Александер Дарвин
Кодекс боя
Книга 3 «Арена тьмы»

© 2021 by Alexander Darwin

© С. Н. Самуйлов, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

* * *

Папе и маме – за уверенность, позволившую мне стремиться к творчеству

Часть I

Глава 1. Призраки

Многие посредственные гривары винят других в своих неудачах. Такие гривары не видят собственной слабости, не понимают, что в своих неудачах виноваты сами, а потому они обречены на вечную посредственность.

Раздел первый, Девяносто девятая заповедь Кодекса боя

– Привет, Мюррей.

Не замечая, что стоит в луже собственной мочи, Мюррей застегнул брюки и уставился на старика в переулке.

Фармер.

– Плевать, что ты призрак, – в следующий раз дай человеку спокойно отлить, – едва ворочая языком, проговорил Мюррей.

Он повернулся и побрел прочь от неоновой вывески бара, в темень тупичка, куда уборщики стаскивали собранный в подземке мусор. Пока он рылся в куче, старик молча наблюдал.

– Думаешь, ты что-то знаешь обо мне? – Мюррей отвернулся и выплюнул пережеванную фруктовую кожуру.

Призрак молчал и не двигался.

– Где бы ты ни пропадал, мне до одного места, – добавил Мюррей.

Фармер ответил ему пристальным взглядом из-под капюшона плаща, поднес руку ко рту и зашелся мокрым кашлем. Выглядел он истощенным и больным.

– Знаю, видок у меня дерьмовый, тут ты прав, – буркнул Мюррей, возвращаясь к раскопкам и отбрасывая в угол ржавую банку.

Стайка летучих мышей вспорхнула со своего насеста и устремилась к высокому, в тысячи футов, потолку пещеры.

– Да вот же он! – воскликнул Мюррей и, запустив руку поглубже, извлек из недр кучи квадратик черного оникса.

Фармер по-прежнему безмолвно смотрел на него.

– Пойду выпью. – Миновав старика, Мюррей шагнул в неоновый свет, затем нырнул в бар. – То же самое. – Он впечатал в стойку квадратик оникса.

Прежде чем подать клиенту эль, бармен-грант выразительно принюхался:

– От тебя воняет, как от крысиного гнезда.

– Только не делай вид, что тебе не все равно. – Мюррей выпил полкружки и, подавшись вперед, уставился на лайтборд, настроенный на канал «Обзор Системы».

Что-то задело руку, и Мюррей повернулся. Фармер уже сидел рядом, глядя на него из-под капюшона.

– Не суди меня, призрак, – сказал Мюррей. – Я знаю, где ты был. Я знаю, что ты сделал.

Фармер ничего не говорил, он просто ждал. Вот так же он и сражался. Вместе с другими ветеранами Цитадели, рыцарями-гриварами, Фармер когда-то тренировал Мюррея. Он всегда ждал. Ждал, ничем себя не выдавая, пока противник не раскроется. И атаковал, как только это случалось. Все решалось моментально.

– Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? – повысил голос Мюррей и, поднявшись, скалой навис над барменом и Фармером. – Думаешь, меня трогает, что ты восстал из мертвых? Да мне…

– Успокойся, Пирсон, – устало сказал бармен-грант. – Не вынуждай меня снова просить тебя на выход. И почему бы вам с приятелем не устроиться вон за тем столиком в углу?

– Так ты тоже его видишь? – спросил Мюррей, кивая на Фармера. – Хорошо. Значит, я еще не совсем спятил.

Захватив эль, Мюррей прошествовал мимо пары лоточников, разместившихся в дальнем конце бара, и дальше через сумрачный, почти пустой зал. Тяжело опустившись на стул за угловым столиком, сделал бармену знак:

– Еще два, Тлик.

Фармер прошел следом за Мюрреем, сел рядом и стянул с головы капюшон.

Хотя Мюррей, безусловно, не мог считаться образцом здоровья, глядя на своего старого тренера, Коуча, он невольно нахмурился. Когда-то этот человек был ему как отец, обучил едва ли не всему, что знал и умел сам.

Кости скул рвались из-под сухой пепельно-серой кожи. Горевшие когда-то глаза теперь напоминали чахнущие без воздуха свечи.

– Ну и как оно? – спросил Мюррей. – Там?

– Ты же тренировался в симуляторе. – Сухой, хрипловатый голос Фармера был чуть громче шепота. – Сам знаешь, на что это похоже.

– Я тренировался в симуляторе, но я не провел там больше десяти лет моей жизни. – Мюррей почувствовал, как в нем поднимается долго дремавший гнев. – Я не уходил во тьму, не плавал в какой-то трубе и не позволял смотрящим определять мой путь.

Фармер зашелся в приступе кашля и сделал глоток эля из стакана, который поставил перед ним Тлик.

– Похоже, меня не было долго, но во тьме это длилось всего мгновение, – сказал Фармер. – Такое чувство, будто еще вчера я в Цитадели вместе с Мемноном тренировал рыцарей.

– Как… Как ты выбрался из тьмы? – спросил Мюррей, толком не зная, хочет ли он получить ответ, и допивая вторую кружку эля.

– Я тренировал ребят в «Колыбели», – сказал Фармер. – Смотрящие решили, что среда, в которой я их готовил, не подходит для выращивания чемпионов, на что была нацелена программа. И меня освободили.

Мюррей крепче сжал кружку:

– Знаю. Один из них, по имени Зеро, так мне и рассказал. Я нанес ему визит, и он признал, что даймё планировали закрыть программу и избавиться от участвовавших в ней мальчишек.

Фармер кивнул:

– Так и есть.

Мюррей стиснул зубы – гнев снова рвался наружу.

– Всегда одно и то же. Для этих дети все равно что вещи – можно купить, продать и выбросить, когда станут не нужны. И ты в самом центре всего этого. Раньше я восхищался тобой. Раньше я…

– Сам знаю, что виноват, – сказал Фармер. – Я думал, что смогу направлять мальчишек в «Колыбели», научу их Кодексу, чтобы они стали чем-то большим, чем просто машинами для убийства. Но меня обманули, мои возможности в «Колыбели» сильно ограничили. Все контролировали смотрящие, а я почти ни на что не мог повлиять.

– Возможно, смерть была бы для детей лучшим выходом, – проворчал Мюррей. – Все лучше, чем плавать в трубе.

– Возможно, – прошептал Фармер.

– Так зачем ты пришел? – Мюррей устало поднялся; разговор с этим доходягой утомил, и ему хотелось поскорее уйти от него.

Старик снова закашлялся.

– Мюррей, я работаю на одного из здешних лордов…

Мюррей так грохнул по столу пустым стаканом, что тот треснул и разлетелся вдребезги.

– Так ты теперь мерк, поглоти тебя тьма! Работаешь на мылоеда? Фармер, величайший тренер, гордость Цитадели, подтирает задницу какому-то лорду?

– А ты? – спросил Фармер, глядя на Мюррея. – Я пришел повидаться с тобой, когда услышал, что ты спустился в Глубь. Знаю, зачем ты пришел сюда, Мюррей. Но посмотри на себя – до чего ты докатился.

– Забудь меня, – прошептал Мюррей, уводя взгляд в сторону. – Пропади все пропадом. Со мной покончено.

Он направился к двери.

– Мюррей! – рявкнул Фармер ему вслед. – Ты еще не прошел свой путь. И Кодекс все еще живет в тебе.

Мюррей не обернулся.

– Треклятая птаха. – Мюррей Пирсон неловко поерзал в седле своего скакуна.

Возможно, виной была травма спины, полученная много лет назад, или же рок нарочно наклонял к дороге свою длинную шею, чтобы вывести седока из равновесия.

– Мюррей-ку, хотите, чтобы он возил лучше, называйте его настоящим именем, – сказала темноволосая девушка, ехавшая позади Мюррея на роке поменьше.

Погладив перья цвета полуночи на голове своей птицы, она сжала ногами ее бока. Рок живо рванул вперед.

– Гони, Акари! – Девушка повернулась к Мюррею и ухмыльнулась.

– Есть у него имя, – пробормотал Мюррей. – Вперед, Птичка!

Но вместо того, чтобы прибавить ходу, рок вздыбился, мотнул головой и сбросил наездника на пыльную тропу.

Спутники Мюррея рассмеялись, и вся группа остановилась, наблюдая за неудачей грузного гривара.

– А почему бы не проявить немного уважения? – раздраженно выкрикнул Мюррей. – К старику, который старше вас на четыре десятка лет, да к тому же вашему профессору? Я мог бы держать вас на третьем уровне, пока у вас бороды не поседеют.

Долговязый парень со страшным шрамом на лице слез со своей птицы и, протянув руку, схватил Мюррея за запястье.

– Мы знаем, что вы этого не сделаете, тренер. Вам же не захочется тащиться в такую даль, чтобы писать отчеты для Каллена Олбрайта.

Мюррей принял помощь, и в тот же миг знакомая боль пронзила спину.

– Ты слишком сообразителен для своего же блага, Коленки.

Парень с накачанными мышцами, без рубашки, опустился на колени рядом с ним.

– К тому же мы знаем, что вам весело здесь, с нами, в этом паломничестве.

– Как раз из-за того, что тебе так весело, Дозер, нам и пришлось принять еще один вызов, – напомнил Мюррей.

– Подождите, подождите! – запротестовал Дозер. – Та красотка в Мирстоке в самом деле строила мне глазки, голову даю на отсечение.

Темноволосая девушка слезла со своего черного рока и хлопнула Дозера по плечу:

– Все так, только вот почему-то у тебя пропал кошелек и ее приятели слопали твой паек, а тебе и похвастать нечем?

– Бринн права, – кивнул Коленки.

Дозер покраснел:

– Мне было чем похвастать, да только времени не хватало. Она даже сказала, что приготовит мне мамино рагу, когда я вернусь…

– Хватит языки чесать, – проворчал Мюррей, отряхиваясь. – Если мы собираемся принять вызов танри, то нужно поторопиться. Впереди два дня, а мне еще придется заехать на рынок Вазари – пополнить запасы.

– Уверены, что это хорошая идея? – спросила Бринн Микили. – Сборщики, мимо которых мы проезжали несколько часов назад, сказали, что на Гриварской дороге постоянные патрули. Если задержат, мы никуда уже не успеем – тут и духов спрашивать не надо.

Мюррей нахмурился:

– Если они найдут нас, то сразу поймут, ради чего мы здесь. Паломничество – старинная лицейская традиция, ей уже полтораста лет. Ее соблюдали даже в те времена, когда Кирот и Эзо рвали друг друга на части. И то, что здесь случился мелкий бунт, ничего не меняет.

– Мелкий бунт? – Коленки недоверчиво покачал головой и ловко запрыгнул на спину рослой бурой птицы. – Судя по новостям, что оттуда приходят, заварушка серьезная. Говорят, несколько дней назад Истребитель разгромил крупнейший склад стимуляторов к востоку от Карстока.

– Что за чепуха? – Мюррей тщетно пытался подманить к себе серую птицу, издавая кудахтающие звуки. (Рок неторопливо удалялся, склевывая земляных червей.) – Слыхали мы эти песни. Невесть откуда появляется невесть кто, утверждающий, что он все изменит, что выступит против империи даймё. Хотите знать, чем заканчиваются такие истории?

– И чем же? – спросил Дозер, садясь на рока позади друга.

– Мехи перемалывают смутьянов в фарш, а люди продолжают заниматься тем же, чем и занимались. – Мюррей попытался ухватиться за седло, но норовистый рок вырвался и снова оказался вне пределов досягаемости.

– Но Сайлас смел весь северный фронт! – воскликнул Дозер. – Он объединил северные племена под командой Бертота; его поддерживают тысячи гриваров, и он обладает невероятной силой…

– Ну хватит, – сердито прорычал Мюррей, все попытки которого поймать рока ни к чему не привели. – Птичка, вернись, пока я не решил поджарить тебя вечером на костре.

– Но ведь Сайлас, как говорят, вторгся в «Арклайт» и разгромил целый батальон надзирателей, чтобы освободить брата. Сего может быть с ним! – разволновался Дозер.

Мюррей покачал головой:

– Это истории, Дозер, из разряда тех, что растут как сорняки. – Старый рыцарь умоляюще посмотрел на Бринн. – Поможешь?

Девушка проехала вперед и, остановившись рядом с роком Мюррея, нежно прошептала что-то ему на ухо и погладила по серым перьям. Птица закудахтала, подошла к Мюррею и склонила голову.

– Спасибо, – пробормотал Мюррей и, забравшись наконец на своего скакуна, с облегчением вздохнул. – А эта история о Сего… Не стоит ее повторять. Она дает надежду. Но мы здесь не для этого. У вас паломничество. Впереди поединки по всему Кироту вдоль Гриварской дороги. Справитесь хорошо – вернетесь в Лицей уже третьекурсниками, так что не отвлекайтесь.

Дозер замолчал и неловко обхватил Коленки здоровенными руками.

– Пора в путь, Боко, – сказал Коленки своей птице, и они двинулись дальше по Гриварской дороге, вьющейся между холмами по зеленым долинам.

– Вперед, Акари! – крикнула Бринн.

Мюррей с завистью посмотрел вслед жадеянке, промчавшейся мимо мальчишек на блестящем черном роке. Впереди под безоблачным голубым небом высился, словно дремлющий великан, горный хребет Кавель. Старый гривар поерзал на спине скакуна. Он уже не сомневался, что рок умышленно наклоняется вперед.

– Провалиться тебе во тьму, Птичка – прекрасное имя, – проворчал он, следуя за остальными в поднятой ими пыли.

Мюррей привык к уличным рынкам Подземья, к давке в торговых рядах, к лоточникам, орущим во все горло перед своими ржавыми тележками, торгующим контрабандными лайтдеками и продуктами нелегальных нейротехнологий.

Но в сравнении с Вазари, огромным палаточным городком, выраставшим каждое лето на просторах Киротийского нагорья, даже Маркспар мог показаться образцом организованности.

Мюррей отпрянул и втянул живот – промчавшаяся мимо деревянная тележка едва не сбросила его с узкой проторенной дорожки. Тройка роков пронеслась с головокружительной скоростью, и возница прокричал ему что-то на непонятном местном диалекте.

В Вазари Мюррей побывал только однажды, во время собственного паломничества в Кирот. Своим возникновением огромный рынок был обязан прежде всего наплыву лицеистов. Сюда съезжались паломники из всех стран, и местные торговцы относились одинаково ко всем – был бы полон кошелек.

– Может, я тебя и поменяю, – пробормотал Мюррей, проходя мимо клеток, полных крикливых птиц, и думая о своем своенравном роке.

– Хочешь? – предложил торговец, перехватив взгляд, брошенный гриваром на суетливых тощих роков. – Заработаешь в разы больше, как только поставишь одну из моих птичек в круг! Бойцовая порода, как и вы, гривары.

Мюррей покачал головой и направился дальше, к центральным палаткам. Сумерки придали всему малиновый оттенок, и разноцветные навесы напоминали россыпь полевых цветов на киротийских равнинах.

Здесь, на рынке Вазари, купить можно было не только нового скакуна, но и любого другого дикого зверя. В железных клетках расхаживали медведи гар и привезенные из северных лесов секачи. В одном месте обнаружился даже здоровенный удав из джунглей Бесайда.

Тогда, давно, юный паломник Мюррей, скорее всего, не обращал внимания на хаотичность Вазари и думал, наверное, о следующем поединке или, как Дозер, о смущенной и мило покрасневшей девчушке из последней горной деревушки на Гриварской дороге. Его воспоминания о Вазари, пожалуй, были такими же наивными, как и все его юношеские чаяния и убеждения, включая уверенность в том, что он сражается за честь, за свою нацию, за Кодекс.

У палатки с фиолетовыми занавесями, из-за которых тянулся убойный аромат ночных цветов, женщина в вуали и шелках поманила Мюррея к себе.

Ребятам бы здесь понравилось, подумал он. Дозер, скорее всего, попытался бы улизнуть, чтобы заглянуть в палатки куртизанок. А жадеянка Бринн во все глаза разглядывала бы диких зверей. Он бы, пожалуй, взял драконышей с собой, если бы пришел на рынок только за продуктами.

Но Мюррей пришел сюда не только за этим.

Миновав ряды, где торговали яркими шелковыми халатами, старый гривар остановился перед красной палаткой с изображением пальмы над входом. Товары здесь не выставлялись на всеобщее обозрение, как в прочих местах, и покупатели, пряча под мышкой сверток, настороженно оглядывались через плечо.

Наклонив голову, Мюррей шагнул в кабинку в задней части палатки и откинул капюшон.

– Стимы или нейро? – небрежно спросил человечек в стальном кресле и чудны́х бифокальных очках, увеличивающих его глаза.

– Ни то, ни другое, – ответил Мюррей.

– Тогда ты зря тратишь мое время. Убирайся.

– Талу сказал, что я могу обратиться к тебе за кое-чем другим.

Человечек выпрямился:

– Как поживает этот жирный ублюдок?

– Как всегда – тот же кусок дерьма, – ответил Мюррей.

Человечек кивнул:

– Итак, что еще, по словам Талу, я могу тебе предоставить?

– Информацию, – сказал Мюррей. – Мне нужно местонахождение одного человека.

– Есть много тех, чье местонахождение я когда-то знал. Вот только память затуманилась.

Мюррей положил на стол три кусочка полуночного оникса.

– Ах да, – прошептал торговец. – Немного прояснилось. Кого конкретно ты ищешь?

– Того, кто известен как Сайлас, – сказал Мюррей.

Человечек за столом разразился смехом:

– Думаешь, я сумасшедший!? Хочешь знать, где сейчас Истребитель? У меня нет желания умереть.

Мюррей вздохнул и, опустив руку в карман, вытащил еще шесть квадратиков.

– Вдоль всей дороги расставлены посты, и даже этот рынок патрулируют надзиратели. И все они задают тот же вопрос, что и ты, – сказал торговец.

Мюррей высыпал на стол то, что еще оставалось в кошельке.

Глаза за стеклами очков заблестели, торговец жадно сглотнул, но покачал головой и отодвинул кучку ониксовых квадратиков.

– Не могу. Я ничего не знаю. Почему бы тебе не свалить отсюда, пока нас обоих не закопали?

– Мне нужно знать, где Сайлас, – прорычал Мюррей.

Человечек отвернулся к полке:

– Я же сказал, что не знаю никого с таким именем.

Мюррей перегнулся через стол, схватил торговца за плечи и, приподняв как куклу, обхватил рукой за шею и надавил на артерию.

– Сожму, и через несколько секунд ты отключишься. И знаешь, что я потом сделаю? Заберу твои стимуляторы, выйду и раздам всем ошивающимся поблизости гриварам.

Торговец пытался сопротивляться, но не смог даже пошевелиться.

Мюррей надавил посильнее, чувствуя, как тьма обволакивает бедолагу.

– Стой! – прохрипел торговец, и Мюррей ослабил хватку.

– Последнее, что я слышал, – Истребитель захватил фабрику по производству стимуляторов на западе.

– Это я уже знаю, – прорычал Мюррей, добавляя давления.

Торговец всхлипнул:

– Ходят слухи, что он недалеко от столицы. Возле Карстока погибло много служителей.

– Врешь! – Мюррей чувствовал под рукой дрожащий ритм пульса. – С какой стати лидеру Потока становиться во главе империи?

– Клянусь, я сказал все, что знаю, – взмолился человечек. – Отпусти меня.

Мюррей швырнул его через стол, откуда он свалился на пол. Гривар сгреб со стола оникс, оставив только один квадратик.

– Последний вопрос, – сказал он. – И подумай хорошенько, прежде чем отвечать. С этим Истребителем есть кто-нибудь еще?

Торговец уставился на него через стекла очков.

– Что значит – кто-нибудь еще? – раздраженно бросил он. – Он лидер, сгинуть ему во тьме, и с ним целая армия повстанцев!

– Меня интересует кто-то особенный. Кто-то близкий к нему.

– Да, есть такой. – Очкастый человечек встал и отряхнулся. – Я слышал, рядом с ним какой-то парнишка, ходит точно привязанный.

Мюррей пристально посмотрел на него, повернулся и, пригнувшись, вышел из палатки.

– И передай Талу, что он мне должен! – крикнул ему вслед торговец.

* * *

Над рынком Вазари, словно бдительный глаз, уже висела желтая луна, когда Мюррей собрался в обратный путь.

Взгляд зацепился за вывеску над большой палаткой – бараний рог с льющейся из него золотистой жидкостью. Мюррею все еще приходилось бороться с собой, с той тягой, что жила в нем, с желанием развести занавески и шагнуть внутрь одной из этих палаток, торчащих через каждые пятьдесят метров, словно чудовищные сорняки.

– Назад дороги нет, поглоти меня тьма, – прошептал Мюррей сквозь зубы и, достав из кармана пузырек, осушил его одним глотком.

Он завернул за угол – залитые лунным светом, вдаль уходили ряды деревянных стойл.

– Тоже не спишь? – Встретившись взглядом с непокорным роком, Мюррей протянул руку и взъерошил редкие перья, прикрывавшие лысину.

Серая птица пронзительно каркнула в ответ, задрала голову и принялась скрести когтями землю.

– Да что на тебя нашло? – прошептал Мюррей.

Птичка прежде была для него всего лишь птицей, но сейчас он увидел в ее глазах что-то еще. Сородичи рока в соседних стойлах тоже беспокойно переминались с ноги на ногу, хотя с наступлением темноты обычно отдыхали.

Мюррей бросил взгляд на большую круглую палатку, в которой устроились на ночлег его подопечные. Налетевший с гор ветер отбросил тяжелый полог, и до Мюррея долетели громкие голоса.

– Может, попробуешь заковать меня в эти штуки, мы посмотрим, что у тебя получится? – спросил, обращаясь к кому-то, Дозер.

– И во что только они ввязались, – пробормотал Мюррей.

Подойдя к палатке, он откинул полог.

Посреди комнаты, между опрокинутыми стульями и напротив двух здоровенных гриваров, стоял Дозер. Рядом с ним, сжав кулаки, застыл в решительной позе Коленки.

За происходящим с кислой миной наблюдал из-за стойки скучающий лоточник.

– Тренер! – крикнул Дозер. – Хорошо, что вернулись. Сейчас увидите, как мы уложим эту парочку подонков.

Один из гриваров отвел взгляд от Дозера и повернулся к Мюррею.

– Ты отвечаешь за этих детей? – спросил он.

Мюррей внимательно посмотрел на него. Судя по шраму, пересекающему выдвинутый подбородок, это был наемник-мерк, возможно бывший рыцарь империи.

Оба широкоплечие, оба в коже под красными киротийскими плащами. Рука того, что стоял перед Дозером, повисла над поясной кобурой с черным жезлом.

– Дозер, отойди, – ровным тоном произнес Мюррей.

Мальчишки могли постоять за себя, но только не против двух взрослых гриваров, готовых применить спектральное оружие. Чтобы ученик, находящийся под его опекой, лег в сырую землю – этого он допустить не мог.

– Что?! – возмутился Дозер. – Они первыми начали. Ни за что ни про что хотели схватить Коленки!

Мюррей встал перед Дозером.

– Может, тебе стоит последовать собственному совету, старина? – угрожающе произнес мерк. – Отойди, не мешай нам задержать этих парней.

Стараясь не упускать обоих из поля зрения единственного глаза, Мюррей медленно перевел дух. Он был старше этой пары, но адреналин бурлил в крови, и он уже прикидывал, как уложить обоих.

Быстрый обманный джеб и хай-кик справа – против того, с жезлом. Тейкдаун с захватом обеих ног – против второго, и обязательно башкой об стол.

– Не думаю, что я позволю тебе это сделать, – прорычал Мюррей.

Наемник рассмеялся и повернулся к напарнику:

– Слышал, Дросс? Может, и старичка возьмем за неподчинение?

Тот, которого звали Дросс, вытащил из кобуры жезл. Возле рукоятки вспыхнула и, сухо потрескивая, побежала к наконечнику искра заряда.

Мюррей не сдвинулся с места, но жестом приказал Дозеру и Коленкам отойти назад.

Парни не шелохнулись.

Чтобы поднырнуть под оружие, нужно было пригнуться и выдвинуть ногу вперед. Мюррей мог свалить Дросса одним прикосновением. Но риск был слишком велик. Нельзя было допустить, чтобы с мальчишками что-то случилось. Нельзя было потерять еще одного.

– Почему бы вам не объяснить, за что вы хотите их задержать? – Мюррей опустил руки. – Что они сделали? Пытались стащить выпивку в баре? У меня есть биты, я заплачу. Никаких проблем.

Мерк опустил жезл:

– Дело не в этом, старина. Парни подходят под описание тех, кого мы ищем. Повстанцев.

– Мы уже сказали вам, что мы не мятежники, – прорычал Коленки и поднял руку, демонстрируя флюкс-татуировку на внутренней стороне запястья – вращающийся круг.

Путешествие по Кироту было делом небезопасным для жителя Эзо, и Мюррей позаботился о том, чтобы вся команда прошла процедуру, дающую право на свободное передвижение.

– Парень говорит правду, у них паломничество, – подтвердил Мюррей. – Почему бы вам не оставить ребят в покое? У них и без того много боев по пути.

– Это мы уже слышали, – сказал наемник. – Да только дело в том, что империя хочет покончить с мятежниками прямо сейчас. За это нам и платят. Вернемся с пустыми руками – не получим ничего.

Мюррей презирал наемников. Этих гриваров, пошедших на службу к даймё. Устроившихся вышибалами в модных ночных клубах, охранниками у знати или вот такими охотниками за головами, рыщущими в поисках мятежников.

Сердито ворча, он достал из сумки два кусочка оникса – сегодня это стало привычным делом.

– Почему бы вам не сказать хозяевам, что здесь никаких повстанцев нет?

Мерк взял квадратики, попробовал на зуб и передал один ухмыляющемуся напарнику.

– Правильное решение, старина. – Он убрал жезл в кобуру. – И в следующий раз приглядывай за своими парнями получше. Что-то мне этот урод не нравится.

Наемники уже выходили из палатки, когда Дозер подступил к Мюррею.

– Мы могли бы с ними справиться, – пробормотал он.

Мюррей повернулся и толкнул мальчишку спиной на барную стойку.

– Эй… эй, что такое? – возмутился Дозер.

– Ты дурак. Они запросто могли убить вас обоих. Ради чего? Захотелось себя показать?

– Но… – Дозер запнулся. – Они оскорбляли нас! А как же честь? А как же Кодекс?

– Кодекс не для глупцов, – оборвал его Мюррей. – Ты хочешь продолжать паломничество? Или сидеть в какой-нибудь яме в империи?

– Да, тренер, я согласен. – Дозер виновато опустил голову.

– Я понимаю, каково оно. Сам хотел размозжить башку этому типу с жезлом. Но потом просчитал ситуацию, хотя и не сразу. Не всегда нужно делать то, что кажется правильным. Не каждый бой тот, которого ты ждешь. А у тебя впереди бои на Гриварской дороге.

Дозер кивнул.

– Идите спать, – сказал Мюррей, отправляя мальчишек в комнату.

Взгляд зацепился за оставшийся на стойке эль. Бармен приглашающе махнул рукой:

– Выпей, ты заслужил. Не дал разгромить заведение.

Мюррей глубоко вздохнул, наблюдая, как поднимаются и опускаются в стакане золотистые пузырьки. Потом отвернулся и снова пробормотал:

– Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

Глава 2. Разбалансировка

Каждому стоит помнить историю о том, как медведь гар охотился на ласку. Медведь так решительно разрывал когтями нору ласки, что у него не осталось сил доползти до реки и утолить жажду. Ласка дождалась, когда медведь издохнет, а потом выбралась из норы и всю зиму кормилась громадной тушей. Решимость должно отличать от безрассудства.

Раздел второй, Двадцать седьмая заповедь Кодекса боя

Жидкость обожгла желудок так, словно ядовитый червь проник внутрь и теперь выедал там все, до чего мог добраться.

– Хочешь сказать, эта штука должна мне помочь? – Мюррей сплюнул в чашку, стоящую рядом с его кроватью. – А ты точно не пытаешься избавить меня от страданий?

– Обещаю, он поможет, – ответил мягкий голос. – Ихор билбаба – надежное средство. Но, конечно, легкой прогулки не будет.

Мюррей посмотрел в серые глаза женщины:

– Лейна, до сих пор ты говорила мне только правду, и я тебе верю. Но, провалиться мне во мрак, от этой дряни может вывернуть.

Он допил остатки синей жидкости из пузырька и зашелся в раздирающем грудь кашле.

– Гляжу я на этого старика и что-то сомневаюсь, что он вот так еще две недели продержится. – Лысый, долговязый мужчина с жалостью посмотрел на Мюррея.

– Придется выдержать, любимый, – бесстрастно ответила Лейна, глядя на страдальца. – Я видела мужчин с привычками похуже этой. Ихор билбаба помогает даже тем, кто крепко подсел на кливеры.

– Верно. – Долговязый положил руку на плечо Мюррея. – Знаю, старина, ты справишься. В тебе это есть.

– Конечно есть. – Лейна перекинула через плечо седую косу и, забрав пузырек, протянула Мюррею миску с горячей кашей. – Ты же помнишь, Андерсон, как несколько лет назад этот парень приполз к нам сюда, чтобы выйти на арену. И он не тратил время даром, а сразу взялся за дело.

Мюррей тоже помнил – это было четыре года назад здесь, в Подземье. Тогда, на арене «Лампаи», он сразился за Сего с Драгуном.

Он рассеянно потер веко пустой глазницы и поднес ко рту ложку знаменитой каши Лейны.

– У тебя это становится привычкой, а, старина? – Андерсон положил себе каши.

– Не по доброй воле, – вздохнул Мюррей, налегая на угощение, как всегда, восхитительное. – Однако на этот раз я не просил тебя о помощи.

– Ты появляешься у нас на пороге в ужасном состоянии и бормочешь что-то невнятное о каких-то призраках прошлого. И что, нужно было выставить тебя на улицу?

– Фармер был там, Андерсон, – сказал Мюррей. – Сначала я тоже подумал, что он призрак, пока мы с ним не выпили по стаканчику у Тлика. Он вернулся, работает теперь на какого-то даймё.

– Постарайся об этом забыть. Тебе надо восстановиться. – Андерсон явно говорил не все, что хотел.

Мюррей пытался забыть Фармера. Он оставался на улице и тратил на выпивку все до последнего бита. Он хотел, чтобы тьма поглотила его, но слова старика возвращались снова и снова.

Ты еще не прошел свой путь. И Кодекс все еще живет в тебе.

– Можешь рассказать нам, почему ты вообще вернулся в Глубь? – Голос Андерсона вторгся в его раздумья. – Я думал, ты в Верхнем мире, преподаешь в Лицее, греешься на тепленькой профессорской должности.

– Да, я был там. – Мюррей замолчал – ихор билбаба попытался прорваться назад. – А в Глубь спустился, чтобы найти кое-кого. Я дал обещание и намеревался его сдержать. Но ушел в сторону.

– Можешь повторить это еще раз. – Лейна усмехнулась. – Что ж, за чем бы ты ни пришел, знай – мы с Андерсоном всегда подставим плечо. Нам, старикам, надо держаться друг за друга.

– Я благодарен вам, – Мюррей склонил голову. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуть этот долг.

– Для начала скажи головорезам Талу, чтобы не искали тебя здесь. После того как ты объявился несколько лет назад, они у нас частые гости. Лейна недавно заехала кулаком в физиономию одному грубияну.

– Люди Талу приходили сюда? – Мюррей скрипнул зубами. – Что они хотели?

– Причина одна и та же, – сказал Андерсон. – Их интересует парень, которого ты забрал с собой наверх.

Мюррей знал – если вмешался Талу, значит что-то не так. Именно в его заведении Мюррей обнаружил Сего. Драгоценный камень в куче щебня. Тогда удалось добиться освобождения мальчика из невольничьего круга. Хотя Талу и был подонком, свои обязательства он исполнял – в таком месте, как Подземье, завоевать доверие непросто, и самое главное, нужно соблюдать договоры, держать слово.

Если Талу пошел на нарушение договора, то лишь потому, что на него сильно надавили.

– Пропади оно во тьму! – выругался Мюррей. – Мне, однако, пора.

Он поднялся с койки, и в желудке тут же забурлило. Пошатываясь, гривар добрался до ближайшего горшка и сплюнул в него.

– И куда же ты пойдешь в таком состоянии? – сердито спросила Лейна.

– Надо заняться делом. Вопросы ждут ответов, и обещания надо выполнять.

Лейна вздохнула. Она знала: их старый друг упорен, как пещерная летучая мышь во время течки.

– Хотя бы возьми с собой Андерсона.

– Ты же знаешь, Лейна, я бы так и сделал, – сказал Мюррей, глядя на своего молчаливого друга. – Но здесь мне лучше действовать в одиночку. Появление двух бывших чемпионов на пороге дома Талу только привлечет ненужное внимание.

Андерсон кивнул, как будто заранее знал об этом.

– Что ж, мы будем здесь, если понадобимся.

– Где все? – спросил Коленки, глядя в бескрайнее лазурное небо.

– Может, увидели нас, испугались и убежали, – усмехнулся Дозер, спрыгивая с рока в высокую траву.

Драконыши прибыли в центр треугольного плато, образованного пересечением трех рек. Мюррей заранее нанес его на карту, помня о том, что команда уже несколько раз сбивалась с пути, пытаясь сориентироваться на незнакомой местности.

– Наверное, еще рановато. – Мюррей попытался остановить Птичку, дернув за сбрую, но рок почему-то встрепенулся и помчался рысью по головокружительному кругу.

Положение спасла Бринн: положив руку на клюв птицы, прошептала какие-то одной ей известные слова, и та остановилась как вкопанная и послушно опустила голову.

– Ты должна научить меня этому, – огорченно вздохнул Мюррей, спешиваясь.

– Мюррей-ку, вам просто нужно быть повежливее, – посоветовала Бринн, останавливая всю группу роков.

– Я с ней вполне вежливо разговариваю, – проворчал Мюррей. – Вот только характер у нее…

Последующие слова заглушила растущая дрожь под ногами. Горизонт был чист, но с севера в сторону драконышей двигалось клубящееся облако пыли.

– У нас в Вентури примерно так же выглядели песчаные бури, – устало заметил Коленки.

– Это не песчаная буря. – Приглядевшись, Мюррей различил очертания всадников.

Вырвавшись из пыльного облака, к драконышам приближался отряд по меньшей мере в полсотни роков.

Мюррей наблюдал за учениками, оценивая их реакцию. Дозер и Коленки сжимали кулаки: похоже, готовились к драке. Бринн сделала какой-то странный знак в сторону неба.

– Что предпримем? – выкрикнул Дозер, вертя головой.

Всадники, улюлюкая, носились вокруг горстки чужаков; их роки угрожающе пищали.

– Ничего, – сказал Мюррей. – Это племя танри, и они едут, чтобы сделать нам вызов.

Мюррей только порадовался такому приему. Отрадно, что где-то гривары все еще придерживаются старых обычаев. Танри остались такими, какими он их помнил, даже двадцать лет спустя.

Всадники наконец остановились. На лице у каждого красочная маска из перьев – с прорезью для глаз и крючковатым клювом, закрывающим нос и рот. Окружив драконышей, танри молча смотрели на них с высоты своих роков.

Одна из самых крупных и уродливых птиц, которых Мюррей когда-либо видел, выбежала из круга. Одноглазая, как и он сам, с кривым, торчащим в сторону клювом, она несла на себе внушительных размеров мужчину в блестящей птичьей маске с множеством перьев.

Ловко соскочив на землю, мужчина пристально посмотрел на Мюррея через прорези в маске и агрессивно шагнул вперед. Как и на остальных всадниках, на нем был кожаный жилет.

Мюррей остался на месте. И даже когда танри приблизился, старый гривар подавил естественную реакцию и поднял руки. Он вовсе не собирался оскорблять хозяина и лишать учеников возможности познакомиться с местным населением.

Человек в маске остановился в пяди от него. Мюррей почувствовал кислое дыхание; в прорезях маски поблескивали бронзовые глаза. Танри выбросил руку, и его тяжелая ладонь легла Мюррею на затылок. В иной ситуации ответом на такое действие был бы удар головой.

Вместо этого Мюррей ответил тем же и протянул руку к макушке танри. Одновременно оба наклонили голову, медленно сблизились лбами и надавили. Зазубренный край маски прорезал кожу, и кровь со лба потекла Мюррею в глаза.

Лишь после этого оба вышли из клинча.

– Давно не виделись, Могучий, – баритоном произнес танри на ломаном тикретийском и снял маску, открыв круглое лицо с красными щеками, иссушенными горным солнцем и суровыми зимними морозами.

– Так и есть, Мухай, – ответил Мюррей. – А ты не изменился с нашей последней встречи. Уродлив, как эта твоя страшная птица.

Мухай рассмеялся, откинув голову:

– Ты тоже безобразен, друг мой! И уже стар. – Он повернулся и жестом приказал своим всадникам спешиться.

Те легко, даже грациозно соскользнули с неоседланных птиц в высокую траву. Танри осваивали искусство верховой езды с младенчества и росли вместе со своими птицами, как родня.

Многие мужчины и женщины сняли птичьи маски, но те, что поменьше, остались с закрытым лицом.

Подойдя к драконышам, Мухай по очереди проделал приветственный ритуал, прижимаясь головой к голове.

– Так здороваются и прощаются наши птицы, – объяснил он. – Мы, танри, птичий народ и делаем то же самое.

Мухай провел ладонью по густым пружинистым кудрям Бринн и что-то пробормотал. Потом понюхал Дозера и сжал его плечо.

– А вот этот силен. Уж не кровь ли танри в нем течет? Пахнет немного иначе, чем остальной ваш городской сброд.

– Это он о чем? – забеспокоился Дозер. – Что, от меня воняет?

– Прими это как комплимент. – Мюррей усмехнулся. – Мухай – вождь племен танри.

Между тем соплеменники Мухая снимали тюки, доставленные вьючными роками. Смеясь и улыбаясь, они, казалось, не обращали никакого внимания на драконышей, которые наблюдали за происходящим во все глаза.

– Прежде чем начать состязание, мы, танри, должны угодить небу, – объяснил Мухай.

Крепыш с длинным, до спины, пучком черных волос, улыбаясь, подошел к драконышам и жестом пригласил следовать за собой. Подведя их к крупной птице, вытащил из-за пояса кожаный мешочек, присел на корточки, протянул руку к соску и крепко его сжал. В бурдюк хлынуло молоко. Наполнив мешочек, он взял из рук другого мальчишки второй и повторил процедуру.

– Что они делают? – удивленно спросил Дозер.

– Увидишь, – ответил Мюррей, с улыбкой наблюдая.

Набрав три полных бурдюка, юные танри пустили их по кругу. Каждый сделал большой глоток, не беспокоясь о том, что молоко стекает по лицу и капает на кожаный жилет. Один из парней протянул бурдюк Дозеру и кивнул.

– Ты… предлагаешь мне выпить птичьей мочи? – запинаясь, спросил Дозер.

– Это не моча, тупица! – сказал Коленки. – Это молоко. Птичья мать дает тебе попить из своих запасов.

– Это даже хуже, чем моча! – завопил Дозер, беря бурдюк и осторожно принюхиваясь.

– Не стоит оскорблять их, Дозер, – сказал Мюррей, косясь на местных парней, с напряженным интересом наблюдающих за чужаками.

Дозер глубоко вздохнул, отхлебнул и даже зажмурился от удовольствия.

– Эй, а не так уж и плохо, – сказал он, передавая бурдюк товарищу.

Остальные драконыши последовали его примеру.

Мухай подошел к Мюррею:

– Присматриваешь за своими детьми?

– Они не мои дети. Лицеисты. Я сейчас работаю в Лицее.

– Дети, лицеисты – все одно. Я же вижу, как ты о них заботишься.

Мюррей кивнул, а вождь жестом пригласил гостей сесть кружком на траве. Несколько молодых танри в масках расположились рядом.

Взрослый танри ввел в круг черного рока и, повернувшись к сидящим, протянул руки. Доброволец нашелся быстро, он встал и осторожно приблизился к птице. Так же осторожно он завел ладонь за голову року, копируя приветствие, которым обменялись Мюррей и Мухай.

В следующий момент мальчик дернул птицу в сторону и попытался сделать подсечку. В ответ рок, очевидно знакомый с этой игрой, скакнул вперед и сбил противника с ног.

Поднявшись, мальчик поклонился победителю и вернулся на место.

Сменивший его розовощекий, с кошачьими глазами парень был заметно выше и крупнее. Он тоже начал с того, что положил руку на затылок птице, но далее выбрал иную стратегию. Потянув рока на себя, он попытался вывести его из равновесия. Наблюдая за ним, Мюррей узнал томе-госи, один из своих любимых свипов.

Рок, однако, прекрасно держал равновесие. Выровнявшись, он выгнул шею, чем заставил противника сделать пару шагов вперед, а затем резко мотнул головой в другую сторону и легко бросил танри на траву.

Драконыши наблюдали за этими поединками, раскрыв рот. Ничего подобного они раньше не видели.

– Танри многому научились, работая с птицами, – объяснил Мюррей.

– А разве птицам не больно? – спросила Бринн и поморщилась, когда очередной танри схватил рока за шею.

Стоящий рядом Мухай рассмеялся:

– Вы, городские неженки! Всегда одно и то же. Птичке больно? Да, когда мы деремся, гривару тоже бывает больно, но вам ведь жалко птичку. Так вот, это мы оказываем им честь – даем крышу над головой, кормим. Мальчишкам обычно достается меньше. Вот когда птицы дерутся между собой, все гораздо хуже. Так что это для них забава!

Между тем уже третий танри оказался на земле.

– Я хочу! – крикнул, вскакивая, Дозер.

Мухай улыбнулся и протянул руку, приглашая Дозера в круг.

Дозер начал с того же, что и другие, и Мюррей заметил, как напряглась его рука. Ошибка, подумал он. Так не пойдет. А вот птица была гибкой, точно хлыст. Втянув внезапно шею, она резко опустилась с отклонением назад. Дозер попытался удержаться и потянуть рока в другую сторону, но потерял равновесие и распластался на траве.

– Сильна птаха! – проворчал он, поднимаясь. – Думаю, с ней и тренер бы не справился.

– Пожалуй, соглашусь с тобой, – сказал Мюррей, – учитывая, как я справляюсь со своей.

– Смотри, – сказал Мухай, жестом приглашая следующего добровольца, на этот раз коренастую девушку с вздернутым, как у вождя, носом.

Заняв исходную позицию, девушка не стала хватать птицу за голову и напрягаться, а мягко взяла ее за шею обеими руками и подалась вперед. Птица отступила. Девушка продвинулась на два шага, после чего птица остановилась. Теперь пара пошла в обратном направлении, ступая шаг в шаг.

– В этом танце она хороша, – гордо выпятив грудь, заявил Мухай.

– Твоя дочка? – спросил Мюррей.

Вождь кивнул. Странная пара, девушка и птица, продолжала свой танец с поочередной сменой ведущего.

– Что здесь происходит? – расхохотался Дозер.

– Она выбирает момент для свипа, – пояснил Мюррей, не сводя глаз с ног девушки. – Вместо того чтобы заставить рока двигаться в определенном направлении, она вовлекает его в определенную схему.

Словно поймав сигнал, девушка внезапно, сменив ритм, шагнула в сторону, провела внешний зацеп и опрокинула противника. Рок с пронзительным криком рухнул на землю.

– Она же просто его усыпила, – воскликнул Дозер. – Разве это не жульничество?

Мухай повернулся к драконышу, и по его лицу расплылась широкая улыбка.

– Как и в любой драке. Создай шаблон, а потом нарушь его.

Мюррей повернулся к своей команде и кивнул:

– Помните об этом, когда выйдете сражаться с танри.

Продолжения птичьей борьбы не последовало. Поднеся к губам большой бараний рог, Мухай громко протрубил какую-то команду. Танри разбежались, загоняя роков в строй. Разделенные на группы, птицы образовали несколько небольших кругов и опустились на траву.

Мухай сделал приглашающий жест:

– Ваш вызов.

Мюррей кивнул, и Дозер, Бринн и Коленки выступили вперед.

Вождь вручил каждому по кожаному жилету, после чего подозвал юную команду соплеменников. Танри встали в кружок и, наклонившись к центру, прижались друг к другу лбами.

Мюррей пожал плечами и проделал то же самое с драконышами. Они встали в круг и взялись за руки.

– Сегодня вас ждет кое-что не совсем привычное. Никаких ударов, и единственная цель – сбить противника с ног, как Дозер пытался с птицей.

– То есть будет что-то вроде учебного занятия? – спросил Коленки.

– Не совсем. Удары по ногам запрещены. Для захвата пользуйтесь кожаным жилетом. Цель поединка – делая подножки и броски, посадить противника на задницу.

– По-моему, все просто, – небрежно заметил Дозер, уже обретший прежнюю уверенность. – Вряд ли это будет труднее, чем драться с роком.

Драконыши разошлись в разные стороны. Дозер, похлопывая от волнения в ладоши, встал в круг напротив дочери Мухая. Коленки и Бринн выбрали себе противников и, перешагнув через вытянутые птичьи шеи, заняли места в других кругах.

Дозер с улыбкой кивнул краснощекой девушке, только что победившей рока. Она улыбнулась в ответ и показала начальную стойку: одна рука на затылке противника, другая – на кожаном воротнике.

Наблюдая за приготовлениями, Мюррей вспомнил, как два десятка лет назад делал то же самое во время своего паломничества. Тогда он был дерзок и самоуверен, как Дозер.

Мухай протрубил в рог, и на лугу, среди высокой травы, развернулось сражение: противники пытались раскачать друг друга, ухватившись за жилеты, переступали с ноги на ногу, стараясь застать врасплох смещением центра тяжести.

– Как вышло, что ничего не изменилось? – прошептал он и сам не понял, к кому обращается – к себе или к стоящему рядом Мухаю.

– Все меняется, – возразил вождь танри, наблюдая за маневрами дочери, которая попыталась свалить Дозера внутренним зацепом.

– Я о том, что все осталось таким, каким я это помню. Бесконечное небо над головой, игры на траве и твои люди, с улыбкой сражающиеся за истинный дух этого места. Такими и должны быть гривары.

Коленкам едва не удалось победить противника быстрым броском через бедро, но танри устоял и, проведя переднюю подножку, отправил долговязого вентурийца на землю.

– Мы за то, чтобы сохранить все как есть, – сказал Мухай. – Но получается не всегда. Империя забрала наших птиц. Нам сказали, что они нужны для борьбы с повстанцами в лесах и горах, куда не могут добраться мехи.

– Империя пришла к племенам? – недоверчиво спросил Мюррей.

Мухай кивнул:

– Ее люди вооружены. Нам ничего не оставалось, как согласиться. А еще они пытаются вовлечь нас в борьбу с повстанцами. Хотят, чтобы наши парни воевали за них против…

– Против Потока, – закончил за вождя Мюррей. – Вас вербуют, опасаясь, что иначе вы окажетесь на его стороне.

– Нам не нужны ни те, ни эти! – повысил голос Мухай. – Танри хотят жить на своей земле, сражаться под голубым небом. Империя, Поток – нам нет до них дела.

– Вот ты и попалась! – донесся до них голос Дозера.

Атакуя, он оттеснил дочь вождя к самому краю круга и уже приготовился схватить ее за жилетку. В последний момент девушка качнулась в сторону, просунула ногу между коленей Дозера и резким рывком отправила его на двух не ожидавших такого подарка роков.

Из-под взъерошенных перьев высунулась голова гривара:

– Думал, ей уже и деваться некуда…

В огромных кострах потрескивали угли, искры улетали в ночное небо. Мюррей уже не помнил, когда в последний раз над ним сияло так много звезд. Вид из его окна в казарме Эзо неизменно портили спектральный свет и облачная дымка.

Драконыши сидели вместе со сверстниками-танри на том же травянистом поле, где недавно состязались, в окружении дремлющих роков.

Дозер залил в себя очередной бурдючок птичьего молока. Местные смотрели на него, разинув рот.

– Мне это начинает нравиться! – заявил он.

– Твоему парню пришлось здесь по душе, – сказал Мухай. – Не хочешь оставить? Мы о нем позаботимся.

Мюррей кивнул:

– Может, так и сделаем.

Неподалеку Коленки беседовал с дочерью Мухая, сидевшей рядом с на бревне. Девушка неплохо говорила по-тикретийски, что было удивительно, учитывая удаленность танри от больших городов империи.

– У тебя получается хороший захват, – сказала девушка, имея в виду поединок, в котором уложила Дозера за двадцать секунд.

– Не такой уж и хороший, как мне хотелось бы. Я думал, что умею делать свипы, пока не столкнулся с тобой.

– Больше практикуйся с птицами. – Дочь Мухая улыбнулась.

– Может быть, попробую. А почему никто из вас не отправился в этом году в паломничество по Гриварской дороге? – спросил Коленки. – У вас бы хорошо получилось.

– Это не наше. Мы идем за птицами. И сражаемся там, куда они нас приведут.

Коленки кивнул:

– Интересно. И заманчиво. А в Лицее, где мы живем, заботы другие: уроки, тренировки, самоподготовка, вызовы и результаты.

Девушка кивнула, хотя, наверное, не совсем его поняла.

– Но в этом вашем паломничестве есть один танри. – Она протянула руки к огню. – Он появился из ночи верхом на птице, которая даже больше той, что у моего отца, и ее перья как будто горят.

Бринн, сидевшая молча у костра, встала и перешла к ним.

– Мы слышали о нем. Его называют Огненной Птицей. Он носит маску танри, когда сражается, и говорят, никто не может его одолеть. Возможно, он и победит.

– Если только я не заберу все раньше! – хвастливо заявил Дозер, демонстрируя себя в самых выигрышных позах.

– Вряд ли, учитывая твое сегодняшнее выступление, – усмехнулся Коленки. – И не забывай, что Кори Симо тоже выигрывает все поединки.

Заметно расстроенный упоминанием об однокурснике, Дозер вернулся на место.

– Нам просто повезло, что Симо в этом году идет вместе с нами. Во всем Лицее он один такой, что у меня порой мурашки бегут по коже…

– Думаю, ты можешь превзойти и Огненную Птицу, и этого Симо, – прошептала сидящая рядом с Коленками дочь Мухая, – Ты должен поверить в себя, в свой бросок.

По лицу парня расползлась улыбка, видеть которую Мюррею доводилось нечасто. Старый гривар повернулся к Мухаю:

– Твоя дочь здорово выучила тикретийский.

– Да-да, – кивнул вождь. – Сначала я был против, но, видишь ли, все понемногу меняется. Нам нужны люди, которые смогут разговаривать с торговцами и вести дела с империей.

Некоторое время старые друзья молчали, и только когда несколько парней и девушек вышли потанцевать перед костром, Мухай заговорил снова.

– Ты тоже можешь остаться у нас, – сказал он. – Сам ведь говоришь, что на дух не переносишь этих мылоедов-политиков. Оставайся, и тебе не придется иметь с ними дел.

– Как бы ни хотелось, не могу, – вздохнул Мюррей, наблюдая за Дозером, который всем на потеху тоже вышел танцевать к костру.

– Смотрю я на тебя, – сказал Мухай, – ты как будто гонишься за чем-то. И дело не в паломничестве.

Мюррей кивнул:

– Ты прав. Только не за чем-то, а за кем-то. За тем, кого потерял. На мне долг, по которому нужно расплатиться.

– Зная тебя, – сказал Мухай, – не удивлюсь, если ты скоро постучишься в дверь самого императора, чтобы сдержать свое обещание.

– На этот раз мне нужна не империя, а другая сторона. Истребитель.

– Зачем тебе демон? – прошептал Мухай. – Мы слышали о нем от северных племен. Он не спит, не ест, не мочится. И не останавливается. Он приходит в деревню и призывает лучших бойцов присоединиться к нему. Тех, кто отказывается, убивает. Выпускает из них кровь на глазах у женщин. Те, что идут к нему, пропадают. Никто не знает, что с ними и где они.

– Я догадываюсь где, – сказал Мюррей. – По крайней мере, постараюсь найти.

– Послушай, ты боец – это у тебя в крови. Ты сильный воин. Но тебе не стоит связываться с Истребителем.

– Говорю тебе, у него тот, кого я потерял. Тот, кого я не должен был упускать из виду.

– Наверное, это важно.

– Думаю, что да, – прошептал Мюррей, глядя в огонь.

Дозер, раздевшись до нижнего белья, втиснулся в круг танри, которые, сплетя руки и уткнувшись друг в друга головой, прыгали у огня.

– Ты точно не хочешь оставить у нас большого парня? – спросил Муха.

– И рад бы, но там, куда мы направляемся, мне понадобится любая помощь.

Раскат грома заставил всех в лагере поднять голову к небу. Три ярких следа, словно метеориты, прочертили небо до горизонта.

Танри умолкли, стихли голоса.

– Что это было? – пробормотал Дозер.

– Флайеры, – сказал Мюррей. – Имперские мехи ищут повстанцев.

– Птицы грома. Мы видели их много раз. – Мухай поднялся, чтобы успокоить всполошившихся роков. – Не к добру это.

Мюррей снова уставился в огонь.

Найти Сайласа нужно раньше, чем это сделает империя.

Расставшись с танри, драконыши целый день шли по Гриварской дороге на восток. Мюррей планировал оставаться на ней, пока она тянется вдоль реки Беодар, а затем свернуть на север и преодолеть скалистый перевал Кавель. За перевалом начиналась вентурийская пустыня.

Вдалеке над самой высокой из вершин нависли темные тучи. Сместившись к югу, штормовой фронт мог принести с собой долгие дожди. Ранее команде уже пришлось задерживаться из-за оползней на дороге, и теперь Мюррей надеялся, что удастся пройти к горному перевалу ровным темпом и без новых помех.

– Первый настоящий городской вызов. – Голос Дозера прозвучал глухо из-под птичьей маски, которую он с гордостью носил с тех пор, как получил ее в подарок от Мухая на прощание.

Вот только маска оказалась маловата и вдавливалась в лицо.

– Только не говори, что ты не снимешь ее до самого Вентури, – сказал Коленки, ехавший впереди.

– Ты просто завидуешь, что танри недостаточно высокого мнения о тебе, чтобы подарить маску.

Мюррей улыбнулся, вспомнив прощание: танри и драконыши встали в круг, обнявшись и прижавшись друг к другу лбом, как стая птиц на равнинах.

– Думаю, Дозер, для тебя это большой прогресс, – произнесла Бринн, подъезжая к мальчикам.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дозер. – Уж не обиделась ли из-за той девушки в Мирстоке, которой я понравился больше, чем ты?

– Ты, похоже, забыл, что она обобрала тебя до нитки, – рассмеялась Бринн. – И я уже сказала, что она не в моем вкусе. Худышка.

– А кто же тогда в твоем вкусе? – спросил Дозер. – Может, кто-нибудь вроде дочки Мухая, которая может пять раз подряд уложить Коленки и даже не вспотеть?

– Нет, не очень, – сказала Бринн. – К тому же ей больше всех понравился Коленки.

– Слышал? – Дозер хлопнул друга по плечу. – Я заметил, как вы с ней шептались вчера у костра.

Словно не слыша дружеских подшучиваний, Коленки смотрел в сторону гор Кавель, возвышавшихся над равниной, словно гранитная стена.

Мюррей догадывался, что парень думает о лежащей за горами Вентурийской пустыне, где он родился и где их ждет новое Испытание. Тронув поводья, Мюррей пробормотал одну из танрийских фраз, которым научил его Мухай, и Птичка, как ни странно, тотчас пустилась галопом по Гриварской дороге.

– Эй! – Его внимание привлек резкий оклик вентурийца.

Вытянув руку, Коленки указывал на восток, в сторону далекой опушки леса. Мюррей прищурился и, хотя зрение было уже не таким, как десять лет назад, ясно различил знакомые фигуры.

Мехи.

Ошибки быть не могло – стальные доспехи надзирателей четко выделялись на фоне высокой желто-зеленой травы и бурой земли.

– Сколько их? – спросил Мюррей, обращаясь к вентурийцу, у которого было самое острое зрение.

– Три.

Мюррей натянул поводья, и рок остановился на дороге. Старый гривар поднял руку, останавливая спутников.

– Что будем делать? – шепотом спросил Дозер, снимая маску. – Дорога перекрыта.

В начале путешествия они уже столкнулись с двумя имперскими надзирателями, которые должны были уничтожить мятежников у ворот западной провинции Глинтик. Мюррей показал даймё свои татуировки, разрешающие безопасный проход, и проблем не возникло. Тогда имперцев больше заинтересовали десовийские торговцы.

Здесь, однако, ситуация была другая. С какой стати надзирателей выставили на перекрестке, ведущем в Вентури?

– Давайте сойдем с дороги, – сказал Мюррей, направляя птицу в высокую траву за скалистым выступом.

Когда-то в этих краях добывали рубеллий, но его запасы сильно истощились.

Нужно было выяснить, стоит ли рискнуть и, обогнув пост, пройти через горы иным маршрутом. Учитывая особенности рельефа, предприятие могло быть опасным даже при наличии роков.

Взять с собой всех драконышей Мюррей не мог. Тем более что Дозер своей тяжелой походкой наверняка бы их выдал.

– Дозер, присмотришь за птицами, – сказал Мюррей. – С тобой Бринн. Со мной пойдет Коленки.

– Что?! – запротестовал Дозер. – Но я тоже хочу посмотреть…

– Нужно, чтобы здесь остался самый сильный боец – на случай, если нас с тыла отрежут другие мехи. – Мюррей достаточно много времени провел с командой, чтобы знать, как сыграть на тщеславии Дозера.

– Правильно. – Дозер выпятил грудь. – Не волнуйтесь, тренер, пока я здесь, ничего не случится.

Мюррей кивнул и жестом велел вентурийцу следовать за ним. Пригибаясь и стараясь не высовываться из высокой травы, они побежали вперед.

– Когда я видел этих тварей в последний раз, они проделали дыру в Джобе, – сказал Коленки.

Мюррей знал, что случилось с самым большим членом команды в прошлом году. Пока он напивался в Глуби, Джобу Маглина застрелили из спектральной пушки. Немой великан пожертвовал собой, чтобы спасти Сего, не дать Голиафу убить его.

Жестом велев вентурийцу держаться рядом, Мюррей двинулся вперед, хватаясь за рубеллиевые выступы. Подойдя ближе, они разглядели рядом с тремя стальными чудовищами фигуры поменьше. Пятеро скованных цепями мужчин стояли на коленях перед надзирателями. Неподалеку лежало несколько трупов, в том числе два птичьих, похожие на бесформенные груды перьев.

Один из мехов расхаживал взад-вперед перед пленниками, и Мюррей слышал, как его лишенный интонаций голос прорезает шум горного ветра.

– У тебя не будет другого шанса ответить, мразь. Спрашиваю еще раз. Где ваша оперативная база?

Мюррей поднял руку, давая спутнику знак остановиться. Надзиратели имели сложную сенсорную систему и обладали острым зрением и слухом.

Присмотревшись, Мюррей увидел, что все пятеро пленников одеты в черную кожу и что у них выбрита макушка. Мятежники Потока. Люди Сайласа.

Один из мужчин, рослый усатый гривар со скованными за спиной руками, плюнул в грязь. Подняв голову, он посмотрел в окошко на корпусе меха, за которым находился пилот-даймё.

– Да заберет тьма твою железную задницу, твои глазки-бусинки за стеклом и твоего императора, пославшего тебя сюда делать грязную работу.

– Ответ неправильный.

Даже на расстоянии Мюррей услышал гул импульсной пушки в руке стального чудовища. Оглянувшись, он увидел рядом с собой дрожащего драконыша. Вентуриец был крепким парнем, но сейчас его охватил страх.

Мюррей положил руку ему на плечо и посмотрел в глаза.

«С тобой ничего не случится, я позабочусь о тебе», – хотел сказать он.

– Последний шанс передумать. – Пушка почти зарядилась, ее ствол теперь окружало голубоватое свечение.

Усатый повстанец внезапно вскочил и бросился на врага:

– Свободен, чтобы сражаться!

Остальные четверо повстанцев тоже взвились на ноги и повторили клич.

Надзиратель выстрелил, и яркая вспышка поглотила усатого гривара.

Мюррей прищурился и вскинул руку, защищая глаза от слепящего света. Когда через секунду опустил, все было кончено. Обожженные куски человеческой плоти разлетелись во все стороны. Определить, кому принадлежали те или иные останки, было невозможно.

– Темные духи небесные, – пробормотал потрясенный драконыш.

В его глазах блеснули слезы, а пальцы сжались в кулаки. Коленки был готов броситься в бой.

Мюррей крепко схватил его за руку.

– Нет, – прошептал он. – Знаю, ты хочешь отомстить за Джобу. Сейчас не время. Твоя жизнь пойдет наперекосяк. Иногда нам приходится решать, принимать бой или нет. Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

Коленки стиснул зубы, сдерживая рвущийся крик.

Они отползли, прячась в траве, потом вскочили и бегом вернулись к выступу, за которым прятались остальные.

– Что случилось? – спросил Дозер, обеспокоенно глядя на бледного как мел Коленки.

– Этот путь не годится, слишком опасно. – Мюррей посмотрел на Дозера так, чтобы тот понял: спорить бесполезно. – Направимся прямо на север и срежем путь через Кавель. – Он перевел взгляд на Коленки, который уже забрался на рока. – Оттуда – в Вентури.

Глава 3. Компромиссное положение

Есть способ задушить противника без физического контакта. В начале поединка каждый боец считает себя технически более оснащенным, что создает иллюзию возможности использовать любые приемы. Однако по ходу боя некоторые техники становятся недоступными из-за защитных способностей противника. Тот, кто один за другим нейтрализует приемы соперника, как бы душит его, загоняет в темноту, не оставляя возможности двигаться дальше.

Раздел третий, Сороковая техника Кодекса боя

Мюррей Пирсон брел по Маркспар-роу. В Подземье началась красная смена, и уборщики-гранты уже сметали в кучки вчерашний мусор. Он откусил от буханки черствого хлеба, но поднявшийся в желудке ихор билбаба предостерег от попыток поесть.

Мюррей бросил корку следующему за ним по пятам облезлому псу.

В уже открывшихся пещерообразных барах под орущими лайтбордами собирались сборщики – выпить и перекусить перед выездом на полевые работы в степь.

Он миновал несколько втиснутых в эту унылую улицу храмов наслаждений, привлекающих к себе густым медовым запахом. Из темных углов полуразрушенных жилых комплексов выглядывали наркоманы, воры-карманники и просто бандиты. Мюррей чувствовал на себе жадные взгляды. Решив, вероятно, что идущий по улице здоровяк не станет легкой добычей, крысы снова забились в свои щели.

Совсем недавно он сам был среди этих крыс, шатался по грязным улицам в поисках выпивки и забытья.

Пнув бродячую собаку, уже несколько раз цапнувшую его за пятки, Мюррей вступил в квартал лоточников и как будто попал в джунгли, наполненные пронзительными каркающими голосами торговцев и резкими запахами жарящегося искусственного мяса.

С Маркспар-роу он свернул на хлипкий мостик с прогибающимися под его весом досками, из которых торчали гвозди. Под мостиком лениво шумел поток сточных вод.

В освещенной спектральным светом галерее подремывал в кресле пузатый охранник. Заметив Мюррея, он вскинулся.

– Ослеп, дуралей старый? – Он указал на неоновую вывеску у себя над головой. – Время работы – с зеленой по темную смену. Сейчас закрыто – поединков нет, ставки не принимаются.

– Я знаю, что закрыто. И пришел не бои смотреть. Мне надо встретиться с твоим боссом.

– Вот как? – Мерк поднялся и окинул Мюррея изучающим взглядом. – Только вот босс сказал мне, что никаких встреч в эту красную смену у него нет и чтоб его не беспокоили.

Гривар был немного моложе Мюррея и весил порядка двухсот пятидесяти фунтов. Довольно сильный, несмотря на брюшко. Бить он, похоже, предпочитал с левой ноги. Подбородок крепкий. И все же больше, чем на минуту его, наверное, не хватит.

Мюррей знал, что одержит верх. Уложит этого охранника и пройдет дальше. Но там, скорее всего, будут и другие громилы.

– Как насчет того, чтобы сходить к боссу и спросить, не согласится ли он встретиться со старым другом? – Мюррей достал кусочек оникса и бросил мерку.

Тот попробовал его на зуб и кивнул:

– Кто спрашивает?

– Мюррей Пирсон.

Глаза охранника слегка расширились, но он быстро справился с удивлением. Даже теперь, спустя десятилетия, имя Мюррея отдавалось эхом в Глуби.

– Подожди здесь, – буркнул охранник и направился к лестнице.

Мюррей ждал, переминаясь с ноги на ногу и изо всех сил стараясь удержать в узде ихор билбаба. Откуда-то снизу просачивался запах неочищенных сточных вод.

Спустившись по этой лестнице несколько лет назад, он увидел мальчишек, сражающихся в круге, чтобы выжить, услышал насмешки пьяной публики и проклятия наставников. Тогда он вышел, держа Сего на руках.

Возвратившийся мерк кивнул Мюррею и жестом позвал за собой.

На этот раз здесь было тихо. Охранник привел Мюррея в одну из задних комнат, оказавшуюся причудливо обставленным кабинетом.

Талу практически не изменился с их последней встречи. На скуластом, рябом, с тяжелым подбородком лице застыла надменная улыбка.

– Вот уж кого никак не ожидал увидеть здесь в красную смену, так это Мюррея Пирсона.

Талу указал гостю на украшенное резьбой кресло. Мюррей неохотно сел.

– Я никогда не получал удовольствия от встречи с тобой, Талу. Но иногда приходится идти туда, куда ведет дерьмовая дорожка.

– Начало не самое любезное, Пирсон, если исходить из того, что тебе действительно нужно что-то от меня, – сказал толстяк. – Не думаешь, что иногда выгодно быть повежливее?

Общаясь с администрацией Цитадели в Верхнем мире и людьми вроде Каллена Олбрайта, Мюррей научился забывать о таком понятии, как самолюбие.

Не каждый бой тот, которого ты ждешь.

– Извини. Последние месяцы были не самые легкие.

– Я так и слышал. – Талу окинул Мюррея оценивающим взглядом. – Мои люди в Глуби донесли, что ты вернулся. Вообще-то, я ждал тебя раньше, учитывая наше общее прошлое.

Мюррей стиснул зубы, чтобы не зарычать. Талу вынудил его выйти на арену, назначив ценой свободы Сего победу в поединке. Мюррей победил Драгуна в «Лампаи» на глазах у тысяч зрителей. Вспомнив тот бой, он рассеянно потер пустую глазницу.

Талу рассмеялся, и его щеки задрожали, как желе.

– Ты всегда застревал в прошлом. Драгун лишил тебя глаза, но ты ведь победил, да? Могучий Мюррей Пирсон вернулся на арену через два десятка лет после того, как оставил ее навсегда. Ты сражался на переполненном «Лампаи»! Великолепное зрелище! Хотя Драгун был моим бойцом, я поставил и на тебя. Не знал? Не знал, что я верил в тебя, Пирсон?

Мюррей не ответил, да в этом и не было необходимости. Талу, как обычно, довольствовался звучанием собственного голоса.

– Ты получил своего мальчишку, правильно? Того, с золотом в глазах. Слышал, ты забрал его в Верхний мир, в Лицей. Слышал, что он отлично прошел Испытания и стал лучшим в своем классе. Ты получил все, что хотел, так отчего этот кислый вид? Почему хотя бы иногда не позволяешь себе побыть довольным?

– Я здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, – сказал Мюррей. – И я знаю, что ты послал головорезов в Фармосс – беспокоить моих друзей. Так что давай покончим с этим дерьмом.

– Как скажешь, Пирсон. – Талу пожал плечами и отправил в рот жевательную резинку. – Я следил за успехами твоего мальчика, потому что эта информация ценна для некоторых заинтересованных сторон. Знание такого рода вещей – мой путь к выживанию здесь. Но зачем ты вернулся в Глубь? Надеюсь, не для того, чтобы напиваться в стельку и спать в луже собственной мочи, как делал последние месяцы.

– Я дал Сего обещание, – ответил Мюррей. – Сказал, что найду его младшего брата Сэма. Парень тоже вырос в трубе, как Сего. И я подозреваю, что он все еще там. Прожил всю жизнь в фальшивом мире, созданном смотрящими.

– Да… Я слышал о «Колыбели», – сказал Талу. – Но все-таки… Фальшивый мир? А вот мои источники говорят, что мир, создаваемый «Колыбелью», так же реален, как и любой другой. Посмотри на наркоманов на улицах, их разум затуманен кливерами. Посмотри на завсегдатаев домов куртизанок, одурманенных ароматами. Посмотри на пьяниц, которые, спотыкаясь, выходят из баров, – они напиваются, чтобы забыть прошлое. – Талу задумчиво глядел на Мюррея. – Так что, разве их миры фальшивые? Разве «Колыбель» не так же реальна, как их туманные представления о реальности?

– Я здесь не для того, чтобы философствовать с тобой, Талу. – В животе у Мюррея снова забурлил ихор билбаба. – Мне нужна информация о том, где можно найти Сэма.

Челюсти Талу задвигались быстрее.

– Ты же знаешь, что даже у такого человека, как я, с моими широкими связями, есть ограничения. В мире существуют силы, которые, если я произнесу неосторожные слова, могут поставить под угрозу мои деловые интересы. И тогда все, над чем я работал, все, что строил, рухнет. Разозлить их равносильно самоубийству.

– Ты должен что-то знать, – сказал Мюррей. Он не стыдился того, что говорил и что думал о нем Талу. – Хоть что-то. Скажи, где я могу его найти.

Некоторое время Талу молчал, не сводя с Мюррея пристального взгляда, потом кивнул:

– Я не испытываю к тебе неприязни, Пирсон. Более того, как я уже говорил, вижу в тебе родственную душу.

Мюррей вздохнул, готовясь слушать, – Талу любил поговорить.

– Знаю, ты считаешь меня слабаком. Я рос не так, как другие гривары. Я не обладал физическими способностями, которые позволили бы мне сражаться, идти по пути, предначертанному для нашего вида. Из-за этого я столкнулся с гневом всего мира. Мои родители, братья и сестры, другие дети – все они стали моими мучителями и превратили мою жизнь в сущий ад. Они говорили, что я не создан для этого мира. Что я должен покончить с собой, чтобы им не пришлось кормить лишний рот.

В полутемных нишах комнаты замигал спектральный свет.

– Но я нашел свое место в этом мире, Пирсон. Не так легко, как ты, которому и искать-то его не пришлось. А вот я прокладывал себе путь через грязь, уничтожая тех, кто вставал на пути. – Талу встал и, залюбовавшись одной из фарфоровых статуэток на полке, вытер ее кусочком ткани, который извлек из складок своего пышного одеяния. – Я вижу, что ты лежишь в грязи, Пирсон. Вижу, что ты пытаешься выбраться, и поэтому помогу тебе. Но, конечно, тебе придется заплатить.

Мюррей знал, что у Талу всегда и на все есть цена. Достав битком набитый кошелек, он бросил его на стол.

Талу взглянул на раскрывшийся кошелек и рассмеялся:

– Ох, Пирсон… Этих денег мне не хватило бы и на один день. Содержание мой берлоги обходится недешево. Неужели думаешь, что я стану рисковать моим бизнесом, моей жизнью, моей репутацией ради такой мелочи?

– У нас это уже было, – прорычал Мюррей. – Если думаешь, что я снова выйду драться за тебя в каком-нибудь шоу…

– Нет-нет, – сказал Талу. – Твое возвращение в «Лампаи» не принесло бы мне никакой выгоды. После того боя мир изменился. Многие из тех, кто в иных обстоятельствах стояли бы во главе национальных сил, идут сражаться в Глубь. Они бегут от надвигающейся войны, не желая присоединиться к Потоку. Так что даже появление в «Лампаи» Могучего Мюррея Пирсона отозвалось бы в этих пещерах не более чем шепотом.

– Что же тебе нужно тогда? – спросил Мюррей. – Кроме вот этих денег и кулаков, у меня ничего нет.

– Ты прав, – согласился Талу. – Это все, что у тебя есть. И я действительно могу воспользоваться твоими кулаками, как ты говоришь. Хотя и не на арене. В другом месте.

– Хочешь, чтобы я стал одним из твоих мерков? – Мюррей повысил голос. – Да ты совсем ушел во тьму, если думаешь, что я опущусь так низко.

– Тебе напомнить, где ты был совсем недавно? – Не переставая жевать, Талу вытер с губ слюну. – Называй это, как хочешь, – мерк, гривар по найму, платный громила.

– Нет, – решительно ответил Мюррей. – Я не стану выколачивать долги из бедолаг в темных переулках, как другие твои головорезы.

– Я имел в виду кое-что более специфическое. То, что больше подходит человеку с твоими навыками. А самое главное – то, что полностью совпадает с твоими собственными целями. Похоже, у духов все-таки сложился план, соответствующий и твоим, и моим потребностям.

– О чем ты? – спросил Мюррей.

– Дело вот какое. До меня дошли слухи, что первая партия мальчишек из «Колыбели», которую заказывала Цитадель, оказалась бракованной из-за того, что исходный код смотрящих содержал ошибку. Партия подлежала уничтожению.

– Я в курсе, – сказал Мюррей.

– Значит, у тебя есть собственные источники. Но знаешь ли ты, что стало с этими детьми, с теми, кто подвергся экспериментам, как младший брат Сего?

– Расскажи. – Мюррей хлопнул ладонью по столу.

– Они не мертвы, – сказал Талу. – Хотя Цитадель с радостью уничтожила бы их, здесь, в Глуби, есть силы более меркантильные. Некоторые все же сочли неудавшихся детей «Колыбели» ценным приобретением.

Мюррей облегченно вздохнул:

– Их кто-то купил? Кто-то из Цитадели?

– Да. Здесь все имеет цену.

– Кто?

– Ну, если скажу, я ведь больше тебе не понадоблюсь, не так ли?

– Чего ты от меня хочешь? Выкладывай, – прорычал, едва сдерживаясь, Мюррей.

– Как я уже заметил, наши цели совпадают. Так получилось, что человек, купивший весь выводок «Колыбели», в прошлом доставлял мне проблемы. Был, можно сказать, занозой в заднице.

Мюррей хорошо знал Талу. Он уже понял, чего хочет от него хозяин невольничьего круга.

– Тебе нужно, чтобы я позаботился о твоем враге.

– Да. Я бы и сам разобрался с ним много лет назад, но этот даймё особенно хорошо защищен. И раз уж ты туда собрался, думаю, было бы разумно убить двух летучих мышей одним камнем.

Для рыцаря-гривара, даже отошедшего от дел, немыслимо стать наемным убийцей. Одно дело – сразиться с кем-то честно, бросить вызов в круге, с соблюдением Кодекса, и совсем другое – прокрасться в чужой дом и убить под покровом ночи.

Но для Мюррея этот туман рассеялся. Он давно понял, что Кодекс – это способ контролировать его народ, держать гриваров в узде, пока даймё управляют и получают прибыль. Для Мюррея Кодекс умер, и Мюррей позволял себе делать то, нужно ему.

– Скажи мне, кто этот даймё, – прошептал он. – Назови имя, чтобы я мог найти Сэма и освободить мылоеда от бремени жизни.

Талу улыбнулся:

– Рад снова работать с тобой, Мюррей Пирсон.

Бескрайняя вентурийская пустыня поглотила их сразу после того, как они спустились с горного перевала.

Мюррей обнаружил тропинку между двумя барханами, и группа двигалась по ней в сопровождении стаи тощих песчаных лисиц, надеющихся поживиться объедками.

Вентури появился на горизонте внезапно, словно мираж в растущем утреннем зное: мастерские по ремонту мехов и кожевни под красными крышами, расположившиеся на окраине пустынного городка.

В бешеной ночной скачке все устали, но продолжали то и дело оглядываться: не преследуют ли надзиратели? Мюррей говорил, что бронированные чудовища вряд ли погонятся, что им важнее вернуться в империю и сообщить о своей недавней победе.

Но и сам Мюррей будто наяву чувствовал запах горящей плоти и видел кровавое месиво, в которое превратила повстанцев импульсная пушка. Он все еще слышал безмолвный вопль вентурийца.

Теперь Коленки покачивался на спине рока. Сидящий сзади Дозер обхватил друга руками и положил голову ему на плечо.

Из всех драконышей Коленки был самым сильным, но Мюррей видел, какое бремя несет этот парень. Ужас, который ты увидел, будет жить в тебе всегда. Со временем картина поблекнет и отступит на второй план памяти. Это как с переломом: кость срастется, но конечность уже не будет двигаться с прежней легкостью.

Бледный рассвет расползался по пустыне. Коленки зевнул, и Дозер у него за спиной открыл глаза.

– Я не спал.

Коленки усмехнулся и вытер плащом лицо:

– Конечно. И плечо мне не ты обслюнявил.

Дозер смущенно почесал затылок:

– Просто устал, вот и все. Нужно было немного отдохнуть перед предстоящими боями.

Мюррей о поединках в Вентури даже не думал.

Во второй месяц каждого лета пилигримы собирались в пустынном городке, чтобы принять участие в состязаниях.

Вентурийские соревнования служили настоящим испытательным полигоном для пилигримов, которые добирались сюда, и зачастую именно они определяли, кто станет победителем в трехмесячном споре.

– Я тоже не прочь поспать, да только надо кому-то управлять птицей, – пробормотал Коленки.

Небольшой отряд неспешно протрусил мимо двух мальчишек с измазанными сажей лицами, сидящих в пыли возле ремонтной мастерской и безучастно жующих хлеб. Появление на дороге группы чужаков не вызвало у них ни малейших эмоций; они уже привыкли к тому, что чужаки – частые гости в их городе.

– Это ведь твоя родина, да? – спросила Бринн.

– Я не был в Вентури с тех пор, как работорговцы увезли меня в Глубь, – ответил Коленки. – С тех пор, как меня продал мой дядя. Удивительно, что здесь еще не все рассыпалось.

– Надеешься увидеть здесь свою семью? – спросил Дозер.

– Не знаю, мне все равно. – Коленки пожал плечами.

– Но у тебя же есть сестра, так? Если бы я знал, что у меня здесь родные…

– Дозер, – оборвал его Мюррей, – уймись.

Дозер притих. Драконыши ехали по главной улице Вентури. Хотя еще не рассвело, в город уже начали стекаться паломники. Перед гостиницей с красной крышей разминалась группа долговязых десовийцев; их тренер, заметив проезжающих мимо драконышей, презрительно усмехнулся. Двое широкоплечих мирконианцев боролись в рощице деревьев каот. Глядя по сторонам, Мюррей мельком заметил даже форму цвета индиго еще одной лицейской группы – третьекурсников.

Они проезжали мимо потенциальных противников, и Дозер сменил тему:

– Как думаешь, Огненная Птица будет здесь?

– Хотелось бы на него посмотреть, – подала голос Бринн. – Слышала, никто на нем даже очка не заработал.

– Я бы предпочел победить и двигаться дальше, – сказал Коленки. – Если Огненная Птица в ударе, лучше не связываться с ним сейчас, а подождать, изучить его стиль и только потом вступить в бой.

– Нет. – Дозер покачал головой. – Я бы одолел Огненную Птицу сейчас. Ну не может он быть лучше тех, с кем мы уже встречались. Кроме того, я разучил несколько новых свипов, не терпится их опробовать.

– Давайте заедем к Хенрину, перекусим и отдохнем, – предложил Мюррей.

Свернув с центральной улицы, отряд продолжил путь мимо ряда глинобитных домишек с кактусовыми садиками и через три площади с высохшими фонтанами и разрушающимися статуями.

– Это еще что такое? – удивился Дозер, глядя вперед, на другую сторону улицы.

Там, через несколько кварталов, возвышалось цилиндрическое здание из литой меди. Малиновые спектралы и пустынные птицы кружились над ним и садились на оборванные провода.

– «Костровая бочка», – сказал Коленки. – Побывал там еще маленьким. И в ней мы будем завтра драться.

– Не самая подходящая арена, – заметил Дозер.

Роки трусили по узкой улочке, и красное солнце отражалось от разбитых окон.

– И бои здесь так себе, – добавил Коленки. – Кого не одолеет противник, тех свалит жара или ярость.

– Ярость… – начал Дозер, но Мюррей прервал его, что случилось далеко не в первый раз:

– Стратегии обсудим вечером и завтра утром, перед поединками.

Теперь они поднимались на единственный в городе холм, вознесший их над оставленными за спиной трущобами.

– Вот и наш барак, – сказал Мюррей, когда они проезжали мимо здания из известняка с резными деревянными решетками на окнах.

Заглянув в одну из открытых дверей, драконыши увидели помещение, наполненное бойцами, – одни отрабатывали удары на ринге, другие колотили мешки, третьи занимались со скакалкой.

– Отличное место для тренировок, – заметила Бринн, когда они прошли дальше и остановились перед длинным зданием с покрытым граффити фасадом.

Окно с некогда красивой рамой было разбито, что позволяло увидеть внутренний дворик.

Мюррей отдал резкую команду на танрийском, и Птичка, к его удивлению, послушно опустила голову.

– Хорошая Птичка. – Мюррей взъерошил перья серого рока, когда тот опустился на землю, и улыбнулся Бринн.

Девушка одобрительно кивнула.

Мюррей легонько постучал кулаком по ветхой на вид двери.

– А, брат мой! – долетел голос со двора, и дверь со скрипом отворилась.

Вышедший мужчина крепко обнял Мюррея.

Старый гривар не видел Хенрина Тувлова со времен их общей службы. Точнее, с тех пор, как Хенрин потерял ноги.

Увидев изумленные глаза Дозера, Мюррей понял, что ему следовало предупредить команду о стальных протезах.

– Эй! Вы не говорили, что у Хенрина механические ноги! – ничуть не смущаясь, завопил Дозер.

– Дозер, имей хоть каплю уважения! – осадил его Мюррей.

– У меня с этим проблем нет. – Хенрин улыбнулся здоровяку, продемонстрировав почерневшие зубы. – Это же естественно, что юнцов интересуют подобные вещи.

– Извините. – Дозер покачал головой. – Я думал, что такие технологии противоречат Кодексу.

– В пустыне один закон – остаться в живых. – Хенрин ловко перемещался на своих гидравлических конечностях. – И эти штуки делают свое дело.

Мюррей заметил, что его команда едва держится на ногах после долгого путешествия.

– Хенрин, мы можем укрыться от жары?

– Да, ведите сюда птиц, надо их напоить.

Следуя за ним, команда пересекла запущенный двор с потрескавшимся фонтаном в центре и вошла в барак.

Тот представлял собой одно обширное помещение. Над изломанными плитками пола висели на цепях тяжелые потертые мешки. Кое-где лежали куски татами. Два вентилятора лениво вращались над центральным элементом обстановки – большой клеткой из красной проволоки.

– Не совсем то, что надо, но вам, пилигримам, и этого достаточно, – сказал Хенрин. – Клетка из рубеллия – поможет акклиматизироваться перед «Костровой бочкой».

– Спасибо, Хенрин. – Мюррей глубоко вдохнул затхлый запах тренировочного зала. – Глаз радуется после долгой дороги.

– Ты столько сделал для меня много лет назад. – Хенрин положил руку на плечо Мюррея и посмотрел ему в глаза. – Я в неоплатном долгу перед тобой.

– Не больше, чем сделал бы любой другой рыцарь, – отмахнулся Мюррей.

– Не больше? Ты почти двадцать миль тащил мою разбитую задницу до медотсека в Стантасе. Если бы не ты, я бы потерял не только ноги, но и кое-что еще.

Мюррей ткнул кулаком в кожаный мешок:

– В тот день тебе здорово досталось, а?

Хенрин рассмеялся и тоже подошел к мешку:

– Да уж, не самое приятное, что случалось со мной в жизни, это точно.

Он остановился и неожиданно нанес мощный раунд-кик, от которого ближайший мешок взлетел едва ли не к потолку.

– Однако есть еще силенки. – Хенрин повернулся к Мюррею и подмигнул.

– Я так и думал, – сказал Мюррей.

– Милое местечко. – Бринн вошла в барак после того, как разместила во дворе птиц. – Где будем спать?

– На циновках. – Мюррей повернулся к ожидающей распоряжений команде.

Мюррей проснулся среди ночи. По лбу градом катился пот. Ему снился недавний расстрел на дороге, только вместо повстанцев перед пушкой стоял Сего.

Он огляделся – льющийся в окна лунный свет падал на неподвижные кожаные мешки и пульсирующую малиновым клетку. Под потолком устало поскрипывали вентиляторы, за окном неумолчно стрекотала пустынная саранча.

Неподалеку, растянувшись на циновке и укрывшись рваным одеялом, храпел Дозер. Бринн спала в привычной для ее сородичей манере – без одеяла и подушки, вытянувшись, так неподвижно, что ее можно было счесть мертвой. Коленки уснул полусидя в углу тренировочного зала, как будто ждал, что в любой момент стену проломит надзиратель.

Удостоверившись, что все в порядке, старый гривар медленно поднялся и направился к клетке, установленной в центре комнаты. Сила сплава ощущалась уже на расстоянии в несколько футов. Он знал, что клетка изготовлена из рубеллия, добытого на близлежащем руднике Кивими и славящегося самым высоким содержанием этого элемента. Лучшего, более чистого сплава не существовало во всей империи.

Едва войдя в клетку, Мюррей почувствовал, как заколотилось сердце, и кровь зашумела в жилах от хлынувшего в нее адреналина. Над головой промелькнуло несколько красных спектралов. Он вспомнил, как однажды на тренировке Хенрин достал его коварным лоу-киком в пах. В висках запульсировало от гнева.

Мюррей знал – это рубеллий манипулирует им. Он сражался в десятках рубеллиевых кругов, но здесь, в клетке, эффект вещества был самым сильным.

Гнев – не ты.

Он глубоко вздохнул, сосредоточиваясь на ощущениях.

Гнев определенно присутствовал. Но так ли уж он отличен от голода или не изжитой до конца тяги к выпивке?

Гнев – не ты.

Жар начал утихать, и только тогда Мюррей вышел из клетки. Менее чем через два дня драконышам предстоит сражаться в знаменитой «Костровой бочке», чьи рубеллиевые кольца даже сильнее клетки Хенрина. В «Бочке» бойцов порой одолевал такой гнев, что они не только забывали об осторожности в круге, но и бросались на зрителей и даже на друзей.

Раздумывая, как с помощью клетки Хенрина адаптировать драконышей за оставшееся время, Мюррей заметил, что одного из них в зале нет. Он вышел во двор. Коленки стоял у сухого фонтана и казался застывшей в лунном свете тенью.

– Ты в порядке? – спросил Мюррей.

Какое-то время Коленки молча смотрел на спящий внизу город.

– Я помню, как поднимался сюда.

– В бараки?

– Мы с сестрой воображали, будто нас пригласили в паломничество. Будто мы чистосветы и тренируемся здесь.

Старый, полузабытый стыд напомнил о себе неприятным ощущением сосущей пустоты в животе. Мюррей сам был одним из этих чистосветов. Он рос, готовясь стать рыцарем, и приехал в Вентури заносчивым, самоуверенным лицеистом, с жалостью и презрением взиравшим на городские трущобы.

– Конечно, мы знали, что они никогда не позволят таким ничтожествам, как мы, сражаться на их прекрасной арене, – продолжал Коленки. – Мы знали, что дядя продаст нас обоих, как только появится работорговец.

– Теперь ты здесь, – сказал Мюррей. – Ты доказал, что они были не правы. Ты совершаешь паломничество, и ты устроишь им ад.

– И вот что странно. Пока мы добирались сюда, я все время думал о том, как вернусь домой. Думал, что буду испытывать гордость, ведь никто не предполагал, что мы продвинемся так далеко. И что? Я вернулся – и никакой гордости. Есть только…

– Страх, – закончил за него Мюррей.

Коленки кивнул.

Старый гривар знал, каково это – возвращаться в прошлое. Он все еще помнил, как спустя много лет спустился в Глубь, к привычному, как братский тычок кулаком, шуму и гаму Маркспар-роу. Ох и тяжелым же грузом легли на плечи давние надежды.

– Твоя сестра… Боишься, что она мертва?

– Я больше беспокоюсь, что она где-то там. – Коленки бросил взгляд на трущобы. – Что ей пришлось жить там все это время. Что ее жалели, на нее смотрели свысока, били каждый день и делали кое-что похуже. Мой дядя был дрянной человек. Вот этот шрам, который я ношу всю жизнь, – он не из невольничьего круга.

Мюррей сжал кулаки, хотя здесь рубеллий никак на него не влиял.

– Мы должны двигаться вперед, – сказал он. – Бывают хорошие дни, бывают плохие – это не важно. Важно идти дальше. Но бывает и так, что нужно сделать шаг назад и исправить ошибку. Исправить то, что нас тяготит и мешает двигаться вперед.

– Вот почему вы здесь, с нами, да? – Коленки посмотрел на Мюррея. – Чтобы исправить то, что случилось?

– Я здесь, чтобы направлять вас в паломничестве, – ответил Мюррей.

– Лжец из вас никакой, – сказал Коленки. – Там, на рынке Вазари, на самом деле куда вы ходили?

Мюррей посмотрел в глаза вентурианцу и понял: пора. Он хранил секрет, потому что хотел, чтобы драконыши сосредоточились на тренировках, но, похоже, теперь нужно выложить все начистоту.

– Я искал в Вазари информацию о местонахождении Сего.

– Я так и знал, – улыбнулся Коленки. – Знал, что вы не оставите все как есть, что попытаетесь выяснить, где он.

– А ты смог бы оставить все как есть? – спросил Мюррей.

– Нет. Но у меня и планов никаких не было. Я просто надеялся, что не придется искать друга по всей этой, провалиться ей во тьму, империи.

– Не придется, – заверил его Мюррей. – У меня есть хорошая зацепка, но тебе нужно еще немного подержать язык за зубами. Я хочу, чтобы команда сосредоточилась на предстоящих поединках. Мы в паломничестве, не забывай об этом. Когда придет время отправиться за Сего, вы все узнаете.

Коленки кивнул и, немного помолчав, добавил:

– Мне нужно ненадолго отступить, чтобы потом снова двигаться вперед.

Мюррей пристально посмотрел на него. Он знал: парень вернется в трущобы, в свой старый дом, чтобы закончить дело.

– Мне пойти с тобой?

– Спасибо, тренер, но с этим я справлюсь сам.

Сам не зная зачем, Мюррей привлек мальчишку к себе и прижался лбом к его лбу, как делают танри.

Он чувствовал его боль, когда они вместе наблюдали за казнью на дороге. Он чувствовал страх, потому что парню предстояло спуститься в одиночку в город и выяснить, жива его сестра или нет. Он чувствовал гнев, готовый выплеснуться на тех, кто причинил такую боль.

Наверное, Мюррей держал Коленки слишком долго. Но он не хотел отпускать. Не хотел потерять еще одного.

И все же Мюррей знал: нельзя вставать на пути у того, кто пытается разобраться в своем темном прошлом.

– Если понадоблюсь, буду рядом, – прошептал он и, отпустив Коленки, повернулся и двинулся к бараку.

Коленки вернулся в барак Хэнрина в полдень, когда драконыши заканчивали приготовления к поединкам в «Костровой бочке».

Увидев друга, Дозер перестал колотить по мешку:

– Ты что, встретился с мехом?

Под глазом у вентурийца наливался синяк, верхняя губа была рассечена. Он криво улыбнулся, и из раны потекла свежая кровь.

– Нет, просто занимался кое-какими делами.

Дозер понимающе кивнул и в кои-то веки воздержался от комментариев. А вот Бринн, нахмурившись, покачала головой:

– Да что ж это с тобой? У нас поединки на носу, а ты уходишь куда-то и дерешься.

– Сказал же: были дела, – буркнул Коленки, избегая смотреть в глаза жадеянке. – Давай готовиться, ладно?

Но Бринн не успокаивалась:

– Наверное, мы бы лучше подготовились, если бы ты не исчезал среди ночи и не ввязывался в драку.

Лицо вентурийца исказилось от гнева.

– Ты здесь самое слабое звено, Бринн, так почему бы тебе не заняться собой и не оставить меня в покое?

Бринн бросила на него сердитый взгляд, протянула пакет со льдом и отвернулась.

– Ладно, забудь.

Напряжение разрядил Хенрин, пришедший с листом, испещренным вентурийскими иероглифами.

– Здесь противники для твоих ребят. – Он протянул листок Мюррею.

Тот кивнул, глянул на бумагу и ничего не понял.

– Коленки, грамоту не забыл? Прочитать можешь?

Вентуриец взял лист, пробежал его глазами и нахмурился.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Дозер.

– Бринн, твоя пара – Авир Клобер. Империя берет бойцов непосредственно из школы боевых искусств Карстока.

– Хорошо, – не глядя на него, ответила Бринн. – Ученики Карстока всегда играют в одни и те же игры, и я в эти игры играю лучше.

– Дозер. – Коленки подошел к другу. – Тебе достался Кори Симо.

– Вот дерьмо! – заорал Дозер. – Из всех бойцов этой уродской империи мне достался урод из нашего Лицея!

Коленки глубоко вздохнул и положил руку на плечо друга:

– У тебя все получится, ты же знаешь, как он дерется.

– Точно как зомби, – проворчал Дозер, хрустнув костяшками пальцев. – Ладно, продолжай. Кто у тебя?

Коленки уставился на листок:

– У меня Огненная Птица.

Дозер расхохотался и хлопнул его по спине:

– Ну, в таком случае Кори Симо не самый плохой вариант.

– Хватит об этом, – прервал его Мюррей. – Не так важен ваш завтрашний противник, как то, справитесь ли вы с рубеллием. Нужно привыкнуть к нему. Да, в Лицее вы практиковались в красном круге, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что вас ждет в «Бочке».

– Это правда, что… находясь в рубеллиевом круге, можно увидеть людей, которых здесь нет? – осторожно спросила Бринн.

– Да, увидеть можно всякое, не только людей, – ответил Мюррей. – Чистый рубеллий опасен, и будь моя воля, я бы продлил акклиматизацию на несколько недель. Но придется довольствоваться тем, что есть, так что клетка Хенрина нам поможет.

Команда взялась за дело. В клетке работали попарно, и Мюррей старался не подвергать драконышей длительному влиянию сплава. Но все же им нужно было оценить силу своего гнева и научиться его контролировать.

Коленки первым вошел в клетку. Глаза его уже горели, и, пока он ждал спарринг-партнера, раздражение на лице сменилось откровенным гневом.

Скрипнув зубами, он поднял руки:

– Ну, кто смелый, побери вас тьма?

Дозер устало кивнул.

– Помни, – сказал Мюррей, – гнев – не ты.

Глава 4. Пламя и лед

Знаменитый боец из Йагестари Лушадор достиг такого мастерства в грэпплинге, что мог уложить на спину даже медведя гар. Однако в поединках с другими бойцами он никогда не использовал свои выдающиеся умения. Противники так опасались его, что держались на расстоянии, и Лушадор легко побеждал их обычными панчами.

Раздел четвертый, Двадцать пятая заповедь Кодекса боя

Мюррею нравилась черная смена. Массивные светильники на высоком потолке Подземья меркли, и дышать как будто становилось легче. Нельзя сказать, что приход черной смены означал наступление тишины и покоя. Стоило погаснуть красному свету, как на Маркспар-роу начиналась другая, ночная жизнь.

– Черный свет – это не свет, – сказал однажды отец Мюррея.

Как обычно, они сидели вдвоем на крыльце своего дома в бедном районе, вглядываясь в темноту гигантской пещеры, слушая шорох крыльев проносящихся стаями летучих мышей и долетающие голоса ночных торговцев.

– Тогда что же такое черный свет, пап? – спросил Мюррей Миркоса Пирсона.

Миркос Пирсон был обычным чистосветом, который после выхода в отставку частенько предавался воспоминаниям о рыцарской службе. Может быть, именно поэтому он частенько поколачивал сына.

– Это как круги из оникса, малыш. Черный свет нельзя увидеть, но он есть. Он цепляется за твои воспоминания, за то, что было раньше. Там, наверху, от оникса у людей случаются кошмары.

Далекий черный свет притягивал Мюррея, пробуждая ностальгию по былым временам. Улицы старого района изменились. Крыльцо, на котором он обычно сидел с отцом, исчезло, как и одноэтажный глиняный дом, в котором он вырос. Весь квартал снесли много лет назад, когда Мюррей жил в Верхнем мире.

Освободившиеся участки скупили даймё, построившие здесь двух- и трехэтажные особняки. Старую грунтовую дорогу сменила булыжная мостовая, висевший на невысоких стенах светящийся лишайник оборвали, вместо него повесили спектральные лампы. Мылоеды даже переименовали район, назвав его Пещерной Стороной.

Мюррей не возвращался туда с тех пор, как похоронил родителей – обоих забрала киммерийская тень – на центральном кладбище. Возвращаться не было причин.

До сих пор.

Мюррей пробежал взглядом по карнизам, высматривая вьюпорты, но ничего не увидел и поэтому толкнул ногой гофрированную секцию черного забора. Еще одно препятствие для таких, как он. Пещерную Сторону выбрали для проживания крупные торговые магнаты, хозяева шахт и владельцы невольничьих сетей и домов куртизанок.

Тишину черной смены нарушили два голоса, и Мюррей прижался к стене дома, чтобы не попасть под уличное освещение.

– А потом спрашивает: «Ты почему за угощение не заплатил?» Представляешь?

Другой усмехнулся:

– Поверить не могу. Так ты, выходит, сладкого не получил? Дерьмовое дельце.

Двое патрульных пересекли полосу света, и Мюррей выглянул из тени. Он терпеть не мог прятаться и не сомневался, что сможет обезвредить этих мерков, но сейчас было не до этого. Время для боя еще не пришло.

Мюррей подождал, пока освободится путь, и торопливо зашагал вдоль затененных зданий, держась подальше от освещенной стороны улицы.

Нужное место он узнал, как только увидел: четырехэтажный особняк в жадейском стиле, с медными водостоками поверх черной черепицы из железного дерева и треугольными зубцами, отмечающими каждый уровень.

Поместье Махару.

Мысленно Мюррей прокручивал этот сюжет с тех пор, как ушел от Талу, узнав, где держат Сэма. О своем плане он не рассказал ни Андерсону, ни Лейне, зная, что они попытаются остановить его, убедить, что он обезумел, что ему нужно больше времени, чтобы отвыкнуть от алкоголя. Наверное, они были бы правы.

Мюррей пересек огороженную территорию поместья, прошел по дорожке к главному входу и постучал в тяжелую дверь, не воспользовавшись золотым молотком в виде львиной головы. Потом он снял капюшон и посмотрел во вьюпорт, зная, что кто-то уже смотрит на него, и гадая, кто же откроет дверь в черную смену.

Из вплавленного в дверь аудиобокса донесся механический голос:

– Какое у тебя дело к лорду?

– Ищу работу.

– И ты рассчитываешь найти ее, явившись в черную смену? Нам не требуется еще один посудомойщик.

Мюррей с трудом сдержался, чтобы не смять экран.

– Я слышал, лорду нужен новый охранник.

– Это так, – недоверчиво произнес голос. – А кто предлагает?

– Мюррей Пирсон.

Голос не ответил. Скорее всего, привратник обдумывал, как с выгодой для себя подать информацию хозяину.

– Подожди, я скоро вернусь.

Ожидание продлилось минут десять, после чего Мюррей услышал щелчок и узорчатая дверь отворилась. За ней оказалась комната со стенами, обшитыми железным деревом. У порога Мюррея встретили два широкоплечих охранника, которые тотчас его обыскали.

– Никакого оружия не носил и не ношу, – проворчал он…

– Надо же, Мюррей Пирсон собственной персоной, – проговорил охранник помоложе.

– Умолкни. – Напарник ткнул его локтем в бок и кивнул Мюррею. – Следуй за мной.

Сопровождаемый ими, Мюррей прошел в дальний конец комнаты, где его втолкнули в тесный лифт.

Механизмы заскрипели, и кабина двинулась вверх. Поднявшись на несколько этажей, лифт остановился, и дверца открылась. Мюррея ждали еще два охранника, они молча повели его по длинному коридору, тоже с облицовкой из железного дерева. Шагая по половицам, старый гривар чувствовал, как они прогибаются под его весом. Коридор освещали спектральные светильники, в воздухе висел медовый аромат. Внимание Мюррея сразу привлекла блестящая черная фигура в конце коридора, перед входным порталом.

Издалека казалось, что мех облачен в ониксовую броню, поглощающую спектральный свет, но, подойдя ближе, Мюррей увидел светящееся окно и сидящего в кабине маленького даймё. Импульсной пушки, которой были вооружены надзиратели наверху, у этого меха не было.

По периметру портала бежали вверх и вниз золотые старинные иероглифы, скрывая встроенные в раму высокотехнологичные сканеры.

– Прибыл с Пирсоном, господин, – сказал один из охранников.

Дверь открылась, и Мюррей с облегчением вздохнул, миновав Стража. Даже ему становилось не по себе рядом с такой махиной. Самая большая комната особняка занимала целый этаж.

Мюррей ожидал увидеть типичную для даймё роскошь: богатые украшения и пышную мебель. Однако, как и в холле, здесь не было ничего, кроме татами на полированном полу железного дерева, непритязательной оружейной стойки, на которой висели несколько спектральных жезлов и пик, и высокой складной ширмы в центре.

– Добро пожаловать в мою чайную комнату, Мюррей Пирсон. – Навстречу гривару вышел, сопровождаемый двумя телохранителями, невысокий человек.

За ним следовали три белолицые куртизанки в свободных красных одеждах.

– Благодарю, лорд Махару, – ответил Мюррей, зная, что именно здесь он должен сыграть свою роль и не поддаться желанию пустить в ход кулаки.

– Мне очень приятно, – кивнул даймё, усаживаясь на татами. – Я внимательно следил за карьерой рыцаря Пирсона. Был твоим горячим поклонником, когда ты сражался за Цитадель. Своими глазами видел твой бой с Драгуном несколько лет назад. У меня было предчувствие, что ты победишь, хотя большинство ставило против тебя.

– Те дни остались далеко позади, – произнес Мюррей. – Но они, безусловно, занимают особое место в моей памяти.

– Ну конечно. – Даймё жестом пригласил Мюррея сесть. – Могу ли я предложить тебе что-нибудь?

Он кивнул куртизанке, та скользнула за ширму и вернулась с подносом, на котором стояли стаканчики-сори и графин с янтарной жидкостью. Мюррей узнал элитный хиберианский ликер и покачал головой:

– Я с этим завязал.

– О, приятно слышать. – Махару одобрительно кивнул. – Я очень расстроился, когда узнал, что для тебя настали трудные времена. Вполне естественно, что такой чемпион очищает организм подобным образом.

– Да, – нетерпеливо сказал Мюррей, желая как можно скорее покончить с формальностями.

– Скажи мне, рыцарь Пирсон. – Даймё посмотрел на него черными бездонными глазами. – Многие говорили, что ты по-прежнему придерживаешься Кодекса. Что ты непоколебим в своем отношении к нему и никогда не возьмешься за работу, которую полагаешь унизительной для себя, – например, не станешь мерком. Тем не менее ты здесь, передо мной, и говоришь, что хотел бы служить. Что изменилось?

Мюррей ждал этого вопроса:

– Как вы сами сказали, у меня были трудные времена. Я увлекся выпивкой и потерял контроль над собой. Я все потратил, все потерял. Мне нужно встать на ноги.

– Что ж, логично. Но почему бы тебе не вернуться в Цитадель? Ты служил рыцарем, ты был скаутом – наверняка там предложили бы тебе какую-нибудь должность.

– Они и предложили, – ответил Мюррей. – Но я с ними порвал.

Он не стал вдаваться в детали, чтобы не выпячивать некоторые обстоятельства. Иногда нужно сделать так, чтобы противник сам проделал за тебя нужную работу.

– Да, до меня доходили слухи о твоей ссоре с командором Мемноном. Позволь спросить, что случилось?

Мюррей вздохнул:

– Все из-за Кодекса. Да, я следую ему. А вот Цитадель слишком часто его нарушала. Они там позволяли себе кое-что запретное, чтобы сделать свою команду сильнее. Это было уже слишком. – Мюррей пристально посмотрел в чернильные глаза, но лорд Махару не отвел взгляд.

– Кое о чем я слышал. Я хоть и даймё, но в Кодекс верю. – Он встал и поднял руки в широком жесте. – Большинство считает, что Кодекс есть предписание, определяющее образ жизни гриваров, но это не так. Положения Кодекса – образец для всех, от простого гранта до верховного лорда. Я верю в то, что мы, даймё, созданы править, но я также верю, что гривары должны служить естественным для них образом. Я не заставляю моих охранников применять оружие или иные технические средства, нарушать свои клятвы. В противном случае сюда приходили бы люди менее квалифицированные, не те, кого я желаю видеть у себя на службе. Мне нужны такие, как ты, бойцы, у которых есть нравственные стандарты. Бойцы, которые следуют Кодексу.

Мюррей кивнул:

– Вот почему я пришел сюда: чтобы быть полезным вам.

– Похоже, так распорядилась судьба. – Даймё жестом попросил Мюррея встать. – Но, по правде говоря, не в моих правилах нанимать человека, который появляется у моей двери посреди ночной смены, даже если это сам Могучий Мюррей Пирсон.

– Я бы не смог попасть на Пещерную Сторону в дневную смену, – сказал Пирсон.

– Не важно. – Махару махнул рукой. – К счастью, у тебя безупречные рекомендации. Фармер, можешь показаться.

Из-за ширмы вышел старый мастер.

Фармер выглядел точно так, как в тот раз, когда Пирсон видел его в баре Тлика, – высохшее тело в просторном одеянии.

Коуч низко поклонился Махару и, повернувшись, встретился взглядом с Мюрреем:

– Привет, Мюррей.

Мюррей понял, что его план рассыпается. Почему Фармер здесь? Тот факт, что Коуч оказался на службе у лорда, приобретшего детей из «Колыбели», не мог быть случайным совпадением.

– Фармер Огрейн – начальник моей службы безопасности, – сказал Махару. – Мне известно, что вы знакомы. Учитель и ученик – тема старая. Для меня большая честь быть свидетелем такого воссоединения.

Похоже, старик еще не сказал своему господину, что видел Мюррея в баре.

Мюррей попридержал язык и только молча кивнул Фармеру. Нужно играть роль. Разузнать побольше, прежде чем принять решение.

– Спасибо за рекомендацию, – сказал он. – Было бы здорово снова поработать вместе, обеспечивая безопасность лорда Махару.

– Буду рад показать, как здесь все устроено, – ответил Фармер.

Мюррей затаил дыхание, едва веря ушам. Неужели получится? Неужели его все-таки примут?

– Но, – бросил даймё, – есть еще кое-что. Сделаешь – получишь работу.

Мюррей застыл.

– Хотя твои подвиги хорошо известны, ты должен понимать мои опасения. Я должен убедиться, что Мюррей Пирсон не растерял прежних навыков. Не возражаешь, если я предложу небольшую проверку?

– Конечно нет, – сказал Мюррей.

Махару кивнул одному из охранников:

– Яхало.

Долговязый гривар шагнул вперед.

– Да, господин, – сказал Яхало, нервно переводя взгляд с Махару на Мюррея.

Мюррей узнал парня, уважительно и даже с благоговением произнесшего его имя при входе. Обычный мальчишка, вероятно только что закончивший учебный лагерь в империи и поступивший на работу в Глуби, потому что не прошел отбор в рыцари.

Обижать парня не хотелось, но Мюррей знал: нужно устроить шоу, чтобы получить работу. Он покрутил шеей и сбросил на пол плащ.

Яхало осторожно двинулся вперед и, сблизившись, нанес несколько пробных джебов. Мюррей уклонился, даже не подняв рук, и пропустил один в лицо.

Робко поглядывая на противника, охранник провел еще два джеба и кросс. Мюррей вытер кровь с разбитых губ.

– Неплохо, малыш.

Быстро подсев, он захватил изнутри бедро, взвалил Яхало на плечо и бросил спиной на пол.

Ката гарума. Мельница.

Яхало не успел собраться, а Мюррей уже был на нем: обхватил ногами голову и вытянул руку. Наемник попытался вывернуться, чтобы избежать перелома руки, но попал в треугольник. Мюррей сжал ноги, и Яхало захрипел и отключился.

Глядя на своего охранника, распростертого на полу железного дерева, даймё похлопал в ладоши:

– Ценю твою осторожность – ты не покалечил моего человека.

– Не хотелось так поступать с будущим сотрудником, – ответил Мюррей.

– Ты прав. Добро пожаловать в команду, Мюррей Пирсон.

– Жарче, чем сейчас, уже и быть не может, – заявил Дозер.

Раздевшись по пояс и обернув голову пропотевшей формой, он вместе с остальными драконышами шагал по выложенной песчаником вентурианской улице.

– Это еще что, – сказал Коленки. – Вот попадешь в «Бочку», тогда и послушаем, как запоешь.

Они шли мимо грязных бурых зданий с выбитыми окнами, с фасадами, по которым расползлись вьющиеся растения. Народ держался тенистой стороны улицы. Лоточники предлагали фрукты, закутанные в тряпье водоносы – воду, беззубые мальчишки клянчили биты.

Вытирая со лба пот, Мюррей пожалел, что не обладает дерзостью Дозера и не может просто взять и скинуть одежду. Рядом с ними шли другие паломники, и эта скученность только добавляла жара. Но Мюррей знал: Коленки прав, самое худшее еще впереди.

Бородатый мирконианец, потеющий даже обильнее Мюррея, прошел вперед, задев плечом Дозера.

– Эй! – зарычал Дозер и протянул руку, чтобы вцепиться в северянина сзади, но Мюррей успел перехватить.

– Сосредоточься на своей игре, – велел он, из последних сил надеясь, что подопечный сумеет удержать себя в руках в «Костровой бочке».

– Если повезет, я увижу там этого ледоруба, – проворчал Дозер.

Бой всегда начинается до боя.

Так говаривал Фармер. Мюррей не понимал, что он имеет в виду, пока не начал тренировать сам.

Он видел, как гривары еще до того, как войти в круг, оценивающе поглядывают друг на друга, мысленно проигрывая различные варианты, прикидывая, за счет чего можно получить преимущество. Такие игры были особенно заметны здесь, где каждый знал, что любой привнесенный в поединок дисбаланс может стать ключом к победе.

Возвышающаяся над пустыней арена представляла собой нечто вроде жестяного кактуса. Над головой, ныряя в вырывающиеся из паровых клапанов облака тумана, с пронзительными криками кружили длинношеие птицы-падальщики. Башня, казалось, дрожала от наплыва людей и могла лопнуть в любой момент.

Паломники остановились метрах в двадцати от входа, где уже образовалась очередь. Прежде чем войти, Мюррей глубоко вздохнул, зная, что внутри свежего воздуха уже не будет.

– Что это за запах? – сморщил нос Дозер.

Не будучи твердым приверженцем гигиены, он все же не пришел в восторг от запахов горячего пота, мочи и дерьма, исторгаемых вентиляционными шахтами сбоку здания.

Волна смрада и оглушительного шума накрыла драконышей. Каждый звук – от топота ботинок по винтовой металлической лестнице, пронизавшей здание по всей высоте, до воплей зрителей и глухих ударов плоти о плоть – усиливался в медной башне до грохота.

Влияние рубеллия ощущалось уже в толпе, которая прижималась к клеткам, цеплялась за решетки и выплевывала переполняющую ее ярость.

Со стен орали старые лайтборды, едкий дым от горелок смешивался с запахами пота и крови. Мюррей заметил, как Бринн, захлебнувшись вонью, поспешила накрыть ладонью рот. У барной стойки, растянувшейся вдоль задней стены зала, обильно лились напитки.

Ощутив знакомый позыв, Мюррей достал из жилетного кармана пузырек с ихором билбаба. Едкая жидкость обожгла горло.

На верхней ступеньке лестницы первого этажа стояло странное существо – наполовину ржавый мех, наполовину человек. На помятом шлеме мигала красная лампочка.

– Паломник или зритель? – произнесло существо через аудиобокс. – Подойдите для сканирования.

Коленки шагнул вперед, и красный огонек мелькнул в его глазах.

– Следующий, – бесстрастно произнесло существо мужским голосом.

Дозер и остальные члены команды последовали примеру товарища.

Удивительно, подумал Мюррей, как быстро сканирование стало привычной частью бойцовского ритуала. Пройдя эту процедуру, гривар добровольно раскрывал свету всю свою историю, послужной список и много чего еще – только для того, чтобы даймё лучше понимали, какое место он занимает в этом мире.

Обрабатывают нас, как и любой другой товар.

Дозер подошел к одной из клеток, в которой кадет империи рубился с высоченным десовийцем.

– Хлопни его на задницу! – завопил Дозер, присоединяясь к орущей толпе.

– Идемте, нам нужно подняться еще на два этажа.

Шагая по винтовой лестнице, они миновали несколько клеток, в которых шли бои, и наконец добрались до места назначения. Даже отыскали клочок свободного пространства, на котором и сбились в кучу.

– Вас распределят по разным клеткам, так что быть рядом с каждым я не смогу. – В душной атмосфере лицо Мюррея блестело от пота. – Дозер, ты справляешься лучше всех и даже знаешь, что тебе нужно делать против Симо. Подави его. Важно не допустить перехода поединка в состязание стратегий и быстроты. Тебе нужен блиц против этого зомби.

Дозер кивнул:

– Понял, тренер.

– Но я буду рядом, – добавил Мюррей.

Нельзя, чтобы парень думал, будто остался в одиночестве.

– Коленки, рекомендации по Огненной Птице дам за десять минут до начала. – Мюррей повернулся к жадеянке. – Бринн, ты останешься со мной.

– Да, Мюррей-ку, – в унисон ответили Бринн и Коленки, уже наблюдая за поединками в других клетках.

– Ладно, давайте сюда.

Все четверо наклонились, упершись друг в друга потными лбами и сомкнув кольцо рук.

Мюррей знал, что драконыши – смелые ребята, они будут биться до конца за то, во что верят. Но чувствовал исходящий от них запах страха, чувствовал неуверенность в напрягшихся плечах.

– Именно в таких местах, как это, – в жаре, вони и хаосе – мы осознаем, за что боремся, – сказал он. – Пусть мы и не будем в клетках вместе, но в последние месяцы мы много работали. Прошли долгий путь во тьме и страхе, лили кровь и ломали кости так, как никто другой в этой дерьмовой жестянке. Мы вместе заслужили свое место здесь. А теперь я хочу, чтобы каждый из вас пошел и занял это место! – проревел Мюррей, и команда ответила тем же.

Их рев влился в общий грохот боя.

Протолкавшись сквозь толпу потных зрителей к двери клетки, Коленки вошел в нее ровно в тот момент, когда распорядитель прокричал его имя. Кроваво-красные спектралы кружили над головой, разжигая ярость в его груди.

Он вдруг понял, что ненавидит всех вокруг.

Эти надменные дети империи, чистосветы из окрестных школ, готовые заявить о своих правах в паломничестве, – Коленки хотел увидеть, как они умоются кровью. Эти гранты, мерки, лоточники, вся бурлящая масса пиявок, жаждущая крови и ждущая, когда же она прольется, – чужая кровь.

Но больше всего Коленки ненавидел свой собственный народ, жителей родного города, вентурийцев, окруживших клетку, прижавшихся лицом к решетке. Некоторые из этих лиц были ему знакомы.

Ночью Коленки наведался в трущобы, навестил свой старый дом.

Он мечтал, что найдет там дядю, чтобы отомстить, заставить заплатить за все содеянное. Он нашел его – бледную тень того, кем был раньше, сморщенного старика, едва способного самостоятельно поесть и справить нужду.

Коленки ушел из дома, оставив дядю умирать без призора. Он даже не помнил, как на обратном пути в барак ввязался в драку с уличными бандитами. В памяти остался только пустой дом и подобие человека в нем.

Но теперь, в «Костровой бочке», Коленки наконец-то нашел свою семью. Прижавшаяся к клетке сестренка выглядела в точности как при расставании десять лет назад; в его памяти она сохранилась с этой же лукавой улыбкой, с каштановой гривой волос. И все же, увидев ее среди зрителей, Коленки не испытал облегчения. Зная, что воспоминания вызовут у брата горечь и чувство вины, девушка тем не менее осмелилась прийти и показать ему свое лицо.

Отец тоже был здесь, он смотрел на сына широко раскрытыми от страха глазами. Вечно зашуганный, вечно всего боящийся, он не вступался за детей, даже когда они больше всего нуждались в его помощи и защите. Это он позволил, чтобы чудовище сделало с его детьми все самое худшее.

Как будто тупое копье уперлось в затылок. Коленки стиснул зубы. Он будто снова увидел своего дядю, человека с перекошенным лицом и безумными глазами. Человека, продавшего его самого в рабство и вырвавшего его сестренку из этого мира. Человека, чей образ мучил его каждую ночь.

Коленки взвыл от злости, прикусил язык и почувствовал вкус крови. Ярость, словно демон, овладела им, и он вскинул руки.

В клетку вошел гривар, и теперь гнев, рассеивавшийся на многих, сосредоточился на противнике.

Огненная Птица.

Этот боец не производил сильного впечатления – ни широких плеч, ни внушительной мускулатуры, ни грозного выражения лица. Жилистый – да. Худощавый – да. За последние несколько месяцев Коленки выслушал немало рассказов об Огненной Птице и, по правде говоря, ожидал чего-то другого.

Лицо противника скрывала традиционная маска танри: торчащие вверх малиновые перья и загнутый к полу черный крючковатый клюв. Желтые глаза в прорезях маски спокойно встретили полный ненависти взгляд вентурийца.

Двое бойцов застыли на месте, ожидая сигнала для всех участников боев на всех семи уровнях «Костровой бочки». Где-то вверху Дозеру предстояло сломать стойкого Кори Симо. Где-то внизу Бринн предстояло схватиться с каким-нибудь имперским чистоплюем.

Гнев свернулся в клубок, готовый хлестко, как щелчок кнута, выплеснуться наружу.

Броситься вперед и свернуть голову этой Огненной Птице. Раздавить и уничтожить. В скорости и точности с тобой никто не может сравниться.

На долю секунды Коленки перевел взгляд с противника туда, где ждала начала поединка его семья. Точнее, вызванный рубеллием мираж. Но вместо сестры и отца он увидел Мюррея. Старый гривар стоял прямо перед цепями и спокойно смотрел ему в глаза. Губы его шевельнулись, беззвучно произнося знакомые слова.

Гнев – не ты.

Коленки попытался успокоиться.

Ярость сидела внутри него, как готовый лопнуть гнойный пузырь. Но она была всего только лишь восприятием… как и все остальное.

Коленки глубоко вздохнул, понимая, что проиграл. Он попытался придумать хоть какой-то план, но гонг отрывисто звякнул и противник двинулся вперед. Неторопливо, расчетливо подкрадывающийся, с этим отвратительным клювом и желтыми глазами, он напоминал хищника.

Наслушавшись историй о бойце, не пропустившем ни одного удара за все время паломничества и побеждавшем решительно и быстро, Коленки ожидал стремительного натиска.

Он заметил, как выдвинулась вперед левая нога и как приподнялась правая. Готовит хай-кик?

Коленки сместился влево, провоцируя Огненную Птицу на хай-кик и намереваясь, отбив атаку справа, ответить кроссом.

Но хай-кик не прилетел.

И снова всколыхнувшаяся ярость толкнула Коленки вперед. Кто он такой, этот танри с надменно изогнутым клювом? Думает, что он лучше? Все эти кочевники, не имеющие ни дома, ни понятия о верности и чести. Какой от них толк?

Коленки уже хотел провести кросс, и, лишь поймав предостерегающий взгляд Мюррея, воздержался от неподготовленной атаки. Огненная Птица снова пошел на него. В его желтых птичьих глазах было что-то знакомое. Еще одно лицо из прошлого? Еще один мираж?

На этот раз Коленки не смог сдержаться. Красный свет овладел им и властно повел вперед, как безвольную марионетку. Он провел прямой кик и тут же обрушил на противника град боковых ударов.

Огненная Птица двигался так, словно ему не мешала вязкость воздуха, которая замедляла атаки его противника. Гривар в маске с легкостью уклонялся от ударов, даже не поднимая рук, – только отводил голову и разворачивал корпус. И при этом танри не контратаковал, лишь смотрел на Коленки знакомыми желтыми глазами, будто насмехался над ним.

Коленки понимал, что ему нужно быть более расчетливым. Он уже оценил техническое мастерство Огненной Птицы и убедился, что рисунок боя контролирует танри. Противник просто ждал удобного момента, чтобы решить исход поединка одним быстрым ударом.

Из клетки наверху донесся звериный рев.

Дозер.

Рубеллий делал свое дело и, похоже, не давал Дозеру ни малейшего преимущества перед непоколебимым Кори Симо.

Опять эти желтые глаза. Глаза Плаксы, мальчишки из невольничьего круга, оказавшегося слишком слабым, чтобы постоять за себя и дать отпор Шакалу. Глаза Джобы, эгоистично пожертвовавшего собой, бросившего друзей. Глаза Сего, оставившего команду, арестованного и увезенного в «Арклайт».

Противник метнулся вперед с быстротой молнии, но вместо ожидаемого хай-кика правой выбросил левую ногу. Удар достиг цели – макушки противника.

«Бочка» закружилась, а сам Коленки мешком свалился на металлический пол, ударившись при этом головой.

Коленки перевел дух, ожидая сигнала, но тот не прозвучал. И даже такого – слабого, на грани потери чувств – его не отпустила неукротимая ярость. Гнев поддерживал его биометрические показатели на высоком уровне, поэтому и бой как бы продолжался.

Вот в чем опасность высокого уровня рубеллия, о которой говорил Мюррей. Гнев не позволит закончить поединок, пока не станет слишком поздно, пока не отключится мозг.

Коленки слушал крики толпы, требующей последнего, сокрушительного удара, который прекратит его мучения и погасит бушующий в нем огонь.

Но сквозь хаос и глухую пульсацию в голове пробилось что-то еще. Шепот у самого уха:

– Лежи.

– Что он сказал тебе? – спросил Дозер. (Его друг-вентуриец лежал, дрожа, на грязном жестяном полу «Костровой бочки».) – Я застал концовку вашего боя. – Он помолчал. – Симо слишком быстро со мной разделался. Этот урод набросился на меня, как кошка на крысу.

– Холодно, – стуча зубами, пробормотал прислонившийся к стене Коленки.

Поединки продолжались, и жара в «Бочке» не спадала.

– Это гнев. – Мюррей накрыл вентурийца своим тяжелым плащом. – В рубеллиевом круге внутри тебя костер, а выходишь, и кажется, ни уголька не осталось.

– Дать льда? – спросила Бринн, прикладывая один пакетик ко лбу Дозера, а другой к своему колену. – Забавно – я единственная прошла во второй круг.

– Ха-ха. – Коленки покачал головой, а Мюррей не в первый уже раз отметил, что жадеянка обиду носит долго.

– Так что он тебе сказал? – повторила за Дозером Бринн. – Я со своим кадетом быстро разобралась, поэтому на тебя тоже посмотреть успела.

– «Лежи», – прошептал Коленки. – Он сказал мне «лежи».

– Хм, странно. – Дозер привстал, чтобы посмотреть поединок в клетке напротив. – Почему он с тобой не разделался?

– Не знаю. – Коленки снова поежился.

Мюррею тоже показалось странным, что противник не завершил бой одним быстрым ударом. Может быть, просто решил, что Коленки не стоит его усилий.

– Этот Симо, провалиться ему во тьму… – пробормотал Дозер, расстроенный неудачей. – Не понимаю, как он смог раскусить меня в два счета?

– Нам еще повезло, что он не стал тянуть, – сказала Бринн. – Уверена, его противник в третьем круге наверняка хотел того же.

– Так Симо и тебя победил? – спросил Коленки, плотнее закутываясь в плащ Мюррея.

– Да, во втором круге ему досталась я. И все повторилось – выход за спину и удушающий прием.

– Я долго был в отключке? – спросил Коленки.

– Около часа, – сказал Мюррей. – Ты успел нанести несколько ударов, а потом, как я и предупреждал, рубеллий взял свое.

– Виноват. – Коленки понурил голову.

Мюррей знал, что чувствует сейчас вентуриец. Стыд. После гнева всегда приходит стыд.

– Я позволил гневу взять верх. – Коленки посмотрел на старого гривара.

– Нет. Не так. Ты боролся с демонами и победил. Ты долго держался, ждал, когда он раскроется. Я горжусь тобой. Просто Огненная Птица был сегодня лучше и поймал тебя свитч-киком.

Коленки, похоже, собрался возразить, но тут из центрального аудиобокса грянул раскатистый голос распорядителя:

– Список участников сократился до двух финалистов!

Мюррей уже знал, кого он назовет.

– Кори Симо и Огненная Птица!

– Надо остаться и посмотреть, – сказал Дозер и вломился в собирающуюся вокруг клетки толпу.

Остальные последовали за ним. Мюррей шел в арьергарде.

Жара и духота усилились – все устремились на нижний уровень, чтобы увидеть финальный поединок.

Огненная Птица стоял возле клетки, окруженный кучкой визжащих поклонников.

На противоположной стороне Симо всматривался, казалось, в какой-то иной мир. С ним не было ни тренера, ни поклонников. Если он и отправился в паломничество с командой, то давно уже расстался с товарищами.

– На кого ставишь? – спросил Дозер.

– На Огненную Птицу, – уверенно ответил Коленки. – По-моему, он вообще не чувствует рубеллия. Спокойно дождался моей ошибки, а потом отправил меня в аут.

– С Симо та же картина, – сказал Дозер. – То есть я всегда знал, что парень ненормальный, но думал, уж рубеллий-то возьмет свое. Ничего подобного. Красный свет пролетел сквозь Симо, как каша двухдневной давности в нашей столовой.

Финалисты вошли в клетку, встали друг против друга, и обоих окутало малиновое сияние рубеллия. Забрызганная кровью «вторая кожа» Симо, похоже, не произвела на Огненную Птицу никакого впечатления. Танри спокойно смотрел на противника желтыми глазами через прорези в крючконосой птичьей маске.

С ударом гонга бойцы как будто замерли. Отсутствие агрессии немало удивило зрителей, уже повидавших множество яростных схваток. Ни Огненная Птица, ни Симо, похоже, не ощущали влияния рубеллия. Со стороны выглядело так, будто результат поединка зависит от того, кто первым дрогнет; будто одно-единственное движение может предопределить дальнейший ход схватки.

Тишину нарушил возглас какого-то нетерпеливого мирконианца:

– Да начинайте же!

Толпа поддержала его хриплыми криками.

Наконец Огненная Птица сделал шаг к центру ринга. Симо ответил тем же. Они снова замерли, уставившись друг на друга.

– Да что с вами не так? – прокричал кто-то еще. – Ну же, покажите нам кровь!

Не обращая внимания ни на толпу, ни на рубеллий, Огненная Птица сделал еще шаг, на этот раз по диагонали, срезая угол атаки. Симо остался на месте, но пригнулся и повернулся лицом к танри. Противник скопировал его позу и сократил дистанцию. Теперь они находились на расстоянии удара друг от друга и напоминали сжатые пружины.

И снова первым проявил инициативу боец в маске. Бросок вперед с расчетом захватить колено не удался – Кори спокойно избежал тейкдауна, отпрыгнув в сторону.

Мюррей заметил, что Кори даже не воспользовался представившейся возможностью ответить локтем в голову.

Высвободив ногу, Кори схватил Огненную Птицу за плечо, быстро развернул бедра и бросил противника на пол.

Тай оси. Передняя подножка. И как чисто!

Противник не растерялся и, захватив ноги Симо, свалил его.

– Здорово, – воскликнул Дозер. – Такое чувство, что где-то я уже это видел.

Поединок продолжался, но, соревнуясь в демонстрации захватов и удушающих приемов, поединщики странным образом избегали ударов.

– Хм… Почему они не лупят друг друга? – ни к кому не обращаясь, спросил Дозер.

Хороший вопрос. Мюррей и сам обратил на это внимание. Возможности нанести удар были у обоих, но противники как будто соблюдали некую договоренность.

Огненная Птица попытался поймать противника в «треугольник», но Симо прочитал ситуацию и принял меры.

– Просто они не тратят силы на удары, – сказал Мюррей.

Ему приходилось видеть такое раньше. Уверенные в себе грэпплеры берегут энергию к финалу, когда нужно будет сделать решающий ход. Так поступал Сего. Так поступал Фармер.

– Что ж, проиграть такому бойцу не зазорно, – смущенно заметил Дозер.

Огненная Птица быстро сел, обхватил рукой шею Симо и откинулся назад, чтобы провести удушающий прием. Но Симо перекинул ноги и перешел на боковой контроль, обезопасив себя от «гильотины».

Теперь преимущество было на его стороне. Пройдя гард противника, он получил надежный боковой контроль сверху, вышел в маунт и надавил коленом на грудь танри.

Попытка Огненной Птицы вывернуться не удалась – Симо просто был сильнее и тяжелее. Давя плечом в подбородок, он получал выход на удушение.

– Кажется, Симо поймал его, – прокомментировал Дозер, во все глаза наблюдая за происходящим.

Закончить поединок мешал только опущенный подбородок Огненной Птицы. Подсунув руку под крючковатый клюв, Симо двинул плечом вперед, и маска из птичьих перьев соскользнула с лица.

Публика ахнула. Драконыши тоже, но по другой причине.

Огненная Птица оказалась девушкой – с высокими скулами, пронзительными желтыми глазами и рыжей косой.

– Сол?! – растерянно воскликнул Дозер.

В следующий миг Симо добился своего, и драконыш в клетке отключился.

Глава 5. Выживание

Начинающий музыкант видит лишь семь нот на лире, а начинающий художник – лишь двенадцать основных цветов в палитре. Но мастера глядят дальше и различают мириады сочетаний для создания гармоничных мелодий и великолепных картин. У каждого гривара только четыре конечности и голова, однако, используя их в различных комбинациях, мастер может получить бесконечное множество приемов.

Раздел первый, Сто пятнадцатая заповедь Кодекса боя

Хотя Мюррей всегда презирал и ненавидел наемников, он с удивительной легкостью влился в их ряды.

Лорд Махару относился к Пути Гривара с почтением – в отличие от нынешнего руководства Цитадели. Для Мюррея было странно, что даймё, далекий, казалось бы, от Кодекса, соблюдает его, по крайней мере в отношении подчиненных. Махару не заставлял своих гриваров пользоваться какими-либо технологиями и обеспечивал им вполне сносные, хотя и скромные условия проживания. Позволял ежедневно тренироваться, развивать и совершенствовать навыки, а не ограничиваться исполнением обязанностей охранников его поместья. И самое главное, Махару не навязывал наемникам стимуляторы.

– Гривары созданы для боя, – сказал лорд Мюррею. – Вы хорошо смазанные боевые машины; зачем менять то, что задумала природа?

Снова и снова Мюррей мерил шагами пол из железного дерева. Он уже приноровился ступать так, чтобы половицы не скрипели под его немалым весом, хотя время от времени какая-нибудь доска все же издавала жалобный стон. То, что не давало ему покоя, скрывалось внизу, под этим полом.

Мюррей знал, что Махару купил у Цитадели забракованную экспериментальную партию детей «Колыбели» и эти дети растут в трубах под этажом, который он сейчас патрулировал.

Остановившись передохнуть, Мюррей кивнул другому наемнику, несшему службу у главного входа. Утром они вместе разминались в тренировочном зале.

Он провел в поместье уже месяц, но так и не получил интересующей его информации. Не знал, здесь ли Сэм, и не придумал никакого плана по спасению детей. Он даже не имел возможности спуститься в подвал, потому что обеспечивал безопасность на верхних этажах, чаще всего там, где находился лорд.

Целыми днями Мюррей был вынужден присутствовать на деловых встречах и слушать разговоры на темы, совершенно для него несущественные.

Махару управлял одной из крупнейших в Подземье горнодобывающих компаний и постоянно имел дело с руководителями отрасли, чиновниками и прочими высокопоставленными лицами. Многие знатные даймё приходили в сопровождении десятка охранников, поэтому Махару часто держал Мюррея при себе.

Сам Махару очень гордился тем, что у него служит такой знаменитый боец, как Могучий Мюррей Пирсон. Тот стоял навытяжку, пока лорд ел и пил, говорил о политике и философии. Время от времени гости отвлекались от разговоров и просили Мюррея рассказать подробности той или иной истории, связанной с кругами, и его роли в ней, и ему приходилось, помня о своей роли, воскрешать в памяти воспоминания.

Но он так и не услышал ничего о «Колыбели». Ни слова от Махару или его окружения о детях, которые, как предполагалось, жили в подвальной лаборатории. Бессонными ночами он снова и снова спрашивал себя, не обманул ли его коварный рабовладелец. Такой вариант представлялся маловероятным, ведь толстяк все еще ждал выполнения Мюрреем взятого обязательства.

Только один человек мог ответить на все вопросы, и этим человеком был Фармер.

Время от времени Мюррей видел старика мимоходом. Фармер был начальником службы безопасности у Махару и в основном работал наверху, в своем офисе, где анализировал поступающие сведения о гостях и выяснял, не представляют ли они собой потенциальную угрозу. Командуя отрядом мерков, Фармер демонстрировал ту же эффективность, что и на службе в Цитадели, где занимался подготовкой рыцарей.

Насколько мог судить Мюррей, Фармер был полностью предан своему новому хозяину. Выйдя из проекта «Колыбель», старик снова нашел свой путь и удачное применение весьма востребованным навыкам. И в конце концов, мог ли Мюррей судить его за это решение? Разве служба лорду Махару так уж сильно отличалась от его собственной службы скаутом Цитадели?

Они оба были пешками на каждом из этих путей.

Вот только Мюррей пришел сюда не для того, чтобы встать на новый путь. Он пришел, чтобы отыскать свой прежний путь и выполнить обещание, данное Сего. Для этого ему нужно было увидеть детей внизу. Отслужив месяц и зарекомендовав себя компетентным лизоблюдом, он ожидал возможности сделать следующий шаг.

Этим вечером ему поручили охранять первый этаж, что было необычно. Мюррей подозревал, что связано такое решение с отсутствием в поместье важных гостей и вообще посетителей. Не ожидалось даже визита куртизанки.

Прежде чем направиться к ведущему в подвал лифту, Мюррей совершил стандартный обход по периметру, зная, что за ним наблюдают сверху.

На то, что он не ошибся, указывало наличие охраны у входа в подвальный лифт. В ночную смену вход охранял мех, в дневную его менял один из наемников. Завернув за угол, в коридор, ведущий к лифтам, Мюррей с облегчением увидел знакомое лицо.

– Ты всегда стоишь здесь в эту смену? – попытался он завязать непринужденный разговор с молодым мерком, которого месяц назад придушил до потери сознания в тренировочном бою.

– Да. – Мерк по имени Яхало едва удостоил Мюррея взглядом.

– Давно работаешь на лорда?

– Пришел за несколько месяцев до тебя. Был в тренировочном лагере в столице, хотел попасть в команду рыцарей, но меня не взяли. Даже вспоминать не хочется.

Мюррей кивнул:

– Слышал, такое бывало в Кироте. Жесткий отбор. Хотя я встречался потом кое с кем из парней, что не прошли, и должен сказать, помяли они меня изрядно. Некоторых и сейчас в кошмарах вижу.

Незатейливый комплимент сработал – Яхало расплылся в улыбке.

– Мой старший брат – главный тренер по реслингу на юге империи. Он и научил меня почти всему, что я знаю.

– Невероятно. – Мюррей покачал головой. – Хотел бы я поучиться у реслера такого уровня.

– Да, он крут. Раз в год лорд дает каждому из нас отпуск, и я обязательно поеду домой повидаться со своими. Мы с братом, когда встречаемся, боремся в грязи, как в детстве, и он по-прежнему берет надо мной верх.

Мюррей изобразил интерес:

– И какие же приемы он предпочитает?

Яхало принял борцовскую стойку, выбросив вперед руку:

– Во-первых, он любит ослеплять меня, тычет в лицо пальцами, маскируя удар.

Мюррей усмехнулся и тоже встал в стойку:

– Ожидаемо.

– Потом входит в клинч и прет вперед.

Мюррей позволил Яхало схватить себя за голову.

– Когда я отвечаю и отталкиваюсь, он проводит передний захват за шею и укладывает меня на землю, – с гордостью объяснил Яхало, демонстрируя Мюррею прием.

– Отлично. Если бы я преподавал в Лицее, обязательно показывал бы это лицеистам.

– Так и надо. – Яхало помолчал. – Все-таки, что произошло? Почему ты оставил непыльную работенку в Цитадели?

Мюррей вздохнул:

– Там все сложно. Не сошелся во взглядах с командором. Ну, сам знаешь, как это бывает.

– Знаю.

Не воспользоваться этим шансом Мюррей не мог. Да, поступить так с мальчишкой будет не совсем справедливо, но он должен получить ответы на свои вопросы. Противник приоткрылся, слишком высоко подняв руки.

– Послушай, приятель, не окажешь мне услугу?

Яхало уже не улыбался.

– Может быть. А в чем дело?

– Хм, видишь ли… У меня в городе женщина. Собираюсь встретиться с ней в выходной, и хотелось бы привезти подарок… порадовать. Знаю, Махару разрешает нам брать продукты, но не мог бы ты стянуть для меня бутылочку сладкого вина? Ты же на кухне вроде как свой парень.

Яхало задумался:

– Махару не любит, когда мы оставляем пост, особенно этот.

– Ну, знаешь, не хочу хвастать, но тебя здесь заменит не кто-то, а сам Мюррей Пирсон.

Прежде чем согласиться, Яхало внимательно посмотрел на Мюррея:

– Ладно, я быстро.

Как только Яхало завернул за угол, Мюррей направился к лифту.

– Куда идешь? – Мягкий голос Фармера заставил Мюррея остановиться.

– А ты как думаешь? Туда, вниз.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

– Ты знал меня раньше, – проворчал Мюррей, – и вот что я тебе скажу: я не сильно изменился за эти годы. По-твоему, я отличался только хорошими идеями?

– Нет. – Фармер шагнул к Мюррею. – Но и к самоубийству не был склонен. Если спустишься в лифте, то умрешь прежде, чем он вернется на этаж.

– Что ж, возможно, кое-что все-таки меняется. Я теперь не очень-то беспокоюсь из-за возможности умереть.

– Помнишь, что я сказал тогда в баре? – спросил Фармер. – Твой путь еще не закончен. Не сворачивай с него.

– Там, внизу, дети, попавшие в ловушку, и я не считаю, что сверну с пути, если спасу их. – Мюррей понизил голос, заметив, как Фармер бросил взгляд на обзорное окошко вверху.

– Там всего лишь хранилище, – прошептал Фармер.

– Хочешь сказать, лорд специально установил круглосуточное наблюдение за пакетиками с протеином и полотенцами?

– Да. – Фармер не отвел взгляд.

И хотя его лицо осунулось, а глаза потускнели, Мюррей заметил в них какой-то проблеск.

А может, это был всего лишь морок, слабая надежда в душе Мюррея, наивная вера в то, что хорошие люди остаются хорошими. Что человек, на которого он равнялся всю свою жизнь и у которого столь многому научился, еще способен видеть правду за пределами этой игры в пешки и лордов, в которую они играют каждый день.

– Как ты можешь? – Голос Мюррея дрогнул. – Просыпаешься каждое утро, одеваешься, завтракаешь – и делаешь вот это?

– Мы делаем то, что должны, чтобы выжить, – ответил Фармер.

– Так тебя только это интересует? Выживание? Даже если это означает, что другие останутся там, под землей?

– Кто-то всегда оказывается в невыгодном положении. И это никак не мешает нам просыпаться каждое утро и жить дальше. В мире должен быть баланс.

Искорка, блеснувшая в глазах Фармера, угасла. Десять лет этот человек жил во тьме «Колыбели». Десять лет этот человек был орудием смотрящих и, как пиявка, питался их черным светом.

– Я не допущу, чтобы эти дети остались там, – прорычал Мюррей, сжимая кулаки. – Даже если из-за этого твои шансы на выживание сильно уменьшатся.

В последний раз Мюррей сражался с Фармером перед выпуском из Лицея, когда только-только стал рыцарем. Тогда бой сложился для него не очень удачно: Фармер был быстр как молния и гибок как хлыст. Но того Фармера больше нет, между Мюрреем и Сэмом стоит другой.

Мюррей уже был готов сделать свой ход, когда увидел идущего по коридору Яхало с бутылкой в руке.

– Капитан Фармер! – Парень застыл, спрятав бутылку за спиной. – Я… не знал, что вы проверяете посты. Честное слово, я отлучился всего на минутку.

– Не волнуйся, – кивнул Фармер. – Мюррей объяснил, что подменял тебя, пока ты проверял сигнал тревоги у главных ворот.

Яхало взглянул на Мюррея и снова на Фармера.

– Да, но… там все в порядке, – пробормотал парень.

– Вот и хорошо, – сказал Фармер и, еще раз встретившись взглядом с Мюрреем, зашагал по коридору.

– Надеюсь, твоя подружка в городе этого стоит, – пробормотал Яхало, протягивая Мюррею вино.

Огромный красный рок мчал свою наездницу по пустыне, словно песок горел у него под ногами. За Сол, чуть отстав, ехала Бринн на гибкой черной птице, а на третьей, пегой толстушке, сидели двое мальчиков. Птичка Мюррея в какой-то момент свернула не туда и оказалась в зарослях, окружающих ближайший оазис. Приближаясь к финишу, Сол оглянулась через плечо – кудрявая жадеянка настигала. У скал, обозначая точку финиша, стоял седой мужчина со стальными ногами – Хенрин.

– Вперед, Акари! – воскликнула Бринн, пришпоривая свою птицу.

Она уже почти догнала Сол, но Фиренце подпрыгнул, хлопая крыльями, как будто они могли помочь его массивному телу одолеть последние метры, и пришел первым.

– Огненная Птица победила! – объявил Хенрин, размахивая руками.

Бринн остановилась позади Сол и неохотно кивнула:

– Хорошо прошла, Солара Халберд.

– У тебя тоже быстрая птица. – Сол сделала комплимент, хотя и знала, что жадеянка проигнорирует его.

– Не такая быстрая, как твоя. – Бринн повернулась к Дозеру и Коленкам, которые тоже добрались до финиша.

– Сол выиграла? – спросил Дозер, когда его птица развернулась. – Жаль. Я поставил вечернюю пайку на Бринн.

– У нее преимущество. Ее рок из особой породы, которую разводят на Островах. – Жадеянка хмуро посмотрела на Фиренце.

– Так это правда? – спросил, отдуваясь, Дозер, хотя бежал не он, а рок. – Ты украла эту птицу у даймё на Бесайде?

Сол кивнула – она уже привыкла к расспросам Дозера о ее путешествиях – и погладила алые перья на голове рока.

– Да, Фиренце был любимым скакуном лорда Кантино.

– Некоторым из нас приходится довольствоваться тем, что есть. Мы выбирать не можем. – Бринн развернула Акари и направила к оазису у подножия пологого бархана.

– Что с ней? – удивленно спросила Сол.

– Как и ты, не любит проигрывать, – сказал Коленки. – Не волнуйся, она оттает, когда узнает тебя получше.

Сол понимала жадеянку, которая с самой первой встречи в Вентури относилась к ней с легкой неприязнью. Как-никак Сол была здесь новичком. Хоть и училась с ребятами на первом уровне Лицея, но после провела год, путешествуя по Островам, и еще некоторое время в семейном поместье. Для Бринн она чужая.

– Или, может быть, ты ей понравишься, – добавил Дозер и подмигнул.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Сол, и ее щеки вспыхнули.

– Не думаю, что Сол в ее вкусе, – покачал головой Коленки.

– По-твоему, кто в ее вкусе? – поинтересовался Дозер из-за спины друга.

– Думаю, узнаем, когда увидим, – ответил Коленки и обернулся на долетевший из подлеска пронзительный птичий крик.

В следующий момент из кустов выехал Мюррей верхом на сером роке. Оба были облеплены листьями, ветками и паутиной.

– По крайней мере, на этот раз ты меня не сбросила, – пробормотал Мюррей, поглаживая Птичку по голове.

Сол показалось странным, что суровый гривар демонстрирует такую привязанность к своему скакуну. Похоже, эти двое стали хорошей парой.

– Давайте напоим и накормим наших роков, а уж потом продолжим путь, – сказал Мюррей, направляя Птичку следом за Бринн.

Хенрин присоединился к драконышам, с удивительной для калеки ловкостью скользя по песчаному бархану. На всем пути через пустыню он держался вровень с группой и ни разу не попросил о помощи.

– Я бы и сам не отказался что-нибудь проглотить. – Дозер потер живот.

– Ты съел половину нашего дневного рациона сегодня утром, – напомнил другу Коленки.

– Ничего не могу поделать, я все еще расту, – вздохнул Дозер.

Они подъехали к озерцу, возле которого уже спешилась Бринн. Этот оазис был одним из немногих, встретившихся им в бескрайней пустыне на пути к Вентури.

Сол все еще не могла поверить, что вернулась к своим драконышам. Она так долго была одна, что теперь, оказавшись в атмосфере товарищества, чувствовала себя немного непривычно.

Дозер повернулся к Коленкам:

– Теперь, когда ты немного очухался и, наверное, понял, что это Сол отделала тебя в «Консервной банке», как себя чувствуешь?

Коленки осторожно потрогал рубец на лбу и ухмыльнулся:

– Если не считать шишки, то рад.

– Ты одна могла бы выступить за всю команду! – Дозер плеснул водой на вспотевшее лицо. – Жаль только, что Симо разделался с нами.

По пути через пустыню Сол снова и снова прокручивала в голове свой поединок с Симо. Она не проигрывала с тех пор, как сражалась с Призраком, таинственным мятежником, которого встретила на Островах. Казалось, Симо постоянно опережает ее на шаг, будто знает, что она собирается предпринять в следующую секунду. Сол очень беспокоило то, как легко он разгадывал ее.

Она улыбнулась и ткнула Коленки в плечо:

– Я справилась с тобой только потому, что мы тысячу раз тренировались вместе и я хорошо изучила твою защиту.

Стоявшая рядом Бринн пренебрежительно хмыкнула, но ничего не сказала и продолжила наблюдать за пьющими из озера птицами.

Заполнив бурдюки свежей водой, компания наслаждалась прохладой в тени дерева каот. Однако приятная тишина продолжалась недолго, и нарушил ее Дозер, которому не терпелось продолжить допрос.

– И все-таки, как ты это сделала?

– Э-э-э… сделала что? – не поняла Сол.

– Как отделалась от лорда? – Дозер старался говорить тихо, но и шепотом назвать это было трудно. – Перерезала голубокровному горло? Или что?

– Дозер, – прорычал сидящий рядом с ним Мюррей, – что и как делала Сол, нас не касается.

– Все в порядке, Мюррей-ку, – сказала Сол. – Я вернулась в команду и не хочу ничего скрывать.

– Это будет непросто, учитывая, сколько у тебя секретов, – пробормотала Бринн.

Сол старалась быть терпеливой, но знала, что некоторые раны необходимо прижигать, пока не начали гноиться.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – Она поднялась с корточек и повернулась к Бринн.

– О-о-о… Вот это здорово, – пропел Дозер, когда Бринн встретилась взглядом с Сол.

– Так мы должны поверить, что ты теперь с нами, часть команды? – Бринн сплюнула на песок. – После того, как ты целый год путешествовала по миру под чужим именем, носила птичью маску, якшалась с повстанцами…

– Я не была с Потоком, – отрезала Сол. – Просто оказалась случайно втянута в один из заговоров на Изумрудном острове.

– Как удобно, – хмыкнула Бринн. – У меня на родине так говорят: если ты в воде и рядом скользит кто-то золотисто-красный, считай, что это ядовитая морская змея, и пусть потом окажется, что это слепой червь, – лучше проявить осторожность и ошибиться, чем сглупить и умереть.

– Так вот что вы обо мне думаете? – Сол огорченно всплеснула руками. – Что у меня с самого начала был план присоединиться к Потоку на Островах, затем выследить вас во время паломничества и… что? Выдать вас Истребителю и его повстанцам?

Бринн стояла, скрестив руки на груди и насупившись.

– Похоже, у тебя слишком много секретов.

– Соларе можно доверять, – вставил Мюррей, устало наблюдавший за их перепалкой. – Она была с нами, как и ты, Бринн. А секреты есть у каждого, и их нужно хранить.

Бринн этот аргумент не убедил, хотя она и отступила под взглядом Мюррея и наклонилась к воде.

– Может, самое подходящее время сказать им, а, тренер? – раздался в тишине еще один голос. – Раз уж речь зашла о секретах.

– Не сейчас, Коленки. – Мюррей покачал головой, стараясь не встречаться взглядом с вентурийцем.

– Сказать что? – вскинул голову Дозер.

– Тренер, вы в долгу перед ними, – напомнил Коленки.

– Как всегда, ты прав. – Мюррей покачал головой, тяжело выдохнул и повернулся к команде, которая выжидающе смотрела на него. – Я здесь не только для того, чтобы сопровождать вас, ребята, в паломничестве. Я здесь, чтобы найти Сего.

– Я так и знал! – Дозер заулюлюкал и шлепнул ладонью по воде. – Знал, что вы не оставите нашего мальчика!

Сол тоже испытала облегчение. Она не рассказала о мотивах, побудивших ее приехать в Кирот и присоединиться к паломничеству. Уже после того, как она захоронила в поместье останки отца, туда дошли слухи о случившемся в Лицее. Говорили, что Сего был заключен в тюрьму «Арклайт», из которой его вызволил брат Сайлас. Сол решила, что не вернется в Лицей, а отправится на север и найдет Сего.

– Я не рассчитываю, что кто-нибудь из вас разделит со мной это бремя, но планирую найти Сего и вернуть его домой.

– И вы полагаете, что мы продолжим паломничество, будем странствовать по Кироту, учиться и собирать баллы, пока вы в одиночку спасаете нашего друга? Даже не думайте.

– Точно, забудьте! – поддержал друга Дозер. – Я никуда не уйду, если мы узнаем, где он.

Мюррей вздохнул – другого ответа от команды он не ждал.

– У меня есть кое-какая информация о том, где он может находиться. Основные силы Потока сосредоточены сейчас вокруг столицы, Карстока. Ходят слухи, что Сайлас там и Сего часто видят с ним.

– Я знаю, – сказал Сол. – Вот почему я тоже приехала сюда.

– Ну вот! – Бринн покачала головой. – Снова секреты!

– Это хорошие секреты. – Коленки положил руку на плечо Бринн. – Сол здесь, чтобы помочь другу. Как и все мы, ведь так?

Юная жадеянка только вздохнула:

– Да, духи сказали, что нам нужно вернуть его.

– Это будет опасно. – Мюррей покачал головой. – Придется иметь дело с Потоком и Сайласом. Я выбрал этот путь, но никто из вас не обязан…

– Это и наш путь, тренер, и вы это знаете, – сказал Коленки.

– Сего рискнул бы жизнью ради любого из нас, – добавил Дозер. – Мы не можем его подвести.

– Итак, мы все в деле, – одобрительно кивнул Мюррей. – Завтра отправляемся на север, через пустыню, в Карсток.

Птичка обнюхала ведро, фыркнула и с негодованием отвернулась.

– Что, песчаные крысы не для тебя? – Мюррей поднял ведро с мертвыми грызунами. – Мм… Крысеныш… вкуснятина.

Но как он ни старался, как ни ворковал, Птичка только отталкивала клювом ведро и взрывала когтями песок.

– Мой Фиренце ест только живую пищу, – сказала Сол, появляясь из темноты.

На плече она несла двух длиннохвостых ласок – обе были в крови, но еще корчились. Красный рок наклонил голову и раскрыл клюв. Сол подбросила визжащую ласку, и Фиренце ловко поймал ее на лету.

Мюррей усмехнулся:

– Как тебе удалось добыть двух живых?

– Последние месяцы я много где побывала. Часто общалась с танри и научилась у них кое-чему. Хотя по большей части приходилось защищаться.

– У танри есть чему поучиться, – согласился Мюррей.

Сол протянула ему вторую ласку:

– Попробуйте.

Мюррей поднес угощение к клюву Птички. Та скептически посмотрела на него, но в следующий момент схватила, растерзала и проглотила, оставив на песке кровавые пятна.

– Какая привередливая, – проворчал Мюррей.

– Вы не думали о том, чтобы дать ей настоящее имя? – спросила Сол. – Птичка – как-то несерьезно.

– Вот и Бринн так говорит. Но Птичка и есть правильное имя.

Оставив привязанных птиц, они направились к костру.

– Разве тебя это не напугало? – Даже в бескрайней пустыне голос Дозера звучал громогласно.

– Напугало так, что до сих пор забыть не могу, – ответил Коленки.

Мюррей немного отстал, и Сол первой вышла к бивуаку. Драконыши сидели вокруг костра на подстилке из широких листьев тафолы. Неподалеку, растянувшись на песке, похрапывал Хенрин. Отстегнутые протезы стояли у камня.

– Что тебя напугало? – бесцеремонно, словно и не отсутствовала больше года, вмешалась Сол.

– А-а… э-э-э… – замялся Коленки.

– То, что случилось с Сего, – бесстрастно ответила Бринн.

– Но у нас теперь есть план, – сказала Сол, садясь рядом с Дозером и отправляя в рот пригоршню кукурузы с фенхелем. – Мы обсуждали это весь вечер. Мы найдем Сего и вернем.

– Ты просто не видела, – сказал Дозер. – Не видела Сего в прошлом году на Центральной площади, когда он дрался с Голиафом. Не видела, что случилось с Джобой.

Сол, нахмурившись, смотрела на огонь:

– Мне жаль. Возможно, я бы как-то помешала Джобе…

Оставаясь в темноте и слушая разговор, Мюррей вздохнул. Он тоже мог быть там. Мог бы что-нибудь сделать, но вместо этого валялся пьяный в собственной моче на улице в Глуби.

– Ничего бы ты не смогла. – Коленки поднялся, и его голос зазвенел от злости. – Голиаф! Ты слышала о нем, но ты его не видела. Это был монстр.

– Мне жаль, что меня не было с вами, – тихо повторила Сол.

– Все в порядке, – сказала Бринн. – Мы там без тебя обошлись. Как сказал Коленки, ты ничем бы не помогла.

Сол встретилась взглядом с Бринн и покачала головой.

– Но самым страшным во всей этой истории был не Голиаф, – продолжал Дозер, – а Сего.

Коленки кивнул:

– Это правда. Сего изменился после того, как надзиратель убил Джобу. Он стал другим… Разорвал Голиафа, как кусок мяса. Примерно так же, как Шиара в том финальном поединке. Только хуже.

– Как ему это удалось? – Дозер подбросил в костер хвороста, и фонтан искр ударил в темное небо. – Просто в голове не укладывается. Ну да, все мы знали, что Сего лучший в нашей команде и даже, может быть, на всем курсе, но Голиаф… Невозможно.

Мюррей выступил из мглы:

– Нет, возможно.

Коленки поднялся, в его глазах отразились красные угольки.

– Есть кое-что, что вы должны узнать, прежде чем мы пойдем дальше по этому пути, – начал Мюррей.

Времени прошло немало. Ребята, сидящие у костра, были лучшими друзьями Сего. Они были его семьей.

– Сего не из Глуби.

– Мы в курсе, – кивнул Дозер. – Думаете, мы не слышали, как он все время кричал во сне? Ему снился остров.

– Да, он иногда рассказывал об острове, – согласилась Сол. – Он рос там с братьями. И с ними был старый мастер, который учил его искусству боя.

Мюррей кивнул:

– В некотором смысле это правда. Но остров – совсем не то, что вы думаете.

Коленки закрыл глаза; его трясло.

– Вот уже более десяти лет Цитадель и еще кое-кто испытывают тренировочную программу. – Мюррей помолчал, выравнивая дыхание. – Программа напоминает симулятор, в котором вы проходили вступительные Испытания. Другими словами, это виртуальная среда, где можно упражняться или тестироваться.

– Я так и знал, – прошептал Коленки.

– Знал что? – нетерпеливо спросил Дозер. – Что-то про остров?

– Новая тренировочная программа называлась «Колыбель», – продолжал Мюррей. – Детей-гриваров с самого рождения включили в симуляцию. Они прожили всю жизнь в резервуаре, хотя им казалось, что они находятся в другом месте. На острове.

– Вы хотите сказать, что Сего был в «Колыбели»? – В костре громко треснуло, и Сол повысила голос. – Жил в какой-то трубе, пока не оказался в Глуби?

– Да, – ответил Мюррей.

– Почему вы ничего не сделали? – Коленки открыл глаза. – Вы же были в Цитадели, работали там! Как допустили такое?

Мюррей склонил голову:

– Я… не знал, пока не встретил его. А когда узнал, было уже слишком поздно.

Коленки отвернулся и шагнул из круга света в темноту.

Сол встала и положила руку на плечо Мюррея:

– Мы знаем, вы сделали все, что в ваших силах, чтобы помочь Сего. Чтобы помочь всем нам.

Мюррей покачал головой и стиснул зубы. Он месяцами пьянствовал в Подземье, жалея себя, пока Сего держали в тюрьме «Арклайт».

– Так вот почему Сего взбесился и убил Голиафа? – спросил Дозер. – Потому что он родился в «Колыбели»?

Сол кивнула:

– Ты можешь себе представить? Тренировки в симуляторе – это тренировки вне времени. Тебе кажется, что ты сражаешься несколько часов подряд, а на самом деле ты пробыл в круге лишь минуту. Если Сего провел в «Колыбели» все детство, если он рос и тренировался там годами, то для него это тянулось сотни лет.

– Так почему тогда, поглоти его тьма, Сего не надрал всем нам задницу? – спросил Дозер. – Я к тому, что мы видели, как ему доставалось. Разве он не мог уложить в Лицее всех, даже парней шестого уровня?

Мюррей покачал головой:

– Сего не до конца осознает силу, которая есть в нем. Он все еще учится пользоваться ею, учится даже получать доступ к ней. И в прошлогоднем финале, и в поединке против Голиафа сила, похоже, включалась без его непосредственного участия. Мы это видели.

– Да, но сейчас он с Истребителем… – Сол вздохнула. – А Сайлас… Он расправился с моим отцом так, словно ему и напрягаться не пришлось. У него наверняка есть полный доступ к своим способностям…

– А значит, – закончил за нее Мюррей, – и у Сего этот доступ может быть. Надеюсь, еще не слишком поздно.

* * *

Вентурийская пустыня, бесконечное песчаное море, расстилалась перед ними.

Мюррей поднес фляжку и влил немного воды в жадно раскрытый клюв.

– Больше не жалуемся, а, Птичка? – проворчал старый гривар и рассеянно погладил грязно-серые перья на голове рока.

– Немного привязались к ней, да, Мюррей-ку? – улыбнулась Бринн, только что напоившая своего Акари.

– Я просто рад, что он жив. Идти по этой пустыне равносильно самоубийству, если только у тебя не стальные ноги, как у Хенрина.

Хенрин в этом походе держался даже лучше роков, которым на убийственной жаре приходилось часто останавливаться, чтобы утолить жажду и подкрепиться. Теперь он стоял на вершине бархана, а за спиной у него висело большое красное солнце.

– Веселее, нам уже недалеко!

Бринн рассмеялась, и команда после короткой остановки двинулась дальше. Впереди шагал Фиренце с Сол на спине; на фоне песка огненный рок напоминал сигнальную ракету.

– Ну как, вы с Сол уже обменялись приемами? – спросил Мюррей, похлопывая Птичку, которая остановилась, вынюхивая зарывшегося в песок пустынного грызуна.

– Думаете, мне нужно учиться у нее технике боя? – фыркнула Бринн.

– Нет, не думаю. Но Сол была на Изумрудных островах, тренировалась с бесайдийцами. Я знаю, какие у вас с ними отношения.

Бринн покачала головой:

– Понимаю, о чем вы, Мюррей-ку. Да, мои родители недолюбливали островитян, говорили, что они приносят с собой злых духов. Но у меня с бесайдийцами никогда не было проблем.

– Тогда почему ты так строга с ней?

Бринн вздохнула:

– Все-то вы замечаете, Мюррей-ку. Вы ведь доверяете ей даже после всего?

– Да, я ей доверяю, – ответил Мюррей, внимательно наблюдая за жадеянкой. – Но, думаю, твоя проблема не в этом. Ты беспокоишься из-за возвращения Сол в команду и сомневаешься насчет собственного статуса в ней.

– Нет, это не так…

– Не беспокойся, – продолжал Мюррей. – У тебя есть то, чего нет у Сол. Возможно, она слишком умна для своего же блага. Технична, как профессор, но иногда не знает, как помочь. Ты разбираешься в людях, видишь, что им нужно, умеешь их стимулировать. Ты веришь в них. И команда это знает.

Бринн широко улыбнулась:

– Спасибо, Мюррей-ку.

– Приближаемся к ферме! – прокричал Хенрин, ушедший далеко вперед.

Они взобрались на высокий бархан и увидели Фиренце, остановившегося в пятидесяти метрах. Дальше, на дне пустынной долины, было возделано поле. Сборщики в широкополых шляпах снимали крупные початки и бросали их в цилиндрической формы контейнеры, висящие за спиной наподобие рюкзаков.

Самой примечательной деталью этой картины был ползающий между рядами массивный стальной мех с широкой разинутой пастью, в которую работники ссыпали собранные початки.

– Что тут делает этот мех? – поинтересовался Дозер. – И что они выращивают?

– Ух, – простонал сидящий перед Дозером Коленки. – Перестань меня тискать, животное. Что бы они ни выращивали, ты есть это не сможешь.

– Это мои кокасы! – с гордостью воскликнул Хенрин, указывая на поле.

Команда последовала за ним вниз по склону и далее по узкой тропинке между рядами посевов. Мех развернулся, начиная очередной заход, и его урчание заглушило все остальное.

– Кай, здорóво! – поприветствовал Хенрин одного из сборщиков.

– У нас тут отличный урожай. – Старый, прокаленный солнцем грант улыбнулся во весь рот, в котором не хватало нескольких зубов, и, сорвав спелый зеленый плод, бросил его Хенрину.

Тот ловко поймал на лету, вскрыл большими пальцами у основания и поднес ко рту, ловя струйку сока. Вытерев губы, он повернулся к команде и радостно заявил:

– Отличный напиток. Мы, конечно, отгружаем только мякоть плодов. – Перехватив голодный взгляд Дозера, Хенрин кивнул. – Не волнуйся, на ферме для вас приготовлен свежий сок. Идемте. – Он повернулся к Каю. – Продолжай, приятель.

Команда двинулась по тропинке к невысокому дому с плоской крышей, окруженному деревянной террасой.

– Папа! – Из двери с проволочной сеткой выскочил мальчонка.

Хенрин бросился вперед и заключил сына в объятия.

– Ты не поверишь, кого я тебе привел и с кем познакомлю.

Мальчик повернулся к приближающимся всадникам, и прядки взъерошенных волос упали на распахнутые глаза.

– Какая охрененная птица! – воскликнул он, увидев Фиренце.

– Эффи! Следи за языком в присутствии гостей. – На террасу вышла плотного сложения женщина с младенцем на одном плече и стальной кувалдой на другом.

– Но ты только посмотри, мама! – Мальчик подбежал к року и бесстрашно подпрыгнул, вытянув вверх ручонки. – Мне даже до седла не дотянуться!

Сол соскользнула на землю и с улыбкой протянула ему руку:

– Привет всем. Я Солара.

– Я Эффи, а у тебя большущий рок.

Мюррей попытался так же элегантно спешиться, но Птичка вздыбилась и старый гривар мешком свалился на песок.

Эффи рассмеялся, а малыш на плече у матери захлопал в ладоши.

Мюррей выплюнул попавший в рот песок и отряхнулся.

– Побери тебя тьма, Птичка.

– Вот с кем я тебя познакомлю, Эффи, – с гордостью сказал Хенрин. – Позволь представить: Могучий Мюррей Пирсон!

Эффи, подойдя поближе к Мюррею, смерил его недоверчивым взглядом.

– Не может быть, папа. Это не Могучий Мюррей. Он старый и выглядит… неуклюжим.

– Эй, разве мама не велела тебе следить за языком?

Мюррей зарычал на мальчика, тот в ответ высунул язык.

– Он такой медлительный, папа! – Мальчишка увернулся от игривого шлепка и взбежал на крыльцо, где вцепился в мамины штаны.

– Эффи, не суди Мюррея строго. – Хенрин ухмыльнулся и тоже поднялся на крыльцо. – Не все гривары такие же сильные и быстрые, как твой папа.

Мюррей склонил голову набок:

– Последние месяцы выдались нелегкими.

Старый друг открыл пошире дверь и жестом пригласил гостей войти.

– Что ж, пора передохнуть, – сказал Хенрин. – Добро пожаловать, друзья.

– Вот о чем я и говорю. – Дозер запихнул в рот еще одну булочку.

– Рад, что вам понравилась моя стряпня, – отозвался Хенрин, подойдя к установленной в углу кухни жаровне и перевернув кусок жирного мяса, который зашипел, соприкоснувшись с раскаленной поверхностью.

– Так вы здесь сами все готовите? – спросил Дозер, впиваясь зубами в большой, вязкий фрукт. – Мира что, совсем не помогает с этим?

– Не будь остолопом, малыш, – упрекнул Дозера Мюррей, усаживаясь рядом с ним за длинный стол.

Он посмотрел на жену Хенрина, Миру, которая кормила грудью ребенка у дальнего конца стола.

– Ничего страшного. – Мира улыбнулась. – Мальчик просто интересуется нашей кухней. Хенрин – лучший повар в доме, это точно. Не думаю, что я смогла бы поджарить крысу для голодной пустынной змеи. Но пайю, которую ты сейчас ешь, я сорвала с дерева собственной рукой.

– Не скромничай. – Хенрин выложил дымящиеся полоски мяса на деревянную доску и поставил перед командой. – Мира лучший механик к югу от Карстока.

Сол подняла брови:

– Вы умеете чинить мехов?

– Надеюсь, что да. Занимаюсь этим с детских лет.

– Но разве это не против Кодекса? – спросил Дозер. – Работать с техникой?

Мира усмехнулась и кивнула на мужа:

– Ну, во-первых, я не уверена, что все гривары так уж неукоснительно следуют Кодексу. А во-вторых, я не гривар и не обязана кого-то слушать.

У Дозера глаза полезли на лоб.

– Хотите сказать, что вы…

– Да, я грант, – закончила за него Мира.

– Может, тебе не следует лезть в чужие дела, – подала голос Сол, взяв с доски кусок мяса.

– Все в порядке. – Мира подняла свободную руку и с гордостью напрягла бицепс. – Вот результат моей работы. Я тружусь в поле вместе со сборщиками и чиню наш мех. Да еще помогаю мужу.

Дозер кивнул и снова принялся за еду.

Хенрин снял засаленный фартук и сел рядом с гостями, поставив в центр стола поднос со стаканчиками, наполненными прозрачной жидкостью.

– Настойка кокаса. Штука крепкая, так что будьте осторожны.

– Очень вкусно. – Бринн вытерла рот и взяла с подноса стаканчик. – Да благословят вас духи за угощение.

– Что такое дух? – спросил Эффи, на протяжении всей трапезы старавшийся вести себя примерно и не ерзать на табурете.

– Как-нибудь в другой раз объясню, – сказала ему Мира. – Если закончил, почему бы не пойти на задний двор и не поколотить мешок, пока не стемнело?

– Опять мешок? Это неинтересно. Папа может подержать пады, раз уж он…

– Эффи, разве не видишь, что папа занят? – Мира нахмурилась.

– Тебя устроит, если пады я подержу? – предложил Коленки и, вытерев с губ соус, поднялся.

– Да, да! – восторженно взвизгнул Эффи и, схватив Коленки за руку, потащил из кухни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.