Мелодии Судеб
Эммануил Ветров

© Эммануил Ветров, 2025

ISBN 978-5-0067-0101-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Сборник коротких рассказов «Мелодии Судеб». Распахните врата в мир, где зыбкая реальность кружится в причудливом танце с тенями воображения, где за каждым углом притаилась история, жаждущая быть рассказанной. Эта книга – не просто собрание новелл, это искрящийся калейдоскоп человеческих жизней, причудливо отраженных в кривом зеркале времени.

Представьте себе заброшенный чердак, заваленный сундуками, хранящими пыль веков. В каждом из них – своя тайна, свой тщательно оберегаемый скелет. Вот акварельная феерия чувств, щедро расплескавшаяся по холсту судьбы, вот робкое дыхание весны, пробивающееся сквозь монотонную серость будней. Здесь и невольные друзья, связанные неразрывными узами, что крепче любых цепей, и вечный скиталец, ищущий ускользающее счастье в лабиринте собственных иллюзий.

Каждая история – словно старинная фотография, тронутая патиной времени, но бережно хранящая отпечаток минувшего. Ощутите леденящий душу холод февральского апокалипсиса, когда мир замирает в тревожном ожидании грядущих перемен. Услышьте надломленную мелодию весны, потерявшую былой диез, но не утратившую своего щемящего очарования.

Эта книга – как лукавая шкатулка с секретом, полная неожиданных сюрпризов и горько-сладких откровений. Будьте готовы к тому, что давно потерянное солнце вдруг озарит ваш путь в самом неожиданном месте, а одинокая падающая звезда укажет верную дорогу отчаявшемуся детективу.

Откройте же эту книгу и позвольте чарующим историям увлечь вас в свой причудливый мир, где нет места унылой скуке и равнодушному безразличию. Ведь сама жизнь – это самый захватывающий роман, который пишется ежедневно, и каждый из нас – его соавтор.

Акварельный Переполох

Апрельский сквер – это вам не просто сквер. Это портал в другие измерения, особенно если ты художник, немного рассеянный, и зовешься Аркадий. Аркадий, в свои сорок с хвостиком, был типичным представителем богемы: небритый, в берете (даже когда солнце палило нещадно), с неизменной банкой энергетика в кармане и вечной мечтой о признании. Сегодня он решил покорить сирень.

«Сирень, ты моя муза!» – прошептал Аркадий, водрузив мольберт посреди сквера, как знамя победы. Вокруг сновали мамочки с колясками, пенсионеры, кормящие голубей, и парочки, целующиеся на лавочках. Аркадий, погруженный в свой мир акварели и вдохновения, никого не замечал. Он смешивал краски на палитре, словно алхимик, пытаясь поймать тот самый оттенок сиреневого, который ускользал от него, как ускользает молодость.

Он мазал, он тёр, он вздыхал. Сирень не поддавалась. Вместо нежных, пышных соцветий на холсте вырисовывалось что-то аморфное, больше напоминающее капусту, чем весеннюю сказку.

«Проклятье! – пробормотал Аркадий, отхлебывая энергетик. – Может, я недостаточно медитировал на сирень? Может, ей нужна серенада?»

И тут небеса решили вмешаться в творческий процесс.

Первые капли дождя упали на холст, размывая и без того сомнительную геометрию «сирени». Аркадий взвыл. Акварель! Вода! Катастрофа!

«Только этого не хватало!» – закричал он, пытаясь прикрыть мольберт своим беретом, что было примерно так же эффективно, как пытаться остановить цунами зонтиком от коктейля.

Дождь усиливался. Вместе с ним менялся и Аркадий. Он перестал быть художником, одержимым сиренью, и превратился в капитана тонущего корабля под названием «Этюд».

«Спасайся, кто может!» – завопил он, схватил мольберт и побежал к ближайшему укрытию – древней арке, ведущей к заброшенному храму, который, по легенде, был посвящен богине Венере.

Аркадий, укрывшись под аркой, перевел дух. Дождь барабанил по камню, а с холста стекала разноцветная жижа, образуя сюрреалистический ручей.

«Ну и каша!» – вздохнул Аркадий, глядя на свое творение. – «Это уже не акварельный этюд, а акварельный апокалипсис.»

И тут он услышал музыку. Тихую, мелодичную, доносящуюся откуда-то из глубины храма.

Звуки свирели манили Аркадия, словно сирены – Одиссея. Он, позабыв про дождь и испорченный этюд, медленно пошел к храму.

Храм был полуразрушен, увитый плющом и диким виноградом. Внутри царил полумрак, сквозь прорехи в крыше пробивались лучи света, создавая причудливые узоры на стенах. В центре стоял юноша в странном одеянии, играющий на свирели. Его лицо было скрыто тенью, но Аркадий чувствовал его пристальный взгляд.

«Кто ты?» – спросил Аркадий, нарушив тишину.

Юноша не ответил. Он продолжал играть, и музыка становилась все более завораживающей. Аркадий почувствовал, как его сознание ускользает, как он переносится в какое-то другое место, в другую реальность.

Он увидел себя стоящим в огромной комнате, залитой нежным светом. Вокруг были мягкие подушки, шелковые ткани, цветы. Ветви сирени, той самой, что он пытался нарисовать, склонялись над ним, окутывая своим ароматом. Он почувствовал себя расслабленным, умиротворенным.

И тут он увидел качели.

Качели висели под самым потолком, медленно раскачиваясь в такт музыке. Они были сделаны из светлого дерева, украшены цветами и лентами. Аркадий почувствовал непреодолимое желание покататься.

Он подошел к качелям, сел и оттолкнулся ногами от пола. Качели взмыли вверх, и Аркадий почувствовал себя ребенком, беззаботным и счастливым. Ветер шептал ему на ухо какие-то слова, солнце ласкало лицо. Он летал над облаками, над полями, над лесами. Он был свободен.

Но вдруг все изменилось.

Комната исчезла, музыка затихла, и Аркадий почувствовал холод. Он открыл глаза и увидел, что стоит на заснеженной вершине горы. Вокруг бушевала метель, ветер резал лицо. Вдали виднелась темная пещера, из которой на него смотрел снежный барс.

Барс был огромным, с блестящими зелеными глазами. Он казался опасным, но в то же время – одиноким. Аркадий почувствовал жалость к этому зверю, затерянному в снегах.

И тут он снова увидел свой холст. Но вместо сирени на нем была изображена заснеженная гора, пещера и снежный барс.

Аркадий моргнул. Метель исчезла, барс растаял, а на холсте снова была размытая акварельная каша. Он стоял под аркой храма, дождь прекратился, и солнце начинало пробиваться сквозь тучи. Юноши со свирелью нигде не было.

«Что это было?» – прошептал Аркадий, чувствуя себя совершенно потерянным.

Он посмотрел на свой холст. Он был испорчен, но в то же время – полон какой-то странной энергии. Он видел в нем и сирень, и заснеженные горы, и юношу со свирелью, и снежного барса.

«Может быть, это и есть настоящее искусство?» – подумал Аркадий. – «Не то, что ты пытаешься нарисовать, а то, что ты чувствуешь?»

Он улыбнулся. Он понял, что не нужно гнаться за идеальным изображением сирени. Важно просто быть открытым миру, быть готовым к неожиданным приключениям, быть готовым увидеть красоту в самых неожиданных местах.

На следующее утро Аркадий проснулся от яркого солнечного луча, который пробивался сквозь шторы. Он улыбнулся. Сегодня он снова пойдет в сквер, снова будет рисовать сирень. Но на этот раз он не будет пытаться её покорить. Он просто будет наслаждаться процессом.

Он купил новые кисти, акварель и большой лист бумаги. Он знал, что у него не получится шедевр. Но он знал и то, что у него получится что-то настоящее, что-то, что отражает его чувства, его мысли, его приключения.

Он пришел в сквер, разложил свои вещи и начал рисовать. Он рисовал сирень, он рисовал дождь, он рисовал храм, он рисовал юношу со свирелью, он рисовал снежного барса. Он рисовал все, что видел, все, что чувствовал.

Вокруг сновали мамочки с колясками, пенсионеры, кормящие голубей, и парочки, целующиеся на лавочках. Аркадий, погруженный в свой мир акварели и вдохновения, снова никого не замечал. Но на этот раз он не был одинок. Он чувствовал, что связан со всем этим миром, со всеми этими людьми, со всей этой красотой.

И он знал, что это и есть настоящее счастье. Счастье быть художником, счастье видеть красоту, счастье быть частью этого удивительного мира. И, возможно, даже немного помогать другим видеть эту красоту тоже. Ведь мы все взаимосвязаны, как мазки акварели на одном большом холсте под названием «Жизнь».

Грозовое Облако и Три Неудачника

Пыль скрипела под ногами Сергея, словно намекая, что пора бы уже помыть тротуар. Он скривился, глядя на унылые фасады панелек, выстроившихся вдоль улицы. «Город контрастов,» – подумал он с сарказмом, – «Контраст между нищетой и… еще большей нищетой.» Сергей работал внештатным консультантом по вопросам всего (если это можно было так назвать). На деле же он умело тратил все, что зарабатывал, медленно, но верно приближая себя к абсолютному нулю. Он был худощав, с вечно взъерошенными каштановыми волосами и усталыми глазами, в которых, однако, иногда проскакивала искра азарта – обычно, когда он видел потенциальную возможность подзаработать. Сейчас искры не было.

День был таким же серым, как и жизнь Сергея. Внезапно, горизонт окрасился в зловещие пурпурные тона, разбавленные дерзкими мазками золотого. Огромное грозовое облако надвинулось на город, словно разгневанный бог, готовый обрушить кару на головы грешников. Сергей, остановившись, завороженно наблюдал. Облако рокотало, сверкало молниями – настоящее шоу, совершенно бесплатное и, что немаловажно, отвлекающее от невеселых мыслей о голодном вечере.

Внезапно, разверзлись небеса, и на город обрушился ливень, смешанный с градом. Сергей, выругавшись сквозь зубы, бросился под навес ближайшего магазина – ларька с вывеской «Все для сада и огорода». Там уже стоял мужчина, плотно прижавшись спиной к стене.

«Весенний дождь!» – жизнерадостно воскликнул мужчина, словно ливень с градом были лучшим, что могло случиться с ним в этот день.

Сергей хмыкнул. Мужчина был крупным, рыжим, с копной непослушных волос и широкой улыбкой, которая, казалось, не могла покинуть его лицо даже под угрозой затопления. Он был одет в нелепый клетчатый пиджак и резиновые сапоги – видимо, действительно фанат «всего для сада и огорода».

«Скорее, похож на попытку утопления,» – проворчал Сергей.

«А я вот люблю грозу,» – парировал рыжий, – «Очищает. Обновляет. Я Василий.»

«Сергей,» – буркнул тот в ответ.

Василий оказался преподавателем игры на баяне в местном Доме культуры. Он грезил о славе, о стадионах, заполненных восторженными слушателями, жаждущими услышать его виртуозную игру. Но пока его слушателями были в основном пенсионерки, мечтающие о молодости и романсах.

Внезапно из-за угла вынырнула девушка. Она была высокой, хрупкой, с длинными черными волосами, мокрыми, слипшимися прядями, и огромными, испуганными серыми глазами. Она держала в руках скрипку в потрепанном футляре.

«Простите, можно здесь переждать?» – робко спросила она.

«Конечно, проходите,» – ответил Василий, расплываясь в улыбке.

Девушку звали Мария. Она была скрипачкой, подающей большие надежды, но страх сцены парализовал её волю. Она мечтала играть в филармонии, но вместо этого играла на улице, зарабатывая гроши, которых едва хватало на еду.

Сергей скептически наблюдал за этой странной компанией, собравшейся под навесом магазина «Все для сада и огорода». Что общего могло быть у человека без определенного рода занятий (это Сергей о себе), преподавателя-баяниста и скрипачки, страдающей от сценической боязни? Казалось, сама судьба решила собрать троих неудачников в одном месте.

Но гроза, как это бывает, не только сеет разрушение, но и омывает мир, даря ему новую жизнь. Когда последний всхлип дождя затих, небеса начали робко светлеть. Облако, что недавно грозно чернело, корчась в ярости, преобразилось до неузнаваемости. Легкое, кружевное, словно сплетенное из тончайшего шелка, оно манило ввысь. И вот, к изумлению наблюдателей, облако приняло форму диковинной птицы, ее оперение искрилось темным золотом. Птица весело рассмеялась – чистый хрустальный перезвон колокольчиков – и взмыла в небо, растворяясь в дымке, где горизонт целуется с вечностью.

Очарованные люди замерли, провожая взглядами это небесное чудо. Казалось, сама природа на миг обнажила свою истинную, волшебную суть, забыв о повседневной рутине и заботах. Взрослые, на мгновение сбросив бремя серьезности, улыбались как дети, а дети, раскрыв рты от восторга, тыкали пальцами в небо, пытаясь удержать ускользающее видение в памяти. Мир затих, словно прислушиваясь к последнему отзвуку небесного смеха, и в этой тишине отчетливо слышалось пробуждение всего живого.

Трава, прибитая ливнем к земле, жадно тянулась к солнцу, расправляя изумрудные лепестки. Деревья, словно после купания в прохладной воде, источали свежесть и бодрость, а их листва, умытая от пыли, сияла ярче прежнего. Даже воздух, наполненный озоном, казался гуще и насыщеннее, его можно было пить, как целебный нектар. В каждой капле, повисшей на лепестке розы или паутинке, отражался кусочек обновленного мира, маленький, но безупречный.

Вскоре небо окончательно очистилось, и солнце, прорвавшись сквозь остатки облаков, залило землю золотистым светом. Птицы, ободренные прекращением ненастья, защебетали на все лады, возвещая о возвращении жизни и радости. Каждая мелочь, каждая деталь, от жужжания пчелы до дуновения ветерка, говорила о том, что после грозы наступает время исцеления и нового начала. Земля, омытая и обновленная, дышала полной грудью, готовая к новым свершениям и новым чудесам.

Сергей, Василий и Мария замерли, потрясенные увиденным. Что это было? Массовая галлюцинация? Или знак?

«Надо что-то менять,» – тихо прошептала Мария.

«Точно,» – подхватил Василий, – «Хватит играть на баяне для пенсионерок. Пора покорять стадионы!»

Сергей, обычно циничный и скептичный, почувствовал, как в его сердце зарождается что-то похожее на надежду. Он понял, что он не один в своей борьбе за лучшую жизнь. И, возможно, вместе они смогут добиться большего.

«Я знаю одно место,» – сказал Сергей, – «Где можно неплохо заработать. Но нужна музыка. Живая музыка.»

Так началась их история. Сергей, используя свои навыки тратить деньги (на этот раз во благо), нашел небольшой ресторанчик, где требовалась живая музыка. Василий, с энтузиазмом, заразительным для окружающих, организовал репертуар, сочетая классические мелодии с современными ритмами. Мария, преодолевая свой страх, начала репетировать, вкладывая всю душу в каждую ноту.

Первые выступления были не идеальными. Василий несколько раз сбивался с ритма, Мария дрожала, как осиновый лист, а Сергей судорожно подсчитывал убытки, представляя, как его надежды рушатся, словно карточный домик.

Но они не сдавались. Они поддерживали друг друга, подбадривали, смеялись над своими ошибками и учились на них. Сергей, неожиданно для себя, обнаружил в себе талант менеджера и мотиватора. Василий, вдохновленный поддержкой Марии и Сергея, стал играть с большей уверенностью и страстью. А Мария, почувствовав себя нужной и ценной, постепенно преодолевала свой страх сцены, растворяясь в музыке.

Ресторанчик стал пользоваться популярностью. Люди приходили послушать их музыку, насладиться атмосферой, почувствовать тепло и искренность, которые исходили от этой странной, но такой гармоничной компании.

Однажды вечером, после удачного выступления, к ним подошел пожилой мужчина. Он оказался известным продюсером, и он был поражен талантом Марии. Он предложил ей контракт.

Мария, сияя от счастья, согласилась. Но она поставила одно условие: Василий и Сергей должны быть с ней. Она знала, что без их поддержки она бы не смогла добиться успеха.

Их история стала вдохновлять других. Люди приходили к ним за советом, за поддержкой, за надеждой. Они поняли, что только вместе, помогая друг другу, можно преодолеть любые трудности и достичь своих целей.

Сергей, Василий и Мария, когда-то трое неудачников, встретившихся под навесом магазина «Все для сада и огорода» во время грозы, стали примером того, как дружба, вера в себя и помощь другим могут изменить жизнь к лучшему. И каждый раз, когда на небе появлялось грозовое облако, они вспоминали тот день, когда их жизнь перевернулась, и благодарили судьбу за эту случайную встречу, которая привела их к успеху. А Мария теперь никогда не боялась сцены и помогала молодым музыкантам обрести уверенность в себе. Она знала, что самое важное – это верить в свои силы и иметь рядом тех, кто поддержит тебя в трудную минуту.

Друзья поневоле

Будильник, зараза, нагло трезвонил, напевая что-то из Моцарта, которого Семён, тридцатидвухлетний программист с внешностью немного помятого хоббита и внутренним миром циника-идеалиста, терпеть не мог. «Моцарт для плебеев,» – ворчал он, пытаясь нащупать кнопку отключения среди вороха проводов и полусъеденных пачек чипсов на прикроватной тумбочке.

За окном плескался солнечный луч, нахально проникая сквозь засаленную тюль с узором, больше напоминавшим хаотичную карту метрополитена, чем изящное кружево. «Вот же ж паразит лучистый,» – подумал Семён, вспоминая, как мечтал о шторах блэкаут, чтобы программировать ночами и спать до обеда. Мечты, мечты… где ваша сладость?

Внезапно тюль зашевелилась. Нет, не от ветра. Она словно… затанцевала. Семён протёр глаза. Нет, ему не показалось. Узор на тюле действительно менялся, складываясь в какие-то немыслимые фигуры, напоминающие то ли космические корабли, то ли пьяных осьминогов.

«Похоже, вчерашняя пицца с ананасами дала о себе знать,» – пробормотал Семён, шаря среди вороха вещей на тумбочке, пытаясь отыскать свои очки. Но зрение его не обманывало. Тюль продолжала свое дикое представление, и в центре этого хаоса кружился, словно маленький дирижёр, солнечный луч.

В тот момент, когда Семён решил, что ему срочно нужен психиатр, в комнату ворвался ветер. Не просто ветерок, а настоящий ураган, поднявший в воздух все бумажки, носки и, к его ужасу, недопитую банку колы. Ветер бешено кружил вокруг луча, и вместе они устроили настоящий бедлам.

«Прекратите немедленно!» – заорал Семён, чувствуя себя главным героем низкобюджетного фильма ужасов. «У меня, между прочим, код не написан! Дедлайн горит!»

На удивление, это подействовало. Ветер стих, оседая на полу, как провинившийся щенок. Луч, по-прежнему сияющий, устремился к Семёну, словно ожидая объяснений.

И тут произошло самое странное. Луч коснулся его лба, и Семён услышал голос. Нет, не голоса в голове, а настоящий, чёткий голос, прозвучавший прямо в его сознании.

«Мы здесь, чтобы помочь тебе,» – прозвучал голос, наполненный теплом и… какой-то лёгкой насмешкой.

Семён отшатнулся, врезавшись в кресло. «Помочь? Помочь мне избавиться от галлюцинаций? Спасибо, но я как-нибудь сам.»

«Нет, помочь тебе стать лучше,» – ответил голос. «Помочь тебе реализовать свой потенциал. Помочь тебе… стать счастливым.»

Ветер хмыкнул где-то в углу. «Счастливым? Да он дальше своего монитора ничего не видит!»

Семён посмотрел на ветер. Это был… вихрь из пыли, листьев и прочего мусора, но почему-то казалось, что у него есть лицо. И лицо это было весьма скептическим.

«А ты кто такой, чтобы судить?» – огрызнулся Семён. «Ты, наверное, из тех, кто на улице пакеты гоняет и мусор в лицо кидает!»

«Ну, знаешь ли,» – возмутился ветер. «Я, между прочим, природное явление! Я очищаю воздух, разношу семена, создаю красивые облака!»

«Ага, и разрушаешь города,» – парировал Семён. «Я смотрел новости.»

«Это издержки,» – буркнул ветер. «Но я приношу и пользу!»

«Вот именно,» – встрял луч. «Мы оба приносим пользу. Просто Семён… немного застрял. Ему нужно помочь.»

Семён вздохнул. «Ладно, допустим. Но как вы собираетесь мне помочь? Вы что, код за меня писать будете?»

«Код мы писать не умеем,» – признался луч. «Но мы можем показать тебе, что в жизни есть не только код.»

Ветер фыркнул. «Ну, удачи. С этим занудой и интровертом только связываться.»

Так началось их невероятное сотрудничество. Луч, он же Лючик, как его окрестил Семён, оказался оптимистичным идеалистом, верящим в добро и любовь. Ветер, или Ветрович, был циничным реалистом, любящим сарказм и подколки. Семён, как всегда, был где-то посередине, пытаясь понять, что вообще происходит.

Первым делом Лючик и Ветрович решили вытащить Семёна из дома. «Хватит сидеть в этой берлоге,» – настаивал Ветрович, сдувая с лица Семёна остатки чипсов. «Пошли в парк! Подышим свежим воздухом! Посмотрим на людей!»

Семён сопротивлялся, как мог, но против объединенных сил природного оптимизма и природной стихии у него не было шансов. В итоге он оказался в парке, чувствуя себя неловко и неуместно.

«Расслабься,» – шептал Лючик, согревая его своим теплом. «Посмотри вокруг. Видишь, как люди улыбаются? Как дети играют? В жизни есть красота.»

Ветрович, как обычно, не упустил возможности подколоть. «Красота? Ты посмотри на этих голубей! Это же крылатые крысы!»

Несмотря на сарказм Ветровича, Семён действительно начал замечать вещи, которые раньше не видел. Улыбки людей, яркие краски цветов, смех детей. Он даже умудрился случайно помочь старушке донести сумку до дома.

«Вот видишь,» – торжествовал Лючик. «Ты можешь быть полезным! Ты можешь делать мир лучше!»

«Да, и старушка теперь всем рассказывает, что ее ограбил какой-то странный тип в очках,» – пробурчал Ветрович.

Постепенно Семён начал выходить из своей раковины. Он записался на курсы рисования (и был очень плох в этом), попробовал заниматься йогой (и чуть не сломал себе ногу) и даже решился заговорить с симпатичной девушкой в кафе (и с треском провалился).

Но неудачи его не сломили. Лючик и Ветрович всегда были рядом, подбадривая и подкалывая его. Лючик напоминал ему о его потенциале, а Ветрович не давал ему зазвездиться.

Однажды Семён решил помочь своей соседке, пожилой женщине, которая не могла разобраться с компьютером. Он починил ей принтер, научил пользоваться электронной почтой и даже установил ей Скайп, чтобы она могла общаться со своей внучкой, живущей за границей.

Когда внучка позвонила, и старушка расплакалась от радости, Семён почувствовал тепло в груди. Это было гораздо приятнее, чем ощущение после написания самой крутой строчки кода.

«Вот оно,» – прошептал Лючик. «Это и есть счастье. Это и есть смысл.»

«Да ладно, не драматизируй,» – сказал Ветрович. «Просто теперь старушка будет тебя постоянно дергать по поводу каждой поломки.»

Но Семён знал, что Ветрович просто притворяется. Он чувствовал, что даже в его циничном сердце есть капля тепла.

Со временем Семён стал другим человеком. Он по-прежнему был немного помятым хоббитом, но теперь в его глазах появился блеск. Он больше не боялся выходить из своей зоны комфорта. Он помогал другим, занимался тем, что ему нравилось, и даже начал ухаживать за той самой девушкой из кафе (на этот раз более успешно).

Он понял, что никто не может стать успешным без помощи других людей. И он был благодарен Лючику и Ветровичу за то, что они помогли ему стать лучше.

Однажды Семён проснулся и не услышал ни голоса Лючика, ни ворчания Ветровича. Он выглянул в окно, и тюль висела спокойно, на ней не было новых узоров.

Семён улыбнулся. Он знал, что они ушли. Их миссия была выполнена. Он научился сам видеть свет и чувствовать ветер в своей жизни.

И хотя он скучал по их подколкам и поддержке, он знал, что они всегда будут рядом, в каждом солнечном луче и в каждом порыве ветра. Ведь настоящие друзья всегда остаются в наших сердцах, даже если их не видно. И даже если они – луч света и вихрь пыли. Он встал, сделал зарядку и пошел писать код. Теперь он знал, для чего и для кого он это делает. И это делало его счастливым.

Дыхание весны

Весенний дождь выбивал нервную дробь по стеклу, словно нетерпеливый барабанщик. От его умиротворяющей мелодии я проснулся раньше будильника, без тени раздражения. Капли, словно жидкий жемчуг, играли на мокрых листьях, перешептываясь о скором приходе тепла.

Я, Дмитрий, 35 лет, вечный оптимизатор из логистической компании. Оптимизирую все: от мыслей в голове до маршрута на работу и выбора завтрака. Порой, признаюсь, это доходит до абсурда. Моя отдушина – фотография. Люблю ловить ускользающие моменты, запечатлевая красоту в незаметных деталях. Да, во мне уживаются, казалось бы, противоположности. И сегодня, чуяло сердце, день будет полон таких неожиданных сочетаний.

– Кофейня «Бариста-Чародей»? Верно? – голос таксиста вырвал меня из созерцания дождливого пейзажа.

– Да, пожалуйста, к «Бариста-Чародею».

– А, к тому, что сердечки в кофе рисует? Знаю, знаю. К нему народ косяком валит. Говорят, кофе у него – как французский ликер, голову кружит.

И это была чистая правда. Уютная кофейня «Бариста-Чародей» гремела на весь район. Ее владелец, француз Жан-Поль, был не просто бариста, а настоящий художник. Каждое утро на пенке капучино он творил маленькие чудеса – сердечки, цветы, замысловатые узоры, порой даже портреты. И кофе его действительно обладал каким-то волшебством.

Едва я переступил порог, меня окатила волна аромата свежемолотого кофе. Жан-Поль, с неизменной лучезарной улыбкой и артистическим беспорядком в волосах, колдовал над эспрессо-машиной. Вокруг него, словно пчелы вокруг медового цветка, вились посетители. Кто-то углубился в газету, кто-то оживленно болтал с друзьями, кто-то просто смаковал момент.

Я устроился за столиком у окна и заказал свой любимый капучино с двойной порцией корицы и непременным клубничным пирожным. Пока ждал заказ, принялся снимать на телефон танцующий за окном дождь. Вдруг мой взгляд приковали два голубя, устроившие феерическое представление прямо на подоконнике.

Голубка была восхитительна. Стройная, изящная, в блестящей янтарной «накидке» из перьев. Голубь, галантный и статный, явно оказывал ей знаки внимания. Расхаживал вокруг, горделиво выпятив грудь, нежно ворковал, всеми силами пытаясь завоевать ее расположение.

Казалось, он был очарован ее «накидкой», ее грацией, самой ее голубиной сутью. Готов был кружить вокруг нее вечно, лишь бы она удостоила его своим вниманием.

Внезапно голубка вспорхнула, прервав их «танец». Но голубь не стушевался. Он знал толк в общении с дамами. Распушив хвост роскошным веером, он вновь принялся кружить вокруг нее, издавая мелодичные, льстивые звуки. Его настойчивость и старания не остались незамеченными. Голубка вернулась на подоконник, и, похоже, была не прочь продолжить ухаживания.

Он закружил ее в настоящем голубином вальсе, шепча ей на ухо сладкие серенады. Я не понимал их языка, но по их движениям читалось – он был полон любви и восхищения. Голубка отвечала ему нежными трелями и легкими прикосновениями. Казалось, их сердца бьются в унисон.

– Ваш капучино, мсье Дмитрий, – голос Жан-Поля вернул меня в реальность.

Я оторвался от завораживающего зрелища и с улыбкой принял чашку. На пенке красовалось филигранное сердечко.

– Сегодня особенный день, мсье Дмитрий, – подмигнул Жан-Поль. – Любовь витает в воздухе.

Я кивнул, глядя на голубей за окном. Он был абсолютно прав. Любовь пронизывала все вокруг. В каждой капле дождя, в божественном аромате кофе, в страстном танце голубей, в искренней улыбке Жан-Поля.

После чашечки волшебного кофе я почувствовал небывалый прилив энергии и вдохновения. Решил изменить свой привычный маршрут на работу и прогуляться по парку.

В парке было тихо и умиротворенно. Дождь стих, и воздух наполнился свежестью и терпким ароматом мокрой земли. Я шел по аллее, наслаждаясь тишиной и первозданной красотой природы.

Вдруг, под сенью раскидистого дуба, я заметил девушку, сидящую на скамейке. Она увлеченно что-то рисовала в блокноте. Длинные каштановые волосы были заплетены в косу, а на переносице уютно расположились очки в тонкой оправе. Она выглядела невероятно сосредоточенной и поглощенной своим занятием.

Я неслышно подошел ближе и заглянул в ее блокнот. На страницах оживали голуби. Точно такие же, как те, что танцевали на подоконнике в кофейне.

– Прекрасно, – вырвалось у меня.

Девушка вздрогнула и обернулась. Ее глаза, цвета морской волны, смотрели на меня с легким удивлением.

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Обожаю наблюдать за голубями. Они такие свободные и беззаботные.

– Я тоже сегодня любовался ими в кофейне. Они устроили незабываемое представление, – ответил я.

Разговор завязался сам собой. Ее звали Анна, она была художницей и, как и я, увлекалась фотографией. Мы долго бродили по парку, обсуждая искусство, жизнь и, конечно же, голубей.

Анна смотрела на мир совершенно иными глазами. Она умела видеть красоту в самых простых вещах, которые я обычно не замечал. Она научила меня радоваться жизни, как ребенок, и ценить каждое мгновение.

С тех пор мы стали встречаться каждый день. Вместе гуляли по парку, пили кофе у Жан-Поля и фотографировали. Я учился у Анны видеть прекрасное, а она перенимала у меня навыки оптимизации процесса рисования (да, даже в искусстве нашлось место для оптимизации!).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.