Василиса Елисеева
Человек без имени

Василиса Елисеева

Человек без имени.

Посвящается тому, кто ушёл,

но остался в моей записной книжке

как "Человек без имени."

В этом мире есть два вида света.

Солнце – для всех, и тень – только для меня.

Глава первая

Дом, который не упаковать.

Сегодня утром я подружилась с новым пациентом – серым полосатым разбойником, который шипел на меня из-под лавочки у магазина. Его задняя лапа была перетянута грязной тряпкой, а глаза смотрели с таким вызовом, будто говорили: "Ну-ка, попробуй меня спасти!"

Я опустилась на корточки, медленно протягивая руку.

– Спокойно, дружок. Я не из тех, кто бросает.

В ближайшем магазине купила сосиски и аптечку. Пока он жадно глотал угощение, я обработала рану. Кот царапнул мне руку, но в конце концов сдался – его жёлтые глаза смягчились, когда я завязала аккуратный бандаж.

– Вот и договорились, – прошептала я, почесав ему за ухом. – Теперь ты под моей защитой.

Это уже седьмой кот за месяц. Мама вздыхает, видя мои исцарапанные руки.

– Арина, ну когда ты уже научишься думать о себе?

Но я не могу иначе. Через неделю я уеду в Москву – поступать в ветеринарную академию. А пока… пока я оставлю этого бойца у тёти Гали из второго подъезда. Она хоть и ворчит, но всегда берёт моих подопечных на передержку.

Луна, моя рыжая кошка, встретила меня у дверей недовольным взглядом – чует конкурентов.

– Не ревнуй, – смеюсь я. – Скоро у нас будет целая столица для спасения!

В голове уже крутятся планы. Чемодан почти собран, учебники уложены, осталось только… Проститься с Кириллом и Соней. Но это завтра. А сегодня я достаю блокнот и добавляю нового друга в свой список:

"Кот Барс, серый с полосками, травма задней лапы. Пристроен к тёте Гале."

За окном зажигаются фонари. Где-то там, за сотни километров, меня ждёт новая жизнь. Но прямо сейчас я счастлива здесь – в своём маленьком городе, где каждое животное знает, что я никогда не пройду мимо. Я сидела на полу, обняв колени, и листала сайт с объявлениями. На экране мелькали фотографии крошечных комнат с жёлтыми обоями и скрипучими кроватями.

– Арина, посмотри это, – мама протянула мне телефон. На экране – комната в двухкомнатной квартире. Дешёво. Рядом с университетом.

Я потянулась за кружкой с уже остывшим чаем. Луна тут же устроилась на коленях, будто чувствуя, что скоро всё изменится.

– Там же нельзя с животными, – пробормотала я, гладя её за ухом.

Мама вздохнула. Она сидела напротив, скрестив ноги, и её пальцы нервно перебирали край моего чемодана.

– Договоримся. Или снимем что-то рядом.

Я знала, что "договоримся" значит "я заплачу лишнее". Мама снова будет экономить на себе.

– Может, не надо? – Я прижала Луну к себе. – Оставлю её здесь…

– Не смей. – Мама резко встала, и её тень накрыла меня целиком. – Ты и так одна едешь. Пусть хоть она будет с тобой.

Я закрыла глаза. В голове уже стоял гул – от страха, от ожидания, от этого дурацкого чувства, будто я предаю её, уезжая.

– Хорошо, – прошептала я.

Луна мурлыкала у меня на руках, а мама уже доставала кошелёк. Я смотрела, как её пальцы отсчитывают купюры, и думала только об одном: Как же я буду одна?

За окном завывал ветер. Скоро дождь. Скоро поезд. Скоро – новая жизнь, в которой не будет её чая по утрам и смеха из кухни. Луна ткнулась носом мне в ладонь, будто говоря: "Но я-то останусь". И почему-то это было единственное, что хоть как-то успокаивало.

Утром я встала с кровати, и первые лучи солнца ударили мне прямо в глаза. Подошла к зеркалу – отражение моргнуло мне в ответ: длинные рыжие волосы растрепались за ночь, словно я гонялась во сне за всеми котами района, а глаза на утреннем свету казались неестественно голубыми, почти прозрачными.

Ну и вид, – усмехнулась я сама себе, пытаясь пальцами расчесать непослушные пряди.

За спиной на кровати потянулась Луна, моя рыжая сожительница. Она посмотрела на меня тем особым взглядом, который явно говорил: "Опять встала ни свет ни заря, ненормальная".

– Не смотри на меня так. Сегодня важный день.

Важный, потому что ровно через неделю я, Арина Воронцова, спасительница всех окрестных котов, уезжаю покорять Москву. А пока… За окном светило солнце, а на кухне пахло свежесваренным кофе – мама, как всегда, встала раньше меня.

– Ну что, будущий ветеринар, – раздался её голос из коридора, – сегодня последнее воскресенье в нашей однушке. Как встречаем?

Я потянулась к телефону, где уже горело уведомление из приюта: "Арина, к нам поступил новый котёнок с травмой лапы, сможете помочь?". Сердце ёкнуло – всего через неделю я уеду в Москву, и таких сообщений больше не будет.

– Мам, я ещё раз проведу мастер-класс по перевязкам! – крикнула я, натягивая любимый свитер с кофейными пятнами.

Наша маленькая квартира в Воронеже была завалена учебниками по биологии, мисками для Луны и моими бесчисленными блокнотами с пометками "Как помочь бездомным животным". Мама ставила передо мной чашку с кофе, как делала это каждое утро последние пять лет – с тех пор, как я в четырнадцать притащила домой первого раненого голубя.

– Ты точно уверена насчёт Москвы? – спросила мама, разливая варенье по блинчикам.

Я замерла с полным ртом. Мы сто раз обсуждали это. Ветеринарный университет. Общежитие. Моя мечта.

– Там лучшая программа, – пробормотала я, гладя Луну, которая устроилась у меня на коленях. – И… там больше возможностей.

Мама вздохнула и потянулась к моей руке:

– Просто помни, что ты можешь вернуться в любой момент.

Я кивнула, глядя в окно, где на подоконнике стояли три горшка с кактусами – мои "пациенты" после того, как Луна решила, что это её враги. Через неделю здесь будет тихо. Не будет моих криков "Мам, у нас в ванной ёжик!", не будет запаха антисептика, не будет…

– Арина?

Я встряхнулась и сунула в рот ещё блин:

– Всё в порядке. Просто… я уже скучаю.

Луна мурлыкала у меня на коленях, а я думала о том, как странно – ещё даже не уехав, я уже тоскую по этому дому. По этим стенам, по этим пятнам от кофе на столе, по маминым рукам, которые умеют лечить всё на свете.    Но университет ждал. И новая жизнь. Чёрт возьми, я была готова. Днём я поехала на встречу с Соней. Мы договорились встретиться в «Кофейной академии». Соня уже сидела за столиком у окна, и, как всегда, выглядела так, будто сошла со страниц глянцевого журнала: бежевый костюм с идеальными линиями, русые волосы, уложенные в безупречную гладкую волну, лёгкий аромат земляники от духов. Даже её ногти блестели, как перламутровые ракушки. Рядом с ней я чувствовала себя вечным ураганом в голубых джинсах, белой футболке и с рыжими волосами, в которых белым огнём выделялась одна прядка – та самая, которую я покрасила прошлой ночью "на удачу".

– Ты выглядишь так, будто собралась штурмовать мир, – усмехнулась Соня, отодвигая мне чашку капучино с сердечком из пены.

– Я его и собираюсь штурмовать, – фыркнула я, тут же проливая кофе на рукав. – Хотя бы Москву.

– Ты уверена насчёт комнаты? – спросила она, вытирая мою руку. – Там точно можно с кошкой?

Я потянулась к рюкзаку, где Луна мирно спала, свернувшись клубком среди учебников и носков.

– Они просто ещё не знают, что у них теперь есть кошка, – ухмыльнулась я.

– Ладно, безумица. Но если что – звони. Я всегда могу приехать с папиной кредиткой и адвокатом.

Мы рассмеялись, но в горле вдруг стало тесно. Через неделю я не смогу просто так сесть на трамвай и приехать сюда, к нашему столику, к её идеальному маникюру и сарказму.

– Эй, – Соня внезапно сжала мою руку. – Ты же вернёшься. Хотя бы для того, чтобы я могла продолжать вытирать с тебя кофе.

– Обязательно.

А пока – я допила кофе, оставив на чашке след розовой помады, и подумала, что в этом и есть разница между нами: Соня оставляет после себя лёгкий запах земляники, а я – цветные пятна. Но, чёрт возьми, мне это нравится. Луна зашевелилась у меня на коленях. Луна. Я всегда любила животных. Не просто "ах, какие милые", а всем сердцем, каждой клеточкой. Когда другие девочки мечтали о куклах, я выпрашивала у мамы книжки про анатомию кошек. А теперь… Теперь моя мечта стать ветеринаром почти сбылась. Скоро Москва, университет, новая жизнь. Моя рука сама потянулась к Луне, которая устроилась у меня на коленях, мурлыча, как маленький моторчик. Три года назад я нашла её в подворотне – крошечный рыжий комочек с белыми лапками, будто в носочках. Её чуть не разодрали бродячие собаки… Помню, как она жалобно пищала, прижавшись к кирпичной стене, вся дрожа, с клочьями шерсти на боках. Я, не раздумывая, бросила в собак пустую бутылку и схватила её – такую лёгкую, что казалось, весит она не больше пера. Сейчас Луна – моя гордость. Рыжая, как осенний лист, с белыми "перчатками" на лапках и такими же белыми усами, которые забавно дёргаются, когда она что-то выслеживает. А её глаза… Большие, янтарные, с хитринкой. Когда я прихожу домой, она первая бросается мне навстречу, трётся о ноги, будто говорит: "Я ждала!". По ночам спит у меня в ногах, свернувшись калачиком, утром будит нежными тычками мокрого носа в щёку. Иногда мне кажется, она понимает меня лучше людей. Когда я плачу – лижет слёзы. Когда смеюсь – подпрыгивает, ловя радость в воздухе. А в дни, когда я сомневаюсь, стоит ли ехать, она просто садится на мой чемодан и смотрит на меня своим мудрым взглядом, будто говорит: "Мы справимся".

Я глажу её по голове, и она прикрывает глаза от удовольствия, вытягивая шею. Три года назад я спасла её. А кто знает – может, на самом деле это она спасла меня? Потому что когда дома ждёт такое рыжее чудо с белыми лапками, как-то легче верить, что всё получится. Даже в чужом огромном городе. Мама всегда говорила, что мы с Луной похожи. "Две рыжие бестии", – смеялась она, гладя меня по голове. Теперь у меня даже прядь белая – почти как белые лапки у Луны. Только вот глаза у меня голубые, а у неё – янтарные, горящие, как маленькие солнца. Иногда я ловлю её взгляд и чувствую, будто она видит меня насквозь – все мои страхи, сомнения, всю ту нежность, которую я прячу за улыбкой. Мы с ней везде вместе. В магазин – она сидит у меня в рюкзаке, высунув любопытную мордочку. В кафе – укладывается на коленях, будто знает, что кофейни для разговоров, а значит, нужно вести себя прилично. В библиотеку – забирается на полку и дремлет между книг, как будто и сама часть какой-то старой сказки. Я разговариваю с ней, а она слушает – уши поворачиваются, хвост подрагивает, будто ловит каждое слово. Бывает, я рассказываю ей о том, что тревожит меня, а она вдруг поднимает лапку и касается моей щеки – будто говорит: "Я здесь". И в этот момент я понимаю: она действительно понимает меня лучше всех. Не осуждает, не перебивает, не говорит "ты преувеличиваешь". Просто – есть. Рыжий комочек, который выбрал меня своей семьёй. Когда я думаю о переезде, мне страшно не из-за экзаменов или новой жизни. Мне страшно, что однажды Луна не сможет быть рядом. Что в какой-то момент я обернусь – а её не будет на привычном месте у моего плеча. Но потом она запрыгивает мне на колени, тычется носом в ладонь, и страх отступает. Потому что мы – две рыжие души, нашедшие друг друга. И пока мы вместе, всё будет хорошо. Даже если весь мир окажется слишком большим и холодным, у меня есть она. Моя Луна. Кошка, которая стала моей тихой вселенной.

Я зашла домой около семи вечера, когда кухня уже пахла жареной картошкой и чем-то ванильным – мама, видимо, пекла что-то к ужину. Солнце, низкое и золотое, пробивалось сквозь занавески, и в его лучах мамины волосы – коричневые с рыжим отливом – казались медными. Она стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде и напевая под нос какую-то старую песню.

– Ну что, – мама поставила передо мной тарелку с картошкой и котлетой, – я нашла тебе комнату. В хорошем районе, близко к универу. Комнатка небольшая, но светлая, с балконом. И хозяйский сын – парень, студент, музыкант – сдаёт её недорого.

Я чуть не поперхнулась.

– Сын? То есть… парень?

– Да. На четвёртом курсе учится. Говорит, тихий, дома почти не бывает. И… – мама сделала паузу, – разрешил с кошкой.

Я замерла. Изначально я хотела жить с девочкой – так казалось безопаснее, проще. Но этот вариант… близко к универу, хорошее состояние, да ещё и с Луной.

– Ну… – я потянулась за кофе, – а что за парень?

Мама усмехнулась.

– Ну, я же не на свидание тебя отправляю. Комната хорошая, условия нормальные. Если хочешь – завтра позвоним по видео и посмотрим.

Луна, словно почувствовав, что речь идёт о ней, подняла голову и уставилась на меня своими янтарными глазами.

– Ладно, – я вздохнула. – посмотрим.

– Вот и умница.

А я смотрела в окно, где солнце уже почти село, и думала о том, что, возможно, это и правда хороший вариант. Пусть даже с каким-то незнакомым парнем. Главное – чтобы Луне там было хорошо. И мне… тоже.

Проснувшись раньше будильника, я успела сделать все тщательно – легкий макияж, чтобы подчеркнуть голубизну глаз, локоны, падающие на плечи, и даже надела свое любимое розовое ожерелье. Не то чтобы я собиралась кого-то впечатлять… Просто хотела чувствовать себя увереннее перед важным днем. В клинике пахло антисептиком и кофе. Я сразу заметила Кирилла – он стоял у регистратуры, перелистывая какие-то бумаги. Его карие глаза поднялись на меня, и в них мелькнуло что-то теплое, знакомое.

– Привет. Ты сегодня… – он жестом показал на мои локоны, – особенно.

– Особенно что?

– Особенно похожа на ту Арину, которая когда-то согласилась пойти со мной на свидание.

Глупо, но щеки вспыхнули. Мы оба помнили, как это было – два месяца неловких встреч, смешных смс и одного несостоявшегося поцелуя под дождем. Потом все как-то заглохло само собой. Вернее, я позволила этому заглохнуть. А он… Он до сих пор смотрел на меня так, будто я могла бы снова стать его "особенной".

– Кошечку в третий кабинет, – перевела я тему, заглядывая в карту. – Говорят, нашли в подвале на Садовой?

Кирилл кивнул, но не отпускал меня взглядом.

– Да, годовалая, рыжая, с белым пятном на груди. Почти как твоя Луна, только поменьше.

Я поспешила в кабинет, чувствуя, как его глаза провожают меня. Это было… Приятно? Неловко? Я сама не понимала. После перевязки я вымыла руки, смывая с пальцев следы антисептика и кошачьей шерсти. Когда я вышла из кабинета, Кирилл уже ждал меня, прислонившись к стене.

– Кофе? – спросил он, поднимая бровь. – И пончики. Ты же не завтракала.

Я хотела отказаться, но мой желудок предательски заурчал.

– Ладно, – улыбнулась я. – Но только если ты платишь.

Он рассмеялся, и мы вышли на улицу, где августовское солнце грело так, словно не хотело отпускать лето. Кофейня на углу пахла корицей и свежей выпечкой. Я заказала тыквенный раф – мой осенний фаворит, а Кирилл, как всегда, американо без сахара. Мы устроились у окна, и пока я отламывала кусочек пончика с кленовой глазурью, он не сводил с меня глаз.

– Ну что, – начал он, – скоро Москва, студенческая жизнь, новые люди… Ты готова?

– Готова или нет, а ехать надо. Мечта же.

– Мечта, – повторил он задумчиво.

Я подняла глаза и впервые за сегодня внимательно разглядела его. Русые волосы, уложенные набок, словно он только что провел по ним рукой. Высокие скулы, которые делали его лицо одновременно мягким и резким. И карие глаза – теплые, как осенняя листва, но сейчас в них читалось что-то неуловимо грустное. А потом мой взгляд упал на его запястье – на маленькое тату в виде солнца. Точно такое же, как у меня. Мы сделали их в один день, полгода назад, когда еще пытались быть больше, чем друзьями. Солнце – символ того, что между нами было. И того, чего так и не случилось. Кирилл заметил мой взгляд и вдруг коснулся моих пальцев, лежащих на столе.

– Арина, – начал он, и его голос звучал непривычно серьезно. – Может… попробуем снова?

– Кирилл… – я вздохнула. – Ты знаешь, что я люблю тебя. Но как друга. И потом… я уезжаю.

– Я знаю, – тихо сказал он. – Просто… подумал, вдруг ты передумала.

Солнечный луч пробился сквозь окно и упал прямо между нами, разделяя стол на две части – свет и тень. Как и наши жизни, которые вот-вот разойдутся в разные стороны.

– Я не передумала, – прошептала я. – Прости.

Он кивнул, поднял свою кружку и сделал глоток.

– Ничего. Друзья?

– Да, друзья.

Мы допили кофе под звуки джаза, доносившиеся из колонок, и больше не говорили о чувствах. Но когда мы вышли на улицу, и ветер подхватил мои волосы, я поймала себя на мысли, что, возможно, где-то в другой вселенной… Но в этой – мне нужно было ехать в Москву. Одной. Ну, или не совсем одной – с рыжей Луной и маленьким солнцем на запястье.

Глава вторая

Луна в чемодане.

Билет на поезд лежал у меня в кармане джинсов, уже немного помятый от того, что я то и дело перепроверяла – да, завтра в 7:23, да, вагон 5, место 12. Луна спала в переноске, которую я купила специально для переезда – розовую, с окошком, чтобы ей не было страшно. Я перезвонила «соседу» – парню, у которого снимала комнату.

– Все в силе, – сказал он, и его голос звучал сонно, будто я разбудила его. – Ключ под ковриком. Заезжай в любое.

Только после того, как я положила трубку, до меня дошло: я даже имени его не знаю. В контактах он так и остался «Сосед (Москва, комната)». Я перепроверила вещи в десятый раз. Чемодан: джинсы, свитера, любимый рыжий шарф, который мама связала мне на прошлый Новый год. Рюкзак: скетчбуки с набросками животных, томик Бродского, дневник в синей обложке – тот самый, куда я записывала все свои страхи и сомнения, когда мир казался слишком большим и холодным. Сумка для Луны: её миска, пакет корма, игрушка-мышь и кусочек моего старого свитера – чтобы пахло домом. Мама стояла в дверях моей комнаты, обхватив себя за плечи, будто ей было холодно.

– Все собрала? – спросила она, и я кивнула, не доверяя своему голосу.

Мы сели ужинать. Молчание между нами было теплым, но тяжелым, как одеяло, которым укрываешься в душную ночь.

– Ты позвонишь, как приедешь? – наконец сказала мама, и я заметила, как дрожит ее голос.

– Конечно, – прошептала я. – И буду писать каждый день.

Луна запрыгнула мне на колени и уткнулась носом в ладонь, будто чувствовала, что все изменится. Я легла спать рано, но не могла уснуть. В голове крутились мысли: А что, если я не поступлю? А что, если сосед окажется психом? А что, если Луне не понравится в Москве? Я открыла дневник и написала: "Завтра начинается новая жизнь. Я боюсь. Но я готова." За окном горел фонарь, и тень от веток деревьев колыхалась на стене, как будто махала мне на прощание. Спокойной ночи, город. Завтра – поезд. Завтра – другая реальность. Я проснулась в четыре утра – за три часа до поезда. В голове гудело, будто кто-то вколотил туда вату. В ванне, чистя зубы, я поймала себя на мысли, что сегодня впервые за пять лет не услышу, как мама кричит с кухни: "Арина, ты опять оставила волосы в раковине!"

Мои рыжие пряди никак не хотели собираться в пучок – выбивались, цеплялись за пальцы, будто умоляли остаться. А Луна… Луна уже сидела в переноске, уткнувшись носом в сетчатое окошко. Её янтарные глаза следили за каждым моим движением, словно она понимала. Мы перекусили наспех – бутерброды с маслом и кофе, который мама налила мне в термос ("Чтобы в дороге согреться"). Чемодан, переноска, рюкзак с документами и дневником – я пересчитала всё в десятый раз.

– Такси приехало, – сказала мама, и её голос дрогнул.

Мы молча спустились в лифте. Утро было прохладным, и я укуталась в шарф, вдыхая знакомый запах родного подъезда – кофе, краска и чьи-то духи. В такси я прижалась лбом к стеклу. Город проносился мимо – мой парк, где я кормила бездомных кошек, библиотека с Соней, клиника, где, может быть, сейчас дежурит Кирилл… Мама взяла меня за руку. Луна тихо мяукнула в переноске. Я закрыла глаза. В голове крутилось только одно: "Скоро стук колёс. Скоро другая жизнь. Скоро – всё по-новому". Но пока – я просто смотрела в окно и запоминала каждую улочку, каждый фонарь, каждый силуэт. Чтобы было, о чём скучать. Перрон был залит утренним солнцем, но в воздухе уже витала прохлада. Мама крепко сжимала мою руку, будто боялась, что я испарюсь, если она отпустит. Её глаза блестели, но слёз не было – она держалась из последних сил.

– Ты же позвонишь, как доедешь? – спросила она в десятый раз, поправляя мой шарф.

– Мам, да, конечно, – я улыбнулась, но в горле стоял ком.

Громкоговоритель оглушительно объявил посадку. Мама резко обняла меня, так крепко, что у меня захрустели рёбра.

– Береги себя. И Луну.

Я кивнула, не доверяя голосу, взяла чемодан и переноску, и шагнула в вагон. В купе уже сидела девушка с тёмными кудрями до плеч и книгой в руках.

– Место свободно, – она кивнула на полку напротив.

Я устроилась, выпустила Луну из переноски, и та моментально облюбовала свободное место у окна, растянувшись на сиденье.

– О, кошка! – девушка протянула руку, давая Луне обнюхать пальцы. – Какая красавица.

– Это Луна, – сказала я. – А я Арина.

– Вика, – она убрала книгу в сумку. – Едем покорять Москву?

– Да, поступать. На ветеринара.

– О, – её глаза загорелись. – Я на юриста. Но книги люблю больше, чем законы, если честно.

Мы разговорились. Оказалось, Вика только что дочитала "Дом, в котором…" и теперь не может прийти в себя.

– Ты представляешь, – она оживлённо жестикулировала, – я плакала в три ночи! Как так можно писать?

– А ты читала "Дневник кота-убийцы"? – спросила я. – Вот где настоящая драма!

Мы смеялись, спорили о литературе, делились историями. Вика рассказала, что мечтает открыть маленькое кафе-книжную рядом с университетом.

– Будешь лечить животных, а я буду кормить тебя круассанами, – пошутила она.

– Договорились.

За окном солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая поля в золото. Мы с Викой пили чай из термосов, Луна мурлыкала у меня на коленях, а за окном мелькали леса, поля, маленькие станции.

– Знаешь, – Вика задумчиво крутила кружку в руках, – я всегда боялась перемен. Но сейчас… кажется, это именно то, что нужно.

Я кивнула, глядя, как последние лучи солнца играют в рыжей шерсти Луны.

– Да. Именно то.

Когда стемнело, мы с Викой легли на свои полки. Луна устроилась у меня в ногах, свернувшись калачиком.

– Спокойной ночи, Арина, – прошептала Вика из темноты. – Завтра – Москва.

Я закрыла глаза, слушая стук колёс. Раннее утро встретило нас резким гудком поезда, объявляющим прибытие. Я вытащила сумку из вагона, попрощавшись с Викой – нашей случайной попутчицей, с которой мы всю дорогу болтали о котах. Луна в переноске беспокойно заерзала, явно недовольная ранним пробуждением. Мы вышли на перрон Павелецкого вокзала, и меня сразу окутал странный городской воздух – смесь выхлопных газов, свежей выпечки из вокзального буфета и чего-то неуловимого, что можно назвать запахом большой жизни. Я остановилась, широко раскрыв глаза. Вот она, Москва.    Над головой – огромные арочные перекрытия вокзала, пропускающие первые лучи солнца. Толпы людей спешат в разные стороны, их шаги сливаются в непрерывный гул. Где-то плачет ребенок, смеются подростки, старушка с трудом тащит клетку с попугаем. Напротив – высоченное здание с колоннами, а за ним… Я подняла голову выше. Между вокзальных построек виднелись стеклянные небоскребы, их фасады розовели. Где-то вдалеке сверкала золотая маковка церкви. А прямо передо мной уличный художник рисовал портрет девушки, сидящей на чемодане.

– Красота, да? – прошептала я Луне, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Кошка ответила недовольным мяуканьем. В этот момент к тротуару подъехало мое такси – сиреневая "Шкода" с потертым бампером. Водитель, бородатый мужчина в кепке, вышел помочь с багажом.

– Вам на Белорусскую, верно?

Я кивнула, вдруг осознав – это первое мое "да" в новом городе. Первое из миллионов, которые мне предстоит сказать здесь. Когда машина тронулась, я прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как мелькают за окном незнакомые улицы. Луна наконец успокоилась у меня на коленях.

– Все будет хорошо, – сказала я ей.

Машина неслась по Садовому кольцу, и Москва за окном мелькала, как кадры немого кино. Луна, прижав лапы к сетке переноски, смотрела широкими глазами на этот новый мир. Высотки с зеркальными стёклами, в которых отражались тучи. Рекламы с мерцающими экранами. Деревья в золоте ранней осени, упрямо пробивающиеся сквозь бетон.

– Первый раз в Москве? – спросил таксист, видя, как я впитываю каждый образ.

– Да, – ответила я, не отрываясь от окна.

Мы проносились мимо сталинских высоток – величественных, как каменные великаны. Мимо стеклянных бизнес-центров, где за каждым окном кипела чужая жизнь. Мимо крошечных скверов, где бабушки кормили голубей, будто островки спокойствия в этом бешеном ритме. Луна внезапно мяукнула, когда такси резко затормозило у перехода – толпа людей стремительно перебегала дорогу, как стая птиц.

– Белорусская следующая, – объявил водитель.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится чаще. Где-то там, за поворотом, меня ждала новая комната. Новый сосед, чьё имя я даже не запомнила. Новый маршрут: от дома до университета, который пока существовал только в моей голове. Такси свернуло, и в просвете между домами мелькнула вывеска «Белорусская». Затем мы свернули во двор.

– Приехали, – сказал водитель.

Луна потянулась в переноске, будто чувствовала: наше путешествие только начинается. А за окном шумела Москва – незнакомая, огромная, полная обещаний. Мы вышли из такси, и холодный московский воздух обжег щеки. Я крепче сжала ручку чемодана, поправила переноску с Луной на плече и посмотрела вверх – стеклянные балконы, этажи, окна. Тринадцатый. Лифт был тесным, зеркальным, и в его отражении я увидела себя – рыжую, перепуганную, с огромными глазами. Подъезд оказался неожиданно красивым – мраморные ступени, кованые перила, запах свежей краски. На стенах – старинные часы и зеркала в позолоченных рамах. Будто попала в другой мир, где даже подъезды выглядят как декорации из кино. Ключи действительно лежали под ковриком – холодные, чужие. Дверь открылась беззвучно. Квартира встретила меня тишиной и светом – бежевые стены, паркет, запах свежего кофе. Небольшая, но уютная. Я разулась, оставив ботинки на аккуратной полочке у входа, и на цыпочках прошла в свою комнату. Дверь была приоткрыта. Комната. Светлая, почти воздушная. Большая кровать с розовым пледом – будто кто-то знал, что я люблю этот цвет. Туалетный столик с зеркалом в резной раме. Маленький балкон, за которым виднелись крыши Москвы.

– Ну что, Луна, – прошептала я, открывая переноску, – похоже, это наш новый дом.

Она выскользнула наружу, потянулась и тут же запрыгнула на кровать, уткнувшись носом в плед. Потом обошла всю комнату, обнюхивая углы, и наконец устроилась на подоконнике, уставившись на город. Я села на край кровати, проверила телефон. Сообщение от соседа:

"Буду поздно, работа. Ключи, как договаривались, под ковриком. Осваивайся."

Ни имени, ни подробностей. Только "работа". Я потрогала розовый плед – мягкий, пушистый. Может, он и правда купил его для меня? Или это просто совпадение? Луна мурлыкала на подоконнике, а за стеклом зажигались огни – огромный город, в котором теперь есть мое окно. Наше окно. Я достала из рюкзака дневник и написала: "День первый. Мы дома. Пока не знаю, что будет дальше, но кровать удобная, а Луне нравится вид из окна. Кажется, всё будет хорошо." А где-то за стеной тикали часы, напоминая: завтра – день в новом мире. Но сегодня – можно просто лечь, укрыться розовым пледом и смотреть, как за окном гаснет московский закат. Я набрала номер мамы, свернувшись калачиком на кровати. Луна устроилась рядом, наблюдая, как я кручу в пальцах край розового пледа.

– Привет, мам, – голос сам дрогнул от неожиданной нежности.

– Ариш! Ты доехала? Как комната?

Я огляделась и улыбнулась.

– Тут… нереально здорово. Огромная кровать, балкон, и даже плед розовый – будто специально для меня. А вид из окна… Мам, тут весь город как на ладони! Огни, крыши…

– А сосед? – настороженно спросила мама.

– Его нет, на работе. Но оставил ключи.

Мама вздохнула – тот самый, облегчённо-грустный.

– Главное, чтобы тебе было хорошо.

– Будет, – пообещала я, хотя сама ещё не верила в это до конца.

После разговора я разослала Соне и Кириллу одинаковые сообщения:

"Приехала. Комната – сказка. Москва огромная. Боюсь/восхищаюсь/не верю, что это реально."

Я постояла под горячим душем, пока вода не смыла с кожи дорожную пыль и дрожь в коленях. Кухня оказалась крохотной, но уютной. Слева – узкая столешница с электрической плиткой и чайником в горошек. Посередине – круглый стол с двумя стульями, на одном из которых лежала гитарная струна. Справа – холодильник, весь увешанный магнитами и детским рисунком. Я подошла ближе. На листе бумаги кривыми буквами было выведено: "Полина с братиком". Мальчик и девочка держались за руки, у обоих – огромные улыбки до ушей.

– Значит, у тебя есть сестра, – прошептала я, будто обращаясь к невидимому соседу.

В комнате я неспешно раскладывала вещи, Луна тем временем обживала подоконник, прижимаясь к стеклу. Я прилегла, укрывшись розовым пледом. День первый. Я здесь. А в соседней комнате по-прежнему стояла тишина. Часы на телефоне показывали 14:29.

"Нужно бы пройтись погулять", – подумала я, потягиваясь.

Луна, свернувшаяся калачиком на подоконнике, лениво приоткрыла один глаз, будто спрашивая: "Ты серьёзно?"

– Да-да, нужно сходить на разведку, – сказала я.

Я надела голубые джинсы, белую футболку и розовый бомбер – мой любимый комплект для важных дней. Луна недовольно мяукнула, когда я закрыла дверь, но я пообещала ей вернуться с угощением. Красная площадь встретила меня золотым сиянием. Кремлёвские стены, подсвеченные прожекторами, казались декорацией из сказки. Туристы фотографировались, смеялись, а я стояла посреди брусчатки, чувствуя, как сердце колотится чаще.

– Красиво, да? – спросила пожилая женщина с фотоаппаратом.

– Невероятно, – прошептала я, хотя слово не передавало того, что творилось внутри.

Арбат был другим – шумным, живым. Уличные музыканты играли на гитарах, художники предлагали портреты, а запах жареных каштанов смешивался с ароматом свежего кофе. Я купила крошечный брелок с кошкой – для Луны – и слушала, как девушка с виолончелью исполняет что-то грустное и прекрасное. Тверская сверкала витринами. Я шла, задирая голову, разглядывая старинные здания с лепниной и современные неоновые вывески. Остановилась у кафе с ажурными столиками и заказала кофе – просто чтобы посидеть и смотреть, как мимо проходят люди. Пять часов спустя ноги горели, а в голове кружилось от впечатлений. Я села на скамейку у фонтана и достала телефон.

– Мам, ты не представляешь… – начала я, но голос дрогнул.

– Что, дочка?

– Она такая… разная. И такая красивая.

Я смотрела на огни, отражающиеся в воде, и думала, что Москва – как зеркало. В ней есть всё: и блеск, и трещины, и чьи-то отражения. А ещё – теперь в ней есть я. На обратном пути я купила Луне лакомство и себе – круассан. Лифт снова унёс меня на тринадцатый этаж, где за дверью ждала тишина. Сосед так и не вернулся. Я сняла ботинки, ощущая, как ноют ступни, и прижалась лбом к холодному стеклу балкона. Я здесь. Я гуляла по Красной площади. Я пила кофе на Тверской. Луна тыкалась в мои ноги, требуя внимания. Я улыбнулась и достала брелок.

– Смотри, это тебе. Теперь у тебя есть своя Москва.

За окном город сверкал, как шкатулка с драгоценностями. А я чувствовала себя одновременно крошечной и бесконечно значимой. День первый. Я уже влюбляюсь.

Глава третья

Первое утро в новом мире.

Утро началось с тишины. Я проснулась от того, что Луна устроилась у меня на груди, тыкаясь влажным носом в подбородок. Комната была залита мягким светом – розовые шторы пропускали солнечные лучи, окрашивая все в теплые тона. Я осторожно поднялась, чтобы не потревожить кошку, и направилась на кухню. Квартира была тихой, как будто застывшей во времени. Ни звука, ни признаков того, что сосед вернулся прошлой ночью. Может, он вообще не ночевал дома? На кухне я открыла холодильник – почти пустой, если не считать пачки масла, яиц и бутылки молока. Видимо, сосед нечасто здесь бывает. Я сделала себе простой сэндвич с маслом и сыром, поставила какао на плиту и уселась за круглый стол, разглядывая тот самый детский рисунок на холодильнике. "Полина с братиком." Интересно, где сейчас эта девочка? Луна запрыгнула на стол, выпрашивая кусочек сыра, и я не смогла устоять.

– Ладно, только один, – прошептала я, отламывая крошечный кусочек.

После завтрака я быстро собралась. Джинсы скини – проверенные, удобные, мои любимые. Простая белая футболка – универсальный вариант. Косуха – на случай, если обещанный дождь все-таки начнется. Я оставила Луне миску с кормом, почесала ее за ухом и вышла, убедившись, что дверь закрыта. До вуза было идти всего двадцать минут – отличный повод разведать окрестности. Утро в Москве оказалось шумным, но не суетливым. Люди спешили на работу, машины гудели в пробках, но в воздухе витало что-то свежее, почти осеннее. Я шла, запоминая повороты. Парк через дорогу от дома – с лавочками и стайкой воробьев. Кофейня – пахло свежей выпечкой, надо будет зайти как-нибудь. Книжный магазин с витриной, полной новинок. Чем ближе к вузу, тем больше становилось студентов с папками и рюкзаками. Я ловила на себе любопытные взгляды – новая, чужая, но уже часть этого места. У главного входа висели списки. Я подошла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Воронцова Арина Сергеевна. Зачислена. Я закрыла глаза на секунду, впитывая этот момент. Потом достала телефон и сделала фото списка, чтобы отправить маме, Соне и… Кириллу. Я здесь. У меня получилось. Луна, наверное, уже заждалась. Пора возвращаться – но теперь уже не просто в чужую квартиру, а в свой новый дом. А вечером, может быть, я наконец увижу того самого соседа. Или нет. Но это уже другая история. Я вылетела со двора вуза, едва не подпрыгивая от радости, и в следующую секунду – бах! – врезалась во что-то твердое.

– Ой, прости! – выпалила я, едва не уронив телефон.

Передо мной стоял парень в темной худи, с рыжими вихрами, торчащими из-под капюшона. Он не рассердился, а только ухмыльнулся.

– Ничего страшного. Меня Антон зовут. Ты, видимо, поступила?

– Да! – я засмеялась, показывая ему фото со списком.

– Поздравляю! – его глаза блеснули. – Кстати, мы, кажется, в одной группе. Воронцова, да? Я видел твою фамилию. Прогуляемся? Я тут недавно, еще толком ничего не знаю.

Парк возле вуза оказался уютным – дорожки, скамейки, деревья с уже желтеющими листьями. Антон рассказал, что приехал из Омска.

– Там, конечно, холоднее. В октябре уже снег, а тут ещё тепло, хоть и сентябрь на носу.

Он оказался разговорчивым и смешным. Говорил, что хотел бы работать с дикими животными, но пока боится медведей. Я рассказала про Луну, про то, как переехала вчера, про соседа-призрака.

– У меня тоже кошка! – оживился он. – Только я ее с собой не взял, оставил родителям. Зовут Грета.

Мы болтали о книгах, о странных привычках, о планах (я – открыть клинику, он – уехать в экспедицию). Через час он посмотрел на часы и вздохнул.

– Мне пора, обещал помочь другу с переездом. Давай номер? Напишу вечером.

Я продиктовала, а он улыбнулся. И исчез в толпе, оставив меня стоять с глупой улыбкой. ТЦ встретил меня шумом и запахом кофе. Я бродила по магазинам, но думала не о покупках, а о том, что я поступила, у меня уже есть знакомый, он напомнил мне Кирилла – но только более открытого. Купила Луне новую игрушку – мышку на веревочке – и вдруг получила сообщение:

"Привет, это Антон. Завтра в 10 первая пара – не проспи!"

Потом заказала кофе и села у окна, глядя, как зажигаются вечерние огни.

День второй. Москва становится все теплее. Возвращалась я поздно – уже стемнело, хотя на часах было только девять. Фонари освещали дорогу, но между ними сияли островки темноты, и именно в одном из них все и произошло. Я шла, улыбаясь про себя, перебирая в голове впечатления дня: зачисление, встреча с Антоном, планы на учебу. В сумке болтались телефон, ключи от квартиры и паспорт – все самое важное. И вдруг – резкая боль в запястье.

– Сумочку давай сюда! – хриплый голос прозвучал прямо за спиной.

Я обернулась и увидела высокого парня в темной толстовке с капюшоном. Его пальцы впились в мою руку так сильно, что под кожей сразу побежали мурашки.

– Отстань! – вырвалось у меня, и я инстинктивно прижала сумку к груди.

Он не отпускал. Наоборот, сжал еще сильнее, пытаясь вырвать добычу. Его дыхание пахло перегаром, глаза блестели злостью.

– Отдай, не дергайся!

Я попыталась вырваться, но он был сильнее. В голове пронеслось: Телефон, ключи, документы. Без них я пропала. И тогда я сделала единственное, что пришло в голову – Я крикнула. Громко, резко, изо всех сил.

– ПОМОГИТЕ!

Эхо разнеслось по переулку. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Я вцепилась в ремень сумки мертвой хваткой, чувствуя, как кожа на запястье горит под его пальцами. Вдруг – Шаг. Ещё один. Из тени вышел высокий силуэт.

– Девушку отпусти. Или тебе кости придётся собирать, – голос прозвучал тихо, но с такой металлической холодностью, что грабитель мгновенно разжал пальцы.

Я вздрогнула, когда свет фонаря упал на моего спасителя: Светлые волосы, выбивающиеся из-под чёрного капюшона. Широкие плечи, резко очерченные тенью. Руки в карманах, будто он просто случайно проходил мимо.

– С-спасибо… – прошептала я, но он уже разворачивался. – Эй!

Он не обернулся. Просто растворился в переулке, как будто его и не было. Сердце колотилось, когда я влетела в круглосуточный магазин.

– К-корм для кошек… и эту шоколадку, пожалуйста, – голос дрожал.

Кассирша бросила на меня странный взгляд, но промолчала. Лифт на тринадцатый этаж казался слишком медленным. Я прижалась спиной к зеркалу, вслушиваясь в каждый скрип. Затем сразу вбежала в квартиру, захлопнула дверь и –    тишина. Только Луна, тыкающаяся носом в пакет.

Глава четвертая

Человек без имени.

Я стояла на кухне, сжимая стакан с водой, когда скрипнула дверь. Из полумрака коридора вышел он – высокий, светловолосый, с тем же холодным взглядом, что и в переулке. Только теперь я разглядела детали. Серые глаза, как дождь над Невой. Шрам над бровью, похожий на молнию .Черная футболка с надписью "Shut up and play".

– Привет, – голос сорвался. – Я Арина. Кажется, это ты…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.