
Ещё не тает мерзлота.

Свечей ещё! Пусть тени злые,
как змеями раскрасят нас,
Но вместе с тем, они, немые,
Сольются с блеском наших глаз.

Оставим стол, и в танце диком
В нас древнее искрой мелькнёт,
И от скачков, и наших криков
Кручина стороной пройдёт.

2002

Осень-Зима 1

Ландшафт сентябрьский свой окрас меняет,
Порода заячья проснулась – быть зиме.
Но белым гордым взгляд пленяет,
И отражается в письме.

Бодрит затылок на ветру прохладой
И, коченея, руки прячутся в карман.
Но батарея, да зарплата
Согреют как бы, как обман.

Ложится снег и серость неба ниже,
И в шкуре заячьей окрестность до весны.
Растает! Но Зима всё ближе.
И зайчику медвежьи сны.

2002

Осень-Зима 2

«Снег идёт, оставляя весь мир в меньшинстве».

И. А. Бродский

Уже октябрь не жёлтый – белый,
Как тавтологии в судьбе
Пример, как лик окаменелый,
Ухмылкой на моей губе.

Уже не шкурой зайца – снегом
Октябрь время застелил,
Уже не снов обман и нега,
Но маска мима из белил.

2006

Город этот знает лето

Город этот знает лето,
как никто другой.
Море зелени и света,
ты – совсем нагой!

В море – плазменные зори,
пламенный закат.
Воздуха и моря – море!
Морю каждый рад!

Город этот знает лето,
знает лучше всех.
Вина, фрукты и конфеты,
удивленье, смех.

Море тел и тел прелестных…
Тянешься в полёт!..
И в фантазиях чудесных
море денег – влёт!

Город этот – это люди
всей страны родной.
И на пляже, как на блюде,
животом, спиной.

Море жизни лишь на море,
море – это писк!
Их роднит большое горе:
город их – Норильск!

На Таймыре знают лето:
зиму знают там.
На Таймыре лета нету!
Едут все к морям!

Море – это море света,
воздуха, тепла.
Море – это значит лето!
Лето – не зима!

2003

Свежевыжатое

Заблёванный за ночь мой город к полудню
Очнулся, дрожа, и проснулся, вздыхая.
Опять эта первая ночка по следу
Минувших времён пролетела, лихая.

Желал я всем счастья, себе – перемены…
Когда же ноль-ноль заменили пять-девять,
И даже чуть раньше, в момент этой смены,
Я в снег отливал и спокойно, и дельно.

Я так благодарен за все пожеланья,
Их все принимать – это счастье большое.
Я буду счастливым – великое знанье,
Я принял, заблёванной за год душою.

2003

Лето севера

Лето севера – миг! Мошкара.
Солнце здесь как большая свеча.
Подремлю я часа полтора,
И пойду на работу, ворча,

Что день лета пройдёт мимо, и
Все укусы мошки не мои.
Не смириться. Однако, пора
Нестабильна, не вечна жара.

Все стремления – как бы успеть,
Не любимой, но Солнцем погреть
Тело белое, скинув бельё —
Не душа, но до смерти – моё.

Между зимами жажда тепла
Так обманно, но больно мила!
И я чувствую бегло вину:
Опоздаю на жизнь, на одну.

2004

На новой земле или метания Фауста

К тому ли время пронеслось,
Как будто во мгновенье ока,
И связь желания и рока
В моём задуманном сбылось?

Проверить – как? Мой путь лоскутный
Одной надеждою храним.
Я неутешен, я раним,
Но на своих держусь покуда…

Я парус, флаг и я крыло,
Я не спешу, иду по ветру,
С опаскою смотрю на веру,
На случай и надежду – зло.

А знание моё смешно —
И от души смеюсь над многим,
И над собой: вся жизнь уроки,
Когда и сам… Да-да, оно.

Последней буквой алфавита,
Суконным рылом вдаль смотрю,
И чую светлую зарю
Тем местом, что от всех сокрыто.

2007

Норильск

То ли детство, проведённое на севере,
то ли к жизни восторженное отношение
(правда, необъяснимо последнее),
но хвост свой держу веером.

За спиной половину срока,
если быть оптимистом, оглядываясь,
Таймыр в историю складывает,
и половина оттого – много.

Город – совокупность факторов:
природы, промышленности, людей,
политики, кухонь и площадей,
что главное – их амбиций и характеров.

Люди, при одинаковой дрянности,
отличаются по наивности и достоинству.
Но род особый, северное воинство —
смесь мужества и одичалости.

Не мудрено. Скрывают город
расстояние, метели, болота,
притягивает рыбалка, охота,
отчасти – деньги. Такой норов.

Тела не гниют, и не растёт картошка,
и счастье – вырваться на материк летом
к морю, к родственникам, просто к свету,
в предчувствии потирая ладошки.

Но особенность такова, что город,
как и страна, впрочем, родины,
лишает, и пути, что пройдены,
уводят космополитов гордых.

*
Дождливое, но тёплое утро!
Это запад страны лукавой
в тихом образе переправы.
Но моя не кончается сутра.

*
Не дождался свежего ветра.
Не пророс. И ушёл в верховье.
Будет счастливым гнездовье,
если в сердце любовь и север.

2008

Сорок

Как выехал за город, из страны выслан, короче, выбыл.
Сорок. Были те, кто пришёл поздравить, выпить.
Словно я получил бархатный вымпел.

Звучит как приговор, как насмешка, как будто
ты невидимым стал при наличии своего Брутто
и полмира принимает облик предателя Брута.

Я верил в расцвет, в апогей расцвета,
который продлится лет тридцать, но двадцать где-то.
Я не пресыщен, я вижу множественность света.

Ныне видится жизнь с претензией на вечность.
Если верить во вселенскую бесконечность, конечно,
принимая как данность свою конечность.

Я считал ворон, но дарил небо слепо.
От того рядом нет тех, чей ум практичен и меток.
И я разбазариваю гербарии, не жалея ни листьев, ни веток.

Я сменил регион, круг общения, профессию,
ямбы на тонику, Windows, как миссию
встретил женщину, то есть начал новую сессию.

Не реванш, но старт, как естественная часть продолжения.
И вымпел сорока яркое тому подтверждение.
Сон прекрасен – насколько свежо бдение.

И живу от фото к фото, от рубля к рублю,
восторгаюсь многим, бля говорю, плюю,
и уста мои шепчут, как в первый раз, люблю.

Мы пьём друг друга, как воду пьют из колодца.
Я живу. Время летит. Пространство смеётся.
И будущее настоящим греется Солнцем!

2008

Школа

Дмитрию Афанасьеву, учителю и моему другу, к юбилею школы в которой я учился, а он работает

Школа – это не просто место,
где собираются ученики и учителя.
Школа – это дрожжевое тесто —
выпечь бублики и кренделя.

Школа – это не только дом
с большими и маленькими классами,
это старый и толстый том
судеб с аидами и парнасами.

Школа – это множество рек,
впадающих и берущих начало,
по которым маленький человек
идёт, но плавает чадо.

Школа – море, океан,
штиль, шторма, пена.
В них друга Баянова называешь Баян,
краснеешь при имени Лена.

Хорошее время, если не вспоминать
плохого. Не будет реванша.
В школе живут за аттестат,
за идею, зарплату, до стажа.

Но начал бы жизнь сначала,
прилежностью бы выделялся в массе,
называл бы школу причалом,
и старостою был бы в классе.

И это по собственной воле,
на пионерско-комсомольском фоне,
при условии, что друг мой – учитель,
будет учителем в школе,

буду звать его с другом Афоня…
Школы постоянный житель,
дела учеников – твой памятник,
также слов моих и памяти.

2008

Переезд

Переезд – это пожар, это поток, наводнение,
сброс счётчиков, балласта, смена мнения,
это предательство насиженного, тёплого места
и на банковской карте – богиня Веста.

Но что тобой движет? Какие вести,
мечты, обстоятельства, знания, бестии
распяли логику места известного?
Жизнь – движение, жить – интересно!

Переезд – не цель, переезд – решение
с новым местом вступить в сношение
так, чтоб сызнова, но, чтобы дальше
без заблуждений и прочей фальши.

Был дом, а теперь у меня вся Россия!
Я сеял сорок, а сколько рассею?!
И не убравшись в доме, убрался без ключей,
свободный при взлёте, при посадке ничей.

Переезд – целина, гектары дёрна,
всё будет по ветру, кидаю зёрна,
и время жизни покуда есть,
я был и буду здесь.

2009

Заполярное солнце

Заполярное солнце ходило по кругу.
Как-то мы вышли к озеру с другом,
взяли пивка и какой-то закуски.
Дарил нам лето север русский!

География местности такова: город,
любимый многими и за многое дорог,
озеро, тундра, завод и горы,
солнце, если есть, от которого не спасают шторы.

Место теоретически похожее на пляж.
Травка, шлак, как местности той камуфляж.
И там собираются люди к вечеру, и к концу недели,
из тех преимущественно, что в отпуск не улетели.

Было тепло, и мы загорали.
Я, правда, не снимал свитер. Дети орали,
бубнили взрослые, бегали собаки,
прибавляя к испражнениям в кустах собственные саки.

Пьяная гёрла с мёртвым френдом,
скинув треники, но оставив кеды,
Отдавалась рефлексам…
Плакали сцены древних фресок!

И отражались в глазах обывателей
голые задницы пьяных старателей.
Показывали, как любовь свята,
что, если не до, то после нашей эры она распята.

Такая пляжная городская реприза.
И дымок сизый
из трубы завода что рядом,
дополняя картину, ложился ядом.

Виды для полотен Монэ и Ренуара:
солнечная лужайка, счастливые люди, без базара.
А чтобы не вышла соцреализма лажа,
не заметить за озером урбанистического пейзажа.

И мы не замечали, смотрели в небо и друг на друга,
анализировали свои жизни, мечтали сорваться с круга,
тянулись в дорогу, к добру и счастью,
и были не против Его участья.

Скрывалась в этом какая-то беспощадность.
Но было сердечно, легко, отрадно.
И мы продолжали: закусывали и наливали,
и наши глаза в озере утопали.

2009

Я играл на варгане

Я играл на варгане в сонме зимних ночей
Для друзей – веселее, для себя же – мрачней.
Мы мечтали с варганом за нашей звездой…
Мы сливались с Таймыром, как «Дым Над Водой». *

Я слушал морозы, я смотрел вой метели,
а дни за сияньем полярным летели.
А когда они таяли в бездне из мрака,
я кричал в эту тьму: выкуси, на-ка!

И играл на варгане, но не песни тумана,
ни бури, ни снега, ни седого шамана,
ни охотников песни, ни песни оленей.
И кружились вокруг пьяные тени.

Мы мечтали с варганом за нашей звездой…
Мы сливались с Таймыром, как «Дым Над Водой».
Но следил Нуми-Торум** за моей головой
и смеялся шаман над нашей бедой.

2010

* – «Дым Над Водой» – «Smoke On The Water», легендарная песня рок-группы Deep Purple.

** – Нуми-Торум – верхний бог в ханты-мансийской мифологии и др.

Стихотворение о поэте, поэзии

Посвящается клубу «Водолей» в г. Норильске в честь его 20-тилетия и его организатору и хранителю поэту Татьяне Ленцовне Шайбулатовой.

День ко дню, ото дня день,
Оп – и двадцать лет отбрасывают тень.
Если прожитые годы количеством точат,
то дела либо козу показывают, либо рожи корчат.
Но это не касается клубной даты,
и некоторые не случайно с утра даты.

Праздничное состояние.
Мужчины ходят гоголем, женщины вальсируют.
Все друг другу пульсируют.
Людей настоящее собрание!

Всё по высшему классу и не ради славы или приличия.
Атмосфера величия.

Взметнут журавли – бывшие синицы.
И многие воскликнут: Ба! Какие лица!
Праздник. И даже я, потирая колени,
радостно побуду в его тени.
Останусь без фуршета…
Но я могу и дистанционно хватить за это.

Я рассчитываю, что в честь этого события выйдет новая книга,
ибо поэтов здесь не кружок, но лига!
И название мощное, например: «На просторах мороза».
И ни одной рифмы типа «мороза-роза».
Может, я опять не попаду на её страницы:
Мой косноязычий не в коалиции,
плюс амбиции и какие-то расстояния…
Таково судьбы величие и моё глупое ей противостояние.
Такой он тщеславный миг!
Рукопись-стол-книга-читатель.
Читал ли?
Фиг.

Судите строго!
Раньше не расклеился и теперь не умру!
Но читателя око,
зачастую – тру.

А кто такие поэты?
Это люди, чьи души раздеты?
Плесень это! Поэты,
если мужи, то носители света!
Да-да, электромонтёры,
те, что в замыканиях матёры.
А если дамочка поэт, то это поэтесса —

десерт для первого повесы,
но всегда звезда.
Или лучина.
Первых уносят поезда,
вторые царапают спины.
Зажигайте их, поджигайте! И тогда дщерь
задумается о борще
для вас.
И это будет самый верный поэтический рассказ.

А что касается моего бдения,
то между верой и хлебом,
под потолком и небом,
в труде своём нахожу свой бунт и своё утешение.

Всем пахать свой А4 надел!
Даже тогда, когда окажешься не удел.
А ведь окажешься. Например,
у моды на размер,
темы поникнут, охладеет поколение…
Но в сонме словоблудства и вер
не оставь труда и вдохновения.
Иди в ногу с веком.
Но не потянешь на поэта, так выйдешь хорошим человеком,
пишущим стихи.
Апчхи!
На них! Но они ключи
к Золотому пути, который молчит…
А ты слушай,
ибо Праздник – это Начало,
и не напрасно лица алы

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.