Наступление начинается с разведки
Написано внуком по воспоминаниям фронтовика
Александр Владимиров

Редактор Ольга Шаляпина

Редактор Екатерина Долгова

Корректор Полина Бондарева

© Александр Владимиров, 2025

ISBN 978-5-0067-0054-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тяжёлые бои под Корсунь-Шевченковским могли оказаться трагедией для наших войск. Противник задумал устроить ловушку для 1-го и 2-го Украинских фронтов, скрыл большие резервы. Но благодаря сосредоточению сил на флангах оборона советской стороны выдержала мощнейшее наступление.

Девятнадцать дней героически отбивались бойцы Красной армии от наседавшего неприятеля. Судьба битвы за Днепр, а может и всей войны, висела на волоске.

Проигрывание в технике новейшим разработкам Вермахта, нежелание Верховного командования прислушиваться к мнению штабов и командования фронтами, поспешность принятия ответственных решений стали причинами создания критической ситуации в ходе Корсунь-Шевченковской наступательно-оборонительной операции. Но главное почему это случилось, – неудовлетворительная разведка. Опираясь на ошибочные данные, шло составление планов наступления. Мало кто предполагал, что противник обладает кратно превосходящими силами, имеет в запасе огромное количество солдат, вооружения, боеприпасов.

После такой подготовки к наступлению требовались меры по улучшению деятельности разведчиков. От них зависело на фронте очень многое.

После боёв в Корсуньском выступе наступила возможность отдохнуть. Войска приводили себя в порядок, подсчитывали потери. Солдатам наконец-то представилась возможность заняться своим здоровьем, отправиться в медпункт, помыться и просто выспаться. Валентин отсыпался три дня и всё это время думал о том, что произошло бы с ним в случае провала последней операции. За составление плана наступления отвечал он, с него бы и спросили по всей строгости, несмотря на ошибочные разведданные. Командованию можно было не разбираться в причинах, а отправить его в штрафбат с глаз долой, отчитаться заодно о проведении чистки в штабе и наказании виновных. К таким невесёлым выводам Валентин приходил вследствие натянутых отношений с командующим фронтом. С самого начала у них с трудом складывалось взаимодействие. Разные характеры, образование, возраст не способствовали взаимопониманию. Командно-волевой стиль общения Конева контрастировал с уравновешенно-аргументированным Владимирова. Но главной причиной недопонимания было всё-таки огромное различие в званиях.

При командном пункте фронта одну из соседних хат оборудовали под столовую. Офицеров в штабе насчитывалось немного. В основном были генеральские должности. Но если старшие офицеры являлись полноправными сотрудниками и посещали столовую наравне с генералами, то младшие офицеры там не могли находиться. Но не предоставлять же ещё одну хату для питания трёх-четырёх человек! Поэтому решили сделать исключение и выделили стол в углу генеральской столовой для младших офицеров.

Кроме Валентина, столовую посещали лейтенанты и капитаны из служб обеспечения, не относившихся напрямую к штабу фронта: караульной, связи, транспорта. Только во время несения службы при штабе у них оказывалась возможность питаться генеральским пайком, который оказывался не таким уж сытным. Валентин постоянно искал дополнительную еду где-то на стороне. Нехватка продовольствия сказывалась даже на генеральской столовой.

Старший лейтенант старался оказаться на обеде в одно время с другими младшими офицерами. Иногда он стоял и курил недалеко от входа в хату-столовую, пока не появлялся кто-нибудь из товарищей, которые поступали так же, если приходили первыми. Завести свободный разговор, узнать житейские новости получалось только с равными по званию военнослужащими. Но если офицеры из служб обеспечения располагали достаточно большим кругом общения, то для Валентина это являлось одной из немногих возможностей поговорить по душам.

20 февраля командующему 2-м Украинским фронтом Коневу присвоили звание маршал Советского Союза. 21 февраля командующему 5-й гвардейской танковой армией Ротмистрову присвоили звание маршал бронетанковых войск. Разница в звании с командующим увеличивалась.

20 и 21 февраля 1944 года весь штаб, да и не только, обсуждал новость о присвоении Коневу звания маршала Советского Союза. Лейтенант из караульной службы во время обеда спросил Валентина, почему его до сих пор не повысили в звании. Служить в штабе фронта младшему офицеру не допускалось. Командующий мог рекомендовать присвоить звание майора старшему лейтенанту Владимирову, учитывая также его заслуги, но время шло, а лейтенантские погоны оставались на месте. Кроме того, он не получил ни одной награды за время службы в штабе, хотя другим сотрудникам регулярно вручали ордена и медали. Валентин выглядел белой вороной перед генералами. Он ощущал себя рядовым, находясь в штабе, и вновь становился офицером, когда покидал расположение командного пункта. Звание старшего офицера предоставляло много возможностей для военнослужащего штаба, хотя и выглядело бледно по сравнению с генеральским.

Валентин не мог ответить ничего определённого на вопрос товарища.

– Видать, кому-то ты крепко насолил, что тебя не повышают в звании, – предположил лейтенант.

Валентин сомневался, что замечание, высказанное командующему фронтом ещё в конце сентября 1943-го о больших потерях, могло так повлиять на ситуацию со званием. С тех пор старший лейтенант успешно выполнил несколько ответственных заданий, что должно было искупить допущенную им дерзость. Видимо, существовали ещё причины, по которым он до сих пор носил лейтенантские погоны.

Этот разговор подтолкнул Валентина на решительные действия. Придумав подстраховать себя и не оказаться крайним на случай ошибочных действий разведчиков в дальнейшем, старший лейтенант собрался сходить в разведку. Точнее, не совсем сходить, а заявить об этом командующему и обратить его внимание на существующие недоработки, которые привели к искажению данных перед Корсунь-Шевченковской операцией. Валентин не мог сказать прямо о том, что нужно улучшить деятельность разведотрядов и узнать, в чём причины плохого сбора информации. Он рассчитывал отделаться только обсуждением, а также что командование предпримет какие-то меры, и в дальнейшем он будет отвечать только за свои действия, а не за действия других. Ценной информации о предстоящих мероприятиях фронта старший лейтенант не имел, в отличие от начальника штаба. О предыдущих операциях, скорее всего, противник уже обладал сведениями. Поэтому поход в разведку стоило предложить.

Валентин собрался с мыслями, дошёл до хаты, где находился командный пункт, и дождался, когда командующий согласится выслушать его. Он попросил разрешения у Конева сходить в разведку в составе отряда. Старший лейтенант ожидал услышать всё что угодно, но только не согласие.

Тем не менее командующий одобрил его предложение и заявил, что распорядится организовать отправку в ближайшее время. Валентин не испугался, а наоборот, почувствовал прилив сил. Он нисколько не забыл бои под Ржевом, как, находясь в окружении целый месяц, их рота плутала в тылу у противника. Там он получил огромный опыт выживания в зимних условиях. Сейчас оставалось применить навыки, полученные год назад. Старший лейтенант покинул командный пункт и стал дожидаться дальнейших указаний. Действия Конева было трудно объяснить. Обычно разведчиков сначала готовят, обучают разным навыкам, а потом уже отправляют на задание. Валентина велели отправить без специальной подготовки. Тогда он решил использовать подвернувшийся случай для самостоятельного изучения деятельности разведотрядов и сделать выводы.