Генрих и его взросление
Поиски себя
Liya Edmon

Дизайнер обложки Edmon Liya

© Liya Edmon, 2025

© Edmon Liya, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0065-9405-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Генрих и Тайны Подросткового Мозга

20 Глав Взросления

Научно-популярная повесть о поведении, дружбе и поиске себя.

Источники:

– Steinberg, L. (2008). «Adolescence».

– Siegel, D. (2015). «Brainstorm: The Power and Purpose of the Teenage Brain».

– Erikson, E. (1968). «Identity: Youth and Crisis».

– Harvard Health Publishing (2020). «Breathing techniques for stress relief».

– Carskadon, M. (2011). «Sleep in adolescents: the perfect storm».

Глава 1

«183 см одиночества»

Звонок на перемену прозвучал как спасательный круг. Генрих вытянул ноги из-под парты, которая казалась игрушечной для его 183 см, и услышал за спиной:

– Эй, Гера, ты в курсе, что потолок в классе на 10 см ниже твоего роста? Сейчас треснет! – Рома, щуплый заводила с вечно взъерошенными волосами, щелкнул резинкой по его спине.

– Зато ты под ним идеально помещаешься. Как хомяк в колесе, – парировал Генрих, стараясь не задеть головой светильник.

– Ого, наш молчун заговорил! – Егор, его лучший друг, в очках и с учебником по астрономии под мышкой, ухмыльнулся. – Ты бы в баскетбол пошел, а не в шахматы с нами играл.

– В баскетболе надо прыгать. А я экономию энергии уважаю, – Генрих достал из рюкзака бутерброд с колбасой, но уронил его, когда Файзимир, вечно спотыкающийся о собственные шнурки, врезался в него.

– Вот за что я люблю нашу стаю, – вздохнул Файзимир, поднимая еду с пола. – Здесь даже бутерброды летают. Как НЛО.

– НЛО – это ты после химии, когда Игоревна тебя оксигенами пичкает, – фыркнул Рома.

На лестнице их догнала Аня из 9—8 с синими волосами, которые, как казалось Генриху, светились в полутьме.

– Гера, тебя в библиотеку просят. Там полка верхняя завалилась, без твоего роста не справятся, – она бросила взгляд на его кроссовки и скрылась за углом.

– Что это было? – прошептал Генрих, чувствуя, как уши наливаются жаром.

– Это была девушка, – констатировал Егор. – Ты же знаешь, их мозг в твоем возрасте обрабатывает социальные сигналы на 20% быстрее. Нейробиология, бро.

– Закрой свой учебник, Эйнштейн, – проворчал Генрих, но в голове уже крутилось: «Почему я как жираф на дискотеке? Миндалевидная железа, ну спасибо, подвела…»

Дома мама, Наташа, встретила его пирогом с вишней.

– Что-то ты сгорбленный, сынок. Ростом гордись! – она потрепала его по волосам. – Папа твой в твои годы тоже головой о люстры бился.

– Может, мне на четвереньках ходить? – он уткнулся лицом в пирог, но мамины объятия, пахнущие ванилью, растворили напряжение в плечах.

– Тогда в дверь не влезешь. Лучше выпрямись и иди Роме наваляй, если пристает.

– Мам! Это же научно обосновано, что подростки…

– …должны драться? Нет, это я обосную своим тапком, если ты уроки забросишь.

Перед сном Генрих снова поймал себя на мысли: его рост – как тесный свитер, который не снимешь. Но завтра будет ещё один новый день. А может, и новая шутка. Или синие волосы Ани в школьном коридоре.

Научная справка в сюжете:

Мысль Генриха о «миндалевидной железе» отсылает к исследованиям Лоренса Стейнберга: у подростков эмоциональные реакции гиперболизированы из-за активности миндалины, которая опережает развитие префронтальной коры (Steinberg, 2008).

Глава 2

«Ольга Сергеевна и бунт кортизола»

Мартовское солнце светило в окна класса, как насмешливый прожектор. На доске мелом было выведено: «До ОГЭ – 67 дней». Рома, развалившись на стуле, бросил в Егора бумажный самолетик:

– Представляешь, мне снилось, что я сдаю русский, а Игоревна вместо КИМа дает мне луковицу. И я реву!

– Это не сон, это Чехов, – парировал Егор, не отрываясь от конспекта. – «Слёзы скрытые, но глубокие…»

Дверь распахнулась, и в класс впорхнула Ольга Сергеевна – в платье с котами и с пачкой тетрадей. Её улыбка могла бы осветить весь этаж.

– Доброе утро, мои будущие великие умы! Сегодня разбираем, как писать сочинение о «Герое нашего времени». Но сначала – дыхательная гимнастика. Научно доказано: кислород убивает панику!

Ребята переглянулись.

– Ольга Сергеевна, вы точно не скрытый буддийский монах? – спросил Файзимир, пытаясь сесть в позу лотоса.

– Нет, я скрытый боец с ЕГЭ-монстрами. Вдох-выдох, и поехали!

Генрих, сидя за последней партой, пытался втянуть в себя воздух, как учили. Но мысли путались: «67 дней… А я даже запятые ставить нормально не умею». Его взгляд упал на Аню, которая у окна заплетала синюю прядь в косичку. Она поймала его взгляд и подмигнула. Он резко отвернулся, ударив коленом о парту.

– Гера, ты в порядке? – Ольга Сергеевна подошла к нему, положив руку на плечо. Её голос звучал как мамин чай с медом. – Помни, стресс – это просто химия. Кортизол бушует, но мы его укротим.

– А если не получится? – пробормотал он.

– Получится. В конце концов, Пушкин тоже на двойки писал, – она подмигнула. – Но стал Пушкиным.

После уроков друзья завалились в кафешку у школы. Егор тыкал вилкой в чизкейк:

– Знаете, почему подростки так боятся экзаменов? У них гиппокамп, отвечающий за память, вступает в войну с амигдалой, которая орет: «Мы все умрем!».

– У меня они не воюют, у них роман, – хмыкнул Рома. – Отсюда и слёзы по луковицам.

Генрих молчал. В кармане жужжал телефон: Аня прислала мем с котом в очках и подписью «Соберись, тряпка!». Он фыркнул, но уголки губ дрогнули.

Дома мама, Наташа, встретила его не пирогом, а… гантелей.

– Сынок, стресс надо выдыхать. Или выжимать. Держи! – она сунула ему снаряд. – В мои годы так сдавали на аттестат зрелости.

– Мам, я литературу учу, а не в качалку записался.

– Ага, а ещё у тебя лицо как у Пьеро. Думаешь, я не видела переписку с синеволосой НЛОшницей?

Перед сном Генрих открыл учебник. На полях он рисовал комикс: Ольга Сергеевна в образе воина сражается с драконом «ОГЭ», а его друзья кидают в него… пирогами. На последней картинке Аня на драконе летела в закат.

«Может, и правда – всё химия?» – подумал он, засыпая. Но почему-то верилось, что пироги и синие волосы сильнее любого кортизола.

Научная справка в сюжете:

Дыхательные практики, которые использует Ольга Сергеевна, действительно снижают уровень кортизола (университет Лидса, 2019). А гиппокамп и миндалевидное тело (амигдала) действительно конкурируют за ресурсы мозга в стрессовых ситуациях (исследование MIT, 2020).

Глава 3

«Дофамин, поэзия и таблица Менделеева в рифму»

Егор устроился в школьной библиотеке за столом, заваленным учебниками, маркерами и пачкой энергетиков. На доске красовалась надпись: «Рейд по спасению гиппокампа! Этап 1: Химия vs. Лирика».

– Ты это серьёзно? – Генрих поднял одну из банок. – Энергетики убивают нейроны. Это же в твоём же конспекте написано!

– Это стратегия, – Егор надел очки с напылением «для гениальности». – Мы будем чередовать науку и творчество. По данным MIT, смена активности повышает эффективность обучения на 40%.

– А я думал, ты просто хочешь похудеть к лету, – Рома швырнул в него скрученной шпаргалкой. – Кстати, вот мой вклад в «химию»: «Натрий, калий, литий – учить это бесит».

Файзимир, разглядывая учебник, вдруг ахнул:

– Ребята, тут говорится, что мозг подростка весит как полтора килограмма творога!

– И иногда так же выглядит, – пробурчал Генрих, листая конспект.

В дверь постучали. Аня, в толстовке с принтом «Спроси меня о сонетах», махнула Генриху:

– Эй, Жираф, подведи меня к полке с Бродским. А то я тут без твоего роста как без рук.

– Ты ж сама выше Игоревны, – выдавил он, но встал, задев головой лампу.

– Зато ты выше всех в школе. Идеально для поэтического слэма в пятницу. Придёшь?

– Я… э… к ОГЭ готовлюсь…

– Так там будут читать про стресс в стихах. Это как терапия, – она бросила ему воздушный поцелуй и скрылась.

– Бро, – Рома прищурился, – если ты не пойдёшь, я тебя сам закидаю учебниками. Это ж шанс узнать, есть ли у неё мозг под синей шевелюрой.

– У неё IQ 120, – вставил Егор. – Она выиграла региональный этап по литературе.

– А ты уже stalker level: expert, – засмеялся Файзимир.

Вечером Генрих стоял у подъезда Ани, пряча за спиной томик Пастернака («На всякий случай»). Из окна третьего этажа донеслось:

– Ты серьёзно пришёл? Я думала, ты в «химию» играешь!

– Я… это… ну, гиппокампу нужен отдых. Или амигдале. Не помню.

– Ладно, заходи, только не сломай потолок, – она рассмеялась, и Генрих подумал, что её смех похож на звук падающих звёзд.

Слэм оказался в подвальчике кафе. Аня вытащила его на сцену:

– Читай своё!

– Я не… – но толпа уже скандировала: «Жираф! Жираф!». Он прохрипел что-то про «рост в 183 см и душу в 15» – и зал взорвался аплодисментами.

– Видишь? – Аня толкнула его локтем. – Ты же можешь. Даже если это страшнее ОГЭ.

– Страшнее, – он вытер лоб. – Но… спасибо.

Тем временем Рома, оставшись один на один с учебником химии, устроил истерику:

– Фазик, я не запомню эти валентности! Я лучше три раза сплюну через левое плечо!

– Спокойно, – Файзимир достал листок. – Я переложил таблицу Менделеева в рэп.

– «Водород – номер один, легче всех, летит как пушинка. Гелий – второй, он не один, надувает твою шарика…»

– Это гениально! – Рома схватил листок. – Ты гений!

– Нет, я просто перевел это на язык дофамина.

Вернувшись домой, Генрих нашел в телефоне сообщение от Ани: «Ты сегодня был крут. Для Жирафа». Он улыбнулся и… сел за учебник. Вдруг химия – не так страшна, если между формулами вклеить строчку из Бродского?

Научная справка в сюжете:

Смена видов активности (наука/творчество) действительно улучшает усвоение информации за счет активации разных зон мозга (исследование Стэнфорда, 2017). А рэп-версия таблицы Менделеева использует «эффект мелодии»: ритм помогает запоминать данные (Journal of Applied Psychology, 2018).

Глава 4

«Лень? Нет, режим креатива!»

Урок истории превратился в битву за выживание. Генрих, уперев лоб в холодную парту, пытался не уснуть под монотонный голос Ольги Васильевны:

– Итак, Петр Первый… прорубил окно… в Европу…

– А мы сейчас прорубим окно в мир снов, – шепнул Рома, тыкая в Генриха ручкой. – Ты уже храпишь, как тот самый плотник Петра.

Генрих вздрогнул, когда учебник с грохотом слетел на пол. Весь класс обернулся.

– Гера, ты у нас, видимо, уже «прорубил окно» в параллельную вселенную? – Ольга Васильевна подняла бровь. – Может, расскажешь, что там увидел?

– Э… там Петр Первый… строит корабли из… из моих конспектов, – пробормотал Генрих, вызывая хохот класса.

После уроков Ольга Сергеевна задержала его:

– Гера, ты талантлив, но твоя успеваемость падает быстрее, чем курс рубля. Что случилось?

– Я пытаюсь, но… – он мотнул головой, словно отгоняя мух. – Иногда просто вырубает.

– Знаешь, это не лень, – она достала из сумки брошюру с надписью «Подростковый мозг: инструкция по применению». – Твой префронтальный кортекс еще растет. Он как… недопеченный пирог.

– Пирог? – Генрих фыркнул.

– Да! А пока он печется, ты включаешь «сеть пассивного режима». Это когда кажется, что бездельничаешь, а мозг на самом деле творит.

Дома мама, застукав его за рисованием комикса про Петра I с гаечным ключом вместо скипетра, вздохнула:

– Опять уроки забросил?

– Нет, я… это… визуализирую историю! – он показал лист, где Петр в доспехах из формул бил топором уравнение. – Смотри, мам, он тут прорубает ОГЭ!

– Боюсь спросить, что курит твой мозг, – засмеялась она. – Но красиво.

Тем временем Егор устроил в гараже «научный эксперимент»:

– Гера, смотри! – он тыкал в график на ноутбуке. – Вот здесь твой мозг при уроках. А вот – когда рисуешь. Видишь всплеск? Это сеть пассивного режима! Она активируется, даже когда ты думаешь, что тупишь.

– То есть мой комикс про Павла I, который спорит с котом – это… наука? – Генрих приподнял бровь.

– Да! Имма-Иммордино-Янг доказал, что креативность – это не лень, а другой тип мышления!

– Ты сейчас сам звучишь как Павел I, – хмыкнул Рома, крася модель танка. – Но если это правда, то я не лентяй, я… креативный стратег!

На следующей истории Генрих, вместо того чтобы спать, нарисовал комикс: Петр I в стиле аниме сражался с «ЕГЭ-драконом». Ольга Васильевна, увидев рисунок, замерла:

– Это… гениально. Ты объяснил реформы лучше учебника.

– Спасибо, – Генрих покраснел. – Это мой мозг в «пассивном режиме».

– Тогда пассивируй чаще, – учитель хмыкнула. – Но про окно в Европу не забывай.

Перед сном Генрих получил сообщение от Ани: «Слышала, ты теперь историю через комиксы учишь. Может, нарисуешь мне что-то про Блока? А то я засыпаю над его стихами». Он улыбнулся и начал рисовать: Блок в космическом корабле с надписью «Ночь, улица, фонарь… аптека… и гиппокамп».

Научная справка в сюжете:

Сеть пассивного режима мозга (Default Mode Network) активируется во время мечтаний и креативных задач, способствуя нестандартным решениям (Immordino-Yang, 2012). А префронтальная кора, отвечающая за самоконтроль, созревает до 25 лет (Steinberg, 2014), что объясняет трудности с планированием у подростков.

Глава 5

«Паника в ТЦ: как Генрих пережил провал

Торговый центр бурлил, как муравейник под лупой. Генрих и его «стая» бродили между витрин, обсуждая, куда потратить мамины деньги.

– Купите шаурму, а то я падаю в голодный обморок! – Фазимир драматично прижал руку ко лбу, споткнувшись о ступеньку эскалатора.

– Ты и сытый падаешь, – фыркнул Рома. – У тебя врожденная гравитационная аллергия.

Аня, которая «случайно» оказалась с ними, ткнула Генриха в бок:

– Жираф, неси меня на второй этаж. Там распродажа в книжном!

– Я не грузчик… – начал он, но она уже тащила его за рукав.

Именно тогда всё пошло наперекосяк. Файзимир, размахивая шаурмой, оступился на эскалаторе. Лоток полетел вниз, а он сам, цепляясь за поручень, грохнулся на ступени.

– Фазик! – Егор рванул к нему, но Генрих замер. В ушах зазвенело, а сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. «Двигайся!» – кричал внутренний голос, но тело будто влипло в пол.

– Гера, ты живой?! – Рома толкнул его. – Вызови скорую, а не стой как вкопанный!

Генрих судорожно достал телефон, но пальцы дрожали. Перед глазами мелькнули картинки из учебника биологии: «Миндалевидная железа, стресс, адреналин…»

– Вдох… четыре… семь… выдох… – прошептал он, вспомнив мамины уроки. Воздух медленно наполнил легкие, вытесняя панику.

– Всё в порядке! – Аня, опустившись на колени рядом с Файзимиром, проверяла его лодыжку. – Просто ушиб. Нога цела.

– Но шаурма погибла… – Файзимир скорчил гримасу. – Это трагедия уровня Шекспира.

Когда скорая увезла Файзимира «на всякий случай», Егор обнял Генриха за плечи:

– Ты видел? Его миндалина перегрузилась. Мозг просто отключил логику. По Леду (LeDoux, 1996), это классическая реакция «бей, беги или замри».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.