# Пол - это лава

Алексей Куксинский

Не очень удачливый торговец тканями находит способ поправить своё финансовое положение с помощью печенья с предсказаниями.

ПОЛ – ЭТО ЛАВА


Всё начинается с имени. Это точно. Если уж тебя назвали неудачно, то так оно и будет. Только годам к тридцати Роберт смог принять своё имя, но не понимал, почему родители, выходцы из деревни, всю жизнь проработавшие на заводе стройматериалов, выбрали именно такое для своего первенца. Во время одного из застолий Роберт снова задал этот вопрос, и крепко подвыпивший отец сказал, с трудом ворочая языком, что его назвали в честь Хемингуэя. Так он Эрнест, а не Роберт, ответили ему. Отец только махнул рукой.

Почему сейчас вспомнилась та история? Проблема давно исчезла, растворилась в ежедневной рутине, как в кислоте. Сейчас, когда ему приходилось знакомиться с новыми бизнес-партнёрами, он гордо называл своё имя и крепко жал руку, даже женщинам. Никто не должен был заподозрить, что когда-то звучание собственного имени заставляло чувствовать неловкость и ущербность, как будто у него не было одного глаза или передних зубов. Много позже, когда девушка, которая потом стала его женой, в любовном пылу многократно повторяла его имя, Роберт тоже чувствовал себя неуютно, как будто жизнь превратилась в глуповатый фильм.

Только начав зарабатывать деньги, он успокоился. Имя выделяло его из вереницы конкурентов и помогало заключать сделки. Роберт думал, что люди, всю жизнь прожившие в нашей стране, подсознательно склонны больше доверять ему, человеку с иностранным именем, потому что их постоянно подводили и разочаровывали люди с привычными именами. Девочка, воспитанная в монастырской школе, после выпускного первым делом покупает в ближайшем универмаге короткое яркое платье. Если тебя всю жизнь подводили Олеги, Алексеи и Татьяны, за Роберта ты ухватишься, как за спасательный круг.

За стеной шумел трактор, его щётка скребла по асфальту. А ведь Роберт когда-то мог заняться торговлей навесным оборудованием для тракторов. Тогда все его знакомые занимались или перепродажей автомобилей, или их ремонтом, или торговали запчастями. Ещё кто-то занимался строительством, но это направление Роберт не считал перспективным. Как говорится, нет ума – строй дома. Первая партия ткани подвернулась ему случайно, кто-то срочно освобождал склад и отдал Роберту товар гораздо ниже себестоимости. Роберт достаточно быстро распродал всю партию на несколько крупных швейных фабрик и получил новые заказы. Так всё и завертелось, как сказал какой-то классик. Несколько лет дела шли хорошо, а потом государство решило, что частный бизнес – это враг и паразит, которого нужно выжать до капли, а потом уничтожить. Теперь от большого предприятия Роберта остался только этот склад, он же и магазин, большое помещение на первом этаже паркинга, которое он купил, вложив свободные деньги, когда они ещё были. Дела шли не настолько плохо, чтобы продавать склад, но подспудно Роберт ощущал, что ещё три-четыре таких же года, и у него не останется другого выхода. Недостроенный дом он продал ещё в позапрошлом году.

Пару лет назад на дне рождения дочки в развлекательном центре Роберт с детьми играл в игру под названием «Пол – это лава». Правила были простые – как будто пол превратился в раскалённую лаву и на нём нельзя стоять дольше трёх секунд. Был весело, взрослые и дети, как обезьяны, хватались за канаты и перекладины и замирали в самых неестественных позах. Тогда он подумал, что любая поверхность под его ногами превратилась в зыбкую и смертельно опасную лаву, и каждый шаг может разрушить его бизнес и поглотить всю жизнь. Он буквально чувствовал, как разные твёрдые поверхности чуть прогибаются и пружинят под ногами. Теперь, к сорока годам, у него остались только семья, квартира, машина и не очень много денег. Независимость тоже чего-то стоила, но она была призрачная, любое новое абсурдное постановление правительства или президентский указ могли разрушить её, как ураган сметает соломенный поросячий домик.

Сегодня торговля шла бойко. В такие дни Роберт верил в светлое будущее. В менее удачные дни хотелось всё бросить и уехать из страны. Даже не уехать – свалить. Только вот ему не хотелось садиться за руль фуры, а свою жену он не мог представить в качестве медсестры в польской клинике. Сегодня оснований для таких мыслей не было, из банка пришло целых три сообщения о зачислении средств на счёт. Роберт посмотрел выписку и удивился. Пришли деньги, которых он ждал четыре месяца и уже был морально готов подавать в суд на дебитора. И всё же какое-то мелкое гадкое чувство мешало сполна испытать радость.

А, точно, будущий юбилей тётки, сестры отца. Опять придётся разговаривать с Виктором, с его женой, терпеть снисходительные похлопывания по плечу. Интересно, на чём он приедет? Мама говорила, Виктор купил китайский электромобиль, который стоит сто двадцать тысяч долларов. У жены машина не дешевле. Виктор, двоюродный брат, чёртов волшебник. Роберт удивлялся его умению получать прибыль из любой сделки. Виктор владел фирмой, которая торговала хозяйственным инвентарём. Роберт не думал, что можно заработать столько денег на торговле вениками, вёдрами и моющими средствами, но Виктор, по его словам, брался за любое дело, которое сулило выгоду. Роберт узнавал, что его двоюродный брат с выгодой реализовал состав леса, потом продал несколько фур подсолнечного масла, а через три месяца – партию каких-то линз для объективов.

Виктору сказочно везло. Как только на рынке образовывался дефицит какого-нибудь товара, он сразу обнаруживался на складе, как будто Виктор точно знал, что из-за засухи уменьшится урожай подсолнухов, или что в Германии возникнет дефицит древесины, или что из-за пожара на заводе в Гонконге цена на линзы вырастет в три раза.

Ясновидец, блин, думал Роберт. А ведь они с Виктором были одногодками и начинали в одно время, и первые несколько лет Виктор не отличался ни особыми успехами, ни способностями к бизнес-аналитике. Роберт раньше купил новую машину премиум-класса, первым купил участок и начал строить дом. Он не участвовал в каком-то соревновании, просто это чувство первенства и превосходства наполняло силой и радостью. Потом для Роберта всё поменялось, как будто киномеханик, который крутил фильм о его жизни, поменял бобины. Двоюродный брат продолжал богатеть, как древнегреческий царь Мидас, который обращал в золото всё, к чему прикасался.

Интуиция Виктора была сверхъестественной. Никому и в голову не пришло бы, что можно заработать состояние на оболочке для колбас, но, когда по какой-то причине возник дефицит этой оболочки, один из складов Виктора оказался забит этой плёнкой под завязку, и мясокомбинаты выстроились в очередь, чтобы им перепало хоть что-то, пусть и по сильно завышенной цене.

Роберт, сжав зубы, хлопал Виктора по плечу и называл молодцом. Вместо этого хотелось придушить двоюродного брата, но сначала выведать его секрет. Секрет должен быть, не может долговязый тихий троечник быть настолько успешным. Откуда этот дар предвидения, думал Роберт, может, Виктор ходит к гадалке? Однажды Роберт спросил кузена напрямую, а тот просто посмеялся. Просто Виктор значит победитель, сказал двоюродный брат, и Роберт снова испытал давно забытое чувство ущербности.

Он не испытывал этого уже много лет и удивился той ярости, которая пронзила его и была направлена на двоюродного брата. Роберт надеялся, что лицо его не исказила гримаса недовольства. Какого чёрта, подумал Роберт. У него появилась решимость сделать то, что он намеревался сделать раньше, но какое-то чувство внутренней порядочности мешало. На следующий день он позвонил человеку, которого Роберту рекомендовали как специалиста по кибербезопасности. Сам для себя Роберт называл его просто хакером. Роберт отдал приличную сумму денег, а взамен получил доступ к почте Виктора.

Это не принесло ничего. Виктор вёл переговоры по десяткам товарных позиций, и на рабочую почту приходило больше сотни писем в день. Даже если исключить те позиции, которые Виктор закупал и перепродавал постоянно, оставались ещё десятки товаров. Было ли это тщательной маскировкой, или проявлением предвидения, Роберт не понял, потому что интуиция двоюродного брата не была сиюминутной, а давала результат через три-четыре месяца. У Роберта не было ни этого времени, ни необходимых денег. Он периодически просматривал почту кузена и сейчас, и видел, например, что те микросхемы, переговоры по которым Виктор вёл полгода назад и которые закупил четыре месяца назад, он перепродал только сейчас. Скорее всего, Виктор запутывал следы, собирая десятки коммерческих предложений от множества производителей на тот случай, если кто-то станет следить за его контрактами. Роберт не мог позволить себе рискнуть, закупив большую партию нехарактерного для себя товара, на три месяца заполнить склад и остаться без оборотных средств.