# Перевоспитать дикаря. Инструкция от попаданки

Керри Лемер

Ненавижу канун Нового года, время, когда семьи собираются за праздничным столом. Я, как Гринч, желала убраться подальше от счастливых парочек и их родни, а тут еще и цыганка странная попалась.

Прокляла меня, старая карга. Нагадала мне жизнь с медведем. Я бы покрутила пальцем у виска, но не успела, оказалась в другом мире, в одной ночнушке и огромной шишкой на лбу.

Ах, так я невеста вождя? Ну, берегись, дорогой, я здесь все поменяю, научу вас, как женщину любить и полы в лачугах мыть.

Название: Перевоспитать дикаря. Инструкция от попаданки

Автор(-ы): Керри Лемер

Ссылка: https://author.today/work/401650

## Глава 1

Босые ноги утопали в снегу, кожа покраснела от холода до цвета спелой помидорки. Я практически перестала чувствовать их. Все, чем меня наградила судьба: ночнушка из грубой ткани, непонятного, из-за грязи и старости, цвета. Но, несмотря на это, упорно продолжала бежать, слыша позади надрывный рев медведя.

– Помогите, – кричала во всю глотку, – он хочет меня сожрать.

Хищник приближался. Я уже ощущала горячее дыхание, касающееся спины, и слышала хруст снега под массивными лапами.

На горизонте показалась деревушка. Хотя больше походила на развалины некогда большого поселения. Даже издали, сквозь неровные ряды толстых стволов деревьев, можно было разглядеть полуразрушенные крыши домов, остатки от бревенчатых стен и побитые каменные основания.

Это была последняя надежда.

Открылось второе дыхание. Подхватив намокший подол, попыталась бежать быстрее, но на спуске с пригорка, снега стало столько, что я утопала в нем по пояс.

– Вот поэтому я и ненавижу зиму. – Билась мысль в голове, но я продолжала упорно двигаться вперед.

Можно было разглядеть редких жителей деревни, проснувшихся с первыми лучами. В груди загорелась надежда, ровно до того момента, пока меня не оглушил громкий медвежий рык.


Некоторое время назад…


Главную аллею города засыпало снегом. Пройти было невозможно, еще и люди посходили с ума в преддверии праздников. Повылазили на улицу целыми семьями, устроив живые пробки возле ближайших пешеходных переходов, к главным памятникам города, или даже просто, на узких дорожках, вдоль деревьев.

– И чего им дома не сидится? – Бурчала себе под нос, огибая живые препятствия. – И на работу ведь не ходят.

Плохое настроение скатывалось ниже некуда. В огромном тулупе, поверх немалого тела, становилось жарко. Вещичка полезная, досталась мне от бывшего муженька, беда в том, что до безобразия тяжелая. Пот градом скатывался по лицу, а я даже шапку не могла снять, увесистые пакеты оттягивали обе руки, а сумка постоянно норовила соскользнуть с плеча.

Люди смеялись, бегала детвора, и в этой суматохе, “слона” они не замечали, то и дело толкались. Нервы сдавали.

Администрация тратила бешеные деньги на иллюминацию в преддверии Нового года. Все эти гирлянды, натянутые везде, где только можно и нельзя, а еще изобилие искусственных елок с дешевой мишурой. При всех этих затратах мер не смог выделить средства на очистку дорог от сугробов и льда. Конечно, не ему же ходить по городу.

Сделав очередной шаг, чуть не прочесала носом промерзшую землю. Чертыхнулась, пакет не выдержал моей любви к еде, одна ручка все же порвалась. С каждой секундой все больше ненавидела всех, кто улыбался.

– Фу, люди. – Презренно скривилась, мечтая быстрее спрятаться в своей однушке, закрывшись от всего мира.

– Милая, отчего такая грустная? – Словно из-под земли на моем пути выросла типичная цыганка.

Ну, такая, ярко одетая, в платке с золотой вышивкой и пушистой шубе. “Дорого, богато” – как скажут многие, а я лишь подчеркну: полная безвкусица. И не надоедало ведь им постоянно в юбках ходить, длиною до пят, да в таких цветастых, чтобы у всех в глазах рябило. Или, чтобы ее сородичей издалека было видно. Я даже удивилась, будучи уверенной, что они только летом выбираются в люди, а зимой предпочитают отсиживаться в теплых домах.

– Денег нет. – Коротко ответила, попытавшись обойти шарлатанку.

Им только одно и нужно: опустошить чужой кошелек. Ох, в былые времена, цыгане наводили на меня ужас, своим умением раздевать зевак до трусов. Было дело по молодости, и меня стороной не обошли.

– Ну, что ты, милая, – весело отмахнулась, не позволяя пройти мимо, – вижу же, грустная, одинокая, судьбой не балованная. Хочешь, я тебе принца нагадаю?

– Теть, – шмыгнула носом, крепче обхватывая порванную ручку пакета, – какой принц? Ты меня видела? Это не тулуп объемный, это я толстая, да постарше буду, чем бо́льшая часть твоей родни, так что иди отсюда, не мешай домой добираться.

В сорок с хвостиком лет, с двумя разводами за спиной и лишними двадцатью килограммами, не в принцев верят. В моем возрасте уже и в бесплатную медицину верить неприлично.

– Э-э-э-э, – недовольно качала головой, – зря ты так, милая, – цокнула цыганка, – я ж от всей души, дай хоть погадаю разочек. – Просила с хитрым прищуром.

– Ага, щаз, – сплюнула себе под ноги, – говорю же, денег нет, а перчатки на морозе снимать не буду.

Настырная. Пристала и ни шагу в сторону, так и топтались на месте. Я вправо и она туда же, я влево и она за мной.

Обычно такие поодиночке не работают, но эта дамочка тем и была странной, что поблизости не наблюдалось других цыган. Никто словно не замечал столь колоритную дамочку. Ребятня продолжала бегать и галдеть, а люди постарше проходили мимо не оборачиваясь.

– Не нужны мне твои деньги, дорогая, – продолжала умасливать меня, – ни деньги, ни руки, только согласие, а я тебе всю правду расскажу, завесу тайны приоткрою, от беды предостерегу.

Настроена она была серьезно. Чем дольше мы стояли, тем сильнее я ненавидела всех вокруг, руки начинали не просто ныть, а болеть от натуги, поэтому согласилась из-за безысходности. Хотя, наверное, могла оттолкнуть ее, учитывая нашу разницу в габаритах, но почему-то не стала.

– Гадай уже. – Скрипнула зубами.

– Так бы сразу, – довольно ухмыльнулась, сверкнув золотым зубом, – вижу, характер у тебя не простой, ты баба с огоньком, да с гонором, такая любого прынца сломает, как соломинку, – сама сказала и хихикнула, заходив вокруг меня, как вокруг елки, – и хозяйственная, в руках и молоток, и скалку держать умеешь.

Пока это и близко не напоминало гадание. Такие предсказания и я могла делать, даже с завязанными глазами. В современном мире, любая уважающая себя женщина умела и готовить, и гвозди забивать, а если очень надо, то и ракеты конструировать.

– И это все? – Недоверчиво фыркнула.

– Не торопи, милая, – продолжала наворачивать круги, – предсказания дело тонкое, тут спешка ни к чему.

Терпение было на исходе, но я почему-то продолжала стоять на месте, как заговоренная.

– Ах, вот теперь вижу, – прижала она руки к груди, – не прынц, ох не прынц, а медведь тебе по судьбе. – Засмеялась горе-гадалка. – В шикарной берлоге будешь жить со своим косолапым.

Этого я уже стерпеть не смогла. Плюнула на эти бредни и только хотела сделать шаг в ее сторону, чтобы огреть одним из пакетов, как нога заскользила по льду, а я отправилась в долгий полет.

В попытке удержать равновесие, махала руками, почти как ветряными лопастями, и этого не выдержали оба пакета. Банки с консервированным горошком и кукурузой полетели в ближайшую елку. Бутыль игристого почти мягко приземлился в сугроб, но недоброкачественный производитель не учел такого исхода для своей продукции, и пробка под давлением шальных пузырьков, вылетела в воздух, точно пушечное ядро, с громогласным звуком.

Прохожие кричали со всех сторон, пара смертников даже попыталась остановить мою попытку самоубиться, но осознав, что могут стать случайными жертвами “коровы на льду”, бросались врассыпную.

Все закончилось неожиданно. Сильный порыв ветра продлил мои мучения всего на пару секунд. Сделав нехилый кульбит через ограждение проезжей части, приземлилась точно под колеса груженого камаза.

Боль была недолгой, или мне так показалось, но хруст собственных костей, услышала вполне отчетливо, а потом наступила полная, всепоглощающая темнота. Правда, ненадолго.

Я почувствовала себя рыбой на крючке, которую отчаянно тянули на поверхность. Чтобы не происходило, и кто бы ни был тому виной, а мое мнение не учитывалось. Душу вынули из тела, я стала бесполым наблюдателем собственной кончины. Хотя дело уже сделано.

В реальности творился хаос. Крики смешались со звуками сирен. Тело окружили случайные зеваки, быстро приехала скорая, а я понимала, что больше не поем мандарин и оливье, запив все это напитком со взрывными пузырьками. Нет, я не полюбила Новый год, но по вкусной еде и уютному дому уже скучала. Оплакивала унылую молодость, несчастливый брак и успела порадоваться, что так и не завела кошку или хомячка, на худой конец . Кто бы за ними ухаживал, после моей нелепой кончины?

Удивительно, насколько легко приняла факт своей смерти. Наверное, потому, что сквозь меня успело пробежать несколько человек, помогая осознать всю плачевность ситуации. Подняв руки к лицу, долго рассматривала полупрозрачные пальцы и даже пыталась себя пощупать. Как ни странно, но на мне осталась та же одежда. Чертов тулуп даже после смерти не желал со мной расставаться.

Какое-то время так и стояла, наблюдая, как мое тело быстро грузят в машину скорой, люди тут же забыли о произошедшем и стали расходиться, и только одна личность, продолжала стоять на месте, смотря на кровавый след, расплывшийся по снегу.

– Вот и все, – цыганка хлопнула в ладоши и повернулась в мою сторону, – нус, голубушка, пора тебе.

Не сразу поняла, что говорит она со мной, а когда поняла…

– Ах ты ж ****. – Громко выругалась, бросившись на обманщицу с кулаками.

Увы, из этого ничего не вышло. Не имея физического тела, пролетела сквозь цыганку, как фанера над Парижем.

– Не старайся, – ухмыльнулась нахалка, – все равно ничего не выйдет, только время потратишь зря.

– Какое, к черту, время? – Разозлилась не на шутку. – Я умерла, плевать хотела на время и на все остальное.

– Ты забыла мое предсказание? – Она неожиданно топнула ногой, подхватив длинную юбку.

Честное слово, я испугалась, что сейчас эта ненормальная понесется в пляс и запоет. Но, вместо этого произошло нечто странное.

– Твой медведь ждет. – Хохотнула она, хлопнув в ладоши.

В ту же секунду, вихрь из миллиарда снежинок, захватил меня в снежный кокон. Свет в этом коконе быстро померк, как и мое понимание происходящего.


Дорогие читатели, рада приветствовать вас в своей новинке

"Перевоспитать дикаря. Инструкция от попаданки."

Книга участвует в литературном МОБе "Зимние сказки".

Остальные истории участником, можно найти по тэгу: "зимние истории моб"

## Глава 2

Пришла в себя от обжигающего чувства холода, покрывающего все тело. Неприятные ощущения, как если бы в декабре отключили отопление, или хуже. Мне сложно судить, я редко мерзла, теплая одежка и лишние килограммы грели лучше батареи.

Первая мысль: упала в сугроб и отключилась, и ни одна сволочь не помогла подняться. Хотя с моими габаритами, одного человека для спасательной операции мало, а с намокшим тулупом, без грузоподъемного крана, эта миссия была невыполнима. Я здраво оценивала свои телеса.

– А-а-а-а, – простонала, пытаясь поднять руку, – моя голова. – Голос ожидаемо охрип.

На удивление удалось легко встать несмотря на головокружение и тошноту. Состояние походило на сильнейшее похмелье, как после второго развода. Я тогда на радостях ящик шампанского опустошила. И ведь жива осталась. А как же хотелось умереть на следующий день… Словами не описать, но пять лет мучений стоили того, чтобы их помянуть с достоинством.

Перед глазами все плыло, но не заметить огромные сугробы, было сложно. Проморгавшись, громко выругалась, стуча зубами.

– Какого черта я в лесу? – Задала себе вопрос.

За все свои сорок лет я не видела настолько больших деревьев. В моем городе не то, что леса нет, нормального сквера никогда не было, поэтому мой шок вполне оправдан. А потом опустила взгляд на свои ноги. Вот это, действительно оказалось неожиданно.

Точнее, на свои худые ноги, а у меня таких даже в пятнадцать лет не было. Да что уж там, я вся оказалась, как жердь: тощая и прямая со всех сторон. Всегда мечтала похудеть, но не до такой же степени. Кожа бледная, сливается с белизной снега и даже капельку отливает синевой.

– А это уже плохо. – Подметила на ходу.

С телом все стало понятно – не мое. Молодое и тощее, а его обладательница, либо смертница, либо нищая смертница. В такую погоду, в одной ночной рубашке, без шубы или телогрейки, в конце-то концов. Безобразие! О босых ногах, хотела бы не думать в тот момент, но ощущения не позволяли этого сделать.

Обхватив себя тоненькими ручонками, за костлявые плечи, старательно терла кожу и прыгала с ноги на ногу, стараясь хоть немного согреться. Изо рта вырывались облачка пара, я понимала, что если не начну двигаться, повторная смерть неминуема.

Я бы поплакала о прошлой жизни, о потерянном времени, да и вообще, поплакать не мешало бы, а то что, как не женщина?! Тут целая трагедия: померла, нежданно, негаданно, и не одной слезинки, даже истерику закатить некому. Время для этого было не подходящее.

– Все потом, когда выберусь из снежного ада. – Решила для себя, пытаясь быть храброй.

Почему девица, в чье тело я попала, валялась в сугробе, удалось понять довольно быстро. На лбу отчетливо прощупывалась внушительная шишка, при прикосновении к которой, голова взрывалась адской болью, а в глазах темнело. Поэтом же меня покачивало из стороны в сторону.

В таком состоянии далеко уйти я бы не смогла при всем желании, а уходить нужно было и срочно. Обморожение это вам не шутки. Да и к реальному медведю я не стремилась попасть, зверье если и ждало меня, то только в качестве обеда.

Покрутившись вокруг своей оси, заметила следы человеческих ног, припорошенных снегом.

– Если подумать, в таком одеянии девушка не могла долго пролежать в сугробе и не превратиться в сосульку, значит, падение было относительно недавно и эти следы принадлежат ей. – Рассуждала, пытаясь понять, в какую сторону пойти.

Босыми ногами долго не побегаешь в такую погоду. Значит, бежать, откуда бы ни было, она долго не могла, физически это невозможно. А вот в причинах такого поступка еще предстояло разобраться.

Грешным делом, подумала, что девочка с головой не дружила. Ну, кто ж станет бросаться в бега практически, в чем мать родила? Видимо, было что-то другое, чего я пока не понимала.

Низ платье быстро намок и потяжелел от снега, а верхняя часть совершенно не грела в такую погоду. Пройдя не больше ста метров, едва чувствовала ступни. Я всерьез начала молиться, чтобы впереди была деревня, в которой можно согреться и поесть.

Желудок заурчал, стоило только подумать о сочной курочке, запеченной в духовке, и молодом, отварном картофеле, посыпанном свежим укропом. Однако, как бы сильно я ни любила еду, звук был чересчур громким, даже оглушающим.

Сглотнув, вставший поперек горла, ком, медленно без резких движений, обернулась и столкнулась взглядом с источником звука. Огромная белая махина, с толстыми лапами и массивными клыками, смотрела точно на меня. Медведь замер между деревьев и не сводил с меня плотоядного взгляда. Черные глаза, смотрели в самую душу.

– Не ешь меня, я костлявая, – залепетала елейным голосом, – подавишься ведь. – Сморозила очередную глупость.

Говорят, когда встречаешь медведя, нужно стараться выглядеть больше, чем он, и громко кричать, отпугивая хищника. Хотела бы я посмотреть на этого советчика, столкнись он с этим мишкой, будучи моей комплекции. При всем желании могла напугать разве что ежика, и то, нужно было хорошенько постараться.

Будь я в своем теле, мы бы еще поборолись с косолапым, но новое место обитания моей души и разума, не больше чем скелет, обтянутый кожей. Знаю, нельзя убегать от хищника, но это был единственный шанс на выживание, а жить очень хотелось. И плевала я на все инстинкты, кроме выживания.

Проклиная цыганку с ее гаданием, подхватила тяжелый подол и понеслась прочь, точно по следу, в надежде, что вскоре набреду на поселение местных жителей. Оставалось надеяться, что там живут не людоеды.

Белый, как и все вокруг, медведь ринулся следом, я это почувствовала, когда земля содрогнулась от резкого рывка этой громадины.

– Помогите, – кричала во всю глотку, – он хочет меня сожрать.

Хищник приближался. Я уже ощущала горячее дыхание, касающееся спины, и слышала хруст снега под массивными лапами. Наши скорости были не равны. Удивительно, что он не сожрал меня, догнав в один прыжок.

А ведь мог бы, но какие развлечения у зверя в таких условиях? Вот и погнал добычу, испытывая азарт, я ведь ему назубок, а так хоть какое-то развлечение.

На горизонте показалась деревушка. Хотя больше походила на развалины некогда большого поселения. Даже издали, сквозь неровные ряды толстых стволов деревьев, можно было разглядеть полуразрушенные крыши домов, остатки от бревенчатых стен и побитые каменные основания.

Это была последняя надежда. Радость оказалась столь сильной, что слезы покатились по лицу. Открылось второе дыхание. Задрав намокший подол выше колен, пыталась бежать быстрее, но на спуске с пригорка, снега стало столько, что я утопала в нем по пояс.

– Вот поэтому я и ненавижу зиму. – Билась мысль в голове, но я продолжала упорно двигаться вперед.

Можно было разглядеть редких жителей деревни, проснувшихся с первыми лучами. В груди загорелась надежда, ровно до того момента, пока меня не оглушил громкий медвежий рык. Нога зацепилась за что-то, кубарем полетела вниз и врезалось, точно в приоткрытые ворота.

На это зрелище сбежались все жители, или мне так показалось, не знаю, ведь после такого фееричного появления, я снова отключилась.

## Глава 3

Повторное пробуждение оказалось намного приятней. Во-первых, приходить себя в тепле и лежа не на снегу, уже радость, во-вторых, мой тонкий нюх улавливал ароматы жареного мяса. Первым очнулся желудок, издав жалобную трель, а вот я все еще находилась в состоянии полудремы.

Открывать глаза совершенно не хотелось. Я отлично помнила, как выглядит деревушка с высоты: убого и безнадежно, и хуже лишь то, что я оказалась здесь, даже не понимая, что это за место.

Истории о попаданцах только в книгах интересные и романтические, а в реальности полный мрак. Оказавшись в чужом теле, доме, стране и даже мире, понятия не имела, как выживать и что ждет впереди.

Вообще, никогда не верила в переселение душ, параллельные реальности, зеленых человечков и прочую чепуху, которую упорно толкали даже на федеральных каналах. Мне была важна только одна жизнь – моя, сытая и теплая. Самые унылые вечера скрашивала книгами с любовными историями, как и многие одинокие женщины.

– А нужно было читать “выживание для чайников”. – Промелькнула горькая мысль.

Со стоном открыть глаза, но бревенчатый потолок вогнал меня в уныние. Принюхавшись, поняла, что пахнет не только мясом, но чем-то очень знакомым и забористым, сразу вспомнился дедовский самогон, который он настаивал в дубовых бочках.

– Не сон. – Подытожила свои приключения, опрометчиво сказав это вслух.

– Очнулась, – пробасил голос откуда-то сбоку, – а я уж думал, помрешь.

Я бы и хотела подпрыгнуть от испуга, но вышло только издать звук, похожий на предсмертное кряканье утки. Тело оставалось неподвижным, но от боли это не спасало.

Изверги положили меня на узкую деревянную лавку, припорошенную соломой. Уровень комфорта нулевой, мышцы и ныли, спина вообще отказывалась выходить на связь, проклиная создателя этой пыточной штуковины под нами.

– Могли бы и поудобней лежанку найти. – Проворчал внутренний голос.

И все же, повернуть голову я смогла и мысленно перекрестилась. Не то чтобы я ожидала увидеть красавчика, принца с небывалой красотой в таких условиях ждать не приходилось, но и лысого детину под два метра ростом, с редкими зубами и сильным косоглазием, хотелось развидеть.

Увы, он никуда не собирался исчезать, а я как приличная женщина не знала, в который из зрачков смотреть. Этот мужик пугал меня до дрожи в пятках, просто потому, что хорошо чувствовала только их.

Однако по одежде я поняла, что местные жители не шикуют. Простая белая рубаха из материала, похожего на лен, давно выцвела и покрылась странными желтоватыми пятнами. Штаны этому мужику были коротки, но по виду, достаточно теплые для зимы, а вот обувь напоминала галоши, но из странного материала, вроде бы и кожа, а вроде бы и нет.

– Э-э-э-э, – подвисла от его улыбки оскала, – милейший, не могли бы помочь подняться? – А что, я не только русский матерный знала.

Собственно, бедняга так ошалел от моих слов, что глаза стали не только коситься, но и выпирали из глазниц. Похоже, матерный язык этому мужику был ближе.

– Чегось? – Подтвердил мои опасения.

Договариваться с такими сложно, но нет ничего невозможного, как я успела узнать на собственной шкуре.

– Говорю, подними меня, спина затекла. – Сказал чуть громче и уверенней.

Незнакомец снова скалился и, выражая протест, сложил волосатые руки на груди. Вот не всем идет рукав три четверти, ох не всем, особенно если волосяной покров на руках больше, чем на голове.

– Нет, – тряхнул головой, – лежи, мне глава сказал сторожить тебя, чтобы снова не сбежала.

Кто сказал, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны? А почему не упомянул, что и уровень интеллекта тогда не будет отличаться, от представителя животного мира. Несправедливость какая-то, меня и в прошлой, и в новой жизни, окружал один и тот же типаж мужчин: не блистающих умом.

Пришлось поднапрячься и под заливистый хохот нахала, которому доставляло удовольствие смотреть за моими страданиями, медленно сесть. Лавка оказалась хлипкой и скрипела даже от маленького веса нового тела.

Хотя все в этой избушке кричало о бедственном положении. Либо же это мне так не повезло жить в таком домике. Ясно было одно: девушка сбежала из этой деревни, здесь ее знали и почему-то сторожили.

– Преступница? Душевнобольная? – Перебирала варианты в голове, попутно осматривая жилище.

Организм требовал срочно найти уборную, а тараканы в голове гаденько хихикали и приговаривали: – какая уборная, ищи горшок, в лучшем случае.

Захотелось выть белугой и горько рыдать, но я взяла себя в руки, стиснула кулаки и постаралась отвлечься, выискивая плюсы в своем положении.

Крыша над головой появилась, хоть и не очень крепкая, не стала обедом медведя, что тоже огромный плюс, ноги и руки относительно целы, хоть и ужасно тощие. Я согрелась и даже умудрилась не заболеть, ну, или мне казалось, что простуда не успела меня свалить.

Канализацию и другие прелести развитой цивилизации можно было отстроить при большом желании. Многие люди платят огромные деньги, чтобы пожить первобытно или дикарями, а мне все досталось бесплатно. Похудеть я всегда мечтала, а набрать килограммы всегда проще.

Собственно, на этом с плюсами было покончено, а об остальном не успела подумать из-за появления еще одного мужчины.

Одна из дверей отворилась со скрипом, в проеме показалась сухонькая фигура, немолодого мужчины, или даже старого. В таких условиях возраст тяжело определить, но морщины на его лице были еще не глубокими, а вот глаза блеклые, как бывает у людей далеко за пятьдесят.

Судя по его телосложению, кормили в этой деревне только детину, сторожившего меня, а остальным доставались объедки, в лучшем случае. В росте мужичок тоже не удался, а одежда на нем хоть и выглядела теплой, но была далеко не новой и местами застиранной до дыр. Только шубейка новенькая, из шкуры какого-то зверя. Вместо сапог, валенки, те самые, теплые и удобные для любой ноги.

Пока я его рассматривала, он кривил тонкие губы и громко дышал, раздувая ноздри на узеньком носу с горбинкой. Хватило одного его взгляда из-под седых бровей, чтобы почуять неладное. Мужик явно злился.

– Линея, ты меня огорчила, – произнес, скрипучим голосом, – думал, что воспитал тебя послушной и разумной дочерью, надеялся, что ты подумаешь о своих соплеменниках. – Сокрушенно качал головой, в такт каждому слову. – А ты выросла самолюбивой змеюкой.

А я даже радовалась его приходу, хоть имя узнала. То, что он считал себя моим отцом, немного усугубляло ситуацию. Решила воспользоваться методом всех попаданок: молчать в тряпочку и притворяться дурой. Поэтому пока старик вещал о моей глупости, я ловила каждое слово, запоминая самое важное, и покорно склонила голову, чтобы никто не заметил, как периодически, мои губы растягивались в улыбке.

Удалось выяснить, что девушке по имени Линея было всего восемнадцать зим, из этого вытекало сразу две хорошие новости: я юна и в этом захолустье бывают другие времена года. Девочка была дочерью местного вождя, и этот самый вождь настойчиво пытался промыть дочери мозги и мне заодно. Что бы там ни было, а Линея сбежала потому, что ее готовили к чему-то важному, что изменит жизнь поселения в лучшую сторону, а она взяла и сбежала. Не стала брать на себя какую-то ответственность.

– Хоть бы не жертвоприношения. – Подумала, посмотрев на старика оценивающим взглядом.

На фанатика или любителя пускать кровь невинным девам, он не был похож, но и до божьего одуванчика не дотягивал. В целом, он мне понравился, показалось, что с ним можно договориться, а об улучшении жизни могла рассказать многое и принести пользу этому обществу. Живой от меня было больше пользы.

– Ты меня поняла? – Строго спросил, хмуря брови.

Конечно же, я упустила вопрос, пришлось кивать наугад, лишь бы он закончил нравоучения.

– Отлично, тогда свадебную церемонию проведут сегодня на закате, в свете полной луны. – Пролепетал с блаженной улыбкой, вторил ему мой беззубый страж, а я пришла в ужас.

Третьего мужа я могла и не пережить.


Людское поселение

## Глава 4

– Замуж? – Нервно икнула, хватаясь за сердце. – Не надо мне туда, нет там ничего интересно. – Попыталась прикрикнуть на деда, но лысый амбал оскалился.

– Ты смеешь мне перечить? – Насупился дед, смешно раздувая щеки, точно, как ребенок, у которого отняли конфету.

– Выражаю несогласие, – гордо задрала подбородок, но от резкого движения меня только затошнило, – кому надо, тот пусть и выходит замуж.

Старик еще больше нахмурился, а страж почесал блестящую макушку огромной ручищей с толстыми пальцами, на которых отчетливо виднелась грязь под ногтями. Меня от этого передернуло, никогда не любила грязнуль.

– Может, ее выпороть? – Предложил этот гад.

К счастью, папаша не совсем изверг, сразу отмел эту идею, но нашел более действенный способ свести меня в могилу:

– До вечера не корми, чтобы не сопротивлялась.

Вот тебе и заботливый родитель. В этом мире о психологии отношений и не слышали, как и воспитании, нормах санитарии, или банальном горячем душе. Хотелось заплакать и потребовать мою пайку сочного куска мяса, аромат от которого все еще витал в избушке.

Однако приходилось смотреть, как старик уходит, и глупо хлопать глазами, в надежде, что он сейчас вернется и скажет, что пошутил. Куда уж там, ушел и не повернулся, оставив меня голодать. Изверг!

– В туалет-то мне можно? – Посмотрела на лысого.

В ответ тот лишь качнул головой в сторону, указав на грязный кусок ткани, натянутый на тонкой веревке почти у самого потолка. Получалась эдакая шторка, которой и полы мыли, и руки об нее вытирали и, судя по пятнам, чего только с ней не делали. Жизнь ее помотала.

Лицо непроизвольно скривилось. Сразу представила, какой душок исходил от этого куска ткани. А что за ней может скрываться, приходилось только догадываться. Чтобы преодолеть путь до этой шторки, нужно было еще встать, а затекшие мышцы не хотели слушаться.

Пришлось прибегнуть к старому и проверенному методу, хорошенько постучать по ногам кулаком, и при этом вытерпеть удивленный взгляд лысого. Он от такого действия аж рот приоткрыл, сверкая деснами.

Ха, как бы он удивился, если бы я начала полы мыть. Вот уж, чего здесь по-настоящему не хватало, стопы буквально прилипали к поверхности обработанного дерева, собирая каждую соринку. Здесь и песок, и застывшая грязь, какая-то гнилая листва, маленькие камушки, которые первым делом впивались в кожу.

Шипя и фыркая, добралась до ужасной шторки, брезгливо отодвинула ее в сторону и громко возмутилась:

– Чума – болотная. – Рыкнула, узрев глиняный горшок, размером с приличный тазик.

Лысый тихо похрюкивал от смеха. Конечно, не ему жизнью предстояло рисковать, чтобы естественную нужду справить. В тот момент была не против даже просто сбегать в кустики. А осознав, что лопуховыми листьями здесь заменяли туалетную бумагу, искренне посочувствовала Линее, ее идея с побегом уже не казалась глупой. Все же быть съеденной медведем, не худший исход, когда на горизонте маячила дизентерия.

Повздыхала, поматерилась и махнула на все рукой. Бывали в моей жизни ситуёвины и похуже, два брака за плечами и лихие девяностые, а это вам не шутки. У меня ведь из родни только дед и бабка были, а мать свалила в закат к своему американ бою. Родного отца никогда не видела, он для меня оставался существом эфемерным.

Чего только в жизни не было, и самогоном торговала по малолетству, и пирожками на вокзале, а все к одному, деньги зарабатывала. С малых лет приходилось трудиться, да так и вошло в привычку, батрачить не покладая рук. Комнату в общаге получила в семнадцать лет по чистой случайности. Деда с бабкой не стало, а их участок и кривой домик быстро к рукам прибрали. Меня хотели забрать в интернат, но посмотрели, что на ребенка я никак не тяну, и махнули рукой.

Образования у меня не было, а кушать хотелось всегда, вот и приходилось работать, как вол. Сначала, чтобы мужа художника прокормить, который почему не насыщался чувством прекрасного, а требовал мясо и побольше. Послала его, Малевича недоделанного, вместе с его картинами, захламившими комнату в общаге и весь общий коридор.

Глупая была, в восемнадцать лет все в розовых тонах и с бабочками в животе. Влюбилась, думала, вдвоем проще выживать, а оказалось, что только больше себя на дно опускала.

Клялась, божилась, что ни за что моей ноги в ЗАГСе больше не будет, и все равно в этот капкан угодила. И не к абы кому, к целому бизнесмену-погорельцу, но распинался он знатно, небо в алмазах обещал, а все, что поимела с него: тулуп. А уж сколько он продуктов съедал, пришлось даже на вторую работу устроиться, словно за ротой солдат замужем побывала. Еще и дружков своих кормил.

Терпение лопнуло через два года такой жизни, отправила второго мужа пинком под зад, прямо в чем был: в дырявых семенниках в горошек, а следом и скромные пожитки. Так нет же, он еще и палку колбасы сумел украсть напоследок. Куда он только ее засунуть умудрился, гад эдакий.

И на кой ляд такие мужики? Всю жизнь только и потратила, чтобы кормить кого-то и носки стирать, а уж о большем и не мечтала. Из долгов выбиралась с потом и кровью, кем только не работала. Разве меня можно напугать грязным глиняным горшком и разваливающейся хаткой? Нет, а вот замужеством очень даже.

Еще раз взглянув на лысого, скривилась. Упаси боги от такого муженька, чуть не по его, как прихлопнет, так и мокрого места не останется. С виду здоровый детина, а чуть приглядишься – малахольный и болезный, еще и порку любит. Чур меня от такого счастья.

Давненько я так не молилась, чтобы женишком не этот был, а лучше холостой оставаться. А как это сделать понятия не имела. На Линею возлагали большие надежды все сельчане. С чего бы вдруг никто не объяснил.

Как это часто бывает, время полетело со страшной силой. Так как кормить меня не спешили, заняла себя другим делом, решила обыскать домик с молчаливого согласия своего стража. Он не мешал мне совать свой нос в каждый шкафчик и полочку.

Ладно, их было не так уж и много. Всего-то один грубо сколоченный шкаф, но в нем нашлись ботинки точно на мою ногу, и одно женское платье, а остальное принадлежало папане: мужские рубашки, штаны, несколько жилеток. Словно не я была девицей на выданье, а он.

С одеждой разобралась и решила исследовать печь и ее окрестности. На русскую печку она совсем не тянула, так, жалкое подобие камина, с выступающей верхней частью, в которую вмонтирован толстый кусок металла. Это и плита, и духовка, в нижней части можно на открытом огне готовить, да и сверху жар хороший, были бы сковороды так, и пожарить что-нибудь можно.

Из утвари нашла пару котелков, кувшинчиков и большой чан с чем-то перебродившим. Вонища от него стояла такая, что чуть на тот свет не отправилась, даже лысый скривился. Ух, вот оно, оружие массового поражения.

Еду так и не нашла, кроме мешочка крупы, непонятного происхождения и дубовой, засоленной рыбехи времен палеозойской эры, выглядела она ровесницей мамонтов и пахла так же. В общем-то, в этом доме все источало не самые приятные ароматы, по-хорошему эту хату не отмывать, а сжигать надо и заново отстраивать. Местные со мной бы не согласились, вон лысый, сидел и носа не кривил, привык, бедолага.

Ближе к вечеру, когда я вся уже измаялась, а сторож наотрез отказался идти на контакт, в дом ввалились три “кумушки”. Дамы пенсионного возраста в цветастых юбках, длинных шубах, и взглядами мясников-потрошителей. Их-то кормили получше меня, даже щеки умудрились отъесть. Совсем мне эти дамочки не понравились, хотя бы потому, что от них пахло горячим хлебом, а есть хотелось так сильно, что готова была и на них накинуться.

– Иди отсюда, девку приказано к церемонии готовить, – зыркнула одна из них на лысого, и тот быстро ретировался.

Эти хищницы быстро окружили меня, оттеснив в дальний угол. Стали щипать мои руки, осматривать со всех сторон, а я безуспешно отбивалась, получая нагоняй от старшей, в этой компашке.

– Тощая, – скривилась дама в красном платке, – и чем она ему понравилась. – Фыркнула, посмотрев на меня свысока.

– Кому ему? – Попыталась узнать о женихе больше, но мой голос не был услышан.

– Да и пусть, – отмахнулась другая, – главное слово пусть держит, мы без его помощи помрем.

– Так-так-так, – мысленно потирала ручонки, – становится все интереснее.

Жених Лине, судя по разговорам, не простой человек, девушку замуж берет, а сельчанам взамен пообещал, что-то очень важное. А в таких условиях это могла быть еда, защита или скот.

– Тьфу ты. – Третья натурально сплюнула на пол, теперь становилось понятно, отчего он такой грязный. – Чего раскудахтались? Шевелитесь, глава сказал привести девку в порядок, чтоб женишок не передумал, беритесь за дело.

Если бы я знала, что со мной будут делать эти женщины, не стала бы убегать от медведя.

## Глава 5

Женщины были серьезно настроены, сделать из меня окончательный и безвозвратный труп. Подхватили под руки и поволокли за ту самую шторку. Против трех сильных и властных женщин мои трепыхания были бессмысленны. Слушать протесты никто не стал, выдали знатного подзатыльника и велели помалкивать, пригрозив внушительным кулаком.

Я бы и рада, но как терпеть ледяную воду молча, которой облили с головы до ног, понятия не имела. Процедуру повторили несколько раз, натирая меня какими-то сухими пучками трав, прямо поверх ночной рубашки. Конечно, если они всегда так купались, то не удивительно, что пахли не особо приятно. Стоило серьезно поговорить с главой поселения о нормах гигиены.

Ночнушку с меня не сняли, но попытки стереть мою кожу до костей не прекращали. Дамочки с неистовым рвением и всей своей нечеловеческой мощью превращали меня в фарш, явно перепутав процесс сборов невесты с приготовлением пельменей.

– Не дергайся, – пока двое держали меня, третья втирая какую-то жижу в лицо, – для общего блага стараемся. – И тут же вылила очередную порцию бодрящей воды.

Справедливости ради, скажу, что воду они грели, но лишь пока она из снега превращалась в жидкость. Одна бегала на улицу, набирала снежок в ведерко, потом в камин, и сразу мне на голову. Либо они реально не понимали, что вода не успевала нагреться, либо делали это специально, чтобы брак мой закончился скорейшей кончиной от лихорадки или пневмонии.

Грязная вода уходила сквозь дырки в полу, не сразу их заметила, а именно здесь, часть пола была обработана каким-то особо липким раствором, он не пропускал влагу и не позволял дереву набухнуть. Система интересная, но не практичная.

Если честно, впервые видела настолько грубую работу. Обычно строили либо бани, либо купались в больших тазах, так и в моей юности было, когда жила в деревне. У деда в сарае была старая, чугунная ванна, которую он у кого-то выиграл в карты. Как он ее доволок до сарая, это отдельная история, а что с ним сделала бабушка на следующее утро, стоило целого оскара.

Вот ее он и приспособил на лето, вода нагревалась на солнышке, так и купались. В остальные времена года топили баню, но и летом бывало, когда вещи в стирку скапливались. Но, за всю мою нелегкую жизнь, не приходилось закаляться настолько интенсивно. Это дед у меня моржевал и на крещенские морозы первым в проруби оказывался, его самогон изнутри грел, а я такими талантами не обладаю.

Когда с телом было покончено, кожа горела, аки факел в ночи и пекла, словно я голая упала в куст крапивы, эти, не побоюсь этих слов, мастера пыток, перешли к волосам. Я уже даже не выла. За каждый лишний звук получала очередной подзатыльник, и в какой-то момент побоялась заработать сотрясение мозга. Шея начинала побаливать от тяжелых рук экзекуторов.

Линея оставила мне в наследство шикарную гриву, будь она на голове коня, а не на моей. После забега по лесу длинные волосы сбились в колтуны, за что пришлось расплачиваться болью.

Жесткий деревянный гребень, не лучшей работы, выдирал волосы с корнем. В какой-то момент подумалось, что перед женихом предстанет краснокожий, плешивый мешок с костями, и от такой картины, он закричит фальцетом и убежит восвояси. Дабы монстроподобная невеста не расплодилась.

– Может, отрежем? – Посмотрев на мои спутанные волосы, предложила самая боевая из дам. – Какая ему разница, есть у нее волосы или нет?

Загадочному “ему”, может, и не было дела до моей шевелюры, а вот я запротестовала против такого произвола. Отвоевать остатки волос удалось, к счастью.

Так, с моими пытками было покончено, – подумалось мне, но не тут-то было. Все только начиналось. Сколько бы времени ни оставалось до часа Х, ни минуты покоя мне не собиралась давать.

Односельчане принесли новую ночную рубашку, так как старая стала непригодна и ее оставалось выкинуть, или пустить на тряпки. К этой рубашке прилагалось платье, хотя я бы назвала это тряпье халатом длинной до пяток. Принцип ношения у этой одежды такой же, да и вид соответствующий. Грубая ткань была расшита, какими-то грязными нитками, рисунок кривой, и я при всем желании, не могла определить, птица это или какой-то умирающий зверек, сброшенный со скалы.

Обувь мне не полагалась, вернее, оставили на ногах то, что нашла в шкафу – потрепанные галоши. Длинные черные волосы заплели в две тугие косы, а к концам привязали красные нитки. Впалые щеки натерли какой-то гадостью, отчего они раскраснелись. То же самое проделали с губами, после этого они стали печь, словно их посыпали черным перцем. Адские мучения, но и в этом мире ради красоты девушкам приходилось страдать. Хорошо хоть в доме не было зеркал, и мне не пришлось лицезреть итоги трудов, местных горе-стилистов.

Хуже лишь то, что после всего этого, на меня надели мешок, пыльный и вонючий, обозвав его священным. Поняв, что дело запахло керосином и если срочно, что-то не придумать, то замужества избежать не получиться, стала кричать и вырываться. Дело набирало обороты.

Те же дамочки, выволокли меня на улицу, не слушая моих протестов. Паника нарастала, дальше притворяться Линеей не было никакого смысла. Оставалась надежда, что сумасшедших в жены не берут.

– Не пойду замуж, – кричала и вырывалась из захвата, – я там дважды была, не понравилось мне.

Не нашла лучше способа, чем сказать правду. По закону подлости, именно в этот момент, тело решило, что с него хватит. Голос охрип, ознаменовав начало простуды.

– Бедняжка, совсем умом тронулась. – Посочувствовал кто-то. Судя по голосу, мужчина.

Я бы и кусалась, и даже дралась, но мешок на голове, который прозвали ритуальным и почему-то священным, не позволял этого сделать. Как по мне, то сельчане просто не придумали способа лучше, чтобы спрятать такую “неземную красоту” и жених не дал деру раньше времени.

– Линея, – прикрикнул мужчина, считавший себя моим отцом, – перестань сопротивляться, вождь выбрал тебя, это великая честь.

Ага, потому-то его доченька сбежала ночью в холодный лес, босая и без одежды. Видимо, смерть была предпочтительней “чести”. А я и вовсе не Линея, Ленка я, и замуж за дикаря, пусть он хоть трижды вождь, не горела желанием.

– Вы ошиблись, – продолжала кричать, – не надо меня замуж отдавать, я полезная.

– Что она там кричит? – Возмущался кто-то из сельчан, судя по количеству голосов и шуму, на представление сбежались все. – Болезная? Так, мы давно знаем.

Сами они болезные, причем на всю голову.

– Женишок сам откажется от полудохлой меня, как только увидит. – Приняла решение, перестав сопротивляться, повиснув в чьих-то руках.

Под гул толпы и громкие улюлюканья, меня доставили в пункт назначения. Ночная прохлада немного остудила мой пыл и освежила мысли. Я всегда умела быстро реагировать в критической ситуации, и это не раз спасало мне жизнь. Шестеренки в голове быстро заработали, появилось несколько идей, как быстро сплавить нежеланного мужчину. Собственно, их я и собиралась претворить в жизнь.

Не знаю, сколько мы так стояли и где, сквозь ткань практически ничего не было видно, лишь раз, свет от факела мелькнул где-то близко с моей головой. Послышался тяжелый скрежет, открывающихся ворот. Стихли все голоса. Каждая клеточка в теле напряглась, я нутром почувствовала опасность, словно хищник собирался разорвать всех нас на части. Показалось, что люди вокруг испытывали похожие чувства.

Хватка на моих руках ослабла. Ощутила нервную дрожь того, кто удерживал меня на месте. Страх и опасность витали в воздухе. Наступила полная тишина, только звук чьих-то тяжелых шагов и хруст снега нарушали ее.

Нервно сглотнув, интуитивно хотела попятиться, но кто-то толкнул в спину, и я рухнула лицом вниз, прямо в сугроб. Мало мне было мучений, теперь же, приходилось снова ощущать мокрую и холодную одежду на теле. Если бы не сильные руки, одним рывком поднявшие меня на ноги, я бы еще очень долго валялась в снегу, оплакивая холостую и спокойную жизнь.

И чем мне родной мир не нравился? – мысленно всплакнула. Подумаешь, шумный город, маленькая зарплата, люди злые и эгоистичные, зато, жила как хотела. Никто не заставлял замуж выходить, насильно под венец не вел, да и вообще, на меня мужчины не смотрели, давно потеряла товарный вид.

– Начнем церемонию. – Пробасил грубый голос над головой, напугав меня до дрожи.

Такой голос не мог принадлежать обычному человеку. Даже не видя говорившего, почувствовала себя маленькой букашкой в лапах снежного человека.

## Глава 6

– Начнем церемонию. – Пробасил грубый голос над головой, напугав меня до дрожи.

Я вжала голову в плечи от страха. Что могло напугать обладателя такого голоса? Что бы это ни было, а неадекватная невеста в этот список точно не входила. По ощущениям, этот мужчина был невероятных габаритов. Казалось, что разница в нашем росте минимум метр.

Воздух вокруг него был намного теплее, словно его тело горело. Неосознанно сделала глубокий вдох, в носу зачесалось от странного запаха, его нельзя назвать неприятным, просто как будто уткнулась лицом в сухой куст малины.

– Конечно, конечно, – торопливо отвечал отец Линеи, – мы все приготовили, как вы просили.

Заочно возненавидела будущего мужа, вспоминая все, что пришлось вытерпеть. И еще предстояло пережить загадочную церемонию.

Меня снова куда-то повели, продолжая держать в полном неведении, но на этот раз все сохраняли напряженное молчание. Даже моя внутренняя язва притихла. И холод уже не так беспокоил, как состояние жителей.

По ощущениям, мы прошли не больше ста метров. Меня вели отдельно, поддерживая под руки, чтобы не упала. Пару раз спотыкалась о камни, но меня вовремя ловили, не позволяя прочесать носом землю.

Поняла, что мы пришли, когда хватка с рук исчезла, а факелов вокруг стало больше. Резко кто-то сдернул мешок с моей головы. Глаза, привыкшие к темноте, заслезились от света огня. Часто-часто заморгала, пытаясь привыкнуть к резкой смене освещения. Казалось, что горит все вокруг, несмотря на кромешную ночь, было слишком светло, а потом я увидела его…

Если раньше я и видела подобных мужчин, то только в кинофильмах, в боевиках или хоррорах. Такие персонажи, которые одной рукой ломали хребты своих врагов. Машина для убийств или вспахивания земли без плуга. Кони под таким дохнут быстрее, чем комары на ветру. Старый советский шкаф, на его фоне выглядел бы тумбочкой.

Мужчина оказался действительно высок, выше меня на пару голов, а ширина его тела, поражала. За таким как за каменной стеной, в прямом смысле слова.

– Чем его кормят? – пискнул самый храбрый таракан в моей голове.

На фоне изнеможенных жителей деревни мой жених обладал статью, но не утруждал себя одеждой. На широких плечах была накинута длинная шуба с пушистым мехом, на ногах брюки из гладкой кожи, подвязанные широким ремнем, а вот рубашки и обуви не было. Казалось, что он вовсе не испытывал дискомфорта от холода, наоборот, ему было жарко.

Он не походил на жителя севера, чуть смуглая кожа и длинные черные волосы, создавали образ южанина, человека, который полжизни провел под палящим солнцем. На мускулистой груди отчетливо выделялась грубо нарисованная татуировка: солнце, внутри которого заключена морда матерого медведя. Похоже, мастер, наносивший рисунок, был с большого бодуна, и трясущиеся руки не смогли нарисовать ни одной ровной линии.

– Эх, – вздыхал тот же таракан, – у него грудь больше, чем у нас. – И это была печальная правда.

И зачем такому мужчине понадобилась палка от швабры? Я на его фоне казалась ходячим трупом, сливаясь цветом кожи со снегом.

Его взгляд также изучающе скользил по мне. Удивительно, но он не морщился и не кривился, показалось, что ему нравится, наблюдать за мной, за моими внутренними метаниями. Заметив, с каким любопытством, я разглядываю его, жених еще больше выпрямился, будто красовался, и ведь было чем. Кубики пресса существуют, теперь я точно это знала, увидев наяву. Это вам не пивной шарик, который упорно надувают среднестатистические мужики, заботливо называя эту часть тела “навесом” для своих “коней”. Ага, как же, только с такими навесами, кони пропадают из поля видимости.

– А, может, все же выйти замуж? – промелькнула крамольная мысль. – У него явно еды больше, чем у этих извергов, кормить будет, а там уж и договоримся как-нибудь.

– Пф, можно подумать, у тебя есть выбор. – Усмехнулся внутренний голос.

И впрямь выбора не было, тем более что сбежать не получилось бы. Жених прибыл не один, а со своей свитой. Десяток таких же силачей, стояли за его спиной с невозмутимыми лицами, а жители деревни жались друг дружке подальше от них.

Староста деревни заметно нервничал, стоя возле большого квадратного камня, с идеально отполированной поверхностью. Поверх каменюки положили вязаный коврик-дорожку, сверху пучки трав, маленький деревянный бочонок с непонятным содержимым и пару кривых свечей.

– Алтарь, – ужаснулась, попытавшись отступить подальше.

Куда уж там, за каждым моим движением следили напуганные жители. Я стояла буквально впритык к этому камню, почти касаясь его бедром.

По другую сторону стоял староста и боязно смотрел, как мой будущий муж идет в нашу сторону. Каждый его шаг был тяжелым, босые ноги утопали в снегу, а тот громко хрустел под натиском массивного тела.

Жених смотрел только на меня, ни алтарный камень, ни трясущиеся люди, ничего вокруг не интересовало его, только я, и это пугало до дрожи. Снова чувствовала себя жертвой, под взглядом хищника. Даже у меня поджилки затряслись. Коленки дрожали от страха. Такого мужа чугунной сковородой не испугаешь и в труселях из дома не выгонишь.

– Хонгор, – пискнул староста, – вождь северного клана, принимаешь ли ты Линею, дочь мою, человека чистых кровей, своей законной женой?

Я так волновалась и нервничала, что пропустила начало церемонии и практически не слушала, что там бубнит старик. С одной стороны, боялась ответа вождя со странным именем, но с другой, девичье сердце очень переменчиво в своих решениях. Когда еще мне в мужья мог перепасть такой мужчина? Оставалась только надеяться, что я не стану какой-нибудь десятой супружницей, и в новом доме не ждет десяток его жен и выводок детей.

– Принимаю, – пробасил на выдохе,– и приношу дары вашему дому. – Пробасил с легким акцентом, словно ему было сложно говорить.

После этих слов его свита зашевелилась, часть из них вышла вперед, скидывая со своих плеч мешки и обработанные шкуры. Несколько мужчин вели лошадей, запряженных в телеги, забитые доверху всем, что только возможно. Мешки с крупами, сено, освежеванные туши зверей, высокие бочки, либо с чем-то горючим, либо с медом. От этих богатств даже у меня глаза заслезились от счастья.

– Ого, да я дорогая штучка. – Мысленно присвистнула.

На поляне резко стало мало места. После появления всех этих даров, захламивших большую часть пространства, люди словно облегченно выдохнули. Их глаза засверкали жадностью.

Теперь понимала, почему этот брак был важен. Люди голодали, жили в холоде и дискомфорте, а вождь другого племени предложил хорошую стоимость всего за одну женщину. Только непонятно, на кой ему понадобилась полудохлая девка?

– Линея, – услышала злобное шипение сбоку.

Папаша гневно сверкал своими мышиными глазками и явно ждал какого-то действия от меня. Стоило на минутку задуматься, как пропустила самый важный вопрос. Удивительно, что меня вообще решили спросить.

– А? – Глупо похлопала ресничками.

– Не упрямься, – продолжал шипеть, – живо отвечай.

Идея с браком уже не казалась такой плохой. Мужика мне сватали красивого? Ну, на обезьяну он не тянул, от слова совсем. Глаза не косились, а пахло от него лучше, чем все, что я успела понюхать в новом мире. Выкуп, опять же, немаленький, значит, нежадный и голодать не придется. На таком пахать и пахать.

– Принимаю. – Сказала наугад, так как понятия не имела, что принято говорить в таком случае в этом мире.

И надо же, попала в яблочко. Со всех сторон раздались облегченные вздохи, а сам вождь даже улыбнулся, но так, что мне пришлось нервно сглотнуть. У зверей оскал добрее, чем улыбка этого мужчины.

Мысленно махнула на все рукой. Чем меня мог удивить третий брак? После предыдущих мужей и попадания в другой мир, в новом муже я видела только плюсы, по крайней мере, носки он не носил, а это уже облегчало жизнь. А со стальным я могла смириться, за сочный кусок мяса, хорошенько прожаренный на открытом огне.

Стоило подумать о еде, как рот наполнился слюной, а я даже мечтательно прикрыла глаза. Совсем умом тронулась от голода, расслабилась, забыв, где и зачем нахожусь. Зря, ох, зря. Этот варвар воспользовался моментом и грубо закинул меня на плечо, словно мешок картошки.

Только и успела охнуть, от неожиданности, как уже болталась вниз головой, а нос щекотал пушистый мех на шубе мужа. Сельчане радостно встретили этот жест улюлюканьем и смехом.

– Эй, – пискнула, отфыркиваясь от звериного меха, – я сама идти могу. – Мой голос тонул в шуме толпы.

В таком положении меня затошнило после пары метров ходьбы. Муж оказался твердый как дуб. Ребра заныли от боли, ударяясь об нечеловеческую твердость мужского плеча.

– Молчи, женщина. – Рыкнул Хонгор, впечатав свою лапищу в мою костлявую задницу.

Вот и весь диалог.

– Опять двадцать пять. – Разочарованно вздохнула, продолжая принять удобное положение.

– Ну, Ленка, точно дура, третий раз на те же грабли. – Ругала себя на чем свет стоит, а потом подумала: – А, может, еще не поздно в пасть к медведю? Вдруг не успел далеко убежать?


Дорогие друзья, хочу показать вам примерный образ мужчин из северного клана:

## Глава 7

Весь путь к новому дому, я проспала. К счастью, этого не пришлось делать на плече у дикаря, который даже слушать меня отказывался, только рычал и шлепал по филейной части. После третьей попытки достучаться до навязанного мужа, замолчала, боясь, что не смогу нормально сидеть минимум месяц.

Оказалось, что муж не такой уж и чурбан, о моем удобстве все же подумал. За воротами поселения меня ждали большие сани, застеленные теплыми шкурами и даже пара маленьких подушечек.

Хонгор грубо скинул меня на сани, накрыл еще одной шкурой и прорычал:

– Сиди, женщина.

Меня так и подмывало ответить, что-то вроде:

– Спасибо, что разрешил, царь-батюшка. – И биться лбом о сани.

Но, вместо этого плотнее закуталась в теплый мех и обиженно пыхтела. Желудок уже не урчал, он жалобно стонал, только еды все равно не предвиделось.

Удивило, что никаких животных не было запряжено в упряжку. Десятка накаченных мужчин, способных без топора валить деревья, не нуждалась в помощи животных. Муж сам подхватил веревку и потянул сани, словно они ничего не весили. Силушки ему было не занимать.

Не знаю, сколько длился путь к их поселению, уснула практически сразу. Свежий воздух и легкое покачивание в пути, убаюкали меня как младенца. Не заметила, как быстро провалилась в сон и мышцы полностью расслабились.

Думала, что устала настолько, что даже снов не будет. Увы, мне приснилась, какая-то бредятина.

Знакомая цыганка, плясала вокруг какой-то елки и пела до безобразия унылую песню, но подпрыгивала от души, как молодая горная козочка. Чокнутая старуха напоминала шамана, только бубна не хватало. Откуда ни возьмись, к ней присоединился целый табор, с лошадьми, зажигательными песнями, криками и скрипачом. Они словно торнадо пронеслись перед глазами, сметая все на своем пути, а потом, растворились, будто их и не было, даже следов на снегу не осталось. Однако на этом месте, появился огромный белый медведь, и он явно не был в восторге от случившегося. Казалось, животное пребывает в полном шоке, ворочая мордой из стороны в сторону и к чему-то, принюхивается, а в его глазах застыла тоска.

На этом месте резко проснулась, вернее, меня выдернули из сна мужские голоса.

– Альфа, жена у вас совсем худая, ее совсем не кормили?

Кажется, этот мужчина искренне мне сочувствовал.

– Ты ж моя прелесть, – расчувствовалась от его слов, – заметил, что меня голодом морили.

И ведь, правда. Линея оставила мне ужасно худое и слабое тело, бедняжка, наверное, за всю жизнь мясо только и нюхала, но ни разу не пробовала.

– Откормлю, – прорычал мой муж, которого называли странным словом “альфа”, – мяса в племени много. – Его голос звучал горделиво. Не сомневаюсь, что в количестве мяса была его заслуга.

Новость была, несомненно, хорошая. Есть хотелось уже не просто сильно, а невыносимо. К счастью, путь наш был окончен. Сани остановились прежде, чем я успела обернуться, и снова оказалась закинута на плечо.

– Варвар, – кричала и колотила могучую спину, – поставь меня на ноги, немедленно.

Не могла позволить, чтобы со мной обращались так грубо, как с какой-то вещью. И так становилось понятно, что муж не наделен манерами, или просто избегает любого проявления вежливости. Вел себя точно, как неандерталец. Хорошо хоть дубинкой по голове не колотил и в пещеру не утаскивал.

С речью у него было туго, либо он старательно игнорировал мои визги и попытки докричаться до его совести, если таковая вообще была. Муж в основном рычал. Можно было подумать, что его забавляет мое поведение, или того хуже, заводит.

– Какая дикая попалась, – хохотнул кто-то, – боевая вождю жена досталась. – Крикнул мужчина еще громче, а его слова поддержали громким хохотом.

Тут-то я опомнилась, оторвала голову от спины дикаря, чтобы осмотреться. Оказалось, что мы уже вошли в поселение, а его жители вышли на встречу, окружили и разглядывали меня, как какую-то диковинку. И ладно бы, стояла на своих двоих, а выходило, что новые соплеменники разглядывали мой зад.

– Тощая, – звучал возмущенный женский голос, – как же она рожать от нашего альфы будет?

– Кошмар, бедная девочка, – поддакивала другая дамочка, – и это главная женщина северного клана? Ужас, она же, совсем мелкая.

– Тихо вы, – гаркнул кто-то на болтушек, – побольше уважения к жене альфы.

Несмотря на предрассветный час, все жители собрались, чтобы встретить своего вождя, или альфу, что, по сути, одно и то же. Только мне не нравилось, что это звучит слишком по-звериному.

– Альфа, – кто-то подошел очень близко, – жилище готово, как ты и просил. – Отрапортовал незнакомец.

Я бы и рада была посмотреть на него, но увы, на той части тела не успела глаза отрастить.

От волнения даже голод притупился. Я затихла, притворившись мышкой, старалась больше слушать и мотать на ус. Пока, понятно понятней не становилось, кроме одного момента: от меня ждали детей, а это было большой проблемой.

Во-первых, не собиралась я с этим чурбаном спать, при разнице наших размеров это было опасно для моей жизни. Во-вторых, я даже в цивилизованном мире не решилась на такой шаг, а здесь и подавно. Ни медицины, ни образования, даже с едой пока и то, было туго. Какие уж тут дети?

Пока я думала, меня снова куда-то понесли. Сразу догадалась, что в то самое жилище, которое готовили специально к этому дню. Все мои тараканчики дружно напряглись, пытаясь придумать, как избежать брачной ночи.

Такого муженька ни лопатой огреть, ни ядом отравить. Да и последнего у меня в наличие не было. Вариант с переговорами я находила абсурдным.

– Снова по заднице шлепнет и даже слушать не станет. – Мысленно ворчала, закусив губу.

Все же одна идейка у меня появилась, решила, что непременно воспользуюсь ей, чтобы оттянуть время. А пока была возможность, решила немного поразглядывать окрестности. Из положения вниз головой было неудобно, но даже так, деревня выглядела лучше той, в которой родилась Линея. Здесь жители не чурались работы.

Дома не были разрушенными, да и внешне, казались намного крепче и больше. Никогда не любила постройки из сруба, но в этом мире, они смотрелись очень гармонично, или мне так показалось после увиденной разрухи. Если бы меня не так болтало и укачивало, а еще не затекала шея, я бы смогла лучше рассмотреть новый дом.

Хотелось поскорее оказаться в тепле, рядом с камином или печью, и желательно вверх головой. И мое желание сбылось, практически сразу.

Муж не церемонился, быстро сдернул меня с плеча, поставил на ноги и повернул лицом прямо к крепкой, деревянной двери.

– Твой новый дом, жена. – довольно пробасил Хонгор, сжимая мои плечи.

– Ага, вижу. – Пропищала, стараясь выдержать его хватку.

Нет, с этим нужно было срочно, что-то делать. Его манера обращения с женщинами начинала пугать, такими темпами, синяки обещали поселиться на моем теле навечно.

– Ты не мог бы ослабить хватку. – Постаралась говорить мягко, чтобы не злить здоровяка.

После секундного молчания его руки вовсе исчезли с моих плеч, но он все еще стоял очень близко и обиженно сопел.

– Все время забываю, какие человечки хрупкие. – Показалось, что он очень расстроен этим фактом, а вот мой разум зацепился за неприятное словно.

“Человечка” – повторила про себя, кривя губы. Все эти странные фразочки выводили из себя. Словно я человек, а он себя к этой расе не причисляет.

– Точно дикарь. – Скривилась, представив, сколько проблем это принесет.

– Иди, – подтолкнул меня в спину, а я от неожиданности чуть не впечаталась в дверь, – дом для тебя подготовили. – Сказал Хонгор, перед тем, как уйти.

Я в полном недоумении обернулась, но увидела только его удаляющуюся спину. Что ж, это было даже хорошо, у меня появилась возможность наконец-то узнать, в какую передрягу успела влипнуть.

## Глава 8

– Если это дом вожака, то что же творится в других? – Ужас накрыл меня, как только переступила порог.

О влажной уборке в этой деревне не слышали. Хотя о чем это я? Уборка? Пф, здесь нужно было начинать со строительства. Жаль, что я не училась на строителя или инженера, хотя и плотник не помешал бы. В общем, увидев безобразие, названное домом, пришла в ужас.

Я была бы не я, испугавшись предстоящей работы. Во-первых, находится и тем более жить в бардаке, не входило в мои планы, во-вторых, я не из тех людей, которые ждут чуда, все нужно брать в свои руки. Работы никогда не боялась, какой бы сложной она ни была.

Правда, таких случаев в моей жизни не было. Дом только снаружи выглядел большим, внутри он оказался простеньким, неуютным и что уж врать, довольно маленьким.

Я сразу оказалась в первой комнате, она же кухня с печью приличных размеров, нижняя часть, как у каминов, с открытым огнем, но была небольшая решётка для жарки мяса, а сверху меня снова ждала металлическая пластина, аналог нашей плиты. В общем, конструкция необычная, если бы за ней ухаживали или чистили, то внешний вид был бы лучше.

Наверное, изначально она была белой, но время никого не щадит. Пыль, грязь, зола, жир, и какая-то сомнительная бурая жижа, оставили от белой краски лишь намек на существование. Деревянный пол рядом с открытым очагом тоже покрывал толстый слой пепла, и, видимо, очень давно, так как он прочно забился в щели, до такой степени, что даже спрессовался.

Весь пол в доме из дерева, даже обработанного, но выглядел угрюмо из-за странного серого оттенка. Стены деревянные, и стоит признать, что пахли они забористо. В доме стоял душок похлеще, чем аромат неделями нестираных носков моего бывшего.

Первым делом ринулась к окну, плотно зажав нос, но и тут меня ждал неприятный сюрприз. Стекла были мутными, а рама никак не поддавалась моим усилиям и не желала открываться. Пришлось навалиться почти всем телом, чтобы впустить свежий воздух. Однако окошко оказалось слишком маленьким, чтобы проветрить даже одну комнату, тогда я поняла, что сквозняк не всегда приносит вред, и отправилась на поиски других окон.

В этой части дома была лестница, она вела наверх и три двери, одна вела на выход, за второй нашла кладовую и пообещала позже вернуться сюда, а вот за третьей нашлась моя персональная радость: аналог ванной комнаты. Правильнее даже сказать прачечная, с тазами, лоханью, ведрами, знакомым глиняным горшком и разным инвентарем. Даже метла была, пусть и кривая, с грубыми прутьями, подходящими для уличной уборки.

Обследовав первый этаж, отправилась на второй, только мои нервные клетки сдавали уже на лестнице.

– Что за свиньи тут живут? – Рыкнула на весь дом, наступив на крупный камень. Тонкая подошва галош не была к такому готова, как и моя стопа.

Увидь моя бабушка этот беспорядок, ее бы хватил инфаркт. Антонина Гавриловна была из тех женщин, что могут мертвого поднять из могилы, если он забыл пыль вытереть по ее указке. Больше всего на свете она не любила две вещи: рост цен в продуктовом магазине и грязь в доме. Если с первым пунктом она никак не могла бороться, то на второй уходили все силы. Не удивительно, что свою любовь к чистоте она привила мне.

Сколько себя помню, каждую минуту в доме бабушки приходилось что-то делать. В деревнях и селах, вообще редко удается посидеть без дела, особенно женщинам. Домашний скот, огород, уборка, готовка, стирка, все это бесконечный замкнутый круг с редкими перерывами на сон и еду.

В общем, на второй этаж я добралась в самом плохом расположении духа, а стоило понять, что все это одна большая спальня, похожая на свалку, натурально схватилась за сердце. О кроватях здесь не слышали, как и матрасах, перинах и подушках. В центре комнаты меня ждали сваленные в кучу шкуры, думаю, они и служили постелью, а еще одеялами. Было ли что-то под ними, не решилась посмотреть. Хватило того, что в комнате не было шкафов, вещи складировались на небольших полочках, выпирающие из стен. Кстати, их было не так уж и много.

С такой жизнью не собиралась мириться. Открыв еще одно окно, так как на втором этаже пахло еще хуже, потуже завязала халат и отправилась на поиски крепкого ведра и швабры.

Хотелось, конечно, сжечь здесь все, чтобы не мучиться, но жить под открытым небом – сомнительное удовольствие. Во мне проснулась ворчливая бабка, которая на каждом шагу ругала то цыганку, то мужа дикаря, то нерадивого папашу, который продал дочь за мешок зерна.

В этой злости крылась моя сила. Чем сильнее разгорался внутренний огонь, тем больше планов рождалось в моей голове.

– За день точно не успею. – Пробормотала, окинув взглядом фронт предстоящих работ.

За что хвататься в такой ситуации? За мытье полов? За чистку окон? За выбивание пыли из шкур? Нет, с набега на кладовую.

– Война войной, а обед меня уже заждался. – Вспомнила любимую фразу деда и поспешила к заветной двери.

Ох, как же я обрадовалась, найдя маленький котелок и сушеное мясо, а еще мушек крупы, похожей на кукурузную. Не хватало только масла, домашнего сыра и соленой капусты, чтобы приготовить отменное блюдо.

– Эх, замечталась. – Сглотнув слюну, подхватила свои находки с радостной улыбкой.

Наверное, это была первая улыбка в новом мире, и держалась она недолго, ровно до того момента, как вспомнила, что кранов в доме нет. Логично было бы отправиться на поиски колодца, но сил хватило только на вылазку за снегом.

Словно притаившийся шпион в тылу врага, медленно открыла дверь и высунула голову на улицу, повертев ей по сторонам. Никого не было видно, ни единой души, даже ближайший домик расположился не меньше чем в трехстах метрах от дома альфы. Только убедившись, что за мной не наблюдают, быстро выскользнула наружу и наполнила котелок с приличной горкой. Этого должно было хватить.

Остатки недостающей кухонной утвари нашлись рядом с печью: ножи, деревянная доска, горшочек с солью и перцем, и небольшая сковорода, правда, без ручки. Возле стеночки сиротливо стоял узкий стол и лавка, сразу их не заметила, так как все внимание было обращено на грязь.

Хорошо, что не пришлось разводить огонь, об этом позаботились до моего прихода. Поэтому с легкостью повесила котелок на специальный крючок, вбитый в каменную кладку, и стала ждать, пока снег превратится в жидкость. Воды получилось чуть больше половины котелка, часть отлила в найденную чашку и замочила в ней крупу. Только после этого закинула нарубленные куски сухого мяса, если судить по цвету, говядину, добавила специй и стала снова ждать, пока приготовится бульон.

Признаюсь, на это уходило уйма времени. Это вам не современный мир с плитами, духовками и микроволновками. Есть хотелось так сильно, что даже не обращала внимания на усталость.

По моим ощущениям прошло не меньше часа, прежде чем кухню заполнил умопомрачительный аромат каши с мясом. Сделав глубокий вдох, прикрыла глаза и протяжно застонала от удовольствия. А это я еще даже не успела попробовать свой шедевр.

От нетерпения едва не обожгла руку, но вовремя вспомнила, что горячее железо лучше не хватать голыми руками. Кое-как сняла котелок с огня, поставила его прямо на пол, рядом с камином и побежала за посудой.

Все старания стоили того момента, когда первая ложка оказалась во рту. Каша оказалась в меру соленой, сладковатой, с легким ароматом копчености. На мой вкус стоило добавить и других специй, а еще овощей, но их не нашлось. Приходилось довольствоваться малым.

От поглощения еды меня отвлекло появление Хонгорна. Вернее, даже не заметила, что кто-то пришел, если бы он не заговорил:

– Что ты ешь? – Он оказался совсем близко, буквально нависал надо мной. – Вкусно пахнет, – показалось, что он заурчал от удовольствия, – я тоже хочу. – Еще и рыкнул в конце, требуя свою пайку.

А я что? Мне не жалко. Посмотрела на этого грозного мужчину, который с нетерпением наблюдал, как я накладываю ему порцию, и даже умилилась. Такие глаза у него были шокированные, большие, как два тазика, а вел себя, почти как маленький ребенок. Ерзал на лавке и постукивал ложкой об стол.

А с каким он аппетитом ел, умял больше половины содержимого котелка за один присест, только и слышала причмокивания и урчание, словно не мужа кормила, а большого кота. Посидела, подождала, пока его тарелка опустеет, а он откинется на лавке с сытым и довольным видом, и решила, что раз я перешла к женским обязанностям, то пора и от мужа требовать исполнения супружеского долга. Ну, то есть отправить его кровать мастерить, а не то, о чем вы подумали.

## Глава 9

Хонгор чесал макушку, смотря на гору шкур в нашей спальне, периодически опасливо поглядывая в мою сторону. Не понравилось грозному мужчине оплеуху получать.

– Что тебе не нравится, женщина? – Нервно рыкнул, а я устало выдохнула.

Как же все-таки сложно объяснить дикарю, что такое нормальная кровать и как ее сделать.

– Давай сначала, – мое терпение было на исходе, – мне нужно, чтобы ты вынес эти шкуры на улицу, туда, где их можно постирать.

Этим я планировала заняться сама, но так как одна меховая тряпка весила больше меня, план пришлось пересмотреть.

– Зачем их мыть? – В который раз спрашивал муж.

Я начинала рычать не хуже, чем дикие звери в лесу.

– Потому что они воняют, – крикнула, тыча рукой в гору смрада, – не удивлюсь, если блохи переехали в этот дом вместе с мехом, а я не могу спать на таком ужасе.

Хонгор искренне недоумевал, что меня не устраивает в его берлоге, но после сытного обеда, не решался со мной спорить. Предполагаю, что раньше ничем подобным он не питался, а посему боялся лишиться нормальной еды. Каюсь, пришлось пообещать мужу чан такой же каши, если поможет, а не будет рычать и кривит нос.

– Хорошо, – понуро кивнул муж.

– Вот и ладненько, – хлопнула в ладоши, – вот и чудесно, – радовалась, достигнутому пониманию, – тогда пойдем, не будем терять время.

Хонгор оказался не так уж и строг, как показалось с самого начала. Да, угрюм, молчалив, но договориться с ним можно, особенно если задобрить до начала переговоров. Прежде чем отправиться к реке, захватила с собой ведро и что-то очень похожее на жидкое мыло, но без запаха и хранилось в запечатанном глиняном горшочке.

В сопровождении мужа мне было не страшно покидать дом, даже если все косились в нашу сторону. Хотя вру, все смотрели исключительно на вождя, несущего десяток теплых шкур, с лицом побитой собаки. Сам виноват, надо было заранее узнать, что с женой спорить опасно для жизни нервных клеток.

Особенно весело было наблюдать за реакцией женщин, которые бросали свои дела, и шли следом за нами, но на приличном расстоянии. К счастью, путь к реке не занял много времени, а несмотря на зиму, бурная вода не покрылась коркой льда.

– Клади шкуры сюда, – указала на ровный участок берега с удобным подходом к воде, – нет, не так, не скидывай их в кучу.

Уф, это было тяжелее, чем я думала. Мало того что каждый шаг приходилось объяснять недалекому дикарю, так еще и стирка превратилась в представление для местных жителей. Дамочки с таким удивлением наблюдали за моими стараниями, что только охали и ахали.

Удивляться было чему, такой грязной воды после стирки, даже мне не доводилось видеть, а ведь это я даже мылом еще не воспользовалась. Только по паре ведер воды из реки притащила. Хотела сначала почистить снегом, так было бы быстрее, но пришлось все же потягать холодную воду. Ладно, вру, напрягала своего дикаря, так как мои руки оказались не способны на такие подвиги.

– Мда… – вздохнула, вытерев пот со лба, – не думала, что все так плохо будет.

Муж сопел, но не решался, что-то ответить. Кажется, он и сам не догадывался, что вещи подлежат стирке, а я искоса поглядывала на его шубу. Но, времени было в обрез, а работы непочатый край. Сомневалась, что до ночи шкуры высохнут, значит, предстояло найти аналог матраса. Была у меня идейка на этот счет.

На стирку ушло много времени, но я даже близко не была довольна результатом. Во-первых, мыло не имело запаха, а во-вторых, оно практически не пенилось. Ушел полный горшочек на семь шкур, но их аромат по-прежнему напоминал мокрую псину. Вся моя одежда была мокрой, я вспотела, устала, замерзла и злилась.

– Пусть сохнут, – махнула рукой, – еще в доме много работы.

Как бы Хогорн ни сопротивлялся, а был отправлен искать доски, гвозди и молоток. В этот момент нужно было видеть глаза женщин. Видимо, я так их впечатлила своим общением с вождем, что теперь от меня ни на шаг не отходили. Даже возгордилась своим боевым характером.

Пока шла домой, их реакция забавляла, но когда они решили проникнуть в мое жилье без спроса, сильно разозлилась.

– Куда? – Уперла руки в бока, преградив им путь. – В гости вас не звала, идите, своими делами занимайтесь.

– Так, мы это, – вперед вышла самая дородная и румяная девушка, точно свежеиспеченный пирожок. Эх, я позавидовала ее формам. – Помочь хотим. – Она быстро сообразила, что просто так их не впущу.

Остальные девушки, а было их четверо, быстро закивали, соглашаясь с ее словами.

– Помочь…– Задумчиво протянула, как будто раздумывала над ее словами. – Хорошо, но бездельничать не позволю.

Наверное, мои попытки командовать смотрелись забавно. На фоне пяти широкоплечих, высоких и фигуристых дам, я смотрелась Дюймовочкой, а все пыталась казаться грозной женой вожака.

– А что тут делать? – Удивилась одна из девушек.

– По-вашему, тут все в порядке? – Вспыхнула от злости.

Мужчин-грязнуль я встречала, но чтобы взрослая, уважающая себя женщина могла жить в свинарнике, такое на моей практике было впервые. Тут куда ни плюнь, сплошная грязь, куда ни посмотри пыль и зола. Проще сказать, что не нужно делать в этом доме, чем перечислить список работ.