Михаил Гинзбург
Код Завета

Глава 1

Солнце Иерусалима в конце мая уже не намекало – оно утверждало. Тяжелый, сухой жар висел в воздухе с самого утра, отражаясь от древних камней и плавя асфальт новых кварталов. Город, казалось, замер в ожидании полуденного пика, когда даже тени ищут спасения. Ари Левитт вел свой старенький "Субару" по узким улицам, пробираясь к университетскому кампусу Гиват Рам. Кондиционер в машине давно сдал позиции, превратившись в генератор теплого шума, и Ари опустил стекло, впуская в салон густую смесь выхлопных газов, пыли и едва уловимого аромата кипарисов и цветущего жасмина – вечный парфюм этого города.

По радио бормотали утренние новости. Политика, экономика, очередной виток напряженности где-то на границе – привычный фон, который Ари давно научился пропускать мимо ушей. Он был погружен в мысли о датировках образцов из Кумрана, где его группа недавно получила доступ к новым материалам. Древняя ДНК – хрупкая, капризная субстанция, диалог с призраками тысячелетней давности. Вот что имело значение. Не сиюминутная суета.

«…и сообщения о странных инцидентах продолжают поступать из Юго-Восточной Азии и некоторых районов Европы, – голос диктора на мгновение привлек его внимание. – Власти пока не связывают эти случаи, описываемые как временные состояния дезориентации или кататонии без видимых причин. Всемирная Организация Здравоохранения призывает не поддаваться панике, заявляя об отсутствии признаков эпидемии…»

Ари хмыкнул. Паника – любимое состояние человечества. Наверняка какая-нибудь новая разновидность гриппа или банальное массовое отравление. Он как раз думал о палеовирусах, которые они пытались вычленить из костных останков, когда машина перед ним резко затормозила.

Он остановился у перекрестка недалеко от Яффских ворот, ожидая зеленого света. Тротуар был запружен туристами, солдатами, спешащими на работу местными. И тут он увидел это. Мужчина лет пятидесяти, в строгом костюме, явно направлявшийся в офис, вдруг застыл посреди движения. Просто остановился, как будто его выключили. Его портфель выпал из ослабевшей руки, бумаги рассыпались по плитке под ноги прохожим. Голова мужчины была слегка запрокинута, глаза – совершенно пустые, бесцветные – смотрели куда-то поверх крыш, поверх суеты, в слепящую синеву неба. Он не дышал? Ари не мог сказать наверняка. Вокруг него образовалась небольшая пустота – люди огибали его, кто-то с любопытством, кто-то с испугом, кто-то просто не замечая.

Прошло, может быть, секунд десять. Вечность в ритме утреннего города. И так же внезапно, как замер, мужчина вздрогнул, моргнул, опустил голову. Его глаза сфокусировались, он удивленно посмотрел на рассыпанные бумаги, на свой портфель у ног, на людей вокруг. На его лице отразилось полное недоумение, словно он не понимал, как здесь очутился. Он смущенно улыбнулся кому-то, наклонился собирать бумаги, бормоча извинения.

Загорелся зеленый. Машины сзади нетерпеливо загудели. Ари медленно тронулся, но взгляд его был прикован к зеркалу заднего вида. Мужчина, собравший свои вещи, растерянно оглядывался, потирая висок, а потом торопливо зашагал дальше, стараясь смешаться с толпой.

«Солнечный удар, – подумал Ари автоматически. – Или гипогликемия. Или просто очередной иерусалимский чудак». Город притягивал странных людей. Но что-то в абсолютной пустоте взгляда того мужчины, в неестественной неподвижности посреди бурлящей жизни, вызвало у Ари неприятный холодок, пробежавший по спине вопреки жаре. Он вспомнил обрывок новости по радио. Состояния дезориентации без видимых причин…

Он тряхнул головой. Ерунда. Просто совпадение. Он опаздывал в лабораторию. Там ждали образцы. Там ждало прошлое – понятное, измеримое, в отличие от настоящего, которое иногда подкидывало слишком уж странные загадки. Но образ застывшего человека с пустыми глазами, смотрящими в раскаленное иерусалимское небо, почему-то не хотел уходить. Он остался с ним, непрошеный и тревожный, как предчувствие грозы в безоблачный день.

Глава 2

Кондиционированный воздух лаборатории казался неестественно холодным после уличного зноя, но не мог прогнать липкое чувство беспокойства, оставшееся после утреннего происшествия. Ари Левитт сидел перед монитором, вглядываясь в спектрограммы древних ДНК-фрагментов. Работа требовала предельной концентрации, но образ человека с пустыми глазами то и дело всплывал перед внутренним взором. Шум внешнего мира просачивался даже сюда, в святилище науки – отдаленный вой сирен, гул вертолета, пролетевшего слишком низко над кампусом. Что-то неуловимо менялось в ритме города, и Ари чувствовал это кожей.

Он как раз пытался изолировать особенно сложный сегмент, предположительно вирусного происхождения, в образце тысячелетней давности, когда зазвонил его рабочий телефон. Резкий, требовательный звук нарушил лабораторную тишину. Ари поморщился и снял трубку.

«Доктор Левитт?» – Голос на том конце был ему смутно знаком. Доктор Ронен Коэн из Министерства здравоохранения, отдел эпидемиологии. Они пересекались пару раз на конференциях.

«Слушаю вас, Ронен».

«Ари, добрый день. Простите за вторжение. У нас тут… ситуация». Голос Коэна звучал напряженно, официальный тон едва скрывал тревогу. «Вы ведь в курсе последних событий? Эти странные случаи по всему миру… и у нас тоже».

«Читал заголовки, слышал по радио», – уклончиво ответил Ари. «Что-то серьезное?»

«Серьезнее, чем мы думали. Количество случаев растет экспоненциально. Только за утро в Иерусалиме зафиксировано больше двадцати. Газетчики уже окрестили это «Иерусалимским синдромом», чтоб их… – Коэн осекся. – Нам нужна ваша помощь. Срочно. Ваша экспертиза в палеогенетике и древних патогенах может быть… критически важна».

Ари почувствовал, как холодок, испытанный утром, вернулся. «Моя экспертиза? Ронен, я работаю с материалом возрастом в сотни и тысячи лет. Какое это имеет отношение к современной вспышке?»

«Мы не знаем. Пока не знаем. Но первые анализы крови и ЦСЖ не показывают известных патогенов. Вообще ничего. Есть… аномалии в экспрессии генов у пострадавших, но никто не может понять, что их вызывает. Нам нужен свежий взгляд, нестандартный подход. Ваш институт согласен сотрудничать, ректор уже в курсе. Первые образцы будут у вас в течение часа». В голосе Коэна слышалась плохо скрываемая паника человека, столкнувшегося с абсолютно неизвестным.

Час спустя курьер в защитном костюме доставил в лабораторию Ари небольшой криоконтейнер. Холодный металл обжигал пальцы сквозь перчатки. Внутри, в стерильных пробирках под строгой маркировкой – образцы крови и спинномозговой жидкости от пяти пациентов из иерусалимских больниц, переживших сегодня утром тот самый «синдром». Пять анонимных историй внезапной пустоты.

Ари работал методично, почти на автомате, стараясь заглушить дурные предчувствия привычными ритуалами. Центрифуга мерно гудела. Пипетки щелкали. Он загружал образцы в секвенатор для быстрого скрининга, одновременно готовя препараты для глубокого генетического анализа. Воздух в лаборатории казался наэлектризованным.

Прошло несколько часов. За окном солнце начало клониться к закату, окрашивая небо над Иудейскими холмами в оранжевые и фиолетовые тона, но Ари не замечал этого. Он сидел, не отрываясь, перед монитором, где выстраивались первые результаты экспресс-анализа. Большинство данных выглядело нормально – насколько это слово вообще применимо к человеческому геному. Но он запустил сравнительный анализ по своей базе данных, включив туда и те самые аномальные маркеры из кумранских образцов, которые не давали ему покоя. Просто на всякий случай. Из научного любопытства, сказал он себе.

И вдруг он замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто. На экране, в результатах анализа образца №3 – молодой женщины, поступившей утром из Старого города – ярко подсветилась совпадающая последовательность. Короткий, странный, нефункциональный на первый взгляд фрагмент ДНК из современного образца почти идеально – с точностью, выходящей за рамки случайного совпадения – совпадал с тем самым «артефактом», который он нашел в костях человека, жившего две тысячи лет назад.

Ари протер глаза, увеличил изображение, перепроверил калибровку. Ошибки быть не могло. Древний код. Здесь. Сейчас. В крови живого человека, пережившего необъяснимый приступ.

Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Гудение оборудования в лаборатории вдруг показалось оглушительным. Две тысячи лет. А может, и больше. Что это? Спящий вирус, передающийся из поколения в поколение? Генетическая программа? Чей-то древний, непостижимый замысел, который именно сейчас, по неизвестной причине, начал активироваться по всему миру?

Слово «Завет» из названия папки с его последними исследованиями по Кумрану эхом отозвалось в голове, приобретая новый, зловещий смысл. Код Завета. Он смотрел на экран, где мерцали буквы генетического алфавита – А, Т, Г, Ц – и чувствовал, как под ногами разверзается бездна. Мир только что стал неизмеримо старше, сложнее и опаснее.

Глава 3

Экран монитора все еще светился в полумраке лаборатории, показывая почти идеальное совпадение. Ари Левитт сидел неподвижно, оглушенный своим открытием. Холодный рассудок ученого боролся с первобытным ужасом перед масштабом того, что он, возможно, раскопал. Это была не просто научная аномалия. Это был сдвиг парадигмы, способный перевернуть все представления о человеческой истории, биологии, возможно, о самой реальности. И этот сдвиг происходил прямо сейчас, в крови людей, ходивших по улицам Иерусалима.

Он несколько раз перепроверил данные, запустил диагностику оборудования, сравнил с контрольными образцами. Сомнений не оставалось. Совпадение было реальным. И оно требовало немедленных действий. С тяжелым сердцем он набрал номер Ронена Коэна. Было уже поздно, часы показывали почти полночь, но Ари знал – сейчас не до сна.

«Ронен? Это Ари Левитт. Я… я нашел кое-что в образцах. Кое-что важное».

Голос Коэна на другом конце провода мгновенно потерял остатки сонливости. «Что? Что ты нашел?»

Ари глубоко вздохнул, подбирая слова. «Помните, я говорил про свою работу с древней ДНК? Так вот… в образцах пациентов с «синдромом» я обнаружил короткую, неактивную генетическую последовательность. Практически идентичную той, что я выделил из останков возрастом около двух тысяч лет, найденных у Мертвого моря».

На линии повисла тишина. Долгая, звенящая. Ари слышал только собственное дыхание и гул работающего секвенатора.

«Ты… уверен?» – наконец выдавил Коэн.

«Абсолютно. Погрешность исключена. Это один и тот же маркер, Ронен. Древний генетический код. И он… он активируется у этих людей».

«Боже… – прошептал Коэн. – Встречаемся через час. Здание Министерства, пятый этаж, комната 502. И Ари… ни слова никому. Вообще никому. Ты меня понял?»

Комната 502 оказалась небольшим конференц-залом без окон, с длинным столом и тяжелой атмосферой секретности. Кондиционер гудел на пределе, но воздух все равно казался спертым. Кроме Ари и Ронена Коэна, здесь присутствовали еще четверо: его непосредственный начальник, декан факультета профессор Элиэзер Каплан, выглядевший растерянным; женщина средних лет со строгим лицом и проницательными глазами, представленная как доктор Таль Даган, советник премьер-министра по науке; и двое мужчин в штатском с одинаково непроницаемыми лицами, которых Коэн представил просто как «представителей служб безопасности».

Ари кратко, стараясь придерживаться только фактов, изложил суть своего открытия. Он показал распечатки данных, графики совпадений, объяснил методику анализа. Пока он говорил, в комнате стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и его собственным голосом.

Реакция была предсказуемой. Профессор Каплан выглядел шокированным, бормотал что-то о необходимости перепроверки. Доктор Даган задавала острые, точные вопросы о методологии, о возможных альтернативных объяснениях, о статистической достоверности. Мужчины из служб безопасности молчали, но их взгляды были цепкими, оценивающими. Их интересовали не научные тонкости.

«Допустим, вы правы, доктор Левитт», – сказала наконец Таль Даган, когда Ари закончил. «Каковы… каковы ваши выводы? Что это значит?»

«Я не знаю», – честно признался Ари. Он чувствовал себя не ученым, а пророком, принесшим дурную весть. «Это может быть что угодно. Эндогенный ретровирус, спящий тысячи лет. Искусственная генетическая метка. Часть… часть какого-то древнего механизма, о котором мы не имеем ни малейшего понятия. Ясно одно: он существует, он передается из поколения в поколение, и что-то – какой-то внешний или внутренний триггер – сейчас его активирует».

«Внешний триггер?» – мгновенно отреагировал один из молчаливых мужчин. Голос у него был тихий, но властный. «Сигнал? Возможно, от того объекта, что приближается к Солнечной системе?» Упоминание об астрономической аномалии, о которой уже шептались в определенных кругах, повисло в воздухе.

Началась дискуссия. Горячая, но приглушенная. О чем это говорит? Древняя цивилизация? Внеземное вмешательство? Биологическое оружие предтеч? Или, как предположил Каплан, возможно, это просто неизвестный науке симбиотический вирус, реагирующий на какой-то геофизический фактор? Но главный вопрос, который волновал Даган и людей из служб безопасности, был другим: что делать с этой информацией?

«Это нужно засекретить, – твердо сказал один из безопасников. – Немедленно. До выяснения всех обстоятельств. Представьте, что начнется, если это просочится наружу. Паника, религиозный фанатизм, хаос. Враждебные государства могут попытаться использовать это».

«Но как мы можем это выяснить без международного сотрудничества?» – возразила Даган. – «Нам нужны лучшие умы планеты. Мы не можем держать это в тайне долго».

«И люди имеют право знать», – тихо, но твердо добавил Ари. Его взгляд встретился с холодными глазами безопасника.

«Право знать они получат, когда мы будем контролировать ситуацию», – отрезал тот.

Встреча закончилась далеко за полночь без четкого решения, но с явным перевесом в сторону максимальной секретности. Ари получил строжайший приказ продолжать исследования в полном молчании, докладывая только напрямую Коэну или Даган. Ему выделили дополнительные ресурсы, но и недвусмысленно дали понять, что теперь он работает под пристальным наблюдением.

Выйдя из душного здания Министерства на предрассветные улицы Иерусалима, Ари чувствовал себя опустошенным и злым. Прохладный ночной воздух немного привел его в чувство. Научное открытие мирового значения превратилось в государственную тайну, в потенциальное оружие или объект для манипуляций. Он посмотрел на спящий город, на древние стены Старого города вдалеке, освещенные желтоватым светом фонарей. Сколько еще тайн хранят эти камни, эта земля? И сколько людей прямо сейчас видят странные сны или ощущают необъяснимую связь, не подозревая о древнем коде, пробудившемся в их крови?

В кармане завибрировал телефон. Неизвестный номер. Ари сбросил вызов. Но через минуту пришло сообщение. Всего одна строчка: «Они знают не все. Код – это ключ. Будьте осторожны».

Ари замер. Холод пробежал по спине, не имея ничего общего с ночной прохладой. Утечка? Уже? Или… что-то иное? Он быстро огляделся по пустынной улице. Никого. Только ветер шелестел в листве деревьев, разнося по городу тайны и предчувствия. Секрет уже начал свою собственную жизнь.

Глава 4

Лаборатория стала для Ари Левитта одновременно убежищем и тюрьмой. Стены, заставленные гудящим оборудованием, защищали от хаоса внешнего мира, но и давили ощущением постоянного наблюдения. После встречи в Министерстве и того анонимного сообщения он чувствовал себя так, словно идет по минному полю. Каждый звонок, каждый взгляд коллеги казался подозрительным. Страх и научное любопытство сплелись в тугой узел. Он понял: единственный способ обрести хоть какой-то контроль – это понять. Понять Код. До конца.

Он работал с лихорадочной одержимостью. Ночи сливались с днями. Кофеин стал его основным топливом. Выделенные ресурсы позволили ему задействовать самые мощные вычислительные кластеры университета. Ари писал сложные алгоритмы, заставляя машины просеивать терабайты генетических данных – и древних, и современных – в поисках закономерностей, скрытых структур, чего угодно, что выходило бы за рамки известной биологии. Он искал не просто триггер активации, он искал смысл самого Кода. Зачем он был создан?

Погода за окном отражала его внутреннее состояние. После нескольких недель изнуряющей жары небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами. Душный воздух застыл в ожидании грозы. Далекие раскаты грома иногда пробивались сквозь гул аппаратуры.

Прорыв случился на третьи сутки почти непрерывной работы. Один из алгоритмов, предназначенный для поиска небиологических паттернов – информационных структур внутри некодирующих участков ДНК, – выдал результат. Не просто статистический всплеск, а нечто осмысленное. В длинных цепочках активированного гена, в тех самых участках, которые принято было считать «генетическим мусором», скрывалась структура невероятной сложности. Математические соотношения, повторяющиеся с неслучайной частотой. Фрактальные узоры, напоминающие алгоритмы сжатия данных.

Ари почувствовал, как кровь стучит в висках. Это было оно. Код был не просто переключателем, активирующим скрытые способности. Это был носитель информации. Архив.

Дрожащими пальцами он запустил программы дешифровки, используя междисциплинарный подход – криптографию, лингвистический анализ, теорию информации. Он не ожидал быстрого результата, сложность была запредельной. Но ему нужно было хотя бы понять тип информации, скрытой в генах его предков и современников.

Первые результаты были фрагментарными, дразнящими, как обрывки сна. Но даже эти обрывки заставили его похолодеть. Это не были простые инструкции для белков или РНК. Это были… карты. Звездные карты, изображающие участки неба, не видимые с Земли невооруженным глазом, с отмеченными траекториями и объектами. Сложные диаграммы, напоминающие молекулярную структуру неизвестных соединений или биологических форм. Математические формулы, описывающие физические принципы, которые казались знакомыми, но выведенными на совершенно ином уровне.

Код Завета был ключом. Ключом к библиотеке. Библиотеке знаний цивилизации, способной записывать звездные карты в ДНК живых существ и запускать их активацию спустя тысячелетия.

Ари откинулся от монитора, чувствуя головокружение. Знание. Сила. Потенциал для невероятного скачка вперед для всего человечества. И потенциал для полного уничтожения. Что если эти звездные карты вели к другим цивилизациям? Что если биологические диаграммы описывали оружие? Что если эти знания привлекли бы внимание тех, от кого Аннунаки, возможно, прятались, используя Землю и человечество как живой архив?

Теперь он понял истинный смысл анонимного предупреждения. «Код – это ключ. Будьте осторожны». Осторожность была слабой защитой от лавины, которую могло вызвать это знание. А люди из Министерства, из служб безопасности – они ведь тоже захотят этот ключ. Не ради чистого знания. Ради власти. Ради оружия.

Он встал и подошел к окну. Гроза наконец разразилась. Молния на мгновение высветила силуэты зданий кампуса, за ней последовал оглушительный раскат грома. Дождь хлынул стеной, барабаня по стеклу. Ари смотрел на бушующую стихию, чувствуя себя невероятно одиноким. Он держал в руках – вернее, на жестких дисках своих компьютеров – знание, способное изменить мир. И он понятия не имел, что с ним делать. Сообщить Коэну и Даган? Но можно ли им доверять? Попытаться уничтожить данные? Но имел ли он право лишать человечество этого шанса, каким бы опасным он ни был?

Он вернулся к своему рабочему месту. Прежде чем принимать решение, нужно было обезопасить то немногое, что он успел расшифровать. Он начал процесс глубокого шифрования, создавая несколько уровней защиты, раскидывая ключи по разным носителям. Он не знал, от кого защищается – от спецслужб, от анонимного отправителя сообщения или от самого себя. Он знал только одно: игра стала неизмеримо сложнее и опаснее. Он больше не просто ученый, изучающий аномалию. Он стал хранителем ключа от ящика Пандоры.

ГЛАВА 5

Бессонница стала постоянным спутником Ари. Короткие, тревожные сны, полные обрывков генетического кода, мерцающих звездных карт и пустых глаз незнакомцев, сменялись долгими часами напряженного бодрствования в стерильной тишине лаборатории. Он зашифровал самые опасные из своих открытий, но само знание жгло его изнутри. Код был ключом. Но к чему? К спасению или к гибели?

Пока он пытался найти ответ в глубинах цифровых последовательностей, мир за стенами лаборатории не стоял на месте. Сначала это были разрозненные сообщения, которые легко было списать на ошибки диагностики или панические слухи. Тревожные сигналы из больниц по всему миру, куда начали поступать «Пробужденные» с… осложнениями. Головные боли невиданной интенсивности. Неконтролируемые всплески эмпатии, доводящие до безумия. Сенсорные перегрузки. А потом появились сообщения страшнее. О случаях агрессии, о людях, чьи новые способности выходили из-под контроля, причиняя вред им самим и окружающим. И самое жуткое – о странных, быстрых физических изменениях, деградации тканей, напоминающей ускоренное старение или неизвестную форму рака.

Ари сначала пытался отгородиться от этих новостей, сосредоточившись на информационной угрозе Кода. Но доклады становились все настойчивее, все детальнее. Данные поступали и по официальным каналам от Ронена Коэна – сухие сводки, полные медицинского жаргона, но от того не менее пугающие. Древний механизм давал сбой? Или это была его неотъемлемая часть, цена за «пробуждение»?

Однажды поздно вечером, работая с очередным массивом данных, Ари почувствовал резкий, пульсирующий укол боли за правым глазом. Он зажмурился, потер висок. В последние дни головные боли стали его частым гостем, он списывал их на усталость и кофеин. Но эта боль была другой – острой, чужеродной. И вместе с ней на долю секунды перед глазами вспыхнул калейдоскоп неясных, геометрических образов, переливающихся всеми цветами радуги. Он резко выпрямился, сердце заколотилось. Что это было? Галлюцинация от переутомления? Или… он слишком долго дышал одним воздухом с активными образцами, несмотря на все меры предосторожности? Мысль о том, что древний Код может влиять и на него, не «пробуждая», а как-то иначе, вызвала приступ тошноты.

Он должен был немедленно сообщить Коэну о нарастающей биологической угрозе. Это уже не просто «синдром» с побочными эффектами. Это могло стать новой чумой. Он набрал номер.

«Ронен? Это Ари. Нам нужно поговорить. Срочно».

«Что опять, Ари?» – Голос Коэна звучал смертельно устало, на грани срыва. Казалось, весь груз мира лег на его плечи. «Новые расшифровки? Говори быстрее, у меня тут…»

«Дело не в расшифровках! – перебил Ари, чувствуя, как в нем закипает смесь страха и раздражения. – Дело в том, что происходит с «Пробужденными»! Ты читаешь сводки? Эти осложнения – это не просто осложнения! Это катастрофа! Неконтролируемая агрессия, психозы, физический распад! Ронен, это не просто «пробуждение», это может быть дезинтеграция!»

На том конце провода помолчали. «Я читаю сводки, Ари, – голос Коэна стал жестким. – И я вижу цифры. Да, есть инциденты. Прискорбные. Но на фоне миллионов «активированных» по всему миру – это пока что статистическая погрешность. Главная угроза – не это. Главная угроза – сам Код! Информация в нем! Источник сигнала! Мы должны понять, кто или что за этим стоит и чего они хотят! Вот на чем ты должен сосредоточиться!»

«Статистическая погрешность?! – Ари почти кричал в трубку, забыв о конспирации. – Ты говоришь о живых людях! О тех, кто еще вчера был нормальным! А сегодня они превращаются в монстров или умирают в муках! Как ты можешь называть это погрешностью?! А что если это только начало? Что если этот распад заложен в самом Коде как механизм контроля или самоуничтожения?! Мы не можем это игнорировать!» Он чувствовал, как дрожат руки. Злость и отчаяние переполняли его.

«Ари, успокойся», – голос Коэна чуть смягчился, но остался напряженным. – «Ты переутомлен. Возможно, ты… ты слишком близко к этому всему. Сделай перерыв. Мы занимаемся биологической стороной, у нас работают другие группы. Твоя задача – Код. Информация. Это приказ».

«Приказ?» – горько усмехнулся Ари. – «Легко отдавать приказы, когда сидишь в бункере и смотришь на цифры. А если завтра эта «статистическая погрешность» коснется твоих близких? Или тебя самого? Что тогда?»

«Не переходи черту, Ари», – холодно ответил Коэн. – «Делай свою работу. И докладывай только о существенных прорывах по информационному вектору. Отбой».

Короткие гудки. Ари медленно опустил телефон. Приказ. Статистическая погрешность. Он чувствовал себя преданным и совершенно одиноким. Они не понимали. Или не хотели понимать. Биологическая угроза была реальна, она нарастала, и она могла быть напрямую связана с той информацией, которую он раскопал. Возможно, сам процесс «чтения» или «активации» этой информации перегружал человеческую биологию? Или дефект был заложен изначально?

Он снова посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Головная боль прошла. Но ощущение тревоги, ощущение того, что его собственное тело может стать полем битвы для древних сил, осталось. Теперь он сражался на два фронта. И оба казались почти безнадежными.

Глава 6

Приказ Ронена Коэна повис в воздухе лаборатории тяжелым, холодным эхом. Сосредоточиться на информации. Игнорировать распад. Ари чувствовал, как стены смыкаются. С одной стороны – неповоротливая, испуганная машина государства, пытающаяся контролировать то, чего не понимает. С другой – неумолимо разрастающийся хаос биологических сбоев и пугающие тайны древнего Кода. Он был один на один с этим знанием, с этой ответственностью.

И было еще то сообщение. «Они знают не все. Код – это ключ. Будьте осторожны». Кто бы ни был отправитель, он знал больше, чем официальные лица. Или, по крайней мере, смотрел на вещи под другим углом. Риск? Несомненно. Это могла быть провокация, ловушка спецслужб, проверка на лояльность. Но риск бездействия, слепого подчинения приказам, которые игнорировали половину угрозы, казался Ари еще большим. Ему нужна была информация. Ему нужен был хоть кто-то, кто видел картину целиком.

Он решился. Стерев сообщение с рабочего телефона, он вспомнил, что оно пришло с анонимного веб-шлюза, не оставляющего обратного пути. Номер не определялся. Значит, отправитель не хотел прямого ответа. Он хотел, чтобы Ари искал способ связаться. Это была проверка? Или мера предосторожности?

Ари потратил несколько часов, прежде чем нашел зацепку. В метаданных сообщения, глубоко зашифрованных, обнаружился почти незаметный маркер – последовательность символов, которая сама по себе ничего не значила. Но когда он прогнал ее через алгоритмы поиска паттернов, которые использовал для анализа Кода, он нашел соответствие. Не генетическое, а математическое. Это был ключ к старому, малоизвестному протоколу шифрования, используемому в академических кругах лет двадцать назад. И в последовательности был зашит адрес – не физический, а цифровой. Адрес зашифрованного чат-сервера, работающего в даркнете.

Риск был огромен. Войти в эту сеть со своего рабочего или домашнего компьютера было самоубийством. Он дождался глубокой ночи. Вышел из кампуса, петляя по тихим улочкам, постоянно оглядываясь, проверяя, нет ли за ним «хвоста». Ощущение паранойи стало почти физически ощутимым. Он добрался до интернет-кафе в арабском квартале, пропахшего кардамоном и табаком. Место достаточно шумное и анонимное. Используя общедоступный компьютер и несколько уровней прокси-серверов и VPN, он вошел в даркнет и нашел указанный чат-сервер. Экран был черным, с единственной строкой приглашения к вводу.

Его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой. Назад пути не будет. Он набрал короткую фразу:

> Ключ получен. Кто говорит?

Ответ пришел почти мгновенно, сухой и безличный, как системное сообщение:

< Осторожность – ваш лучший союзник, доктор Левитт. Имена не важны. Важны цели.

Сердце Ари заколотилось. Они знали, кто он. Они ждали его.

> Ваши цели? И откуда вы знаете обо мне? – напечатал он, стараясь, чтобы голос – вернее, текст – не дрожал.

< Наши цели совпадают с вашими глубинными – понять и выжить. Мы знаем о вас, потому что следим за теми, кто прикасается к Коду. Особенно за теми, кто способен увидеть больше, чем ему позволяют.

> "Позволяют"? Вы о Министерстве? О службах?

< Они – лишь часть уравнения. Испуганная и близорукая его часть. Они видят в Коде оружие или угрозу, которую нужно сдержать. Они не видят всей картины.

> А вы видите? Что вы знаете о биологических сбоях? О распадах? Власти это игнорируют! – Ари не мог сдержать эмоций даже в тексте.

< Мы знаем. Это не сбой. Это… часть процесса. Неудачная интеграция. Или защитная реакция Кода на неавторизованный доступ. Мы тоже ищем ответ.

Неудачная интеграция? Защитная реакция? Эта фраза прозвучала еще более зловеще, чем официальные сводки.

> Кто вы? "Пробужденные"? Инсайдеры?

< Мы те, кто ищет третий путь. Между слепым подчинением Создателям и самоубийственным отрицанием. Мы можем обмениваться информацией. Осторожно. Вы узнали об информационной составляющей Кода. Это правда?

Ари застыл. Откуда они могли это знать? Он никому не говорил о звездных картах и формулах. Неужели утечка была серьезнее, чем он думал? Или его собеседник обладал… иными способами получения информации?

> Возможно, – напечатал он максимально нейтрально. – Информация сложна и опасна.

< Именно. Опасна в неведении. Опасна в руках тех, кто видит лишь власть. Мы предлагаем обмен. Вы – фрагменты ваших данных о структуре информации. Мы – данные о паттернах активации и биологической реакции, полученные из источников, недоступных вам.

Предложение было прямым. И невероятно рискованным. Передать кому-то, неизвестно кому, даже часть расшифрованных данных? Но и получить доступ к информации о биологической стороне, которую от него скрывали или преуменьшали…

> Мне нужно подумать.

< Думайте быстро, доктор. Время не на нашей стороне. Ни на вашей, ни на нашей. Связь будет доступна еще 24 часа.

Соединение прервалось. Ари несколько секунд смотрел на пустой черный экран. Он вышел из интернет-кафе на предрассветную улицу. Воздух был прохладным и свежим после ночной грозы. Но внутри у него все сжималось от напряжения. Он установил контакт. Получил предложение. И оказался перед новым, еще более сложным выбором. Довериться неизвестному союзнику или продолжать в одиночку, зажатый между молотом официальной секретности и наковальней надвигающейся катастрофы?

Глава 7

Двадцать четыре часа. Срок, данный таинственным собеседником, истекал. Ари Левитт почти не спал, взвешивая риски на невидимых весах. С одной стороны – призрачный союзник, анонимный и потенциально манипулирующий. С другой – официальные власти, которые явно скрывали или преуменьшали правду о биологических последствиях активации Кода, требуя от него сосредоточиться на другом. Разговор с Коэном не оставил сомнений: на официальные каналы полагаться нельзя, если он хочет понять всю картину. А он хотел. Он должен был.

Решение пришло само собой, продиктованное не логикой, а отчаянием и инстинктом ученого, ищущего истину любой ценой. Он пойдет на обмен. Осторожный, ограниченный, но обмен.

Подготовка заняла несколько часов. Он работал в своей лаборатории, превратившейся в цифровую крепость. Он выбрал фрагмент данных, касающийся математической структуры самого Кода – достаточно ценный, чтобы показать его серьезность, но не раскрывающий самых опасных секретов вроде звездных карт или потенциальных технологических знаний. Он упаковал эти данные в несколько слоев шифрования, используя алгоритмы, которые сам же модифицировал, добавив квантовые ключи, сгенерированные на основе показаний счетчика Гейгера у него в лаборатории – параноидальная, но, как ему казалось, необходимая мера. Ключ к расшифровке он разбил на три части, одну из которых запомнил сам, а две другие запрятал в разных местах – одну в безобидном файле на университетском сервере, другую – в метаданных фотографии на старом внешнем диске дома.

Ближе к вечеру, когда кампус опустел, он снова выбрался наружу. На этот раз он поехал в другой район, в небольшую библиотеку с общественным доступом в интернет. Соблюдая те же меры предосторожности, что и в прошлый раз – прокси, VPN, Tor – он вышел на тот же зашифрованный чат-сервер.

> Я готов к обмену. Условия те же? – напечатал он.

Ответ был лаконичен:

< Да. Ждем ваш пакет. Наш готов.

Сердце стучало где-то в горле. Ари инициировал передачу зашифрованного архива. Процесс занял несколько мучительно долгих минут. Индикаторы загрузки ползли невыносимо медленно. Каждый звук в тихом зале библиотеки заставлял его вздрагивать. Наконец, передача завершилась. Почти сразу же ему пришел ответный пакет данных – значительно большего размера, чем тот, что отправил он. Он быстро скачал архив на защищенную флешку и немедленно разорвал соединение, стирая все следы своего пребывания.

Вернувшись в лабораторию поздно ночью, он запер дверь и задернул жалюзи. Тишина и прохлада помещения немного успокаили нервы. Он вставил флешку в изолированный от сети компьютер и приступил к расшифровке полученного архива. Пароль, предоставленный союзником через тот же чат перед отключением, сработал. На экране начали разворачиваться папки и файлы.

То, что он увидел, заставило его забыть об усталости. Это были не просто сводки, которые ему присылал Коэн. Это были подробные медицинские отчеты, результаты вскрытий (проводившихся тайно?), графики корреляций, даже перехваченные фрагменты внутренних обсуждений медицинских экспертных групп из разных стран. Его таинственный союзник явно имел доступ к информации самого высокого уровня секретности.

Ари погрузился в анализ. Он строил графики, сравнивал данные, искал закономерности. И он нашел ее. Находка была настолько ужасающей в своей простоте и логичности, что он сначала не мог поверить.

Биологические сбои, деградация, неконтролируемые способности – все это было напрямую связано не с самим Кодом как таковым, а с окружающей средой. Точнее – с определенными электромагнитными полями высокой частоты. Теми самыми, которые генерировались современными системами связи, вышками 5G, мощными радарами, даже некоторыми промышленными установками. В регионах с низким уровнем такого излучения «пробуждение» проходило относительно гладко, проявляясь лишь в усилении интуиции или эмпатии. Но в крупных городах, в зонах с высокой концентрацией ЭМ-полей, древний Код, активированный и пытающийся интегрироваться с нервной системой носителя, вступал в разрушительный резонанс с техногенным фоном. Человеческая биология, измененная Кодом, становилась гиперчувствительной к тому, что раньше считалось безопасным фоном современной цивилизации.

Получалось, что человечество само создало условия для «неудачной интеграции». Технологический прогресс превратился в катализатор биологической катастрофы, заложенной тысячи лет назад. И власти… они знали. Судя по некоторым документам в архиве, исследования этой связи велись как минимум последние несколько недель, но результаты были засекречены. Чтобы не вызывать панику? Чтобы не обрушить телекоммуникационные рынки? Чтобы не признавать, что современная цивилизация сама себя загнала в ловушку?

Ари сидел перед экраном, чувствуя ледяной холод внутри. Теперь он понял, почему биологическая угроза так опасна и почему ее пытаются преуменьшить. Это был не просто побочный эффект – это был фундаментальный конфликт между древней программой и современной реальностью. И он, Ари Левитт, только что получил доказательства этого, пойдя на сделку с неизвестным. Он пересек черту. И знание, которое он получил, было не менее опасным, чем то, которое он все еще скрывал. Оно делало опасным его самого – для тех, кто хотел сохранить эту правду в тайне.

Глава 8

Знание о смертоносном резонансе между древним Кодом и современной технологической средой не давало Ари покоя. Это было больше, чем просто научное открытие; это был ключ к пониманию, а возможно, и к спасению. Если электромагнитный шум усугублял или даже вызывал биологический распад у «Пробужденных», то логично было предположить обратное: в среде с минимальным техногенным фоном активация Кода могла проходить иначе, стабильнее. Безопаснее.

Мысль сразу обратилась к Иудейской пустыне. Место, где были найдены древнейшие образцы с Кодом. Место суровое, почти не тронутое современной цивилизацией, с крайне низким уровнем электромагнитного излучения. Случайность? Или древние носители Кода инстинктивно или осознанно искали такие «тихие места»? Гипотеза была слишком важной, чтобы не проверить ее.

Вырваться из Иерусалима оказалось сложнее, чем он предполагал. Ари чувствовал незримое наблюдение – взгляды коллег, которые казались слишком долгими, щелчки в телефонной трубке, подозрительно знакомые машины на улице. Он запросил краткосрочный полевой выезд под предлогом необходимости калибровки оборудования и сбора контрольных проб грунта на месте предыдущих раскопок у Кумрана – достаточно правдоподобная причина, связанная с его официальной работой. Заявку утвердили, но он не сомневался, что его передвижения будут отслеживать.

Он тщательно подготовился. Взял стандартное полевое оборудование, но добавил к нему чувствительный детектор электромагнитных полей и модифицированный GPS-трекер, передающий ложные координаты через определенные интервалы. Свой обычный мобильный телефон он оставил в лаборатории, взяв старый, кнопочный аппарат без интернет-доступа и с новой SIM-картой. Он также попытался через зашифрованный чат своего таинственного «союзника» передать закодированный вопрос: «Известны ли случаи стабилизации состояния в зонах с низким ЭМ-фоном? Ищу подтверждение гипотезы». Ответа не последовало, возможно, время связи истекло, или союзник не захотел или не смог ответить. Ари был предоставлен сам себе.

Дорога из Иерусалима на восток, к Мертвому морю, была как путешествие в другой мир. Шумный, вибрирующий энергией и технологиями город сменился сначала пригородами, потом редкими поселениями, а затем – бесконечными, выжженными солнцем холмами Иудейской пустыни. Пейзаж становился все более древним, первозданным. Скалы цвета охры и песка, глубокие тени в ущельях, слепящее солнце в зените. Воздух был сухим и горячим, но чистым. Ари следил за показаниями ЭМ-детектора. Как он и ожидал, по мере удаления от города уровень излучения резко падал.

Он свернул с главного шоссе на едва заметную грунтовую дорогу, ведущую в сторону Кумранских руин, но не доехал до них. Его целью была не туристическая зона, а одно из боковых вади – сухое русло реки, затерянное среди скал, которое он приметил на спутниковых картах. Дорога стала почти непроходимой, и последние километры ему пришлось идти пешком, неся на себе рюкзак с оборудованием.

Когда он наконец добрался до выбранного места – глубокого, узкого каньона с отвесными стенами, – солнце уже клонилось к закату. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь шелестом ветра да криком какой-то пустынной птицы. Ари включил детектор. Показания были поразительными – уровень электромагнитного фона был близок к нулю, ниже, чем в самых изолированных лабораториях. Он сделал несколько глубоких вдохов. Воздух здесь действительно ощущался иначе – легким, чистым, спокойным.

Он разбил скромный лагерь под скальным навесом, установил датчики для мониторинга среды. Первые часы он просто сидел, наблюдая, как краски пустыни меняются в закатных лучах, как на темнеющем небе одна за другой зажигаются звезды – яркие, чистые, какими их никогда не увидишь в городе. Чувство изоляции и одиночества смешивалось с ощущением правильности выбранного пути. Здесь, в этой тишине, возможно, крылся ответ.

Ночью, когда он уже собирался забраться в спальный мешок, его внимание привлек слабый отблеск света выше по склону каньона. Не костер, а что-то тусклое, прерывистое. Любопытство и осторожность боролись в нем. Он взял мощный фонарь, нож и тихо двинулся вверх по каменистой тропе, стараясь не шуметь.

Подойдя ближе, он увидел вход в небольшую пещеру, скрытую за выступом скалы. Оттуда и исходил свет – неровный, голубоватый. А еще он услышал голоса. Тихие, размеренные. Он заглянул внутрь.

В свете странного кристалла или геологического образования, испускавшего слабое сияние, сидели трое. Две женщины и мужчина, одетые в простую, грубую одежду. Они выглядели спокойными, сосредоточенными. Их лица были безмятежны. Они тихо разговаривали, но Ари не мог разобрать слов – это был не иврит и не арабский, язык казался незнакомым, но каким-то смутно знакомым одновременно. И во всем их облике, в их ауре не было и следа той паники, агрессии или распада, о которых он читал в отчетах. Была только… тишина. Глубокая внутренняя тишина, резонирующая с тишиной пустыни.

Один из них – мужчина – поднял голову и посмотрел прямо на Ари, в темноту у входа. Его глаза… в них не было пустоты, как у того человека в Иерусалиме. Наоборот, они казались невероятно глубокими, понимающими. Он не выказал ни удивления, ни страха. Он просто смотрел. А потом едва заметно кивнул, как будто ждал его.

Ари замер у входа в пещеру, чувствуя, как его научный скептицизм дает трещину под натиском этой иррациональной, древней тишины и спокойного взгляда человека, который, без сомнения, был одним из «Пробужденных». Его гипотеза подтверждалась самым неожиданным образом. Он нашел «тихое место». И, похоже, он был здесь не один.

Глава 9

Ари Левитт шагнул из темноты пустынной ночи в мягкое, голубоватое сияние пещеры. Воздух внутри был прохладным и неподвижным, нес в себе слабый, незнакомый аромат – не то минералов, не то сухих трав. Трое обитателей пещеры – две женщины, одна молодая, другая постарше, и мужчина, первым заметивший его, – спокойно смотрели на него. В их взглядах не было враждебности, только глубокое, нечеловеческое спокойствие и капля любопытства.

Мужчина, тот, что кивнул ему, жестом пригласил его подойти ближе и сесть на гладкий камень у стены. Ари повиновался, чувствуя себя неловко в своем походном снаряжении рядом с этими людьми в простой одежде, сидящими на грубых циновках. Странный кристалл, источник света, пульсировал очень медленно, почти незаметно, отбрасывая на стены пещеры подвижные тени.

«Вы… ждали меня?» – спросил Ари тихо, сам не зная, на каком языке говорить. Он выбрал иврит.

Мужчина слегка улыбнулся. Улыбка не тронула его глаз, которые, казалось, смотрели сквозь Ари, видя что-то еще. Он ответил – и Ари с удивлением понял, что понимает его, хотя язык был ему незнаком. Это не были слова в привычном смысле; скорее, комбинация звуков, интонаций и… чего-то еще. Словно смысл передавался напрямую, минуя языковой барьер, прямо в сознание.

<Мы ждали… не вас конкретно. Но ждали того, кто ищет Тишину, – прозвучал ответ в голове Ари, сопровождаемый ощущением спокойного принятия.

«Тишину?»

<Да. Шум… мешает Песне, – ответила молодая женщина. Ее голос был мелодичным, как журчание воды. <Шум города. Шум машин. Шум мыслей… ваших мыслей.

Ари почувствовал укол страха. Они читают его мысли?

<Не читаем. Чувствуем, – поправил мужчина. <Ваш разум очень… громкий. Полный вопросов. Страха. Расчетов. Это тоже Шум. Он мешает слушать Код.

«Код… Вы называете это Код? Или Песню?» – Ари пытался ухватиться за знакомые термины.

<Это Зов. Это Память. Это Потенциал, – сказала старшая женщина, до этого молчавшая. Ее лицо было испещрено морщинами, но глаза сияли молодой ясностью. <Он спит в крови всех. Но Шум мешает ему пробудиться правильно. Здесь… тихо. Здесь Песня звучит чисто.

«Электромагнитные поля», – пробормотал Ари, скорее для себя. «Техногенный фон. Он вызывает… резонанс? Искажения?»

Мужчина склонил голову. <Ваши слова… описывают часть. Малую часть. Шум – это не только ваши машины. Это и страх. Агрессия. Желание контролировать. Все это искажает Песню. Приводит к… диссонансу. К распаду, как вы это называете.

Ари был поражен. Они не только инстинктивно нашли способ избежать биологического коллапса, но и понимали его причину на уровне, недоступном его приборам – на уровне сознания, эмоций.

«Но что это? Код? Песня? Кто… кто ее написал?» – спросил он, переходя к главному вопросу.

Трое переглянулись. В их взглядах не было ответа, скорее, разделенное воспоминание или ощущение.

<Создатели, – просто ответила старшая женщина. <Те, кто был до. Те, кто оставил Искру в глине.

«Аннунаки?» – вырвалось у Ари. Название из древних мифов показалось здесь, в этой тихой пещере, странно уместным.

Снова тихая улыбка на лице мужчины. <Имена – это тоже Шум. Они были. Они посеяли. Они ушли. Они обещали вернуться за урожаем.

«Урожаем? – Ари почувствовал холодок. – Мы – урожай?»

<Потенциал – вот урожай, – мягко поправила молодая женщина. <То, чем семя может стать. Если прорастет правильно. Без Шума.

«В Коде… – Ари колебался, стоит ли раскрывать то, что он узнал. – Там есть информация. Знания. Карты звезд. Формулы. Вы… знаете об этом?»

Мужчина медленно кивнул. <Мы чувствуем Глубину. Ощущаем структуры. Но мы не… вскрываем их, как вы. Знание приходит само, когда ты готов. Когда ты часть Песни, а не пытаешься ее препарировать. Форсировать Понимание – опасно. Это тоже создает Шум. Искажения.

Ари молчал, потрясенный. Его научный подход – анализ, расшифровка, контроль – здесь казался грубым, почти кощунственным. Эти люди воспринимали Код не как набор данных, а как живую, резонирующую сущность, требующую не взлома, а сонастройки. И эта сонастройка была возможна только здесь, в Тишине.

«Почему вы здесь? Как вы нашли это место?»

<Песня позвала, – ответила старшая женщина. <Когда Шум стал невыносимым, мы услышали Зов Тишины. И пошли на него. Не мы одни. Есть и другие… ищущие.

«Вы можете… контролировать это? Ваши способности?»

<Мы учимся слушать. И не мешать, – ответил мужчина. <Сила приходит не от желания, а от… соответствия Песне. Здесь это проще.

Ари смотрел на их спокойные лица, на мягкий свет кристалла, слушал тишину пустыни за пределами пещеры. Он пришел сюда с научными вопросами, а получил ответы, лежащие за гранью науки. Он понял, что его исследования Кода были лишь верхушкой айсберга. Настоящая тайна скрывалась не в последовательностях нуклеотидов, а в сознании, которое этот Код пробуждал. И это сознание было древним, странным и совершенно не готовым к столкновенению с «Шумом» созданного им же мира.

<Вам тоже нужна Тишина, Доктор, – сказал мужчина, снова заглядывая ему в душу своими глубокими глазами. <Ваш разум слишком громкий. Вы несете в себе и Шум, и Потенциал Кода. Побудьте здесь. Послушайте.

Это было приглашение. И предупреждение. Ари кивнул. Он останется. Хотя бы ненадолго. Ему нужно было понять не только Код, но и Тишину.

Глава 10

Дни в пещере текли непривычно. Ари пытался следовать совету ее обитателей – слушать Тишину. Он медитировал вместе с ними, старался очистить разум от бесконечного внутреннего диалога, от научного анализа, который был его второй натурой. Это было мучительно сложно. Его мозг, натренированный на поиск закономерностей и проверку гипотез, постоянно подкидывал вопросы, строил предположения. Но иногда, на краткие мгновения, ему удавалось прикоснуться к той глубокой тишине, о которой говорили его новые знакомые. В эти моменты мир ощущался иначе – более живым, взаимосвязанным. Он начал лучше понимать невербальный язык «Пробужденных», улавливать их эмоциональное состояние, почти как фоновый шум, ставший вдруг различимым. Он даже заметил, что головные боли, мучившие его в Иерусалиме, почти прошли, а странные вспышки образов перед глазами прекратились. Тишина лечила.

Но его научное любопытство не могло спать долго. Оно обратилось на единственный необычный объект в пещере, кроме самих ее обитателей – тот самый кристалл, испускавший мягкий голубоватый свет. Чем больше Ари наблюдал за ним, тем меньше он казался ему природным геологическим образованием. Его грани были слишком правильными, свет – слишком ровным, пульсация – слишком ритмичной. И он не выделял тепла.

Однажды, когда трое «Пробужденных» погрузились в долгую совместную медитацию, Ари решился на более детальное исследование. Он достал из рюкзака компактные датчики – спектрометр, широкополосный ЭМ-детектор, счетчик Гейгера. Соблюдая предельную осторожность, он приблизился к кристаллу.

Результаты измерений были странными. Спектр излучения кристалла не соответствовал ни одному известному типу люминесценции минералов. Радиационный фон был абсолютно нормальным. Но ЭМ-детектор, поднесенный почти вплотную, зафиксировал очень слабое, но аномально сложное поле с непериодическими флуктуациями. Оно было почти незаметно на фоне общей «тишины» пещеры, но оно было.

Заинтригованный, Ари начал осматривать стены пещеры рядом с кристаллом. Камень здесь был другим – более гладким, словно оплавленным или отполированным. Присмотревшись, он заметил едва различимые линии, образующие сложный геометрический узор, частично скрытый под слоем пыли веков. А проведя по стене портативным металлоискателем, он получил слабый, но четкий сигнал – под поверхностью камня скрывались тончайшие нити неизвестного металла, образующие сеть, сходящуюся к основанию кристалла.

Это была… технология. Древняя, чуждая, но несомненно технология. Пещера была не просто убежищем. Это было сооружение.

Он снова направил самый чувствительный датчик на кристалл, настроив его на поиск когерентных сигналов сверхнизкой частоты. И он нашел его. Очень слабый, почти на уровне фонового шума, но четко структурированный, повторяющийся сигнал. Он был невероятно сложным, и некоторые его фрагменты показались Ари знакомыми – они резонировали с теми информационными структурами, которые он обнаружил внутри самого Кода.

Кристалл не просто светил. Он пел. Он транслировал что-то, связанное с Кодом. Или слушал?

Позже, когда «Пробужденные» вышли из медитации, Ари осторожно поделился своими наблюдениями с мужчиной, которого, как он узнал, звали Йонатан. Он не стал говорить о технологиях или сигналах, а спросил о кристалле – что это, по их ощущениям?

Йонатан посмотрел на кристалл долгим, глубоким взглядом.

<Он – Сердце Тишины, – прозвучал ответ в сознании Ари. <Он помнит Песню Создателей. Он помогает нам слушать. И он… ждет.

«Ждет? Чего?»

<Пробуждения. Полного. Не только крови, но и камня.

Ари смотрел на кристалл, на древние стены, на спокойные лица «Пробужденных». Эта пещера была не просто тихим местом. Это был реликтовый узел древней сети, созданной Аннунаками. Возможно, один из многих. И он все еще был активен. Тишина здесь была не природной – она была создана или поддерживалась этой технологией. И она ждала. Ждала сигнала? Ждала возвращения Создателей? Или ждала, пока кто-то – как он – снова найдет ключ к Коду?

Научный азарт смешивался с тревогой. Он нашел больше, чем искал. И это «больше» могло оказаться гораздо опаснее и значимее, чем просто способ стабилизации для «Пробужденных».

ГЛАВА 11

Слова Йонатана о «пробуждении камня» и ожидании не выходили у Ари из головы. Сопоставив их со своими находками – искусственной природой пещеры, металлическими нитями, сложным сигналом от кристалла, резонирующим с Кодом, – он пришел к неизбежному выводу: это место было не просто пассивным убежищем. Это был узел связи, приемник или передатчик, созданный Аннунаками. И он был… не совсем мертв.

Научное любопытство, смешанное с азартом первооткрывателя и долей безрассудства, пересилило осторожность. Что если попытаться… взаимодействовать? Что если слабый сигнал, который он уловил, – это лишь «дежурный режим»? Что если Код в его собственной крови, пусть и неактивированный полностью, мог послужить ключом или идентификатором? Мысль была безумной и опасной, но неотвязной. Обитатели пещеры говорили о «соответствии Песне». Возможно, его научный подход мог найти иной способ «спеть» в унисон?

Дождавшись момента, когда Йонатан и женщины снова погрузились в свою тихую медитацию в дальнем углу пещеры, Ари вернулся к кристаллу. Он достал свое портативное оборудование – не только датчики, но и небольшой генератор сигналов, который он модифицировал так, чтобы он мог воспроизводить сложные волновые формы. Он выделил наиболее четкий и повторяющийся фрагмент сигнала, исходящего от кристалла, тот, что резонировал со структурами Кода. Его план был прост и, вероятно, глуп: усилить этот фрагмент и направить его обратно на кристалл, добавив в него вариацию, основанную на его собственном, уникальном генетическом маркере Кода, который он секвенировал еще в Иерусалиме. Как будто он представлялся системе.

Он установил генератор, направил узкополосный излучатель на кристалл и включил его на минимальной мощности. Несколько секунд ничего не происходило. Кристалл продолжал ровно светиться своим голубоватым светом. Ари почувствовал разочарование. Неужели он ошибся?

И тут кристалл отреагировал. Его ровное сияние дрогнуло, пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Пульсация участилась. Голубой цвет стал глубже, насыщеннее. Одновременно Ари почувствовал странную вибрацию, идущую от пола пещеры, и низкий, едва слышимый гул наполнил воздух, которого раньше не было.

Йонатан и женщины резко вышли из медитации. Их спокойствие исчезло, сменившись тревогой и удивлением. Они смотрели то на кристалл, то на Ари.

«Что ты сделал?» – Голос Йонатана в сознании Ари был напряженным, требовательным.

«Я… я пытался понять», – пробормотал Ари, не отрывая взгляда от кристалла.

Сияние стало почти ослепительным. Геометрические узоры на стенах пещеры, которые Ари едва разглядел днем, начали слабо светиться изнутри тем же голубым светом, словно по скрытым нитям побежал ток. Гул усилился, превращаясь в ощутимую вибрацию. Воздух загустел, наэлектризовался.

Внезапно свет кристалла полыхнул особенно ярко, и прямо над ним, в воздухе пещеры, начало формироваться изображение. Трехмерное, полупрозрачное, сотканное из голубоватого света. Это была… карта. Звездная карта, но не та, что Ари видел в расшифровках Кода. Эта была динамической. Она показывала спиральный рукав галактики, медленно вращающийся. Яркие точки звезд, туманности… И одна точка, отмеченная особо, мигала ровным светом. А от нее тянулась линия, траектория, ведущая к другой точке, окруженной концентрическими кольцами – очевидно, к Солнечной системе.

Но это была не траектория прибытия Аннунаков. Судя по направлению движения, отмеченному на карте, это была траектория… бегства? Или изгнания?

Карта сменилась другим изображением. Сложная, вращающаяся диаграмма двойной спирали ДНК, но с дополнительными нитями и структурами, которых Ари никогда не видел. Код Завета – но в его полном, не урезанном виде? Рядом появились символы, похожие на шумерскую клинопись, но одновременно и на математические формулы.

Ари лихорадочно пытался заснять это на камеру своего планшета, но изображение на экране рассыпалось помехами – электромагнитное поле в пещере резко подскочило.

«Прекрати!» – крикнул Йонатан уже обычным голосом, и в нем слышался неподдельный страх. – «Ты пробуждаешь не только камень, но и его Стражей!»

Не успел Ари среагировать, как пол под ногами ощутимо содрогнулся. Гул перерос в низкочастотный рев, от которого закладывало уши. Голографические изображения над кристаллом замерцали и исчезли. Сам кристалл вспыхнул красным, а затем свет его начал быстро угасать. Сеть на стенах тоже погасла. Пещеру окутала почти полная темнота, нарушаемая лишь слабым остаточным свечением кристалла и лучом фонарика Ари.

Вибрация прекратилась. Но тишина, вернувшаяся в пещеру, была уже другой. Не спокойной и умиротворяющей, а напряженной, зловещей. Как будто они разбудили что-то древнее и очень недовольное.

«Что… что это было?» – прошептал Ари, направляя луч фонаря на Йонатана.

Лицо «Пробужденного» было бледным, глаза расширены от ужаса.

«Защитная система», – выдохнул он. – «Или предупреждение. Теперь… теперь они знают, что мы здесь. Те, кто спит в глубине. Или те, кто наблюдает издалека».

Ари понял, что его научное любопытство только что поставило под угрозу не только его самого, но и этих людей, нашедших здесь хрупкое убежище. Он активировал древний артефакт. И привлек нежелательное внимание.

ГЛАВА 12

Зловещая тишина, воцарившаяся после того, как кристалл погас, давила на уши. Остаточное красное свечение артефакта отбрасывало дрожащие тени на бледные, встревоженные лица обитателей пещеры. Страх Йонатана был почти осязаем. Ари чувствовал себя виноватым и беспомощным. Его неосторожный эксперимент разрушил хрупкое равновесие этого места.

«Они знают, что мы здесь», – повторил Йонатан, глядя на потухший кристалл с суеверным ужасом. «Он послал сигнал. Или они почувствовали… возмущение».

«Кто – они?» – спросил Ари, пытаясь вернуть себе самообладание ученого. «Те, кто спит в глубине? Стражи, о которых ты говорил?»

Йонатан покачал головой. Его взгляд был растерянным. <Не знаю точно. Ощущение… древнее. И чужое. Но сигнал… он ушел не только вниз. Он ушел и… наружу.

Не успел Ари обдумать эти слова, как его старый кнопочный телефон, который он почти забыл в кармане куртки, внезапно завибрировал. Он достал его дрожащей рукой. Сообщение. С того же анонимного шлюза, что и в прошлый раз. Сердце Ари упало. Его таинственный союзник.

Сообщение было коротким, рубленым, лишенным всяких приветствий:

Сигнатура активности зафиксирована. Необычная энергия. Источник – ваша примерная зона. Поднята тревога на высоком уровне. Военные готовят дроны для разведки. Уходите. Немедленно.

Ари похолодел. Йонатан был прав. Сигнал ушел наружу. Его засекли. Вероятно, те самые службы, которые следили за ним в Иерусалиме. Или кто-то еще. Теперь они знают примерное местоположение этого убежища.

Он показал сообщение Йонатану. Тот прочитал его (или скорее, «почувствовал» смысл, так как Ари сомневался, что Йонатан умел читать на иврите) и его лицо стало еще мрачнее.

«Уходить», – сказал он остальным двум женщинам на их странном, резонирующем языке. В их глазах мелькнул страх, но и решимость. Они не задавали вопросов. Они доверяли Йонатану. Они начали быстро и молча собирать свои скудные пожитки – циновки, небольшие кожаные мешки с припасами, фляги с водой.

«Куда?» – спросил Ари, чувствуя подступающую панику. Пустыня огромна, но против дронов с тепловизорами и спутникового наблюдения…

«Есть другие места», – неопределенно ответил Йонатан, уже закидывая мешок за плечо. «Но нужно спешить. Они будут здесь скоро». Он посмотрел на Ари. «Ты идешь с нами? Или попытаешься уйти один?»

Выбор был очевиден. Уйти одному – верная гибель. Он не знал пустыню так, как они. И он не мог бросить их после того, как навлек на них эту беду. Кроме того, ему нужно было понять, что они знают, чему он может у них научиться.

«Я с вами», – твердо сказал Ари, быстро собирая свое оборудование в рюкзак. Планшет с записью голограммы он спрятал особенно тщательно. Это была единственная добыча из его рискованного эксперимента.

Они покинули пещеру через другой, узкий выход в задней ее части, о котором Ари и не подозревал. Он вел в еще более дикое, изрезанное ущелье. Йонатан уверенно шел впереди, выбирая путь среди камней в свете убывающей луны. Женщины следовали за ним бесшумно, как тени. Ари замыкал шествие, тяжело дыша и постоянно оглядываясь на небо, ожидая увидеть там хищные силуэты дронов.

Они шли несколько часов в полной тишине, прерываемой лишь шуршанием камней под ногами и звуками ночной пустыни. Ари пытался привести мысли в порядок. Активация артефакта. Звездная карта бегства. Сложный код ДНК. Сигнал тревоги. Военные дроны. И эти странные, спокойные люди, идущие рядом с ним, носители древнего Кода, ищущие спасения в Тишине от мира, который сами же их предки, возможно, и породили. Все смешалось в один тугой узел.

Когда небо на востоке начало светлеть, предвещая рассвет, Йонатан остановился и указал на далекий горный хребет, едва различимый в предрассветной дымке.

<Там, – прозвучало в сознании Ари. <Есть тропы, которые помнят только камни. И Песня.

Но в тот же момент Ари услышал далекий, но отчетливый звук, от которого у него замерло сердце. Стрекот винтов. Он нарастал, приближался. Дроны. Они все-таки их нашли. Или нашли покинутую пещеру и теперь прочесывали окрестности. Бежать было поздно. Прятаться в открытой пустыне почти негде.

Йонатан и женщины замерли, вглядываясь в небо. Их спокойствие исчезло. В их глазах снова появился тот первобытный страх, который Ари видел в пещере после активации кристалла. Угроза пришла. И она была реальной, современной, сделанной из металла и электроники.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.