Георгий Савицкий
Ракета стартует в зенит!

Zа ленточкой

Любые совпадения с реальными событиями или персоналиями являются случайными. Тактико-технические характеристики систем вооружения и тактические ситуации боевого применения взяты из открытых источников.

© Савицкий Г., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

Пролог

Темно-зеленая, почти неразличимая под «лохматой» маскировочной сеткой огневая установка зенитного ракетно-пушечного комплекса «Панцирь-С1» притаилась на плоской, срезанной вершине поросшего деревьями старого террикона. Блоки из шести ракет по обе стороны огневого модуля и пара двуствольных скорострельных пушек пока бездействовали. Плоская фазированная антенна кругового обзора была поднята, но не вращалась – «Панцирь-С1» находился в засаде. Расчет комплекса осматривал небо только с помощью объектива телевизионного прицела. Комбинированная система в пассивном режиме, не обнаруживая установку по излучению локатора, могла отслеживать воздушные и наземные цели днем и ночью, при любой погоде. А с вершины террикона вид открывался прекрасный!

Во все стороны расстилалась донецкая степь, ветер гнал волны уже выгоревшей на июльском солнце травы, которые разбивались об утесы рукотворных гор – терриконов. Возле некоторых из них возвышались металлические башни шахтных копров, увенчанных массивными «колесами» подъемных барабанов.

А дальше возвышался над седым ковылем древний скифский курган Саур-Могила. На штабных картах он обозначался как «высота 277.9» – самая высокая точка всего Донецкого кряжа. И стратегически важный пункт обороны защитников Донецкой Народной Республики. Оттуда можно контролировать все дороги, ведущие к границе с Россией. На Саур-Могиле стояли насмерть «медведевцы» – подразделение Олега Гришина, которое насчитывало всего 18 человек – против более чем 2000 украинских войск с тяжелой бронетехникой, артиллерией и реактивными установками «Град». Позиции защитников республики атаковали с воздуха украинские штурмовики и ударные вертолеты. В небе Донбасса летом 2014 года украинские каратели, защищенные броней и скоростью своих машин, чувствовали себя безнаказанно. У ополченцев и со стрелковым-то оружием была напряженка, а уж комплексы ПВО или переносные зенитные ракеты типа «Игла» и вовсе считались экзотикой…

Были у ополчения спаренные зенитные пушки ЗУ-23-2 и крупнокалиберные пулеметы, но их в основном использовали по пехоте противника. Как средство огневой поддержки.

– Командир, с поста воздушного наблюдения докладывают: в нашу сторону идет пара штурмовиков, – сообщил оператор «Панциря» с позывным Магистр. – Дальность более 100 километров.

– Комплекс перевести из дежурного в боевой режим, подать высокое напряжение, включить РЛС кругового обзора.

В тесной полутемной кабине боевого управления на широкоформатных мониторах светилась круговая развертка поверх цифровой карты местности. Внешний радиус на экране обозначал дальнюю границу перехвата – 40 километров.

Теперь над огневым модулем «Панциря» вращалась антенна кругового обзора. На экранах это отображалось тонкой светящейся линией.

Оператор Магистр захватил две светящиеся точки и вел их в автоматическом режиме.

– Цель воздушная групповая – две единицы. Удаление 40, азимут – 250 градусов, высота 2500 метров, снижаются. Предполагаю, штурмовик Су-25, на запрос «свой – чужой» не отвечает, – привычной скороговоркой доложил Магистр.

– С приходом в зону поражения цель – уничтожить!

– Дальность 20 километров, могу работать.

Молодой офицер чувствовал настоящий охотничий азарт, выслеживая крылатую добычу. Однако это совсем не охота на уток – штурмовик и сам может огрызнуться ответным огнем. Да еще и как огрызнуться!..

– Разрешил.

– Пуск по первой цели, ракета вышла!

На огневом модуле «Панциря» поднялись правые «пакеты». Остроносая ракета стремительно, с громким шипением, вырвалась из транспортно-пускового контейнера. Оставляя широкий белый шлейф, она устремилась к цели.

А в кабине украинского штурмовика уже вовсю выли сирены станции о радиолокационном облучении «Береза». Украинский пилот воткнул кнопку отстрела ИК-ловушек, за самолетом в синем небе вспыхнули яркие росчерки. Но управляемая зенитная ракета наводилась не на тепло двигателя, а летела, повинуясь радиокомандам. Так что инфракрасные ловушки оказались бесполезны.

Взрыв!

С неба донесся приглушенный грохот, и в глубокой лазури полыхнуло совсем не страшное ватно-белое облачко. А вот для украинского штурмовика близкий взрыв ракеты имел куда более серьезные последствия. Су-25 создавался еще в Советском Союзе как простой, крепкий и надежный самолет непосредственной огневой поддержки наземных войск. Кроме довольно мощного вооружения он нес броню, а его конструкция могла выдержать весьма значительные нагрузки.

Но вот потеря половины правого крыла и разбитый вдребезги один из двигателей стали для украинского самолета смертельным ударом.

– Вогонь з землі, мене підбили! Катапультуюся!

Отлетел в сторону бронированный фонарь кабины, вспышка пиропатронов выбила из кабины кресло пилота, и почти мгновенно над ним раскрылся оранжево-белый купол парашюта.

Но украинский пилот недолго радовался спасению – земля сурового Донбасса отнюдь не сулила ему снисхождения за все содеянное…

Второй штурмовик прервал заход и лег на крыло в крутом вираже, постоянно отстреливая яркие россыпи тепловых «ловушек». Пилот украинского Су-25 сумел засечь место пуска ракеты и теперь жаждал отомстить.

– Цель поражена, расход одна. Вторая цель резко изменила курс и заходит на нас, – доложил обстановку Магистр. – Удаление – четыре километра, высота – 800 метров. Азимут – 270. Сопровождение РЛС устойчивое.

Украинский штурмовик был готов обрушить на «Панцирь-С1» восемь тонн бомб и ракет, которые нес под широкими крыльями. Да еще и встроенной авиапушкой перепахать цель напоследок!..

Самолет приближался, стремительно сокращая дистанцию. К тому же штурмовик с трезубцем на высоком акульем хвосте несся над самой землей. Радиолокатор «Панциря» уже не мог обеспечить стабильное наведение.

– Срыв захвата вели по радиолокационному каналу – перехожу на электронно-оптический, – доложил оператор Магистр.

– Работай пушками, – приказал командир. Он подстраховывал оператора, но не вмешивался в его действия.

Магистр удерживал рамку-строб захвата на цели на экране пульта управления. Он почувствовал, как мгновенно стал мокрым от пота лоб под кевларовой каской – нервное напряжение в эти решающие секунды достигло наивысшего своего предела.

– Есть! – Оператор вдавил гашетку, и сверху раздался дробный металлический грохот очередей.

На огневом модуле «Панциря» поднялись две спаренные скорострельные пушки. Они разразились короткими трассирующими очередями. В разные стороны посыпались сплошным потоком стреляные гильзы. Сизый пороховой дым вырывался из дульных срезов пушек, по контрасту оттеняя бледные светящиеся росчерки трассеров. Разрывы 30‑миллиметровых снарядов встали роем огненных клякс прямо по курсу украинского штурмовика.

Поделом!

Самолет вместе с пилотом превратился в размазанную по синему небу яркую огненную полосу.

– Цель уничтожена… – Русский зенитчик почувствовал, как его постепенно отпускает огромное нервное напряжение.

Глава 1
Полигон

На полигоне оглушительно грохотали очередями спаренные зенитные пушки. Студенты четвертого курса военной кафедры Воронежского государственного университета проходили полевую практику перед получением своего первого офицерского звания. Здесь занимались будущие зенитчики: операторы и командиры ракетно-пушечных комплексов «Тунгуска» и новейших «Панцирь-С1». Но пока что будущая гроза небес проходила боевые стрельбы из стареньких, но надежных автоматических пушек ЗУ-23-2, называемых в армии ласково «зушка» или вовсе – «Зинка».

– Курсант Полевой, курсант Семенов, зарядить установку! – раздался зычный голос начальника военной кафедры подполковника Филимонова.

– Есть!

Максим Полевой с лязгом установил металлический ящик с лентой на полсотни 23‑миллиметровых снарядов и вдвинул до щелчка. Весила вся эта радость немало – 35 кило с лишком! Впрочем, в армии все тяжелое, с этой очевидной мыслью Макс уже давно свыкся. Сильно и резко дернул поочередно за тросики взведения затворов. Резко, чтобы патрон не перекосило.

– Курсант Полевой, к бою! По команде – огонь.

– Есть по команде огонь!

Макс устроился на неудобном металлическом кресле наводчика, развернул штурвалами вертикальной и горизонтальной наводки спаренные стволы скорострельных пушек, сдвинул ногой «язык» предохранителя.

– Курсант Полевой к стрельбе готов!

– По мишени короткими огонь!

В коллиматорный зенитный прицел Макс видел ярко и дымно горящий трассер стандартной парашютной мишени. Левой ногой он изо всех сил нажал на тормоз, фиксируя стволы по горизонтали, а правой резко, как учили, топнул по красной педали спуска. «Зушка» отрывисто и оглушительно рявкнула, выплюнув яркие языки дульного пламени. Трассеры веселыми светящимися шариками унеслись к парашютной мишени.

– Цель поражена! Оружие – на предохранитель, – кивнул подполковник Филимонов. – Ну что, понюхал пороха?!

Кадровый офицер-зенитчик, он стремился, чтобы молодые студенты, ставшие на время прохождения полевой практики курсантами, что называется, «понюхали пороха». А кроме того, как выражался подполковник, «оторвались от мамкиной сиськи» и пожили самостоятельно. Это значит, что вечером можно и в соседнюю деревню к девчонкам сгонять, но вот о себе заботиться тоже надо самим. И яму под полевой сортир выкопать, и палатки – не туристические, а еще старые советские, брезентовые, научиться ставить. И дров для буржуйки напилить и наколоть, и еще много чего. И все вышеперечисленное – помимо сдачи нормативов по физо, огневой и тактико-специальной подготовке. Но все же основная часть времени была отведена для занятий курсантов на реальных зенитных комплексах.

Курсант только улыбнулся, сизый пороховой дым с характерным кисловатым запахом щекотал горло.

А дальше были виртуальные пуски ракет и стрельбы из новейшего зенитного ракетно-пушечного комплекса, или ЗРПК «Панцирь-С1». Сам комплекс, на всякий случай с пустыми транспортно-пусковыми контейнерами ракет и разряженными пушками, играл роль натурного тренажера. В системе управления ЗРПК предусматривался и такой, учебно-тренировочный, режим. До этого курсанты тренировались на специальном стенде непосредственно на военной кафедре. А тут – настоящий боевой комплекс!

Максу на полигоне нравилось, тут все было… настоящим, что ли. Боевая техника, полевой быт, когда все заботы ложились именно на плечи курсантов. Даже армейская дисциплина и субординация не пугали, а скорее подчеркивали важность и значимость доверенного очень важного и очень мужского дела. «Есть такая профессия – Родину защищать!» По сравнению с этим дела «на гражданке» казались мелкими, если не сказать – мелочными.

* * *

Максим Полевой в школе учился хорошо, но в классе над ним посмеивались и даже, бывало, поколачивали более бойкие сотоварищи. Изгоем в довольно жесткой подростковой иерархии он не стал, но и в лидеры не выбился. А всему виной его увлечение радиоэлектроникой. После уроков Макс читал толстые мудреные книжки по физике, радиоделу и химии с формулами, в которых уже с восьмого класса неплохо ориентировался. В своей комнате что-то паял, там постоянно резко пахло канифолью и кислотами. Родители недоумевали: ведь это раньше, еще во времена Советского Союза, увлечение радиоделом считалось интересным и престижным хобби. Ну как тут не вспомнить Шурика из комедии Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию»!.. Тем более когда самые мощные компьютеры и так можно свободно купить в магазине. Дорого, конечно, но ведь и не дефицит. Родители как раз и подарили ему такой на очередной день рождения. Радости у Макса было – хоть отбавляй! Папа-инженер и мама – заведующая библиотекой с пониманием относились к его увлечениям – в этом Максиму повезло.

Худощавый, среднего роста парень с темно-русыми волосами и серыми глазами отнюдь не стремился стать душой компании. Одноклассники в основном его сторонились, считая слишком уж «правильным», а девочки откровенно посмеивались. Вот это последнее обстоятельство умного и начитанного парня основательно коробило…

Вспоминали о «нашем Максике» только на уроках физики и математики. Сложные графики и функции, мудреные системы уравнений и невероятные повадки фотонов и электромагнитных волн давались ему с легкостью, за что Макс получил к девятому классу уважительное прозвище Магистр.

Свое прозвище Макс подтвердил, поступив после школы на физический факультет Воронежского государственного университета по специальности «радиофизика и радиоэлектроника». Студенческая жизнь для Максима Полевого стала гораздо более насыщенной и несомненно – интересной. Здесь он чувствовал себя уже более взрослым, самостоятельным и, что самое главное, востребованным. Учеба давалась довольно легко, оставляя время и для научной работы, и для беззаботной студенческой жизни. Gaudeamus! Веселимся! Вот извечный девиз всех студентов. Макс тоже веселился, но в меру.

Все это позволило ему уверенно получить степень бакалавра и поступить в магистратуру, а там, через пару лет, кто знает – и в аспирантуру пойти стоит. Молодые и перспективные физики-радиоэлектронщики везде востребованы.

* * *

Практика на военной кафедре для Максима началась после третьего курса. Раньше полигон был только после четвертого, но сейчас программа подготовки студентов изменилась, и практические занятия были предусмотрены как после третьего, так и после четвертого курса. Честно говоря, студент отнесся к перспективе поездки на полтора летних месяца в какую-то глушь совсем без энтузиазма. Тем не менее ехать было надо…

Мама, завбиблиотекой, пребывала от подобной перспективы в тихом ужасе.

– Сынок, но как же так?! Там ведь нет никаких бытовых условий! – запричитала Инна Эдуардовна.

Как всякая любящая мать, она хотела окружить опекой и заботой своего единственного сына. Вот только ее ненаглядный мальчик уже вырос…

Однако, отец-инженер, отслуживший уже в российской армии в самом начале 90‑х годов прошлого века, оставался спокоен.

Олегу Владимировичу довелось пройти миротворческую миссию в Абхазии в составе Отдельной бригады морской пехоты Черноморского флота РФ. Советского Союза уже не существовало, но кровавые межнациональные конфликты на руинах огромной социалистической империи полыхали вовсю. Из воинской службы сержант морской пехоты вынес личную убежденность в том, что русские люди должны быть защищены авторитетом своего государства, в какой бы точке мира они ни находились. С авторитетом государства при вечно пьяном «царе Борисе» было туго. Поэтому еще одним убеждением сержанта морской пехоты стало убеждение, что лучший автомат – это ручной пулемет.

– Ничего страшного, сын. Полигон – не война, просто будь осмотрительнее. И выполняй все команды инструкторов, – так напутствовал Макса его отец.

* * *

На полигоне занятия лично вел в том числе и зав военной кафедрой подполковник Филимонов. Студенты, а точнее на время полевой практики курсанты, называли его Филин.

Федор Дмитриевич участвовал во второй чеченской кампании, после служил инструктором. Во время Операции по принуждению к миру Грузии в августе 2008 года батарея «Тунгусок» под командованием капитана Филимонова сбила один грузинский штурмовик Су-25, два вертолета Ми-24, один американский «Ирокез» и несколько разведывательных беспилотников грузинской армии. Причем грузинский штурмовик Су-25, который пытался атаковать колонну российских войск, сбил пуском двух ракет лично тогда еще капитан Филимонов. За это он получил к ордену Мужества за Чечню, когда огнем автоматических пушек «Тунгуски» искрошил боевиков, еще и орден Святого Георгия IV степени. Награда эта – очень редкая и особо ценимая офицерами, ее получают только за личное мужество на поле боя.

По отношению к курсантам подполковник Филимонов был строг, но справедлив, требовал, но в меру. Понимал, что готовит все же не кадровых военных. Но к тем, кто стремился получить больше знаний по военным наукам, относился благосклонно. Серьезного и вдумчивого студента-физика он приметил.

Максу и обучение на военной кафедре давалось неплохо, тем более что его гражданская специальность неплохо соотносилась и с военной. Он уверенно сдал все нормативы для эксплуатации и боевого применения ЗРПК «Панцирь-С1» не только в качестве оператора, но и как командир расчета. Не хватало только реальных боевых стрельб, чтобы получить полный допуск. Но и пару самых настоящих зенитных ракет Максу все же удалось запустить на полигоне по воздушной мишени, правда из зенитного комплекса малой дальности «Оса-АКМ». Федор Дмитриевич поспособствовал – он всегда поощрял в студентах желание узнавать больше.

Так что по итогам полигонных занятий Максим Полевой уверенно и на «отлично» усвоил программу подготовки командира ЗРПК «Панцирь-С1».

Глава 2
Академотпуск на войну

Зимняя сессия 2014 года для Максима Полевого прошла не столько в учебе, сколько в мучительном ожидании развязки кровавого националистического Майдана в Киеве. Причем сопереживал он, да и многие студенты и знакомые преподаватели, не только за судьбу Крыма и Севастополя, но и всего юго-востока Украины. Жили там, между прочим, не так уж и далеко от Воронежа, абсолютно русские – и по языку, и по духу, и по культуре – люди. Харьковщина, Донбасс, Херсонщина, Николаевщина и «жемчужина у моря» – Одесса.

В один из дней в кабинет заведующего военной кафедрой Воронежского университета постучал студент-радиофизик Максим Полевой.

Офицер, подполковник ПВО Филимонов, поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. Внимательно поглядел на студента.

– Значит, Макс, хочешь ехать добровольцем в Донецк? Участвовать, так сказать, в протестном движении Новороссии… Это, конечно, похвально! Вот только ты задумывался: а кем ты там будешь?

– Мне все равно – хоть простым бойцом!..

– Ну да, конечно! – не скрывая сарказма, усмехнулся подполковник Филимонов. – Прошлым летом ты сдал зачеты на полигоне по управлению новейшим комплексом «Панцирь-С1», получил погоны лейтенанта и теперь хочешь идти простым рядовым-добровольцем и участвовать в митингах и вооруженных протестах в Донецке против бандеровцев?!

– А что вы предлагаете, Федор Дмитриевич?

– Я предлагаю встретить врага во всеоружии и на подготовленном рубеже обороны! Сейчас формируется Отдельный зенитный ракетно-пушечный дивизион. Из добровольцев, – особо подчеркнул подполковник. – Для защиты от атак с воздуха критических объектов инфраструктуры Донбасса. Меня назначают командиром этого дивизиона. Пойдешь ко мне служить?

– Да хоть простым рядовым! – порывисто вскочил с места Макс. – Действительно, почту за честь!

– Ну, простым рядовым я тебя сам не назначу, а вот оператором боевой машины – вполне. Твои оценки я знаю, сам зачет принимал, а потом еще и характеристику на кафедру писал… Только ты учти – мы на войну едем! По сравнению с тем, что нам предстоит, полигон, где ты был, – просто пионерлагерь. Да и служить под моим началом будет ой как непросто!..

– Федор Дмитриевич, я твердо решил.

– Ну, раз решил, лейтенант Полевой, тогда добро пожаловать в Отдельный дивизион.

* * *

Вновь сформированное подразделение ПВО разместилось на территории действующей части – так, чтобы не привлекать особого внимания и нездорового интереса. С армейскими порядками, спасибо военной кафедре родного универа и полигону, Макс уже был более-менее знаком. В принципе, ничего страшного: если ты нормально относишься к окружающим, то и к тебе отношение соответствующее. Бывают, конечно, разные люди, но тут уж – будь добр отстоять свое мнение! Не в институт благородных девиц попал…

Вообще-то действительно, армия сильно огрубляет людей, но все же новоиспеченный лейтенант Полевой служил в Воздушно-космических силах России, а здесь имелась весьма серьезная интеллектуальная составляющая. Не только офицерский состав, но и солдаты зачастую имели высшее образование, а уж среднее техническое – практически все. По-другому и быть не могло, ведь они отвечали за новейшую и сложнейшую боевую технику. Конечно, без виртуозного и весьма образного русского мата тоже не обходилось – куда ж без него. Но на досуге, который, к слову, выпадал довольно редко, можно было поговорить, например, и об особой философии романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита».

В Отдельном зенитном дивизионе подобрались совершенно особенные ребята. Они обсуждали современные книги и фильмы, увлекались компьютерными играми, но при этом оставались патриотами. Молодые офицеры добровольно и абсолютно обоснованно сделали свой выбор. В этом прослеживалась и четкая гражданская позиция: «Если не я, то кто защитит Родину? Кто поможет русским людям в Донбассе выстоять против националистов-бандеровцев и откровенных неонацистов?!»

* * *

Офицеры Отдельного дивизиона жили в общежитии и питались, как и все, в офицерской столовой воинской части. Кормили там, кстати, довольно вкусно. Солдат разместили в одной из казарм, благо в построенном еще в советские времена, с размахом, военном городке места хватало и для людей, и для новой техники.

Правда, выход в город для них оказался пока под запретом. Так решили отцы-командиры из соображений секретности.

Тут же, в «общаге», все и перезнакомились.

– Так, значит, ты сам, добровольно, из универа ушел служить в армию? – поинтересовался один из ребят, тоже лейтенант.

– Да, из магистратуры, сразу после зимней сессии, – уточнил Макс.

– Ну, ты даешь, магистр! – рассмеялся лейтенант. – Меня Игорь Сычев зовут, командир боевой машины. Мне толковый оператор нужен, пойдешь в боевой расчет?

– Пойду. А ты, я так понимаю, кадровый?

– Так точно! Ярославское высшее военное училище противовоздушной обороны, а сюда – специально рапорт написал, чтобы добровольцем пойти. Мы своих, там, в Донбассе, бросать не должны! – многозначительно ответил Игорь.

– Ну, я попроще буду: всего лишь военная кафедра Воронежского университета, но «Панцирь-С1» освоил на уровне командира боевой машины.

– А по гражданской специальности ты кто?

– Физик, радиоэлектроникой занимался.

– О, класс! Хорошо, что технарь, а не гуманитарий, – оценил Игорь. – Сработаемся!

Третьим в их экипаже был водитель боевой машины сержант-контрактник Сашка Лысый.

– Если что, товарищи лейтенанты, это не прозвище, а моя настоящая фамилия, – пояснил сержант.

– Ладно, тебе и никакого прозвища или позывного не нужно, правда, Магистр?

– Правда, Сыч! – в тон командиру комплекса ответил его оператор.

Управлял 30‑тонным КамАЗом сержант Лысый здорово, неплохо разбирался в технике. Да и в премудростях армейской жизни, что называется, «прохаванный» контрактник во многом оказался незаменим.

* * *

Отдельный зенитный ракетно-пушечный дивизион практически ничем не отличался от подобных подразделений. Разве что входили в его состав исключительно добровольцы. Получили они самую современную в России боевую технику: дюжину комплексов «Панцирь-С1». Его только два года назад – 4 ноября 2012‑го, как помнил Макс, – приняли на вооружение в российской армии.

Дюжину зенитных установок свели в три батареи по четыре боевые машины в каждой. На батарею выделялись свой пункт управления, средства технического обеспечения, а также пара транспортно-заряжающих машин с боекомплектом. Кроме всего прочего, Отдельный дивизион укомплектовали собственным мобильным радаром, средствами связи, штабным комплексом. Вся эта сложная аппаратура вошла в состав батареи управления и радиолокационной разведки. Сокращенно – «буирр». Максим еще по военной кафедре заметил, что в армии любят сложные и непонятные аббревиатуры. А вот сами служивые расшифровывают их в шутку совсем не с изначальным смыслом. Например, ОМП – это оружие массового поражения, но военные расшифровывали его как «отпуск мой плакал»!

Командиром их второй батареи назначен капитан Виктор Кравченко, кстати сказать, обладатель вполне себе украинской фамилии. Невысокий и коренастый, он говорил неторопливо и негромко, взвешивая каждое слово. Как узнали офицеры, чтобы попасть в Отдельный дивизион, капитан отказался от повышения и написал рапорт, чтобы пойти добровольцем. А служил он ни много ни мало инструктором по боевой подготовке на одном из полигонов. То есть сам принимал зачеты по практическому применению по мишеням у расчетов, готовящихся непосредственно к боевому дежурству. Знал «Тунгуски» и новейшие «Панцири» как свои пять пальцев! Да и повоевать на «Тунгуске» ему тоже довелось… Свой меткий позывной «Наставник» он получил вполне заслуженно.

Имелось в штате Отдельного дивизиона даже свое медицинское отделение на уазике-«таблетке». Никто не знал, чем обернется нарастающая агрессия Киева против Донбасса и всего Юго-Востока, который не захотел жить под диктовку последователей палача Степана Бандеры. И чем обернется пока неявная помощь России… Поэтому старались подстраховаться где только можно. Но оно и понятно…

Подполковник Филимонов гонял своих ребят так, что с них уже сто потов сошло. Ежедневное изучение матчасти, изнуряющая работа на тренажерных комплексах боевых машин, обязательная тактико-специальная и стрелковая подготовка. Занятия вели непосредственно старшие офицеры подразделения и сам командир Отдельного дивизиона.

– Товарищ подполковник, а какой самый опасный противник для комплекса ПВО?

– Бестолковый офицер, который умудрился коротким замыканием сжечь всю электронику! – отшутился Федор Дмитриевич. – А если серьезно, то вражеский штурмовик. Реактивный Су-25 тем и опасен, что имеет высокую скорость и отличную маневренность. Они носятся на малых высотах, значит, на атаку по нему у вас будет только одна попытка. Если вы промахнетесь по нему ракетой или пушечной очередью, то в ответ он выпустит по вам сплошной поток неуправляемых реактивных снарядов, а потом добавит из бортовой скорострельной пушки. То же касается и вертолета Ми-24. Его не зря прозвали «Крокодил».

Подполковник Филимонов, да и остальные старшие офицеры также учили молодых лейтенантов действовать не только огнем, но и маневром, использовать тактическую хитрость в бою.

– Большое значение в противовоздушном бою играет и подготовленная огневая позиция комплекса, маскировка. Это позволяет оставаться незаметным для противника и в полной мере использовать фактор внезапности, – объяснял премудрости военного дела начальник штаба дивизиона майор Дегтярь.

Анатолий Иванович совсем недавно вернулся из Сирии, где служил военным советником. Там он на практике применял все известные ему тактические приемы.

– Так что основным оружием зенитчика, как и любого другого солдата и офицера на войне, является лопата! Не поленитесь полюбить этот шанцевый инструмент. Целее будете! Как говорится, «пот экономит кровь».

Не менее важными, чем боевая учеба, были и вопросы снабжения. Федор Дмитриевич задействовал свои связи, и дивизион получал все необходимое. Да и все понимали, что отправляются зенитчики отнюдь не на прогулку.

В этом случае не последнюю роль сыграла и батарея тылового обеспечения. Во главе подразделения стоял несколько хитроватый, себе на уме, капитан Сергей Прохоров. Такой офицер встречается в каждом боевом подразделении, и на такой должности он – как рыба в воде. «Прохор» мог достать все, договориться со всеми, и у него везде были знакомые. Причем непростые, а такие, которые и ему были должны.

Уже то, что он умудрился раздобыть для вооружения личного состава дивизиона партию дефицитных автоматов АКМ калибра 7,62 миллиметра со складными прикладами, уже о чем-то говорило. Обычно солдаты и офицеры-зенитчики вооружались простыми «веслами», то есть автоматами АК-74 с нескладными прикладами. А вот «семерки» более крупного калибра, да еще и относительно компактные, выдавались исключительно разведчикам. Как капитану Прохорову удалось провернуть такую операцию, с кем он по этому поводу пил, чего и сколько, как говорится, «занес в оркестр», знал лишь командир дивизиона.

В остальном – то же самое. В армии, причем в любой, как всегда, «ничего нельзя, но все можно». Макс узнал эту премудрость еще на полигоне. Тогда тоже шел некоторый «армейский бартер» необходимых для службы мелочей. А сейчас буквально из ниоткуда появлялись дефицитные запчасти, вооружение, снаряжение, продуктовые пайки, боеприпасы. Словом, вся та тысяча мелочей, которая позволяет существенно улучшить суровый армейский быт и повысить боеспособность подразделения.

Глава 3
Переход между мирами

А между тем события на Украине становились все тревожнее. Бандеровский шабаш в январе и феврале 2014 года только набирал обороты. В Русский Донбасс, в Харьков, в Одессу, в Крым и Севастополь из Киева и Днепропетровска, из Западной Украины ехали так называемые «поезда дружбы». В них сидели готовые убивать «за ідею» последователи Степана Бандеры, Романа Шухевича и Евгена Коновальца. Арматурные прутья, цепи, ножи и кастеты стали средствами убеждения в руках ублюдочных «дітей Майдану».

Русский юго-восток Украины – от Харькова до Одессы – с надеждой смотрел на огромную страну, раскинувшуюся на востоке. Но эта страна пока хранила молчание…

Но 27 февраля все переменилось – спецназ Черноморского флота России взял под контроль органы власти в Симферополе и Севастополе, украинские военные на полуострове оказались блокированы в своих частях и военных городках. Все это происходило на фоне полнейшей растерянности командования и вообще – власти в Киеве. Оттуда шли расплывчатые приказы «трыматыся», то есть держаться. Но никаких конкретных действий, чтобы разрешить эту щекотливую ситуацию украинскими властями не предпринималось. В итоге при активнейшей поддержке местного населения Россия аннексировала Крым и Севастополь остался русским.

В свою очередь, события в Крыму весны 2014 года всколыхнули русскоязычный Донбасс, Харьковщину, Одессу. Казалось, еще немного, и Новороссия при поддержке России превратится из абстрактной социально-политической идеи в реальное государство – со своими границами, суверенитетом, правами и свободами, построенными на концепции Русского мира…

Но трагедия 2 мая в Одессе, когда в Доме профсоюзов украинские националисты заживо сожгли людей – сторонников Русского мира, разделила противостояние на «до» и «после». Вот тогда-то и стали вооружаться в Донецке и Луганске, именно 2 мая в Одессе разожгло пожар гражданской войны на Украине.

Выступления пророссийских активистов в Харькове, в Одессе, в Запорожье, в Днепропетровске были жестоко подавлены бандеровцами и иностранными наемниками. Держались только, опоясавшись блокпостами, Донецк и Луганск. Но и они требовали помощи.

* * *

В расположении Отдельного зенитного ракетно-артиллерийского дивизиона все были как на иголках. По телевизору и в Интернете транслировались ужасающие по своей жестокости новости с Украины. Заживо сгоревшие активисты Русского мира в Одессе, запрет русского языка, преследования Русской православной церкви, ожесточенные перестрелки в Донецкой и Луганской областях, отряды народного ополчения с оранжево-черными георгиевскими лентами на полувоенной форме. Оружие, добытое из музеев или взятых штурмом украинских отделений милиции. Какие-то невообразимые «ган-траки», сделанные из обшитых сталью грузовиков с автоматическими пушками и пулеметами в кузове…

– Долго еще нам сидеть?! – уже откровенно роптали офицеры и солдаты. – Нужно же что-то делать! Нужно спасать русских в Донбассе, ведь они в нас верят!

* * *

На утреннем построении Федор Дмитриевич зачитал боевой приказ: скрытно выдвинуться в район Донецка и приступить к выполнению боевых задач по противовоздушной обороне важных промышленных объектов не признанной пока Донецкой Народной Республики.

– Помните, на территории ДНР вы будете находиться скрытно, режим секретности всех ваших действий будет беспрецедентным. С дивизионом пойдет Отдельная рота прикрытия, по сути, по взводу на каждую нашу батарею. Кроме того, местные ополченцы также выделят свое вооруженное прикрытие для сопровождения наших установок и противодиверсионных действий. Там, в Донбассе, сейчас уже идет настоящая война с украинскими нацистами. И мы тоже должны быть готовы ко всему. Все понятно?

– Так точно, товарищ подполковник!

– Разойтись!

«Панцири-С1» уже давно стояли в боксах – загруженные ракетами и снарядами, заправленные и готовые к бою. Вместе с огневыми установками в такой же готовности находились и машины технического обеспечения. Стараниями старших офицеров Отдельного дивизиона все уже давным-давно знали свои обязанности. Взревели двигатели техники, раздались резкие звуки клаксонов.

В крови уже по полной кипел адреналин, когда Макс в бронежилете, кевларовой каске, забитой магазинами «разгрузке» и с автоматом на плече плюхнулся в кресло в кабине КамАЗа. Рядом сидел командир Игорь Сычев, а сержант-сверхсрочник Сашка сосредоточенно крутил баранку, управляя 30‑тонным грузовиком. Они шли колонной на запад, избегая крупных шоссейных дорог. Впереди и позади двигались БТР-80 боевого прикрытия. А сверху постоянно жужжали беспилотники, они создавали вокруг зенитных установок невидимый, но непреодолимый «кокон» радиопомех. Для этого же служили и станции радиоэлектронной борьбы – РЭБ – на некоторых бронетранспортерах прикрытия. Колонна шла отнюдь не по GPS-навигаторам, а по бумажным картам с прочерченным маршрутом. Смартфоны с геопозиционированием и встроенными фотокамерами у всех изъяли, оставили только кнопочные телефоны-«звонилки», да и те на время марша приказали выключить и отсоединить батареи. Погода, как по заказу, выдалась пасмурной, временами моросил мелкий дождик. И это не могло не радовать, казалось, что и «небесная канцелярия» способствует максимальному сохранению режима секретности.

Поверх огневых модулей на «Панцирях» висели лохматые маскировочные сети, так что если не знать, куда именно смотреть, то и непонятно, что это за чудо едет!.. Меры секретности действительно соблюдались очень серьезные.

Форсированный марш в Ростовскую область занял почти целый день.

Под вечер остановились в каком-то полевом лагере в небольшом леске. Выставили боевое охранение, подняли в воздух пару беспилотников. Перво-наперво обновили маскировку боевых машин. Потом – плотный и по-армейски сытный ужин. Все валились с ног от усталости, а потому ранний отбой восприняли с пониманием.

Но и подъем оказался тоже весьма ранним. Еще затемно колонна Отдельного дивизиона уже оказалась на марше.

– Ну, вот и начался наш беспримерный подвиг… – с нескрываемой иронией вынес свой вердикт Сашка.

От водителя сейчас требовалось все его мастерство. Мощные КамАЗы шли с погашенными фарами, ориентируясь только на красные габаритные огни идущей впереди машины.

Уже на той стороне их встретили несколько джипов с пулеметами. Колонна «Панцирей» остановилась.

Возле замызганных, а зачастую и простреленных джипов стояли угрюмые мужики в старых советских или милицейских бронежилетах, в самодельных или трофейных «разгрузках». Автоматы в руках – со смотанными изолентой магазинами. На некоторых «калашниковых» Макс увидел подствольные гранатометы или коллиматорные прицелы. У одного из ополченцев через плечо перекинут ремень пулемета с коробкой под патронную ленту снизу.

На переговоры с местным ополчением отправились подполковник Филимонов, его начштаба и командиры зенитных батарей.

Остальные выбрались из грузовиков, чтобы размяться и покурить.

– Добро пожаловать на нашу гостеприимную донецкую землю! Мой позывной «Артем», – представился командир ополченцев. – Дальше мы разделимся, и каждая батарея зениток пойдет за своей машиной сопровождения.

Офицеры расстелили на массивном капоте одного из джипов карту и, подсвечивая фонариками, стали обсуждать маршруты.

Макс поежился от утреннего холодка, прихлебывая сладкий ароматный кофе из объемистого термоса, который припас многоопытный сержант Сашка. Над степью плыл невесомый синеватый туман, небо на востоке уже начало заметно сереть, гасли последние бледные звезды.

– Переход между мирами… – задумчиво произнес Максим.

– Что? – не понял Игорь Сычев.

– Переход между мирами – почти незаметный, но очень важный. Из обычной мирной жизни – на войну. Ты заметил взгляды этих ребят, ополченцев? Они совсем другие, не такие, как у нас. Но скоро и мы с тобой станем такими же…

– Да ладно тебе, философ!.. Все будет как на полигоне.

– На полигоне или на компьютерном тренажере мишень не пытается тебя уничтожить. Тут – не компьютерная игра, последнее сохранение через клавишу F-5 не запустишь.

– Это и есть те самые знаменитые «Панцири»? Я их только по телевизору да на Ютубе видел! У нас все же попроще: недавно у бандеровцев «стрелу-десятую» отжали. Так еле на нее экипаж нашли. Мало кто в этом деле разбирается. – К русским офицерам подошел донецкий ополченец.

Выглядел он как и большинство: старый «калашников» с потертым деревянным цевьем и прикладом, смотанные изолентой магазины, выцветший на солнце камуфляж, георгиевская ленточка на лямке разгрузочного жилета.

– Что-то молодо вы выглядите, чтобы такой сложной байдой управлять.

– А кто сказал, что мы умеем этой «байдой», как ты выразился, управлять?! Мы ее на автозаправке угнали и решили малехо покататься! И заблукали трошки… – начал зубоскалить Макс. Чего-то на него «накатило».

– О, вот это разговор! – оценил шутку ополченец. – И много вас таких, «заблудившихся»?

– Военная тайна.

– И то верно… – кивнул местный.

– А как тут в целом?.. – поинтересовался Макс.

– Уроды нацистские давят… Когда еще только эти сволочи из «нацбатов» были, то как-то с ними своими силами справлялись. Да и то – с трудом. А сейчас они еще и армию подключили: танки, бронетехнику, «арту», авиацию особенно… А мы – с «калашами» против танков и «Градов»! Донецк, Макеевку, Горловку обстреливают. Недавно даже сюда прилетело… Хотя наш город почти что у самой границы с Россией. Тут недалеко Саур-Могила, за нее, чую, скоро серьезная заварушка начнется, господствующая высота все-таки… Мариуполь вот мы не удержали, Волноваху… Это на юге, возле Азовского моря. Так что, ребята, вы вовремя приехали. Работы нам здесь всем хватит.

– Кончай перекур! По машинам! – прозвучала команда.

Теперь колонна их второй батареи в составе четырех комплексов «Панцири-С1» и двух ТЗМ – транспортно-заряжающих машин с двойным боекомплектом каждая – петляли по ухабистой проселочной дороге. Асфальт под колесами попадался только изредка.

Наконец въехали в небольшой шахтерский городок неподалеку от границы с Россией. Максим с интересом глядел по сторонам: аккуратные беленые домики пригорода, стандартные панельные пятиэтажки и девятиэтажки еще советской поры. Над домами возвышались ажурные шахтные копры с колесами шкивов, на которые наматываются тросы, опускающие клети вниз, под землю, – добывать уголь. А следы этого многолетнего тяжелого шахтерского труда возвышались более чем заметно – терриконами. Огромные рукотворные горы вместе с заводскими трубами и ажурными опорами линий электропередачи и завершали типично промышленный ландшафт Донбасса.

Зенитчиков из России удивило обилие советских автомобилей на дорогах: «жигули», в том числе и самые первые знаменитые «копейки» – ВАЗ-21-01, «москвичи», «Нивы»…

– Смотри, смотри, это что – рафик?! – удивился водитель Сашка микроавтобусу РАФ-2203 родом еще из Советской Латвии.

– А вон «запорожец» стоит, правда, без колес.

Хоть было еще раннее утро, встречать русские «Панцири-С1» вышло много местных жителей. У многих из них в руках были красные флаги или русские триколоры вместе с черно-сине-красными полотнищами ДНР. Люди бросали на боевые машины букеты цветов, дарили блоки сигарет, несли бутылки с питьевой водой – летний день обещал быть жарким.

Максиму запомнилась изящная девушка в коротком белом платье, она держала за руку девочку лет четырех-пяти. Полевой ветер трепал ее темно-рыжие локоны, девушка, приложив ладонь козырьком, внимательно смотрела на темно-зеленые массивные зенитные установки под лохматыми маскировочными сетками.

– А это что такое?! – Лейтенант Максим Полевой уставился на развалины пятиэтажного здания.

Рядом с такого же дома будто бы содрали кожу: фасадная стена полностью обвалилась по всей высоте, обнажив беззащитные внутренности квартир. Вот гостиная с диваном, креслами и телевизором, а вот зависла над бездной детская кроватка…

– А это украинские штурмовики прилетали бомбить наш городской военкомат и, как водится, промахнулись!.. В итоге несколько человек погибли и почти два десятка раненых. Хорошо еще, что днем практически все на работе были, – пояснил местный ополченец. – Вы еще не видели, как они наш детский садик разбомбили…

– Детский садик?! – Макс вспомнил девушку с коляской на тротуаре.

– Ну да, для нациков это – в порядке вещей. Прямо рядом реактивные снаряды легли – ударной волной стекла выбило, крышу снесло, угол самой постройки разворотило…

Макс прикрыл глаза и на секунду представил, как от ударной волны крошатся на мириады острейших осколков стекла детского сада и разлетаются в разные стороны… Ему, здоровому парню, стало дурно.

– Но там, слава Богу, никого не было тогда: ни детей, ни воспитателей, – закончил свою мысль ополченец.

Презрительным словом «нацики» – производным то ли от националистов, то ли от нацистов – здесь, в Донбассе, называли тех, чужих, кто пришел сюда с оружием – чтобы учить факельным шествиям во славу Степана Бандеры и неких «европейских ценностей» в понимании вчера спустившихся с Карпатских гор дикарей.

А то, что металлургия и тяжелая промышленность Донбасса и так ориентирована на европейский и российский рынки с их высочайшими требованиями по качеству продукции, дикарям «із Західної України» было невдомек. Для них весь Юго-Восток считался «малообразованными москалями», а грубоватый, прямодушный, но трудолюбивый Донбасс – прибежищем «немытых шахтеров и металлургов».

Теперь эти самые шахтеры и металлурги взяли в руки оружие, чтобы элементарно защитить свои дома и семьи от бандеровских палачей и головорезов.

Пока они ехали, на глаза русским зенитчикам попадалось все больше следов недавних украинских обстрелов. Выбитые окна, закрытые фанерой или деревянными панелями, следы осколков на стенах – как будто швырнули пригоршню камушков. Водитель Сашка вертел руль, объезжая воронки от украинских снарядов на и без того разбитом временем асфальте. С высоты кабины КамАЗа молодой русский офицер-доброволец увидел посреди огорода возле одного из домиков торчащий реактивный снаряд с характерным хвостовиком. Он стоял под наклоном, хорошо указывающим направление прилета. И примерно на треть вошел в мягкую, взрыхленную землю посреди грядки с помидорами.

* * *

Колонна техники свернула к полузаброшенной промзоне на окраине города. Как пояснил местный проводник, раньше здесь размещался небольшой машиностроительный завод по ремонту горно-шахтного оборудования. До недавнего вторжения войск киевской хунты он даже худо-бедно работал. А сейчас большинство его сотрудников ушло в Народное ополчение Донбасса.

Но все коммуникации оказались в целости и сохранности: электричество, вода, газ, тепло подавались исправно. А в цехах имелось необходимое оборудование для ремонта тяжелой техники. Солдаты и офицеры Отдельного зенитного дивизиона разместились в зданиях заводоуправления и административно-бытового комплекса – АБК. Места хватило с избытком. Зампотылу капитану Прохорову удалось в кратчайшие сроки наладить нормальные условия для людей и обжиться на новом месте. Все же от снабжения многое зависит в боевой работе.

Местные жители, как только узнали, что на заводе появилась воинская часть, стали приносить мебель, кровати, постельное белье, одеяла, домашнюю еду, консервацию. Макса и других ребят такая забота растрогала до глубины души. Люди сами находились под постоянными обстрелами украинских карателей, но при этом помогали им чем могли.

На заводе имелась проходная, которую солдаты быстро перестроили в КПП, и бетонный забор. Его тоже подремонтировали собственными силами.

В принципе, военным не привыкать размещаться где угодно, а здесь были просто-таки хоромы. И технику есть где укрывать и обслуживать, и личный состав живет в довольно комфортных условиях. Особенно порадовала подполковника Филимонова заводская баня и столовая. В общем, Отдельный дивизион завершил развертывание и был готов к боевой работе.

Глава 4
«Шайтан-арба»

Каждой огневой установке «Панцирь-С1» при выезде на боевое дежурство полагалось зенитное прикрытие еще и скорострельной пушкой на базе грузовика «Урал» от местного ополчения. В кузове за импровизированным стальным щитом устанавливалась обычно спаренная установка ЗУ-23-2, ее скорострельности в 2000 выстрелов в минуту хватало для того, чтобы создать огневую завесу в небе или на земле.

Игорь и Макс быстро сдружились со своими «подшефными» из ДНР. Расчет кустарно забронированного грузовика также состоял из трех человек. Командиром был Вова, мужик лет сорока с небольшим, с позывным «Проходчик». Собственно, он-то и работал до этой весны 2014 года проходчиком на шахте «Холодная Балка» в Макеевке. Труд – тяжелый и опасный, он мало чем отличался от войны. Двое его товарищей-шахтеров тоже вошли в экипаж импровизированной боевой машины. Как и уголь они добывали вместе, так и служить отправились тоже вместе. Да и грузовой «Урал» забронировали толстыми стальными листами в ремонтно-механических мастерских на «Холодной Балке».

Поставили стальные листы по бортам кузова и на дверцы кабины наварили импровизированный щит на бампер, который теперь прикрывал радиатор и вытянутый капот армейского грузовика. Наклонный стальной лист с прорезанными смотровыми амбразурами встал на место ветрового стекла. Бронезащита выполнена грубовато, но зато надежно. Получилась, как выразились сами дэнээровцы, знатная «шайтан-арба»! Но если серьезно, то такая импровизированная, кустарно сделанная техника здорово выручала защитников республики, пока у них не появились настоящие боевые машины.

* * *

Сам Проходчик служил в украинской армии еще на заре ее формирования именно зенитчиком в десанте – на такой же установке ЗУ-23-2. Так что техника была ему знакома.

– Вообще, и в Советскую армию, а потом и в украинскую старались набирать ребят из Донбасса. Потому что они как раз технически грамотнее, умеют обращаться со сложным оборудованием, – вспоминал Вова-Проходчик.

Макс посмотрел, как ловко ополченец управляется со спаренной зенитной установкой, и теперь они вместе колесили по степным дорогам Донбасса. Импровизированная самоходная зенитка еще и перевозила нехитрый армейский скарб, который так необходим в кочевой жизни. Благодаря хорошей грузоподъемности «Урала» на нем удалось разместить довольно внушительный запас 23‑миллиметровых снарядов к автоматической пушке. Кроме того, в кузов положили два стеклопластиковых контейнера, в которых находились зенитные управляемые ракеты для «Панциря».

– Пусть будут, как говорится, запас карман не тянет, – решил лейтенант Сычев.

Игорь такое решение командира всячески поддержал: иметь про запас пару ракет к той дюжине, что уже и так стояла на направляющих огневого модуля, никогда не помешает. Вот только грузить 94‑килограммовые ракетные контейнеры вручную оказалось занятием весьма хлопотным.

– А как мы их на огневой модуль устанавливать будем? – поинтересовался сержант-сверхсрочник Сашка. – Это ж охренеть можно!

– Ничего, зато мускулы накачаем!

– Ага, и спины сорвем…

– Отставить разговорчики!

Кроме этой пары ракет в кузов «Урала» отправились и дополнительные ленты к 30‑миллиметровым пушкам. Запас снарядов у «Панциря», по сравнению с его скорострельностью, был довольно мал – всего 1404 снаряда на два спаренных ствола.

* * *

– Пока тут шарятся националисты из добровольческих батальонов, воевать терпимо. По сути, это майданутая мразь: пафоса до хрена, а вот реальной армейской выучки почти что и нету, – рассуждал Проходчик. – Хреново то, что их поддерживает армия. А вот этого – мощной идеологической накачки национализмом в армии – мы как раз недооценили.

– Ничего, справимся и с ними…

– Не спорю, справимся. Но какой ценой?.. Когда в феврале и марте выходили на митинги с лозунгами: «Россия, защити русский Донбасс», не рассчитывали все же на то, что нас будет бомбить реактивная авиация и крыть «Грады»!

– Но ведь мы же здесь, – возразил Максим.

– Вы здесь как кто?.. Как регулярная российская армия или как наемники, которых тут как бы и нет? – Проходчик оказался мужиком весьма неглупым. – Даже мы можем официально заявить: защищаем не признанную пока никем Донецкую Народную Республику, которая образовалась в ответ на переворот украинских националистов в Киеве! А вы?.. Для самой России, которая вас сюда тайно направила, – вы кто?.. Защитники Родины или же как очередное заявление от жирного зажравшегося чиновника: «А я вас туда не посылал»?

* * *

С украинскими националистами пришлось столкнуться в одном из боевых выходов. В тот день расчет «Панциря-С1», как обычно, выехал в сопровождении «Урала» с зениткой и БТРа. Командир расчета Игорь Сычев как раз рассчитывал немного «поохотиться» на украинские боевые вертолеты или самолеты.

– Кто первым прилетит, – мрачно пошутил Макс, сидя за пультом оператора зенитного комплекса.

– Точно! – поддержал товарища командир расчета лейтенант Сычев.

Они как раз заехали на вершину невысокого холма, когда водитель Сашка доложил о ясно различимом хвосте пыли километрах в трех их небольшой бронегруппы. То же самое подтвердил по рации и Проходчик с бронированного «Урала» и с бронетранспортера охранения.

– Всем стоп! – тут же приказал лейтенант Сычев.

Командиру боевого расчета ПВО подчинялись силы прикрытия. Сама кабина боевого управления «Панциря-С1» никаких окон не имела, но у русских зенитчиков имелось кое-что получше. Электронно-оптический прицел на огневом модуле позволял различать наземные цели на дальности свыше четырех километров.

На мониторе командир зенитного расчета увидел грузовик с такой же, как и у них, спаренной пушкой ЗУ-23-2 в кузове и два джипа с пулеметами. Все три машины ехали под флагами с трезубцами, да и на бортах у них контрастно красовались весьма красноречивые символы.

– Макс, наведись пушками, огонь не открывать, – приказал старший расчета.

– Есть. – По наземным целям «Панцирь-С1» мог применяться только по оптическому прицелу.

– Проходчик на связи, нас обнаружили, прием! – пришло сообщение по рации от зенитного «Урала».

– Сыч понял. Бригадир, Проходчик, работайте, огонь на поражение!

В электронно-оптический прицел было хорошо видно, как ударила спаренная зенитка в кузове бронированного «Урала». Трассы сразу буквально распилили грузовик противника, превратив «ган-трак» бандеровцев в пылающие обломки. Против страшного потока 23‑миллиметровых снарядов кустарно наваренные стальные листы оказались бесполезны.

С другой стороны подключился крупнокалиберный пулемет Владимирова на башне бронетранспортера. Один из джипов украинских националистов взорвался и перевернулся на бок. Последний – круто развернулся и попытался уйти, отстреливаясь из пулемета на самодельной турели. Дымно-огненная стрела одноразового гранатомета прочертила пространство. Реактивная граната прилетела точно в кузов, подбросив джип.

– Быстрее, меняем дислокацию, пока нацики сюда артиллерию не навели! – скомандовал по рации командир расчета «Панциря-С1». Высшим приоритетом все же оставалось сохранение секретности.

А позади догорали искореженные ошметки вражеской техники…

Глава 5
Первая реальная «добыча»

Конечно, практически все заранее составленное боевое расписание пошло псу под хвост. Федор Дмитриевич злился и гонял свой штаб, чтобы офицеры выработали хоть сколько-нибудь приемлемый график боевого дежурства. Его зам и начальник штаба майор Анатолий Дегтяренко спал по два-три часа в сутки, закопался по уши в боевые документы, но сумел перестроить злосчастный график с учетом местных реалий.

С самого начала планировалось, что две батареи, по четыре «Панциря-С1» в каждой, прикрывают две электростанции на территории ДНР. А третья батарея находится в резерве или на плановом техобслуживании.

Но в итоге все получилось несколько по-другому.

Батареи действительно несли боевое дежурство по охране электростанций, но ежедневно по одному «Панцирю-С1» выделялось для «свободной охоты» совместно со средствами, весьма скудными, надо сказать, противовоздушной обороны ополчения.

Офицеры штаба во главе с майором Дегтяренко также выступали в качестве военных советников. Учили зенитные расчеты ДНР тактике противовоздушного боя. У республиканцев уже стояло на вооружении некоторое количество переносных зенитных ракетных комплексов – ПЗРК. Именно этими комплексами сбивали украинские боевые вертолеты и даже штурмовики еще в Славянске в апреле – мае 2014 года.

Если говорить о чем-то посложнее и помощнее, то первые зенитные ракетные установки ополченцы получили, так сказать, «по месту жительства». В состав Донецкого национального технического университета, знаменитого ДПИ, входила и военная кафедра. Вот при ней и находились ЗРК «Стрела-10» и «Оса-АКМ», последняя, кстати, имела собственный радиолокатор обзора и наведения. Отыскалось и несколько зенитных артиллерийских комплексов ЗСУ-23-4 «Шилка» различной степени разукомплектованности. Пусть это были комплексы малой дальности, но все же и они представляли серьезную угрозу для украинской авиации.

Но только – в умелых руках. А вот с этим наблюдались определенные проблемы. Над этим и работали русские офицеры-зенитчики.

* * *

На этот раз «свободная охота» выпала расчету лейтенанта Сычева. Мобильная группа из БТРа охранения, «Панциря-С1» и обшитого стальными листами «Урала» со спаренной зениткой в кузове выехала еще задолго до рассвета. Маленький уютный городок остался позади вместе с каким-никаким асфальтом. Долго петляли по степным дорогам, сверяясь с картой местности. Никаких спутниковых навигаторов! По такому устройству, как по маячку, скорее прилетит полный «пакет» реактивных снарядов «Града» или даже «Урагана». Или же отработает ствольная артиллерия…

Когда яркое летнее солнце поднялось над донецкой степью, «Панцирь-С1» оказался вкопан в землю, замаскирован ветками и прикрыт сверху лохматой камуфляжной сетью. Макс отбросил в сторону лопату и посмотрел на волдыри на ладонях. «Воздушно-космические силы России – высокоинтеллектуальные войска сетецентрической войны XXI столетия!» – да хрен там плавал. Лопата – друг солдата…

– Пить хочешь? – спросил Игорь.

– Да, в горле пересохло, а только лишь начало дня…

– Держи. – Лейтенант Сычев протянул флягу.

– Нам-то еще ничего – в кабине боевого управления установки есть «кондер». Он, правда, по большей части для охлаждения электроники, а не для нас с тобой, но все же. – Макс аккуратно завинтил крышку на цепочке и отдал другу. – А ребятам на «Урале» или в бронетранспортере вообще невмоготу от жары…

Грузовик с зенитной установкой ЗУ-23-2 в кузове и БТР прикрытия тоже были замаскированы чуть дальше от «Панциря» с таким расчетом, чтобы перекрывать секторы обстрела друг друга. Но основным оружием все же считался новейший русский зенитный комплекс.

– Ладно, полезли в кабину. – Лейтенант Сычев поглядел на «командирские» часы на запястье. – Четверть часа до начала работы, а еще электронику проверить надо.

* * *

Пара боевых вертолетов неслась низко над донецкой степью. Транспортно-десантный Ми-8 нес два десятка вооруженных до зубов бойцов относительно недавно сформированной Нацгвардии Украины. Любимые войска «обер-полицмейстера» страны Арсена Авакова состояли в основном из головорезов Майдана, которые этой зимой 2014 года избивали и жгли «коктейлями Молотова» украинских же милиционеров из «Беркута». Теперь «національно свідомые» ребята с таким же азартом были готовы резать, вешать и жечь за идею украинского национализма русских жителей Донбасса.

Транспортно-десантный вертолет прикрывал хищный вытянутый «Крокодил» Ми-24. Под его короткими крыльями на подвесках стояли блоки неуправляемых ракет, а двуствольная 30‑миллиметровая пушка на правом борту бронированного вертолета очередью могла перепилить бронетранспортер пополам.

Целью воздушного рейда был десант на тыловой город неподалеку от российской границы.

Два десятка «майданутых» ублюдков были готовы терроризировать местное население, сеять панику и отнимать чужие жизни.

* * *

Расчет «Панциря-С1» включал радиолокатор кругового обзора всего лишь на две-три минуты, чтобы не быть обнаруженным средствами радиоэлектронной разведки противника. В одно из таких включений на экране локатора на фоне тактической карты местности вспыхнули две отметки целей.

– Цель групповая, малоскоростная, маловысотная, две единицы. Вертолеты… На запросы «свой – чужой» не отвечает. Удаление – 40, скорость – 260 километров в час, азимут – 15 градусов, – скороговоркой выпалил Макс.

– Сопровождай цель в автоматическом режиме, – кивнул Игорь. – С приходом в зону поражения цели уничтожить!

– Дистанция сокращается, пеленг целей не меняется.

– Пуск!

– Есть пуск, ракеты пошли!

Зенитная установка окуталась клубами густого дыма и пыли, когда стартовали из транспортно-пусковых контейнеров зенитные ракеты. Такое впечатление, что в сам «Панцирь» попали! Маскировочную сеть вместе с зелеными ветками попросту сдуло.

Но оператор комплекса вел обе ракеты радиокомандному каналу наведения до попадания их в десантный вертолет противника.

Шансов у украинского Ми-8 не было никаких, экипаж «гелікоптера» в последнее мгновение засек пуск и стал отстреливать тепловые «ловушки», но уйти от мчащихся со скоростью 1000 метров в секунду ракет не смог бы никто. Вертолет с украинскими карателями из Нацгвардии размазало по небу яркой огненной полосой. Из неряшливого клубящегося облака посыпались пылающие обломки, оставляя черные пятна ожогов на донецком седом ковыле…

Но вертолет огневой поддержки Ми-24 успел заложить вираж и уйти из-под атаки. Не зря же его уважительно называют «Крокодилом». Вслед за ним протянулась яркая цепочка отстреленных тепловых «ловушек», экипаж украинского вертолета посчитал, что его ведомого сбили из ПЗРК ракетой с тепловым наведением.

– Черт! Он возвращается. – Максим вел его по электронно-оптическому прицелу. – Удаление восемь километров.

Откуда-то сбоку ударила спаренная зенитка в кузове «Урала», но наводчик ЗУ-23-2 тоже на глаз не рассчитал упреждение. Трасса прошла левее и выше украинского вертолета.

Винтокрылый «Крокодил» на боевом курсе выпустил из-под коротких крыльев дымные стрелы неуправляемых реактивных снарядов. Фонтаны взрывов взметнулись над позицией русского зенитного комплекса. Но не зря Максим, Игорь и Сашка набивали мозоли лопатами, копая капонир. Земляная обваловка задержала осколки реактивных снарядов.

«Панцирь-С1» с вертящейся над огневым модулем антенной фазированного локатора держал цель на сопровождении.

Между тем украинский боевой вертолет, опустив нос с прозрачной кабиной оператора, мел воздух лопастями несущего винта. Два палача в его бронированной кабине уже снова готовы были выпустить ракеты.

А для расчета «Панциря-С1» оставался один путь спасти себя от смертельной угрозы – уничтожить украинский Ми-24. Выиграть не только превосходством русского оружия, но и в напряженном поединке нервов и силы воли. Командир зенитной установки переключился на оптический канал сопровождения цели.

– Работаю пушками! – Лейтенант Сычев вдавил гашетку.

Пара двуствольных скорострельных автоматов разразилась оглушительным треском короткой очереди. По сторонам от огневого модуля разлетелись стреляные гильзы.

Противостоять сосредоточенному удару нескольких десятков 30‑миллиметровых снарядов броня украинского боевого вертолета не смогла. Обе кабины – штурмана-оператора и пилота – взорвались сверкающими осколками бронестекла. Эти осколки оказались обильно окрашены кровью тех, кто, скрываясь за броней винтокрылого штурмовика, терроризировал Донбасс. Как думали конкретно эти бандеровские каратели, безнаказанно…

Внушительных размеров бронированная туша вертолета грохнулась на землю, в разные стороны разлетелись лопасти несущего винта, подняв столбы пыли. Хвостовая балка и рулевой винт оторвались от искореженного фюзеляжа. А на месте кабин пилота и оператора вооружения зияли огромные проломы.

– Сашка, рвем когти с позиции! – приказал по рации лейтенант Сычев.

Их отчаянного водителя не нужно было просить дважды – 30‑тонный грузовик рванул с места, как гоночная «феррари».

«Панцирь-С1» сменил позицию и вновь обозревал небо вертящейся над огневым модулем антенной радиолокатора. Вдобавок к этому работал и электронно-оптический прицел. Из двух дюжин зенитных ракет были израсходованы только две, остальные все так же были готовы огненными стрелами пронзить небо. Националисты могли прислать сюда кое-что похуже, например штурмовики Су-25, но русские зенитчики были начеку.

– Сыч на приеме, Бригадир, проверь место падения, – вызвал лейтенант Сычев командира бронетранспортера прикрытия.

– Ответ отрицательный, Сыч. Меня приставили тебя охранять. Могу связаться с нашими друзьями, пусть пришлют кого-нибудь посмотреть.

– Понял тебя Бригадир, вызывай друзей, – согласился лейтенант Сычев.

* * *

Потеря сразу двух боевых вертолетов в районе ключевой высоты Саур-Могила серьезно ударила по всей оккупационной группировке украинских войск. Дней десять в небе над степными просторами вообще не появлялись ни самолеты, ни вертолеты с трезубцами на фюзеляжах. Ополченцы смогли хоть немного передохнуть от воздушных атак, подтянуть припасы и резервы.

Но через десять дней зенитчики из первой батареи «Панцирей-С1» повторили успех, уничтожив в воздухе украинский истребитель МиГ-29.

Пара этих самолетов попыталась атаковать блокпост ополчения залпом неуправляемых реактивных снарядов. Украинские пилоты применяли НУРСы не от хорошей жизни. У них просто не было тактических истребителей, способных запускать управляемые высокоточные ракеты. Один из сине-желтых МиГов с трезубцами на двойных килях вертикального оперения чуть замешкался и получил зенитную управляемую ракету прямо в сопло двигателя. Легкий алюминиево-магниевый сплав, из которого был сделан советский истребитель, вспыхнул вместе с керосином в баках. Украинский пилот вообще ничего понять не успел – так и сгорел, как спичка.

Его напарник врубил форсаж и рванул прочь на сверхмалой высоте. Это и спасло украинского пилота.

* * *

Три сбитых самолета за две недели – более чем достойное боевое крещение! В честь этого Отдельный зенитный дивизион получил собственное имя по позывному своего командира подполковника Филимонова – «Филин».

После этого случая на бортах «Панцирей-С1» появилась стилизованная эмблема в виде этой хищной ночной птицы. Конечно, не по уставу, но – по душе! К тому же изображение филина на суперсовременных зенитных установках имело еще и весьма символическое значение. «Панцири» кроме радиолокаторов имели и электронно-оптическую систему наведения с инфракрасным каналом. От нее не скроешься ни днем ни ночью!

А тут еще ребята из батальона «Спарта» легендарного командира Арсена Павлова – Моторолы – умудрились 1 августа из пулеметов «завалить» реактивный беспилотный разведчик Ту-143 «Рейс» в районе Шахтерска на востоке республики. Как раз на блокпосту возле трассы Донецк – Снежное. Кадры, на которых ополченцы позируют на фоне разбитого тактического беспилотника украинской армии, облетели весь мир. Изюминки добавлял и тот факт, что разведывательный беспилотник еще советского производства представлял собой весьма солидный аппарат весом 1230 килограммов, с размахом крыла более двух метров. Турбореактивный двигатель разгонял Ту-143 до 950 км/ч. Вот такую украинскую «птичку» и приземлили донецкие ополченцы, что, конечно же, не могло не вызывать уважение.

Правда, украинские «журналисты», по своему обыкновению, все переврали. По их словам, «донецкие сепаратисты» ракетой зенитного комплекса «Бук-М1» сбили украинский беспилотник. Его запустили как раз для того, чтобы выявить систему ПВО защитников республики. Однако при возвращении на базу беспилотник был сбит.

Когда об этом узнали русские зенитчики, то только понимающе хмыкнули: использовать для разведки старье производства 70‑х годов XX века в современной войне в воздухе просто недопустимо. Но, как говорится, «маємо те, що маємо» – имеем то, что имеем.

– Сбить такой беспилотник вполне могли и из обычного пулемета Калашникова на самодельной турели. Сам Ту-143 «Рейс» довольно старый, и реактивный двигатель мог не выдавать той тяги, на которую был рассчитан, – заметил Максим.

– В общем-то да. Скорость упала, и «срезать» при известной удаче такую крупную мишень вполне возможно, – согласился с другом Игорь Сычев.

Но этот эпизод стал лишь своеобразным прологом к более жестоким и кровопролитным боям…

Глава 6
Горячий август 2014‑го…

Особо отличились зенитчики дивизиона «Филин» во время героического сражения за Саур-Могилу – ключевую господствующую «высоту 277.9». Оттуда, с самой высокой точки Донецкого кряжа, открывался прекрасный обзор на дороги к российской границе. Посади на вершину Саур-Могилы корректировщика-наблюдателя, затащи наверх хотя бы три-четыре 120‑миллиметровых миномета, и все! Линии снабжения Донецкой Народной Республики окажутся перерезанными.

Оборону на высоте держал всего лишь один взвод – меньше двадцати человек. Из тяжелого вооружения у них имелись две спаренные скорострельные установки ЗУ-23-2, пара крупнокалиберных 12,7‑миллиметровых «Утесов» и несколько одноразовых гранатометов. А в остальном – только автоматы и ручные гранаты. Вот эти самые «медведевцы» – по позывному командира взвода Олега Гришина. Он погиб на той высоте, приняв удар 125‑миллиметрового танкового снаряда. Дальше обороной фактически командовал Олег Сотников с позывным «Сом». Трое суток, с 28 по 30 июля, они сдерживали натиск огромного количества украинской пехоты и бронетехники, по ним били прямой наводкой танки националистов, артиллерия, даже украинские штурмовики. Но защитники республики, понеся страшные потери, ценой своей жизни выстояли…

В том бою зенитный «Панцирь-С1» под командованием лейтенанта Сычева сумел сбить разворачивающиеся над Амвросиевкой для атаки на Саур-Могилу самолеты противника. Сразу два бронированных украинских штурмовика Су-25 за одну атаку!

Сам Макс, который по приказам командира и наводил зенитные управляемые ракеты, вспоминал этот бой не иначе как с содроганием. Молодой лейтенант из Воронежа испытал тогда ни с чем не сравнимый ужас, наблюдая через оптическую систему наведения, как на него заходит в ракетную атаку бронированный реактивный штурмовик. То, что Макс не растерялся и успел переключиться с управления зенитными ракетами на стрельбу из 30‑миллиметровых скорострельных пушек «Панциря», он сам считал чудом. Украинский пилот штурмовика и сам хотел выжить в этом бою – он однозначно не дал бы русскому зенитчику второго шанса.

До сих пор перед мысленным взором вставал несущийся, казалось, прямо на него реактивный самолет с подвешенными под крыльями ракетами… Еще секунда, и страшный Су-25 ударит всей своей мощью.

Но лейтенанту Полевому с позывным «Магистр» хватило силы воли и одного-единственного шанса, чтобы изрешетить штурмовик с трезубцем на высоком «акульем» хвосте 30‑миллиметровыми снарядами.

* * *

Перед самым сражением за Саур-Могилу, примерно в середине июля[1], здесь уже сбили один украинский штурмовик Су-25. Его «срубил» предположительно русский летчик-истребитель то ли на МиГ-29, но, скорее всего, на модернизированном Су-27СМ управляемой ракетой из воздушного пространства над Ростовской областью. Украинскому пилоту удалось катапультироваться из горящего самолета и чудом продержаться до прибытия спасательного украинского вертолета. Попади этот каратель в «ласковые» руки донецкого ополчения, то за все бомбежки мирных городов Донбасса он бы умирал медленно и мучительно…

Официальный Киев по поводу предполагаемой атаки русского истребителя выразил протест, но командование ВКС РФ обвинение категорически отвергло.

* * *

Зенитный расчет лейтенанта Сычева вместе с приданными силами после противовоздушного боя сразу с двумя украинскими штурмовиками Су-25 быстро сменил позицию. Но их «Панцирь-С1» все равно еще оставался на боевой позиции. Как раз и пригодились те две ракеты, которые возили в кузове бронированного «Урала». Общими усилиями, с обычной армейской руганью, на руках все-таки затащили на верхотуру огневого модуля «Панциря-С1» два транспортно-пусковых контейнера весом по 94 килограмма каждый.

– Вот зараза, какой же он неудобный! – выдохнул Сашка, с трудом разгибая затекшую спину.

Затащить круглый и гладкий ТПК наверх – это еще полдела. Нужно было еще аккуратно и точно, держа вес без малого в центнер на руках, попасть в разъемы направляющих и подключить стеклопластиковую трубу ко всем системам.

– Конечно, в нормальных условиях он же ведь устанавливается транспортно-заряжающей машиной, – заметил лейтенант Сычев.

– Ага, найти бы только здесь эти «нормальные условия»…

– Пойду проведу технический тест установленных ракет, – кивнул Макс.

В кабине наведения «Панциря-С1» он переключил систему в режим самодиагностики и убедился, что зенитные управляемые ракеты установлены правильно. Теперь у них снова наличествовал полный боекомплект из дюжины ЗУР-перехватчиков.

* * *

В расположении части молодых лейтенантов встречал сам командир Отдельного зенитного дивизиона. Федор Дмитриевич крепко пожал им руки и так же обнял.

– Невероятно! В одном бою сбить сразу два бронированных украинских штурмовика! Сейчас отдохните и пишите рапорты, а я буду ходатайствовать о боевых наградах для вас.

Подполковник Филимонов искренне радовался за молодых офицеров ПВО. Ведь он сам учил Максима Полевого на военной кафедре, и его ученик не подвел.

– Федор Дмитриевич, спасибо вам за то, что научили – и не только. Я ведь второго Су-25 скорострельными пушками добивал, когда он уже на нас в атаку заходил. Там все доли секунды решали, и важно было не растеряться. – Как оказалось, лейтенант Полевой думал о том же, что и командир дивизиона.

* * *

А через неделю, 7 августа 2014 года, тоже в районе Саур-Могилы донецкие ополченцы из пулеметов подбили транспортно-десантный Ми-8 сухопутных войск Украины. Поврежденный вертолет, оставляя за собой черный хвост дыма из разбитого двигателя, выполнил вынужденную посадку в зоне боевых действий – как говорится, «из огня да в полымя»! В прямом и переносном смысле… Пилот, штурман и бортмеханик были тяжело ранены, но их удалось вытащить из того ада и отправить в ближайшую больницу в украинском тылу. Но командиру экипажа это не помогло – пять дней спустя он умер от полученных ранений.

В тот же день, 7 августа, отличились и зенитчики теперь уже первой батареи «Панцирей» Отдельного дивизиона. В районе Енакиева, между прочим, родного города президента Украины Виктора Януковича, а точнее – к северо-западу от Горловки, был сбит легкий фронтовой истребитель МиГ-29. По словам украинских военных, в него попали ракетой ЗРК «Бук». Как будто сами офицеры карательной армии ВСУ не знали о существовании других зенитных комплексов!.. Украинский МиГ с бортовым номером «02 синий» действительно получил попадание ракетой – вот только от ЗПРК «Панцирь-С1».

– Стоим на боевом дежурстве, замаскировались, ждем. Позиция неплохая, и обзор, и возможность маневра есть, – рассказывал об этом боевом эпизоде старший лейтенант Столяров. – Локатор обзора, как Федор Дмитриевич и велел, включаем периодически на 3–5 минут…

Именно Костя Столяров, командир «Панциря-С1» первой батареи, и записал на свой счет украинский фронтовой истребитель. Кстати, самый массовый в ВВС киевского режима.

– А дальше? Как ты его «срубил», рассказывай.

– В одно из включений РЛС обзора – на границе зоны обнаружения отметка воздушной цели. Серега, оператор мой, – да вот он! – диктует дальность, высоту, азимут. Цель – «чужой», уничтожить! И я его двумя ракетами, по классике… Правда от одной пилот увернулся отворотом с большой перегрузкой. Начал отстрел ложных целей… Видимо, его «Береза» предупредила. Но у нас же радиокомандное наведение – вторая ракета его и хлопнула. Красиво! По оптическому каналу увидели: огненная клякса на полнеба! Кстати, мы и парашют наблюдали.

Действительно, пилот катапультировался и через два дня, пройдя около 40 километров по территории республики, сумел выйти к украинским частям. Русские офицеры-зенитчики и их коллеги из ДНР сошлись во мнении – жаль, что этот воздушный палач не попал в руки ополченцам или местным жителям…[2]

Саур-Могилу, эту сакральную для Донецкой Народной Республики высоту, отстояли! С большими потерями, с болью и горечью в сердце по погибшим сынам Донбасса. Но стратегически важная «высота 277.9» осталась за Народным ополчением, и это позволило хотя бы частично снять блокаду нацистского киевского режима с ДНР. Но впереди еще ожидались кровопролитные бои, в которых защитникам республики нельзя было проиграть.

Глава 7
«Маленький асфальтовый южный городок…»

Летний вечер в расположении Отдельного зенитного дивизиона «Филин» шел неторопливо. Регламентные работы на технике завершены, соответствующие боевые документы оформлены, подписаны и переданы в секретную часть при штабе. На плацу под знаменами Российской Федерации и Донецкой Народной Республики заступил очередной суточный караул.

Было решено смотаться в город за мясом и как раз вечерком организовать шашлык на всех. Сказано – сделано! Вскоре над «располагой» потек ароматный дымок. Отнесли порции жареного, обжигающего, только с углей, мяса и караульным. А сами товарищи офицеры, кто не на дежурстве, позволили себе и по 150 граммов – но только в рамках разумного!..

Появилась гитара – вечная подруга офицера и солдата, особенно в военно-полевом быту. Кто-то затянул старую песню пилотов полярной авиации.

Кожаные куртки, брошенные в угол,
Тряпкой занавешенное низкое окно,
Бродит за ангарами северная вьюга,
В маленькой гостинице пусто и темно…

Командир со штурманом мотив припомнят старый,
Голову рукою подопрёт второй пилот,
Подтянувши струны старенькой гитары,
Следом бортмеханик им тихо подпоет…

– Хорошая песня, только грустная, – негромко заметил Макс. – Да и мы же вроде отнюдь не пилоты, а как раз наоборот…

– Но, с другой стороны, ведь все равно же относимся к Воздушно-космическим силам, – пожал плечами Игорь Сычев. – Короче, не мешай слушать…

Эту песню грустную позабыть пора нам —
Наглухо моторы и сердца зачехлены!
Снова тянет с берега снегом и туманом,
Снова ночь нелетная даже для луны.

Лысые романтики, воздушные бродяги,
Ваша жизнь – мальчишеские вечные года!
Прочь нас унесите вы, выпитые фляги;
Ты, метеослужба, нам счастье нагадай!

Максим вспомнил, как кто-то еще в Воронеже на военной кафедре университета говорил: в зенитные войска идут те, кто не поступил в летные училища. Наверное, отчасти так дело и обстояло. Но лейтенант Полевой считал, что войска ПВО незаслуженно обходят вниманием, а вся слава как раз и достается романтикам-летчикам. А ведь тот же «Панцирь-С1» не менее сложный и уникальный, чем новейший истребитель Су-35С, например.

Солнце незакатное, и теплый ветер с веста,
И штурвал послушный в стосковавшихся руках…
Ждите нас, не встреченные школьницы-невесты,
В маленьких асфальтовых южных городках![3]

Почему-то Максиму особенно запомнился последний куплет этой песни. Может, потому, что сейчас офицеры и солдаты Отдельного зенитного дивизиона «Филин» и находились в одном из таких «маленьких асфальтовых южных городков», которых в Донбассе великое множество?.. Такие городки вырастали в донецкой степи вокруг возвышающегося копра угольной шахты или дымящих труб металлургического завода. Обустраивались аккуратными белеными домиками и рядами панельных пятиэтажек в окружении зелени садов. На центральной площади возле советской постройки административных зданий, панельных пятиэтажек и непременного ДК – дворца культуры – возвышался памятник Ленину. Здесь время как бы застыло, сохраняя романтику трудовых побед СССР. Даже разруха 90‑х годов оказалась над этим не властна. Хотя руины многочисленных заводов лично Макса сильно удручали, напоминая о былой технической мощи советской цивилизации. А теперь именно он – молодой лейтенант Полевой – встал на защиту мирного неба над этими маленькими асфальтовыми городками Донбасса.

* * *

Долго русским зенитчикам отдыхать не пришлось. Всего лишь через три дня относительного затишья началось еще одно масштабное сражение в Донбассе.

Утопающий в зелени садов и окрестных рощиц «маленький асфальтовый южный городок», как поется в той самой песне о летчиках, делила напополам – с севера на юг – железная дорога. Иловайск, расположенный почти у самой границы с Россией, являлся крупным транспортным узлом. В том числе и отсюда шли гуманитарные грузы и другие, не менее важные для ДНР припасы. И защитники республики, и каратели ВСУ понимали исключительную значимость Иловайска в оперативно-тактических планах.

Но все же существовала еще одна тонкость: украинские каратели имели выбор – или ударить всеми своими силами по Донецку, уничтожив таким образом центр принятия решений в ДНР, или же задушить молодую республику блокадой.

Летом 2014 года положение Донецка оставалось катастрофическим. Бандеровские каратели при поддержке украинской армии уже захватили пригороды: поселок Пески к западу и аэропорт имени Сергея Прокофьева к северу от шахтерской столицы. Ополчение с потерями едва смогло выбить украинских оккупантов из Еленовки к югу от Донецка. Была захвачена националистами Нижняя Крынка – предместье Макеевки на востоке от Донецка, совсем недавно ожесточенные бои шли в Шахтерске и на Саур-Могиле. Еще немного, и Донецку пришлось бы принять свой последний бой…

Но тут в дело вмешалась политика. Украинский радикальный депутат Олег Ляшко вместе с министром внутренних дел «незалежной» Арсеном Аваковым кардинально поменяли планы военной операции киевского режима.

Целью очередного наступления укрокарателей стал именно транспортный железнодорожный узел Иловайск. Решение, честно говоря, более чем спорное.

Ведь грузы, в том числе и военные, уже давно не шли их братской России именно по железной дороге.

Но все же «обер-полицаю» и «обер-палачу» Украины Авакову был необходим свой военный триумф, победа его ублюдков из карательных батальонов «Донбасс», «Азов», «Днепр-1», «Миротворец», «Ивано-Франковск», «Херсон» и «Свитязь» вместе с националистами «Правого сектора»[4]. Участие регулярной украинской армии сводилось к огневой поддержке и прикрытию, поскольку у «отморозков» Авакова тяжелой бронетехники и артиллерии еще не было.

Украинские каратели шли весело и расслабленно, чуть ли не с песнями. Националисты в составе иррегулярных подразделений бравировали собственной «крутостью» и экипировкой образца НАТО. Бронежилеты, «разгрузки», тактические очки, шлемы, бесчисленные туго набитые подсумки, небрежно лежащие в руках автоматы и ручные пулеметы… В общем, гонора и самомнения у них было выше съехавшей от бандеровской пропаганды крыши.

Примерно так же уверенно и непобедимо – до поры до времени – шли по Донбассу летом 1941 года гитлеровские оккупанты.

Штурм Иловайска после артиллерийского удара по его окрестностям начался 10 августа 2014 года. Серьезной военной техники у карателей Авакова не оказалось – в основном «ган-траки» из гражданских грузовиков с пушками в кузове и джипы с пулеметами, защищенные кустарно наваренными стальными листами.

Кстати, и у армии Украины в этом сражении с бронетехникой дела обстояли не лучше. В основном применялись боевые машины пехоты БМП-1 и БМП-2 вместе с различными бронетранспортерами: БТР-70 и БТР-80. Но встречались даже откровенно старые БТР-60ПБ – а это, на минуточку, самая первая модель советского бронетранспортера с полностью закрытым бронекорпусом и пулеметом во вращающейся башне. Очень часто националистами добровольческих батальонов применялись и старенькие машины разведки и дозора БРДМ-2. Эта четырехколесная «половинка бронетранспортера» обладала большей маневренностью при сохранившемся солидном вооружении из крупнокалиберного 14,5‑миллиметрового и обычного пулеметов в башне.

Полицейское командование Украины считало, что такой техники для карательной операции против сотни-другой «донецких сепаратистов» вполне хватит. Но все же Аваков просчитался, и причем весьма крупно. Правда, каратели поняли это слишком поздно…

Украинских националистов на подступах к Иловайску встретили с хорошо подготовленных позиций – залпами противотанковых управляемых ракет и гранатометов, очередями крупнокалиберных пулеметов и снайперских винтовок. Донецкие ополченцы использовали даже противотанковые ружья ПТРД и ПТРС времен Великой Отечественной войны из местных музеев. Практически сразу же была выбита и сожжена большая часть бронетехники националистов. А сами каратели не смогли подойти к Иловайску на расстояние менее километра.

Снайперы ДНР под прикрытием пулеметчиков методично «щелкали» бандеровских карателей. Сосредоточенный огонь минометов и станковых гранатометов сковывал маневр наступающих батальонов националистов.

Первая атака украинских нацистов захлебнулась их же кровью!

Командование Народного ополчения заявило о девяти подбитых единицах украинской бронетехники и о «неисчислимых потерях противника». В общем-то если и преувеличили, то ненамного.

* * *

В это время вторая батарея Отдельного зенитного дивизиона передислоцировалась на юг – в район Старобешева. «Панцири-С1» прикрывали крупнейшую в регионе теплоэлектростанцию. Капитан Виктор Кравченко предпочитал лично находиться на огневой позиции своего «Панциря-С1», а не на автоматизированном командном пункте батареи, с которого и велось управление. Остальные огневые установки располагались на удалении два-три километра от охраняемого объекта. Командир батареи сразу определил схему боевой работы: его огневая установка стала ведущей и выдавала целеуказание трем другим «Панцирям». КП батареи обеспечивало связь и передачу данных с внешних – более мощных – источников обнаружения. Под ними подразумевались развернутые в Ростовской области мощные локаторы кругового обзора и «летающие радары» – самолеты дальнего радиолокационного обнаружения – ДРЛО А-50У.

– Что-то я сомневаюсь, что бандеровцы и тут применят свою авиацию, – заметил командир второй огневой установки старший лейтенант Акимов.

– Знаешь, Ваня, у бандеровцев ведь не только авиация есть, но и оперативно-тактические ракеты «Точка-У». Ведь именно такой ракетой они раздолбали гаубичную батарею ополченцев в районе Снежного, – охладил пыл подчиненного капитан Кравченко. – Так что никому расхолаживаться не стоит. Неизвестно, какую «подляну» укронацисты выкинут на этот раз.

Макс с Игорем молча переглянулись – и не поспоришь! Все же их командир батареи свой позывной «Наставник» заслужил не зря. Лишнего он от своих солдат и офицеров не требовал, но то, что необходимо, выполнять обязаны все. Исключений из этого правила у капитана Кравченко не существовало.

* * *

Следующий штурм Иловайска украинские каратели начали восемь дней спустя. Все это время националисты вели массированный обстрел жилой застройки, лупили из всего, что есть: из тяжелых 120‑х минометов и 122‑миллиметровых гаубиц Д-30, из скорострельных 30‑миллиметровых пушек на грузовиках и на боевых машинах пехоты БМП-2. В основном каратели и оккупанты с трезубцами на эмблемах не стремились поразить какие-либо точечные цели. А били бездумно, подавляя плотностью огня.

Донецкие ополченцы довольно болезненно огрызались, применяя противотанковые ракетные комплексы и собственную, весьма немногочисленную «арту». Но огневой мощи жестокого противника ничего, кроме собственной стойкости, они противопоставить не могли. Но даже в таких жутких условиях под постоянным артогнем защитники республики продолжали эвакуацию мирных жителей из Иловайска.

Нацистские батальоны «Дніпро-1» и «Донбас» (по-украински, с одной буквой «с») снова двинулись на штурм «маленького асфальтового южного городка».

Теперь уже оккупанты действовали более осмотрительно. Они выдвигались под прикрытием бронетехники ВСУ и своих передовых разведдозоров.

Ополченцы Донбасса на окраинах и в самом городе действовали малыми группами: гранатометчик, снайпер под прикрытием пулеметчика и пары автоматчиков маневрировали между домами и уничтожали такие же разрозненные группы украинских нацистов. Началась смертельно опасная игра в «кошки-мышки»… Или в «контр-страйк» без возможности сохранения и перезапуска…

Под натиском нацистов ополченцы Донбасса вынужденно отошли за железнодорожную насыпь. Западная часть Иловайска оказалась уже практически в руках бандеровцев…

Весь день 18 августа в городе шли тяжелые уличные бои. Республиканское ополчение изматывало отряды «Правого сектора» и карательных нацбатальонов Авакова. Шли ожесточенные перестрелки. И ополченцы, и нацики активно использовали подствольные гранатометы и ручные пулеметы. Лупили из АГСов – автоматических станковых гранатометов – и «старых добрых» противотанковых РПГ-7, а снайперы республиканцев методично выбивали «правосеков» – одного за другим. На стороне защитников Донбасса были хорошее знание города и заранее укрепленные позиции.

Наконец на следующий день – 19 августа – в Иловайск стали входить части украинской армии с тяжелой бронетехникой, в том числе и с танками. Казалось, участь сторонников ДНР, несмотря на ожесточенное сопротивление, предрешена…

Глава 8
«Вода закипела от осколков!..»

Огневая установка «Панциря-С1» лейтенанта Сычева находилась в недавно отрытом капонире, как и полагается, под маскировочной сетью. Офицеры несли обычное боевое дежурство по охране Старобешевской электростанции, когда по закрытой системе оповещения пришло срочное сообщение: противник атаковал другую электростанцию – в Зугрэсе, на восток от Донецка. Она находилась как раз по трассе к российской границе, не доезжая до уже освобожденной ополчением ДНР Саур-Могилы. По предварительным данным, ВСУ то ли ударили из тяжелых 120‑миллиметровых минометов, то ли сбросили кассетные бомбы с украинского штурмовика.

Поначалу это известие особо никого не побеспокоило – систематические и варварские обстрелы территории республики со стороны украинской армии, к сожалению, уже стали обыденностью. Так же как и жертвы среди мирных жителей…

– Сыч, на связи, вас понял. Наставник, прием, наши на дежурстве в районе Зугрэса есть? – поинтересовался у командира батареи лейтенант Сычев.

– Нет, наши прикрывают районы Иловайска и Саур-Могилы. Приказа выдвигаться туда не поступало, я Наставник, прием, – ответил командир батареи капитан Кравченко.

Опасения русских офицеров ПВО были вполне обоснованны, ведь их задача как раз и заключалась в прикрытии важных объектов промышленной инфраструктуры республики.

Вся страшная правда этого масштабного злодеяния украинской армии против мирных жителей маленького городка энергетиков в Донбассе стала известна чуть позже…

* * *

В тот жаркий летний вечер 13 августа 2014 года много местных жителей собралось на пляже водохранилища возле электростанции. В основном родители с детьми. Последнее время люди из-за обстрелов со стороны украинских силовиков старались не выходить на улицы. Но именно в это время было объявлено очередное временное прекращение огня в связи с окружением бандеровских карателей в Иловайске. Люди пришли вечером к водоему, чтобы отдохнуть от жары…

Внезапно с ясного неба раздались раскаты грома, а вода у берега буквально закипела от осколков.

На детский пляж обрушились кассетные боеприпасы украинской армии. Одна из семей с маленькими детьми погибла сразу вся – и взрослые, и малыши. Рядом отец успел накрыть собой ребенка и жену. Он получил тяжелейшие ранения, но выжил.

По уточненным данным, в результате обстрела Зугрэса на пляже погибли 12 мирных жителей. В том числе – трое детей: Аня Костенко, ей исполнилось всего три года, Даниил Протасов пяти лет и шестнадцатилетний Дима Орлов. Около 30 человек были ранены осколками.

Еще шесть человек скончались позже уже в городе.

Сразу прошла информация, что это был минометный обстрел. Чуть позже уточнили – украинский штурмовик нанес удар кассетными бомбами.

Но в результате более тщательного расследования выяснилось, что тогда по Зугрэсу нанесли удар установки РСЗО большой мощности «Смерч» 1‑го дивизиона 107‑й ракетной бригады ВСУ. Всего по городу энергетиков ДНР было выпушено четыре 300‑миллиметровых реактивных снаряда. Один из них разорвался в районе городского стадиона, второй – как раз на городском пляже рядом с Зуевской экспериментальной теплоэлектроцентралью. Третий реактивный снаряд взорвался в районе средней школы № 10 и четвертый – на территории промзоны к востоку от этой школы.

Когда об этом узнали русские зенитчики, то испытали шок. Смогли бы их «Панцири-С1» перехватить эти ракеты?.. Кто знает… Лейтенант Полевой не мог себе представить, как можно ударить реактивной системой большой мощности «Смерч», залп которой ненамного слабее тактического ядерного боезаряда, по мирным людям? Ракетами – по детям?!!

– Теперь будем учиться перехватывать и такие ракеты! Я поручил нашим офицерам-программистам разработать в кратчайшие сроки дополнение к стандартному тренажерному программному комплексу с детальной имитацией баллистики таких реактивных снарядов, – заключил командир Отдельного дивизиона подполковник Филимонов.

– Никакой пощады! – сквозь зубы выдохнул лейтенант Полевой.

– Будем валить эту нечисть, пока ракет и снарядов хватит! – подтвердил Игорь Сычев.

Остальные офицеры и солдаты Отдельного зенитного дивизиона «Филин» полностью разделяли такое мнение.

Глава 9
«Иловайский котел»

На одном из полевых аэродромов «подскока» два транспортно-десантных вертолета Ми-8 в непривычной раскраске принимали на борт десант. Еще два стояли рядом с открытыми капотами двигателей, и техники копались в сложном устройстве турбин. На фоне пятнисто-зеленых винтокрылых машин эта четверка Ми-8 резко выделялась бело-синей раскраской.

Принадлежали вертолеты не украинской армии, а Нацгвардии и представляли собой, по сути, бывшие полицейские машины. Брони и даже балочных держателей по бортам фюзеляжа для блоков неуправляемых ракет они не имели. Только курсовой пулемет в кабине, которым управлял бортмеханик экипажа, да еще один – на импровизированной турели в проеме двери. По бокам фюзеляжа, ближе к хвостовой балке, установили наспех блоки отстрела тепловых ложных целей и дипольных отражателей.

Сами пилоты являлись до мозга костей гражданскими – даром что носили погоны. Для них служба в Отдельной эскадрилье МВД Украины шла не пыльно, а на пикники с начальством и «девушками с низкой социальной ответственностью» они вылетали гораздо чаще, чем на боевые задания.

«Антитеррористическую операцию» – АТО, которая являлась, по сути, ширмой для агрессии киевской власти националистов против мирного и трудолюбивого Донбасса, они вообще всерьез не воспринимали. Хотя знали, что под Славянском ополченцы уже сбили несколько боевых вертолетов и даже штурмовиков. Но это казалось им таким нереальным…

Да и сама АТО представлялась явлением временным: не до осени – так до Нового года с этими «немытыми шахтерами» и «ватной русней» справимся!..

Вертолетчики ВСУ, которые тоже находились на аэродроме и уже теряли своих боевых товарищей, смотрели на своих коллег из Нацгвардии как на инопланетян. Или как на непуганых идиотов.

Те стояли в новеньких бронежилетах с непривычными укороченными автоматами на ремне. Автоматы неудобно били по боку и всячески мешались под руками с непривычки.

Пилоты МВД Украины, пока солдаты затаскивали в салон ящики с патронами и другой амуницией, балагурили и всячески показывали, как им не страшны боевые вылеты.

В последнее время из Иловайска вместо традиционных, поначалу бравурных для киевского режима сообщений начали приходить отнюдь не радостные новости. Собственно, поэтому руководство МВД Украины и решило организовать некий «воздушный мост» по перебросу боеприпасов, пополнения и эвакуации раненых.

А вот армейская авиация в операции нацбатов в Иловайске участия не принимала, во всяком случае пока. Пилоты ВСУ, изрядно хлебнувшие горя от зенитных средств «сепаратистов» в районе Саур-Могилы, надеялись, что их командование и дальше будет игнорировать руководство Нацгвардии. Тем более что сам Иловайск располагался в пугающей близости от границы с Россией, а оттуда могло прилететь – и, по слухам, прилетало – что-то более серьезное, чем очередь зенитного пулемета или ракета ПЗРК. Для пилотов армейской авиации ВСУ межведомственные дрязги означали лишние несколько дней без вылетов в донецкий ад.

Между тем оба бело-синих вертолета загрузились карателями и тяжело оторвались от земли.

* * *

Обе «вертушки» шли на предельно малой – не больше полусотни метров – высоте. В проеме открытой настежь десантной двери мелькало лоскутное одеяло полей и перелесков, расчерченное контрастными полосами дорог. Бортстрелок, явно копируя сцену из фильма Копполы «Апокалипсис сегодня» о вьетнамской войне, время от времени стрелял из своего пулемета, сопровождая каждую очередь залихватскими ругательствами. На его кевларовой каске было написано: Born to Kill – «Рожденный убивать», и стрелку было абсолютно все равно, в кого полетят эти пули…

– Получи! Получи! И ты получи! Они все там – коммунисты!.. Ну или сепаратисты! – орал бортстрелок, перекрикивая шум двигателей. – Ну, разве война – не ад?!!

Пулеметные очереди уносились по направлению небольших сел, мелькающих в иллюминаторах и проеме десантной двери. Стреляные гильзы сыпались за борт, а ветер выдувал кислый пороховой дым.

Внезапно и абсолютно беспощадно с донецкой земли пришла «ответка». Дробные удары по фюзеляжу, громкие хлопки, дым, зияющие дыры в бортах, алая кровь по всему салону… Что это такое?!!

Вертолет затрясло, как в припадке эпилепсии, земля в иллюминаторах резко рванулась сначала куда-то вбок, а потом – с пугающей неотвратимостью вперед. Кажется, кто-то кричал.

* * *

Расчет лейтенанта Сычева занимал позицию в трех километрах к юго-западу от электростанции. Его сектор ответственности являлся наиболее важным. Поэтому зенитчики и развернули заранее огневой модуль установки сразу на угрожаемое направление. Спаренные скорострельные пушки и дюжина ракет были готовы мгновенно распороть синеву небес огнем и сталью.

Еще в пяти километрах к северу разместился «Панцирь-С1» командира батареи капитана Кравченко. Его огневая установка стояла на небольшом пригорке. Над шатром из маскировочной сетки периодически вращалась плоская фазированная антенна локатора кругового обзора.

– Наставник вызывает Сыча, прием.

– Сыч на связи, прием.

– Будете принимать от меня данные по радиолокационной обстановке в телекодовом режиме обмена данными.

– Понял вас, Наставник, телекодовый канал связи установлен.

На экранах пульта управления пока никаких отметок воздушных целей не наблюдалось. Но Максим Полевой все равно внимательно следил за обстановкой не только по обзорной РЛС машины командира батареи, но и периодически осматривал небо собственной ОЛС оптико-локационной станцией «Панциря-С1». Его «электронные глаза» при хорошей метеовидимости обозревали пространство более чем на десять километров. Тем более что погода стояла сухая и жаркая.

Оператор комплекса и заметил первым приближающиеся на сверхмалой высоте вертолеты.

– Я – Магистр, пара «вертушек» на сверхмалой, цель – «чужой»! Азимут – 210, удаление – 12 километров, – выпалил Макс скороговоркой в эфир.

– Я – Наставник, цели – уничтожить!

– Понял, работаю пушками. – Лейтенант Сычев открыл заградительный огонь короткими очередями.

Наверху, на огневом модуле «Панциря-С1», с сухим треском лупили спаренные 30‑миллиметровые «скорострелки», дробным эхом грохотали по кабине боевого управления стреляные гильзы.

Макс на экране оптико-локационной станции увидел, как полыхнул один из вертолетов от многочисленных попаданий. Вторая «вертушка» резко отвалила в сторону, отстреливая ложные тепловые цели.

И тут же попала под сокрушительный огонь «скорострелок» командирского «Панциря-С1». Капитан Кравченко всадил в Ми-8 украинской Нацгвардии пару очередей, отправив пылающие обломки вертолета на землю.

Десант карателей на Иловайск закончился, так и не начавшись.

– Я – Наставник, цель поражена.

– Сыч на связи, отлетались, гады…

Батарея русских «Панцирей-С1» продолжала нести боевое дежурство по защите электростанции. Небо над ней и прилегающим районом оказалось надежно закрыто невидимым «хрустальным куполом» лучшей в мире ПВО.

* * *

Уже всем стала понятна основная задумка военно-политического руководства ДНР: заманить как можно большее количество украинских силовиков непосредственно в Иловайск, окружить их и методично перемолоть. Так и получилось.

Не имея практически никаких разведданных, даже нормальных карт местности, карательные нацбатальоны, «Правый сектор» и ВСУ, которые были на побегушках у этих головорезов Авакова, сами сунулись в капкан, который должен был вот-вот захлопнуться. По их предварительным данным, Иловайск защищала всего лишь жалкая кучка презренных «сепаров» с легким стрелковым оружием, численностью примерно три сотни человек. Да они разбегутся от одного только боевого клича: «Слава нації – смэрть ворогам!»

Но украинским карателям в Иловайске противостояли закаленные Славянском воины батальонов «Спарта» и «Сомали», «Восток» и чеченцы-добровольцы из батальона «Смерть». Народное ополчение Донбасса оказалось отлично вооружено и экипировано, мотивированные лютые бойцы обучены тактике штурмовых групп в городских условиях.

Вот этого не учли бандеровские каратели. Большинство «нацбатов», формально подчиняющихся Нацгвардии МВД Украины и его руководителю Авакову, редко насчитывали больше сотни-другой бойцов. Были и такие «батальоны», которые состояли из полусотни, а то и двух десятков отморозков. А их командиры не умели взаимодействовать друг с другом и с приданными армейскими частями ВСУ. Соответственно, что командование такими разрозненными подразделениями, что дисциплина среди личного состава оставляли желать лучшего…

Пока украинские нацисты владели инициативой, перли внаглую вперед с уверенностью в своем «арийском» превосходстве перед «немытыми шахтерами» и «пророссийскими ватниками», мотивация украинских карателей оставалась высокой.

Но стоило тем «немытым шахтерам» и «ватникам» жестко огрызнуться огнем из всех стволов и калибров, устоять твердо на занятых позициях, и гонор украинских карателей заметно испарился. Теперь и псы Авакова узнали, что такое боль, кровь и безнадега. Увидели, как страшно столкнуться накоротке в лютой перестрелке с мотивированными донецкими патриотами. «Укропы» уже не называли презрительно «обдроченцами» тех, кто укладывал их штабелями в горячую, прокаленную безжалостным степным солнцем донецкую землю…

* * *

Утро 20 августа стало решающим в жестоком сражении за Иловайск. Украинские силовики все еще пытались перехватить тактическую инициативу.

Бронетехнику на городские улицы уже не пускали, непосредственно в Иловайске бои вели хорошо подготовленные, вооруженные и экипированные штурмовые группы донецкого ополчения. Закаленные Славянском воины сражались не только смело, но, главное, умело и грамотно. Они методично перемалывали силы украинской Нацгвардии и карательных батальонов.

Ситуация стала настолько катастрофической, что руководству Нацгвардии Украины пришлось буквально умолять командование ВСУ о воздушной поддержке. При этом пилоты ударных вертолетов Ми-24, которые смогли бы переломить ситуацию, наотрез отказались вылетать в зону боевых действий – даже под угрозой трибунала. Как говорится, «нэма дурных»!.. Россия рядом, и оттуда может прилететь управляемая ракета как от зенитного комплекса, так и от барражирующего в небе над Ростовской областью истребителя.

В итоге с одного из аэродромов взлетела пара штурмовиков Су-25 под прикрытием пары легких фронтовых истребителей МиГ-29. На этот раз самолеты шли не на малой высоте, а высоко в небе. Расчет украинских пилотов был прост: успеть уйти на большой скорости от поражения зенитными ракетами или же при пуске с борта истребителей ВКС РФ, патрулирующих воздушное пространство в Ростовской области. Тут выход к цели на малой высоте себя бы не оправдал – слишком мощные радары стерегли небо на российской стороне. Они «видели» все. В принципе, украинские пилоты в этой ситуации уже были обречены…

* * *

На экране локатора командирского «Панциря-С1» вспыхнули сразу четыре отметки целей. Локатор кругового обзора с фазированной антенной засек украинские самолеты еще за 70 километров. Но еще раньше о вылете звена сообщили из-за «ленточки». Там стояли комплексы радиолокации и радиоэлектронной разведки гораздо мощнее…

– Я – Наставник, четыре скоростные высотные цели, удаление – 70, азимут – 210. Опознавание – «чужой»! Разрешаю работу собственных РЛС. С приходом в зону поражения – уничтожить!

– Сыч на связи, вас понял.

– Я – Магистр, классифицирую цели: пара истребителей МиГ-29, радиолокационная сигнатура и динамические характеристики совпадают. Пара Су-25, сигнатура совпадает. Азимут 210 подтверждаю, цели приближаются, – сообщил Макс в эфир.

Федор Дмитриевич Филимонов учил еще на военной кафедре в Воронежском университете (как давно это было!), что до пуска ракет оператору комплекса ПВО необходимо в сжатые сроки провести важную работу. Засечь и опознать цель, классифицировать ее, определить параметры траектории и держать сопровождение. Всем этим сейчас и занимался лейтенант Полевой с позывным Магистр.

– Подтверждаю, я – Наставник. Работаю ведущий штурмовик, Сыч, ведомый – твой. Ведущий МиГ берет Лютый, ведомого – Грек. Как поняли, прием?..

– Вас понял, Наставник, работаю. Цель – в зоне поражения, пуск произвел.

Все четыре «Панциря-С1» залпом запустили зенитные управляемые ракеты – каждый по две, чтобы увеличить вероятность поражения цели. Комплексы ПВО окутались дымом и метнули в небо сверхзвуковые «умные» стрелы.

Украинские пилоты засекли сначала включение четырех радиолокаторов в режим сопровождения цели, а затем – и ракетный залп. Это их и спасло, успели выполнить противоракетный маневр.

Перегрузки погружают мир в кроваво-серый полумрак, небо и земля меняются местами в бешеной круговерти, ревут на пределе двигатели, за хвостом рассыпаются огненные кляксы тепловых «ловушек».

Но сверхзвуковая «умная» стрела зенитной ракеты все же не знает жалости и сомнений. Она бьет влет!

Страшный грохот и сокрушительный удар в районе хвоста бронированного штурмовика передается по всей конструкции. Руки пилота рефлекторно рвут красные держки катапультного кресла. Отлетает прочь бронированное остекление фонаря, а вслед за ним – и пилот, который раскрывает парашют.

Пара украинских МиГ-29, видя гибель штурмовика, отчаянно крутят противоракетные маневры. Более легким и сверхзвуковым истребителям все же удалось уйти от русских зенитных ракет на пределе форсажного режима двигателей. Никому не хочется умирать! Украинских пилотов спасло то, что они успели засечь включение сразу четырех прицельных радиолокаторов сразу. Как только в кабинах самолетов сработала сигнализация станции предупреждения об облучении «Береза», они уже не раздумывали. Сразу же, фактически одновременно с пусками ракет, они начали крутить противозенитные маневры. Но страх быть сбитыми навсегда поселился в сердцах украинских пилотов.

– Наставник на связи, объявляю всем благодарность! Наша боевая задача выполнена – атака авиации противника сорвана. Один сбитый. Неплохо…

– Лютый на связи, жаль, что остальные ушли.

– Отставить. Не жадничай, атака сорвана, сбитая цель подтверждена средствами объективного контроля и будет записана на общий счет батареи.

Глава 10
Первый «Минск»

Пока под Иловайском донецкое ополчение перемалывало уже остатки украинских нацистов, в Киеве 24‑го числа, на «Дэнь нэзалэжности» Украины, проходил помпезный военный парад. По Крещатику маршировали строем каратели Донбасса и катила военная техника, которая еще не попала в мясорубку летних боев в Донбассе.

Президент Петро Порошенко вещал с трибуны о «мирном плане для Донбасса», который он якобы «разработал и предложил» еще в июне 2014 года… Много говорил убийца детей и женщин Донбасса и о «самопожертвовании» украинской армии… Понятное дело – местечковый тиран нуждался в колоннах дураков, которые добровольно взойдут на алтарь войны Запада против России «до последнего украинца». Очень многие поняли слова Порошенко весьма однозначно: «Марш-марш – на фарш!»

Но зато «Петро Кровавый», как уже успели прозвать Порошенко, прямо перед парадом вручил погоны генерал-полковника начальнику Генштаба Вооруженных сил Украины генерал-лейтенанту Виктору Муженко.

«Вручая новые погоны, глава государства высоко оценил вклад командующего в борьбу с терроризмом, проведение антитеррористической операции на востоке Украины. Благодаря Вашему мудрому (именно так, а как же иначе-то!) командованию было осуществлено много успешных операций», – процитировали слова Порошенко на официальном сайте президента страны.

Видимо, за уже захлопнувшийся «Иловайский котел».

* * *

– Фашисты!!! Фашисты!!! Мрази бандеровские! Сволочи! На колени их поставить! Расстрелять! – неистовствовал народ в центре Донецка – на площади Ленина и на улице Артема – 24 августа 2014 года.

Огромная колонна пленных бандеровских карателей медленно двигалась в окружении конвоя ополченцев. Солнце играло на стали штыков карабинов в руках у донецких военных конвойного подразделения. Служебные овчарки на поводках порыкивали на утративших свой лоск украинских карателей.

Со всех сторон на понуро плетущихся нацистов в кое-как залатанном украинском камуфляже сыпались проклятия и плевки местных жителей. Если бы не конвоиры, которые с огромным с трудом сдерживали натиск яростно бушующего людского моря, украинских нацистов просто растерзали бы голыми руками![5]

Впервые за весь этот кровавый конфликт в Донбассе обычные дончане смогли увидеть тех, кто принес на их родную землю боль и кровь, страх и смерть. Тех, кто разделил кровавой чертой их мир на «до» и «после»…

Тех, по чьей злой воле каждую ночь, а то и днем обычным мирным людям приходилось прятаться в подвалах от жестоких артобстрелов украинской армии. Тех, у кого руки по локоть в крови мирных жителей трудового Донбасса.

Неонацистские ублюдки стремились захватить Донецк, а теперь идут по нему с руками за спиной под конвоем со штыками и собаками. Хотели парад в Донецке – получите, твари бандеровские!

Вслед за колонной пленных украинских националистов, за всей бандеровской мразью и нечистью прошли поливальные машины, смывая асфальт, чтобы и духу их мерзкого не осталось в гордой и несломленной столице шахтеров и металлургов!

* * *

Репортаж с позорного «парада» пленных украинских вояк Максиму Полевому и его сослуживцам удалось посмотреть в полях под Старобешевом.

Русские расчеты ПВО все так же охраняли электростанцию – один из важнейших промышленных объектов республики. Зенитчики в очередной раз сменили позиции, ведь по ним вполне могло прилететь от бандеровцев из «Града» или ствольной артиллерии.

Сражение за Иловайск заканчивалось, группировка бандеровских карателей агонизировала, захлебываясь собственной кровью, но все еще болезненно огрызалась.

Например, ротно-тактическая группа 51‑й механизированной бригады ВСУ в ночь с 27 на 28 августа попыталась вырваться из Иловайска. Колонна техники и пехоты противника маршем пошла на юг – к Многополью. Но бандеровцев там уже ждали. В ожесточенном ночном бою остатки националистов покрошили, а их бронетехнику сожгли дотла.

На следующий день Президент России Владимир Путин обратился к командованию Донецкой Народной Республики с просьбой обеспечить гуманитарный коридор для выхода остатков украинских войск и прочих силовых подразделений из Иловайска. Также он призвал власти Украины прекратить боевые действия и пойти на переговоры с ДНР.

Руководство республики согласилось на просьбу Путина с явной неохотой. Там особенно отметили, что покидающие «Иловайский котел» украинские каратели должны выходить без личного стрелкового оружия, а всю боевую технику и тяжелое вооружение оставить.

Уже 30 августа первые 28 украинских солдат без оружия проследовали по гуманитарному коридору.

А вот дальше произошла трагедия и военное преступление одновременно, и ответственность за него несет лично командующий украинского «Сектора Б» генерал-лейтенант ВСУ Руслан Хомчак.

* * *

Русские расчеты ПВО тесно взаимодействовали с коллегами из РЭБ – не менее секретных комплексов радиоэлектронной борьбы. И могли прослушивать в том числе и радиопереговоры окруженных украинских войск.

В тот день из радиопереговоров украинских силовиков было ясно, что нужно подождать всего десять минут – уладить формальности для безопасного выхода без оружия по гуманитарному коридору, который предоставили защитники ДНР. Но генерал Хомчак ответил, что у него нет и двух минут, и скомандовал: «Колонна с боем, по-боевому – вперед!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  По официальным данным – 16 июля 2014 года.

Вернуться

2

  Режим доступа: https://web.archive.org/web/20180829165829/http://www.unn.com.ua/ru/news/1373546-teroristi-iz-buka-zbili-vinischuvach-mig-29-v-seleznov

Вернуться

3

  «Кожаные куртки, брошенные в угол», текст Александр Городницкий.

Вернуться

4

  Террористическая организация, запрещенная в ДНР, ЛНР и РФ.

Вернуться

5

  Автор этих строк тогда присутствовал на площади Ленина в Донецке и наблюдал эту картину.

Вернуться