Николай Леонов
Богатые умирают первыми

© Макеев А.В., 2020

* * *

Глава 1

Да, нелегкий выдался день, но в то же время очень радостный. После стольких хлопот наконец-то достигнут нужный результат. Вспомнив об этом, Елена Никитична невольно улыбнулась. Да, она таки добилась своего, открыла эту несчастную кондитерскую! На весь поселок Заречный это единственное заведение такого рода. А ведь тут и база отдыха имеется, и дач много не самые бедные люди понастроили. Так что покупателей наверняка будет достаточно, и доход кондитерская даст хороший. Да, это событие! Будет чем козырнуть перед подругами Светой и Тамарой, а главное – перед мужем Денисом.

Он никогда в нее не верил, ни в грош не ставил ее деловые способности. Только и можно от него услышать: «Брось ты всю эту нудятину с этими твоими пекарнями, кондитерскими, магазинами! Неужто нам моих денег не хватит? Да ты за год не заработаешь столько, сколько я за одну неделю! И на кой ляд нам все это нужно? Если тебе требуются деньги на шмотки, на красивую жизнь, ты скажи – я дам».

Другую женщину такие слова мужа сразу подкосили бы. Но она, Елена, человек упорный. Пусть Денис не понимает, зачем ей нужен собственный бизнес, но она все равно будет его вести. Потому что это ей требуется не ради денег – их и правда в семье достаточно, – а ради самоутверждения.

О значении этого самого самоутверждения она впервые услышала два года назад на курсах, на которые записалась просто так, от скуки. А оказалась очень нужная вещь. Московский лектор, специалист по этой части, открыл ей глаза на многое. Слушая его, она поняла, что ей совершенно необходимо иметь собственное дело. Она сама его задумает, оснует, будет вести. Это придаст ей уверенности, решительности, позволит накопить нужный опыт, в конце концов, продлит молодость. Да, вот так, не больше и не меньше.

Вот почему она столько сил вложила в открытие кондитерской в этом городишке. Теперь этот проект наконец-то заработал! Да это же праздник! Надо будет такое дело отметить. Только где, с кем?

Уж конечно не с мужем. Денис не захочет разделить ее радость. Он в последнее время ничего с ней не хочет разделить, даже супружеское ложе. Такое впечатление, что она ему словно бы и не жена. И это, кстати, еще одна причина, почему Елена с таким азартом кинулась в водоворот всех этих хлопот, связанных с открытием кондитерской.

Да, разделить ее радость смогут только подруги – Света, Тамара, да еще, пожалуй, Ольга. Надо будет заказать столик в «Трапезе» и пригласить их. Вечер пройдет в разговорах, шутках, все будет просто замечательно!

При этой мысли настроение у Елены Никитичны, и без того прекрасное, еще улучшилось. Она невольно посильнее нажала на газ. Ей хотелось побыстрее добраться до города и организовать праздник.

Однако скорость почему-то не увеличилась. Елена нажала на акселератор еще сильнее. Эффект был едва заметный. Тут она поняла, что с машиной что-то явно не так.

Елена уже некоторое время замечала, что «Ниссан» идет как-то боком и ей приходится все время поворачивать руль влево, чтобы держать нужное направление. Теперь же она догадалась, что у автомобиля, скорее всего, спущено колесо. Именно поэтому и машина скособочилась, и скорость не растет. Мужик давно уже сообразил бы, а Елена только сейчас доперла. Да, что ни говори, а приходится признать, что мужики лучше разбираются в этих железяках, как-то их чувствуют, что ли.

«Что ж, надо посмотреть, что там случилось с колесом. Может, удастся просто подкачать?» – подумала Елена Никитична, вывернула на обочину и остановила машину.

Краем глаза она при этом заметила, что сзади нее тормознула какая-то невзрачная «девятка». Должно быть, у людей тоже какие-то проблемы. Просто так, без причины, останавливаться в лесу, в нескольких километрах от города, никто не будет.

Елена вышла из машины, глубоко вдохнула прохладный воздух.

«Хорошее все-таки время – осень! Жалко, что я редко бываю на природе. Разве что вот так, на трассе иногда останавливаюсь».

Она обошла вокруг машины. Одного взгляда на переднее колесо хватило, чтобы понять – да, дело плохо. Оно было почти полностью спущено, последние километры она ехала, можно сказать, на голой резине. Ах, как досадно! Все-таки придется менять его, ставить запаску. Одна она управиться с этим, конечно, не сможет. Не женское это дело – колеса менять. Тут требуется грубая мужская сила. Может, эти люди из «девятки» ей помогут? Если надо, она заплатит.

Едва женщина подумала о машине, остановившейся неподалеку, о ее пассажирах, как услышала хруст шагов по гравию. Ага, вот кто-то идет!

Елена Никитична обернулась, увидела двух мужчин, бегущих к ней, и удивилась.

«Почему они так торопятся, ведь я их не звала?»

Она даже успела немного испугаться, но настоящий страх так и не вошел в ее сердце. Удар тяжелой дубинки по голове оглушил ее, отбросил на дверцу машины. Она сползла на землю и застыла.

Двое мужчин подхватили оглушенную жертву и запихали на заднее сиденье «Ниссана». После этого один из них открыл багажник и достал оттуда компрессор. Второй в это время успел поднять крышку капота. Загудел мотор мощного компрессора, воздух поступил в спущенное колесо. Не прошло и двух минут, как оно пришло в рабочее состояние. Тогда один из нападавших сел за руль «Ниссана», а второй бегом вернулся к «девятке». Обе машины одновременно развернулись и поехали в обратном направлении.

Впрочем, они прошли не больше километра. Доехав до неприметной дорожки, ведущей в сторону от шоссе, «Ниссан» свернул и двинулся по ней. «Девятка» тоже свернула, но ехала она недалеко. Водитель приткнул машину за рощей густого осинника, так что ее не стало видно с дороги. После этого он пересел в «Ниссан», и машина покатила вперед, к реке.

Там она остановилась. Два человека вытащили Елену Никитичну из машины и понесли к воде. Они делали это аккуратно, следя за тем, чтобы тело не волочилось по земле и не осталось следов. При этом на плече одного из них висела спортивная сумка, явно не пустая.

Елена Никитична в это время уже начала приходить в себя. Женщина смутно сознавала, что с ней случилось какое-то несчастье, что она попала в беду. Но понять все до конца мешала страшная боль в голове. Тут ей в ноздри ударил резкий запах листьев, гниющих в воде.

«Так я возле реки! – промелькнуло у нее в мозгу. – Но зачем? Что я здесь делаю?»

Она не успела толком об этом подумать.

Преступники занесли ее в реку и бросили в воду. Потом один из них нажал на голову женщины, глубоко притопил ее. Елена Никитична пыталась вырваться, но куда там! Убийцы были гораздо сильнее ее, к тому же их было двое. Ей с ними было явно не справиться.

Эти негодяи держали свою жертву до тех пор, пока она не перестала вырываться, подавать хоть какие-то признаки жизни. После этого убийцы занесли мертвую женщину еще глубже, раскачали и дружно бросили к середине реки. Течение подхватило тело счастливой основательницы кондитерской и понесло его вниз, вниз, к городу и дальше, к тому месту, где Сить впадала в Волгу.

Двое убийц выбрались на берег и подошли к «Ниссану». Один из них достал из кармана какую-то пленку, аккуратно прилепил ее к дверце машины и тут же снял. Второй достал из сумки пару мужских ботинок, несколько раз вдавил их подошвы в землю возле пассажирской дверцы и сунул обратно. После этого они двинулись прочь.

«Ниссан» так и остался стоять с распахнутой передней дверцей и зажженными фарами. Впечатление было такое, что владелица машины вышла из нее на минутку, только почему-то не вернулась.

Двое мужчин поспешили обратно к «девятке», оставленной в осиннике. Бежали они не по дороге, а лесом, стараясь не оставлять следов. На размякшей осенней дороге отпечатки обуви двух человек были бы слишком хорошо видны. А этого убийцам совсем не хотелось.

Глава 2

– Ах, какой все-таки прекрасный денек сегодня! – воскликнула Мария и оглянулась на мужа, словно приглашая его присоединиться к такой оценке.

Лев Иванович Гуров оправдал ожидания жены и согласился:

– Да, день и правда прекрасный. И вообще хорошо, что ты заставила меня в этом году все же взять отпуск и отправиться сюда, на сбор грибов.

– Вот! Наконец-то ты все же признал мою правоту! – воскликнула Мария, обрадованная словами мужа. – А то ты так редко со мной соглашаешься. Ой, смотри, а вот еще один! Это что, белый?

Гуров подошел к жене, и они вместе склонились над найденным грибом.

Вскоре сыщик закончил осмотр и озвучил свой приговор:

– Нет, дорогая, это не белый, а самый настоящий поддубник. Видишь, изнанка шляпки красноватая. Но все равно. Это гриб первой категории. Давай его сюда, в корзину.

– А он в сушку годится? – озаботилась Мария.

– Вполне годится, – успокоил ее Гуров. – Повесишь на веранде, к отъезду как раз высохнет.

Уже пять дней чета Гуровых отдыхала в лесах Костюковской области. Мария когда-то бывала в Костюково на гастролях, и гостеприимные хозяева устроили тогда московским артистам выезд в пригородные леса. Марии навсегда запали в память величавые ели и сосны, стоявшие по берегам узких, но глубоких рек, холмы, покрытые изумрудной травой, а еще – обилие грибов в здешних местах.

Мария с детства была страстной обожательницей этой вот тихой охоты, умела распознавать грибы, собирать их и заготовлять. Да вот только напряженный график жизни артистки не оставлял времени на то, чтобы отдаваться любимому занятию. К тому же и муж крайне редко брал отпуск. Его вечно держали в Москве срочные дела, связанные с расследованием убийств или крупных хищений.

И вот наконец они сумели вырваться! Жили не в городе, а в пятидесяти километрах от него, на турбазе, и каждый день с утра до вечера бродили по лесам.

Собранные грибы Мария резала на дольки, нанизывала на нитки и вешала сушиться на веранде. Зимой она обещала радовать мужа хорошим супом из собранных даров леса. Больше всего Мария радовалась тому, что все пять дней стояла хорошая осенняя погода – с солнцем, с редкими дождями. На оставшиеся пять дней отдыха метеорологи обещали такую же прелесть.

– Ну так что, будем возвращаться? – спросила Мария, после того как найденный поддубник нашел свое место в корзине.

– Да, я уже начал думать об обеде, – признался Гуров.

– Значит, идем, – сказала жена. – Нам куда? Вот здесь, по этому сосняку?

– Нет, дорогая, нам надо взять правее, – поправил Гуров жену. – Тут лес, конечно, не такой красивый, но так мы будем двигаться в сторону нашей турбазы.

– А если идти в ту сторону, куда я хотела? – спросила Мария.

– Ну, настолько я карту не помню, – признался Гуров. – Но мне кажется, что в эту сторону до ближайшего населенного пункта километров двести. Ближе вроде бы никакого жилья нет.

Мария не стала спорить. Она знала, что муж гораздо лучше нее ориентируется в лесах и вообще в незнакомых местах.

Супруги прошли распадком, поднялись на небольшую горку и увидели крыши турбазы, давшей им пристанище. Они обогнули хозяйственные постройки и оказались на площадке, где стояли два лучших домика базы, а также административный корпус.

Тут Гуров наметанным взглядом заметил роскошный лимузин, стоявший перед административным корпусом. Это была явно представительская машина, очень дорогая. О высоком статусе владельца этого авто говорил и тот факт, что неподалеку от машины маячили два человека в одинаковых черных костюмах, оба с неприметной внешностью. Гуров хорошо знал таких людей. Это, конечно же, были охранники, причем высокого уровня.

«Интересно, кто сюда пожаловал? – подумал он. – Явно какая-то шишка. Надеюсь, это не по мою душу».

Однако у него возникло нехорошее подозрение, что он ошибается. Скорее всего, владелец лимузина прибыл на базу именно для встречи с ним, Львом Гуровым.

Впрочем, дорогу им пока никто не преграждал, и супруги спокойно вошли в домик, который за пять дней уже стал для них своим. Мария выложила найденные грибы в таз. Она собиралась сначала как следует очистить их от хвои и травинок, а затем начать резать и сушить. Гуров же просто присел на диван.

Но он не просидел и пяти минут. В дверь домика кто-то постучал.

– Войдите, – сказал Гуров.

За порог шагнула хозяйка турбазы, которую звали Екатерина Анатольевна. Это была женщина лет сорока. Она постоянно следила за собой, всегда очень хорошо одевалась, словно находилась не в лесу, на турбазе, а собралась на светский прием.

Впрочем, сейчас Екатерину Анатольевну было не узнать. Причесана кое-как, глаза заплаканы, и вообще вид у хозяйки турбазы был несчастный.

– Лев Иванович, мне нужно с вами поговорить! – от двери заявила женщина. – Простите, что я нарушаю ваш отдых, но мне и правда нужна ваша помощь!

– Конечно, мы побеседуем, если есть такая нужда, – отвечал Гуров. – Вы присаживайтесь.

Тут из кухни в переднюю вернулась Мария, увидела гостью и тревожно воскликнула:

– Здравствуйте, Екатерина Анатольевна! Что стряслось? У вас такой вид, словно случилась какая-то беда.

– Вы угадали, – отвечала гостья. – У нас в семье и правда беда. Утром полиция пришла в нашу городскую квартиру и арестовала моего мужа.

– Вот как? – сказал Гуров. – Наверное, его обвиняют в каких-нибудь злоупотреблениях в ходе строительства? Ведь ваш муж, кажется, владеет строительной компанией.

– Да, у Ивана есть строительная компания, он строит жилье целыми кварталами, – сказала гостья. – Но его обвиняют вовсе не в каких-то злоупотреблениях, а в убийстве!

– Да, это дело серьезное, – произнес Гуров и спросил: – И в чем же суть обвинения?

– Мне трудно об этом говорить, Лев Иванович, – отвечала Екатерина Анатольевна. – Я – лицо заинтересованное. Вы ведь сразу подумаете, что я искажаю факты в пользу мужа. Мне хотелось бы, чтобы вам об этом деле рассказал другой человек – губернатор нашей области Семен Сергеевич.

– Так это губернатор сюда приехал? – воскликнул Гуров. – Значит, это его машину я видел возле административного корпуса.

– Да, Семен Сергеевич – давний друг моего мужа, – проговорила гостья. – Он не меньше меня расстроился, когда все это случилось, и готов оказать Ивану всю возможную помощь. Но в этом деле все так складывается, что все обстоятельства оборачиваются против моего мужа, и даже губернатор не в силах ничего сделать. Поэтому мы и решили обратиться к вам. Вы согласитесь побеседовать с Семеном Сергеевичем?

– Губернатор не такой человек, чтобы ему отказывать, – сказал Гуров. – Давайте побеседуем. Может, вы пригласите его сюда?

– Можно и здесь, – сказала гостья. – Но, наверное, будет правильней, если вы побеседуете с глазу на глаз. Это можно сделать в моем кабинете, в здании администрации. Там вам никто не будет мешать.

– Хорошо, давайте мы поговорим в вашем кабинете, – сказал Гуров, поднимаясь. – Я только сменю одежду после прогулки и скоро приду.

Когда гостья вышла, Гуров отправился в спальню, переодеться для разговора с важным лицом.

Когда Мария вслед за ним вошла в спальню, Гуров сказал ей:

– Ну вот!.. И здесь нам с тобой не удалось отдохнуть так, как мы задумали. Видимо, мой отпуск на этом прервется.

– Да, я уже чувствую, чем кончится сегодняшний разговор, – отвечала Мария. – Что ж, мне не привыкать. Спасибо судьбе и за эти пять дней. Это был настоящий подарок! В конце концов, мы собрали целых три корзины грибов! Будет из чего варить суп всю зиму.

Спустя несколько минут Гуров уже вошел в небольшой кабинет хозяйки турбазы. Здесь за столом сидел плотный солидный мужчина лет пятидесяти. Это был губернатор Костюковской области Семен Приходько.

Увидев входящего сыщика, он встал, протянул ему руку и сказал:

– Приветствую вас, Лев Иванович! Мне уже докладывали, что вы отдыхаете в наших местах, но я не хотел вас беспокоить своим посещением. Я ведь понимаю, как у вас много работы, как редко вам удается вырваться из Москвы.

– Да, отпуск у меня не каждый год бывает, – проговорил Гуров. – Но давайте перейдем к делу. Екатерина Анатольевна мне сказала, что ее мужа обвиняют в убийстве и что вы обратились ко мне именно в связи с этим делом. Можно узнать точнее, в чем состоит обвинение и насколько оно серьезное?

Губернатор согласно кивнул и произнес:

– Да, давайте перейдем прямо к делу. Три дня назад, спустя два дня после вашего приезда в наши края, у нас случилась трагедия. В реке Сить рыбаки обнаружили тело женщины. Через сутки личность утопленницы удалось установить. Оказалось, что это супруга известного в городе человека, владельца сети гостиниц, а также двух строительных компаний Дениса Анатольевича Переверзева. Встали вопросы, каким образом тело Елены Переверзевой оказалось в реке, почему она умерла и где это случилось. Полиция начала поиски и вскоре обнаружила брошенную машину Елены Никитичны. Она была найдена на берегу реки, в шести километрах выше по течению.

– Причину смерти установили? – спросил Гуров.

– Да, причем сразу – утопление. А вот с ним самим пришлось разбираться. Вначале была принята версия самоубийства. Складывалась такая картина, что Елена Переверзева, находясь в состоянии глубокой депрессии, свернула с шоссе на проселок, выехала на берег Сити, а затем бросилась в воду. Правда, некоторые полицейские, которые занимались этим делом, с самого начала выражали сомнение в таком вот ходе событий. Они указывали на то, что этот день для Елены Никитичны был очень успешным. Она открыла новую кондитерскую. Все, кто видел ее тогда, показывали, что Елена Переверзева находилась в отличном настроении, ни о какой депрессии не было и речи. И потом, люди редко топятся вот так, в верхней одежде, в обуви. Да и вода сейчас в Сити холодная, входить в нее неприятно. Если уж женщина решила бы свести счеты с жизнью, то она, скорее всего, избрала бы какой-то другой способ, скажем, приняла бы смертельную дозу снотворного. Кроме того, полицейских смущала шишка, обнаруженная на затылке покойной. Вряд ли женщина могла с такой силой стукнуться о корягу или о камень на берегу реки. Это больше походило на след от удара, нанесенного каким-то твердым предметом. В общем, сомнения в самоубийстве имелись, но они ничем не были подкреплены.

– Это подкрепление пришло, когда нашли машину?

– Совершенно верно. Изучение машины и окружающей местности выявило ряд обстоятельств, которые указывали на насильственный характер смерти Елены Никитичны. Во-первых, на дверце машины были обнаружены отпечатки пальцев, не принадлежавшие ни Елене Никитичне, ни ее мужу. Во-вторых, поблизости от машины были обнаружены следы мужских ботинок. Полицейские сразу заговорили об имитации самоубийства. Ваши коллеги начали искать преступника.

– Сегодня утром они его нашли, обвинили в убийстве этой Елены Никитичны мужа нашей хозяйки, – подытожил Гуров.

– Именно так они и сделали, заподозрили в убийстве Елены Переверзевой Ивана Даниловича Кострикина. Он был арестован. Обвинения ему предъявлены серьезные, алиби у Ивана нет. Поэтому даже я, губернатор, ничем ему помочь не могу. А между тем я совершенно уверен в том, что Иван Данилович ни в чем не виновен. Я его знаю со студенческих лет и твердо убежден, что он не может никого убить. Не способен Иван на такое дело, понимаете?

Гуров тяжело вздохнул и покачал головой.

– Эх, Семен Сергеевич, – сказал он. – Поверьте, я тоже так рассуждал, когда начинал работать в уголовном розыске. Но за годы службы я успел многое повидать, убедился в том, что, к сожалению, даже хорошие, честные люди бывают способны на ужасные поступки. Мы и себя самих иногда плохо понимаем, что же говорить о чужом характере. «Я его хорошо знаю, он не мог этого сделать». Уж извините, но это не аргумент. Хорошо, что вы не пытаетесь воспользоваться своим авторитетом и надавить на следствие. Ведь вы, я надеюсь, не делаете этого, не так ли?

– Ну, если я и оказал какое-то влияние, то только самую малость, – отвечал Приходько. – Я заявил майору Моторному, который ведет расследование этого дела, что убежден в невиновности Кострикина и готов взять его на поруки. Однако майор меня не послушал, судья тоже. Так что Иван сейчас находится в следственном изоляторе.

– Хорошо, суть дела я понял, – сказал Гуров. – А от меня вы что хотите?

– Честно сказать, на вас у меня вся надежда, – отвечал губернатор. – Я вас прошу участвовать в расследовании этого убийства. Конечно, это так не делается. Вы захотели вмешаться, и пожалуйста. Местная полиция тут же подвинулась и освободила вам место. Но я уверен, что если вы позвоните вашему руководству в Москву, то оно предпримет все необходимые действия, и вы получите нужные полномочия. Я много слышал о вашей проницательности, огромном опыте. Если вы в результате расследования придете к выводу, что Иван Кострикин виновен в убийстве Елены Переверзевой, значит, так оно и есть, а я старый дурак и ничего в людях не понимаю. Но вдруг вы получите другой результат? Окажется, что Иван ни в чем не виноват, а его сюда нарочно кто-то приплел? Я вас очень прошу, Лев Иванович, отозваться на мою просьбу.

– Да, я понимаю, – сказал Гуров и согласно кивнул. – Я еще давеча, когда хозяйка турбазы Екатерина Анатольевна мне рассказала о своем горе, понял, чего от меня хотят, уразумел и то, что мне от этого дела не отвертеться. Только давайте вы сами обратитесь к генералу или лучше даже к министру. Они мне спустят приказ, и я буду действовать в соответствии с ним. А то подумают, что я тут каким-то образом заинтересован.

– Совершенно согласен с таким подходом! – горячо одобрил губернатор слова Гурова. – Значит, вы согласны? Это просто замечательно! А вашему министру я позвоню прямо сейчас. У меня есть на него прямой выход. А потом мы с вами можем еще побеседовать о подробностях этого дела.

– Побеседовать можно, – согласился Гуров. – Но только… вы уж не обижайтесь, но я предпочел бы поговорить с кем-нибудь из коллег. У нас, оперативников, обычно легко налаживается взаимодействие, мы понимаем друг друга с полуслова. Так что, может быть, вы дадите мне телефон кого-то из тех, кто расследует убийство Переверзевой?

– Зачем же вам телефон? – сказал губернатор и хитро при этом прищурился. – Лучше я вам представлю самого человека, так сказать, живьем. Дело в том, что майор Моторный, который ведет это дело, приехал вместе со мной и сейчас сидит в моей машине. Если хотите, я его позову.

– Хочу ли я? – отозвался Гуров. – Конечно, хочу! Давайте мы сейчас разделимся. Вы будете беседовать по телефону с министром, а мы с майором Моторным погуляем вокруг турбазы, побеседуем и решим, что делать дальше.

– Хорошее предложение, – сказал Приходько.

Глава 3

Они вышли из корпуса и подошли к губернаторской машине.

При их приближении из нее вышел высокий крепкий человек в гражданском костюме.

– Вот, знакомьтесь, – сказал Приходько, обращаясь к Гурову. – Это руководитель расследования Вадим Евгеньевич Моторный. – Он повернулся к оперативнику и продолжил: – А это Лев Иванович Гуров, о котором вы наверняка много слышали. Он только что любезно согласился участвовать в расследовании этого убийства. Его, как я понял, интересуют подробности происшедшего. Ну вот. Вы обсудите эти подробности, налаживайте взаимодействие, а я пока поговорю с вашим министром, получу добро на подключение Льва Ивановича к работе по данному делу. – С этими словами губернатор скрылся в доме.

Гуров повернулся к майору и произнес:

– Предлагаю немного пройтись вокруг турбазы. Погода хорошая, хочется напоследок еще немного подышать этим замечательным воздухом. Во время прогулки мы все и обсудим.

– Согласен, – сказал майор.

Голос у него был низкий, почти бас.

Оперативники вышли за ограду базы и повернули налево.

– Значит, вы нашли достаточно доказательств того, что Иван Кострикин виноват в убийстве Елены Переверзевой? – поинтересовался Гуров.

– Да, мы считаем, что доказательная база для обвинения у нас имеется, – ответил майор. – Хотя она не очень обширная.

– Что же это за доказательства?

– Отпечатки пальцев Кострикина, найденные на машине убитой женщины, и следы его ботинок возле нее.

– Где найдены отпечатки?

– На ручке правой передней дверцы, а также на ней самой. Такие отпечатки остаются, если человек вышел и оперся о дверцу рукой.

– А внутри машины они есть?

– Нет, внутри мы обнаружили только отпечатки самой Переверзевой.

– Но как же так? – спросил Гуров и остановился. – Ведь вы предполагаете, что убийца приехал на одной машине с жертвой, верно?

– Да, мы исходим из такого предположения, – согласился майор.

– Но когда человек сидит в кабине, он всегда касается внутренних поверхностей. Даже если не пользуется ремнем безопасности, то всегда коснется рукой дверцы, особенно на поворотах. Обычно отпечатки остаются еще и на панели. А ручка дверцы с внутренней стороны? На ней они есть?

Майор Моторный медленно покачал головой и ответил:

– Нет, там мы их не обнаружили.

– Но как же в таком случае пассажир вышел из машины? Или это сделала дама, а потом открыла ему дверцу снаружи? Вы попробуйте представить такую картину. Получается? Но ведь это совершенно невероятно! А теперь давайте насчет обуви. Как вы установили, что возле машины есть следы Кострикина?

– Там имеются очень четкие следы мужской обуви, – начал рассказывать Моторный. – Мы провели обыск в доме Кострикина и нашли в кладовке ботинки, подошва которых полностью соответствует этим отпечаткам. Мало того, на подошвах найдена земля с места убийства. Он был там, это несомненно!

– Не согласен, – заявил Гуров, покачав головой. – Его ботинки там были. Вот что несомненно. Но их ведь можно утащить, использовать, а потом вернуть обратно. Кстати, а что говорит сам Кострикин об этих ботинках?

– Он утверждает, что в этот день ходил в другой обуви, и вообще редко пользуется этими ботинками.

– А что он делал в момент убийства? Как у него обстоит дело с алиби?

– Плохо обстоит, – отвечал майор. – Кострикин утверждает, что в тот день чувствовал себя неважно, где-то простудился, поэтому рано вернулся домой с работы и лег подремать. Жены дома не было, она уехала в гости к подруге. Сын Кострикиных вырос и сейчас учится в Москве, так что они живут вдвоем.

– То есть подтвердить его алиби никто не может?

– Да, никто.

– А что показывает телефон? Ведь мы можем проследить его перемещения в тот вечер.

– Телефон нам ничем помочь не может. Он был выключен. Кострикин утверждает, что сам это сделал, чтобы его никто не беспокоил. А мы думаем, что он это специально учинил, чтобы мы не могли отследить его перемещения.

– А свидетели у вас имеются? Ведь жертва откуда-то ехала. Неужели никто не видел ее машину?

– Свидетелей пока найти не удалось.

– Понятно, – протянул Гуров. – Тут, конечно, еще разбираться надо. Мне обязательно нужно побывать на месте преступления, все там внимательно осмотреть, встретиться с Кострикиным, а также с другими участниками этого события. Например, с мужем убитой женщины. Но уже сейчас я могу с уверенностью сказать, что вы поторопились с обвинением. Я бы на твоем месте, майор… Да, тебя, кажется, звать Вадим Евгеньевич?

– Совершенно верно.

– Ну вот, а меня Лев Иванович. Давай в дальнейшем с тобой общаться как офицер с офицером, без лишней официальности. Так вот, я бы на твоем месте, Вадим Евгеньевич, освободил этого Кострикина из-под стражи. Мне кажется, в его случае можно обойтись домашним арестом.

– Вы так думаете? – с сомнением произнес Моторный.

– Не «вы», а «ты». Да, именно так я и думаю. А сейчас давай возвращаться на турбазу. Мне кажется, ваш губернатор успел связаться с нашим министром, и все необходимые распоряжения насчет моего участия в расследовании уже получены. Сейчас выслушаем последние напутствия, и можно будет заняться этим делом вплотную.

Гуров оказался прав. Они с Моторным вошли на территорию базы и сразу увидели Семена Приходько, который нетерпеливо прохаживался возле своей машины. Увидев Гурова, он тут же поспешил к нему навстречу.

– Всё в порядке! – на ходу заявил губернатор. – Министр дал добро. Он сегодня же направит в наш адрес приказ о том, что вы командируетесь в Костюково для участия в расследовании убийства Елены Переверзевой. Если точнее, то вас ставят во главе следственной группы. Так что я надеюсь на вас, Лев Иванович. Ведь вы сможете снять обвинение с Ивана Кострикина?

– Моя задача, как я понимаю, состоит не только в том, чтобы снять обвинения с невиновного человека. Я должен еще и найти убийцу. Это самое главное, – отвечал Гуров. – Думаю, что такое дело мне вполне по силам. По крайней мере, до сих пор мне всегда удавалось справиться с этим.

– Ну, в таком случае я полагаюсь на вас, – сказал Приходько, протягивая Гурову руку. – Пока что я с вами прощаюсь. Неотложные дела ждут. Я и так здесь кучу времени потерял. Если нужна будет какая-то помощь, обращайтесь в любое время. Успехов вам! – С этими словами он сел в машину, роскошный лимузин развернулся и покатил прочь.

Майор Моторный проводил его взглядом, затем повернулся к Гурову и сказал:

– Может, я тоже поеду? Вы сегодня еще отдохнете, а с завтрашнего дня уже подключитесь к работе.

– Ты, майор, как видно, любишь шутки шутить, – сказал на это Гуров. – Какой тут может быть отдых? Считай, что к работе я уже подключился. Сейчас только зайду в домик, расскажу жене последние новости, и поедем с тобой на место преступления. У тебя машина здесь есть?

– Еще нет, но сейчас вызову, – сказал Моторный.

– Вот, ты вызывай машину, а я пока с супругой поговорю.

Гуров вернулся в домик, который они с Марией занимали. Она к этому времени уже закончила нанизывать собранные грибы на нитки, теперь сидела на диване и читала.

Увидев мужа, Мария отложила книгу и спросила:

– Ну и что там стряслось? О каком убийстве говорила Екатерина Анатольевна?

– Оказывается, три дня назад была убита жена здешнего строительного магната Елена Переверзева, – отвечал Гуров. – Мужа Екатерины Анатольевны обвиняют в этом убийстве. Губернатор просил меня помочь в расследовании этого дела. Майор из здешнего уголовного розыска рассказал мне самые важные детали, и у меня сложилось впечатление, что Иван Кострикин и в самом деле не виновен в этом убийстве. Впрочем, мне особенно рассуждать не приходится. Хочу или не хочу я участвовать в этом расследовании, но губернатор уже связался с нашим министром, и тот отдал приказ. Я должен подключиться к этому делу, возглавить следственную группу.

– Вот оно как, – протянула Мария. – Значит, ты возвращаешься к работе. Жить, наверно, будешь в Костюкове?

– А почему обязательно там? – сказал Гуров. – Разве я не могу еще пожить здесь, на турбазе? Грибы собирать мне, конечно, уже не придется, по лесам гулять тоже. Но хотя бы ночевать здесь, видеть тебя утром и вечером я могу.

– Что ж, это было бы замечательно, – отозвалась жена. – А если тебе удастся завершить расследование за пять дней, то мы вместе вернемся в Москву, как и планировали.

– Да, я попробую уложиться в этот срок, – сказал Гуров, взял ручку, блокнот и вышел из домика.

В это время на территорию турбазы въехала полицейская «Шкода», которую вызвал Моторный. Оперативники сели в машину, и она выкатилась за ворота.

Глава 4

Как объяснил по дороге Моторный, место, где была убита Елена Переверзева, находилось южнее, вблизи шоссе, ведущего из Костюкова к Нижнему Новгороду. Ехать туда надо было около шестидесяти километров. Эта поездка должна была занять не один час.

– Вот и хорошо, что мы с тобой вместе побудем, – заявил на это Гуров. – Успеем все обсудить. Потому что у меня осталась куча вопросов. Самый существенный из них вот какой. Что за отношения существовали между обвиняемым Кострикиным и убитой Еленой Переверзевой? Этот же вопрос можно сформулировать и по-другому. В чем состоит мотив убийства?

– Да, вопрос серьезный, – согласился майор. – Мы этим, естественно, интересовались. Получается такая картина. Иван и Елена знакомы с давних времен. Они вместе учились на строительном факультете нашего технологического института. При этом Иван на восемь лет старше Елены. Просто он поступил в институт уже после армии, да еще и поработать успел. Там, в институте, у них был самый настоящий роман. Они ходили, держась за руки, их постоянно видели вместе, все такое. Потом что-то разладилось. Тут-то как раз и появился Денис Переверзев, тогда еще никакой не миллионер, а бойкий молодой человек. Он быстренько так отбил Елену у Ивана Кострикина и вскоре на ней женился.

– Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец, – закончил за майора Гуров. – Очень милая история, только какое отношение она имеет к сегодняшним дням? То, о чем ты рассказал, когда происходило? Где-то лет пятнадцать назад, так?

– Да уже, пожалуй, двадцать, – уточнил Моторный.

– Тем более. Все давно закончилось и быльем поросло. Сейчас у них какие отношения были?

Майор почесал в затылке.

– Пожалуй, что никаких. Нам, во всяком случае, пока что не удалось доказать, что они в последний год часто встречались и у них была какая-то связь. Но зато мы выяснили один факт, который имеет отношение к семейной жизни погибшей Елены Переверзевой. Она в последний год дала трещину. Денис Анатольевич уделял жене все меньше внимания, у них то и дело случались ссоры. Это показала некая Наташа Филимонова, которая до недавнего времени служила у Переверзевых горничной. Да и другие свидетели дают схожие показания.

– Хорошо, допустим, у погибшей были плохие отношения с мужем, – сказал Гуров. – Можно даже считать это доказанным. Но Кострикин-то здесь при чем? – Моторный ничего на это не ответил, и сыщик заключил – Итак, я должен сделать вывод, что у вас пока нет видимого мотива убийства. Да, кстати, а почему следствие пришло к заключению, что перед нами именно оно? Ваш губернатор мне говорил, что вначале главной версией случившегося было самоубийство.

– Совершенно верно, – подтвердил Моторный. – Однако чем лучше мы знакомились с событиями того дня, тем больше убеждались в том, что никакого самоубийства здесь нет. Елена в тот день открыла новую кондитерскую и находилась в отличном настроении. А главное – эксперты обнаружили у трупа на затылке здоровенную шишку. Они пришли к выводу, что она возникла от удара тяжелым предметом, возможно, дубинкой.

– Вы нашли эту дубинку?

– Искали, но не нашли. Да, и еще кое-что из медицинского заключения о причинах смерти. Врачи пришли к выводу, что Елена не захлебнулась сразу, как бывает, когда человек сам бросается в воду. Состояние легких говорит о том, что она сопротивлялась, что ее топили. Так что говорить о самоубийстве здесь не приходится.

– Да, а эта ее кондитерская? Раз у нее был бизнес, то могли быть конкуренты и конфликты на этой почве. Такую версию вы не проверяли?

– Еще не успели, Лев Иванович, – ответил Моторный. – Хотя я не думаю, что мы здесь что-то отыщем. У Переверзевой было несколько булочных. Бизнес совсем небольшой, доход с него был тоже не ахти. Она занималась этим скорее для личного удовлетворения, чем для получения прибыли. Нет, я не вижу тут мотива убийства.

– Все-таки и этот вариант нужно проверить, – заметил Гуров.

– Проверим обязательно, – заверил его Моторный.

– Теперь у меня вопрос насчет мужа погибшей женщины. Как его зовут?

– Денис Анатольевич Переверзев.

– Как он отреагировал на смерть жены?

– Как полагается отреагировал, – ответил майор. – Собственно, именно благодаря ему мы так быстро установили личность убитой. Потому что муж, когда жена не вернулась домой ни в полночь, ни позже, позвонил в полицию. А поскольку Переверзев – человек в нашей области известный, мы сразу взяли этот случай на контроль и занялись поисками. Как только рыбаки нашли в реке тело, группа экспертов сразу выехала на опознание.

– Понятно, – протянул Гуров. – Нам далеко еще ехать?

– Совсем недалеко, – отвечал Моторный. – Вот и нужный нам проселок. Как раз здесь три дня назад Елена Переверзева свернула с шоссе.

– Ну-ка, давай остановимся, – сказал Гуров. – Хочу на этот поворот вблизи посмотреть.

«Шкода» съехала на проселок и остановилась. Оперативники вышли из машины. Гуров оглядел изъезженный проселок.

– Это ведь ваши полицейские машины так здесь наследили? – спросил он.

– Ну да, за три дня тут много кто ездил, – подтвердил майор. – И наши, и прокуратура, и криминалисты. А вы что же, надеялись здесь найти следы убийц? Это прямо как в старом детективе.

– Сейчас я, конечно, здесь ничего не найду, – отвечал Гуров. – А на другой день после убийства, пока тут весь полицейский автопарк не проехал, пожалуй, можно было кое-что увидеть.

– Ну что, теперь поедем к реке? – предложил майор.

– Ты езжай, – сказал сыщик. – А я хочу пешком пройтись. Ведь тут недалеко?

– Ну, как недалеко? Около километра будет.

– Ничего страшного. Около километра я с удовольствием прогуляюсь, тем более что погода хорошая.

– Ладно, тогда и я с вами, – сказал Моторный.

Он вернулся к машине, приказал водителю одному ехать к реке, после чего присоединился к сыщику.

Гуров понял, что майор не может преодолеть в себе некий барьер преклонения перед московской знаменитостью, на «ты» не перейдет, и перестал обращать на это внимание.

Они спустились с шоссе и углубились в лес. Гуров шел не спеша, внимательно глядя по сторонам.

Внезапно он остановился, уставился в землю и спросил:

– Скажи, Вадим Евгеньевич, а вот эти следы ты видел?

На мягкой осенней земле отчетливо были видны отпечатки колес машины, уводившие в сторону от проселка.

– Нет, тут мы не смотрели, – неуверенно произнес Моторный.

– А следы-то свежие! – заметил Гуров. – Может, это кто-то из ваших?

– Может быть и так, – согласился майор.

– Ну-ка, давай посмотрим, куда они ведут, – предложил сыщик и пошел лесом, стараясь не наступать на следы колес.

Моторный следовал за ним.

Так они прошли метров пятьдесят. Впереди показался густой мелкий осинник, почти не облетевший. Следы обогнули его и оборвались.

– Здесь они остановились, – сказал Гуров, присел на корточки, принялся внимательно разглядывать землю, потом поднял глаза на майора и проговорил:

– Знаешь что, Вадим Евгеньевич, давай-ка вызывай сюда ваших криминалистов. Пусть попробуют установить, что это была за машина и есть ли здесь следы людей.

– Может, здесь какие-нибудь рыбаки машину оставили? – предположил Моторный. – Или грибники.

– Могли быть грибники, – согласился Гуров. – Или же совсем другие персонажи. Пусть тут всё хорошенько осмотрят. А мы с тобой теперь можем и к реке отправляться.

Они вернулись к проселку и по нему направились к месту преступления.

Здесь, на берегу Сити, уже ничто не напоминало о трагедии, разыгравшейся недавно. Не было ни машины, ни следов от ее колес. Однако Гуров проявил к поляне на берегу реки большой интерес.

Он не только исходил ее всю вдоль и поперек, от речного берега до самых кустов, но под конец еще и разулся, закатал штаны и вошел в реку.

Вадим Моторный с удивлением следил с берега за этими действиями московского коллеги.

– А в речку-то зачем залезать? – спросил он.

Гуров, не отвечая, забрел в воду по колено, оглянулся, оценивая расстояние до берега. Потом еще немного походил вдоль него, стараясь, однако, не замочить закатанных брюк. Затем он выбрался на песок и принялся обуваться.

– Зачем, говоришь, мне понадобилось в воду лазить? – наконец-то проговорил Лев Иванович. – Да затем, чтобы оценить глубину реки у берега, характер дна, скорость течения. Теперь, когда я все это оценил, мне легче представить, как могли развиваться события в день убийства. Смотри, мы пришли к выводу, что Переверзева не утопилась сама, а была убита. Причем ее вначале оглушили, а затем сунули в воду. Но когда ты мне это рассказывал, у меня возникли сомнения. Если дно реки в этом месте тинистое, то убийце было бы трудно занести свою жертву глубоко в воду. Может быть, он пользовался лодкой? Но сейчас я убедился в том, что дно здесь довольно плотное, песок и глина. Значит, убийца, если он человек физически крепкий, вполне мог взвалить свою жертву на плечи и занести в реку, туда, где начинается течение. Я походил по воде и понял, что такая картина вполне правдоподобна. Но в таком случае на одежде убийцы обязательно должны остаться какие-то ворсинки, следы после переноски жертвы. Скажи, вы установили, в чем был обвиняемый Кострикин в день убийства?

– Мы этот вопрос изучали, – ответил Моторный. – Тут есть противоречие. Сам Кострикин, как вы помните, утверждает, что в тот день чувствовал себя нездоровым. Поэтому он рано вернулся с работы и лег отдыхать. На работу он, естественно, ездил в деловом костюме. Мы этот костюм проверяли, и на нем, равно как и на плаще, никаких следов прикосновения к одежде убитой женщины не нашли.

– Так в чем же тут противоречие?

– А в том, что мы считаем, что обвиняемый врет. На самом деле он вовсе не спал, вернулся домой, переоделся и отправился на встречу с Переверзевой. Они где-то увиделись и приехали сюда, на реку. Здесь между ними произошла ссора, в ходе которой Кострикин ударил свою любовницу неустановленным тяжелым предметом по голове, а затем утопил ее.

– Ваша гипотеза понятна, – сказал Гуров. – Но возникают вопросы. Где этот тяжелый предмет? В какой одежде был Кострикин во время убийства?

– На эти вопросы мы пока ответить не можем, – признался Моторный. – У меня была некоторая надежда на то, что вы нам в этом поможете. Но вы, как я вижу, не верите в виновность Ивана Кострикина.

– В нашем деле, майор, такие понятия, как «веришь» или «не веришь», не работают, – сказал Гуров. – Я не верю в виновность Кострикина потому, что не вижу фактов, которые уличали бы его в этом преступлении. Я собираюсь вам помочь, готов ради этого отказаться от отпуска и задержаться здесь дольше, чем планировал. Но помогать я вам буду не в обвинении Кострикина, а в поимке убийцы.

Кажется, Гуров собирался еще что-то сказать, но тут у майора зазвонил телефон.

Он выслушал сообщение, выключил аппарат и сообщил Гурову:

– Приехали криминалисты. Стоят на повороте, на спуске с шоссе, и хотят, чтобы мы показали место, которое нас интересует.

– Что ж, поехали назад, покажем экспертам этот осинник, – сказал Гуров.

Они сели в машину и вернулись к шоссе.

Машина криминалистов дожидалась их на обочине. Экспертов было двое. Один постарше, наверное, довольно опытный, с ним его младший коллега.

– Приветствую вас, – сказал старший. – Я капитан Владимир Гришин. Моего коллегу зовут Вячеслав Мальцев.

Гуров предложил пройти к осиннику пешком.

Все вышли из машин и направились сначала по проселку, а потом свернули с него. Когда добрались до осинника и Гуров указал место, где, по его мнению, стояла неизвестная машина, криминалисты принялись за работу. Мальцев достал фотоаппарат и начал снимать поляну с разных точек, с той или иной степенью приближения.

Его старший товарищ Гришин приготовил рулетку и начал ходить по поляне. Он определил расстояние между следами машины, радиус ее разворота, делал какие-то другие замеры, затем открыл упаковку со специальной смесью и залил ее в отпечатки колес. Спустя пару минут эксперт уже доставал из колеи твердый отпечаток со следами шин. Кроме того, он взял образцы почвы с поляны, а еще походил кругами вокруг места, где они работали, и там тоже снял какие-то отпечатки.

Гуров наблюдал за работой криминалистов, а когда она приблизилась к концу, сказал капитану Гришину:

– Я понимаю, что свое заключение вы сделаете позже, когда изучите эти образцы в лаборатории. А сейчас, предварительно, вы не можете мне что-то сказать?

– Почему же?.. Кое-что я уже могу отметить, – откликнулся опытный криминалист. – Машина, которая сюда въезжала, имела колеса размером тринадцать дюймов. Судя по габаритам кузова и по следам масла и бензина на почве, это была достаточно старая «восьмерка» или «девятка». В ней приехал один водитель. А вот садились в машину и уезжали отсюда уже два человека. Могу даже сказать точнее. Это были двое мужчин, один довольно высокий, другой среднего роста, если судить по ширине шага. А вот что они здесь делали, я не знаю.

– Спасибо большое. Вы и так нам очень помогли, – сказал Гуров. – Нарисовали полную картину того, что здесь происходило. Скажите, а нет признаков того, что эти двое несли какой-то груз? Например, тащили тело женщины?

– Повторяю, сюда в машине приехал только один водитель, – проговорил эксперт. – Никакого груза он, по-видимому, не нес. Когда эти двое возвращались, они тоже вряд ли тащили что-то тяжелое.

– А это не могли быть рыбаки? – спросил майор Моторный.

– Могли быть, конечно, и рыбаки, – отвечал Гришин. – Только почему они не подъехали вплотную к реке, а остановились в километре от нее? Если я не ошибся и на «девятке» приехал один человек, то откуда взялся второй?

– А может быть, это были не рыбаки, а грибники? – продолжал выдвигать версии майор. – Один из них приехал сюда, допустим, автобусом, а его приятель – на машине. Поставили они ее здесь потому, что им не нужна была река. Походили по лесу, поискали грибы, а потом уехали вместе.

– Тоже вполне допустимая версия, – произнес капитан Гришин. – Я только замечу, что за грибами редко ходят чисто мужской компанией. Обычно это дело семейное. Да и лес здесь не больно-то грибной. Вон, смотрите, тут все больше клен да липа, осины совсем немного. Какие в таком лесу грибы? Впрочем, это уже не мое дело – разные версии выдвигать и проверять. Мы со Славой обязаны представить вам заключение о транспортном средстве, которое здесь останавливалось. Сегодня к вечеру я его напишу. А пока, если не будет новых заданий, позвольте нам откланяться.

Глава 5

Когда криминалисты уехали, Гуров еще немного походил по поляне, что-то прикидывая и разглядывая следы на земле, а потом сказал:

– Ну что, майор, пора и нам возвращаться в город. Поедем прямо к вам в управление. Там… Хотя нет, не так. Давай сначала отправимся в СИЗО. Надо мне познакомиться и побеседовать с обвиняемым Кострикиным. А потом ты, может быть, все же изменишь свою позицию в этом вопросе и согласишься освободить Кострикина, отпустить его под домашний арест или даже под подписку о невыезде.

– Да вы и сами можете этот вопрос решить, – сказал Моторный. – Ведь приказом министра вы, Лев Иванович, назначены руководителем группы, которая будет расследовать это убийство.

– Нет, тут ты не прав, – заявил Гуров и покачал головой. – Министр не издавал приказа, он отдал устное распоряжение. Так что официально руководителем группы остаешься ты. Тебе и принимать решение о том, оставить ли обвиняемого под стражей или отпустить. Так что определяйся, майор.

Моторный ничего на это не ответил.

Они сели в машину, направились в город, отъехали несколько километров от места убийства, и Гуров сказал:

– Что нам совершенно точно надо сделать в самое ближайшее время, так это найти эту самую «девятку» или «восьмерку», которая останавливалась в том осиннике. Как только будет готово заключение криминалистов, давай, Вадим Евгеньевич, организуй ее розыск. Может быть, эти поиски нам ничего не дадут, но надо попытаться. Ведь у вас вдоль этого шоссе какие-то камеры стоят, да?

– Вообще-то дорога эта тупиковая, – отвечал Моторный. – Она ведет из Костюкова в поселок Заречный, дальше не продолжается. Камеры есть только на выезде из города, дальше – ни одной.

– Надо же! – отозвался Гуров. – А покрытие на дороге хорошее, прямо как на какой-нибудь федеральной магистрали.

– Это потому, что в Костюкове много хороших дач, коттеджей в последнее время появилось, – объяснил Моторный. – Там наше руководство отдыхает, многие богатые люди. Вот и сделали хорошую дорогу.

– Ага, и поэтому Елена Переверзева открыла там свою кондитерскую?

– Ну да, там спрос хороший. Даже странно, что никто раньше нее не догадался открыть такую точку.

– Значит, погибшая супруга вашего магната Переверзева была совсем не глупой женщиной, – заметил Гуров.

Остальную дорогу оперативники проехали молча.

После въезда в город машина свернула на боковые улицы, по сторонам тянулись бетонные заборы промышленных предприятий. Потом показалась еще более высокая, примерно десятиметровая ограда, опутанная по верху колючей проволокой. Это и было СИЗО.

Майор заранее, еще когда они ехали в город, позвонил начальнику изолятора и объяснил, что им срочно необходимо провести допрос заключенного. Поэтому к их визиту здесь были готовы. Когда оперативники позвонили от главного входа, их без проволочек впустили и провели в комнату для допросов.

Спустя несколько минут конвоир ввел туда и Дениса Кострикина. Это был человек немного старше пятидесяти лет, среднего роста, склонный к полноте, с уже наметившейся залысиной. Впрочем, сейчас он выглядел намного старше своего истинного возраста, под глазами у него набрякли мешки, лицо выглядело опухшим.

Гуров представился, объяснил, что теперь он будет участвовать в расследовании преступления, в котором обвиняют владельца гостиниц. Сыщик заметил, что его имя было знакомо обвиняемому. Тот с надеждой взглянул на Льва Ивановича.

– Иван Данилович, меня интересуют несколько моментов в этой истории, – сказал Гуров. – Я жду от вас полных и искренних ответов на мои вопросы.

– Я уже отвечал на вопросы вот этому майору и другим людям, – сказал Кострикин. – Боюсь, что ничего нового уже не скажу. Но я готов разговаривать с вами сколько угодно. Лучше этим заниматься, чем в камере сидеть.

– Я вас понимаю, – сказал Гуров. – Итак, мой первый вопрос будет касаться ваших отношений с Еленой Переверзевой, убитой три дня назад. Я знаю, что в юности вы были близко знакомы с этой женщиной, ухаживали за ней. Скажите, как часто вы с ней встречались в последний год?

– Мы с Леной встречались точно так же, как и все прочие люди, не имеющие ничего общего, просто живущие в одном городе, – отвечал Кострикин. – Виделись случайно, раз в два, в три месяца. Обычно это случалось на каких-то концертах, в театре или в ресторане.

– А встреч наедине у вас не было?

– Меня уже спрашивали об этом. Я отвечу точно так же, как говорил и тогда. Нет, никаких встреч наедине у нас не было. Мои отношения с Еленой прекратились восемнадцать лет назад, когда она отвернулась от меня и вышла замуж за этого борова Дениса Переверзева.

– Стало быть, вы ее выбор не одобряете?

– А с какой стати я должен его одобрять? Денис – человек редкой наглости, готовый переть напролом, лишь бы добиться своего. Мы с ним во всем противоположны. Историю с Еленой я пережил еще тогда и совсем не собирался к ней возвращаться.

– Тогда как вы объясните тот факт, что ваши отпечатки пальцев были найдены на ручке двери ее машины, а на земле рядом остались отпечатки ваших ботинок?

– Да, я знаю, что на этих отпечатках и следах держится все обвинение против меня, – угрюмо отвечал Кострикин. – Но я не в курсе, откуда они там взялись. Мне твердо известно одно: меня там, на Сити, не было!

– Вы в тот вечер сидели дома, потому что чувствовали себя плохо?

– Совершенно верно. После семи вечера я никуда не выходил. Даже оба телефона выключил, чтобы меня не беспокоили.

– Скажите, где вы бывали в последний месяц кроме дома и работы?

Видимо, такой вопрос обвиняемому раньше никто не задавал. Его лицо, до этого выражавшее только усталость и скуку, на этот раз сделалось удивленным.

– Где еще бывал? – переспросил он. – Да много где я бывал. Ведь моя работа не на одном месте проходит. Я езжу по всем своим объектам – гостиницам, домам отдыха, турбазам, стройплощадкам. Еще я в августе в театре драмы был. Туда москвичи приезжали. Жена всегда старается на столичную труппу сходить. В кино разок с ней были.

– А эти ботинки, отпечатки которых нашли на месте преступления, они ведь хранились в вашей кладовке, не так ли?

– Да, именно там.

– Кто их туда положил и когда?

– Положила, скорее всего, жена. Катя за моей обувью следит, да и за одеждой тоже. А вот когда – вопрос потруднее. Это демисезонные ботинки, но этой осенью я их ни разу не надевал. Весной, кажется, носил, а после апреля – нет. Стало быть, их убрали в кладовку в апреле или в мае.

– С этого времени, с апреля-мая, из вашего дома увольнялись какие-то слуги?

Это опять был вопрос из числа новых, и Кострикин на минутку задумался.

– Вообще-то у нас слуг немного, – сказал он потом. – Повара, например, нет. Катя сама отменно готовит, да и я иногда могу постоять у плиты. Садовника тоже не держим, опять же сами управляемся. Если требуется какая-то квалифицированная работа – цветник новый разбить или привой на яблоне сделать, – то Катя приглашает специалиста. Так что постоянных слуг у нас всего двое. Это экономка Светлана и водитель Костя. Они не увольнялись. Хотя теперь, когда со мной случилось такое несчастье, может, и уйдут. Не знаю.

– Точно больше никого не было? – продолжал допытываться Гуров. – А кто убирается у вас в доме? Экономка?

– Нет, Свете и так дел хватает, – отвечал обвиняемый. – Убираться мы приглашаем женщину со стороны. Есть такая Клава. Она и у соседей работает, и у нас.

– А вы можете мне дать координаты этой Клавы? – спросил Гуров. – Меня интересует ее фамилия, адрес и номер телефона.

– Тут я вам, к сожалению, ничем помочь не могу. – Кострикин развел руками. – Всеми домашними делами у меня жена заведует. У нее есть номера всех людей, которых мы приглашаем. Я знаю телефон и адрес только одного нашего работника – водителя Кости, потому что с ним имею дело постоянно.

– Хорошо, я спрошу эти данные у Екатерины Анатольевны, – сказал Гуров. – Сегодня же и поинтересуюсь, как только вернусь на турбазу. А вы мне вот что скажите. Есть в вашем городе люди, которые хотели бы свести с вами счеты, за что-то вам отомстить?

– Отомстить, – медленно произнес обвиняемый. – Ну, знаете, за долгие годы много чего случается. Ведь бизнес – это такой вид деятельности, в котором ты всегда кому-то переходишь дорогу. Не хочешь этого делать, а все равно так получается. Логика рынка этого требует. Зачастую ты даже не знаешь людей, у которых рушатся планы из-за твоей деятельности. Так что таких недоброжелателей может быть довольно много.

– Да, я вас вполне понимаю, – сказал Гуров. – Но я имел в виду немного другое, говорил о явных врагах, о тех людях, с которыми у вас открытый конфликт.

– Таких персон, пожалуй, нет, – заявил Кострикин. – Я не могу назвать никого, кто мне угрожал бы, ненавидел бы меня. Хотя припомню двух-трех человек, которым перешел дорогу. Например, есть такой Игорь Чижов. Вы его, кстати, могли и видеть, если живете на моей турбазе «Солнышко». У него там поблизости имелась дача. Так он в свое время, года четыре назад, решил превратить ее в подпольную турбазу, надстроил, расширил и стал приглашать людей отдыхать в тамошних местах. Вы сами видели, какие они расчудесные. Объявлений Игорь не давал, чтобы сильно не светиться, распространял информацию по знакомым. Да и налогов, естественно, не платил никаких. Его предприятие процветало, пока я не построил неподалеку «Солнышко». У меня условия неплохие. Вы ведь лично в этом убедились.

– Я бы сказал, просто отличные условия, – заметил Гуров.

– Ну да. Вот и клиенты Чижова были того же мнения. Все они быстренько перебежали ко мне, к нему люди перестали ездить. Поэтому он совершенно точно не питает ко мне дружеских чувств.

– А живет, как я понял, неподалеку от турбазы, да?

– Да, летом и в начале осени он обычно живет в своем коттедже. А зимой, как и все, перебирается в город. Его городской адрес я не знаю. А дачу вам может моя жена показать.

– Я понял, – сказал Гуров. – Но вы говорили о двух-трех подобных людях. Можете назвать кого-то еще?

– Могу, конечно, – отвечал Кострикин. – Например, Павел Шашкин.

– Да, это известная личность, – вступил в разговор майор Моторный. – Что же вы раньше его не называли? Мы бы его проверили.

– Так вы меня об этом не спрашивали, – парировал его упрек Кострикин. – Только про отпечатки пальцев вели разговор да про эти несчастные ботинки. Все интересовались, почему я убил Лену Переверзеву. Это ваш московский коллега мне такой вопрос задал.

– А чем этот Шашкин известен? – спросил Гуров, повернувшись к Моторному.

– Понимаете, раньше, в девяностые годы, Шашкин был по уши в криминале, – начал объяснять майор. – Входил в банду известного авторитета по кличке Чуня. Когда в конце девяностых мы начали ликвидацию ОПГ, Павлик – такая у него была блатная кличка – сумел как-то ускользнуть. Он на время исчез, кажется, вообще уехал из города. Улик против него особых не было, обвинение не выдвигалось. Когда этот тип спустя несколько лет снова появился в Костюкове, люди уже не воспринимали его как бандита. Он остепенился, завел собственный бизнес – скупал жилые дома и переделывал их в гостиницы.

– Только хреновые у него гостиницы получались, – подал голос Кострикин. – Настоящего сервиса там не было, персонал был необученный. Вначале, когда гостиниц было мало, это все сходило, приезжие и такому пристанищу были рады. Но потом я развернул в Костюкове целую сеть современных отелей, и у Паши Шашкина дела сразу пошли на спад. Сейчас у него осталась всего одна более-менее приличная гостиница, «Северная» называется. Все остальное – нечто среднее между хостелом и самой настоящей ночлежкой. Понятное дело, Паша меня ненавидит лютой ненавистью. Разок даже мордоворотов каких-то подсылал. Они избить меня пытались, да только мой водитель Костя вместе с охранником дали им отпор.

– Очень интересная информация, – сказал Гуров. – Теперь ваш список недоброжелателей исчерпан?

– Пожалуй, да, – произнес Кострикин. – Хотя, если подумать, была еще такая Лида Аникина, горничная в гостинице «Кедр». В прошлом году попалась на воровстве – крала деньги, некоторые вещи у постояльцев. Я ее уволил с треском. Она тогда здорово на меня разозлилась. Кричала на всю гостиницу, что заставит пожалеть о своем поступке, обязательно мне отомстит. Да, действительно, как это я ее забыл? Есть такое свойство у памяти. Она не сохраняет неприятные моменты. Вот только теперь, когда вы спросили, я вспомнил.

– Может, вы еще что-то подобное вспомните? – сказал Гуров. – Вы в таком случае это все записывайте, мне потом расскажете. Это может иметь значение для нашего расследования. А теперь я с вами попрощаюсь. Надеюсь, что вам недолго придется оставаться здесь под стражей.

– Точно могу сказать, что недолго, – заявил майор Моторный. – В свете информации, которую сейчас получило следствие, я не вижу причин, чтобы и дальше оставлять гражданина Кострикина под стражей. Как только вернусь в управление, составлю представление на имя прокурора о вашем освобождении. Думаю, к концу дня вопрос будет решен. Так что можете собирать вещи.

– Да какие у меня тут вещи? – Кострикин усмехнулся. – Собирать мне, можно сказать, нечего. Но я рад, что так все обернулось. Персональное спасибо за это вам.

Последняя фраза была адресована Гурову.

Он откликнулся на нее следующим образом:

– Да не за что. Я, можно сказать, ничего не сделал. Просто задал вам несколько вопросов, которые никто прежде не озвучивал. Вот и всё.

Глава 6

Когда оперативники уже вышли из СИЗО и сели в машину, Моторный сказал:

– Должен признать, что вы, Лев Иванович, были правы с самого начала относительно Кострикина. Я слушал ваш разговор и ясно понял, что он и в самом деле невиновен, увидел всю шаткость наших улик. В результате мы лишились главного обвиняемого, и у нас, в общем, ничего нет. Расследование нужно начинать с самого начала. Что надо сделать в первую очередь, как вы считаете?

– Нам нужно понять, кто мог убить Переверзеву, – отвечал Гуров. – Подозрение прежде всего падает на людей, приехавших на место преступления на машине. Надо разыскать эту «девятку» или «восьмерку». Это раз. Ну а второе направление таково – нужно проверить людей, неприязненно относившихся к Кострикину.

– Вы не ошиблись? – с удивлением осведомился майор. – Именно к Кострикину, а не к Переверзевой?

– Чем больше я занимаюсь этим делом, тем больше убеждаюсь в том, что в этом преступлении две жертвы, – отвечал Гуров. – Одна из них, явная – это Елена Переверзева. Вторая – Иван Кострикин. Его отпечатки пальцев не случайно оказались на ручке дверцы «Ниссана». Вы не просто так нашли на земле рядом с машиной отпечаток его башмака. Может быть, Кострикин вообще и есть главная мишень организатора этого преступления, а Елена Никитична подвернулась ему так, чисто случайно? Раз возникло такое предположение, то нужно проверить всех этих недоброжелателей, о которых нам рассказал Кострикин.

– Что ж, этого вполне достаточно для работы, – сказал Моторный.

– Погоди, майор, это еще не всё, – заметил Гуров. – Есть и третье направление. Ты мне говорил, если я правильно запомнил, что в последний год супружеская жизнь в семье Переверзевых пошла наперекосяк и дала трещину. Интересно знать, почему так вышло. Нужно внимательней присмотреться к личности вдовца Дениса Переверзева. Не было ли у него мотива для убийства жены? Вот теперь я тебе изложил все направления работы.

– Хорошо, будем этим заниматься, – сказал Моторный. – Я сейчас напишу представление об освобождении Кострикина из СИЗО. Потом позвоню криминалистам; если у них готово заключение по машине, дам нужные ориентировки нашему ГИБДД. Потом готов заняться Пашей Шашкиным, проверить, что он делал три дня назад, чем занимались тогда его подчиненные. А вы какое направление себе возьмете?

– Если ты берешь Шашкина, то я – двух остальных, – отвечал Гуров. – Сначала проверю уволенную горничную Лиду. Ведь она живет здесь, в городе. Потом, уже когда вернусь на турбазу, побеседую с разоренным Игорем Чижовым.

– Адрес и телефон уволенной горничной мы вам найдем, – сказал Моторный. – Заодно надо будет выделить вам помощника с машиной.

– Да, это правильная мысль, – согласился Гуров. – Только, пожалуйста, подыщи мне помощника потолковей, чтобы все сразу понимал и ему не нужно было ничего растолковывать. Терпеть не могу разжевывать подчиненным суть заданий.

– Найду самого смышленого, – пообещал майор.

В это время они как раз подъехали к управлению.

Моторный провел сыщика в свой кабинет, постоял немного, о чем-то раздумывая, потом включил селектор и произнес:

– Лейтенант Куликов, ко мне в кабинет! Срочно!

После этого майор включил компьютер и сел писать документ об освобождении Ивана Кострикина.

Он успел набрать только шапку, когда в дверь постучали, и в кабинет вошел высокий молодой сотрудник. На вид ему было меньше тридцати.

– Вызывали, товарищ майор? – спросил он.

Тот поднял голову от клавиатуры.

– Здравствуй, Андрей! – приветствовал он молодого человека. – Заходи, для тебя дело есть. – После этого Моторный повернулся к Гурову и сказал: – Вот, Лев Иванович, вам толковый помощник. Рекомендую, лейтенант Андрей Куликов. Работает у нас после армии, уже четвертый год. Отличился в расследовании нескольких дел. Кстати, он и машину хорошо водит. – После этого майор взглянул на лейтенанта и объяснил ему: – К нашему управлению временно прикомандирован полковник Лев Иванович Гуров из Москвы. Он станет руководить расследованием убийства Переверзевой. А ты будешь у него помощником.

Молодой лейтенант с уважением взглянул на знаменитого сыщика, вытянулся в струнку и сказал:

– Здравия желаю, товарищ полковник! Какие будут задачи?

– Вольно, лейтенант, – отвечал Гуров. – Не надо передо мной так вытягиваться, мы не на плацу. Можешь называть меня по имени-отчеству. А что касается задач, то меня интересует некая Лида Аникина, которая до прошлого года работала горничной в гостинице «Кедр», а потом была уволена за воровство. Надо установить ее адрес, телефон, созвониться и договориться о встрече. Но прежде чем ты будешь говорить с Лидой Аникиной, постарайся выяснить, где она была и что делала три дня назад, в тот день, когда была убита Переверзева.

– А зачем нам нужно с ней встретиться? – спросил Куликов. – Вы хотите выяснить, не имела ли она отношения к убийству?

– Точно так.

– Давайте я сам с ней встречусь и все выясню, – предложил лейтенант. – Думаю, задача не слишком сложная.

– Люблю инициативных людей, – отвечал Гуров. – Что ж, Андрей, давай, действуй. А я себе тогда другую работу найду.

– Тогда я пошел, – сказал Куликов и исчез.

– Слушай, майор, ты можешь выделить мне рабочее место с компьютером? – спросил Лев Иванович. – Мне бы хотелось немного поработать с вашей базой данных. Это можно сделать и у тебя в кабинете, скажем, вон там, в уголке. Или есть свободная комната?

– Со свободными комнатами у нас туго, – проговорил Моторный. – Так что если вас устроит вон тот стол в углу, то это будет хороший вариант. Компьютер мы сейчас туда поставим. Пока его устанавливают, оборудование, может, сходим в ближайшее кафе, перекусим? А то время уже к пяти приближается.

Гуров включился в работу и, как всегда с ним бывало, пропустил время обеда. От предложения Моторного отказываться не следовало.

Они отправились в кафе, о котором говорил майор, отдали дань горячему чаю и блинчикам с мясом. Когда вернулись в кабинет, Гуров обнаружил на выделенном ему столе включенный компьютер. Человек, который его устанавливал, в присутствии сыщика проверил, как все работает, после чего удалился.

Моторный по просьбе Гурова перекинул на его компьютер все материалы, собранные к настоящему времени и касавшиеся основных фигурантов дела – Елены Переверзевой, ее мужа Дениса и Ивана Кострикина. Потом Лев Иванович залез в Интернет и стал искать все данные, относившиеся к этим людям. Интересовал его и бизнес Кострикина.

Так прошло два часа. После чего майор стал собираться.

– Никаких неотложных дел здесь у меня нет, – сказал он. – Зато есть кое-что в городе. Я наметил вечером встретиться с Пашей Шашкиным. Так что, наверное, пойду.

– Иди, конечно, Вадим Евгеньевич, – отозвался Гуров, не отрывая глаз от экрана. – Надеюсь, беседа с бывшим бандитом получится интересной.

– Меня только беспокоит, как вы до турбазы доберетесь.

– А чего тут беспокоиться? Меня твой лейтенант Куликов отвезет. Иди беседуй.

Моторный ушел, а Гуров продолжал изучать все новые и новые файлы. Теперь его интересовало прошлое Елены Переверзевой и ее мужа. Он искал любые сведения, относившиеся ко временам их знакомства.

Сыщик как раз углубился в один текст, относящийся к юности Елены Бочкаревой, которая тогда еще не знала, что будет носить фамилию Переверзева, когда дверь открылась и в кабинет вошел лейтенант Куликов.

– Вы еще здесь, товарищ полковник! – обрадованно воскликнул он. – Я боялся, что вы уже ушли. Мне хотелось доложить о результатах.

– По дороге доложишь, – сказал Гуров, с некоторым сожалением оторвался от изучения файла, закрыл его, выключил компьютер, с хрустом потянулся и произнес:

– Отвезешь меня на турбазу «Солнышко»? Тут, кажется, около часа езды.

– Отвезу, конечно, какой разговор, – отвечал Куликов.

– Ну вот, а по дороге расскажешь о своих результатах.

Оперативники уселись в машину и направились прочь из города.

– Так что, ты встретился с бывшей горничной? – спросил Гуров.

– Так точно, повидался, – отвечал Куликов. – Интересный получился разговор. Хотя поначалу она ни в какую не хотела со мной общаться. Мне даже пришлось пригрозить, что вызову ее повесткой, а если не явится, то насильно доставлю на допрос. Только тогда эта особа согласилась отвечать на вопросы. Зато потом разговорилась так, что мне пришлось ее останавливать.

– Что же рассказала тебе своенравная Лида Аникина?

– Меня прежде всего интересовали обстоятельства ее увольнения из гостиницы «Кедр», – начал свой рассказ Куликов. – Аникина, хотя и не сразу, призналась, что у Кострикина были причины ее уволить. Она действительно обыскивала одежду постояльцев, когда убирала номера; если находила деньги, что-то забирала себе. Однако, несмотря на это, до сих пор продолжает считать себя правой. Дескать, Кострикин платил мало, денег не хватало, а жить как-то надо. И потом, по ее мнению, она брала совсем немного. Впрочем, все это к делу не относится.

– Почему же не относится? – возразил Гуров. – Мне важно выяснить, правду ли говорит Кострикин о своих недоброжелателях. Еще нужно знать, сохранила ли Аникина в своей душе ненависть к бывшему хозяину, есть ли у нее желание отомстить ему. Ты ее об этом спрашивал?

– Спрашивал, конечно, – ответил Куликов. – И получил такой ответ. Симпатии к бывшему хозяину Аникина, конечно, не испытывает, но и особых эмоций случившееся увольнение у нее теперь не вызывает. Мстить Кострикину она не собирается. Хотя кто-то, как выяснилось, думает иначе.

– Что-то ты загадками стал говорить, – заметил Гуров. – Объясни, что имеешь в виду.

– Я вот что хочу сказать. Когда Аникина разговорилась, она мне поведала, что примерно месяц назад к ней обращался какой-то человек. Он расспрашивал ее о том же самом, о чем и я, то есть об увольнении из гостиницы «Кедр» и о чувствах к Кострикину. Но этот разговор проходил в обстановке, очень приятной для Лидии Аникиной, а именно в рюмочной, и за выпивку платил собеседник. Поэтому она отвечала на его вопросы намного охотней, чем на мои. В конце дружеской беседы этот человек предложил Лидии как-то отомстить бывшему хозяину. «Можно у него в доме пожар устроить, – заявил он. – Или сделать так, чтобы этого гада обвинили в убийстве. Подбросить ему нож или одежду окровавленную».

– Какой интересный рассказ! – воскликнул Гуров. – Да, теперь я вижу, что ты не зря виделся с этой Лидой. Что же она ответила своему собеседнику?

– Она мне сказала, что тогда, в рюмочной, сгоряча на все согласилась, заявила, что готова и пожар устроить, и улики подбросить. Но потом, уже расставшись со своим новым знакомым и протрезвев, испугалась того, что произошло, и решила, что ни в чем участвовать не будет, при следующей встрече ответит этому человеку решительным отказом.

– Так у них должна была произойти еще одна встреча?

– Да, новый знакомый Лиды так ей сказал. Только никакой второй встречи не было. Лида в распивочную пришла, подождала, но ее собутыльник так там и не появился.

– Очень любопытно! – заявил Гуров. – Теперь вот какой вопрос. Как выглядел этот щедрый знакомец?

– Меня этот вопрос тоже интересовал, – сказал Куликов. – Я об этом ее сразу спросил. Лида мне ответила, что это был мужчина среднего роста, уже в годах. По внешности он был похож на художника или артиста. Густая черная борода, длинные волосы, темные очки.

– Все понятно, – сказал Гуров. – Самый настоящий маскарад. Собеседник Лидии Аникиной постарался максимально изменить свою внешность. Достоверно можно сказать о нем лишь одно: это был мужчина среднего роста. Да, весьма любопытные сведения. А больше ничего интересного Аникина не рассказывала?

– Нет. Это, в общем-то, все, – отвечал Куликов.

– И того довольно, – заключил Гуров. – Мы и так узнали много. А именно, что уже месяц назад кто-то задумал упечь Ивана Кострикина в тюрьму. Этот человек уже тогда решил обвинить владельца гостиниц в преступлении, которого тот не совершал, и подбросить следствию фальшивые улики. Теперь у нас появился новый подозреваемый, этот загадочный собутыльник Лиды Аникиной. Будем его искать.

– Как именно? С чего начнем? – спросил Куликов.

– Пока не знаю, – ответил Гуров. – Буду соображать. Может, к завтрашнему утру что-то надумаю. Ага, мы с тобой, кажется, приехали.

Впереди и в самом деле засветились огни турбазы. Через несколько минут машина въехала на стоянку возле административного корпуса, знакомую Гурову.

Когда сыщик вылез из машины, лейтенант спросил его:

– Завтра когда за вами заехать, Лев Иванович?

– Давай с утра, часов в восемь, – ответил Гуров.

– Тогда до завтра, – сказал Куликов.

Машина развернулась и покатила обратно в город. А Гуров с наслаждением вдохнул пахнущий хвоей вечерний воздух и направился к домику, который они с Марией занимали.

Глава 7

Он думал, что застанет жену за тем же делом, каким она занималась, когда он уехал в город – разбором вновь собранных грибов. Однако Гуров ошибся. Мария опять сидела на кровати, забравшись на нее с ногами, и читала.

Увидев мужа, она бросила книгу, вскочила, кинулась к нему и воскликнула:

– Вернулся! Даже не поздно, не в час ночи! Это замечательно! Значит, мы сможем поужинать вместе.

– Отличная идея, – сказал Гуров. – Целиком ее поддерживаю.

– У меня даже есть идея, чем нам поужинать, – продолжала Мария. – Я хочу потушить грибы в сметане. В самой настоящей, деревенской, представляешь?

– Я уже чувствую, как эти грибы тают у меня во рту, – сказал Гуров.

– Тогда иди переоденься и помой руки, – распорядилась жена. – А я начинаю готовить. Заодно за ужином расскажешь мне, как подвигается это дело, удалось ли тебе выполнить просьбу нашей милой хозяйки Екатерины Анатольевны и освободить ее мужа из тюрьмы.

– Могу сразу сказать, что просьбу Екатерины Анатольевны я выполнил, Иван Кострикин уже на свободе, – проговорил Гуров. – Знаешь, ты иди, готовь грибы. Но я пока подожду переодеваться и мыть руки. Дело в том, что мне надо поговорить кое с кем.

– Кое с кем? – Мария, уже направившаяся было на их маленькую кухоньку, остановилась в дверях. – Что это значит? С кем тебе нужно здесь разговаривать?

– С одним человеком, который живет недалеко от турбазы. Это совсем ненадолго. Пока ты будешь готовить, я как раз закончу. А то завтра рано утром уеду, и разговор так и не состоится. Мне нужно кое-что выяснить.

Мария выглядела растерянной, с трудом скрывала досаду.

– Ладно, если это так уж нужно, то иди, – сказала она. – Я надеюсь, это и правда будет не очень длинный разговор.

Гурову надо было еще узнать, где живет Игорь Чижов. Он не хотел ради этого заходить в административный корпус. Это означало бы неизбежную встречу с хозяйкой турбазы, а стало быть, и разговор с ней, который мог затянуться до бесконечности. Поэтому он зашел в сторожку, где жил работник турбазы Николай, и спросил его о Чижове.

– Да, есть тут такой Чижов, – ответил ему Николай. – Довольно неприятный тип. Живет недалеко отсюда. Как выйдете из ворот, идите налево, после перекрестка увидите двухэтажный коттедж. Это его дом и есть.

Гуров отправился по указанному адресу. Коттедж Чижова он нашел без труда. Калитка была заперта, и звонка на ней, конечно же, не было.

– Хозяева! Дома кто есть? – громко проговорил Лев Иванович.

В ответ стукнула дверь, из дома вышел крупный мужик неопрятного вида.

– Кого надо? – спросил он хмуро.

– Мне нужно видеть Игоря Чижова, – ответил сыщик. – Я из полиции, полковник Гуров из Москвы. Вы Чижов?

– Ну да, я, – отвечал хозяин. – А зачем я понадобился полиции? Да еще из Москвы?

– Сейчас я все объясню, – отвечал Гуров. – Только через запертую калитку все же неудобно разговаривать. Если не хотите приглашать меня в дом, выйдите сюда, на улицу. На свежем воздухе побеседуем.

– Хорошо, давайте поговорим на свежем воздухе, – согласился Чижов, отпер замок и вышел на улицу.

Вблизи стало заметно, что этот человек выше Гурова почти на полголовы.

– Так какие у вас ко мне вопросы? – спросил он.

– Эти вопросы связаны с вашим соседом, Иваном Кострикиным, – ответил сыщик. – Дело в том, что его подозревают в убийстве Елены Переверзевой. В связи с этим мы допрашиваем всех, кто так или иначе имел дело с Кострикиным, тем более находился с ним в конфликте.

– В конфликте? – переспросил хозяин коттеджа. – Не было у меня с Ванькой Кострикиным ничего подобного. Просто он любит людям неприятности делать и все под себя грести. Но мы ни разу не дрались, не особенно даже ругались.

– Вы имеете в виду неприятности, которые получили из-за вашей незаконной предпринимательской деятельности? – спросил Гуров самым невинным тоном.

Этот вопрос для Чижова, конечно же, оказался очень неприятным.

Он немедленно на него отреагировал, воскликнул на повышенных тонах:

– Это вы про что? Про то, что я друзей к себе погостить приглашал? Что у меня люди отдыхали? Какая же здесь незаконная деятельность?

– Вы не горячитесь, – остановил его Гуров. – Я вашей деятельностью не занимаюсь, не выясняю, законная она была или не совсем. Меня интересуют только ваши отношения с Иваном Кострикиным. Скажите мне такую вещь: вы ему когда-нибудь угрожали?

– Ну, сгоряча, может, и сказал что-то, чего не стоило бы говорить, – признался Чижов. – Особенно когда мне пришлось… ну, в общем, когда от меня люди стали разъезжаться и все потянулись в это их «Солнышко». Но ведь я дальше угроз никогда не шел. У нас с Иваном ни драк никаких не было, вообще ничего такого. А он мне успел уже поджог устроить!

Теперь настал черед Гурова опешить.

– Какой поджог? – осведомился он. – Вы о чем говорите?

– Какой такой поджог! Да самый обыкновенный! – отвечал Чижов. – Тот, что месяц назад случился.

– Нет, я все равно не понимаю, – произнес сыщик. – Расскажите толком, подробно, о том, что у вас произошло месяц назад.

– Хорошо, расскажу, – отвечал Чижов. – А то я никому еще не говорил. У вас в полиции и в самом деле об этом не знают. Значит, в августе это было, примерно в середине месяца. Мы уже легли спать. Поздно было, около часа ночи. Я, как нарочно, уснуть никак не мог и вдруг почувствовал запах гари. Принюхался, ну да, точно, паленым тянет вовсю. Тут еще собака залаяла, Полкан наш. Днем он в доме, а на ночь мы его на улицу выпускаем. Я вскочил, выглянул из окна, а там!.. Батюшки-светы! У меня сарай полыхает! От него уже и угол дома гореть начинает.

– Какой сарай? Покажите, – попросил Гуров.

– А пойдемте, я вам все покажу, – предложил хозяин.

От его недоброжелательности, настороженности не осталось и следа. Сейчас, когда представитель полиции так явно проявил интерес к его беде, Игорь Чижов был полон желания сотрудничать с этим человеком, все ему рассказать. Он открыл калитку, пропустил Гурова во двор, а сам пошел впереди, показывал, как выскочил из дома, куда затем побежал и где горело.

Они обогнули дом, и Гуров увидел груду каких-то обломков. В сгустившейся темноте было трудно разобрать, что это такое.

– Вот здесь у меня сарай кирпичный стоял, – принялся объяснять хозяин. – Я в нем всякий инвентарь хранил. Лопаты, грабли, ведра, а заодно колья деревянные, чтобы рассаду к ним подвязывать. Вот у этого сарая дверь деревянная горела, крыша тоже. Да и внутри все полыхало. На моих глазах стена от жара треснула и сарай рухнул. Я побежал скорей в дом, поднял жену, сына. Схватили мы ведра, стали из бассейна воду черпать и огонь заливать. За полчаса все потушили.

– Значит, дом отстояли? – спросил Гуров.

– И дом отстояли, и другие постройки. Ничто больше не пострадало. Только этот сарай.

– А пожарных вы, значит, не вызывали?

– Нет, не вызывал. Я ведь понимаю, сколько с ними, с пожарными, мороки будет. А как, почему, что у вас там лежало?.. А так ничего существенного не сгорело, огонь мы сами потушили.

– Да, но почему вы считаете, что к этому пожару имеет отношение Иван Кострикин? – спросил Гуров. – Вы что, его там видели?

Чижов покачал головой и ответил:

– Нет, его не видел. Жену его, Катерину, тоже не заметил. Но ведро поутру нашел. Оно-то мне все и рассказало.

– Какое ведро?

– Какое ведро, спрашиваете? А то самое, с их турбазы, – отвечал Чижов. – Если хотите, я вам его продемонстрирую прямо сейчас, только сарай открою. Я теперь весь свой инвентарь в другом месте держу. Этот сарай, как видите, никак не отремонтирую. – Хозяин коттеджа зашагал в другой конец сада.

Гуров последовал за ним.

Там стояло старое сооружение из досок и железа, скорее даже будка, чем сарай. Чижов открыл заскрипевшую дверь и достал из-за нее цинковое ведро. На его боку красной краской была выведена по трафарету надпись «Солнышко». Гуров вспомнил, что неоднократно видел такие точно ведра на турбазе, где они с Марией жили последнюю неделю.

– Вот видите! – торжествующе воскликнул собеседник Гурова, демонстрируя свою добычу. – Его ведерко, Ванькино! Сейчас оно, конечно, уже ничем не пахнет, а тогда, в августе, оттуда еще как воняло! В нем принесли бензин, облили мой сарай и подожгли. Иначе как он загорелся бы? То есть это был не простой пожар, а самый настоящий поджог!

– И что?.. Разве вы не показали эту улику Екатерине Анатольевне? Не потребовали объяснений? – спросил Гуров.

– Сначала, конечно, я так и думал сделать, – отвечал Чижов. – Но ведь Иван и его супруга, они люди влиятельные. Их сам губернатор знает, к себе приглашает. Я не раз видел, как машина его сюда приезжала. А я кто? Пустое место. Разве меня станут в нашей полиции слушать? Ответ ясный. Не захотят. Вот вы со мной разговариваете только потому, что из Москвы приехали и здешнему начальству не подчиняетесь. Поэтому я и решил помалкивать, а ведро у себя оставил, просто так, на добрую память.

– А вы в тот день, когда случился поджог, не заметили, что возле вашего дома крутились какие-то люди, которым здесь делать нечего?

Чижов покачал головой и ответил:

– Нет, ничего такого я не заметил. Тут вообще-то много всяких незнакомых людей ходят, особенно из числа тех, кто на турбазе живет. Так что народу хватает. Как можно определить, что кто-то поджог задумал?

– Вы правы, определить такое по внешнему виду человека невозможно, – согласился Гуров. – Ладно, спасибо за интересное сообщение. Буду его иметь в виду.

– А ведро, может, себе заберете? – спросил Чижов. – Для расследования?

Однако Гуров отрицательно покачал головой и заявил:

– Нет, пусть еще у вас полежит. Может, пригодится.

На этом он расстался с хозяином коттеджа и вернулся в свой домик.

Мария уже ждала его у накрытого стола.

– Ну и как? Ты все узнал, что хотел? – спросила она.

– Даже больше, чем надеялся, – отвечал Гуров. – Подожди минутку, только руки помою и сейчас же приду.

Спустя несколько минут они уже сидели за столом, и Мария накладывала ему порцию грибов, тушенных в сметане. Гуров днем почти ничего не ел, только разок перекусил в кафе. Так что сейчас он с аппетитом набросился на пищу. Когда муж съел первую порцию, Мария немедленно наложила ему вторую.

Когда он принялся за еду, она спросила:

– Так что, тебе удалось добиться освобождения мужа нашей Екатерины Анатольевны?

– Удалось, – отвечал Гуров. – В результате у следствия теперь нет конкретных подозреваемых. Все надо начинать сначала.

– Как же ты этого добился? Ведь мне Екатерина Анатольевна рассказывала… понимаешь, она после твоего отъезда еще раз сюда заходила, мы почти час проговорили. Так вот, она мне рассказала, что полиция нашла какие-то серьезные улики против ее мужа.

– Я выяснил, что все эти улики были кем-то подброшены, – сказал Гуров. – Ну, знаешь, как иногда наркотики подкидывают. Кто-то планировал убийство Елены Переверзевой и заранее решил свалить вину на Ивана Кострикина. Такая мысль у меня возникла еще утром, когда мне впервые рассказали всю эту историю. А сейчас, после беседы с нашим соседом Чижовым, я нашел еще одно подтверждение этой моей догадке.

– Какое же это подтверждение? Тебе чай уже можно наливать?

– Да, чаю очень хочется, мне его весь день не хватало. Спасибо. А подтверждение вот какое. Оказалось, что месяц назад во дворе у Игоря Чижова, живущего тут по соседству, был устроен поджог. На месте преступления кто-то оставил ведро, на котором было написано название турбазы.

– Ты хочешь сказать, что это Екатерина Анатольевна? Она ходила к соседу, поджигала его?

– Нет, конечно! Такая дикая мысль мне и в голову не могла прийти. Я понял, что это ведро, да и весь поджог – часть плана по дискредитации семьи Кострикиных. Мне остаются неясными причины, по которым их выбрали на роль козлов отпущения.

– Ну, наверно, они кому-то помешали, перешли дорогу, – предположила Мария. – Знаешь, как это бывает в бизнесе. Человек разрушает чьи-то планы и иногда сам не знает об этом.

– Да, такое случается, – согласился Гуров. – Но мне почему-то кажется, что тут дело обстоит иначе. Кострикины выбраны потому, что убийца их лучше знает, ему удобнее иметь дело именно с ними. А можно еще стакан чая? У нас где-то было варенье.

– Вот оно, я уже открыла банку. Вот тебе второй стакан. А что, этот Чижов разве не подавал в полицию заявление о поджоге?

– Нет, он оказался человеком отходчивым, заявление подавать не стал. Да и пожар ему удалось быстро потушить. Так что здесь замысел убийцы не сработал. Но вдруг у него в запасе остается еще несколько подобных идей? Тогда нас могут ждать различные сюрпризы, вряд ли приятные.

– Что ты собираешься делать завтра?

– С утра за мной приедет мой верный помощник лейтенант Куликов. Мы отправимся в город, будем продолжать наши поиски. Ведь у нас теперь нет не только подозреваемого, но и даже гипотезы о причинах убийства. Еще до отъезда мне нужно будет переговорить с нашей хозяйкой. Надо все-таки рассказать ей о поджоге, о ведре, найденном Чижовым, посмотреть на ее реакцию.

Однако Мария покачала головой и проговорила:

– Вряд ли тебе удастся поговорить с Екатериной Анатольевной утром. Ее сейчас нет на базе. Я видела, как она уезжала домой, в город.

– Ну да, конечно! Она поехала встречать мужа, вышедшего из СИЗО. Ладно, перенесем разговор на завтрашний вечер. У меня к тебе просьба. Если днем увидишь нашу хозяйку, то скажи ей, что мне нужно с ней побеседовать. Пусть задержится на базе до моего возвращения.

– Хорошо, я скажу, – пообещала Мария.

Глава 8

Утром выяснилось, что лейтенант Куликов умел хорошо держать свое слово и точно выполнять распоряжение начальника. Не успел Гуров позавтракать и выйти из домика в надежде немного прогуляться перед началом рабочего дня, как в ворота турбазы въехала полицейская «Веста», за рулем которой сидел Куликов.

– Доброе утро, Лев Иванович! – приветствовал он Гурова. – Как спалось?

– Спалось отлично, – отвечал сыщик. – А ты мог бы немного опоздать. В таком случае я успел бы погулять по сосновому лесу, воздухом подышать.

– Так в чем же дело? – отозвался Куликов. – Вы идите, погуляйте, а я подожду немного.

Однако Гуров отрицательно покачал головой и заявил:

– Нет, лейтенант, так не пойдет. Это будет уже не расследование, а какие-то занятия в кружке «Умелый сыщик». Работа есть работа. Тут каждая минута должна идти в дело. Потом как-нибудь погуляю, а пока едем.

Когда они выехали на шоссе, Куликов спросил:

– Куда вас сейчас везти?

– Вези прямо в управление, – отвечал Гуров. – Нужно побеседовать с твоим руководителем майором Моторным, наметить дальнейший ход расследования. Ты, кстати, тоже будешь принимать участие в этом совещании, поскольку теперь входишь в нашу оперативную группу.

Они доехали до управления и поднялись в кабинет.

Майор уже сидел за столом и что-то набирал на компьютере.

Гуров поздоровался с ним и сказал:

– Итак, друзья мои, давайте сядем и проведем первое рабочее совещание нашей группы. Нам нужно наметить направления дальнейшей работы и хотя бы приблизительно очертить круг подозреваемых. Начнем с информации, полученной вчера. Давай, лейтенант, говори.

Куликов рассказал о встрече с бывшей горничной Аникиной, передал ее рассказ о бородатом незнакомце и его предложении подбросить Кострикину фальшивые улики.

Когда он закончил, Гуров взял слово.

Он поведал о своем визите к Чижову, о поджоге, организованном в его усадьбе, после чего добавил:

– Мы видим, что примерно месяц назад кто-то задумал отправить Ивана Кострикина в тюрьму. Против него пытались организовать обвинение сначала в убийстве – это хотели сделать руками Аникиной, – а затем в поджоге. Замысел с Аникиной почему-то не был доведен до конца, незнакомец на вторую встречу не пришел. А Чижов оказался человеком не таким мстительным, не стал никуда сообщать о поджоге. Обе попытки не удались. Тогда было совершено убийство Переверзевой, а Кострикину были подброшены фальшивые улики. Поэтому у меня еще крепче стало убеждение в том, что главный объект, интересующий убийцу, – как раз Иван Кострикин. Кто-то очень хочет упечь его за решетку, причем очень надолго. Ну а теперь ты, Вадим Евгеньевич, расскажи, удалось ли тебе вчера увидеться с Пашей Шашкиным. Если да, то что дала эта встреча? Не этот ли человек хочет погубить Кострикина?

– Отвечаю по порядку, – сказал Моторный. – Да, вчера я имел встречу с Шашкиным у него в офисе. Если говорить коротко, то результат следующий. Шашкин признаётся, что Кострикин ему перебежал дорогу, крепко помешал в ведении бизнеса. Поэтому дружеских чувств к Ивану он не испытывает, прямо сказать, ненавидит его. Но при этом Шашкин категорически отрицал, что устраивал против Кострикина какие-то интриги с целью его погубить, заявил, что у него и другие заботы есть, чтобы еще местью заниматься. Я, конечно, не стал принимать эти заверения на веру, еще вчера вечером, а также сегодня поутру побеседовал с четырьмя людьми, близкими к Шашкину, неплохо осведомленными о его делах. Все четверо дружно сказали мне, что ничего не слышали о каких-то замыслах или действиях своего знакомого, направленных против Ивана Кострикина. Можно, конечно, взять еще более широкий круг людей, знающих Шашкина, и продолжить проверку, но мне кажется, что результат будет тот же самый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.