Михаил Фёдоров
Солдаты СВО. На фронте и в тылу

© Фёдоров М.И., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

* * *

Раздел первый. Они сражались за Русский мир

Сержант Шипилов
(Мировой парень из верхнего мамона)

1. С мечтой о десанте

В тот же день, когда в Верхнем Мамоне я общался с матерью майора Вострикова, я посетил и мать другого верхнемамонца сержанта Шипилова. Меня встретила пожилая женщина, мы с ней сели в кресла в гостиной. Сбоку от меня на журнальном столике стояло фото с бойцом в камуфляже и лежал голубой берет. Я понял: уголок сержанта.

– Наталия Патиковна, – обратился я к ней. – Вы сама верхнемамонская?

– Я родилась в Грузии, а мама местная, – отвечала она. – Но сюда вернулась. Здесь я училась, окончила школу, работала в школе, потом в отделе образования, а последние восемнадцать лет была завучем в Верхнемамонской школе-интернате.

– А оканчивали какой вуз?

– Воронежский педагогический институт, учитель биологии и химии…

– Вот вы работали с детьми, а у вас свои дети…

– У меня один сын, Саша. Александр Владимирович Шипилов. Родился здесь 10 августа 1983 года. Учился в Верхнемамонском лицее. Здесь окончил. Поступил в Воронежский сельскохозяйственный институт, но учиться не стал. Честно сказать, мы его туда заперли, а он мечтал о карьере военного…

– Часто случается, когда родители свое дитя определяют насильно…

Наталия Патиковна:

– Ушел в армию. Мечтал о десанте. Ушел туда, куда хотел. Сперва попал в учебку в Омский учебный центр десантников. После учебки в Иваново. Там 98-я дивизия. Его полк. Туда пришел служить после Омска. В сентябре в Абхазию. В миротворческих силах… Мы ждали его, ездили в Россошь, встречать-провожать. Ждем его – нету. На Новый год я ждала его. А они после Рождества в 2003 году ушли в Чечню. В Иваново он уже в разведке был. И до июля 2003 года. Там он отслужил и в ноябре пришел домой. От него остались служебные характеристики.

Она подала грамоту.

Я читал:

«…Награждается гвардии младший сержант Шипилов Александр Иванович за достигнутые успехи в боевой подготовке, добросовестное выполнение служебных обязанностей, высокий воинский профессионализм и в ознаменование 55-й годовщины со дня образования войсковой части 62995. Благодарю вас за службу и выражаю уверенность, что вы и в дальнейшем с достоинством и честью будете высоко нести гордое звание гвардейца-десантника, являясь образцом выполнения воинского долга по защите нашего Отечества – России.

Командир 217-го гвардейского ордена Кутузова III степени парашютно-десантного полка гвардии полковник А. Сакаев.

Г. Иваново. 1 октября 2002 года».

Сын Наталии Патиковны был на хорошем счету.

Она подала характеристику.

Читал:

«На гвардии сержанта Шипилова Александра Владимировича, командира отделения 8-й парашютно-десантной роты 217-го гвардейского парашютно-десантного полка, 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, 1983 года рождения, русского, в Вооруженных силах РФ с ноября 2001 года».

Командир отделения!

В тексте:

«…С 9 сентября 2002 года по 26 декабря 2002 года в должности командира отделения разведывательной роты…»

Разведывательной роты!

«…Выполнял боевую задачу… на территории грузино-абхазского конфликта в республике Абхазия, г. Гудаута…»

В Абхазии, которой Грузия не давала спокойно жить.

«…А также в период с 5 марта 2003 года по 2 июля 2003 года принимал непосредственное участие в проведении контртеррористической операции по уничтожению незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики, выполняя все поставленные боевые задачи командования точно в срок…»

В Чечне бился с боевиками…

«Зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны как грамотный и инициативный военнослужащий…»

Исключительно положительный в разведроте!

Это многого стоит.

«…Содержит… в исправности оружие и военную технику…»

«…Умело ведет огонь из штатного оружия…»

«…Хорошо ориентируется на незнакомой местности…»

«…Непрерывно ведет наблюдение за полем боя…»

«…Поражает цели с высокой точностью…»

«…Вовремя приходит на помощь личному составу отделения в самых сложных ситуациях и боевой обстановке…»

Десантник Шипилов

«…Неоднократно принимал участие в совместных комплексных операциях, проявляя храбрость, самоотверженность и высокий профессионализм…»

«…Служебная деятельность сержанта Шипилова Александра Владимировича является ярким примером беззаветного служения Отечеству…»

«…Имеет высокие организаторские способности, пользуется заслуженным уважением в коллективе. Требовательность к подчиненным сочетает с заботой о них…»

«…По характеру спокоен, выдержан, честен…»

«…Умеет проявлять разумную инициативу…»

«…Владеет приемами рукопашного боя…»

«…В строевом отношении подтянут…»

«…Всегда одет по форме, чисто и аккуратно…»

Подписал командир 8-й пдр – видимо, роты – гвардии капитан Самохин.

Так и напрашивалось: образцовый десантник!

Наталия Патиковна:

– Конечно, я хотела, чтобы он дома был. Я тяжело заболела, и я его упросила не поступать в военное училище.

– Его бы с такими характеристиками с лету взяли!

– Да, я упросила. Он послушался меня, остался. Окончил наш Павловский техникум. Экономический факультет, но по своей натуре не мог сидеть на месте. Ему надо постоянно двигаться. Вот он в футбол играл, в баскетбол играл, спортивную школу посещал. И после армии бегал. А работал он отделочником у строителей. У них бригада в Воронеже, и они с друзьями отделывали магазины, церкви. Здания в центре. Так мы и жили. Дочка у него родилась в 2010 году. Двенадцать лет ей. Виктория. Но с женой они разошлись.

Разводы меня не удивляли, но огорчали.

Шипилова Наталия:

– Дочка у него любимица, и она его любила… Он так ее и звал: «Принцесса» и «Солнышко».

2. На СВО

– Вот 2022 год…

– Его призвали 21 октября 2022 года. Он получил здесь повестку.

– Как он среагировал на нее?

– Нормально. Он же понимал, знал, что это война. И его как-то задевало, что его не берут. Опытный такой…

– Тем более десантник…

– Где-то 10 часов вечера. Смотрели какой-то фильм. Я здесь сидела, он – здесь, – показала на кресла, в которых мы сидели. – И звонок поступил мне, потому что Саша на незнакомые номера телефонов не отвечает. Звонил Олег Алексеевич, глава поселения. «Наталия Патиковна, а где ваш сын?» Я: «Да вот, со мной сидит». – «Дайте ему, пожалуйста, трубку». Потом Сашу спрашиваю: «Что?» Он: «Да повестка». Ну я ему предложила: «Саша, я только после операции. Онкология у меня. Давай я поеду в военкомат, объясню ситуацию, ведь я одна остаюсь». Он на меня так глянул и сказал: «Мам, сиди дома». И все. Он ушел. 22 октября их отвезли в Павловск. Выписали там документы, и в Богучар на подготовку. 22 октября он уже в Богучарском центре. За день все сделали… В Богучаре они были до конца ноября.

– Из Богучара он вам звонил?

– Конечно, его отпускали.

– А в Богучаре…

– Ну, вспоминали навыки, стрельбище, стреляли, ездили. Он-то по своей специальности помощник командира взвода. Его так и назначили помкомвзвода. Звание у него «сержант». Он приедет домой. «Саш, как?» – «Да все нормально». Знаете, он такой человек, никогда ничего не говорит. Все у него всегда хорошо. Только вот 28-го он приехал, он-то уже знал, что они уходят в Валуйки, но мне ничего не сказал. «Мам, если я не позвоню, ты не переживай». И потом перезвонил числа 3 декабря: «Мы в Валуйках». И с 5 декабря в районе Макеевки. Они Макеевку освобождали, защищали какой-то элеватор с зерном. И тогда у них никого не ранило, не было убитых. Их оттуда выдернули 20 декабря. 21 декабря мы встретились в Россоши. Они ехали в Ковров на продолжение учебки. Обучаться на танки. Сашка на танк не сел. Сказал: «Я десантник. Я им и останусь». И он остался штурмовиком при 237-м танковом полку. Штурмовиком, хотя и получил вторую специальность механика-водителя. Он не захотел в танк. Назад они ехали 22 января. Мы с внучкой опять поехали в Россошь с ним встретиться. Это была наша последняя встреча. На железнодорожном вокзале. Эшелон прибыл.

Я слушал маму сержанта и боялся перебить.

Наталия Патиковна:

– Они ехали до Россоши, а из Россоши их на машинах снова отвезли на Валуйки. Там они получили оружие, какое сдали в декабре. Свое снаряжение там. Что-то купили. И попали на Украину. Я с ним общалась, когда можно было. Он звонил, буквально минута: «Мам, я жив-здоров». Все. Я даже не знала, в каком он месте. Последний раз общалась 18 февраля. Это была суббота. Он позвонил и сказал: «Мам, не жди дня четыре-пять. Я ухожу на задание». Мы с ним договорились, я говорю: «Саш, я же понимаю. Ты устанешь сильно, или что-то чего-то, ты мне пришли, смайлик, я буду знать, что ты жив»… А в воскресенье с утра поступили уже первые раненые из нашего взвода.

– Там знакомые были?

– Нет, но с женами в чате же общаемся… Звонил мальчик из госпиталя и сказал: «Мама, я жив. У нас раненые, и погиб командир». Кто же знал, что это погиб Саша…

Мама замолчала.

Помолчав:

– Я сначала подумала, ну, командир роты погиб. Я даже не подумала, что сын… А мы начали обзванивать. То есть воскресенье, понедельник мы искали по госпиталям. Саша не числился.

– По каким госпиталям?

– В Белгород звонили, они и в Валуйки звонили. На сайте же есть эти госпитали. И их обзванивали: поступил – не поступил. Поступил – не поступил. Там: в списках нет таких.

Что-то перебарывая в себе, продолжила:

– Ну, а 20 февраля здесь Сашин друг позвонил другому другу и сказал, что да, он погиб… Я его сам, – ну, как сказать, – упаковывал… 20-го я еще не знала, что сын погиб, а уже весь район знал, а я не знала, – голос Наталии Патиковны задрожал. – 22 приехали родные и сказали мне…

Снова молчала.

Сержант Шипилов

– С этого момента… И дали три недели, пока вся эта процедура. Пока приедет представитель части. Хоронили 15 марта… Награжден орденом Мужества за этот бой… Попал он. У Саши осколочные ранения серьезные, он погиб сразу. Попали под сильнейший обстрел, но точно… В селе Площанка[1] Луганской области… В извещении так написано… Вот и все…

Захотелось побольше узнать о селе, где непременно должен быть установлен памятник погибшим русским воинам и среди них – сержанту из Верхнего Мамона Шипилову.

– А похоронен…

Наталия Шипилова:

– Здесь, в селе, рядом с отцом и с дедом… В общем, не посрамил своих дедов. Дед по линии отца погиб 21 апреля в 1945 году в Германии. Был командиром… По моей линии дед был защитником Москвы, погиб в Наро-Фоминске в 1942 году… Так что сын, как он хотел десантником, так и остался десантником… Конечно, когда он уходил, он сказал: «Мам, я вернусь. Не верь никому, я вернусь». Вот получилось, что обещания своего не сдержал…

Мы говорили.

Шипилова:

– А вообще, он был какой? Он не был злобным. Завистливым. У него куча друзей. Поэтому на похоронах столько народа было. Я вообще даже не ожидала такого. Люди звонили, даже незнакомые, которых я даже не знаю. Поддерживали морально, материально помогали. Соседи не отходили. Плакали: «Ой, на глазах у нас рос». Отовсюду приехали. Даже из Москвы приехали на похороны друзья. Вот такие дела…

– А что рассказывают сослуживцы?

– А они еще не выходят на связь. Они вот так же, как мой Саша, позвонят: «Жив-здоров». Позвонят. У них с 19 февраля погибло 43 человека. Не от пуль погибло, а от осколочных. Ничего они не говорят, потому что разговаривать нельзя. Только кое-как сообщают своим женам и матерям, что «жив-здоров». А мы радуемся, что живы и здоровы.

– Взвод наш, воронежский…

– Получается, да. Там из Калача, из Богучара, из Верхнего Мамона. Из Таловой, ну все наши. Из Борисоглебска ребята. Это получается, что вот этот взвод полностью наши, воронежские… Когда закончится все это, приедут и узнаем… Что и как…

3. Мировой парень

– Он отзывчивый… Если кто-нибудь когда-то попросил, соседи, он никогда никому не отказывал, – говорила Наталия Патиковна, поглядывая на уголок сына на столике. – Он даже пожертвует, дома чего-то не будет делать, но пойдет к соседу поможет. Он вот такой. Но от меня скрывал. В плане каком? Он же не скажет: мам, тяжело. Он: мам, все нормально. Тут у него все хорошо. Он одет, обут. Выспался, никаких проблем у него нет. Собираются же туда волонтеры. Я: «Может, тебе передать?» – «У меня все есть». – «Но, может, что-то передать?» – «Ну, если что, так это любимых моих сигарет». И все, больше он никогда ничего не попросил у меня или когда-то пожаловался – у него что-то болит. А если ему: «Саш, там сказали…» – «Мама, это паникеры. Не слушай никого, это паникеры». И не возмущался. Наш глава говорит: «Это единственный с района, скольких он отправлял, который не ругался, не возмущался, молча пришел с военным билетом и пошел». Вот когда он уезжал первый раз на Украину, стоим у КПП, прощаемся, я: «Саш, ну, может, я съезжу в военкомат». Он головой покачал: «Мам, не позорь ты меня. И себя не позорь. Я что, инвалид?»

– Ведь кто-то: давление, сердце болит, ухо не слышит…

– Этого никогда. Он молча поднялся и пошел. Положил в рюкзак что там надо, кружку-ложку, как говорится, и пошел. А о нем отзывы хорошие и по Чечне. Я видела командира роты, это они еще в Абхазию ездили. Он сказал: «Сейчас мы съездим, и я всех ребят отпущу в отпуск». Ну, а как раз взорвали правительство в Чечне, и сразу их туда кинули. Я, конечно, плакала, я ему говорила: «Зачем ты едешь? Что мне делать, я больная». А он говорит: «Мам, а какими глазами я буду на ребят глядеть? Я что, за твою юбку должен прятаться пожизненно?» Вот так он и сказал. Потом муж говорит: «Знаешь, Наташ, значит, ему это надо. Успокойся». Ждали-ждали, переживали. Тоже связи никакой нет. Кто служил там из нашей милиции, передавали, что видели его. Наша милиция там работала, и они туда вахтовым методом ездили. Я их просила: разузнайте, и они узнавали. У них же связь была, и они сообщали: жив-здоров. Ну, а когда позвонил, что они едут домой, тут, конечно, я сутки плакала. Эти все дни я молчала, терпела, зажавшись, а тут какой-то камень свалился. И никогда не думала, что ему третья война достанется.

Абхазия, Чечня, и вот Украина.

Наталия Шипилова:

– Я даже не думала, что его призовут. Объявляли же: до 35 лет сержантский состав. А ему 39 было. Видимо, не хватало… Такие вот дела у нас: был сын единственный и больше никого.

– Ведь были отказники.

– Были, конечно. Комиссия работала. Но Сашка – нет, он бы никогда… Я же вам сказала, он на меня так глянул, что во мне все сжалось. «Сиди, мам, дома…»

Мол, не ходи в военкомат.

– А о тех, кто на Украине, он переживал?

– Вы знаете, у нас ведь там родственники. В Запорожье его троюродные братья живут. Мы уже не виделись с ними лет двадцать. И он: «Мам, представляешь, меня ведь за душу берет – на той стороне могут быть они…»

И у кого-то так и случается.

Шипилова:

– Он: «От них никаких весточек. И я же могу их не узнать, и они меня не узнают». Ну а что я могла ему сказать? Я говорю: «Саш, а кто их знает, какими они стали. Как они к нам относятся, твои родственники?» Есть же такие примеры. Сами русские, а кричат, что не понять, кто они… Вот это его напрягало. Он переживал. А то, что фашисты, нацисты, он мне сразу сказал: «Мам, зайдешь в их окопы, – они же освобождали, – Гитлер, свастика. Везде пособие, как русских убивать. Ну чистые фашисты, только вот не с немцами воюем, а с Украиной». Ну везде, в какой бы блиндаж ни зашел, везде символика фашистская. Не понять, какая у них вера, каким богам поклоняются. Но свастика везде.

– Награды?

– За Чечню благодарности… А за Украину – орден Мужества…

– Одним словом – мировой парень…

26 марта 2023 года

Рядовой Митянский. (Снежное поеду защищать)

1. Сын матери-труженицы

Я часто ездил в Лозовое, где находилось дорогое мне предприятие «Рассвет», и директор его Агибалов Сергей Викторович мне сказал: «А есть еще ребята, которые погибли в СВО». И вот я снова на берегу Дона в Верхнем Мамоне, остановился около памятника, где дождался местного заместителя главы администрации.

Он отвел меня к соседнему дому: «Там поговорите с мамой рядового Митянского Ольгой Викторовной». При входе во двор на меня загавкала собака, но почему-то быстро успокоилась, и на веранде меня встретила невысокая женщина со скорбным лицом, что я даже подумал: может, грешу, что вторгаюсь в чужую жизнь. Но меня задержало: я хочу сохранить память о ее сыне. И вот мы устроились на кухне за столиком.

– Ольга Викторовна, жизнь вот так повернулась. Все мы понимаем, что государство в долгу и все мы в долгу. И комментарии излишни… У вас сын, – хотел сказать «был», но не смог выговорить это слово и произнес: – Алексей.

– Да, да…

– А когда он родился?

– В 1979 году в январе. 10 января. У меня с ним на два дня разница, я родилась 12-го.

– Он родился где?

– В Донецкой области. В Снежном…

– И вы жили там…

– В 1978 году я приехала туда, с отцом Леши быстро поженились, в 1979 году я его там родила. Сыну было года три, мы расстались. Я ушла, сама сына растила. В Снежном прожила по 1984 год.

– Всякое в жизни бывает…

– Мне комнату дали от завода. Едешь из города, и Саур-Могила.

– Саур-Могила? – вырвалось из меня. – Там же были бои…

– Да, были. Но при Советском Союзе там тихо-спокойно… Туда всегда много ездили. Жили мы нормально. Снабжение хорошее. Работа рядом. Тяжело, конечно, на кирпичном заводе работала. На выгрузке, на каре. В горячем цеху…

Передо мной сидела труженица. На плечах таких женщин держалась и поныне держится моя страна.

Ольга Викторовна:

– Леша в садик ходил, ему скоро в школу идти. Я работала, а выходной только в воскресенье. Когда могла, я забирала его, если что – он в садике оставался на круглые сутки. Потом прихожу, забираю. Когда во вторую смену, отводила. Ну, а так получилось, что в школу ему идти, а у меня работа по сменам. Некуда девать. Ну и я решила уехать – я сама родом из Воронежской области. Село Липчанка Богучарского района. Ну, туда приехала – сказала: – Что вы про меня и про меня?

– Нет, это как раз про сына… Он же с вами…

– Ну конечно, все время со мной. И приехала к родителям. Тогда там, филиал завода «Электросигнал».

Я знал этот крупнейший в стране завод, который при горе-приватизации почти растащили.

Ольга Викторовна:

– Я не пошла туда. Думаю, сын вырастет, чтобы у него свое жилье было. Пошла в колхоз. Мне дали квартиру. Там хотя и одни стены были, но отдельное жилье. Отстроили все. Ну, а потом так получилось, что приехала сюда, в Верхний Мамон. Мне дали комнату в общежитии, и я на заводе десять лет проработала. Тоже в филиале завода «Электросигнал»…

Я невольно поглядывал на мозолистые руки моей собеседницы.

2. Школьник. Служба по контракту

– Сынишка в школу…

Ольга Викторовна:

– Пошел в Верхнемамонскую школу… Теперь там лицей. Учился ничего. Иногда баловался. И прогуливал, я гонялась за ним.

– Мальчишка…

– А потом же… Я все на заводе работала. Учился на удовлетворительно. Он особо не учился, если бы учился… И я сама такая же…

– А как учиться, хлопот невпроворот… Да и как контролировать…

– Да. Он подрос. В армию на срочную ушел году в 1997-м. В 1999-м вернулся. В Дагестане служил. Войска, морская пехота, что ли.

– С желанием в армию шел?

– А раньше разве спрашивали?

– А мечта была кем стать?

– Да у него все время тяга… То рисовать пытался… А я ему говорю: «Тебе военным быть. Твое призвание». А у меня еще и младший сын есть, Костик. Я его в 1999-м родила, а Леша как раз из армии вернулся, пошел в ПТУ доучиваться. Он до армии учился. Отучился: тракторист, водитель, права. А у меня же ребенок маленький, ну, тут подрабатывал. Тут же тяжело. Я на ребенка девять месяцев не получала детские. Тяжело было. Я ходила подрабатывала, там, свеклу к родителям убирать ездила. Ну и он тоже… Его вызвали в военкомат, и его в Чечню по договору. По контракту ушел. Я его не пускала, но он ушел. Как что там, не рассказывал. Единственное, спросила: «Ты кого-нибудь убил?» – «Нет, не приходилось. Мы раненых забирали». Рассказывал. Весна, они с другом, тепло. «Я разделся, а потом вижу зайчик солнечный. Повернулся, бугорок такой, и видно (окуляр отсвечивает. – Примеч. авт.). А я встал, а потом повернулся, подумал, вдруг снайпер сидит, повернулся, а его уже нет. Наверно, меня кто-то пожалел», – говорит. Потом у них командир был: «Ребята, вы молодые, пришли из армии. Зачем вам это надо… Осень-зима, ну, в общем: зеленка начнется, и все…» И он приехал домой.

Леша – пионер (в центре)

– Приехал, потом съездил в Рязань. Получил деньги.

– За службу…

– Да, получил. Мы ремонт сделали. Мебель купили. Крестили младшего. Да, как раз сестра моя из Рамони ехала к родителям в Богучар, и я говорю: «Завтра все ко мне. Костика крестить. А то ему скоро одиннадцать месяцев, а он некрещеный…» А что, тут разве бесплатно покрестят? «Завтра утром чтоб все приехали». Мама приедет, там, сестра. Я в церковь поехала, быстро договорилась на субботу, что мы приедем. И утром побежала на рынок, готовиться, чтобы они приехали, а все было готово. Покрестили Костика. Там же какой-то батюшка нерусский был. Стоим там. Женщины договорились с ним. «Мы вот крестить». Он: «Кто?» Так грубо все. «Не сказали, не предупредили. Ну ладно», – покрестил. Не разрешил даже фотографировать. Ну, покрестили, все хорошо.

– Леша доволен…

Ольга Викторовна:

– Да, если бы не он… А батюшка: «Почему так поздно?» Я: «Да, вы знаете, я живу одна». В общем, сама с ребенком. «Денег не было, – говорю, – покрестить. Вы бы бесплатно не покрестили». А он ругался, почему так поздно.

Ольга Викторовна, порой выбиваясь из сил, поднимала детей, и ей стал помогать Алексей.

3. «Буду ждать. Я тебя дождусь…»

Ольга Викторовна:

– А дальше… С работой сами знаете, как было… Но Леша находил себе место… Он не женился, но мальчик у него есть – сын его… На себя записал. Ему говорила мать ребенка: «Ты откажись от него». От сынишки. Она бы деньги как мать-одиночка получала. А он: «Нет, никогда».

Вот в таких житейских условиях жила Ольга Викторовна и ее сын Алексей.

– И вот на Украину…

Ольга Викторовна:

– Его вызвали в военкомат летом 2022 года… По повестке… Я его отговаривала. А он: «Я там родился. Снежное поеду защищать». И он собрался. Поехал в Павловск. Но его привезли обратно.

– А в Снежном родные остались?

– Отец его умер, двенадцатый год как нету. Ни дедушки, ни бабушки…

– Но все равно: на родину…

Ольга Викторовна:

– Так вот, он приехал. «Почему приехал назад?» Он: «Завернули. Уже набрали…» И все на меня ругался: «Это ты молилась, наверно, чтобы меня не взяли». – «Успокойся, сиди дома. Тебе же сколько лет».

– 43 года, – прикинул я возраст Митянского.

– А в январе этого года исполнилось бы 44 года…

– Дальше?

– Сначала забрали младшего Костика – его брата. У них 20 лет разница. Забрали неожиданно. Мы как раз все вместе за грибами ездили. И приезжаем – пришла повестка. А он приехал из Воронежа, там живет. Женился… В пять часов вечера, а назавтра утром быть в Павловске в военкомате. Мы, что можно было, собрали. Старший, Алеша, помогал: «Мне так Костика жалко. Я бы лучше поехал за него». Костика забрали, сначала в Богучаре были, потом на Белгород младшего. А потом ни с того ни с сего – и этого.

– Старшего?

– Да, повестка Алексею пришла. Недели через две после Костика. Алексея собрали. Он – в Павловск. В Воронеже две недели тренировались. Мы ездили к нему. Сестра моя из Рамони к нему ездила, проведывала. Ведь надо же всего, Господи. И форму надо, и сапоги, и компас, и все. «Я же там был, я знаю, – он говорит. – И спички охотничьи, и очки, и нитки – купите все. Таблетки. Мед, варенье. Чеснок». Говорит, знает все. Потом, это конец октября, говорит: «Нам можно 5 ноября приехать». Там какие-то праздники. Мы собирали. А потом звонит, а я пошла еще подкупить, что он сказал, и: «Нас уже завтра отправляют в обед». И мы бегом. Побежали, деньги сняли. Такси наняли – свидание с 5 до 6, до 7 – уже как прощальное. Поехали. Людей много. Нас прямо туда пропустили. Сначала у кого свидание было. Алеша вышел, долго разговаривали (не могли наговориться!)… «Ты ж там смотри берегись». – «Да будет все, мам». – «Брат там». – «Может, Бог даст, свидимся с братом». Брат с Белгорода уже ушел туда. – Ольга Викторовна вытирала слезы.

Продолжала:

– Он: «Я причастился в церкви. Все». У него же иконка. Крестик есть. Потом уже уходить, он: «Мам, ну будет все хорошо». Отдал нам карточку свою, мы ему другую дали. Купили всего. И: «Если что, мы будем деньги тебе пересылать». А он (о своей карточке): «На себя тратьте. Может, Костику. У него же ни зарплаты, ничего». Мы попрощались. Он: «Мама, прости меня», – Ольга Викторовна не могла говорить. Она плакала. Но потом: – «Прости меня, я тебя обижал». – «Ой, да успокойся. Дай Бог… Буду ждать. Я тебя дождусь…» Все. Потом уже 2 ноября звонил: «Мам, мы уже подъезжаем к Украине. Звонить нельзя». Телефоны, что ли, заберут. «Если будет возможность, позвоню». Ну и вот я ждала… Ходила в церковь, – говорила отрывисто, что-то перебарывая внутри. – Ставила за здравие. Все молилась. Ставлю свечку, а она падает. Упала свечка. И на ногах… У меня люди спрашивают: «Как ты себя чувствуешь?» – «Как-то спокойно все», – говорю. А потом видела его во сне: он стреляет. А я говорю: «Куда ты стреляешь?» – «Мам, а мы куда стреляем. Есть же у меня данные, куда стрелять». Видела…

Разговор прерывался. И продолжался.

Ольга Викторовна:

– Потом, когда его привезли, во сне видела, как он заехал сюда… «Мам, я быстро, мне тут по делам». Хороший. А 13 декабря принесли…

Я догадался: извещение о гибели.

– Он там всего прослужил… 19 ноября он погиб. Ну, сказали, орденом Мужества наградили. Он спасал людей. Так сказали из военкомата. Но я не сомневаюсь, он в стороне не останется. Он такой, всегда помогал всем.

– Прощались…

– Здесь, в Верхнем Мамоне… Людей много. Люди шли, шли и шли. Гроб был закрыт. Мы его ждали целую неделю. 13 декабря сообщили нам, а 20 декабря похоронили. Пришло извещение, а позвонил младший. Он получил ранение, сам в Питере в госпитале. В один день одного убили, а другого ранили… На прощании и солдаты, и салют. В части сказали: он спасал людей…

На стол положила часы, крестик с прицепленной к цепочке иконкой, номерок.

– Привезли его личные вещи… Часы сестра ему покупала. Крестик, я ему матушку Матрону вешала – носил… Его номерок…

Рядовой Митянский

Я увидел жетон солдата: «ВС РОССИИ АВ 262594»

Мать перебирала пальцами дорогие вещи и не могла оторваться от них.

– А где случилось?

– В Куземовке…

Я прочитал в извещении:

«Митянский Алексей Валерьевич… рядовой… погиб 19.11.2022 г. при выполнении обязанностей военной службы…»

Как скупо…

Подала свидетельство…

Я читал: «Свидетельство… место рождения – Донецкая область, г. Снежное… место смерти – Российская Федерация, ЛНР, с. Куземовка…»

Нашел на карте село Куземовку. Оно находилось в Сватовском районе, где шли ожесточенные бои. Увидел на фото села памятники воинам Великой Отечественной войны, которые невольно отозвались: «Здесь стоит установить памятник и воинам нынешним…»

Ольга Викторовна подала медицинскую справку.

Прочитал:

«…Травматический гемоторакс…»

Это скопление крови в грудной клетке…

«…Травма неуточненного органа грудной клетки…»

«Внешняя причина: военные операции, вызвавшие повреждения другими видами взрывов или осколками…»

Алеша погиб…

Ольга Викторовна принесла письма сына…

Я читал и окунался в жизнь этого (тогда) юноши. Он писал маме со службы в Дагестане. Письмо из Буйнакска… В/ч 93915… Из Каспийска… «…Был на боевом охранении»… Писал, как здесь не бывает снега… Если падает, сразу тает… Радовался, когда осталась «стодневка»… 100 дней до дембеля. И ждал встречу с родными. Письма подписывал: «Ваш солдат»…

И в одном я увидел стихотворение Алексея матери:

«Дорогая, милая мать,
Ты меня извини, дорогая,
Что тебя в этот вечер, родная,
Не смогу я с любовью обнять…

Если б мог я снова родиться,
Жизнь по-новому мог бы начать,
Никогда бы тебя не обидел,
Моя милая, добрая мать…

Прости меня – за все обиды,
Которые тебе я приносил,
За то, что был виновен.
И прощенья не попросил…
Прости меня, мамуля дорогая,
Прощенья просит твой солдат…»

А мать сидела рядом, перебирая вещи сына, что-то причитала… Она, как и в детстве, с сыном, потом с сыном-школьником, с сыном-солдатом… И теперь с сыном… И я невольно был с ними рядом.

15 апреля 2023 года

Старший лейтенант Зуев

1. В Ольховатку

31 марта 2023 года, находясь в Верхнем Мамоне, я выехал на окраину района. Ехал вдоль Дона, проехал храм, в котором бывал: здесь в свое время старостой был дед моего друга депутата Госдумы шести созывов от КПРФ Руслана Гостева, который вовсе не отрицал религию и не боролся с ней, стараясь вывести «на корню», и теперь я невольно думал о том, ради кого направлялся в самый дальний населенный пункт: о погибшем старшем лейтенанте Зуеве.

У священников был свой ритуал прощания с погибшими воинами, и этот ритуал невольно звучал во мне: под своды церкви внесли гроб с телом офицера, поставили на табуретки, вышел священник, запел, кто-то из стоящих рядом людей с горящими свечами в руках заплакал.

Что ж, чувства людские – они самые искренние.

И не нужно никаких слов.

Машина везла меня по взгорью, миновали хвойный лес, проезжали по селу Гороховке, пересекли огромное поле с огарками стволов – все, что осталось после пожара двенадцатилетней давности, когда бушевал огонь в области вовсе не в войну, а жарким летом. Когда с чьей-то больной головы леса, а вместе с ними лесничества, оставили без лесников, и некому было уберечь лесные сокровища.

Тогда ветер погнал огонь в сторону Дона и зацепил село Гороховку, загорелись дома, потом изменил направление и погнал на север на Ольховатку, и в ней занялись строения.

Но с тех пор следы пожара остались разве что на полях, по которым полезла уже новая сосновая поросль.

Вот проехали поворот на переправу через Дон, свернули в село Ольховатку и, повиляв по улочкам, остановились около палисадника.

Меня встретила миловидная женщина с черной повязкой на голове.

«Галина Дмитриевна», – представилась она и позвала меня из прихожей в небольшой домик.

Мы остановились в маленьком холле. Здесь сели за стол: она на диванчик, я напротив на стул.

– Галина Дмитриевна, я хотел бы о вашем сыне…

– Его звали Зуев Дмитрий, – с каким-то надломом произнесла мама погибшего.

– А вы сама местная?

– Нет, мы в 1994 году приехали из Казахстана… Джамбульская область. Приехала с родителями. В 1995 году вышла здесь замуж.

– Выехали из Казахстана… Там, наверно, несладко было…

Тогда только зарождались проблемы, которые повлекли массовый отток русского населения из бывших советских республик и через несколько десятилетий привели еще и к военным конфликтам.

– Да, мы жили в небольшом городке. Там фосфородобывающая фабрика. Она на тот момент уже закрылась. Рабочие места сократились, и…

– Вы сюда…

– Родители ездили, долго подбирали место. Были и в Белгородской области, и в Липецкой. И в городах, и в селах, и в поселках, много они проехали. Долго искали. И им понравилась именно Ольховатка.

Жили люди как птицы, свили гнездо и не думали, что придется покидать родное место.

Галина Дмитриевна:

– Здесь (где мы сидели) они купили двухкомнатный домик с глиняными полами. Больше здесь ничего не было. Даже забора не было. Там продали огромный двухэтажный дом, и на эти деньги хватило купить домик с земляными полами.

– А родители чем занимались?

– Они у меня строители. И здесь все обустроили сами.

Теперь земляной пол покрыл дощатый пол, да и сам домик, хотя и какой-то сжатый, сделался уютным.

– Вот родители строители, а вы…

Галина Дмитриевна:

– Я сейчас работаю в воинской части в Богучаре в столовой…

2. Сын Дима

– А сынишка?

– Дима родился в ноябре 1995 года. 12 ноября. В 1997-м родилась дочь Вера.

– Семья растет…

– С трех лет он ходил в детский сад. Всегда помощник в семье. Смешные случаи были. Допустим, папа собирается на работу, а у нас был мотоцикл. Дринь-дринь, а мотоцикл не заводится. Он: «Папа, я тебе помог. Я тебе полный бак бензина налил». Папа открывает, а там полный бак воды. «Ну, я же тебе помогал», – говорит. Здесь рядом Дон. Туда с мальчишками ездил на велосипедах. В детском саду одна группа разновозрастная. Человек двадцать. Рос. Его воспитанием занимались и дедушка с бабушкой. Он любил их, уважал.

Покинувшие родные пенаты дедушка и бабушка отдушину находили во внуке, растворяя в нем свою ущемленную любовь.

Галина Дмитриевна:

– В школу, как и все обычные дети, пошел в первый класс в 2004 году. В свою ольховатскую школу. Он проучился здесь все одиннадцать лет.

Дима Зуев. 11-й класс

На сайте ольховатской средней школы я прочитал:

«…Мы хотим рассказать о нашем бывшем ученике, поистине Герое нашего времени, который родился и учился в селе Ольховатка, – Зуеве Дмитрии Анатольевиче.

За время учебы в школе Дима проявлял себя активно в учебе, имел хорошие оценки и замечательные отношения с учителями и одноклассниками, всегда помогал своим друзьям. У него были свои принципы, свое мнение, точка зрения, он умел их высказать, обосновать, отстоять. Собранный, ответственный, самостоятельный, инициативный, подтянутый – в нем всегда чувствовался крепкий внутренний стержень, надежность. В юношеском возрасте начал с большим рвением заниматься спортом и поставил себе цель поступить в военное училище. Выбор пал на Военную академию войсковой противовоздушной обороны Вооруженных сил Российской Федерации имени Маршала Советского Союза А.М. Василевского. Несомненно, имея прекрасные данные, поддержку и веру близких родственников, в 2013 году Дима поступил».

Мама:

– Школу Дима окончил без троек. У него четверки и пятерки в аттестате. Он вообще учился очень хорошо. Вот в начальных классах у него ни одной четверки не было. Все пятерки. Отзывчивым мальчиком был, добрым. Даже вот, знаете, сейчас вспоминали, ничего плохого и не вспомнили.

– Но в школу вызывали?

– С жалобами? Нет. Я вот ходила на родительские собрания, а вот так, чтобы вызывали, не было такого.

– А какие мечты у мальчишки?

– Он с десяти лет мечтал быть военным. Он говорил: «Я буду военным. Буду поступать в военное училище…» Я: «Ну как, Дима?» Он: «Я буду военным». Мы не настаивали. Ребенок мечтает об этом, ну как. Переломить его? Нет.

3. В академии

А что это за военная академия?

Узнал…

1 сентября 1970 года на базе 145-го зенитного ракетного полка ПВО Сухопутных войск было образовано Смоленское высшее зенитное артиллерийское командное училище. Потом переименовывалось в ракетное командное, позже – в ракетное инженерное, потом в инженерное училище радиоэлектроники ПВО Сухопутных войск. А после развала СССР, когда находившаяся в Киеве Военная академия противовоздушной обороны Сухопутных войск имени Василевского осталась на Украине, на базе училища воссоздали Военную академию противовоздушной обороны Сухопутных войск Российской Федерации. Потом академия преобразовывалась в университет, затем снова в академию, куда и решил поступать мальчишка из глубинки.

– А в академии…

Галина Дмитриевна:

– Он поехал в Смоленск поступать с отцом. И поступил. Академия ПВО.

– А почему в Смоленск?

– Я не знаю. Или кто-то подсказал. Может, в военкомате? Он все экзамены сдал. У него шло как по маслу. И в 2013 году поступает. Мальчишка-курсант. Приезжал в отпуск два раза в год. В форме приходил. Ему нравилась форма. И учился с желанием.

– А Смоленск для него? Это же не Ольховатка…

– Ну да! Вы знаете, он про свою профессию не распространялся. Так, в общих чертах: жил в казарме. Уходил в увольнение, но без ночевки. Все пять лет. Я говорила: «Димка, хорошо, что ты в казарме».

– Маме спокойнее…

– Конечно. Так прошло пять лет.

– Вот выпуск. Вы на нем были?

– Да. В Смоленске. Мы приехали. И знаете, собираемся на выпуск. Хотя и конец июня, а зябко, прохладно. Дима собирается идти на выпуск. Я: «Дима, надень китель. Холодно, дождь со снегом». – «Нет, мы договорились. Все будем в рубашках». В итоге приходим, все в кителях, наш Дима в рубашке. Я говорю: «Дим, вот видишь». – «Мам, мы договаривались».

– Свое слово держал.

– А погода – ужас! Все в куртках… Девочки танцевали с мальчиками вальс по лужам… Такой он. Держал всегда слово, порядочный… Чистоплотный. Даже на Украине баню себе соорудили…

Наш разговор продолжался.

– Оканчивает академию, куда служить?

Галина Дмитриевна:

– Распределение у него в Читу.

– А он куда хотел?

– На Кавказ. Он не то что как бы мечтал об этом. Он просто говорил: «Если бы мне дали выбрать, я бы выбрал Кавказ». А получилось в Забайкалье. Село Домна…

4. В Забайкалье

На сайте Ольховатской средней школы читал:

«После выпуска дальнейшим местом службы для молодого офицера стала 140-я зенитно-ракетная бригада, находящаяся на станции Домна Забайкальского края в должности начальника зенитно-ракетного расчета».

У 140-й бригады богатая история. Она сформирована в 1943 году, как 66-я зенитная артиллерийская дивизия. В 1944 году участвовала в Минской операции при овладении городами Орша, Минск, Лида, Сувалки. 30 июня 1944 года вышла на реку Березину и 1 июля 1944 года, форсировав ее, участвовала в операции по освобождению города Борисов. Прикрывала действия армии при форсировании реки Неман. В ноябре 1944 года участвовала в овладении городом Волковышки. В январе 1945 года – в освобождении городов Гумбиннен и Вартенштейн. В феврале – городов Шлобитен, Браунсберг. С 28 апреля по 8 мая 1945 года занималась ликвидацией группировки войск противника на косе Фриш-Нерунг и северо-западнее города Эльбинг.

После Великой Отечественной войны ее тоже помотало. Передислоцировалась в Белоруссию, потом – в Дагестан, в Азербайджан в Кировабад. В 1960 году расформирована, на ее базе образован артиллерийский полк. В 1973 году полк преобразован в 140-ю зенитную ракетную бригаду. В 1976-м передислоцирована в Польшу, а в 1994 году – на станцию Домна Читинской области.

Вот туда и поехал служить молодой лейтенант Зуев.

Мама:

– В Читу он приехал в конце июля 2018 года. И в ноябре он познакомился со своей будущей женой Настей. Она местная. Так в ноябре познакомился, а в феврале он мне позвонил и сказал: «Мама, ты скоро будешь бабушкой». Я ему: «Да разве такими вещами шутят?» Он: «Нет, я не шучу. Это правда». Он был в полях, ну, там, где у них стрельбы, и позвонил: «Скоро станешь бабушкой…» 25 октября 2019 года у них родилась дочка Соня, и они уже в ноябре приехали к нам в гости. С трехнедельным дитем прилетели на самолете.

– Рисково…

– Они летели сначала из Читы до Москвы, делали пересадку, и из Москвы на Воронеж. В Воронеже их папа встречал.

– «У-а, у-а», – я вспомнил, как кричат дети.

– А еще интересно, она маленькая. А жена после родов, времени мало прошло, а мы с папой взяли ребеночка себе в комнату, занимались им. Девочка капризничала, наверно, животик болел. Я говорю: «Дим, давай теперь ты. У меня чего-то спина болит». А он большой, взял и: «А-а, а-а-а». Смешно было… Им в части дали служебную квартиру.

– А как служба?

– Он планировал служить. И только в армии…

– В Сирии?

– Его не направляли…

– О Донбассе он…

– Мы эту тему не обсуждали…

Хотя как не обсуждали, обстрелы Донецка покоя не давали никому.

5. Десять суток в пути

– Вот февраль 2022 года…

Галина Дмитриевна:

– Они в конце января 2022 года были в полях на учениях. В Чите. И: «Дим, вас не отправляют?» – «Да нет, нас не отправляют. Ничего, никуда». И где-то в первых числах апреля он мне позвонил: «Все, мам. Нас отправляют через три дня. Нас вот привезли с полей, сказали: три дня на сборы. И через три дня…» Это были первые числа апреля. Потому что 16 апреля он уже был там.

– До 16 апреля вы контактировали с ним?

– Да, контактировали. Они ехали десять суток. Ну, мы созванивались. Первая мысль у меня какая была: ну что, как. Ну, как все мамы – ведь на войну. «Я не хочу, чтобы ты туда ехал». Ему: «Не хочу». Он: «Мам, я учился пять лет. Я хочу свои знания применить на практике. Я даже не допускаю никакой мысли, чтобы как-то…» Он не хотел этого избегать никак.

– Там ведь были отказники.

– Я сейчас знаю, что такие были, а на тот момент не знала. «Даже не допускаю такой мысли, – говорит. – Я военный и буду применять свои знания на практике».

– Он поехал…

– Да.

– А какая должность у него была?

Галина Дмитриевна:

– Начальник расчета вот этой боевой машины. Или как ракетная установка…

Я потом прочитал в документах: начальник зенитного ракетного расчета зенитной ракетной батареи зенитного ракетного дивизиона.

Галина Дмитриевна:

– Он уже старший лейтенант. Ему в мае этого года должны уже капитана присвоить…

– А жена?

– Настя тоже была в шоке. Тоже плакала, переживала за это все, конечно.

– Вот он десять суток ехал…

– Да, через всю страну.

Разные чувства испытывали ехавшие воины, видя вокруг то, что им предстоит защищать, и не зная, увидят ли они когда-то еще эти бескрайние российские просторы.

6. Как мать сына провожала

Галина Дмитриевна:

– Тут тоже такая история. Он мне позвонил и говорит: «Мам…» А ведь ничего не говорят, какой маршрут, куда они поедут, это же все секрет. «Мы, – говорит, – скорее всего, поедем через Россошь». Такого-то дня они будут в Россоши. Мы приехали в Россошь, сидим ждем. Он мне пишет: «Нет, нас через Россошь не повезут. А в Лиски. Мы едем в Лиски». Мы с моей старшей сестрой – она за рулем, едем в Лиски. В Лисках железнодорожный вокзал двухэтажный. Мы стоим на втором этаже, проезжает этот состав. Вот мимо проезжает, я ему звоню: «Дима, это вы проехали?» Он: «Мам, да. Нас даже не остановили. Езжайте в Каменку». Мы разворачиваемся и едем в Каменку. Он мне пишет: «Мы до Каменки еще не доехали. Езжайте в Нижний… Белгородской области. Нас вроде как туда». Опять мы разворачиваемся, туда не доехали, он пишет: «Езжайте в Валуйки, нас вроде туда». В общем, мы целые сутки катались-катались и не могли его поймать. А он говорит: «Мне же не рассказывают, куда».

– Маршрут в тайне.

– А перед этим я набрала его. А мальчишки заказывали и балаклавы, и сигареты. На большую сумму там набрали. Эти сумки. С трудом мы поймали их в Валуйках. Даже не на железнодорожном вокзале, а какая-то пересыльная станция. Еле-еле. Нас там чуть не арестовали. Потому что охраняемая зона – нельзя было туда заходить. Полиция стоит. Мы сумки еле передали. Нам один полицейский пошел на уступки. «Я к вам свою охрану приставлю, вы передайте сумки, а потом уходите». Потому что я уже плакала, у меня истерика. Ребенка отправляют на войну, а он мало того, что заказал вот это все, и он заказывал и мальчишкам, в общем, так вот. Удалось передать. Стоим мы, а я плачу. А он слез моих не выдерживает: «Че ноешь? Чего ноешь? Вот чего ты ноешь, не плачь». Я взяла себя в руки: «Все, Дим, я больше не буду».

– А сам чуть не плачет.

– Конечно. Я же понимаю, а он на меня не смотрит. Отвернулся. «Чего ты ноешь? Вот опять ты ноешь».

– Обнялись и…

– И разъехались. Но потом нам еще удавалось… Потом как-то позвонил, сказал: «Мы в Россоши будем». Куда они ехали я не знаю. Потому что по телефону информацией мы вообще не обменивались. Ни где он на Украине и когда он там будет. Вообще об этой информации.

– Потому что нельзя.

– И он проезжал здесь мимо Россоши. Опять же тоже не на железнодорожный вокзале, а на какой-то станции. Мы с племянником ездили, перехватили, и буквально сумки ему только отдала, поезд тронулся. А племянник, он пока машину парковал, он чуть-чуть попозже. Поезд ехал, и они успели только руками, – хлопнула ладонь о ладонь. – Но успели…

– Вот вы проводили сына на Украину.

Мы говорили.

7. Отпуск в октябре

Галина Дмитриевна:

– Потом он приехал в отпуск. И единственное, что говорил: был под Донецком. И говорил: «Мама, у нас все тихо-спокойно. Не переживай».

– «Не переживай…» Видимо, был из тех, кто прикрывал небо над Донбассом, который нещадно обстреливали.

Галина Дмитриевна:

– Сейчас я понимаю, что просто берег меня… «Не переживай. Не слушай ни радио, не смотри телевизор. Интернет не смотри…»

– А как не слушай, не смотри?..

– «У нас все нормально. Все тихо-спокойно».

– А какие-то сообщения приходили из части?

– Я ни с кем не общалась…

– И вот в отпуске.

– В октябре. У него с 10 октября по 10 ноября был месяц отпуска.

– Где провел отпуск?

– Он больше недели с семьей у нас был, потом ездили с семьей в Казань, отдыхали… Никаких подробностей по службе не рассказывал.

– Но там же не радость…

– Конечно, не радость.

– Он в частях…

– Противовоздушная оборона.

– Вот ему уезжать после отпуска…

Галина Дмитриевна:

– Уезжать… Они опять же поехали в Казань. Потом в Москве были в гостях. Они с женушкой и дочечкой. Втроем отдыхали.

– Он снова туда…

– Мы простились…

8. Спасал раненых. Спас машину от взрыва

– Связь с ним…

Галина Дмитриевна:

– Мы переписывались с ним. Переписывались с ним только, грубо говоря, о погоде. Потому что никакой информации. Я у него спросить не могу, думаю, если спрошу, он все равно мне не ответит. «Как дела? Как у тебя здоровье? Устал? Не устал?» Он мне никогда не жаловался. Он мне не сказал, что там тяжело. Что там плохо или некомфортно. Никогда.

– Когда в отпуске вы его увидели, он изменился?

– Повзрослел, мужественнее стал. Серьезный… Но он всегда был веселый, с шутками. Позитивный. Он никогда не жаловался, что ему там было тяжело.

– Ведь если в полях, и холод собачий…

– Я вот всегда спрашивала: «Дима, ну как? Насколько я знаю, там чернозем. Там же грязь». Он: «Мам, все хорошо». «Дим, как у тебя дела?» Он всегда смайлик пришлет…

– В тот период он с кем был?

– Не так давно моей дочери написал парень, который был на тот момент с ним.

Как я понял, на службе и в момент гибели.

Галина Дмитриевна:

– В тот день они были вместе. Как он написал, его взрывной волной откинуло, а Дима… В общем, как. Они изначально ходили, смотрели эти птички.

– Дроны…

– Они летали. И он пишет: мы поняли, что-то будет. Была такая тишина. И мы ушли в лес. В лесу гуляли. Была тишина. Тихо-тихо было. Только они вышли из леса, и сразу прилетела ракета. Одна. Ранило. Дима стал на кузов – они стали закидывать раненых. Этот парень побежал в лес, короче, куда-то отбежал. За другими. А Дима принимал на кузове. И в то время, когда парень убежал, прилетела вторая ракета, и осколками Диму ранило. И он пишет: «Я видел, как он упал…»

Старший лейтенант Зуев

– Он был на машине…

– Грузил раненых. В тот день, – говорит, – погибло восемь человек. Тринадцать или четырнадцать было раненых. Но они, – говорит, – потом умирали, кто по дороге, кто в госпитале от ранений.

– Это прилет был, где стояла их часть?

– Нет. В общем, как рассказывал командир Димы Александр Александрович: он привез его из Ростова (тело Зуева. – Примеч. авт.). Когда их выстроили, как я поняла, таких же, как Дима, допустим, на ПВО-установках, которые служили. «Кто, – говорит, – будет охранять стратегически важный объект, штаб?» «Никто, – говорит, – не согласился».

– Стратегически важный объект…

– Да, опасный. Может, там офицеры… Никто не согласился, а вызвался один Дима. И он охранял штаб.

Старшему лейтенанту Зуеву, видимо, стало неудобно, когда другие не соглашаются, а часть подставлять нельзя, вот он и вызвался. Ему совесть не позволила отмолчаться.

– И когда это случилось?

– Он два или три месяца охранял, и вот… Еще один случай: Александр Александрович рассказывал, он приезжал сюда с женой из Читы. Диму же привезли в Ростов. Они забирали Диму – мой племянник, он служит и командир. Они приехали за Димой в Ростов и привезли сюда. И командир рассказывал, что, когда они заехали на Украину, Димина машина, на которой он ехал, загорелась. Загорелось что-то. И какой-то люк внизу, он сообразил и начал снизу тушить люк. И это случилось возле заправки. Дима выскочил на заправку и кричит: «Какие у вас есть огнетушители, давайте все их сюда!» Все: «Нет». Начали жадничать. А он говорит: «Видите четыре ракеты? (На установке. – Примеч. авт.) Если сейчас эта машина загорится, и эти четыре ракеты… От вас вообще ничего не останется».

– Еще бы, все взлетит на небо!

– И тогда они огнетушители начали доставать. И то, что Дима сообразил, что нужно внизу тушить… Потом, когда все это потушил, – он говорит, – он такой черный, чумазый, но довольный такой! Улыбка такая, что удалось потушить…

– А так бы все на том свете…

– Это командир рассказывал…

– А кто командир?

– У него две большие звезды.

– Подполковник… А как прошло прощание?

– К нам батюшка пришел. Отпели Диму. На погосте собралось много людей… Его же знали, любили…

– Как-то наградили?

– Сказали, орденом Мужества. Потом вручат, сейчас документы еще не готовы…

Герой мальчишка!

9. Памятный уголок в школе. Памятник в Комсомольском

На сайте школы читал:

«…Практически сразу после начала СВО в марте 2022 года офицер был направлен в зону проведения для выполнения боевых задач.

14 марта 2023 года старший лейтенант Зуев Д.А. был назначен старшим по охране штаба и прилегающей к нему территории в одном из поселков Волновахского района. Днем вышеуказанный штаб подвергся атаке из РЗО. Офицер успешно эвакуировал людей с места обстрела, затем вернулся и забрал раненого товарища. В этот момент был нанесен второй удар, вследствие которого Дима получил несовместимые с жизнью ранения и погиб на месте.

За свой героический поступок, за отвагу и самоотверженность старший лейтенант Зуев… награжден орденом Мужества посмертно…

Наша школа навечно запомнит имя Димы Зуева…»

Как мне сказали, в школе установлен памятный уголок своему ученику.

– А в части о Диме…

Галина Дмитриевна:

– Вот этот парень писал, что его все уважали. У них трое мобилизованных возрастных было, их называли «дедами». От 50 до 55 лет. А мальчишкам по 27. И он постоянно заходил к этим «дедам», здоровался. Справлялся о здоровье. Они его уважали.

– Ладил… Не то что права качать: приказываю! Ать-два…

Галина Дмитриевна:

– За него отомстили… Вот, мне прислали фото…

На фото снаряд с надписью: «За Дмитрия Зуева».

– А где именно все произошло?

Галина Дмитриевна принесла извещение:

«…Погиб при выполнении задач в ходе специальной военной операции на территориях Украины, Луганской Народной Республики, Донецкой Народной Республики…»

Потом свидетельство о смерти:

«…14 марта 2023 года… Донецкая Народная Республика, населенный пункт Комсомольский…»

Комсомольский находился в глубине Донецкой Народной Республики, но и сюда летели снаряды нацистов.

Я нашел фото памятника жертвам Великой Отечественной войны в Комсомольском со скульптурой скорбящей матери. Она стояла в арке, как в разломе скалы. И теперь этой матерью невольно представлялась сидевшая напротив меня мать старшего лейтенанта Дмитрия Зуева..

А на сельском погосте в далекой от Комсомольского Ольховатке теперь своими венками и флагом-триколором выделялась могила старшего лейтенанта Дмитрия Зуева, выросшего здесь, отучившегося на офицера и погибшего как настоящий офицер, спасая своих бойцов.

Я возвращался в Воронеж… Проезжая мимо полей с огарками, верил, что через десяток лет они зарастут новым лесом, а у собора в Верхнем Мамоне перекрестился и попросил: «Да сохранится память о Дмитрии Зуеве».

10. Анастасия – жена офицера

Я занимался судьбой других ребят, как получил эсэмэску:

«Добрый день! Я Анастасия, жена Зуева Дмитрия. Свекровь сказала, что вы хотели со мной связаться».

Из меня вырвалось:

– Какая молодец! Она себя называет женой… Она думает о Дмитрии…

Мне стало стыдно, что я как бы избегаю, быть может, самого дорогого для старшего лейтенанта Зуева человека, его любимую.

Сразу позвонил ей и, чуть ли не извиняясь, представился и обещал в ближайшие дни с ней связаться. Но связался только через неделю: то Анастасия была за городом (под Читой) и связь плохая, то я уезжал в районы области, и вот 4 мая наш разговор состоялся.

Я представился, как обычно, сказал, что сам из семьи военных, у меня родные с Байкала, а это рядом с Читой, посмотрел на фото Димы, и из меня вырвалось:

– Какой мальчишка, улыбается…

Анастасия:

– Да, классная улыбка у него…

Я слышал голос ребенка и подумал: на руках у мамы. Но разговор решил не прерывать. Не раз разговаривал с мамами с детьми на руках, и ничего, разговор получался.

– Когда вы познакомились с Димой?

– Мы познакомились в 2018 году в Чите. А если точнее, то на сайте знакомств. А потом встретились вживую 13 ноября.

– А как это – втемную встречаться? Ладно, по телевизору видишь, а тут…

– Ну знаете, тут никакого страха не было. Дима как раз первый человек, с кем я виделась вживую. И когда я вышла из дома, а он спросил: «Где ты живешь? Он подъедет». Так получилось, что он угадал подъезд. Таксист, правда, чуть дальше проехал, но ничего страшного. Когда я вышла из подъезда и пошла в сторону торца дома, потому что там всегда таксисты останавливаются, Дима окликнул меня.

Тут раздался сильный голосок:

– Мама! Мама…

Меня даже удивило, малышка восприняла разговор, как о ней. Вот и закричала. А может, мужской голос напомнил ей ее папу, которого не слышала несколько месяцев, и обратилась к маме. Но кто его знает. А разговор наш с Анастасией продолжился.

Анастасия:

– Дима меня окликнул. И я до того, как повернулась, поняла, что все. Это надолго. Так и получилось. Мы съездили в кафе, поели мороженко. И потом поехали в кинотеатр. Что смотрели, не помню. Потом он довез до дома и дальше поехал в часть.

Пойти в кино – трогательное начало!

– Когда вы шли на встречу, вы знали, что он при армии…

– Да, мы еще когда переписывались, было сказано, что служит в армии, что из академии. Выяснили некоторые моменты в плане семьи, что ребенок пока маленький, жена должна сидеть дома… А потом уже пусть занимается, чем хочет…

Меня обдавал теплом разговор молодых, который поражал искренностью, может, даже, наивностью, где мечты переплетались с уроками жизни.

– И вот вы познакомились… Какого мальчишку вы увидели?

– Я увидела молодого парня. Простого. Ухоженный, конечно. Волосы, это было вечернее время, рыжие, пламенные. Приятный парнишка. Знает очень много. Но чувствовалось, что он волнуется, переживает. Потом он говорил, что у него такое было впервые. Он волновался и не знал, что рассказать. Всю встречу он говорил, а я наблюдала.

– И после первой встречи…

– Первый раз встретились, и потом также были прогулки. Он приезжал в гости, и у нас был такой ритуал, что мы ходили в магазин и покупали очень много фруктов. И каждый вечер мы включали какой-нибудь фильм, чистили фрукты вместе и кушали их.

– Для Читы – деликатес, там фруктов не особенно много…

Анастасия засмеялась:

– Не знаю, как у других, но у нас было вот так вот. Каждый раз, когда он приезжал… Но приезжал он нечасто, потому что и наряды, и служба, и работа у него далеко. То есть туда ехать минимум полчаса на машине, и тем более они работают до самого вечера, когда даже автобусы уже не ходят.

– Вас не напугало, что он военный?

– Нет, меня абсолютно не напугало, нисколько. Я, знаете, с детства мечтала выйти замуж за военного и дождаться своего суженого…

– А у вас откуда это? В семье военные?

– Нет. Наверно, от того, что я смотрела много фильмов про военное время. Ну, родители у меня простые: мама – бухгалтер, папа – сварщик. Если и кто мог повлиять, то это дядя. Когда я была маленькая, он был в Чечне. Мне было пять или шесть лет, когда его туда отправили. И я сильно за него переживала. Может, это тоже сказалось. А так не знаю, почему именно к военному пришла.

– Мальчишки в своем большинстве тоже хотят военными быть… Вот прошел первый день знакомства, второй, десятый…

– Дальше стали жить вместе. Он чаще стал приезжать. Все как-то легко складывалось. Без всяких проблем. Возникали некоторые, но они не влияли на отношения.

– А вы сами в это время уже в школе отучились?

Настя:

– Да, я отучилась в школе. После этого хотела пойти на целевое обучение через военкомат, пойти в военную сферу…

– Да? – удивился я.

Не часто разговаривал с женой военного, которая сама рвалась в армию.

– Я хотела. Ходила в военкомат, собирала документы…

– И куда вы хотели?

– Хотела на правовое обеспечение, но, к сожалению, туда девочек не брали.

– В Москве есть военный университет, бывшая Военно-политическая академия имени Ленина, там юристов военных готовят…

– Да, но туда девочек не берут, и пришлось искать что-то другое. Но в итоге я все равно поступила на юридическое. А когда с Димой познакомились, я была уже на четвертом курсе. И так получилось, что по беременности я не смогла окончить институт. Ну я практику прошла, отлично все отходила, отзанималась, но до госов я не дошла. Ну не получалось.

– А где вы учились?

– В Чите, название ЧИБГУ. Читинский государственный университет экономики и права. Поступала я по такому названию, а сейчас у них другое название.

Нашел: Читинский институт Байкальского государственного университета.

– А Дима вас поддерживал? Студентка-подружка, задачи решать: кого сажать, кого нет, как доли делить в имуществе…

Настя снова засмеялась:

– Да знаете, поддерживал в плане учебы, но говорил, зачем тебе эта учеба, нужно заниматься другими делами…

– Молодой папа, дом-дом-дом…

– Да. А так, по поводу задачек он особо не помогал, я как-то сама со всем справлялась в плане учебы.

По своим однокурсницам на юрфаке Воронежского государственного университета видел, как они осваивали предметы скорее нас – парней, и быстрее решали те же задачки.

Настя:

– Но было, пару раз помогал. Но он же все время был на работе, с утра до самого вечера, поэтому у него не было даже возможности помогать.

11. Офицер Зуев. Отец

– 2018 год – вы познакомились. 2019-й… Вы в гарнизон к Диме переезжали?

– Да, мы одно время жили там. Летом в 2019 году в Домне возле части. Я на тот момент была в положении. Но ближе к осени нам пришлось переехать обратно в Читу.

– И муж мотался к вам…

– Но я ему предложила найти людей, кто едет в Домну. Чтобы на автобусе не ехать и на такси не тратить деньги. Он потом находил и ездил с кем-нибудь.

– И кем он служил?

– Начальник зенитной установки…

В разговор криком вмешивался ребенок, Анастасия говорила ему:

– Сонечка, обожди… Надо поговорить…

Та успокаивалась, но ненадолго, но мы все равно говорили.

– Как у него по службе, я не знаю, потому что он меня ни с кем не знакомил. Мне даже не довелось ни с кем познакомиться из жен… Один раз хотели пойти на корпоратив в воинской части, но у нас не получилось…

– Вот вы же жена офицера… Как вам как жене?

– Видите ли, у жены офицера сложная жизнь. Потому что мужа постоянно нет дома. Это тяжело – быть женой офицера, очень. На самом деле и физически, и психологически. И потому что и с ребенком управляться приходится одной. Даже когда выходные наступают, муж все равно полдня находится на работе, а потом приходит, и он уже очень уставший. Получается, что у тебя два ребенка, – засмеялась Анастасия.

– Да, вы не упрекали себя?

– Нет, я мужа в этом не упрекала. Да, конечно, я просила его о помощи. Привлекала его. Он мог в телефоне там, но я предлагала: «Вместо того чтобы в телефоне играть, давай, поиграй с ребенком». Но так как он военный, то не особо понимал, что делать с маленьким ребенком.

– Я – дед, и то не все понимаю…

Настя:

– Да. И муж мало с ней сидел, пока она была совсем маленькой. Но когда сидел, у него все хорошо получалось. Она у него и спала. И даже когда я попала в больницу – мы тогда как раз выписались из инфекционной больницы и она четыре часа орала беспрерывно, а у меня поднималась температура. И вот нас двоих увезли, туда в больницу приехал Дима. Он там ходил с Соней, а я лежала. И так получилось, что Соню осмотрели всю и отправили домой. Но так как я больная, меня оставили в больнице. А муж с ребенком уехали домой. И она такая замечательная, всю ночь проспала под боком у папы. Но как я приехала, сразу проснулась, а с Димой проспала всю ночь.

– То есть папа сутки был мамой, и все нормально…

– Половину суток, – поправила меня Настя.

Соня, похоже, угомонилась, и наш разговор ее криком не прерывался.

– Ну а как человек Дмитрий? Вообще-то некоторые думают, что солдат, офицер – это железо.

– Вообще строгий. Сдержанный. Даже слишком сдержанный. Первое время он был настолько закрытым человеком. Понятно, что и прошлые отношения сказались у него, но все равно был очень закрытый. Очень серьезный, но при этом очень веселый человек. Но, так скажем, душу он не раскрывал. А так о нем: хороший, добрый парень. Всегда поможет. Самый обычный. Весельчак. Повеселятся, на щелбаны, – снова смеялась Настя. – Кто посильнее щелкнет.

– Подурачиться у всех военных в крови…

– А так о нем никто ничего плохого не говорит…

– Вот на таких самых обычных парнях, весельчаках, армия и держится.

Я спрашивал:

– Ну а чувствовали, что с ним как за каменной стеной?

– Когда Дима был дома, было очень спокойно. Даже если какие-нибудь проблемы, приходит муж – и все спокойно. В этом плане безопасность чувствовалась. Но у нас, конечно, эти проблемы, связанные с финансами, были. Потому что у Димы была такая проблема, как азарт.

– А в чем это выражается?

– Он ставил ставки. Вот спортивные все соревнования. Он был сильно зависим от этих ставок. И это у него еще с академии, и он много денег туда вкладывал. Но и чаще всего проигрывал. Из-за этого у нас возникали разногласия. Доходило и до ссор, потому что из семьи деньги уходят. Но потом уже Дима перестал этим заниматься. Я очень обрадовалась, что он этим перестал заниматься. И было много усилий помочь Диме избавиться от этой зависимости. Говорят, это ужасная болезнь, которую сложно вылечить. Но ничего, выбрался. Я им горжусь в этом плане, да вообще во всех планах я им горжусь: он очень многого добился. Даже за вот эти четыре с половиной года, которые мы были вместе.

– А чего именно добился?

– Самое главное, для него важнее всего, что он избавился от азарта. Именно от вот этих ставок. Потому что он очень плохо себя из-за них чувствовал, потому что понимал, что из-за ставок страдает его семья, страдает его ребенок, он сам выбрался, молодец.

С характером!

И это многого стоило. Ведь у многих военных возникали страсти и похлеще, и не все их побеждали.

12. Сборы. Молодец!

Настя рассказывала:

– Также я горжусь, он же направился на Украину, несмотря на то что ему мы предлагали различные способы, чтобы он туда не поехал. Я думаю, что это нормальная реакция жен. Но нет. Он категорически высказался: «Ты что?!»

– А что хотели предпринять?

– В шутку, конечно, но скажем: выпить чуть больше дозволенного и пойти погулять возле льда. Вдруг поскользнется…

Я понимал, что это не всерьез, сгоряча. Хотя как же? Настя с маленьким ребенком, и муж собирается на войну.

– Ведь бывали и отказники…

– Не знаю, были в части такие или нет, но когда я Диме предлагала перейти из ПВО в морфлот, у сестры ее муж в морфлоте на подводной лодке, и там пока не отправляют, Дима отказался.

– Вот вам и ответ: защищать или в кусты прятаться?

– А почувствовала я, что он поедет, теперь, понятно, на Украину, еще в ноябре или декабре 2021 года. За несколько месяцев до объявления спецоперации. Я тогда понимала, что поедет. В 2022 году, когда он приехал с полей, мы с полей его долго ждали. Он и так часто был в полях. Приехал он домой в субботу вечером, воскресенье побыл дома, в понедельник уехал на работу и в понедельник же сообщил, что его отправляют, что он тоже поедет на Украину. А 7 апреля он уже уезжал.

– Спецоперация уже шла…

– Да. И вот началась беготня, потому что нужно было готовиться к отъезду. Неизвестно было, отправят завтра, послезавтра. Было непонятно. У Димы не было возможности самому ездить и все закупать. Нижнее белье, одежда верхняя, продукты. Там даже были вещи, которые он заказывал, а я в них вообще не разбиралась.

Молодая жена познавала военную жизнь с ходу.

Настя:

– Эта та же самая рация. Рация, балаклавы. Газовые баллончики. Много вещей. Четыре дня я была вот в этой беготне, и четыре дня Дима был в части и появлялся дома только поздно вечером. Очень поздно. В это время даже ребенок уже спал. То есть пока был в полях, ребенка не видел, приехал – ребенка почти не видел, и потом только в отпуске. А так эти четыре дня были активные. А плюс ко всему как раз было такое время, когда в магазинах в больших количествах ничего не продавали. Из-за этого тоже были свои сложности, и пришлось по всему городу ходить пешком, выискивать таблетки, а таблетки еще не продавали просто так, пришлось доставать рецепты. А когда поехали провожать, приехали в часть. Естественно, ребятам помогали, чтобы от части доехать до перрона и загрузить вещи. Но, конечно, не обошлось и без форс-мажора. Муж сообщил, что нужно привезти паспорт, а время ночь, на улицах темно, холодно. Чтобы выехать от части, нужно проехать мост, а там протекает река и там гололед. И мы под этим мостом застряли. Ночь, таксистов нет, телефон садится, денег с собой наличных нет. Мы застряли под мостом, никого вокруг тоже нету. В итоге позвонили мужу, сказали: «Нам нужна помощь». И стояли под мостом. Было немножко жутко. Мало того, что такая обстановка, эти проводы, плюс ко всему мы застряли, а нам нужно спешить. Телефон садится. А над головой очень шумно. Такое ощущение, что я оказалась в военном времени. Очень жуткая ситуация была, но тогда ребята приехали и помогли вытащить машину. На помощь приехала машина на автомате с передним приводом. И эта маленькая машинка вытаскивала нашу огромную, микроавтобус. Мужчина не пожалел свою машину, вытащили. Помогли ребята. В тот день их проводили…

– Паспорт успели привезти…

– Да, успели. Еще покушать им привезли. Все успели.

– И вот они тронулись и поехали.

Настя рассказывала:

– Пока они ехали эти две недели, тоже было очень волнительно. Опасно. Тоже переживали, как доедут. Но доехали. Потом муж рассказывал, что, когда они уже заезжали на Украину первый раз, они все на себя нацепили гранаты, магазины от автоматов. Но он еще смеялся: «Как Рэмбо». Они тогда действительно думали, что едут «на убой», и готовились к тому, что если они погибнут, то и ближайшие с ними пострадают, и обвешались гранатами. Мужественно поступили.

– Он связывался с вами?

– Да, когда он на технике заехал туда первый раз, я знала, что он не должен быть на связи. Он заезжает на своей машине: «Все, поехал». Они заехали на Украину. И через некоторое время я вижу сообщение, что он на связи появился. А я знаю, что его не должно быть на связи. Я перезваниваю – не отвечает. Еще перезваниваю – не отвечает. И у меня весь вечер такой напряженный. В итоге поздно ночью позвонил и сказал, что его машина не доехала, его машина загорелась. И он тогда вернулся, и его машину отправили на ремонт. Я тогда сильно перепугалась, но я знала, что он не может быть на связи. А если на связи, значит, что-то случилось. Однозначно…

– Машина загорелась около заправки.

– Да. Как Александр Александрович (командир Димы. – Примеч. авт.) рассказывал, машина-то загорелась, заехала на заправку, где огнетушители, Дима забежал туда, начал кричать: «Несите скорее огнетушители!» Тушить машину. Ему отказали, а он на них посмотрел и сказал: «Видите вон ту машину? Если она сейчас взорвется, вам уже никакие огнетушители не помогут…» Огнетушители сразу дали. И тушил…

– Смелый, – я помнил об этом случае рассказ матери.

– Да, он тихий, спокойный, но очень смелый… Молодец.

Я представил, как старший лейтенант Зуев бежал с огнетушителем, как проникал в машину, как заливал пеной огонь и в любую секунду мог с ней взлететь на воздух, но тушил. Одним словом, о себе не думал. Если бы думал, то от машины бы убегал, а не требовал огнетушители!

Надежный…

Анастасия:

– Он даже прорвался на роды. Мы как раз собрали сумку в роддом, а тут начались схватки. Мы поехали в роддом, и он добился, чтобы его пустили в родильное отделение… За месяц до родов он сказал, что хочет пойти со мной. И в итоге он попал на роды, врач разрешила. И хорошо, что он попал. Все хорошо обошлось. Но пристально наблюдал за всем происходящим. Чтобы ребенка не поранили. Все хорошо прошло. Молодец!

– У моей невестки были сложные роды, ей кесарево предлагали, даже заставляли согласиться, но мой сын сидел рядом, она держалась за него и родила.

– Дима держал меня за руку. Он держал, и у меня еще был такой момент: у меня падал гемоглобин, и я плохо реагировала на схватки, и мы тогда весь роддом насмешили, и нас до сих пор вспоминают. Что я только закричу, а муж сразу командует: «Тихо! Дыши!» И когда сами роды были, он командовал. Я врачей и не слышала, хотя они стояли очень близко. А муж все повторял. Если бы не он, все было бы намного сложнее и с негативными последствиями. Так что он молодец!

13. «Люблю. Целую. Обнимаю». Последний отпуск

Настя:

– Выехал на ремонт, сказал, что будет ждать, пока его машину отремонтируют. Тут я уже более-менее успокоилась, что он будет все равно здесь, а не там. А Дима все рвался туда. Сначала первое время он говорил: «Ну хорошо, посижу. Значит, еще не время ехать туда». А потом говорил: «Ну хватит, сколько можно здесь сидеть. Надо ехать».

– Туда, где сослуживцы…

– Да. «Почему я здесь, а все там». Ему это было не очень… Он рвался уже туда, говорил: «Когда я поеду…» Потом уехал. Тоже его не было некоторое время на связи, и писал эсэмэски, когда в город выезжал, или связь была, но периодически писал.

– А что писал?

– Короткое сообщение. Мы друг друга называем «хорьками», и он писал короткое сообщение: «Хоречек, со мной все хорошо. Люблю. Целую. Обнимаю». И каждый раз вот так сообщал, что все в порядке, жив-здоров. А потом они заехали в какое-то место, и там была связь, и почаще выходил на связь. Ничего не рассказывал, да и нельзя. И когда был там, он меня расспрашивал, что у нас нового, что мы делаем. Как у нас дела. Он сам особо ни про себя, ни про то, что там происходило, не говорил. Максимум, что мог сказать: «Я работаю». И все.

– И вот время идет…

– Время идет. Начали говорить об отпуске. Обсуждать, что будем делать в отпуске, куда поедем. Решили в сентябре, а я как раз собиралась выйти на учебу, только взяла все документы, чтобы восстановиться, и тут же он сообщает, что его отпускают в отпуск. Я тут же снова звоню в институт и говорю: «Так, все. Я уезжаю. Для меня семья, муж важнее учебы». Тем более такая ситуация – без вариантов. И я знала, что муж не поехал бы в отпуск в Читу. И мы договаривались, что поедем в другое место. В итоге мы взяли билеты, с дочкой вылетели в Москву, где должны были сделать пересадку. Нас встретил свекор, а Дима сказал, что его не отпустили. Недели две жили у моей подружки, ждали Диму, когда его отпустят. А потом поехали к его родственникам: его брату и его семье. Жили у них на протяжении чуть меньше месяца. Ждали, нервничали очень сильно.

– Еще бы!

Меня поражало терпение молодой мамы и жены.

Настя:

– Даже доходило до такого, что мне пришлось позвонить командиру дивизиона Кошкину. Не Александру Александровичу, а самому главному в части. И уточнить. Это была огромная ошибка, такие люди не любят, когда им звонят. Да еще жены подчиненных. Но ничего, потом все решилось, Диму отпустили.

– Значит, не зря звонили!

Настя вздохнула и продолжила:

– Его отпустили в отпуск с 10 октября. И мы его ждали в Москве. А сколько мы его ждали – полтора месяца просидели в Москве. Его родители переживали, все говорили: чего вы там сидите. Приезжайте к ним.

– А как не сидеть? Вот-вот может приехать…

– Да, но я отказывалась, потому что у нас с Димой была договоренность, что он нас в Москве встретит. Но раз не встретил, то мы должны его встретить именно в Москве. И не где-нибудь еще. И дождались, наконец он приехал. Я поехала вместе со свекром. Дочка в это время уже спала. Они из деревни приехали в Москву. Но был шок, мягко говоря.

– Приехал – не предупредил.

– Предупредил. Ждали. А я уже к тому времени так вымоталась, потому что полтора месяца не дома у себя, плюс смена часового пояса, плюс еще с ребенком и здоровьишко пошатнулось, что, когда встретила, я была настолько уставшей, но встретила, все в порядке. Немножко поразговаривали, пошли отдыхать, а наутро, когда проснулись, проснулась дочка, а дочка лежала у стенки, я посерединке, муж с краю лежал, и когда Соня проснулась, увидела, что на мне лежит чья-то рука, удивилась, посмотрела и увидела, что там папа лежит! Она так удивилась. Но у нее тоже был шок, столько времени его не видела. И потом лежала с папой в обнимку. Играли, делали вид, что они спят, им ни до чего вообще… Но и когда в отпуске были, Диме первое время непривычно было. Все равно находился с ребенком. Потому что больше полугода прошло и девочка выросла за это время. Много слов у нее появилось. И, соответственно, у него были сложности, он не мог понять, что от него хочет ребенок. Поэтому он с дочкой и не расставался. А потом, когда поехали в Казань отдыхать, там Дима на руках ее носил. И одевал. И кормил. И везде водил, – с восторгом рассказывала Настя.

– Счастье…

– Да. Он начал чувствовать, ощущать, что такое отцовство. Потому что первое время он в принципе не понимал, что с маленьким ребенком делать, а тут начал чувствовать, что такое быть папой. Где-то от слез успокоить, где-то повеселить, где-то на руках поносить. Где-то какие-то хотелки ребенка удовлетворить. Ну молодец! В этом отпуске максимально отдался ребенку, мне.

– И вот нужно возвращаться…

– Да, пришло время разъезжаться. Дима со свекром проводили нас, в аэропорту попрощались. И разъехались… – Настя чуть не заплакала.

– Мне мама Димы рассказывала, как его провожали, догоняли…

– Да, наверно.

– А он не рассказывал, как ему там на спецоперации?

Настя:

– Скажем так, он не жаловался. И даже когда спрашивала о чем-то, он говорил: «Ну, не жалуюсь». Не говорил, хорошо или плохо, а просто – не жалуюсь. Максимум мог сказать, что устал.

14. Очевидцы о подвиге. Горькая весть. Мемориал

– А с женами других офицеров не были на связи?

– Я была на связи с одной женой, но она тоже особо ничего не знает.

– У нее муж тоже там?

– Да, он был там. Но разница-то в том, что Дима-то ушел в другое, скажем так, подразделение или в другое место. Он вообще ушел охранять штаб. Он остался в своей части, но его забрали, то есть его ребята были вообще отдельно. То есть из части в охране штаба он был один.

– Мне рассказывали, когда командир спросил: кто пойдет штаб охранять, никто не согласился, а Дима пошел.

– Да. Дима вызвался и сказал: «Я готов».

– Веское решение.

– Да, потому что было объявлено, что нужен один человек для того, чтобы охранять более важную территорию… Дима рассказывал о том, что дроны летают. Я спрашивала: видно же, что летают дроны, почему оттуда не уходят? Так они там находились долгое время. И, честно, для меня непонятно, почему оттуда не уходили, ведь видели, что там есть опасность. Есть вероятность того, что что-то может произойти. Но они там находились, и случилось…

– Он там был с техникой?

– Нет, без техники. Они заняли жилые дома, они заброшенные. Они там жили. Обустраивали все. Работали.

– И что же произошло? – спросил.

Хотел услышать, что расскажет жена.

– Один человек – очевидец, который был рядом с Димой, он рассказал: они увидели, что в штаб прилетела первая ракета. После трех ракет они побежали спасать. То есть они успешно вывели людей в лес. Тех, кто был не ранен, и тех, кто легко ранен. Их также вывели в лес. Затем они побежали за тяжелоранеными и за погибшими. И в этот момент, когда одного раненого загрузили в пикап, Дима его держал, а второй грузил следующего, и в этот момент над ними завис дрон. И тут же прилетели еще ракеты. После первой ракеты упал Дима с машины. Упал, и у него сразу пошла пена изо рта, – тяжело выговорила слова Анастасия. – Потом прилетела еще ракета, и очевидца отбросило. Ну а дальше он особо не помнит, что происходило. Помнит, бегали, вытаскивали. Но он сознание потом потерял. Это вот то, что рассказал мне один человек. А то, что я читала, там немножко другое.

– Где читали?

– Мне Александр Александрович показал показания одного из очевидцев, и там показания немножко другие.

– В части чего?

– Там не указано, спасли они людей или нет. Написано, что только побежали спасать. Почему так, я не знаю. Конечно, предполагаю, но точно не знаю. Там были очень важные люди, от которых зависит развитие страны, и такой поступок Димы достоин самой высокой награды независимо от того, там мой муж или нет.

– Конечно, если спасал – это подвиг.

– И видимо, был вопрос, к какой награде представить: самой высокой или к ордену Мужества.

Я напомнил размещенную на сайте школы информацию:

«…14 марта 2023 года старший лейтенант Зуев Д.А. был назначен старшим по охране штаба и прилегающей к нему территории… Днем вышеуказанный штаб подвергся атаке из РЗО. Офицер успешно эвакуировал людей с места обстрела, затем вернулся и забрал раненого товарища…»

– Вот, эва-ку-и-ро-вал… А ведь ему еще за спасение машины причиталась награда…

Настя:

– Да, тогда спас машину. Молодец, сообразил, как потушить огонь. Там тоже был особый момент: машину можно было потушить только снизу. Но со стороны улицы не подобраться к этому месту, в машине был маленький люк, и Дима туда пробрался через люк и начал тушить машину. На него лилось горячее масло, и он обжег все лицо, и свекровь говорила, что у него пятна на лице. А он нам говорил, что это от солнца. А это было от масла. Даже про вот этот момент он не сказал нам, а сказал: это от солнца.

– Чтобы жена и мама не волновались…

– Не знаю, но я Диме всегда говорила: «Мне лучше знать правду, какой бы она ни была». Потому что, я не знаю, жены и матери очень хорошо чувствуют, когда их ребенок или муж недоговаривают или…

– И как вы узнали горькую весть?

– А мы в тот момент переписывались. Я написала: «Как дела?» – и вижу, он на связи не появляется. Я чувствовала, что-то случилось. Я знала, что у них там сбивают вышку, из-за этого связь пропадает. Но тут я понимала, что что-то не так. И чувствовала, что что-то случилось, и я потом начала писать: «Хорек, ты как? Ты где? Что случилось?» И я вижу, что ответа нет. Я тогда всю ночь проревела. И оказывается, в тот момент, когда я ему писала: «Хорек…», оказывается, в тот момент он погиб. А официально мне сообщили: это было 15 марта. Ближе к обеду мне позвонил Александр Александрович, представился, что он Димин командир, что возле дома, что сейчас поднимется. Александр Александрович поднялся, с ним его товарищ в форме, психолог и врач. И они сказали, что тяжело переживают. Видно было, что они переживают. В тот момент у меня дома была мама и ребенок, и я не хотела, чтобы ребенок слышал, – Настя не могла дальше говорить, плакала.

Придя в себя:

– Поэтому мы разговаривали сначала в подъезде, и там же в подъезде сообщили…

Снова плакала.

Но вот взяла себя в руки:

– Некоторое время там побыли, потом зашли домой, психолог разговаривала со мной. Соня подходила: «Мама, ты чего плачешь?», «Почему?». Вытирала у меня слезы. Но и когда психолог и врач были рядом, мы начали звонить свекрови и свекру. До свекрови я тогда не дозвонилась, а свекру сообщили. Дальше все начало передаваться от одного к другому. Потом дело дошло до свекрови, она позвонила, спрашивала, что да как, Димина сестра Вера звонила, со слезами спрашивала: как это случилось, почему решили, что это Дима? Они вообще не верили, что произошло. Димин брат сразу же начал проверять по частям, не знаю, как это происходило, действительно ли это так. Но больше всех не верила сестра Вера. Ну свекровь тоже. Вера рыдала – переносила очень тяжело. Она с ребеночком. Я понимала, как это тяжело, тем более у Веры ребенок маленький, которого она кормит. Старалась максимально ее поддержать. Успокоить. Насколько могла, успокоила в те дни. Да и потом, когда приехали в деревню, тоже ко всем подходила, стараясь всех успокоить…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Площанка – село в Кременском районе Луганской Народной Республики.

Вернуться