Варвара Оськина
В СЧАСТЬЕ

В счастье

В комнате было достаточно темно, чтобы стены утопали в ночном полумраке. Только небольшой ночник отбрасывал тусклые желтоватые блики на деревянные доски пола и прикроватный столик у противоположной части кровати. Тот был завален разномастными упаковками и блистерами, чьи контуры рисовали длинные чёрные тени. Джеральд устало стянул очки и с наслаждением потёр уставшие глаза. Скрипнула зажатая меж пальцев пластиковая дужка, а лежавший на коленях ноутбук едва не сверзился с грохотом на пол, но был ловко пойман в самый последний момент. Ха! А он ещё ничего! Джеральд мысленно хмыкнул, представив, как закатила бы глаза Эл, и оглянулся. Она уснула всего час назад и было бы чистой подлостью разбудить её таким образом. Так что он осторожно вернул на место очки, в последний раз глянул на рабочее письмо, а потом, отправив то к чертям во всемирную паутину, с наслаждением закрыл крышку. Хватит. Надоели.

Джеральд зевнул, уже собираясь с наслаждением вытянуться наконец на кровати, но тут его внимание привлекли радужные блики. Бутон цветка в ночнике сделал едва слышный поворот, и жёлтые искры стали светло-зелёными. Значит, уже четыре утра. Он точно помнил, что Элис включила его где-то чуть позже полуночи. Джеральд устало вздохнул и всё-таки осторожно убрал ноутбук на пол, прежде чем опять уставился на ночник.

Забавно, столько лет прошло, а дешёвая безделушка по-прежнему оставалась единственной вещью, что неизменно кочевала из дома в дом, пока они не осели вот здесь. Серьёзно, менялась мебель, города, телефоны… работы, знакомые и друзья, а старый, помутневший от времени пластиковый убогий ночник всё ещё освещал их спальню. И ещё любопытнее, что Джеральд до сих пор помнил, как тот появился. От безысходности, как и всё лучшее в его парадоксальной вселенной. Он думал, будто покупает тот лишь на пару месяцев, а оказалось, что на всю жизнь. Но, если честно, глупая лампочка заслужила такой пиетет.

Видит бог, этот свет видел много чего: плохого, хорошего и то, что очень хотелось бы трусливо оставить в темноте памяти, но было нельзя. А потому сначала ночник помогал не шариться судорожно в темноте в поисках лекарства или дозы морфина, если Эл становилось слишком уж плохо. Потом он спасал от тревожности, когда ещё целый год после Джеральд по нервной привычке в ужасе открывал глаза среди ночи, едва сопение рядом с ним становилось слишком уж тихим. Ну а затем настал и его черёд пялиться в медленно крутившийся мутный бутон, покуда его неровный свет старательно прогонял кошмар за кошмаром. Так и жили. То он, то она.

Джеральд усмехнулся, сжал переносицу и зажмурился в попытке окончательно привыкнуть к полумраку после яркого свечения монитора, прежде чем снова посмотрел на ночник. Он знал, что Элис тоже не очень любила вспоминать свои моменты слабости, но от себя не убежишь. Так что да, этот цветок видел и правда удивительно много. Зато скоро, похоже, у него начнётся новая жизнь. И хотелось надеяться, этот этап станет самым счастливым для старого убогого ночника.