Марианна Красовская
Мне тебя подарили

Глава 1. Совершеннолетие

Рано утром мама ворвалась ко мне в комнату и распахнула тяжелые шторы. Солнечный свет ударил по лицу как пощёчина. Я спряталась под одеяло, не желая, чтобы этот день наступил.

Совершеннолетие!

Какой кошмар!

Оставьте меня в покое, я хочу быть ребёнком, маленькой девочкой… а не вот это вот все!

– Элианна, вставай! – мама безжалостно сдёрнула с меня одеяло. – Уже девять! Рынок открывается через час, нужно успеть к началу торгов! Иначе не получится выбрать лучшее!

– Мне ничего не нужно, – промямлила я, подтягивая лямку кружевной сорочки, из которой грудь во сне всегда вываливалась. Насколько удобнее закрытые пижамы! Но мама считает, что мне уже не по возрасту футболки и шорты с котятами, или утятами, или просто в цветочек. Только атлас и кружево. Я ведь не просто девочка. Я дочь стратора.

Как будто кто-то из тех, кто ужинает или приходит к моей матери на совещания, заглянет в мою постель!

– Нужно-нужно. У моей дочери должно быть самое лучшее. Поднимайся, пока я не стащила тебя за ноги.

Приходится слушаться. Я знаю, она может. Она сильная.

Молча сползаю с постели и ухожу в ванну: умываться, расчёсываться, чистить зубы. Мама приоткрывает дверь и кидает на пол одежду. Ну вот тебе и совершеннолетие: мне даже самой выбрать платье не позволено. Разглядываю предложенное и морщусь: я терпеть не могу всех этих лямочек, вырезов, блёсток и обтягивающих вещей. Лучше б надеть бесформенные штаны и длинную широкую футболку. И кеды.

– Скажи спасибо, что я не заставляю тебя надеть каблуки! – кричит мама из-за двери. Она так хорошо меня знает, что почти читает мысли.

Что ж, и правда. Юбка до середины бедра из ткани, похожей на лаковую кожу, топ с открытыми плечами, расшитый бисером. Бывает и хуже. Хорошо хоть не платье. Или не шорты, открывающие половину задницы. А вот лифчик не прилагается, оно и понятно: лямки торчать будут. И ткань у топа просвечивает.

Вышла, злясь на мать.

– Сделай лицо попроще, – посоветовала она. – Так, завтракать уже некогда. Пей кофе, лопай бутерброд. Джерри пока заплетет тебе волосы.

– Мне уже восемнадцать, – мрачно напомнила я. – Сегодня же подстригусь, и ничего ты мне не сделаешь.

Волосы у меня красивые, ничего не скажешь. Светлые, густые, волнистые, длиной до ягодиц. Надоели они мне ужасно, путаются, спать мешают, вечно лезут в рот. Но мама считает, что это – моя фишка. Хорошо ещё есть Джерри, который помогает мне с причёсками. Он ловко и быстро заплетает сложную косу, пока я прихлебываю кофе. Вплетает в волосы серебряные нити с какими-то камушками, выпускает две прядки у лица и, довольный, щёлкает языком.

– Великолепно, – хвалит его мать и с сожалением проводит пальцами по ёжику коротких волос. У неё на половине головы волосы не растут вовсе – последствия войны. И часть костей в правой руке титановая. Она не стыдится, не прячет свои увечья. Она – героиня.

Я совсем на неё не похожа. Не такая высокая, не такая сильная, не такая яркая. У мамы раскосые зелёные глаза (в правом протез, но это мало кто знает), смуглая кожа, прямой крупный нос, густые чёрные брови и великолепная улыбка. И бицепсы, конечно.

А я… размазня. Слабенькая, нежная, да ещё и блондинка. От мамы только цвет глаз и кожа. Может быть, ещё форма губ. Остальное от отца, которого я никогда не видела.

– Все, Ли, доешь на ходу, – торопит меня великолепная. – Мы спешим.

Я, держа бутерброд зубами, натягиваю кеды и покорно плетусь за ней. Спорить со стратором Стокке мало кто осмелится.

– Сядешь за руль? – щедро предлагает мать.

Я мотаю головой. Права у меня есть: купленные, разумеется, после того, как я трижды провалила экзамен и закатила матери истерику, что больше никогда не буду пытаться. И вожу я вполне прилично… пока все идёт гладко. И даже почти не путаю педали. Но проверять, как я себя поведу в опасной ситуации, что-то не хочется.

– Ох, боги, и в кого ты уродилась… – ворчит мать.

– Очевидно, в отца, – подсказываю я, проглатывая последний кусок бутерброда.

– Это вряд ли. Я выбирала самого сильного. Он был… очень темпераментный. С характером. А вот моя сестра – ну точно как ты. Неженка.

Как она меня ласково… Бабушка сказала бы по-другому: соплячка. Тряпка. Тюфяк. Тухлый помидор.

– Мам, ты ведь знаешь, как я отношусь к традициям, – начала я вкрадчиво. – Давай как-то решим по-хорошему? Я не хочу, я не готова…

– Элианна Стокке, даже не думай меня позорить. Мы выберем тебе раба. И ты станешь его хозяйкой. Никто не посмеет даже тявкнуть, что дочь стратора Стокке нарушает старинный закон!

Я сжалась в комочек и тихо вздохнула. Не прокатило.

– Ты не понимаешь, Ли. Ты – единственная моя дочь. Были бы у тебя сестры… тогда я б подумала. Но никак нельзя давать повод меня сместить с должности. Никак. К тому же тебе восемнадцать. Пора уже.

– Я не хочу!

– Надо. Тебе понравится, обещаю.

– А если нет?

– Охолостим гада и купим тебе другого.

Я молча уставилась на свои ногти. Вот и поговорили.

Глава 2. Рынок рабов

Рынок находился за городом, в большом трёхэтажном павильоне. Мама остановила машину у входа и бросила ключи охраннице. Она могла себе это позволить. Следом за ней я поплелась внутрь.

Я уже бывала на рынке, когда мать выбирала кухонных работников. Мне не понравилось. Пахло потом и мужской ненавистью. Сейчас было утро, и пока свежо. Не успели рабы пропотеть. Оно и к лучшему. Если неприятного все равно не избежать, то сделаю это быстро. Ткну в первого попавшегося, и все дела.

– Выбирай с умом, – снова прочитала мои мысли мама. – Тебе, возможно, от него рожать.

– Ну мам!

– Что? А от кого ещё? Что сделать, такова наша природа. Не рождаются у варрианок мальчики.

– Рождаются, – упрямо возразила я.

– Ну да. Один случай на тысячу. Поэтому у нас испокон веков были рабы. И долго ещё будут.

– По-хорошему договариваться не пробовали?

– Пробовали. Сама помнишь, что из этого вышло. Понаехала всякая мразь, от которых не то, что рожать, рядом сесть противно. Убийцы, грабители, просто ненормальные. Авантюристы самых худших мастей. Ну и потом из-за этого всего война была. Десятилетняя. Забыла?

И мать привычным жестом коснулась правой части головы. Страшные шрамы на ней были закрыты яркими татуировками.

Забыла. А ведь именно в той войне мать сражалась с захватчиками. Благодаря таким, как она, мы не были сейчас чьими-то бесправными рабынями, сохранили нашу планету, нашу культуру, науку, образ жизни. К сожалению, не обошлось без жертв. Мама, к примеру, выжила чудом и больше не могла иметь детей. Одна я у неё, можно сказать, ошибка юности. Она меня в семнадцать родила от кого-то из бабушкиных рабов.

Мы поднялись на третий этаж, там были самые дорогие мужчины. Новые, непользованные. Полностью здоровые, молодые, сильные, красивые. Мать тут же умчалась вперед, разглядывая, щупая, восторгаясь. Я же медленно побрела вдоль прозрачных отсеков.

Да, красивые, даже придраться не к чему. Хорошо сложенные, такие разные. Темнокожие, краснокожие, белые, даже пара голубоватых с ледяного Силуана. Есть и монголоиды, и всякие метисы. Брюнеты, блондины, шатены, рыжие. Высокие и не очень. Широкие и худые. И все одинаково меня ненавидящие.

От злых взглядов меня начинало мутить. Голова кружилась. Хотелось закрыть лицо руками и сбежать. Но я не могла опозорить мать.

Мое внимание привлёк молодой мужчина с чёрными волосами, завязанными в хвост. В отличие от остальных, он казался совершенно равнодушным, невозмутимым. Даже не смотрел в мою сторону. Я остановилась возле его отсека.

Как и все, он был обнажён, только бедра прикрыты тряпочкой. Кожа у раба была очень светлая, почти белая. Глаза прикрыты.

Увидев мою заинтересованность, подбежала распорядительница:

– Отличный выбор, сьенна. Молодой, здоровый, высокий. Великолепное образование. Он с технологической планеты, пилот корабля. Во время захвата совершенно не пострадал. Вот, погляди, у него даже волосы не обгорели.

Я покивала и хотела уже идти дальше, но женщина пнула раба в бедро и приказала:

– Встань, когда с тобой разговаривают.

Лицо у черноволосого не выразило никаких эмоций. Он легко и непринуждённо поднялся на ноги.

– Волосы распусти.

Раб поднял руку (я залюбовалась его грацией и мускулами), сдёрнул заколку. Чёрный шёлк хлынул на плечи. Длинные, ниже лопаток. Гладкие. Блестящие. Наконец-то я увидела его глаза: ярко-синие, опушённые чёрными ресницами. Абсолютно пустые.

За моей спиной возникла мать.

– Этот? Ли, ну… такое себе.

– Почему? – тут же вскинулась я из чувства противоречия. – Высокий, красивый, здоровый.

– Слишком белокожий. По моему опыту – чем светлее кожа, тем меньше мужская сила.

– Вовсе нет! – засуетилась распорядительница. – Все в пределах нормы! – и она стянула с бедняги набедренную повязку.

Пришлось разглядывать.

– Пока размер не впечатляет, – сказала мать.

– Так это в спокойном состоянии! А если в рабочем…

– Ли, что скажешь? – мать все ещё сомневалась. – Надо бы проверить.

Я сглотнула. Не сказать, что я совсем уж наивная дура. Видео-уроки смотрела, рабов голых видела. Но вот не прикасалась ни разу.

– Ну, давай, – нетерпеливо толкнула меня мать в спину.

– Чего давать?

– Потрогай его, – и уже распорядительнице: – А он точно женщин любит?

Та развела руками.

Я прикусила губу и шагнула вперёд. Раб не шевелился.

Протянула руку, касаясь кончиками пальцев «этого». Нет, бесполезно. С чего бы ему возбуждаться? Да ещё тут, в присутствии всех этих людей?

– Давай я попробую, – не утерпела мать.

– Нет уж! – я решительно обхватила ладонью то самое место. – Что мне с того, что он на тебя отреагирует? Ты же мне раба покупаешь, а не себе.

– Тоже верно.

Мужчина все же поглядел на меня. От его безразличного взгляда почему-то вспыхнули щеки и заныла грудь. И вспомнилось, что под довольно открытой блузкой нет лифчика. Да, я была уверена, что он смотрел в вырез. И под моими пальцами чуть вздрогнул. Я пошевелила рукой, сжала ладонь, потом расслабила. И выдохнула изумленно: это сработало, и довольно быстро.

Я поймала его взгляд. Он смотрел прямо мне в глаза.

– Ну, не так плохо, как я боялась, – довольный голос матери разрушил момент. – Не фонтан, но для первого раза, наверное, так и лучше. Этого берём, или ещё поглядишь?

Я опустила глаза. Не маленький, но и не огромный. Все работает.

Облизнула губы и сказала решительно:

– Этого.

– Точно? Давай ещё посмотрим? Там есть более… упитанные.

– Этого.

Раб и в самом деле был худощав. Наверное, даже изящен. Но мне никогда не нравились качки, у которых плечи не пролезают в двери. Пусть будет этот. Я уже его даже потрогала и ничего, в обморок не грохнулась. Даже не стошнило. Больше такого испытания мне не надо. Закончим на сегодня.

– Тогда упаковывайте. Доставка в поместье Стокке.

– В течение дня, стратор.

– Да уж не через неделю. И постарайтесь, чтобы товар был в надлежащем состоянии. Как сейчас.

– Разумеется.

Зал начал наполняться женщинами. Стало шумно. Мы вышли на улицу, и я наконец выдохнула.

– Страшно было?

– Очень, – призналась я.

– С днём рождения, доченька! Теперь ты взрослая.

– Спасибо, мама.

Глава 3. Праздник

Дальнейшее было не самым приятным, но хотя бы не травмирующим, привычным. Парикмахер, косметолог, массаж.

У парикмахера я, конечно, засунула язык в задницу и проблеяла только о том, что хочу подровнять кончики. Ну и всякие там масочки, бальзамчики и лечебный шампунь. А так хотелось подстричься хотя бы по плечи!

Потом маска на лицо, брови, макияж, укладка: вечером соберутся гости, нужно быть прекрасной.

Много, много гостей. Куда больше, чем мне было нужно. Я бы предпочла встретиться в кафе с подругами, а не званый вечер на двести персон! Но мать-стратор… единственная дочь…  не избежать.

И вот я, сверкающая бриллиантами, в серебристом длинном платье, делающем меня похожей на русалку, принимаю поздравления у входа в дом. А в саду уже звучит музыка и слышится звонкий женский смех.

На столах горы подарков. Я догадываюсь, что там: шмотки, драгоценности, всякие безделушки и гаджеты. Тетка, мамина младшая сестра, подарила авто. И ведь прекрасно знает, что я за руль не сяду! Хорошо хоть не коня, она мне на десятилетие пони притащила. Бабушка откупилась от единственной внучки деньгами, и это было лучшее, что она могла сделать. Но самый главный мой подарок сейчас был где-то на втором этаже. В моей спальне.

– Ли, какая ж ты красивая! – щебетали близняшки Моник и Брижит, мои лучшие подружки. – И совсем не похожа на мать!

Опасливо оглянулись: нет, сьенна Алекс не слышала. Она, конечно, тоже великолепна… но по-своему. Черный блестящий комбинезон на тонких лямках не скрывает ни мускулистых плеч, ни страшных шрамов. Вечерние платья на ее коренастой фигуре смотрелись нелепо, а вот брюки и комбинезоны подчеркивали талию и широкие бёдра, но не акцетировали внимание на небольшой груди.

На самом деле я очень гордилась мамой, хоть во многом была с ней не согласна.

И да, мы совершенно разные и внешне, и по характеру.

– Ли, а покажи раба! Красивый? Высокий? Ты его уже опробовала?

– Бри, не говори глупостей, – поморщилась я. – Как можно? Я его утром в первый раз увидела! Мне же привыкнуть надо!

– Ой, да к чему там привыкать! Это же прикольно!

Близняшки были старше меня на полгода, но с рабами крутили уже давно. Я хоть и не расспрашивала, но знала про их развлечения слишком много.

– Покажи! – ныла Ник. – Интересно же!

– Ты ведь взяла чернокожего?

– Нет. Белый. Брюнет.

– Мне больше блондины нравятся. А монголоиды не нравятся, у них…

Я закатила глаза. Только не это!

От дальнейших подробностей меня спасла стратор Веньер, женщина уже в возрасте и тоже с боевыми шрамами. Близняшек как ветром сдуло при ее приближении, они боялись эту женщину до дрожи.

– Сьенна Веньер.

– Элианна! – стратор ласково улыбалась, но у меня отчего-то засосало под ложечкой. – Какая ты уже взрослая! Уже выбрала, куда пойдёшь учиться? В военное, конечно, как мать?

– Хотела на дизайнера, – пискнула я, краснея. – Мне нормативы точно не сдать.

– Ну, ну. Конечно сдашь. Немного тренировок, и все будет отлично! Я выбью для тебя стипендию, моя девочка. Подумай хорошенько, для тебя открыты все дороги. Дочь стратора все же.

Я знала, что у Веньер целых три дочери и все военные. Уже со званиями и не самыми маленькими. Но мне никогда не была по душе армия. Я лучше рисовать буду. В крайнем случае – разрабатывать новую форму.

Наконец мои мучения закончились: мама кивнула в сторону сада. Можно покинуть пост. Опоздавших встретит и проводит Тельма, наш мажордом.

Начинался следующий этап цирка: фуршет. И теперь мне предстояло применить навыки дипломатии и маскировки. Пусть я буду везде и нигде. Хочется избежать разговоров и объятий, не всегда искренних. Боги, да я не помню, как зовут половину из присутствующих! А вторую половину видела два-три раза в жизни!

Хорошо бы ещё бабушке на глаза не попасться, а то она мне снова начнёт рассказывать, как бросила свою карьеру ради того, чтобы отпустить мать воевать, а сама сидела с маленькой мной. Обе дочери ее вернулись с войны еле живые, обе не могли больше иметь детей. А я, такая неблагодарная, не хочу продолжить семейную династию и идти в военную академию.

К счастью, моя группа поддержки – близняшки и ещё несколько хороших подруг – постоянно меня прикрывала и предупреждала об опасности. Бабуля так меня и не нашла, а может, и не собиралась. Все же я такое разочарование для неё!

Но вообще я устала до невозможности. И перебрала с шампанским. В конце вечера все гостьи слились в калейдоскоп лиц, губ, щёк и рук, а я засыпала на ходу. Мать вызвала рабов, и меня отнесли наверх, в мою комнату. Сгрузили на кровать, попытались раздеть – я взбрыкнула и прогнала всех прочь.

– Эй ты, – сказала я синеглазому, что тихо сидел в углу. – Помоги мне снять платье. И туфли.

Он молча поднялся, рывком поставил меня на ноги и быстро снял платье. Кажется, порвал, но это неважно: второй раз я его все равно не могла надеть. А из туфель выбралась сама. Упала на кровать и захихикала: потолок забавно вертелся, люстра шаталась. Сама я словно на волнах покачивалась, и это было приятно.

– Ненавижу праздники, – сказала я сама себе. – И людей ненавижу. Лучше б я этот вечер в библиотеке провела. Или на конеферме. Кони классные. У них четыре ноги и хвост. И грива. И они скачут, цок-цок. Цок-цок.

Показалось ли мне, или из угла донёсся тихий смешок?

Глава 4. Надо привыкать

Утром меня не будили. Наверное, потому, что мама сама ещё спала. Праздник закончился далеко за полночь. Самые близкие из гостей остались ночевать. Остальные разъехались под утро. Надеюсь, я не делала ничего неприличного, иначе завтра мои фото будут на всех экранах.

С трудом поднялась, нащупывая на затылке колтун из спутанных волос. Бросила быстрый взгляд в угол: раб уже не спал. Или вообще не ложился? Сидел, глазел на меня. Наверное, есть на что посмотреть: в одном белье, помятая, с размазанным макияжем. Красотка просто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.