Мира Форст
Тайфун

ПРОЛОГ

Поздно ночью Вадим лежал на кровати, закинув руки за голову, мысленно прокручивал болезненный разговор, который состоялся у него с родителями любимой девушки.

Права была Таисия, когда говорила, что ее отец с матерью не примут Ефимова и тем более не дадут согласия на их брак. Просила не знакомиться с ними.

Нет, он не жалел, что познакомился, хотя слушать, как тебя унижают, было не слишком-то приятно. Мол, безродный. Нищий. Без своего жилья. Без перспективной работы. Без достойного образования. А какое образование, если он только с армии вернулся? Предки Таисии однозначно дали понять, что не желают видеть Вадима подле своей дочери до тех пор, пока он не станет что-либо из себя представлять.

Лучший друг Илюшка советовал послать куда подальше снобов Лариных-старших, а следом и их цацу дочурку. Да… его ненаглядная была еще той цацей. При мысли о Таисии губы растянулись в улыбке, а внизу живота остро откликнулось на одни лишь воспоминания о жарких объятиях девушки.

Вадим не мог отказаться от Таисии. Потому уже на следующий день после неприятного разговора с ее родственниками купил на всю имеющуюся у него наличность металлоискатель и отправился с группкой таких же отчаянных парней искать золото в местах старинных поселений Урала. Чем не способ встать на ноги? А найти золото в тех краях было вполне реально. Многие находили. Надо было лишь набраться терпения и прочесывать землю – клочок за клочком.

ГЛАВА 1. ВАДИМ

1989 год

Да уж… после возвращения с армии меня поджидал хорошенький сюрприз. Ничего не скажешь. Вернулся, а жить негде. Конечно, отец сообщил в письме, что развелся со своей второй женой, моей мачехой, заменившей в школьные годы мне мать, но не упомянул о том, что женился в третий раз. Трехкомнатную квартиру батя продал с помощью жилищного кооператива. И через тот же кооператив приобрел своей бывшей супруге, у которой имелась еще дочка, моя сводная сестра Ленка, двушку. И меня прописал туда же. Сам живет со своей новой пассией на ее жилплощади, а оставшиеся от продажи трешки деньги вложил в покупку мебельного магазина. Решил заделаться в предприниматели, благо приход к власти Горбачева давал зеленый свет на легальную коммерцию.

Психанул я, конечно, знатно. Мне что, в одной комнате с Ленкой жить? Или на кухне в однушке новой жены отца?

Выручил Якушин. Друг детства. В школе всегда вместе. В армии вместе. И вот теперь он подставил мне свое дружеское плечо. Безусловно, я бы для него сделал то же самое, окажись он в подобной ситуации.

– Вадим, живи у меня, – предложил Илья. – Мы с мамой вдвоем в своем доме. Места всем хватит.

– А Милена Владимировна не станет возражать?

– Мама тебе только рада будет.

После армии надо было еще адаптироваться к прежней жизни вне казармы. Мы с Илюхой пока не знали, чем займемся. Решили летом перекантоваться временными заработками, чтоб совсем не сидеть без денег, а дальше посмотрим.

Илья нашел место в лесхозе на лесопилке. А я устроился охранником в новом универмаге, которого не было, когда два года назад я уходил отдавать долг Родине.

Универмаг представлял собою громоздкое трехэтажное строение с огромными раздвижными центральными дверьми. Пост охраны – на первом уровне в застекленной пристройке с проходом в служебные помещения.

Инциденты, требующие вмешательства охраны, случались довольно-таки часто. Порой даже не только из-за посетителей, но и из-за склочного персонала. Кто‑то начинал буянить, браниться, могла вспыхнуть драка, приходилось вмешиваться, чтоб восстановить порядок и растащить противников. Иногда домой возвращался с фингалом под глазом. Но все-таки спокойных дней было больше, чем напряжных.

Как-то я нес вахту, сканировал взглядом всех, кто входил в здание. Сердце вдруг стукнуло сильнее, чем обычно, кровь забурлила. Моментально мой мозг среагировал. Среагировал на девушку, перед которой разъехались двери, и она теперь поднималась по лестнице. Еще семь ступеней и поравняется со стеклянной перегородкой, за которой сижу я.

Ей лет семнадцать-восемнадцать, может, чуть больше.

Не встречал я прежде таких красавиц. Не попадались как-то на пути. Тоненькая. С идеальной осанкой. Белокожая. Волосы до самой талии завиты в крупные локоны. И цвет такой необычный – рыжий, но не красный или ржавый, а пудровый какой-то. Личико без единого изъяна, аккуратный прямой носик, мягко очерченные скулы. Сочные губы едва тронуты бежевой помадой. Одета модно, но не выпендрежно – джинсы «варенки» с высокой талией и белая маечка с широкими лямками. Открытые летние босоножки подчеркивают изящные ступни. Никаких побрякушек дешевых. Из украшений – два колечка золотых, на мизинчике и указательном пальце.

Не вполне сознавая, что делаю, оставляю свой пост и выхожу к лестнице. Преграждаю ей путь. Вблизи вижу ее глаза, и меня пробирает окончательно. Светло-серые, миндалевидные. И пахнет девушка вкусно. Я не знаю, какой аромат у фиалок, но почему-то решаю, что пахнет она именно фиалками. Возможно, потому, что этот цветок ассоциируется у меня с нежной и трепетной красотой.

– И что это значит? – иронично спросила рыженькая. – Ты кто?

– Любовь всей твоей жизни, – сам от себя не ожидая, брякнул я.

– В таком случае мне придется окружить тебя лаской и заботой, – хмыкнула девчонка и перевела взгляд с моего лица на бейджик, пришитый к форменной рубашке. – Вадим Ефимов, – вслух прочла она.

– А тебя как зовут? – спиной ощущал любопытство второго охранника и мысленно просил его не выходить из караулки и не мешать мне.

– Таисия. Таисия Ларина.

Я вдруг только увидел, что из ее сумки торчит ручка от детского зонтика. У нее ребенок? Но она такая молоденькая. С удивлением понял, что меня это и не смущает вовсе. Колечка на безымянном пальчике нет. Это главное.

– Необычное у тебя имя, Таисия. Мне нравится, – прямо-таки любовался я ею, глаз отвести не мог. – Встретимся сегодня вечером? – предложил, волнуясь, что откажет. – Моя смена в семь вечера заканчивается. Можем в кино сходить. Или просто в парке погулять.

– Сегодня не смогу, – разочаровала она меня.

– С ребенком надо сидеть? – желал я знать причину отказа.

– Я похожа на няньку? Или молодую мать? – рассмеялась рыжуля.

– Ты похожа на королеву, – заверил поспешно. – Еще на фиалку. Но у тебя в сумочке лежит детский зонт. Вот я и подумал…

– Это моего брата, – плескалось веселье в светло-серых омутах, что пленили меня сразу и бесповоротно. – Я его в детский сад сегодня отводила, зонтик с собой забрала, – пояснила Таисия, хотя могла бы этого и не делать. – А встретиться с тобой не могу не потому, что не хочу, а потому что у меня сегодня курсы вечерние. В институт готовлюсь поступать. На экономический факультет.

– Тогда завтра? – не собирался упускать ни единой возможности для встречи.

– Ты завтра тоже дежуришь? – поинтересовалась она.

– С десяти утра до семи вечера, – кивнул я.

– Тогда до завтра, Вадим Ефимов, – одарили меня на прощанье легкой улыбкой.

– До завтра, Таисия Ларина, – посторонился, пропуская ее. Потом постоял еще немного, провожая чересчур заинтересованным взглядом ладную фигурку с плавными изгибами и округлыми формами. Ее джинсы слишком соблазнительно облегали аппетитный зад и стройные ножки. А еще я залип на гладкие пяточки без загрубевшей кожи и мозолей.

Перед сном зашел в комнату Якушина.

– Илюх, я сегодня с девушкой познакомился. Обещает окружить меня нежностью, лаской и заботой.

– И как будешь из окружения выходить? – пошутил друг.

ГЛАВА 2. ТАИСИЯ

Мне сразу он понравился. Вот так – бац! – и понравился. Иначе болтала бы я с ним, хлопая ресницами? Ресницы у меня длинные, загибаются красиво, никогда парней равнодушными не оставляют. Вообще давно заметила, мальчики в ступор впадают, когда я смотрю на них. Или не смотрю. Все равно впадают в ступор. Такая я вот яркая получилась у родителей.

Вадим привлекательный. В меру наглый. Он старше. Ненамного, но старше, оттого, наверное, и не мялся, не робел, как часто бывало, когда ко мне клеились ровесники. Не стал ходить вокруг да около, обозначил, что ждет встречи.

Он так жадно рассматривал меня… Но и у меня была возможность рассмотреть его. Худощавый, притом фигура такая крепкая, спортивная. Выше меня на голову. Темные волосы подстрижены и слегка топорщатся, но ему идет. В сочетании с густыми бровями и черными глазами его внешность можно охарактеризовать, как демоническую. Но он не злой демон, он очень обаятельный демон. Настолько обаятельный, что я, внешне спокойная, но внутри ликующая, соглашаюсь пойти с ним на свидание.

Весь день только и могу думать, что о предстоящей встрече. Надо готовиться к экзаменам. Я и готовлюсь. Но формулы и интегралы сегодня меня не слушаются. Куда приятнее думать о Вадиме, чем о математике. То и дело смотрю на часы. Почему стрелки передвигаются так медленно?

Наконец-то можно отложить учебники, быстренько перекусить и начинать собираться. Хорошо, что Володьку из сада мама заберет сама.

Прихорашиваюсь тщательно. Из волос собираю два бублика. Смотрится дерзко и в то же время трогательно. Персиковый сарафан с квадратным вырезом и юбкой до колен мне невероятно к лицу, в нем чувствую себя феей. Мои родители занимают высокие должности в банке, поэтому все вещи, что я ношу, не с прилавков ширпотребного рынка и сидят на мне идеально, нигде ничего не топорщится, не расходится по швам и не линяет после стирки.

К универмагу прибываю раньше означенного времени, но внутрь не захожу. Пусть не думает, что я так уж торопилась. Захожу в книжный магазин напротив и толкусь там до тех пор, пока не замечаю через оконное стекло Вадима. Он переодел форменную рубашку на темно-синюю футболку и так нравится мне еще больше. Мой новый знакомый не озирается по сторонам, просто стоит и ждет. Никаких сигарет и флирта с проходящими мимо девушками в мини-юбках.

Я довольна. Оставляю некупленные книги на прилавке, перехожу дорогу и появляюсь в поле его зрения.

Вадим прячет руки в карманах черных брюк, не делает шага мне навстречу, но смотрит с таким восхищением, что меня охватывает эйфория. Я нравлюсь ему! Нравлюсь!

– Привет, Огонёк! – здоровается он, все еще не отводя очарованного взгляда от моего лица.

– Вчера я была королевой и фиалкой, – останавливаюсь достаточно близко, чтоб он мог уловить шлейф моих французских духов. Сама же улавливаю терпкий и приятный аромат. Вадим пользуется туалетной водой без резкого запаха.

– Ты очень красивая, Таисия, – отодвигает он меня от края проезжей части, и это быстрое прикосновение его руки к моей талии посылает по всему моему телу электрический разряд.

– Ты тоже ничего, – стараюсь не выдать охватившего меня волнения.

– В кино? Или в парк? – предоставляет он мне выбор.

На ясное небо наползает непонятная туча, потому я выбираю фильм. Не хочется испортить наше первое свидание дождем.

Мы мало говорим, пока идем к кинотеатру, но не испытываем неловкости. Такое чувство, что я давно его знаю, будто мы были знакомы и раньше, и я просто ждала его с армии, а теперь мы вновь встретились и ловим кайф от возможности вновь быть вместе. Не знаю, откуда это взялось, только мне кажется, что Вадим тоже испытывает нечто подобное.

До первых дождевых капель успеваем зайти во Дворец Культуры, где расположен кинозал. Вадим покупает билеты на единственный сеанс. Зрителей в зале почти нет, такие же, как и мы, решившие переждать дождик.

Можно садиться на любые места, но мы, как самые правильные, устраиваемся на бархатных креслах согласно купленным билетам.

Фильм полный отстой, но нам с Вадимом так хорошо, между нами такая химия, что я и не понимаю, на каком кадре мы начинаем отчаянно целоваться. Просто сминаем губы друг друга до полного забытья, становится неважно, где ты находишься и вообще на какой планете.

Я никогда не целовалась так страстно с мальчиками. Ни разу не испытывала таких оглушительных и упоительных ощущений. Не отпуская моих губ, сквозь ткань сарафана, Вадим поглаживает мою грудь, и я не убираю его руки, хотя еще ни разу не позволяла мальчишкам подобной вольности. Да он и не мальчишка вовсе. И опыт в обращении с девушками у него явно имеется. А я ревную. Ревную к тем, с кем он набирался опыта.

С того самого фильма, сюжет которого я не в силах пересказать, мы встречаемся ежедневно. И совсем не можем друг без друга.

– Заколдовала ты меня, фиалка. Зачаровала, – говорит мне Вадим.

Я прихожу к нему в универмаг, и иногда мы с ним прячемся в укромных уголках большого здания, целуемся до ярких звездочек в глазах и сладкого томления во всем теле. Но границ пока не переходим, и мне нравится, что Вадик меня не торопит. Он слишком меня любит, оттого готов ждать. И я люблю слишком, настолько, что хочу, чтобы именно он стал моим первым и единственным мужчиной.

Когда я появляюсь у помещения охраны, его взрослый напарник всегда понимающе улыбается, угощает меня шоколадными конфетами и закрывает глаза на то, что Вадим отлучается в рабочее время.

Вадик собирает марки. Как оказалось, со школьных времен. В доме его друга, где он временно живет, я рассматриваю филателистические альбомы, собранные по тематикам и годам, а он увлеченно рассказывает, как ему досталась та или иная марка. Теперь я точно знаю, что дарить ему на праздники.

Вадим всегда встречает меня после курсов в институте, даже, если для этого ему приходится отпрашиваться с работы. А когда я сдаю все экзамены и мое имя в списках поступивших, он дарит мне золотую цепочку с крупными звеньями. Никогда ее не сниму.

Мама начинает замечать, что дочь витает в облаках. Так-то ей все некогда было замечать – работа, дом, мой маленький брат. Предки привыкли к тому, что я в общем-то пай-девочка и с плохой компанией не вожусь, доверяли мне, потому не слишком контролировали.

– Таисья, ты стала поздно возвращаться, – совсем не догадывается мама, что я встречаюсь с парнем уже больше двух месяцев.

– Так лето, мам. Чего дома сидеть?

– И то верно, – отвлеклась родительница на хнычущего Вовку. – Скоро учиться начнешь, не до гулянок станет.

Вадим по-своему переживает мой статус студентки.

– Пойдешь в институт и забудешь обо мне? – ласково целует он мое лицо.

Мы с ним ходили на местный стадион, смотрели футбольный матч приезжих клубов, а теперь стоим у детского сада неподалеку от моего дома и никак не можем расстаться.

– Никогда, – заверяю я и неожиданно взвизгиваю. Крупные дождевые горошины возникли словно ниоткуда.

– Бежим! – тянет меня Вадим за собой к ограде детского сада. Ловко взбирается на забор и помогает залезть мне. Затем мы вместе, взявшись за руки и хохоча, прыгаем на землю и бежим к уличной крытой веранде. Если здесь и есть сторож, то нас он не увидел, сидит, наверное, в одном из трех корпусов и смотрит телик.

Веранда завалена игрушками, наборами для песочницы, кукольными домиками и прочей дребеденью. Нам с Вадимом все равно. Он увлекает меня к длинной скамеечке, где, позабыв обо всем на свете, мы начинаем целоваться. По крыше барабанит дождь, водные потоки заливают ступени, по которым мы только что взбежали. Но внутрь вода не проникает. Тут сухо и приятно пахнет детством.

Мои губы пылают, сердце грохочет вслед за небесным громом. Я напугана собственной смелостью, потому что сама подталкиваю Вадима к более откровенным ласкам. Возбуждена до ломоты во всем теле, но и напряжена от страха.

– Расслабься, фея моя драгоценная, – расстегивает пуговки на моей блузке Вадим. – Я тебя люблю. Ты мой рай, моя звезда, – шепчет он, стягивая с себя футболку.

Перед глазами у меня все плывет. Запускаю пальцы в жесткие волосы Вадима, а он вдруг целует меня над коленкой и выкладывает дорожку из поцелуев по всему телу. На меня обрушивается шквал ощущений, и я бесстыже прошу его продолжать. Мое неприкрытое желание заводит моего мужчину. Он смотрит на меня восхищенно, страстно.

– Ты прекрасна, Таисия, – умело поглаживает он меня в самых чувствительных местечках, а потом взял, присвоил, сделал своей. А я вся подалась, выгнулась, интуитивно угадывая, что надо делать. И не было мне особо больно, только если совсем чуть-чуть, а больше было тягуче хорошо и приятно.

– Люблю тебя, – прижимал Вадим меня к своему торсу, вжимался в меня, проникая глубже и глубже.

– И я тебя люблю. Очень, – закрыла глаза, погружаясь в пучину неведомого ранее удовольствия.

После он смотрел на меня так нежно, будто я сокровище бесценное, а я утонула в его взгляде и уютных объятиях, постепенно приходя в себя и различая шум дождя снаружи. Возвращаться в реальный мир совсем не хотелось.

– Ты ведь не жалеешь? – ласково сжал он мой подбородок.

– Нисколько. Только не говори, что ты жалеешь! – игриво укусила его за плечо.

– Нисколько, – повторил он мое слово и вдруг выпалил: – Я женюсь на тебе, Тася! Прямо сейчас пойду к твоим родителям и попрошу твоей руки по всем правилам.

– Не надо, Вадюша. Их все равно сейчас нет дома. Они в гости ушли. Да и не разрешат они нам пожениться. Рано нам еще.

– Неужели не хочешь за меня замуж? – прищурился Вадик.

– Хочу. Но, Вадим, я же только школу закончила. Какая из меня хозяйка?

– А мне не нужна хозяйка, – засмеялся любимый. – Мне ты нужна.

А я вдруг представила себя невестой. Платье белое, фата. И Вадим так решительно настроен. Почему бы нет? Он понравится моим родителям, он очень хороший. Они обязательно примут его в семью и помогут нам на первых порах.

Но на деле все оказалось ужасно. Вадик пришел к нам домой на следующий день. Я не знала, решится ли он, потому не предупреждала родителей. Погода воскресным днем была так себе, из-за чего мама не ходила гулять с Вовкой, а папа вроде бы никуда не собирался. Я же места себе не находила и то и дело бегала к входной двери, прислушивалась – остановится ли лифт на нашем этаже.

И он все же пришел, а я гордилась, что мой жених такой смелый, не побоялся явиться в дом известного в городе банкира Сергея Степановича Ларина, перед которым дрожали и подхалимничали все его подчиненные.

Папа с мамой повели себя отвратительно. Мне впервые в жизни было стыдно за своих родителей. Устроив Вадику допрос с пристрастием, Ларины старшие заявили ему, а заодно и мне, что он не пара их дочери, что вокруг крутится полно таких же никчемных неудачников, желающих втереться в доверие и заполучить богатую невесту.

Какая же я дурочка, что позволила Вадиму прийти и испытать подобное унижение! Видимо, любовь совсем застлала мне глаза, что я позабыла о том, какие снобы мои родственники, как кичатся своим высоким положением и материальным достатком, как не раз уже говорили, что подберут для дочери выгодную партию. Конечно, в двадцатилетнем парне без богатой родни за плечами, работающего простым охранником в универмаге, перспектив они не разглядели.

– Вадик, прости, – выскочила за ним на лестничную клетку. – Прости. Я знала, какие они, но не думала, что до такой степени.

– Тася, ты же босиком. Замерзнешь, – попытался отправить он меня обратно в квартиру.

– Ты ведь не бросишь меня? – наплевала я на гордость, задавая подобный вопрос.

– Ни за что, фея моя, – легонько прижался он губами к моей щеке, слизывая слезинку. – И даже, если ты сама бросишь меня, я начну тебя преследовать, как самый настоящий маньяк. Так и знай, – заставил он меня улыбнуться.

– Ни за что, Вадим. Не брошу. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

– Я рад это слышать, котенок, – нажал он на кнопку вызова лифта. – Но, знаешь, Сергей Степанович и Мария Николаевна по-своему правы. Я для них никто. Пустое место.

– Не говори так! Ты не пустое место!

– Вот я и попробую им это доказать, – сверкнули его черные глаза. – Добуду нам с тобой денег. Обязательно добуду, Тася. Не сомневайся во мне.

– Не буду сомневаться, – прошептала, когда двери лифтовой кабинки уже закрывались, пряча от меня Вадима.

ГЛАВА 3. ВАДИМ

Впервые оказавшись на пороге квартиры Таси, мне впервые пришло в голову, что одной моей любви и желания жениться недостаточно для того, чтобы заполучить девушку и уж тем более завоевать расположение ее родителей. Я знал, что ее предки банкиры. И, конечно, подмечал, как хорошо одета моя любимая. Она никогда не жаловалась на отсутствие карманных денег и не искала, где купить товар подешевле, как делали все вокруг. Но я не предполагал насколько высок достаток семьи Лариных, пока не явился самонадеянно в ее дом с предложением руки и сердца.

Прежде мне еще не доводилось бывать в подобных квартирах. С шелковистыми обоями, иностранной мебелью, сверкающими люстрами, дорогими коврами. Семья жила не просто богато. Роскошно они жили. Поразило меня и то, как Ларины выглядят в домашней обстановке в воскресный день. Никаких спортивных штанов с вытянутыми коленками и рваных футболок, заляпанных борщом. Даже пятилетний мальчик был одет в адидасовский спортивный костюм, пошитый не на советской фабрике трикотажа. Его костюмчик был фирменным. За такой взрослые парни пару лет назад готовы были драться, вырывая у спекулянтов и переплачивая втридорога. А пацан в нем дома ходит, по полу ползает.

Понятное дело, Вадим Ефимов без собственного жилья, престижной работы и обеспеченных родственников никак не вписывался в идеальный мир старших Лариных. Совершенно точно не такого зятя желали они для своей чудо-дочки, о чем популярно мне и объяснили.

Сергей Степанович и Мария Николаевна говорили со мной жестко, не любезничали, четко указывали на мое место в их картине мира. Чувствовал себя, словно беспородная шавка, перепутавшая блохастую будку с дворцом для элитного помета. Ужасно обидело меня подозрение в том, что я специально кручусь вокруг Таисии, ради положения ее семьи. Вот уж точно, чего у меня никогда не было в мыслях, так это заполучить для себя богатую невесту. Я вообще собирался с любимой в общежитии жить и сам нас обеспечивать. Ни на чью помощь не рассчитывал и обосновываться в квартире Лариных не собирался. Никаких корыстных помыслов не имел, а меня помоями облили.

Обычно меня трудно вывести из равновесия, никогда особо не отличался взрывным характером, обычно все внутри себя переживал, вот и сейчас, можно было бы нагрубить, наговорить чего-нибудь в ответ, высказать все, что думаю о таких снобах и выскочках. Но не стал. Из-за Таисии. Она не такая, как ее родители. Люблю свою девушку безмерно и отказываться от нее не стану. Лишь бы она от меня не отказалась.

После общения с родственниками Таси долго и бесцельно бродил по знакомым улочкам, игнорируя моросящий дождь. Как ни странно, я быстро остыл и даже согласился с позицией старших Лариных по некоторым вопросам. Мое желание жениться на девушке было продиктовано сердечной тягой, но никак не было обдумано с точки зрения практичных нужд. Мне действительно необходимо встать на ноги и иметь какой-то капитал, чтобы обеспечить Тасе достойный уровень жизни, тот, к которому она привыкла. Это сейчас она влюблена и обожает меня. Но все может измениться, если я не смогу дать ей тот же комфорт, что она получает под родительским кровом. Вряд ли заезженная фраза «с милым рай и в шалаше» подходит моей ухоженной и изысканной Таисии.

Несмотря на обиду за обвинение в меркантильности, я был даже благодарен Лариным за то, что именно их жестокие слова подтолкнули меня действовать, заставили усиленно думать о своих дальнейших перспективах и планах не в далеком будущем, а конкретно сейчас.

– Послал бы ты всю семейку к черту! – возмутился Илья, когда, вернувшись домой и сменив мокрую одежду на сухую, рассказал ему о визите к Лариным. – Вадим, прости, конечно, но твоя Таисия вырастет и станет точно такой же. Высокомерной и брезгливой, как ее мамаша.

– Не станет, – мутнел от счастья и желания мой взгляд, стоило заговорить о рыжеволосой фее.

– Вадим, да очнись ты уже! – злился Илья. – Она к нам домой приходит, тапочки не надевает, боится микробов подцепить. Мама на стол накрывает-убирает, она ни разу помощи не предложила. Белоручка твоя фея. Делать ничего не умеет и не хочет. Лишь собой любуется. Зачем тебе такая стерва?

– Люблю я ее, Илюш. Плевать, что делать ничего не умеет.

– И что? Все домашние дела на себя возьмешь? А она что делать станет? Волосы свои завивать, да ногти красить?

– Ты просто зол на всех девчонок из-за Ленки. Потому и другие тебя бесят, – не сердился я на друга за выпады в адрес Таисии. После предательства моей сводной сестры он теперь ненавидит весь женский пол.

– Просто говорю, как есть, – пожал плечами Илья. – Нужна тебе эта рыжая – вперед. Только как ты собрался соответствовать запросам ее предков? Пока добьешься высот, они к тому времени свою дочурку замуж за какого-нибудь крутого финансиста пристроят. А то и за дипломата. Она яркая, красивая. Важным людям нравится при себе подобных стрекоз держать.

– Есть у меня одна мыслишка, – поделился с Ильей тем, что надумал, пока мок под дождем.

Пару дней назад в караулку универмага к моему напарнику завалились его приятели. Парни оказались копателями и охотно делились реалиями своего ремесла.

– Старыми картами пользуемся, шестнадцатого-семнадцатого веков. Оттуда информацию черпаем, где поселения располагались, – пояснял бритоголовый Николай. – Еще выискиваем данные, в каких деревнях после гражданской войны жителей не осталось. Они же клады, сокровища в землю зарывали, в надежде вернуться. Ну и поля, конечно, шерстим, где ярмарки прежде устраивались. Там монеты реально найти.

– Но и на военную мину можно напороться, – усмехнулся долговязый Игнат.

– То есть быть копателем еще и опасно? – вообще впервые узнал я о том, что существуют оказывается профессиональные искатели сокровищ.

– А ты как думал? – насмешил мой вопрос Игната. – Вот, представь, приезжаешь в заброшенную деревню, обследуешь сгоревший остов здания, а остов тот рушиться начинает прямо на тебя.

– А оно того стоит?

– Стоит, парень. Не сомневайся, – заверил Николай. – Иногда один крестик золотой попадется, а иногда и клад целый.

– Не всегда бывает ясно, что нашел, – добавил Игнат. – Каждые сто лет прирост земли происходит на несколько сантиметров. Поэтому старые сокровища не просто глубоко в земле, но еще и вековыми наростами всяческими скрыты. Приходится отделять находку от припекшейся грязи и всего, что налипло. У нас при себе обязательно раствор специальный. Химический. Без него очистить и понять ценность трофея не получится.

– Как же вы вообще чего-то обнаруживаете на глубине, да в грязи?

– Так металлоискатели для чего? – как на слабоумного глянул на меня Николай. – Сейчас такие ИМП производят, что они даже автоматически металл определяют, который под ногами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.