Восемь лет в Тибете
Дневники Петера Ауфшнайтера

Peter Aufschnaiter's

Eight Years in Tibet

* * *

© Martin Brauen, 2018

© Orchid Press, 2002

© Бойко С. В., составление, перевод, 2019

© Иванова Т. В., перевод c немецкого, приложения, 2018

© Издательство ДЕКОМ, оформление, дизайн серии, 2019

* * *

Одно из чудес Тибета – прибывший сюда начинает улыбаться, его сердце наполняется радостью.

Так будет, пока путник не покинет страну.

Худуд аль-Алам мин аль-Машрик ила-л-Магриб («Границы мира с востока на запад») – географический трактат 982 года неизвестного персоязычного автора

От составителей

Правдивых мемуаров о Тибете на русском языке сравнительно мало. Еще меньше об этом регионе книг, свободных от эзотерических измышлений, и буквально по пальцам можно перечесть издания, написанные европейцами, жившими в Тибете и фактически ставшими для этой страны двигателями прогресса. Книга, которую вы держите в руках, удовлетворяет всем этим требованиям. Имя Петера Ауфшнайтера почти неизвестно не только у нас, но и на Западе. Более-менее о нем помнят как о спутнике Генриха Харрера – автора бестселлера «Семь лет в Тибете», по мотивам которого режиссер Жан-Жак Анно снял одноименный художественный фильм, но и только. Мало кто знает, что Харрер не попал бы в Тибет, если бы не его компаньон, выучивший тибетский язык. Вообще Петер Ауфшнайтер стал первым во многих сферах:

– руководил первой и второй в истории немецкими экспедициями в Гималаи;

– один из первых европейцев, нелегально проникших в Лхасу;

– первый европеец, официально нанятый тибетским правительством на службу;

– первый европеец, проводивший в Тибете археологические раскопки;

– человек, объявивший всему миру об интронизации Далай-ламы XIV;

– человек, построивший первую взлетно-посадочную полосу в Тибете;

– человек, нанесший на карту как минимум несколько районов Южного Тибета и Западного Непала;

– первый европеец, дважды нелегально проникший в Тибет между 1959 и 1982 годом, то есть в период, когда доступ в регион был полностью закрыт;

– один из первых европейцев, попавший в Непал после его открытия для иностранцев и ставший гражданином страны и непальским госслужащим…

Эти «рекорды» можно перечислять долго…

Ауфшнайтер прожил в независимом Тибете несколько лет, был накоротке знаком с Далай-ламой и членами его семьи, министрами тибетского правительства, много и плодотворно работал на благо Тибета, решая самые различные задачи. Успехи на этом поприще были столь значительны, что Ауфшнайтер стал тибетским госслужащим, под началом которого работали до трехсот человек, правительство также выделило ему в личное пользование имение. Когда китайцы вынудили Ауфшнайтера покинуть страну, австриец продолжил свою деятельность в Непале и Индии. Написать книгу обо всем этом он решил уже под конец жизни и довести дело до конца не успел. Эта работа легла на плечи друзей, завершили ее составители.

Вид на север из долины Три. Февраль 1950 года. © Этнографический музей Университета Цюриха – инв. номер VMZ 401.2A.009, коллекция Ауфшнайтера

* * *

Разбирая дневники Петера Ауфшнайтера, частично являющиеся лишь черновыми набросками, я старался, насколько возможно, сохранять стиль и повествование автора. Многие детали рукописи тщательно выверялись, если возникала необходимость, текст правился либо дописывалась необходимая информация.

Это издание – личные впечатления человека, который прожил в Тибете почти восемь лет и покинул его вследствие китайской оккупации. Ауфшнайтер любил Тибет и его жителей, а то, что эти дневники и фотографии так долго не публиковались, стоит отнести на счет скромности автора. Он не желал торговать знаниями и опытом, ни тем более завлекать читателя или вводить его в заблуждение, и был весьма щепетилен в этом вопросе. «Быть, а не казаться» – этому принципу он следовал всю жизнь.

Также к достоинствам автора стоит отнести умение преодолевать разочарования и невзгоды за счет внутренней силы, постоянное стремление использовать свои знания на благо других людей и сдержанность. Ауфшнайтер любил природу и уединение, однако никогда не сторонился людей. В этом он схож с известным тибетским святым и поэтом Миларепой, которым искренне восхищался. Так что неудивительно, что в книге не раз упоминается это имя. Полагаю, что Ауфшнайтера в Миларепе привлекало не буддистское учение, но образ жизни, отношение к природе и людям и стремление к уеди нению.

Материалы, которые оставил после себя Ауфшнайтер, занимают несколько больших коробок и хранятся в Этнографическом музее Университета Цюриха. Это краткие описания странствий, списки замеренных высот, сделанные в ходе путешествий и экспедиций, счета, адресные книжки, наброски для статей, черновики, рукопись этой книги, а также обширная переписка. В числе адресатов, помимо родных (в основном матери) и друзей, такие исследователи региона и ученые, как Джузеппе Туччи, Свен Гедин и Хью Ричардсон[1].

За время пребывания в Тибете Ауфшнайтер получал много писем от различных институтов и исследователей с вопросами на совершенно разные темы, начиная от климатических условий Тибетского нагорья, заканчивая выращиванием ячменя на больших высотах или классификацией видов тибетских пчел. На все эти вопросы Петер отвечал скрупулезно и обстоятельно – сохранились по два-три варианта ответов на некоторые письма, несмотря на то что, как сам он однажды заметил, это отвлекало от работы над дневниками. Письма друзьям и родным порою содержат очень интересную информацию. Мне показалось это хорошим дополнением к книге, поэтому фрагменты из писем и даже из черновиков писем включены в издание.

Определенный интерес представляет картографический материал, хотя бо́льшая часть дошедших до нас карт работы Ауфшнайтера – в основном наброски. Это связано с тем, что с 1953 по 1956 год он работал на индийскую армию с материалами по картографии Тибета – как своими, так и других исследователей. Все это в основном осело в армейских архивах и недоступно для невоенных.

Я особенно рад тому, что у читателя есть возможность увидеть план Лхасы – это раритет и прекрасный образчик работы Ауфшнайтера на «крыше мира».

Бо́льшая часть фотографий и рисунков в этой книге сделана автором, если не указано иное. Подписи к иллюстрациям Ауфшнайтера в основном также авторские за некоторыми исключениями, когда информация о фотоснимке или рисунке бралась из писем или других источников.

Ауфшнайтер смог приобрести фотокамеру лишь в конце 1949 года, и его снимки Тибета датируются этим и более поздним временем. Этот вакуум заполнен другими авторскими фотографиями, в том числе сделанными позже – когда Ауфшнайтер работал в приграничных с Тибетом районах Непала. После вынужденного бегства он был буквально одержим идеей вернуться в районы с тибетским населением или, по крайней мере, туда, где образ жизни населения схож с тибетским. Поэтому Ауфшнайтер неоднократно отправлялся в северные районы Непала и однажды сумел нелегально прожить несколько дней в Тибете – задолго до того, как его вновь открыли для иностранцев.

Мартин Брауэн, составитель

* * *

С момента издания этой книги на немецком и английском языках прошел не один год, появилось много новой информации об Ауфшнайтере. Это документы и фотографии из национальных архивов Индии, Непала и Великобритании, из архива Немецкого Альпийского фонда и т. д. С разрешения Мартина Брауэна я добавил в книгу наиболее интересные материалы, которые удалось найти, расширил повествование за счет текстовых вставок – воспоминаний друзей и коллег Ауфшнайтера. В числе этих мемуаров имеются те, которые указывают, что у Ауфшнайтера были все основания бежать от китайского режима – в последние несколько недель пребывания в Тибете он занимался сбором различной информации в пользу Индии и Непала, что захватывающими Тибетское нагорье китайцами расценивалось как шпионаж.

В дневниках почти не отражена история того, как Ауфшнайтер попал в лагерь для интернированных лиц и почему решил бежать из него, поэтому в русском варианте книги появилось предисловие, посвященное этим событиям, – «Гора судьбы».

Также мне показалось небезынтересным рассказать читателю о том, почему эта книга вообще могла не увидеть свет, и о том, как Ауфшнайтер проник в Тибет нелегально в начале 1970-х годов, что было крайне рискованным предприятием. Не только потому, что автору дневников на момент этой авантюры было за семьдесят, но и потому, что в Китае полным ходом шла «культурная революция», и почти в любом иностранце китайцы видели шпиона. Эти материалы можно найти в приложениях.

Сергей Бойко, составитель, переводчик

Инв. номер VMZ 401.1A.021, коллекция Ауфшнайтера

Почему я все же написал эту книгу. Прежде всего потому, что это рассказ о том, каким был Тибет незадолго до, наверное, самого крупного переломного момента в его истории. Такой страны, к сожалению, мы больше никогда не увидим. Это печально как с точки зрения эстетической, так и с туристической. Однако, с другой стороны, кто бы захотел в наше время вернуться в Средневековье? Тибетцы, живущие в изгнании, показывают прекрасную приспособляемость к реалиям современного мира, их воля к жизни и темперамент остались прежними. Однако сейчас их обаяние и шарм не раскрываются полностью, как это было в условиях Тибетского нагорья – там, где большая высота, огромные пространства и немногочисленное население.

Петер Ауфшнайтер

От Его Святейшества Далай-Ламы XIV

Петер Ауфшнайтер и его спутник Генрих Харрер направились в Лхасу после побега из лагеря в Британской Индии в 1943 году. Они – одни из немногих европейцев, живших в Тибете, когда я был еще ребенком. Проведя в стране восемь лет, Ауфшнайтер прекрасно понимал, в каком положении она находится.

Попав в Лхасу, Ауфшнайтер стал работать на тибетское правительство. Он помогал тибетцам как только мог, и они относились к нему с большой теплотой. И меня не удивили его слова о том, что если бы не переворот в 1959 году, он предпочел бы прожить в Тибете до конца своих дней.

Рад, что книга Ауфшнайтера публикуется на русском языке. Уверен – его воспоминания о жизни в Тибете будут интересны многим читателям.

Далай-лама XIV 17 сентября 2019 года

Введение Немецкого гималайского фонда

В течение почти всей жизни у Петера Ауфшнайтера не было ни своего дома, ни адреса постоянного места жительства. Будучи альпинистом и исследователем, он направлял энергию на решение задач, несовместимых с размеренной жизнью горожанина. Можно, наверное, сказать, что этот уроженец Тироля сложился как личность не в Альпах, а в Тибете, Индии и Непале. Это хорошо заметно на поздних фотографиях Ауфшнайтера – на них запечатлено лицо западного типа, но это лицо человека с Востока.

Еще в школе Ауфшнайтер увлекся изучением хинди. Именно он составил разговорник для первой немецкой экспедиции в Гималаи, а его лингвистические способности оказались весьма кстати в ходе экспедиций на Канченджангу. Этот третий по высоте восьмитысячник мира (8597 метров) расположен на границе Непала и Сиккима, его огромный массив представлял большое искушение для альпинистов. «Боевая группа первопроходцев из Мюнхена» – альпинистов Академического альпклуба предприняла две попытки восхождения на пик в 1929 и в 1931 годах по северо-восточному гребню. Альпинисты под руководством Ауфшнайтера и Пауля Бауэра[2] использовали весь свой опыт, однако на вершину подняться не смогли.

В 1939 году Ауфшнайтер возглавил экспедицию на Нанга Парбат, организованную Немецким гималайским фондом. Целью была разведка Диамирского склона этого восьмитысячника. На обратном пути, когда альпинисты прибыли в Карачи, началась Вторая мировая война. Именно она стала началом приключений, которые навсегда изменили жизнь Ауфшнайтера и привели его в Тибет. С 1939 года он вел дневники, и впоследствии Бауэр неоднократно побуждал Петера составить из этих записок книгу. В конце концов, тот начал расшифровывать свои записи, а две швейцарки, жившие в Катманду, взялись за перепечатку этих текстов. Завершил эту работу уже Бауэр.

Сам Ауфшнайтер в шутку называл материалы «необработанным камнем, сделать что-нибудь с которым могут лишь разве что мужики-крестьяне»[3]. Однако незадолго до смерти он попросил, чтобы книга увидела свет, и до последнего дня вносил правки в черновик.

Петер Ауфшнайтер – необычный человек. Все его имущество даже в лучшие времена занимало не более семнадцати коробок. После бегства от захвативших Тибет китайцев Ауфшнайтер жил в Дели, ничем не отличаясь от рядового индийца. Когда он переехал в Непал, то обосновался в Катманду в помещении швейцарской Ассоциации технической помощи и занимал лишь одну комнату. Тем, кто едва знал его, казалось, что такая жизнь – полнейший хаос. Однако для Ауфшнайтера это была дорога вперед – где-то с остановками, где-то с препятствиями, по которой он шел не сворачивая.

Петер помогал тибетцам, непальцам и индийцам задолго до того, как появились институты помощи развивающимся странам. Он отдавал людям все свои таланты и знания и никогда не брал и не требовал ничего взамен.

С его смертью Запад лишился одного из величайших знатоков Тибета. Эта книга дает возможность хотя бы отчасти увидеть тибетскую культуру, узнать о жизненном пути Ауфшнайтера и о непреходящих ценностях.

Герхарт Кламерт, Немецкий гималайский фонд

Биография Петера Ауфшнайтера

Петер Ауфшнайтер всегда был человеком молчаливым, замкнутым и не от мира сего. Но благодаря цельности и богатому внутреннему миру он излучал удивительное спокойствие, которое очень ценили тибетцы.

Лишь самые близкие друзья Ауфшнайтера были более-менее осведомлены о его достижениях. Один из знакомых вспоминал: «что касается недосказанности и замкнутости, в этом Петер был мастер».

Ауфшнайтер родился в 1899 году в городе Кицбюэле (Тироль, Австро-Венгрия) в семье плотника. В начальной школе хорошо успевал и считался образцовым учеником. В двенадцать лет впервые встал на лыжи и занимался в лыжной секции, что для его возраста и для того времени было весьма необычно – лыжи в Тироле тогда только начинали становиться средством досуга. С 1911 года обучался в гимназии в Куфштайне, к этому времени относится и первый альпинистский опыт Ауфшнайтера на склонах массива Вильдер-Кайзер[4].

В 1917 году учебу пришлось прервать, так как молодых людей его возраста призвали на войну. 10 марта 1917 года Ауфшнайтера зачислили в полк императорских тирольских егерей и отправили на участок фронта в Доломитах в район Адамелло Брента. В день завершения войны для Австро-Венгрии и на следующий день после своего дня рождения – то есть 3 ноября 1918 года – Ауфшнайтер был взят в плен. Здоровье его в тот момент оставляло желать лучшего – сказались перенесенный в тяжелой форме испанский грипп и недоедание. Более девяти месяцев Петеру пришлось провести в лагере для военнопленных в местечке Рива на озере Гарда. Вернувшись в Куфштайн в августе 1919 года, Ауфшнайтер успешно сдал выпускные экзамены в гимназии.

Проучившись около года на философском факультете университета Инсбрука, он перевелся в Высшую техническую школу в Мюнхене, где начал учиться на агронома. 1920-е годы стали определяющими в его жизни. Зимой 1921–1922 года он вступил в Мюнхенский альпклуб и свел знакомство с такими известными альпинистами того времени, как Вельценбах, Вин, Алвайн и Меркль. Одним из напарников Ауфшнайтера по восхождениям был фон Сименс[5]. Довольно скоро стало понятно, что Ауфшнайтер – одаренный альпинист. Среди проложенных им маршрутов в Доломитах подъем по северному склону Кроццон ди Брента, множество восхождений на пики массива Группо делле Пале, второе восхождение на Валь ди Рода и так далее. Но все же любимыми у Ауфшнайтера оставались его родные Кайзеровские горы. В 1927 году Петер получил диплом агронома (впоследствии эта специальность очень пригодится ему и в Тибете, и в Непале). Примерно к этому же времени относится знакомство Ауфшнайтера с Паулем Бауэром, который также являлся членом мюнхенского альпклуба. Впоследствии Бауэр стал другом и в чем-то даже покровителем Ауфшнайтера. Благодаря этой дружбе Петера назначили одним из лидеров первой немецкой экспедиции на Канченджангу в 1929 году. Ауфшнайтер подходил на эту роль как никто не только потому, что был хорошим альпини стом, но и благодаря знанию восточных языков. Еще в школе он разговаривал не только на итальянском и английском вдобавок к немецкому, но и начал изучать языки регионов, в которых впоследствии побывал. Лишь близкие друзья могли по достоинству оценить его лингвистический гений[6].

На Канченджангу альпинисты сумели подняться более чем на семь тысяч метров – большое достижение по тем временам, особенно если учесть, что не повезло с погодой и на горе было слишком много снега. Во время спуска по гребню, когда сорвался напарник Ауфшнайтера по связке Эрнст Байгель, Петер не растерялся и моментально принял верное решение, спасшее их обоих: он прыгнул в пропасть с другой стороны гребня, так что оба альпиниста повисли на связывавшей их веревке.

Снега выпало столько, что спускаться из лагеря IX Ауфшнайтеру и Байгелю пришлось по грудь в снегу, и почти каждый шаг делался вслепую. Шторм не утихал, за день удалось пройти только ниже лагеря VIII. В какой-то момент под Байгелем обрушился снежный карниз. Ауфшнайтер смог удержать его, лишь спрыгнув с другой стороны гребня. В результате оба рюкзака оказались утеряны, и двойка осталась без палатки, спальников, запасной одежды и еды. Ночь альпинисты провели под открытым небом, истощенные от сверхчеловеческих усилий за последние два дня.

К счастью для Ауфшнайтера, он обошелся снежной слепотой, но Байгель отморозил подушечки стоп и пальцы на ногах. Несмотря на усилия нескольких человек, которые в течение трех суток растирали ему ступни, кровообращение так и не восстановилось, все пальцы пришлось ампутировать.

Пауль Бауэр, «Der Vorstoß zum Kangchendzönga» («Штурм Канченджанги»)

Спустя два года Петер участвовал во второй экспедиции на Канченджангу. На этот раз альпинисты достигли отметки 7700 метров без использования искусственного кислоро да. От дальнейшего восхождения пришлось отказаться из-за большой лавинной опасности. Спустившись с горы, Ауфшнайтер отправился исследовать северные районы Сиккима. В ходе этого путешествия он добрался до границы с Тибетом – уже в то время Петер интересовался этой страной. Когда наступило время отъезда и все участники восхождения собрались в столице Сиккима – Гангтоке, было видно, насколько Ауфшнайтера захватило увиденное, в том числе Тибет и тибетцы. По воспоминаниям одного из друзей, «Петер был словно зачарованный».

Герман Шаллер и Петер Ауфшнайтер (справа) спускаются по склону Канченджанги на высоте около 6000 метров

Насколько хорошо Ауфшнайтер разбирался в Гималаях, можно судить по его отчету, опубликованному в книге Теодора Херцога «Der Kampf um die Weltberge» («Борьба за вершины мира», 1934), который занимает почти сотню страниц. Вскоре Ауфшнайтера с учетом его опыта назначили администратором Немецкого гималайского фонда. В числе прочего Ауфшнайтер организовал три экспедиции на Нанга Парбат – две в 1937 году, в том числе спасательную, и одну – в 1938 году.

Годом позже Петер сам отправился к Нанга Парбат и Ракапоши[7] во главе разведывательной экспедиции, в состав которой вошли Генрих Харрер, впоследствии написавший бестселлер «Семь лет в Тибете», Ганс Лобенхоффер и Лутц Хикен. Они исследовали Диамирский склон восьмитысячника, предполагалось, что подъем по нему будет более быстрым и менее опасным, чем маршруты, по которым на эту гору пытались ранее восходить немецкие альпинисты. Был намечен путь по так называемому ребру Ауфшнайтера. После разведки состоялись восхождения на несколько пиков в окрестностях Нанга Парбат. Когда экспедиция завершила работу, началась Вторая мировая война, и альпинистов интернировали. Следующие четыре года и восемь месяцев они провели в лагерях для интернированных лиц в Индии, неоднократно пытаясь сбежать. Наконец в апреле 1944 года Ауфшнайтер, Харрер и еще пять узников совершили массовый побег. Помимо этой двойки, остальные беглецы недолго задержались на свободе. Харрер поначалу думал уйти в Непал, однако Ауфшнайтер убедил его не делать этого, а вместе попытаться дойти до столицы Тибета Лхасы.

Позднее один из участников побега, Ганс Копп, отмечал, что побег и путешествие по Тибету Харрера с Ауфшнайтером удались исключительно благодаря знанию последним тибетского языка. Все годы пребывания в лагере Петер целенаправленно учил как язык, так и обычаи, культуру и историю Тибета, а также разрабатывал несколько маршрутов побега.

15 января 1946 года, после долгих странствий Ауфшнайтер и Харрер едва живые добрались до Лхасы. Помимо тягот тяжелейшего пути, им приходилось уживаться друг с другом – сказывалась большая разница в характерах. Первые несколько месяцев в столице Тибета прошли в напряженном ожидании депортации в Индию, чего требовали британские власти. Однако благодаря, в том числе, стараниям британского и непальского представителей в Лхасе Хью Ричардсона и Кайшера Бахадура (который впоследствии стал другом Ауфшнайтера) вопрос о высылке сначала был отложен, а впоследствии никогда более не поднимался.

В течение следующих нескольких лет Ауфшнайтер работал на тибетское правительство. Он занимался вопросами сельского хозяйства, в частности, улучшением семенного фонда, под его руководством был сооружен первый ирригационный канал на Тибетском нагорье. Кроме того, Ауфшнайтер, по всей видимости, стал первым исследователем, занявшимся археологическими раскопками в Тибете. Также при его участии разработали план по увеличению мощности электростанции в Лхасе. Петер писал своему другу Эрнсту Райшу в Кицбюэль: «С 23 декабря 1947 года – вот уже несколько месяцев – я работаю в Лхасе – создаю план города. Нахожусь официально на службе у тибетского правительства, был назначен декретом регента».

Таким образом, Ауфшнайтер стал тибетским госслужащим. Ему очень нравились тибетцы, и они также полюбили этого молчаливого тирольца. Круг общения Петера был весьма широк. У него сложились прекрасные отношения как с должностными лицами в правительстве, так и с членами семьи Далай-ламы.

Когда в начале 1950 года китайцы вторглись в Тибет, в западной прессе появилось множество спекуляций на тему пребывания в стране двух австрийцев. Утверждалось, что они отвечают за возведение укреплений и фортификационных сооружений, помогая тибетцам противостоять захватчикам. Об этом в номере от 19 августа 1950 года писала газета Wiener Wochenausgabe, а также London Daily Herald. Отмечалось, что один из австрийцев даже командует тибетской армией[8]. Пауль Бауэр опроверг эти слухи. В действительности и Харрер, и Ауфшнайтер в это время продолжали заниматься своей работой.

20 декабря 1950 года Петер покинул Лхасу. К этому времени Харрер уже был на полпути к Южному Тибету, в марте 1951 года он пересек границу с Индией. Ауфшнайтер же собирался оставаться в Тибете как можно дольше, поскольку не находил в себе сил расстаться со страной. Ему удалось задержаться на Тибетском нагорье еще на десять месяцев.

Вскоре прошел слух, что Ауфшнайтер пропал без вести, и принцесса Кукула – сестра правителя Сиккима и тибетка по происхождению – направила в Южный Тибет поисковую партию, которая, однако, не нашла Петера. Он в это время был значительно западнее – посетил расположенный у подножия Эвереста монастырь Ронгбук, который еще не успели разрушить китайцы, и поднялся к точке, где шедшие на Эверест в 1920-х годах британские экспедиции устанавливали второй высотный лагерь. Трудно представить, насколько большие расстояния преодолевал Ауфшнайтер без надлежащего снаряжения, одежды и обуви, путешествуя по местности со сложным рельефом и высокогорными перевалами. Это притом, что одна нога у него была повреждена еще в молодости в ходе одного из восхождений.

Когда китайцы заняли почти весь Тибет и подошли вплотную к границе с Непалом, Петеру не оставалось ничего более, как покинуть страну, которую полюбил и в которой собирался остаться навсегда. По пути он продолжал заполнять на карте белые пятна, в частности, исследовал окрестности Шиша Пангмы[9]. Впоследствии Ауфшнайтер продолжил эту работу уже с территории Непала.

В конце января 1952 года он пересек границу в местечке Расува и, не имея визы, был пропущен в страну непальскими пограничниками, которых заранее уведомили о его прибытии. Попав в Катманду, Ауфшнайтер тут же отправил письмо своей матери, которая очень беспокоилась, долго не имея вестей от сына:

П. Ауфшнайтер

29 января 1952 года

Придорожный ресторан

Путали Садак, Дилли Базар

Катманду, Непал

Моя дорогая мама, Вчера прибыл в Катманду, столицу Непала.

Знаю, что ты беспокоишься обо мне.

У меня все хорошо, надеюсь, что и у тебя тоже. В Шигадзе я получил несколько писем – их привез друг с почтовой станции в Гьянцзе. В последние месяцы пребывания в Тибете мне не советовали отправлять письма, поскольку почтовое сообщение с Индией уже контролировалось китайцами. Как ни удивительно, я получил заверения от китайской стороны, что могу остаться и жить среди коммунистов. Однако ввиду грядущих перемен в Тибете предпочел уехать.

Из Шигадзе удалось сделать две поездки на север Тибета, в районы, которые абсолютно неизвестны западным картографам. В середине сентября я выехал из Шигадзе с намерением покинуть Тибет. В декабре добрался до Кьиронга, где ранее мы с Харрером прожили почти год. В Кьиронге тоже получилось попутешествовать по окрестностям, а затем я отбыл дальше на юг с одним знакомым, который со своей семьей отправился в паломничество по святым местам Непала и Индии. В Катманду мы остановились в ночлежке, на следующее утро я распрощался с этими прекрасными людьми навсегда – они отправились дальше, а я переехал на постоялый двор, откуда и пишу тебе это письмо. Теперь планирую отправиться в Сикким, где хранится мой багаж и, надеюсь, письма от тебя[10]. Но перво-наперво надо осмотреться в Катманду.

С любовью и приветом всем родным и друзьям, твой Петер

С этого дня и до момента выдворения Ауфшнайтера из Непала в Индию многие его письма и заметки пропали, однако кое-какую информацию можно почерпнуть из книги его непальского друга Кайшера Бахадура «Nepal after Revolution of 1950» («Непал после революции 1950 года»). Эту книгу Бахадур посвятил Петеру со словами «В память о моем друге Петере Ауфшнайтере». Позволим себе привести здесь несколько цитат из нее:

Сразу по прибытии в Катманду Ауфшнайтер был опрошен индийскими военными (в это время их присутствие в Непале было значительным) на предмет ситуации в Тибете в связи с китайской оккупацией этой страны. Его также попросили сообщить точные данные о южной границе Тибета[11]. Ауфшнайтер стал желанным гостем для непальского правительства, его принял премьер-министр Матрика Прасад Коирала.

Петер сообщал властям интересующую их информацию о наиболее выгодных с военной точки зрения позициях в Гималаях на границе с Тибетом. Он рисовал карты и вносил правки в линию границы. Непальское Министерство иностранных дел наняло его на работу на шесть месяцев – с 19 марта по 23 сентября 1952 года.

Примерно в это же время родственники Ауфшнайтера в Кицбюэле получили большое письмо, в котором рассказывалось о местонахождении Петера. Письмо написал британец подполковник Х. В. Тобин – друг Ауфшнайтера и Бауэра. Тобин являлся офицером связи в обеих немецких экспедициях на Канченджангу 1929 и 1931 годов.

В августе 1952 года руководитель непальской миссии ФАО – Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН – Эмиль Раух узнал, что правительство Непала собирается уволить Ауфшнайтера. Раух попросил Петера сделать топографическую карту лесного массива Нагарджун, расположенного к северу от долины Катманду. Однако эта деятельность пришлась не по вкусу проиндийски настроенному генералу непальской армии, который считал, что Ауфшнайтер не имеет права заниматься какими-либо изысканиями в Непале. В итоге Петеру запретили работать на ФАО. Фактически он оказался в ловушке, став пешкой в политическом противостоянии Китая с одной стороны и Индии и Непала – с другой. В ноябре 1952 года Ауфшнайтер был вынужден покинуть Непал.

…я объяснил военным, что китайцы провели масштабное исследование приграничных районов Тибета, включая важнейшие торговые пути, и установили погранзаставы. Кроме того, у них имеются подробные карты всех пригималайских государств. В то же время, чтобы на основе наших старых карт создать точные новые с помощью Ауфшнайтера, потребуется около двух лет. Единственной реакцией стало то, что генерал Махабир Шамшер приказал уволить Ауфшнайтера с должности и запретил ему работать в Непале в рамках ФАО. Когда я обратился к премьеру за разъяснениями, он сказал, что о непальской границе позаботятся индийцы и что решение в отношении Ауфшнайтера принято потому, что он якобы не работал. Премьер лишь потупил взгляд, когда я сказал, что будущие поколения осудят его режим за угодничание с индийцами в обмен на определенные привилегии.

Индийцы решили провести географическое исследование непальской территории и укрепить непальскую границу с целью противодействия армии Китая. Им потребовались услуги Ауфшнайтера для работы с картографическими материалами, и не отдать им Петера мы не смогли. В начале 1940-х власти Тибета смогли защитить двух австрийцев и не выдать их Британской Индии, Непал же в подобной ситуации оказался бессилен.

Из книги Кайшера Бахадура «Nepal after Revolution of 1950»

1 января 1953 года его наняла на работу индийская армия – в Нью-Дели Петер занимался созданием карт Тибета.

Во что писал Вернер Шультесс, девять лет возглавлявший подразделение ФАО в Непале:

Мало что известно о работе Ауфшнайтера в Индии в течение последующих четырех лет. Он предпочитал не говорить об этом. Полагаю, что Петер – единственный европеец, великолепно знавший Южный Тибет, передавал свои знания индийскому правительству. Отказаться от сотрудничества он не мог, так как хотел оставаться поближе к Гималаям.

Впоследствии за работу на службе у правительства Непала Ауфшнайтер получил непальское гражданство. Первая страница паспорта, на которой, в том числе по-английски, написано: «Держатель сего Петер Ауфшнайтер является гражданином Непала. Министерство иностранных дел от имени правительства Его Величества требует не препятствовать владельцу этого документа проходить свободно»…

Ауфшнайтер старался разнообразить свою жизнь в Индии. Во время отпусков он отправлялся на север страны, в частности, посещал приграничные с Тибетом районы либо совершал восхождения в Гархвальских Гималаях. Одно время его напарником по связке был секретарь посольства Канады в Индии Джордж Хэмпсон. В Гархвале они поднялись на два шеститысячника, в том числе за неделю совершили первовосхождение на пик Ронти (6058 метров), на котором ранее обломали зубы несколько альпинистских экспедиций[12].

В кругу друзей Ауфшнайтера был также первовосходитель на Эверест шерпа Тенцинг Норгей. Однажды Тенцинг пригласил Петера на встречу Альпинистского клуба Индии в Нью-Дели. По просьбе Индийского радио Ауфшнайтер как ветеран альпинизма выступил на этой встрече с речью об альпинизме в Индии.

К индийскому периоду жизни Ауфшнайтера относится и при езд в Нью-Дели американца Лоуэлла Томаса, который был рад вновь увидеться с Петером. Они познакомились в Лхасе в 1949 году, когда Томас и его сын проводили переговоры с тибетцами от имени правительства США[13]. В беседе с Томасом Петер выразил надежду на то, что когда-нибудь вернется в Тибет и будет вновь работать на благо Далай-ламы и его народа. В книге «В запретный Тибет» («To Forbidden Tibet») Лоуэлл Томас-младший писал: «А пока я думаю, что Ауфшнайтер появится где-нибудь в непальских Гималаях». Что ж, он не ошибся.

Работа в Индии дала Петеру возможность вновь встретиться с Гансом Коппом. Судьба распорядилась так, что бывший товарищ Ауфшнайтера по побегу также стал работать на индийское правительство, строя одну из самых больших плотин в мире на Сатледже – реке, вдоль которой частично пролегал путь беглецов в Тибет.

Некоторые отпуска Ауфшнайтер провел вместе с Хэмпсоном в Непале. Однако надолго приехать в страну Петер смог лишь после того, как была завершена работа для индийской армии.

В сентябре 1956 года Ауфшнайтер выехал из Индии. Прежде чем присоединиться к ФАО, Петер несколько месяцев исследовал районы Западного Непала совместно со швейцарским и французским геологами Тони Хагеном и Пьером Борде. Этот регион представлял одно большое белое пятно на карте, европейские исследователи здесь оказались впервые.

В 1957 году Ауфшнайтер поселился в швейцарской колонии Гельвеция в Катманду и стал работать в Швейцарской ассоциации технической помощи в рамках службы в ФАО в качестве инженера-агронома и топографа. В числе работ Петера для ФАО создание топографических карт бассейна рек Джири и Роси, кроме того, в течение десяти лет, с 1957 по 1967 годы, он в основном работал над различными проектами в тераях – заболоченных территориях у южного подножья Гималаев на границе с Индией. Здесь он серьезно подорвал здоровье – пришлось лечиться от малярии.

Однако Тибет не отпускал его. Однажды Ауфшнайтер добрался до района пиков Ганеш в непальских Гималаях, чтобы из одного из высокогорных монастырей посмотреть на Кьиронг – тибетскую деревню, живя в которой он начал по-настоящему узнавать Тибет и через которую спустя восемь лет ему пришлось покинуть «крышу мира».

Также довольно часто случалось ему встретить в Катманду тибетцев, с которыми он познакомился еще в Лхасе. Эти встречи бывали столь бурными, что, глядя на них, порою останавливались случайные прохожие.

Получив непальский паспорт и став полноправным гражданином страны, Петер смог беспрепятственно перемещаться по всему Непалу. Он пользовался этой возможностью и отправлялся в многонедельные походы по удаленным горным районам, в основном закрытым для иностранцев.

В конце июня в Катманду вернулся Ауфшнайтер, он исследовал район реки Атхарасая в Горкхе и сообщил, что река и ее притоки вышли из берегов, смыли все мосты, что дороги в ужасном состоянии, что происходят столкновения между беднотой, пытающейся получить уцелевшую землю под поля, с высококастовыми владельцами земельных наделов.

Из книги Кайшера Бахадура «Nepal after Revolution of 1950»

Такие путешествия имели мало общего с современным трекингом – Петер предпочитал передвигаться как кочевник в компании одного-двух непальцев. В ходе одного из таких походов в Мустанге в пещерах, расположенных в склонах гор высоко над землей, он обнаружил уникальные росписи раннего буддистского периода. Эту находку высоко оценил итальянский буддолог Джузеппе Туччи.

В 1961 году британский альпинист Крис Бонингтон находился в непальском районе Солу-Кхумбу с экспедицией, которая совершила первовосхождение на семитысячник Нупцзе. «Это были дни, когда в горах Непала не встретишь ни одного туриста, – с ностальгией вспоминал Бонингтон четверть века спустя. – На всем пути несколько лавок для торговцев и носильщиков, в которых продавали только чай да засохшее печенье. За все время мы увидели лишь одного иностранца – Петера Ауфшнайтера».

Из книги Иссермана и Уивера «Fallen Giants: A History of Himalayan Mountaineering from the Age of Empire to the Age of Extremes» («Побежденные гиганты: История гималайского альпинизма от Эпохи империи до Века крайностей»)

При создании карты непальского района Кхумбу в рамках проекта «Исследование Гималаев» Ауфшнайтер отвечал за правильное написание названий деревень, рек и гор. Карта была опубликована при участии Германского и Австрийского альпклубов.

Впоследствии Петеру удалось нелегально посетить Тибет.

В конце концов непальское гражданство стало создавать неудобство для Ауфшнайтера. Однажды он поехал в отпуск в Австрию, и его задержали пограничники. «Мы, конечно, знаем вас, герр Ауф шнайтер, но вы – гражданин Непала и вам нужно получить въездную визу», – сказали они. Будучи тирольцем, Петер быстро пришел в ярость, поскольку его не пускали домой, кроме того, он всегда считал себя австрийцем, а не непальцем. После долгих споров он, разумеется, смог пересечь границу, однако подобный спектакль продолжался всякий раз, едва Петер приезжал на родину. В конце концов, ему пришлось вернуть себе австрийское гражданство.

Из книги Генриха Харрера «Return to Tibet» («Возвращение в Тибет»)

Ауфшнайтер сыграл большую роль в помощи тибетским беженцам, которые стали массово прибывать в Непал в 1959–1960-х годах после антикитайского восстания в Лхасе. Он выступал помощником и переводчиком, а позднее, когда Шультесс начал искать возможности обеспечения беженцев работой, именно Ауфшнайтер обратил внимание на профессиональных ковроделов и предоставил образец ковра, вывезенный им из Тибета. Так был заложен первый камень в индустрию тибетского ковроткачества в Непале, изделия которой теперь известны далеко за пределами страны.

В начале 1970-х тяжелый труд и перенесенные лишения стали сказываться на здоровье Ауфшнайтера. Несмотря на выход на пенсию, он продолжал выполнять работы для непальского правительства, в основном это были исследования по гидрографии. Во время визитов в Европу Петер все чаще стал попадать в больницы Мюнхена и Инсбрука.

В основном за ним приглядывала семья Бауэров – они и подбирали Петеру врачей, и обсуждали с ним его работу, и вели записи его исследований.

В конце сентября 1973 года Ауфшнайтер оказался в Университетской клинике Инсбрука в критическом состоянии. Незадолго до смерти его спросили о наиболее ярком воспоминании в жизни. «Когда я путешествовал в одиночку по Тибету», – ответил Петер и заплакал. Он понимал, что вернуться в Тибет ему не суждено, но в мыслях он продолжал жить там.

Петер Ауфшнайтер скончался 12 октября 1973 года. Похоронен в родном Кицбюэле.

Ян Бон, кинематографист

Предисловие
«Гора судьбы»

В 2019 году исполнилось семьдесят пять лет с момента бегства в Тибет Петера Ауфшнайтера и Генриха Харрера из лагеря для интернированных лиц в Индии. Однако эти двое австрийцев не единственные, кто предпринимал попытки побега. Воспоминания других беглецов и различные материалы, которые появлялись в печати, не стали столь популярны, как книга «Семь лет в Тибете», однако содержат интересные детали подготовки к бегству и рассказывают о приключениях товарищей по несчастью Ауфшнайтера и Харрера.

Попытки восхождения представителей Германии и Австрии на Нанга Парбат – девятую по высоте вершину мира – хорошо документированы. Для немцев этот пик стал «горой судьбы» – Берлин с 1932 года раз за разом отправлял альпинистов на восхождение, и к 1938 году на склонах этого восьмитысячника погибли двадцать девять восходителей (включая носильщиков). Это побудило председателя Немецкого гималайского фонда Пауля Бауэра заняться поисками новых маршрутов подъема. И в 1939 году Ауфшнайтер по поручению Бауэра отправился к Нанга Парбат в составе разведывательной группы из четырех человек, планировалось, что полноценная экспедиция состоится годом позже. Таким образом, восьмитысячник стал «горой судьбы» и для этой четверки – Ауфшнайтера, Харрера, Лобенхоффера и Хикена.

В январе 1939 года Бауэр вступил в переписку с министерствами Британской Индии, испрашивая разрешение на поездку. Со стороны властей индийской Северо-Западной пограничной провинции возражений не последовало. В письме в Германию говорилось, что препятствий для работы экспедиции нет, что необходимость отправлять вместе с альпинистами офицера связи отсутствует «ввиду того, что Петер Ауфшнайтер достаточно хорошо изъясняется на хинди».

Диамирский склон Нанга Парбат. На переднем плане флаги экспедиции Ауфшнайтера – германский и британский. Июнь 1939 года

Однако поездка могла не состояться, поскольку возникла проблема с визами. Почта в те времена работала не быстро, существовали политические проблемы, и альпинистам пришлось выехать из Европы без виз. Вот что писал первый редактор издания Himalayan Journal Кеннет Мейсон, являвшийся другом Ауфшнайтера, в Министерство по делам Индии в Лондон в начале апреля:

«Я советовал Ауфшнайтеру отложить отъезд ввиду того, что еще нет разрешения от британских властей. В ответном письме он спросил, какова вероятность, что политические препоны помешают работе экспедиции. Я ответил, что не могу сказать, однако на самом деле так не думал, ведь все мы были свидетелями тому, как Германия попрала Мюнхенское соглашение»[14]. По словам Ауфшнайтера, быстрый отъезд сэкономил альпинистам не только деньги, но и целых девятнадцать дней. «Если же нам не разрешат ступить на индийскую землю, мы вернемся назад из Порт-Саида», – писал он.

Поток дипломатических депеш между Великобританией, Германией и Индией дал результат: австрийцы визы получили.

Ауфшнайтер на корабле на пути в Порт-Саид

В письме Ауфшнайтера британскому резиденту в Кашмире говорится следующее: «Пауль Бауэр выражает глубокое удовлетворение тем, что проблема решена. Полагаю, в Берлине по достоинству оценят действия Лондона в нынешней непростой политической ситуации».

Документы в британских архивах показывают, что англичане оказывали все возможное содействие, однако в докладной записке одному из министров заметно некоторое беспокойство: «В связи с ухудшением международных отношений в целом необходимо пристально следить за активностью германских экспедиций на нашей территории. Ведь до сих пор их запросы на восхождения рассматриваются наравне с запросами из других стран. Впрочем, у нас давние дружеские отношения с доктором Бауэром… кроме того, Ауфшнайтер – хороший друг Мейсона и, несомненно, не является нацистом[15]. В любом случае эти альпинисты вряд ли смогут проводить нежелательные для нас действия ввиду удаленности региона».

Восходители прибыли в Бомбей 30 апреля, через месяц добрались до подножия горы и 1 июня разбили базовый лагерь на высоте 3800 метров. К 13 июня Лобенхоффер и Хикен поднялись по ребру Маммери[16] и установили два промежуточных лагеря, однако постоянные лавины, огромные настолько, что «могли бы засыпать целый город», серьезно осложнили ситуацию. Когда же очередная лавина снесла несколько палаток, Ауфшнайтер решил переключиться на «соседнее» ребро. Здесь альпинисты быстро продвигались вверх, и к 15 июня Харрер и Лобенхоффер поднялись до отметки 6100 метров, где установили четвертый лагерь. Однако затем у Лобенхоффера началась ангина, чреватая на такой высоте серьезными осложнениями, и его пришлось эвакуировать в базовый лагерь. Выздоровление шло медленно, и больного спустили еще ниже, в одну из деревень неподалеку от Инда.

Петер Ауфшнайтер в базовом лагере Нанга Парбат. Июнь 1939 года

Когда же 13 июля альпинисты вновь добрались до лагеря IV, выяснилось, что снежная обстановка на горе радикально ухудшилась. К концу месяца стало понятно, что экспедицию надо сворачивать. На обратном пути группа разделилась – Харрер и Лобенхоффер с основным багажом отправились в Сринагар, а Хикен и страдающий приступами малярии Ауфшнайтер заехали в Гилгит, чтобы поблагодарить политического агента[17] за содействие в проведении восхождения. Четверка воссоединилась в Сринагаре 24 августа.

По итогам экспедиции был разведан новый маршрут на Нанга Парбат, сделано несколько восхождений на окрестные пики, самым высоким из которых стал пик Ганало (6608 метров). Из Сринагара альпинисты выехали в Карачи, откуда планировали отплыть на немецком пароходе, однако корабль так и не прибыл – в преддверии войны капитан получил инструкцию не входить в порты, находящиеся под контролем Великобритании. Не имея возможности отправиться на родину морем и по воздуху, Харрер, Хикен и Лобенхоффер решили добраться до Персии через существовавшее на тот момент на территории Белуджистана княжество Лас Бела, зная, что его правитель на ножах с британцами, и рассчитывая на его помощь (Ауфшнайтер бежать отказался). Они не подозревали, что находились под наблюдением. Вот что гласит докладная записка местной полиции вышестоящему руководству: «Карачи, 30 августа[18]. Трое немецких альпинистов в нарушение данной им инструкции не покидать пределов города бежали ночью в неизвестном направлении».

Побег продлился менее суток. Когда австрийцы остановилась на ночлег, их арестовали под предлогом того, что они путешествовали без надлежащих документов. Харрер впоследствии вспоминал: «Нас отправили под конвоем назад, в Карачи. В то время, если верить газетам, иностранцы в Британской Индии, путешествующие скрытно, могли попасть в тюрьму на десять лет. Однако полицейский инспектор, к которому нас доставили, сказал: „Ну что, господа, полагаю, вы просто сбились с пути во время охоты, не так ли?“ На что мы с облегчением хором ответили: „Да, сэр!“»

В отчете разведки говорится следующее: «Беглецы не вызывали подозрения, очевидно, что они просто хотели попасть домой, пока не началась война. Никакого дела в их отношении не возбуждалось». На самом деле альпинистам очень повезло – согласно еще одному отчету, директивы об уголовном преследовании за подобные нарушения поступили во все полицейские отделения через пять часов после попытки побега.

С началом войны такие «поблажки» стали невозможны – фактически на территории Британской Индии для всех подданных стран Третьего рейха отменили презумпцию невиновности. В циркуляре, распространенном департаментом обороны под грифом «секретно», отмечалось следующее: «Невозможно достоверно знать, являются находящиеся на нашей территории граждане Германии и стран-союзниц агентами врага или нет. Если против конкретного человека ничего не имеется, это не доказательство того, что он не шпион, возможно, он хорошо маскируется. Таким образом, любой подданный враждебного государства, даже будь он беженцем, – потенциальный шпион, и с ним надлежит обращаться соответственно, пока он не сможет доказать обратное. С нашей стороны доказательства его антибританской деятельности необязательны».

Альпинистов отправили в лагерь для интернированных лиц в Ахмеднагаре, что к западу от Бомбея, багаж конфисковали. Несмотря на то что трое австрийцев из четырех были гражданскими, их всех отнесли к категории «Военнопленные» и содержали в заключении в соответствии с Женевской конвенцией. Позднее цензор постановил вернуть Ауфшнайтеру карты и книги, включая учебник тибетского языка, а также часть экспедиционного снаряжения. Ведь никто не предполагал, что через два года заключенных переведут ближе к Гималаям. Долгое время членам экспедиции отказывались вернуть экспедиционные фотопленки и материалы. Они уцелели чудом.

«Город любви»

Очевидно, что многие интернированные являлись людьми неординарными – кто работал инженером в Ираке, кто – торговцем в Голландской Ост-Индии, кто занимался альпинизмом в Гималаях, а кто и вовсе жил в Индии и исповедовал буддизм. Склонность к авантюризму и риску, помноженная на бесконечное ожидание, видимо, причина того, что некоторые заключенные не собирались оставаться в плену, тем более зная (кто-то – как Ауфшнайтер – даже на своем опыте), что после Первой мировой войны страны-участницы решали первоочередные проблемы, к которым возвращение на родину интернированных не относилось.

В 1941 году четверку австрийцев отправили в лагерь Деолали к северо-востоку от Бомбея. В пути Лобенхоффер и Харрер предприняли попытку побега, выпрыгнув из грузовика, в котором их перевозили. Это не прошло незамеченным, беглецов поймали. В Деолали условия содержания оказались крайне тяжелыми: пыль, невыносимая жара, непригодные для жизни бараки, и вскоре все заключенные объявили голодовку[19]. Один из интернированных впоследствии вспоминал, что ситуация стала выходить из-под контроля – отчаявшиеся люди были готовы расправиться с любым чиновником колониальной администрации, который осмелился бы зайти на территорию лагеря.

Поначалу власти не сильно обращали внимание на происходящее, но заключенные сделали нечто вроде плакатов из больших листьев, на которых написали: «438 немцев и 550 итальянцев объявили голодовку против бесчеловечного обращения!». Эти плакаты выставили так, чтобы было видно пассажирам поездов – неподалеку от лагеря проходила железнодорожная ветка. И пассажиры увидели, а вскоре подключилась и пресса…

Как ни странно, британский военный инспектор, посланный выяснить, чего хотят голодающие, не побоялся прийти к ним один. Его спасло только то, что, оказавшись в толпе разъяренных людей, он вел себя совершенно спокойно и тактично и спросил их: «Джентльмены, что происходит?» После выяснения требований власти, насколько возможно, улучшили условия пребывания в лагере и отрядили заключенного – архитектора по профессии – в район города Дехрадун у подножия Гималаев, где он участвовал в разработке плана нового лагеря, пригодного для проживания. Этот лагерь – самый большой в Индии – был построен примерно в 200 километрах от границы с Тибетом. В служебной переписке и затем в истории он остался как «Дехрадун», однако располагался он в местности Премнагар и назывался так же. Заключенным лишь оставалось гадать, случайность это была или ирония, – в переводе с хинди «прем нагар» означает «город любви». Сами они называли лагерь «Город отчаяния».

Переезд из Деолали состоялся в октябре 1941 года, в ходе поездки возникла еще одна возможность побега. Вот что гласит один из архивных документов: «На пути в Дехрадун поезд с заключенными вечером 10 октября сделал двухчасовую остановку в Дели. В ходе проверки выяснилось, что заключенный Ганс Лобенхоффер сбежал. Его поймали спустя три дня в Пури, штат Орисса[20]. Побег показывает, что охрана интернированных оставляет желать лучшего». Позднее Лобенхоффер заявил, что является военным (что соответствовало истине) и что его отправило в экспедицию германское верховное командование. Расследование не подтвердило связь Лобенхоффера с высшими военными кругами Германии, однако, видимо, на всякий случай его изолировали от остальных. В дальнейшем австрийца переправили в Канаду, где он сумел притвориться сумасшедшим, после чего был репатриирован по одной из существовавших на тот момент схем обмена.

Харрер по-прежнему был настроен на побег, но ему не хватало средств на приобретение необходимых вещей. Он сумел свести знакомство с итальянским генералом Маркезе, который также планировал бежать и которому был нужен напарник, имеющий опыт походов в Гималаях. В одну из ночей в июне 1943 года Маркезе и Харрер перекинули лестницу через крышу сторожевой будки. Когда они перебрались за периметр лагеря, охрана подняла тревогу, но беглецы успели скрыться в окрестных зарослях. Обнаружив лестницу, которую придерживал третий участник побега Рольф Магенер, охранник вырвал ее и отбросил в сторону. Удивительно, но в суматохе Магенер сумел вернуться в свой барак и остался ненаказанным, по всей видимости, охранник просто не успел запомнить его лицо.

Спустя восемнадцать дней после побега Харрера и Маркезе поймали. Когда беглецы следовали под конвоем назад, в Дехрадун, их стало на два человека больше – за счет Ауфшнайтера и священника-иезуита Карла Каленберга, которые совершили побег из лагеря шестью днями позже, но тоже попались. В Дехрадуне сбежавшие предстали перед комендантом лагеря, который сказал: «Вы совершили дерзкий побег. Сожалею, но вам всем придется отсидеть месяц в одиночке». В соответствии с Женевской конвенцией сбежавший военнопленный в случае поимки получал двадцать восемь дней карцера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джузеппе Туччи (1894–1984) – итальянский тибетолог, индолог и религиовед. Специалист по истории буддизма, основоположник итальянской тибетологии.

Свен Андерс Гедин (1865–1952) – шведский путешественник, географ, журналист, писатель, исследователь Азии.

Хью Эдвард Ричардсон (1905–2000) – британский дипломат и тибетолог. Один из немногих европейцев, живших в Тибете до китайского вторжения. Здесь и далее примечания переводчика.

Вернуться

2

Пауль Фридрих Петер Бауэр (1896–1990) – немецкий юрист, писатель, альпинист – руководитель пяти немецких гималайских экспедиций, почетный член Австрийского и Гималайского альпклубов.

Вернуться

3

Здесь обыгрывается немецкая фамилия Bauer, что в переводе означает «крестьянин, грубый, неотесанный человек».

Вернуться

4

Кайзеровские горы находятся в австрийском Тироле, состоят из двух основных хребтов – северного, называющегося Цамер-Кайзер, и южного – Вильдер-Кайзер. Наивысшая точка – 2344 метра.

Вернуться

5

Вильгельм Вельценбах (1900–1934) – немецкий альпинист, пионер ледолазания, впервые применивший укороченные ледовые инструменты и ледовые крючья. Участник немецкой экспедиции на Нанга Парбат. Создатель системы оценки сложности альпинистских маршрутов, до сих пор используемой в некоторых странах.

Карл Вин (1906–1937) – немецкий географ и альпинист, совершивший ряд сложнейших восхождений в Альпах, а также первое восхождение на пик Кауфмана, более известный как пик Ленина. Участник трех немецких гималайских экспедиций на Канченджангу, Синиолчу и Нанга Парбат.

Ойген Алвайн (1900–1982) – немецкий альпинист, участник первовосхождения на пик Кауфмана и двух немецких экспедиций на Канченджангу.

Вилли Меркль (1900–1934) – немецкий альпинист, руководитель двух экспедиций на Нанга Парбат в 1932 и 1934 годах.

Эрнст Альбрехт фон Сименс (1903–1990) – немецкий промышленник, восстановивший компанию Siemens после Второй Мировой войны, создатель концерна Siemens AG в том виде, в котором он существует сейчас.

Вернуться

6

Впоследствии, по воспоминаниям друзей, Ауфшнайтер изучал непали, тибетский и фарси. Последним он овладел настолько хорошо еще в начале 1940-х, что заказывал книги классиков персидской литературы в библиотеке лагеря для интернированных лиц.

Вернуться

7

Пик высотой 7888 метров в Каракоруме. И Нанга Парбат, и Ракапоши находятся на севере современного Пакистана.

Вернуться

8

Французская газета Le Soir в номере от 11 ноября 1950 года пошла еще дальше, возведя Харрера в генералы: «В августе стало известно о том, что бывшего германского чиновника по особым поручениям в Азии генерала Харрера попросили заняться реорганизацией тибетской армии. Это делается по инициативе военного ведомства Великобритании и с одобрения США».

Вернуться

9

Самый низкий из восьмитысячников – 8013 метров – и единственный восьмитысячник, целиком находящийся на территории Тибета.

Вернуться

10

Часть вещей Ауфшнайтера из Тибета вывезли в Сикким Генрих Харрер и представитель непальского правительства.

Вернуться

11

Так называемая линия МакМагона – граница, созданная соглашением между Великобританией и Тибетом в рамках Симлской конвенции, подписанной в 1914 году. Де-факто является границей между Китаем и Индией, признается Индией и правительством Далай-ламы в изгнании, не признается Китаем.

Вернуться

12

Ауфшнайтер также в связке с Хэмпсоном совершил еще одно первовосхождение, о котором они оба никому не рассказывали. Речь идет о пике Чусумдо Ри (6609) метров, расположенном в Тибете. Фактически эта гора находится на границе с Непалом, и подход к ней наиболее удобен со стороны непальского района Лангтанг. Молчание объяснялось тем, что, узнай китайцы, что на гору в Тибете нелегально поднялись работающий на индийскую армию австриец и секретарь канадского посольства в Индии, последовал бы международный скандал.

Вернуться

13

Оба Лоуэлла Томаса были официально приглашены тибетским правительством для съемок фильма о Тибете. В Лхасе надеялись, что это поможет убедить американские власти защитить Тибет от вторжения китайцев. Поездка длилась более года, фактически американцы стали одними из последних представителей Запада, побывавшими в стране до ее захвата коммунистическим Китаем. Фильм по ряду причин был показан только через несколько лет, но книга о Тибете Томаса-младшего «Out of this World», опубликованная в 1950 году, стала бестселлером.

Вернуться

14

Мюнхенское соглашение было подписано 30 сентября 1938 года Чемберленом, Даладье, Гитлером и Муссолини и касалось передачи Чехословакией Германии Судетской области. На следующий день между Великобританией и Германией была подписана декларация о взаимном ненападении. Однако уже к весне 1939 года стало очевидно, что Гитлер использовал эту декларацию для усиления Германии и начал угрожать Восточной Европе.

Вернуться

15

Мейсон познакомился с Ауфшнайтером и Бауэром в ходе одной из экспедиций немцев на Канченджангу. Оказалось, что Мейсон и Бауэр, однако, давно «знакомы»: в 1915 году они сидели в окопах друг напротив друга на расстоянии менее сотни метров на одном из участков фронта во Франции.

Вернуться

16

Британец Альберт Фредерик Маммери (1855–1895) – один из известнейших альпинистов конца XIX века, первопроходец ряда сложных маршрутов в Альпах и на Кавказе, первый альпинист в мире, попытавшийся взойти на вершину более восьми километров (Нанга Парбат) и ставший первой жертвой восьмитысячников, создатель классической двускатной палатки, конструкция которой актуальна до сих пор.

Вернуться

17

Политические агентства – в рассматриваемый период времени административные единицы на северной периферии Британской Индии. Политические агенты являлись представителями вице-короля Индии в подконтрольных им регионах. Нанга Парбат находилась на территории Гилгитского политического агентства.

Вернуться

18

Великобритания вступила в войну 3 сентября 1939 года. Но негласный и гласный надзор над гражданами Германии и стран-союзниц на подконтрольных британцам территориях осуществлялся заранее.

Вернуться

19

Этот лагерь существовал с 1849 года, до Второй мировой использовался для транзита британских войск, и военнослужащие, побывавшие там, очень его не жаловали. Название Deolali происходит от англ. «gone doolally», что значит «обезуметь», «сойти с ума».

Вернуться

20

То есть более чем в 1300 километрах от Дели.

Вернуться