# Нити судьбы. По ту сторону барьера 2

Эмили Ли

Когда-то судьба забрала у неё родителей и дочь, но взамен подарила новую семью. И вот снова совершила обмен. Проклятое Равновесие. Как же Лайя ненавидела его, ещё с детства. Но что бы там ни решила судьба на её счет, она никогда не покорится. Будет бороться до конца. Поэтому своё Равновесие Великие силы, Создатель, Вселенная и любая другая высшая сила могут оставить себе.

## Глава 1


На звон колокола сбежались все мужчины. Восточные ворота были открыты, возле них лежали четыре убитых изимца и два эльфа. Чонсок растолкал людей и стал озираться. Дозорных с этой стороны должно быть семеро и один возле колокола. Здесь стены всё ещё не так надежны, поэтому охрану усилили.

– Что здесь произошло? – спросил он, а потом нашел под стеной ещё одного погибшего и догадался, что в колокол позвонили не в момент сражения, а намного позже.

Один из людей у ворот закашлялся, подавая признаки жизни. Прибежавшая Лоран и Лайя сразу же стали оказывать ему помощь.

– Что здесь произошло? – снова спросил Чонсок, наклоняясь над ним.

– Потом узнаешь, – строго сказала Лоран, боясь, что её подопечный от лишних усилий умрет.

– Мне нужно знать, что произошло!

Раненый закашлялся, а потом отдышался и хрипло заговорил:

– Они откуда-то прямо из города вышли с полными сумками. Джероду сразу что-то прилетело, он упал, так и не успев в колокол позвонить. Мы вниз бросились, потому что остроухие шибко быстро ворота открывали. Эльфы драться начали, и, хоть ворота и открыли, но не убегали. А когда девчонка прибежала, то трубку один из них достал. Не знаю, что там было, но упала девчонка, а после прилетело ребятам возле меня. Они забрали часть с собой, остальных прикончить решили.

– Кого забрали?

– Аларика, Уилла, Тэруми, Нортана.

– Тэруми же на центральной стене должна была сегодня быть, – с тихим ужасом проговорил Чонсок и обернулся к сильно побледневшему Фенрису.

– Нет, на восточной, на центральной был я.

Лоран вскочила и подбежала к Чонсоку, схватила за одежду и рванула на себя. Глаза ведьмы были безумны в плескавшемся там страхе.

– Спаси моих детей! – процедила она зло, отчаянно, а потом подалась к нему ближе и прошептала: – У нас есть их Магистр. Что бы он ни говорил, ты тоже знаешь правду. Фенрис – Магистр. Мы можем обменять его на Аларика и Тэруми.

Чонсок с силой убрал её руки от себя и отвернулся, смотря на застывших изимцев.

– Обыскать город! – рявкнул он. – Найти, откуда эльфы пробрались, и ликвидировать упущение. Дозоры теперь будут по всему периметру города! Со всех сторон, невзирая на высоту стен!

Давид забрал своих людей и поспешил исполнять.

– Через двадцать минут у восточных ворот, – сказал Фенрис Чону, а потом кивнул Лайе.

Они поспешили прочь.

Оставшиеся изимцы стали уносить убитых, собирать разбросанные припасы, которые так и не забрали эльфы. Чонсок стоял посреди притихших перемещающихся людей и пытался осознать произошедшее. Нужно было идти собираться, но… Он прикрыл глаза. Почему это опять с ним происходит? Почему его Руми? И город… Он не хотел бросать этих людей… Не хотел уходить без гарантии вернуться… Всё должно было быть не так. Не в этот раз, когда он впервые с надеждой смотрел на будущее и искренне верил, что у него всё получится. Здесь, на этой земле.

– Я пойду с вами, – твердо произнесла Лоран.

– Нет, – отрезал Чонсок, приходя в себя после минутной слабости. – Ты останешься и защитишь этот город своей магией, чтобы нам было куда вернуться.

– Поклянись, что сделаешь всё, чтобы спасти не только Тэруми, но и Аларика.

– А ещё Уилла и Нортана, – осуждающе добавил он. – Это тоже наши люди.

Время неумолимо убегало, и Чонсок размашистым шагом поспешил к себе домой: нужно переодеться, забрать оружие. Одна из женщин, что была неподалеку, сказала ему:

– Я соберу вам припасы в дорогу.

– Спасибо, – отозвался он. – У вас пятнадцать минут.

Она кивнула и побежала в сторону кухни.

Лайя торопливо сгребала в сумки всё, что может понадобиться в дороге: зелья, мази, перевязочный материал. Руки мелко дрожали, а в ушах шумело от частого пульса, страх зашкаливал, но поддаваться ему Лайя себе не разрешала, поэтому ум оставался ясным, а вот тело продолжало реагировать. Когда зелья заняли место в сумке, Лайя помчалась в свой дом. Фенрис уже собрался, надел доспех, который ему подарила Тэруми, закрепил меч за спиной.

– Мы найдем её, – сказал он, едва взглянув на её лицо, а потом подошел и обнял.

Лайя шумно выдохнула и часто заморгала.

– Обязательно, – сдавленно проговорила она, запрещая себе думать иначе.

Фенрис поцеловал её волосы и отпустил. Лайя сменила куртку на более удобную, забрала лук и стрелы – остальное оружие всегда было при ней – заплела тугую косу и, кивнув мужу, отправилась за ним.

Чонсок ожидал их у открытых ворот. Через плечо было перекинуто две сумки, одна из которых принадлежала Тэруми. Воина пришли проводить почти все изимцы, на лицах у них читалась печаль, словно они пришли на похороны. Никто не верил в благоприятный исход, но сказать об этом вслух не решался.

Когда Лайя и Фенрис подошли к азуру, Кларис вышла из толпы и остановилась рядом.

– Я пойду с вами, – тихо сказала изимка.

Она была уже собрана, при оружии.

– Нет, – сразу же ответил Чонсок.

– Я была на той территории, а вы – нет. И я знаю того, кто сможет провести нас до эльфов. Сами вы не дойдете. Даже с магом и ведьмой.

– И где этот кто-то?

– Я проведу вас, – с нажимом проговорила она. – У вас не так много времени, чтобы спорить со мной.

Чонсок и Фенрис переглянулись.

– Это эльф? – спросил Фенрис.

– Я всё объясню за стеной, – тихо сказала Кларис, боясь, что её кто-то из изимцев услышат.

– Скорее, – поторопила всех Лайя.

Траектория пути Кларис была странная. Для Лайи окружающий пейзаж был одинаков. Обычный, ничем не примечательный лес, который местами редел, а то и вовсе становился полем, плавно перетекающим в болото, и снова превращался в лесные дебри. Кларис периодически сворачивала в сторону, опираясь на какие-то свои мысленные ориентиры. Требовала от них идти шаг в шаг и проходить только в том месте, где идет сама.

Лайя послушно шла следом, Чонсок часто озирался, словно его вели в западню, но продолжал упорно идти, а Фенрис задумчиво прожигал спину изимки взглядом.

– В прошлом, один из отрядов охотников попал в засаду и погиб, спаслась только ты, – заговорил Фенрис, продолжая смотреть на Кларис. – Как тебе это удалось?

– Я сбежала, – ответила сразу же она.

– Так Лоран в хрониках и написала. И всё-таки…

– Это сейчас важно? – раздраженно выпалила Кларис, продолжая очень быстро, на пределе своих возможностей идти. – Мы на территории клана Таурендил. Это весьма скверные места, поверьте мне. По ночам здесь курсирует рой. О-о-о, это незабываемое зрелище – что-то вроде больших ос. Они сбиваются в огромные тучи и проносятся по лесу. От них нельзя убежать, как и нельзя сразиться. Если не спрятаться где-нибудь, то живым не уйти. Есть ещё вариант в реке заночевать, но в этой части леса подобного нет. Поэтому если мы не успеем дойти до убежища моего друга, то нам конец.

– Откуда ты знаешь, что это территория клана Таурендил? – задал следующий вопрос Фенрис.

– Эльфы на допросе рассказали.

Чонсок бросил взгляд на Фенриса, тот едва заметно кивнул, подтверждая его внезапную догадку. Карие глаза азура стали с опаской блестеть, а губы сжались в тонкую злую нить, не предвещая Кларис ничего хорошего.

– Интересно выходит, – ровным голосом стал рассуждать Фенрис, – Аларик и Лоран утверждали, что подобная информация на допросе их не интересовала. Выходит, соврали? Или забыли? Да и ни в одном документе летописи подобного нет. А ведь было бы разумно оставить карту для потомков. Особенно если это территория врага. И сегодня после нападения ты сказала Давиду, что часть стены на северо-востоке с уступами, что стоит обратить на неё внимание. Если ты знала об этом раньше, то почему не доложила Чонсоку, когда он занимался укреплением крепостной стены? И ведь если подумать, то эльф, за которым я погнался, появился примерно с той стороны. А теперь добавим к этому факт, что Тэруми видела тебя в той же северо-восточной части города.

– Ты пытаешься меня в чем-то обвинить, эльф? – зло прошептала Кларис и резко остановилась, оборачиваясь.

– Пока просто спрашиваю, с какой целью ты… сотрудничаешь с врагом?

Чонсок достал меч и сделал к изимке шаг.

– Да что с вами не так? Если бы я передавала информацию эльфам, то не вела бы вас к ним!

Мысль пришла в голову одновременно к троим. Это была засада. Кларис хотела отдать эльфам Магистра. Лайя тоже достала оружие. Кларис попятилась.

– Нет, послушайте, – взмолилась изимка, выставляя перед собой руки, – я знаю, как это выглядит, но вы ошибаетесь…

– Трое убитых и один раненый, – жестко сказал Чонсок, – вот как это выглядит. И ещё четверо пропали. Вперед. Твоё объяснение должно быть очень убедительным. – Он крепче перехватил в руках меч.

– Я была в отряде охотников и попала тогда в засаду вместе со всеми, – торопливо заговорила Кларис. – Мы даже не поняли, что произошло. Нас усыпили каким-то средством, а когда очнулись, то оказались где-то под землей, прикованными цепями к стене. Поговорить с эльфами и о чем-то договориться у нас не было возможности, они не понимали наш язык, а я эльфийский стала учить уже позже. Утром нас вывели и построили, куда-то повели. Один из эльфов всё время на меня смотрел, и хоть он старался делать это незаметно от остальных, я часто ловила на себе его взгляд. В одну из остановок, где нам позволили сделать привал, он отвел меня в сторону, чтобы я справила нужду. Как только мы оказались вне поля зрения остальных, он достал нож, а потом приложил палец к своим губам и ударил себя в ногу. Я стояла и не понимала, зачем это, а он быстро перерезал мои веревки, отдал мне тот самый нож в крови и что-то сказал… Наверное, это было «беги». Указал рукой направление. Я порядком уже отбежала, прежде чем услышала его крик.

– Он просто отпустил тебя? Зачем? – не поняла Лайя.

– Не знаю, – призналась Кларис, – но это занимало все мои мысли. Я стала часто бывать в дозоре, особенно с восточной части, наверное, надеялась его увидеть, хоть и сама себе не признавалась. И он пришел. Я увидела его сначала у кромки леса… Ближе подойти было опасно. Мы виделись так несколько месяцев, пока я не нашла те выступы в северо-восточной части. Я никому ничего не сказала и отправилась туда, где видела его последний раз. Это чуть не стоило мне жизни. Лес в этой части весьма неприветлив. Мориан снова спас меня.

– Мориан?

– Да, его зовут Мориан. К тому моменту я уже знала немного эльфийский, а он, как признался мне потом, выучил иллинуйский. Мы стали встречаться. Он научил меня ориентироваться здесь, а я показала ему, как он может прийти ко мне в город. Мы назначали время, чтобы можно было в случае необходимости прикрыть друг друга.

– Ты приводила его в город? – Чонсок был ошарашен.

– Мы не обсуждали с ним дела наших народов. Нам это было не нужно. Я не выдавала его укрытия и того, что знаю, своим людям – он хранил тайну про Изиму.

– И всё же эльфы пришли тем же путем, который использовал твой эльф, – холодно напомнил ей Фенрис.

– Да… и это… странно… Он не мог… – с замешательством проговорила Кларис. – Мориан не стал бы… Мы вместе уже пять лет…

– Зачем им пленные? – спросил Чонсок. – Не может быть, чтобы ты не спрашивала.

– Они отдают их клану Таурохтар, как плату за возможность охотиться на их земле.

– А Таурохтар они зачем?

– Я не спрашивала, – тихо сказала Кларис правду. Она просто боялась спрашивать. Учитывая, что никто, кроме неё, из плена не возвращался, ответ был очевиден.

Фенрис отвел в сторону Чонсока и Лайю.

– Нам придется ей довериться, – сказал он.

– А если это ловушка? – взволнованно зашептала Лайя.

– Тогда мы просто ещё быстрее попадем к Верховной жрице, – вполне серьезно ответил Фенрис.

– Ты – да, а мы? – высказался Чонсок.

– Какие у нас варианты? Возвращаемся и ищем сами?

– Мы рискнем, – решила за мужчин Лайя и кивнула Кларис. – Веди.

## Глава 2


Кларис остановилась у густых зарослей и обернулась к спутникам.

– Спрячьтесь и подождите. Я поговорю с Морианом, если он, конечно, сегодня здесь есть, а потом позову вас.

Лайя вытянула из колчана стрелу и взяла в руки лук.

– Разговаривать будешь недалеко от нас, чтобы мы слышали. Иначе сначала умрет твой эльф, а потом и ты.

Кларис смерила её надменным взглядом, но промолчала и кивнула. Она прошла вперед, но яростный шепот ведьмы: «Достаточно» остановил её. Кларис гневно задышала, но послушалась. Чуть запрокинув голову, изимка издала горлом низкий, переливный звук, похожий на крик какой-то птицы, и замерла в ожидании. Замерли и остальные. Лайя удерживала на прицеле изимку. Фенрис встал спиной к Лайе и преобразовал браслет в посох. Чонсок встал так же, но смотрел в другую сторону. Так обзор у всех трех был более полным. Они были готовы отразить опасность с любой из сторон.

Кларис снова отправила позывной. Когда в лесной тиши раздался похожий перелив в ответ, изимка облегченно выдохнула и счастливо заулыбалась. Из-за деревьев показался мужчина – Лайя невольно подалась вперед, желая его детально рассмотреть. Кроме Фенриса и Иримэ, она не видела других эльфов, поэтому представитель древнего народа вызвал волнение предвкушения, на какое-то время вытесняя горести.


Мориан разительно отличался от Фенриса. Лицо его было с четко очерченными скулами и волевым подбородком, большие глаза – неестественного лазурного цвета. Нос – ровный и достаточно широкий. Полные губы сейчас широко и нежно улыбались Кларис. Волосы Мориана заслуживали отдельного внимания. Насыщенного темного цвета локоны с графитовыми, синеватыми переливами, местами блестели серебристыми нитями. Мориан был высоким, ростом почти с Чонсока. Довольно крупное телосложение мужчины напоминало больше человеческую расу. Одежда на нем была примерно в таком же состоянии, как и у любого изимца: поношенная, полинявшая, местами порванная и в грязи.

Эльф подбежал к Кларис и на мгновение заключил в объятия, а потом стал покрывать поцелуями лицо. Он что-то быстро говорил на незнакомом языке, в голосе слышалось волнение и обожание. Кларис нежно провела рукой по его волосам и заложила упавшие на лицо пряди за его ухо.

– Мориан, – ласково сказала изимка, – не так быстро, я не всё успеваю улавливать.

– Я видел наших и боялся, что с тобой что-то случилось, – с сильным акцентом произнес он на иллинуйском. – Хотел прийти вечером и убедиться, что ты в порядке.

Кларис невольно напряглась, опасаясь начать говорить. Перемену Мориан уловил сразу и стал озираться.

– Почему стояла и ждала, пока я подойду? – Его рука потянулась за ножом на поясе.

– Руки с ножа убрал, – громко сказала Лайя, выходя из своего укрытия и целясь в эльфа.

Мориан злобно оскалился и по-звериному зашипел на Кларис, не обращая внимание на показавшихся людей.

– Как ты могла? – в его голосе ненависть смешивалась с разочарованием.

– Мориан, нам нужна помощь, пожалуйста, выслушай, – стала умолять его Кларис. – Они тебе не враги.

– Мы же договаривались! Нас с тобой не касается то, что происходит! Я не стану тебе помогать! Поэтому если собрались меня убить – вперед!

Он ни на кого не смотрел, лишь на Кларис, и хоть слова были злыми, в глазах застыла боль от предательства. От привычной дерзости и самоуверенности Кларис ничего не осталось, она была готова упасть ему в ноги и умолять простить и выслушать.

– Я знаю ваши легенды, – медленно заговорила Кларис, тщательно выговаривая слова, чтобы он успевал их понять и осознать, – про потерянного мальчика. Поэтому вы всегда следите за городом, вы надеетесь…

– Магистр – это сказки стариков! Сколько столетий прошло? Если бы он существовал, разве он бы не вернулся? – эмоционально воскликнул он. – И при чем здесь это?

– Фенрис – маг и он эльф…

Мориан перевел взгляд на незнакомцев. Когда он рассмотрел Фенриса, то губы в презрении скривились.

– Нас покарали на столетия за единственную ошибку, а сами водитесь с людьми, – ядовито сказал он Фенрису на эльфийском. – Или тебя выгнали из Дэйлора, Эарендил, и ты не нашел куда податься, кроме как к людям?

– Скоро сумерки, – спокойно ответил ему Фенрис, – обсудим это в твоем убежище.

– Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать, предатель!

Лайя не понимала, о чем речь, но враждебный настрой эльфа к Фенрису был очевиден. Она чуть сместилась, чтобы обзор был лучше, и внимательно следила за руками Мориана, опасаясь возможных неожиданностей.

– Мориан, пожалуйста! – воскликнула Кларис, обеспокоенно смотря на темнеющее небо.

– Ненавижу тебя, ты такая же жалкая, как и все остальные люди! – выпалил он, отступая на шаг.

– Я беременна, – тихо сказала Кларис, ненавидя себя за то, что приходится говорить это вот так, при всех. Эта новость должна была стать только их, особенной. Мориан широко распахнул глаза, его взгляд замер на её животе. – Можешь представить, что со мной сделают люди, когда увидят полукровку? И в твоем клане меня не примут. Но если… если ты поможешь нам вернуть наших людей, то тебе позволят жить в городе.

Ей пришлось сказать истинную причину, по которой она привела Чонсока сюда. Если с помощью Мориана они вернут людей, то Чонсоку придется убедить жителей принять его. Фенриса же они когда-то приняли.

Мориан дернулся, как будто его ударили, а выражение лица стало таким, словно ему плеснули в лицо ведро помоев.

– Жить с людьми?.. Стать предателем?

Он не верил своим ушам. Она же знает, что это значит для него! Как у неё только язык повернулся сказать подобное? Губы презрительно скривились, но взгляд снова против воли замер на её животе.

По лесу стал разноситься едва слышный гул. Мориан пришел в себя, схватил за руку Кларис и побежал. Лайя, Фенрис, Чонсок быстро переглянулись, явно неготовые к столь резкой перемене, и побежали следом.

Мориан остановился у большого круглого камня и отодвинул его. В показавшийся лаз сразу же заскочила Кларис. Следом протиснулся Чонсок. Фенрис рукой указал на укрытие Мориану, очевидно, намеревающемуся зайти последним. Таурендил скривился, плюнул Фенрису под ноги, но всё же зашел внутрь.

Лайя плохо относилась к замкнутым пространствам, тем более под землей. Она замерла, часто задышав. Сырость, исходящая от убежища, ударяла в нос, навевая неприятные ассоциации.

– Всё хорошо, я буду рядом, – прошептал ей Фенрис и сжал в поддержке руку.

Лайя, судорожно вздохнув, поспешила внутрь. Мрак обнял её, сдавливая грудь и вызывая удушье. По воздуху поплыли ледяные сферы Фенриса, слабо освещая пространство. Стало чуточку спокойнее. Фенрис зашел последним и задвинул камень.

Лайя осмотрелась. Помещение было похоже на подвал. Стены и пол, да и потолок, были выложены из камня. Внутри сыро и душно. Воздух проникал только через небольшие щели в их камне-двери. В углу лежало что-то наподобие постели. Даже подушка и одеяла были. На этом, собственно, всё.

– Нам придется пробыть до утра здесь, – пояснила Кларис и села на одеяла. Мориан устроился рядом.

Лайя опустилась на пол между Фенрисом и Чонсоком. Настывшие камни сразу стали холодить тело, вызывая желание подняться, вот только уставшие за день ноги это желание не разделяли. Места было немного, поэтому, чтобы вытянуть ноги, пришлось расположиться чуть под углом. Сумки и оружие каждый положил возле себя, чтобы в случае необходимости их можно было сразу взять.

– Это правда, – прошептал Мориан, переводя взгляд с голубоватых шаров, висящих в воздухе, на Фенриса. – Ты маг… Но как? – Мыслительный процесс был ярко отражен в его изумленных глазах. Ошеломление постепенно сменялось надеждой. – Сын Верховной жрицы тоже был Эарендил, как и его отец, – размышлял вслух эльф, рассматривая Фенриса. – Невероятно… Магистр?

Фенрис медленно кивнул. Неважно, во что он верил сам, сейчас ему выгодно быть Магистром.

– Но где ты был всё это время, пока мы… пока… – Мориан смотрел на мага и качал головой, не понимая, почему тот не объявился раньше? Как он мог бросить свой народ?

– Так было нужно. – Холод, сквозивший в его голосе, да и в образе в целом, покоробил Лайю. В голубоватом полумраке Фенрис выглядел именно так, как и должен в её понимании выглядеть Магистр. Слишком… неприступно и отталкивающе. Лайя невольно сместилась ближе к Чонсоку. Воин же перемены не увидел. Его занимали вещи гораздо более страшные, чем наличие рядом древней сущности. Фенрис добавил: – Главное, что я снова на родной земле. Мне нужно встретиться с Верховной жрицей, но сначала я верну своих людей, которых вы забрали.

– Своих людей? – переспросил Мориан. – Людей? Своих?

– Да. Вы забрали моего человека. Девушку. Азурианку. Что вы с ней сделали?

Мориан не понял значения слова «азурианка», но переспрашивать не стал. Чонсок при упоминании Тэруми встрепенулся и с ненавистью уставился на эльфа.

– Я не участвую в набегах на город, – ответил Мориан. – Я только наблюдаю и сообщаю, когда город покидают люди и идут на охоту и когда уходит черная дымка. Поэтому не знаю, кого забрали наши.

– Разве ты не доставляешь пленных к Таурохтар? – напомнил ему Чонсок.

Мориан осуждающе посмотрел на Кларис, и та виновато призналась:

– Мне пришлось им рассказать.

– Больше нет, – нехотя ответил эльф.

Кларис тепло улыбнулась ему и нашла его руку, сжала, вспоминая их первую встречу, после которой Мориан больше не стал участвовать в вылазках. Эльф свою руку сердито забрал, всё ещё злясь на девушку.

Чонсок смотрел на молчаливое выяснение отношений и испытывал отвращение.

– Отличная тактика, – язвительно бросил ему Чонсок. – Дать сбежать девушке, а потом влюбить в себя. Дальше дело за малым. Она помогает тебе, прикрывает, и ты можешь узнавать обо всем, что хочется. Где стоят дозорные, где мы расположили ловушки, где слабые места в защите города. Конечно, это всё тебе нужно знать только для того, чтобы можно было безопасно проникнуть к ней на свидание. – Затем Чонсок перевел взгляд на ошеломленную изимку: – Поэтому всё время была рядом? Я же видел, что дело не в интересе к моей персоне и уж точно не от проснувшейся любви к городу. Раньше стояла только в дозоре, а с момента, как я стал Главой, так стала активно помогать и входить в моё окружение. – Ответ не требовался, всё читалось на её лице. Голос воина стал злым и звенящим от угрозы. – Если с Тэруми что-нибудь случится, я устраню свою оплошность и досадное недоразумение в виде тебя.

Мориан вскочил и бросился с ножом на Чонсока, тот проворно уклонился и ударил в ответ. Эльф отлетел, но быстро сгруппировался и снова метнулся к воину. Фенрис вмешался и пнул сначала Мориана, отбрасывая в сторону, а потом припечатал к стене Чонсока.

– Сейчас не место и не время для выяснения отношений! – зло сказал он обоим.

В подтверждение слов с поверхности стали доноситься тоненькие протяжные скрипы. Такие звуки обычно возникают при скольжении и трении чешуи гигантских змей. Это отрезвило дерущихся, они снова сели, бросая друг на друга убийственные взгляды.

– Не смей угрожать ей, человек, – процедил сквозь зубы Мориан, выплевывая слово «человек» в качестве оскорбления.

Чонсок криво усмехнулся, окидывая надменным взглядом. Мориан снова вскочил, но Кларис схватила его за руку и резко осадила, вынуждая сесть. Эльф сначала сердито оттолкнул её, а потом увидел её выражение лица. Оно было немногим лучше того, с каким сидел сейчас воин. Что случилось, Мориан понял сразу.

– Нет-нет, лепесток, ты не можешь верить ему! Я никогда бы не навредил тебе! Я соблюдал наш договор!

– Как тогда те эльфы узнали про место на стене? – с горечью произнесла Кларис и прикрыла глаза, чувствуя себя безмерно уставшей. – Они ведь пришли оттуда.

– Я не говорил им! Да и подумай сама, мы с тобой вместе столько лет, так неужели я бы молчал о тайном ходе так долго?

Лайя безучастно сидела и словно со стороны наблюдала за всем происходящим. Выяснение отношений, драка, ненависть Чона, отстраненность Фенриса… Её собственные эмоции куда-то спрятались и не появлялись. Всё, что её занимало сейчас, это как там её Тэруми.

– Зачем Таурохтар люди? – спросила она, прерывая разборки эльфа и изимки.

Мориан смерил её брезгливым взглядом, но, наткнувшись на холодные глаза Фенриса, нехотя ответил:

– Одного обычно оставляют приманкой для дракона, чтобы безопасно пройти к клану обратно. Остальных про запас. Может, ещё для каких целей, мы не спрашиваем.

Лайя тихо выдохнула и вцепилась в руку Фенриса. Чонсок заскрипел зубами и сжал в ярости кулаки.

– Отведешь нас к месту передачи, – сказал Фенрис. – Далеко это?

– Порядком.

– Сколько часов пути?

– Дней, ты хотел сказать, – поправил его Мориан. – Полтора.

– Справимся быстрее, – после паузы заключил Фенрис. – У них пленные, бежать точно не смогут в отличие от нас.

Бежать… Это напомнило о необходимости отдыха. Лайя достала провизию, которую им собрали в дорогу, и часть отдала Фенрису и Чонсоку, а потом откусила свою порцию лепешки. Когда взгляд случайно коснулся Мориана, что сидел напротив, то Лайя неприятно поежилась. Эльф не отрываясь смотрел на то, как ели остальные. Было видно, как он силится отвернуться и не может. В животе у него громко заурчало, это привело в чувство Кларис, она вынырнула из своей задумчивости и полезла в сумку, а потом извлекла оттуда лепешки и разделила на двоих.

– Вас теперь двое, – тихо сказал Мориан и вернул часть Кларис. Изимка открыла рот, чтобы поспорить, но эльф вдруг поцеловал её. – Не спорь. Спасибо и за это. Я мало ем, ты же знаешь.

Кларис грустно улыбнулась. Конечно, мало. Как и люди в Изиме. Годы голода приучили всех обходиться малым.

– Ой, я забыла! – уже бодрее сказала она, радуясь, что недоразумения с возлюбленным закончились, и извлекла из своей сумки теплый свитер и протянула Мориану.

Чонсок только хотел высказаться на тему воровства у своих же, как увидел выражение лица эльфа, и воздержался. Мориан сиял, словно ему подарили настоящее сокровище. Никого не стесняясь, он быстро скинул с себя темно-красный балахон, что служил ему курткой. Под верхней одеждой нижней не оказалось. Ни рубашки, ни сорочки, ничего. Мориан натянул свитер и расплылся в блаженной улыбке, а потом снова отвесил изимке быстрый поцелуй. Наверх водрузил свой балахон.

– Спасибо! И даже незаметно, что он у меня есть, – довольно произнес эльф, а потом откусил маленький кусочек лепешки и принялся его тщательно пережевывать.

Увиденное не только у Чонсока оставило неизгладимое впечатление. Лайя отложила свою лепешку. Есть расхотелось. Судя по тому, что лепешка Фенриса легла обратно на сумку, у него тоже пропал аппетит.

– Это же ваш клан изгнала Верховная жрица, – вспомнил Фенрис. – За что?

– За отказ воевать с людьми, – нехотя ответил Мориан, кривясь.

– Но вы же… – Столь противоречивая информация вызвала у Чонсока ступор. – Вы приходите в город, убиваете, грабите, обмениваете наших людей… Или в вашем понимании это не война?

Мориан поднял руку, прося паузу, и продолжил есть, смакуя каждый кусочек, а когда всё доел, уже более миролюбиво пояснил:

– Мы не воюем с людьми, что бы вы ни думали там у себя. И никогда не воевали. Когда возник барьер, и эльфы ввязались в войну с людьми, наш клан был единственный, кто выступил против решения Главнокомандующего Эарендила и Магистра Муилькорха. Таурендил – не воины. Мы дети леса, мы живем в гармонии, а не нарушаем её, проливая кровь без нужды. За это нас изгнали из Дэйлора и запретили бывать где-нибудь ещё, кроме как того участка, который выделили.

– Почему воруете, подвергаясь такому риску? – всё равно не понимал Чонсок. – Почему не выращиваете ничего сами, как это делаем мы?

– Выращиваем, вот только земля, на которой мы живем, мало для чего пригодна. – Он горько усмехнулся и добавил: – Поэтому её и выделили, что ничего на ней живого нет. Нет у нас и животных. Охотничьи места на территории Таурохтар.

– А они разрешают вам охотиться, только если вы приведете им людей, – снова вспомнил Фенрис, составляя у себя в голове общую картину. – А что с остальными кланами?

– Таэритрон, Анорортад и Эарендил давно уже заперлись в Дэйлоре и больше не выходили. Ну те немногие, что выжили после кровопролитных столкновений на войне с людьми и после того, как маги сгинули. Ты первый Эарендил за несколько столетий вне стен Дэйлора.

– Те кланы? Они хоть ещё существуют? – ошеломленно спросила Лайя.

Мориан пожал плечами.

– То есть остались только Таурохтар и Таурендил? – уточнил Чонсок.

– Если ты там в голове у себя планы мести вынашиваешь, – насмешливо произнес Мориан, – то поверь, Таурохтар – настоящие воины леса, вам не одолеть их.

– Поэтому не воруете у них? Боитесь? – в свою очередь усмехнулся Чонсок.

– Воровать у соседей нехорошо, чревато, а вот люди заперты, – злорадно произнес Мориан, продолжая противостояние с человеком.

– Уже нет. Черные вихри не вернутся. Поэтому мы ещё посмотрим, кто кому был другом, а кто врагом. – Глаза Чонсока горели триумфом. Кровожадные планы, отраженные там, он и не думал скрывать.

Лайя сердито дернула Чона за руку, приводя в чувство и про себя тихо ругаясь. Почему её мужчины такие? В одном Магистр просыпается раз от раза, во втором Повелитель с захватническими замашками!

– Если то, что ты говоришь правда, – сказал Фенрис, серьезно смотря на Мориана, – и клан Таурендил действительно был изгнан только за то, что отказался принимать участие в войне, то я это исправлю. – И посчитал нужным напомнить ещё раз: – Но ты должен привести меня в Дэйлор и помочь найти моих людей.

Глаза Мориана засияли ещё ярче, завораживая неестественным цветом. Лайя не смогла отвести взгляда. Этот эльф был таким необычным. Интересно, а какие остальные?

– Мы действительно никогда не убивали людей просто так, – поспешил заверить Мориан, ставя возможное благосостояние своего клана выше собственных обид, чести и всего прочего. – Только с целью защиты. Даже когда брали пленных, мы их просто передавали. Никто не издевался и не занимался пытками.

– А Таурохтар? – не выдержала и спросила Лайя.

Мориан неопределенно пожал плечами, не желая отвечать.

Больше говорить никто ничего не стал. Кларис легла на одеяла, Мориан пристроился рядом и крепко прижался к ней, свои руки положил ей на живот и что-то стал едва слышно шептать. Изимка нежно улыбалась, иногда поворачиваясь, чтобы он мог оставить на её губах поцелуй.

Лайя втихаря смотрела на них и поражалась. Эта милая, покорная, счастливая девушка – Кларис? Голос, выражение лица, манера говорить – всё отличалось от того, что Лайя видела от неё в Изиме. Нет прежней бойкости и дерзости. Кларис словно сбросила свою броню, оголяя настоящую себя. Вспомнилось, как назвал её Мориан. Лепесток. Наверное, ей подходит.

Перемены, какие произошли с Морианом, когда он отстранился от свидетелей и стал наслаждаться только обществом любимой, тоже были поразительными.

Фенрис взял Лайю за подбородок и повернул её голову к себе.

– Нужный тебе эльф сидит рядом, – строго сказал он. Лайя сильно смутилась, от этого в синих глазах Фенриса заплясали веселые искорки. – Мысль отправить тебя в Изиму не оставляет меня.

– Нет уж, мой муж. – Она поцеловала его и добавила: – Я без тебя никуда не пойду.

– Даже в Дэйлор? К эльфам? – усмехнулся он.

– Без тебя мне нечего там делать. Как ты правильно заметил, нужный мне эльф сидит рядом.

– Неужели ты не хочешь вернуть Равновесие на эту землю? Прекратить войну? – наигранно-удивленно спросил Фенрис.

Лайя фыркнула и вместо ответа потянула его на землю, собираясь лечь спать.

– Ну, здравствуй, холодная, мерзлая земля, – проворчала она, устраиваясь поудобнее, – давненько я не морозила себе бока.

– Не прибедняйся, – тихо пробубнил Чонсок, сворачиваясь в углу, пытаясь согреть себя руками, – тебя Фенрис погреет.

– Скоро вернем твою грелку в полный рост, – ответила Лайя, зевая.

– Ну не в полный…

Они тихо засмеялись, а потом одновременно умолкли, погружаясь каждый в свои думы.

## Глава 3


Время, проведенное под землей, сложно было назвать сном. Когда её спутники окончательно затихли и заснули, проснулись собственные мысли. Попытка вплести услышанное в то, что она уже знала, было сложно. Она много читала сама, что-то рассказывал Лукас. Эльфы, которые когда-то были её мечтой, не могли быть такими… Заперлись в городе? Оставили один из своих кланов умирать? И святыни? Это важная часть жизни эльфов. Как теперь обстоят дела с этим? Об этом она решила спросить у Мориана, когда они покинули убежище.

– На территории королевства, в этой её части, вне стен Дэйлора располагались эльфийские храмы, отдельные часовни и другие святыни. Они потеряны теперь, выходит? Или вы к ним как-то добираетесь?

Мориан аж сбился с шага, оборачиваясь в изумлении.

– С чего вопрос?

– Если Верховная жрица не покидает стен Дэйлора, то как тогда она служит Великим силам?

Глаза Мориана стали ещё больше.

– Поразительно, – только и смог сказать он.

– Что именно? – не поняла Лайя.

– Поразительно, что подобное спрашивает меня человек, а не эльф, который вроде как наш Магистр.

Сейчас, когда Фенрис не колдовал, к Мориану снова вернулась подозрительность. Фенрис же не стал отвечать на этот выпад. Не видел смысла. Его на самом деле мало интересовали святыни его народа. Да и знал он о них немного. Он никогда не планировал воссоединение со своей расой, да и не думал, что это возможно. А информация, которая не представляла для него практического интереса, была ему не нужна. В данном случае истории и легенды своего народа относились как раз к такой информации, невостребованной. Но что-либо объяснять и рассказывать про себя Мориану он не собирался, да и вряд ли этот лесной житель способен понять жизнь мага в королевстве.

– Откуда ж ты такой взялся? – продолжил Мориан говорить, косясь на Фенриса. – Ничего не знаешь про нашу жизнь. Эльф, но с людьми… И появился только сейчас, когда забрали твоего человека, а до этого, выходит, тебя не волновал собственный народ? Ты точно тот Эарендил, которого столько лет все ждали?


Он очнулся на холодном каменном полу. Чуть приоткрыл глаза, осматриваясь. Помещение было незнакомым. Всё здесь было чужим. А какое было своим? И где он? Как сюда попал? Он силился вспомнить хоть что-то, но натыкался на пустоту.

Тихая речь привлекла внимание, слова не сразу получилось разобрать – язык людей он знал, но не так хорошо, как следовало. Людей? А он кто? Эльф. Он эльф. Это первая со времени пробуждения мысль, в которой он был полностью уверен. Ему не нужно было смотреться в зеркало или трогать свои уши, он точно знал, что он эльф. Ещё он знал, что те двое мужчин, которые сейчас переговариваются, не друзья ему. Вслед за этим внутри всё встрепенулось, требуя бежать прочь.

Мужчины развернулись, и он закрыл глаза и замер, стараясь даже не дышать. Звук шагов, отраженных от пола, поднимали внутри ярость и желание кричать, драться и бежать. И не было у этого никаких причин. Он не знал этих людей, но чувствовал исходящую от них опасность.

Шаги замерли у его лица.

– Что ребенок? Стерли ему память?

– Стерли. Хоть мне кажется, что это было лишним. Он и сам ничего не помнил толком на допросе. Инквизитор, разбудить его?

– Он уже не спит. Поднимись, дитя. Как тебя зовут?

Добраться до оружия и бежать, но позже, сначала нужно сделать, как они хотят. Имя? А как его зовут? Он нахмурился, сосредотачиваясь. Имя… Должно же быть у него имя… И чем больше он думал об этом, тем сильнее начинала болеть голова. Хотелось отступить, закричать, схватиться за голову и сжать её… Два слова всплыли в памяти, раскаленным железом выжигая собственное имя на душе.

– Фенрис Эарендил, – сдавленно ответил он и поднял на них холодный, надменный взгляд.

Корона над кругом с четырьмя горизонтальными полосками, вышитая золотыми нитками на черной мантии одного из мужчин привлекала его. Он стал смотреть только на неё.

– Ты же говорил, что память ему стерли? – заговорил тот самый человек с золотистой короной на одежде, обращаясь к своему… слуге?

– Так и было, Инквизитор. Я не знаю, почему он помнит своё имя.

Небрежный, властный жест, останавливающий поток подобострастных объяснений.

– Неважно. Возможно, не совсем точно рассчитали временной отрезок. Повторить.

***

Он очнулся на холодном каменном полу. Хотелось подняться, но сил не было. Голову словно сковали обручем, какой носит обычно… Кто носит? И где он? Глаза открыть с первого раза не получилось – пришлось приложить усилия. Над ним склонилось двое мужчин, оба с любопытством его разглядывали. Кто эти люди? Он их знает? И почему они на него так смотрят?

– Как тебя зовут, дитя?

Зовут? А как его зовут? Он попытался вспомнить, но ничего на ум не приходило, всё было как в тумане. И чем сильнее он думал об этом, тем больше болела голова, а чем больше проходило времени, тем доброжелательнее становились улыбки на лицах мужчин. Вот только неправда это. Они не друзья ему. Друзей не существует. Кругом только ложь. Он больше не может никому верить.

– Тебя зовут Нортан, – с благожелательной улыбкой сказал мужчина в черной мантии с золотистой нашивкой. – Нортан Ритрор. Добро пожаловать в твой новый дом. – Он протянул руку, которую украшал перстень. В таком положении и остался.

Он смотрел на чужую руку и не понимал, что от него ожидают. Он уже увидел перстень, больше незачем показывать украшение. Тогда второй мужчина подсказал ему:

– Нортан, ты должен поцеловать руку Инквизитору в знак своего уважения. Он теперь тебе как отец.

Он перевел взгляд с протянутой руки на улыбающееся лицо мужчины, которого называли Инквизитором. Всё внутри взбунтовалось. Почему он должен уважать человека, которого видит впервые? И не Нортан его зовут! Да и отец ему не нужен! Ему никто не нужен!

– Нет, – твердо сказал он, поднимаясь и отодвигаясь от руки этого неприятного человека. Собственное имя отчетливо всплыло в памяти единственным воспоминанием. – И меня зовут Фенрис Эарендил.


– Фенрис, что с тобой? Фенрис?!

Он обнаружил себя сидящим на земле, на него смотрели большие зеленые обеспокоенные глаза. Голову сковала сильная боль, мешая думать. Он попробовал подняться. От движения стало хуже. С губ сорвался стон. Он обхватил руками голову, боясь, что её сейчас разорвет от боли, к горлу подступила тошнота.

– Выпей это.

Он приоткрыл рот, и внутрь полилась какая-то жидкость. Вкус не чувствовался, чтобы проглотить, потребовалось усилие. Его взяли за руку, и по телу стало разливаться опьяняющее тепло, расслабляя и будоража. Постепенно головная боль отступила. Он снова смог открыть глаза. Лайя и Чонсок сидели рядом с ним. У обоих на лице застыла тревога. Беспокоились за него. На душе стало тепло. Фенрис улыбнулся.

– Простите за это. И мне уже лучше. – Он поднялся и сразу предупредил вопросы, которые они собирались задать. – Позже.

Обсуждать личное при Мориане и Кларис не следовало. Лайя понимающе сжала его руку, а Чон кивнул.

– Идти сможешь? – спросил Чонсок.

Даже если бы не смог, пришлось бы. Тэруми где-то там, и времени на остановки и болезнь не было. Если бы он предусмотрел попытку эльфов проникнуть в город, то ничего этого не было бы. Чонсоку не пришлось бы терять любимую, а Лайе – сестру. А самым лучшим решением было бы настоять и отправиться в Дэйлор одному, ещё тогда, когда собирался, несколько месяцев назад. Возможно, тогда получилось бы избежать лишних смертей.

– Раз все выспались, – язвительно сказал Мориан, откровенно разочарованным взглядом смотря на Фенриса – не таким он ожидал увидеть Магистра – и более резко продолжил: – То предлагаю идти дальше. Убедить вернуть пленников Таурохтар не получится, поэтому нужно успеть перехватить людей до того, как они сменят надсмотрщиков.

Дальше вел Мориан. Ему приходилось периодически останавливаться, ведь, как и Фенрис, он мог бежать гораздо быстрее людей. Фенрис же опасался за спутников, поэтому старался несильно опережать остальных. В следующее укрытие они заскочили практически с заходом солнца. Подступающий рой Лайя смогла увидеть воочию, и это зрелище было гораздо более впечатляющим, чем змеи.

Эта землянка, обложенная камнями, оказалась гораздо просторнее. В стене, противоположной от выхода, были вмурованы цепи.

– Здесь держали пленных? – спросил Чонсок и с шумом протянул воздух сквозь стиснутые зубы, стараясь сдержаться и не убить Мориана, как единственного, на ком можно выместить злость.

– Да, вчерашнюю ночь они провели здесь, – спокойно подтвердил Мориан.

– Я знаю это место, – сказала вдруг Кларис, впадая в задумчивость. – Я очнулась здесь. Никогда не забуду ту ночь. Думала, что она будет последней, и молила Создателя, чтобы он даровал мне быструю смерть.

Чонсок сжал руки в кулаки и закрыл ими уши, тихо рыча от бессилия, а затем резко выпрямился и повернулся к Кларис, с ненавистью выпалил:

– Почему сразу не привела сюда? Мы потеряли целый день!

– Это было пять лет назад. Я толком не помнила дорогу! – стала оправдываться Кларис.

– Врешь! – взревел он.

– Чонсок, – осадил его Фенрис, напоминая, что кричать не стоило.

– Что?! Ты же кайнарис, выследил бы! Ей нужно было только сразу сказать правду и указать направление, а не пытаться пристроить своего любовника!

– Чон, мы найдем её, – тихо проговорила Лайя, подходя к нему ближе и смотря в глаза. – Она жива, я чувствую это. К тому же она темная ведьма, если разозлится хорошенечко, то они все умрут, даже не понимая, как именно. Помнишь, что случилось с той деревней, которая забрала у меня дочь? У Тэруми тоже такое может получиться. Это первобытная, чистая тьма, доступная каждой ведьме. – Лайя умолчала лишь о том, что такая тьма вырывается, когда у темной ведьмы крайняя степень отчаяния, практически несопоставимая с жизнью.

Впервые упоминание темной сути Тэруми не напугало Чонсока, а успокоило. Он кивнул и отвернулся, ушел в дальний конец подземелья и сел возле одной из цепей.

Кларис не могла перестать смотреть на цепи. Прошлое навалилось на неё, вызывая оцепенение. Она всегда запрещала себе думать, что именно случилось тогда с отрядом, с которым была, просто смирилась: они умерли, и всё. Но сейчас, оказавшись снова в этом месте и зная правду… Приманка для дракона…

Мориан чувствовал её осуждение и нежелание быть рядом и тихо спросил:

– А что делают люди с эльфами, когда они попадаются?

Кларис вспомнила того пожилого эльфа, юную девчонку и приказ Лоран, который никто даже не думал оспаривать. Эльфы были врагами, к ним относились как к наргсам – моральную сторону происходящего не рассматривали: так было проще жить.

– Допрашивают, а потом, когда возвращаются блуждающие монстры после того перерыва, за который попали эльфы к нам, пленных выбрасывают за стены. Черные вихри разрывают их, – пугающе безразлично ответила Кларис.

– Создатель! – тихо воскликнула Лайя и уткнулась Фенрису в плечо, пряча лицо, но при этом мечтая спрятаться сама. От всего происходящего.

Воцарилась гнетущая тишина. Теперь и Мориан разделял желание Кларис сидеть отдельно. Расстояние между ними стало пропастью длиной в многолетнюю бессмысленную войну.

Они сидели впятером и слушали звуки снаружи. Долго.

– Я знаю, как сократить путь до места передачи, – сказал вдруг Мориан. – Они сегодня ночуют в убежище, а завтра с утра пойдут южнее к стыку двух лесов, к реке. Мы сократим. Если повезет, будем на месте вовремя. – Фенрис кивнул. Мориан продолжил: – Если они будут ещё с моим кланом, то, думаю, мы сумеем убедить их решить всё мирным путем, в конце концов, наши верят в возвращение Магистра. Им сойдет любой маг. – Это была откровенная колкость, но Фенрису было всё равно, что думает о нем этот эльф. – Если нет, то… по обстоятельствам.

Больше никто ничего не говорил.

***

Река была широкой, с бурным течением. Само место довольно открытым, от этого становилось неуютно, а учитывая, что в этих краях живут драконы, то и смертельно опасно. Фенрис шел впереди с Морианом. Лайя шла следующей, за ней Кларис. Замыкал шествие Чонсок.

Когда Фенрис вдруг остановился, у Лайи внутри всё ухнуло куда-то вниз. Она побежала к нему, но маг жестом приказал не двигаться, а сам присел, всматриваясь.

– Здесь следы. Много, – указал Фенрис на едва заметные отметки на земле и прошел дальше. – Дальше следы раздваиваются.

– Наша сторона леса там, – пояснил Мориан. – Скорее всего, передача уже состоялась, и наши ушли.

Фенрис снова отправился вдоль берега, выискивая что-то. Мориан следовал за ним, тоже изучая отпечатки ног. Лайя, как и Чонсок, и Кларис замерли в стороне, не желая что-нибудь испортить. Пройдя ещё немного, Фенрис остановил Мориана, а сам стал крутиться на месте. Следы борьбы, погоня, снова драка, в том месте явно кто-то упал, там же и следы крови.

Он прошел дальше.

Камни вырваны из земли, словно кто-то старался уцепиться руками за них, пока его тащили.

Игла. Фенрис осторожно поднял её, осматривая.

– Она смазана ядом, – пояснил Мориан. – Срабатывает сразу же, главное, в голову попасть.

– Что в составе? – спросила Лайя, прикидывая, какие вещества могут давать такой эффект.

– Не знаю, – грубо отрезал эльф, ясно давая понять, что если бы и знал, то точно ничего бы не сказал.

– У тебя с собой таких нет?

– Я разведчик, мне они не нужны.

Фенрис снова вернулся к лицезрению следов битвы. Кровь была и дальше. Кровь была, а вот трупов – ни одного. Зато нашелся один из камней, довольно увесистый, весь окрашенный в красный цвет. Его точно использовали в качестве оружия. Представить, как со всей силы этот камень многократно встречается с чьим-то лицом, не составило труда. Если принять во внимание, что у Таурохтар, скорее всего, было оружие, камнем мог бить только человек.

Дальше попалось ещё несколько игл. Учитывая их разброс местонахождения в пространстве и количество, беглец или беглецы резко меняли траекторию, чтобы избежать попадания.

Лайя первой увидела лежащие на границе лесного массива тела и побежала туда. Сердце отчаянно колотилось в панике, а грудь сжимал сильный спазм, мешая дышать. То, что там лежат незнакомцы, было видно издалека, но если за ними… На месте она резко затормозила и бегло осмотрелась. Нервный радостный смешок вырвался у неё. Только эльфы… Нет людей.

На земле рядом, ровно лежало три эльфа. Очевидно, их сюда отнесли уже после смерти, аккуратно пристраивая, ввиду невозможности похоронить. Тела были крепкими, сильными. Настоящие воины. Одежда с элементами меха была добротной, не в сравнении с одеждой клана-соседа Таурендил. Сапоги тоже были достойными, отлично выделанными. Перевязь указывала, что оружия у них хватало. Раньше. Кинжалы или ножи были там – неизвестно. Сейчас всё это отсутствовало. Массивные ножны подтверждали наличие оружия посерьезнее.

Внешний вид тоже отличался. Убитые эльфы клана Таурохтар обладали густыми темно-русыми волосами, которые заплетали в несколько разных по размеру кос. Длина кос впечатляла – уходила ниже спины. И так у каждого эльфа. Кожа была более темного оттенка, чем у Мориана, напоминающей загар, что ли…

Лицо одного из эльфов превратилось в кровавое месиво – знатно его чем-то твердым били, причем неоднократно. Это, очевидно, и послужило причиной смерти. У ещё одного оба глаза были чем-то пробиты. И это что-то нашел Фенрис, поднимая с земли две короткие ветки, толщиной примерно с палец. Третий убитый был без видимых физических увечий.

– Сломана шея, – прокомментировал Чонсок, осматривая убитого.

Мориан в ужасе застыл у тел убитых эльфов, что-то сказать вышло не сразу, сначала рвано вышел воздух из легких, сопровождающийся каким-то хриплым возгласом. Таурендил перевел взгляд на людей.

– Кто способен такое сделать? – ошеломленно прошептал он, не понимая, как такое возможно. Это же воины… и они мертвы… – Кого забрали наши из города?

– Танэри империи, – с гордостью ответил Чонсок. Губы тронула усмешка, а в глазах засветилась любовь, причудливо смешиваясь с чувством превосходства.

– Думаешь, Тэруми сбежала? – с надеждой спросила Лайя, смотря на воина.

– Надеюсь на это.

– Следы идут дальше, – сказал Фенрис. – После того как отнесли сюда убитых, отряд отправился в ту сторону. Шаги размеренные, значит, больше никто никого не преследовал. Что бы здесь ни произошло, дальше всё стало спокойно. Фенрис обратился к Мориану, указывая на цепочку едва заметных следов: – Что в той стороне?

– Территория дракона, – ответил Мориан и отошел от убитых, пытаясь сбросить с себя возникшее оцепенение и мысленно благодаря Великие силы за то, что это случилось с Таурохтар, а не с эльфами его клана.

– Миновать её можно?

– Может и можно, но если обходить южнее, то слишком далеко это будет. Да и встреча с драконом вам покажется детской забавой по сравнению со встречей с проклятыми людьми. А севернее – болота, непроходимые.

– Проклятые люди? – спросила Лайя, вспоминая, что об этом говорила Тэруми. Блуждающие монстры – это души проклятых людей. И если Кыта и Ката называют блуждающими монстрами, то кто такие проклятые люди?

– Да, мерзкие создания, но хвала Великим силам, к нам не суются.

– Ясно. Тогда разберемся с драконом, – сказал Фенрис, заранее преобразовывая браслет в посох. – Веди.

– Без приманки не пройти.

– Предлагаешь свою кандидатуру? – холодно поинтересовался Фенрис.

Мориан раздраженно фыркнул и вернулся к Кларис, крепко взял её за руку.

– Не отходи от меня, – прошептал он. – Это земля Таурохтар, я не смогу тебя защитить, когда ты в стороне от меня.

## Глава 4


Река уходила в сторону – они снова вернулись в лесной массив. Судя по довольно явным тропинкам, ходили здесь если нечасто, то периодически – точно. Мориан всё время всматривался в окружающие пространство, ища за каждым более-менее крупным деревом угрозу. Желание уйти отсюда, наплевав на возможную выгоду, отчетливо читалось в его глазах, нервируя остальных.

– Нужно вернуться и взять одного из убитых, оставим его в качестве приманки, – сказал он, всё-таки не справившись со своим страхом.

– Мы потеряем много времени, – ответил Фенрис.

– Так будет безопаснее для всех! – возразил Мориан.

Лайя была согласна сразу с обоими. Словно чувствуя её колебания, Фенрис, не оборачиваясь, высказался о возможном исходе:

– Пленных четверо. Приманкой оставят самого проблемного.

Кто из четверых мог быть самым проблемным, ни у Лайи, ни у Чона не возникло сомнений. Шаг обоих невольно ускорился.

Лес закончился, уступая место «поляне», если это можно было так назвать. Размеры «поляны» были впечатляющие. Мориан был прав, обойти подобное, как минимум, долго. А ближайшая к ним спасительная сторона уже давно перешла в болото, в которое клан Таурендил никогда не заходит, там хватает своих «жителей», несущих смерть.

Земля на территории дракона была выжжена огнем, обгоревшие деревья повалены, часть из этих деревьев вырвали прямо с корнями. Помня разрушительную силу лап и хвоста чудища, Лайя могла представить, как именно эти деревья оказались поваленными.

Местность хорошо просматривалась. Как пройти до спасительной полоски леса, которая виднелась далеко впереди: девушка не представляла. Да, можно ползком, вдоль лежащих на земле стволов, но люди всё равно будут слишком приметны по сравнению с почерневшим деревом.

– Дракона нет, – с облегчением сказала Кларис, устало прислоняясь к дереву, рассматривая из-за своего укрытия поляну.

– Это ничего не значит, – сразу же оборвал её надежду эльф. Он указал на едва виднеющуюся над лесом возвышенность. – Там, в руинах одного из наших храмов живет дракон. И я уверен, происходящее здесь ему более чем видно.

И в подтверждение его слов черная точка вдали пришла в движение, чуть смещаясь.

– Наживку оставляют тут, – продолжил Мориан, показывая на небольшой холм у ближнего края леса, – привязывают к дереву. Обычно от испуга человек начинает кричать, тем самым привлекая внимание дракона, и мы можем тогда пройти по той стороне.

Равнодушный, хоть и с оттенками страха, тон эльфа всколыхнул ярость Чонсока, которую тот и так чуть сдерживал все эти дни. Он подскочил к Мориану, выхватил его нож и отбросил в сторону, а потом схватил того за горло и с силой сжал, приподнимая над землей.

– Сейчас ты наглядно и покажешь, как приманивать к себе чудовище, – с ненавистью проговорил ему в лицо воин, наслаждаясь попытками Мориана ослабить хватку.

Кларис бросилась на помощь Мориану, доставая оружие и собираясь напасть на Чонсока. Лайя ударом ноги выбила из её рук нож, а саму изимку оттолкнула.

– Прекратить! – не повышая голоса, приказал Фенрис, а потом повернулся к воину. – Отпусти его. – Холод голоса отрезвлял. Чонсок послушался и разжал руки. Мориан упал на землю и судорожно втянул воздух, сразу же отползая в сторону… к своему ножу. Фенрис откинул нож Мориана ещё дальше. – Достаточно. Это касается каждого. Пятеро в отряде лучше четверых или троих. Надеюсь, свою мысль я правильно донес? – Он посмотрел по очереди на Чона, Кларис и Мориана. Дождался, пока каждый кивнул, и сказал: – Ждите здесь и не высовывайтесь.

Он оставил свою сумку и медленно пошел к месту приманки, поднимая голову к небу, осматриваясь. Стояла такая тишина, что Лайе казалось: дракон прилетит на звук её сильно бьющегося сердца. Она видела, как одинокая фигура Фенриса удаляется от них, заходя всё дальше, и умирала с каждым ударом сердца. Тогда при первой встрече с драконом возле Изимы, Лайя была слишком ошеломлена и растеряна, чтобы понимать хоть что-то, сейчас, зная, что ей предстоит увидеть, было безумно страшно. Она вцепилась в руку Чонсока, не в силах справиться со своими чувствами.

Как и в прошлый раз, дракон прилетел внезапно, заслонив собой полнеба.

Кларис испуганно зажала рот рукой и вжалась в Мориана, словно это могло её спасти. Они оба спрятались за деревом.

Дракон заметил свою жертву и, чуть наклонив голову, совершил разворот, меняя траекторию. Маг не двигался, выжидая и следя глазами за огромной тушей. Почувствовав неладное, чудовище не спешило нападать, а зашло ещё на один круг. Момент зарождения пламени, как и в прошлый раз, отразился оранжевыми переливами на чешуе дракона. Пасть раскрылась, выплевывая огненный шар. Воздух мгновенно разогрелся, и до затаившихся людей и эльфов долетел жар, обдавая лица и отбрасывая потоком воздуха немного назад.

Фенрис не стал ловить огненный поток, а лишь увернулся, отбегая за секунды до падения шара. И пока дракон рождал в своей груди новый столб пламени, маг вскинул руки, посылая в ответ ледяные стрелы. Снова и снова. Дракон неуклюже маневрировал, но стрелы летели беспорядочно, и увернуться от всех было невозможно. Часть из них достигла цели, застревая в гигантском теле – дикий рев боли и ярости сотряс пространство и на мгновения оглушил мага.

Дракон воспользовался заминкой и зашел на новый круг, изрыгая новую порцию пламени. Земля зашлась пожаром, ограничивая перемещения мага. Последовавший ответ повредил одно из крыльев. Дракон силился набрать нужную высоту, но раны не позволяли это сделать – массивное брюхо существа сбивало верхушки уцелевших деревьев.

И снова рев сотряс пространство, но только с другой стороны. Гигантская тень легла на огненную поземку. Глаза Лайи распахнулись от ужаса. В небе показался ещё один дракон.

Лайя не знала, заметил Фенрис ещё одного дракона или нет, но в любом случае отреагировать он бы не успел, ведь нужно было ещё как-то справиться с первым существом. Она схватила лук и побежала, громко крича, привлекая внимание парящей туши. Её стрелы, выпущенные одна за другой, не наносили вреда дракону, но свою миссию выполнили: существо заметило яркую добычу.

Лайя бежала в противоположную от Фенриса сторону, уводя дракона настолько далеко, насколько это возможно. Воздух нагрелся, предвещая огненный удар. Лайя прыгнула за ствол большого поваленного дерева и распласталась на земле, закрывая голову руками и набрасывая на себя защитное заклинание. Силы купола хватило, чтобы выдержать натиск огня и не сгореть заживо, но это не спасло от ожога. Одежда вспыхнула, добираясь до кожи, и Лайя, закричав от боли, перевернулась, стараясь загасить пламя.

Дракон взмахнул крыльями, удерживая своё огромное тело в воздухе, и стал снижаться, собираясь подобрать с земли свой обед. Чонсок выбежал из-за укрытия, принялся громко кричать и махать руками, привлекая к себе. Растерянность существа была недолгой: новая добыча была крупнее и стояла на месте.

Земля содрогнулась. Упал первый поверженный дракон. Ледяные стрелы опять взмыли в воздух, устремляясь в нового врага, но их скорость и частота уже не позволяла нанести существенный урон. Лайя рванула к Фенрису, а Чонсок, предугадывая причину этого, закричал ещё сильнее, продолжая удерживать внимание второго дракона.

Чудовище какое-то время парило в воздухе, опять теряясь в неожиданном обилии, а потом всё же вернулось к первоначальной шумной жертве и развернулось, начиная снижение. Чонсок просто побежал вперед, так быстро, как только мог, смысла петлять и увиливать не было: ширина пламени всё равно не позволила бы увернуться. А Фенрис и Лайя побежали навстречу друг другу.

Едва их руки соединились, Фенрис, не дожидаясь, сам зачерпнул все силы, какие могла дать их связь, забирая при этом и остатки своих физических, и направил в заклинание. Огненный шар он перехватил в последнюю секунду, спасая азура от смерти. И пока дракон не понял, откуда идет атака, маг выпустил новый шар. Вода окружила голову дракона. Фенрис сжал руку Лайи сильнее, словно физические усилия могли ускорить наполнение его магической мощи. С губ сорвались короткие фразы, вода превратилась в лед, замораживая голову монстра. Потеряв ориентиры в пространстве, дракон упал на землю.

Лайя и Фенрис не устояли на ногах и тоже упали. Дракон силился скинуть ледяные оковы и яростно крутил головой, переминался с лапы на лапу и бил хвостом, пытался взлететь и снова падал. Фенрис опять схватился за руку Лайи… Земля исторгла из себя ледяные шипы, и те пробили шею монстра. Пламя дракона совместилось с его последним выдохом, а хвост ещё раз взвился вверх и с силой ударился оземь. Больше чудовище не шевелилось.

Чонсок подбежал к ведьме и магу, что изнеможенные лежали и не двигались.

– Вы как? – спросил он, останавливаясь рядом и часто дыша от не отпустившего его адреналина.

– Отвратительно, – тихо простонала Лайя. – Надеюсь, птички только две.

Фенрис поднялся, опираясь на посох, и, слегка пошатываясь, подошел к ближайшему дракону. На него смотрели большие, застывшие навсегда янтарные глаза. Они и влекли его, почему-то… Радости от победы не было, скорее, досада. Эти прекрасные существа были когда-то разумны и преданы эльфам. Искажение Равновесия сделало их такими. Монстрами. Он не знал, откуда это взялось в его голове. Просто взялось. Может, он и правда Магистр?

Земля под ногами мелко задрожала, покрываясь трещинами, и эти трещины стремительно расширялись. Сердце кольнуло испугом, а потом его ноги потеряли опору…

Чтобы не упасть, Лайя вцепилась в Чонсока, не понимая, что происходит. Земля мелко задрожала и стала расползаться. Огромная туша одного из драконов уходила под землю…Глаза замерли на Фенрисе, стоявшем рядом с другим драконом. Почва под ним осыпалась… Последнее, что она увидела в любимых глазах, обращенных к ней перед тем, как он исчез в разверзшейся пропасти, – это испуг и недоумение.

Лайя бросилась вперед, но сильные руки перехватили её, отрывая от земли, и куда-то потащили. Она смотрела на зияющую дыру в земле, которая всё время увеличивалась, и кричала…

– Отпусти-и-и-и! Отпусти-и-и-и!

Фенрис где-то там! Она должна его спасти! Он зацепился за что-то и ждет, пока она придет к нему на помощь… Отчаяние рвало душу… Она должна спасти! Должна…

Она вырывалась, а чья-то хватка была лишь сильнее… А после её повалили на землю и крепко прижали, не давая подняться. Она хотела бежать к пропасти, хотела добраться до мужа, но уже через минуту всё это стало неважным: черная бездна подползла к ней сама. Лайя затихла – ослабла и чья-то хватка – и чуть подползла к самому краю, а после посмотрела в зияющую тьму. Дна не было видно. Вообще ничего не было видно. Просто тьма. Лайя перевела взгляд дальше, где совсем недавно стоял её Фенрис…


– Лайя Эарендил, моя любовь к тебе бесконечна, как ночное небо, и ярко сияет, как миллионы звезд. Моя душа, моё тело и моя магия принадлежат тебе. Каждый вздох и каждый выдох, каждое мгновение – это всё ты.

Жена…

Я люблю тебя и буду любить, пока дышу…


Пока дышу. Дышу…

И хоть она отказывалась принимать страшную правду, тело начало сотрясать рыданиями, а потом из груди вырвался крик. Больнее, чем сейчас, не было никогда. Голос сорвался, превращая крики в хрипы. Она всё ждала, когда тьма поглотит её – лишь бы не быть, лишь бы не чувствовать, – но даже в этой милости ей было отказано. В голове мелькали все их счастливые моменты и пронзали осознанием: так мало времени им было отведено. А после родились вопросы… За что? Что она сделала не так? За что с ней так Создатель?

И снова всё, что у неё осталось, – это воспоминания, только в этот раз у неё забрали и надежду.

## Глава 5


Её крепко прижимали к себе и укачивали, что-то шептали. Голос знакомый, а слова чужие, незнакомые. Зачем это? Не нужно. Пусть её оставят в пустоте. Пусть замолчат. Надо попросить. Но нет голоса, лишь тихий хрип или стон…

Эта слабая попытка освободиться вызвала ответное движение, а потом перед её лицом возникло другое лицо. Тоже родное, но не то, на которое она хотела бы сейчас смотреть. Эта мысль пронзила тело и душу болью, вызывая хриплый возглас отчаяния.

– Лайя, пожалуйста, я знаю, как тебе больно, но прошу тебя, не уходи, останься со мной, – просил кто-то, по его лицу бежали слезы, но он явно не замечал их, продолжая цепляться за её взгляд. – Ты нужна мне, Лайя. Я без тебя не справлюсь, пожалуйста… Нам нужно идти… Поднимайся…

Подниматься? Зачем? И почему он плачет? Ему больно? Он тоже всё потерял? Карие глаза смотрели на неё с мольбой и ждали…

– Пожалуйста, Лайя… Мы должны найти Тэруми… Она где-то там… Помоги мне… Пожалуйста… Мы должны идти…

Тэруми… сестра… её дом, который всегда примет… События безумным калейдоскопом навалились разом, восстанавливая в памяти всё, что произошло…

– Чо-о-он… – тихо взвыла она, хватаясь за его руки и сжимая. – Чо-о-о-н… Он… мой Фенрис… он…

Она затряслась в беззвучных рыданиях, он снова обнял её, принимаясь укачивать.

– Знаю, чхаэри, знаю… Мне так жаль… Так жаль…

Она не знала, сколько так просидела в его объятиях: время умерло и возвращаться не собиралось.

– Нам нужно уходить! Времени до заката не так много!

Гневный голос с раздраженными нотками Лайя узнала. Мориан. Эльф из клана Таурендил. Эльф… Она стала мысленно выстраивать внутри себя стену, запрещая себе думать о другом эльфе, запрещая вспоминать, как его зовут. Она умела выживать, умела прятаться. Однажды, с Сантаной, это сработало, сработает и сейчас. Это просто – не думать. Если представить, что ничего не было, то этого и как бы… действительно, не было.

– Мы пойдем к эльфам и встретимся с Верховной жрицей, – тихо, но твердо проговорила Лайя, отстраняясь от Чонсока и поднимаясь.

– Без Магистра это впустую! – эмоционально ответил Мориан. – Нас убьют! Никто не станет нас слушать! Для них мы будем лишь эльф-предатель и люди. Нужно уходить! – Он повернулся к Кларис. – Возвращайся в Изиму. Я провожу тебя, а потом мы что-нибудь придумаем.

Кларис иронично усмехнулась, устало на него смотря.

– Что? Что ты придумаешь? Очнись же, Мориан! Так, как было раньше, больше уже не будет! Я не смогу остаться в городе! Чонсок сейчас Глава города. Он мог заступиться за меня и за тебя. Мог бы… Если он погибнет в поисках своей Тэруми, то Главой снова станет Лоран. Она выкинет меня за стену, как предательницу, и всё! Дождется лишь, пока придут наргсы.

– У нас ещё есть время до рождения ребенка!

Что ответил Мориан, Лайя уже не слышала, она отправилась за сумками. Своей и Фенриса. Где-то в душе вспыхнули отголоски боли, но Лайя сразу же задавила её. Не думать. Ничего не было. Она должна найти Тэруми.

Чонсок поспешил догнать её. Он с опаской поглядывал на неё, боясь, что она выкинет что-то… смертельное, но лицо ведьмы было маниакально спокойно. Спрашивать хоть что-то боялся – могло стать хуже.

Эльф и изимка всё ещё спорили, Лайя подошла и развернула к себе Мориана.

– Ты знаешь, где следующее убежище? Где делают остановку Таурохтар?

– Да, – немного опешив от странного взгляда девушки, ответил он.

– Веди, – приказала она. – Скоро ночь. Или на земле Таурохтар роя нет?

– Это бессмысленно! Дальше того убежища я всё равно не бывал, дальше придется выходить напрямую к Таурохтар, к их тропам, а мы…

– Доведешь до убежища, а завтра можешь катиться куда хочешь, – прервала его Лайя. – Найдем мы эти тропы и без вас.

Мориан ещё несколько секунд колебался, а потом взял за руку Кларис и стал пересекать бывшую поляну дракона по краю зияющей дыры.

– Я не думаю, что стоит отпускать их, – тихо сказал Чонсок, подстраиваясь под ход Лайи.

– Она беременна, а он труслив. Где гарантия, что при встрече с сородичами он не воткнет нож нам в спину, чтобы выгородить себя? Поэтому так ли стоит цепляться за них обоих?

Чонсок не знал правильного ответа, а Лайя и не ждала его.

***

По размеру валуна Лайя догадалась, что они пришли. Солнце практически село, и лес наполнился гулом. Звучало бы жутко, наверное, если бы она могла сейчас что-то чувствовать кроме пустоты, которая зияла на месте её бывшего сердца.

Убежище было таким же, как и прошлое, с цепями. И таким же пустым. Вот только мрак был абсолютным. Некому было призвать магию и прогнать тьму. Лайя часто задышала, сердце зашлось, разгоняя кровь, прогоняя даже оцепенение, заменяя его паникой. Её погребли заживо. Она в сырой земле, и ей никогда не выбраться отсюда.

– Лайя, – тихо позвал её Чон и на ощупь нашел её руку. – Ты в порядке?

– Нет, – получилось всё же сказать у неё. Она дернулась к двери. – Мне нужно выйти… Я не могу…

Чонсок крепче взял её за руку и потянул на себя, аккуратно помогая сесть.

– Всё хорошо, я рядом. Слушай мой голос. Ты не одна.

Она послушалась и закрыла глаза, но перед ними сразу же возник любимый образ и его красивые большие глаза цвета океана. Они смотрели на неё с любовью и нежностью. Теплая улыбка озаряла лицо…

Ты моё всё… ты моя жизнь, Лайя… моя…

И всё это поглотила земля. Её стихия поглотила её любовь. Её жизнь. Слезы снова полились из глаз, а из груди вырвался всхлип. Руки воина теснее прижали к себе.

Судьба забрала у неё когда-то родителей и дочь, обменяла на мужа и сестру, подарила друга. И вот снова совершила обмен. Лайя обрела мать и брата, а взамен лишилась самых важных людей в своей жизни. Проклятое Равновесие. Как же она ненавидела его ещё с детства. Но что бы там ни решила судьба на её счет, она никогда не покорится. Будет бороться до конца. Она не видела мертвое тело Фенриса. Не видела мертвое тело Тэруми. Поэтому своё Равновесие Великие силы, Создатель, Вселенная и любая другая высшая сила может оставить себе.

Гнев помог вернуть ей контроль над своими мыслями. Почувствовав перемену, воин выпустил её из объятий. Лайя удобнее пересела, коснулась плечом его плеча. Чонсок… Он, как никто другой, может понять, что она чувствует. Он уже терял и снова находил. У него получилось выстоять, значит, получится и у неё. Нужно просто не думать.

– У нас еда осталась? – тихо спросила она.

Он запустил руку в одну из сумок и после недолгих поисков на ощупь, вложил ей в руки остатки лепешки и яблоко. В молчании они поели и улеглись. Холодный пол сковывал израненное тело, зато немного утихомиривал боль. И можно было бы выпить какое-нибудь зелье, но Лайя боялась, что отсутствие физической боли вернет душевную, а ей нельзя быть слабой. Она нужна Чону. Она нужна Тэруми.

Сон хоть и не сразу, но всё же пришел.

Утро, которое пробивалось сквозь небольшую щель у двери-камня, разогнало не только мрак, но и отчаяние. Лайя открыла глаза и наткнулась на карие, которые были совсем рядом и изучали её. Пойманный на месте преступления азур не смутился, а тихо спросил:

– Что будем делать?

– Разворошим гнездо эльфов, – шепотом ответила ему Лайя.

– Звучит как отличный план, – улыбнулся он.

– Я мастер стратегий, – слабая улыбка появилась и на её лице.

Кларис и Мориан заворочались, просыпаясь.

Лайя кивнула, зовя Чонсока выйти наружу. Лес наверху встретил их легким морозцем и первым снегом.

– Хорошо, – заключил воин, – на снегу видны следы.

– Но и наши тоже, – недовольно отметила она.

Несколько шагов в сторону от их укрытия отозвались обжигающей болью по всей спине. Лайя вспомнила про свою глупую блажь, которой поддалась, и теперь раскаивалась. Надо было ещё вчера обработать раны! А если станет ещё хуже? Столько времени в грязи с ожогами?!

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Лайя и повернулась к нему спиной. – Посмотри, пожалуйста, насколько всё плохо? – Чонсок тихо ахнул. – Ясно. Перевяжешь?

Он кивнул и сходил за вещами. Они уселись на землю недалеко от входа. Лайя стала снимать куртку, точнее, то, что от неё осталось, и Чонсок поспешил отвернуться. Оставшись без верха, девушка облегченно выдохнула: ничего не касалось ожогов.

– Можно? – спросил он, не оборачиваясь.

Лайя улыбнулась, невольно представляя себе его лицо и отраженное там чувство неловкости. Самой ей было так больно, что если бы на неё сейчас, голую, смотрела толпа мужчин, то было бы всё равно.

– Да. Это нанесешь на края ран, а это на саму рану, – не поворачиваясь, сказала Лайя, отодвигая от себя мази. – Если я начну тебя проклинать, то не принимай близко к сердцу.

Как только пальцы Чона коснулись её спины, Лайя шумно выдохнула.

– Прости… – Он стал дуть на рану.

– Всё нормально, – смахивая слезы, проговорила Лайя.

Он снова осторожно дотронулся до спины, тело пронзило ярким импульсом. Лайя укусила себя за руку, чтобы не закричать. Почему… Ну почему огонь – это так больно? И это она уже выпила два пузырька обезболивающего! Что же с ней было бы, если бы их не оказалось?

Чонсок виноватым голосом просил прощения и продолжал свою пытку, под влиянием эмоций он порой переходил на родной язык. Некоторые слова даже были узнаваемые – их он говорил чаще остальных. Одно из них точно было ругательством, Тэруми его любила повторять в пылу злости, а вот ещё одно… странное… То, каким голосом он его произносит… с такими интонациями не ругаются.

– Что значит «чхаэри»? – спросила она, сосредотачиваясь на движениях Чона: он как раз перевязывал её, стараясь слишком близко не наклоняться. Длины рук вполне хватало, чтобы не тревожить её своей близостью. Услышав вопрос, Чонсок на мгновение замер, а потом продолжил, делая вид, что она ничего не говорила. Лайе стало интересно, но вопрос она придержала до той поры, когда можно будет взглянуть в его лицо.

С перевязью было закончено. Ожоги на руках Лайя сама просто смазала заживляющей мазью. Коже на кистях рук не так сильно досталось. Лайя потянулась к своей нижней рубашке, точнее, к тому, что от неё осталось. Надевать её не хотелось… В крови… частицах кожи… Девушку аж передернуло. Тихие шорохи сзади насторожили, она повернула голову, смотря через плечо. Чонсок как раз снял свою рубашку и протянул ей, а затем отдал и кофту.

– Но…

– У меня есть куртка, у тебя её больше нет, как и нет нижней рубашки, поэтому одевайся, – строго сказал он приказывающим тоном и, видя её сомнения, добавил: – Я могу заболеть – меня вылечит ведьма, а ты не можешь заболеть – тебя некому лечить.

Под его взглядом она вдруг смутилась и послушно всё натянула, поверх надела свою куртку, точнее то, что от неё осталось, а остальные вещи положила в сумку.

– Спасибо.

Он кивнул в ответ.

Лайя потрогала свои волосы, что обгорели и висели неровными локонами разной длины. Осталось разобраться с этим и можно уходить. Она достала кинжал и стала укорачивать волосы, отрезая всё то, что обуглилось. Рука Чонсока легла поверх её руки, останавливая. Лайя послушно отдала оружие. Воин осторожно, стараясь сильно не тянуть, подровнял её волосы, а потом достал меч и отдал ей в качестве зеркала.

Лайя посмотрела на своё отражение в полоске стали. Так странно видеть себя такой. У неё никогда не было короткой прически. Сейчас её волосы не доставали даже до плеч. И так непривычно легко голове. Вроде как ничего страшного, но стало очень грустно. Ей нравились длинные волосы. Ему нравились её длинные волосы. Чонсок заметил её состояние и сказал, убирая назад меч:

– Мне так больше нравится.

– А врать некрасиво, данхне Лим, – грустно усмехнулась Лайя, улавливая промелькнувшее в его глазах сожаление и участие, но его попытку поднять ей настроение, оценила.

Кларис вышла из убежища, посмотрела на девушку и воина, затем на разложенные баночки с мазями, и удивленно спросила:

– Лайя, почему не попросила меня перевязать?

Лайя в этот момент удивилась не меньше изимки. Эта мысль ей не пришла в голову. Она так привыкла рассчитывать только на Тэруми, Чонсока и Фенриса, что про существование других просто забыла. Мельком взглянув на Чонсока, поняла: он тоже не подумал, что можно обратиться за помощью к кому-нибудь ещё. Они привыкли, что есть друг у друга, и никого в свой мир не хотели пускать. Так же было и в Изиме.

Показавшийся эльф при виде снега тихо ругнулся, а затем предпринял ещё одну попытку вразумить Кларис, но та была непреклонна.

– Я не могу вернуться снова одна из всего отряда! Кто поверит в моё везение второй раз? Хочешь, чтобы меня допросили и узнали правду таким способом?

Мориан открыл рот, собираясь привести следующую порцию аргументов, но так и не нашел их, поэтому обреченно выдохнул и сказал уже всем:

– Следующий участок леса безопасный будет, по крайней мере первая половина дня так точно. Сам я там не бывал, но слышал от охотников. Там даже монстров толком не бывает. Нет и роя.

– А после? – подтолкнул его продолжить Чонсок.

– А после всё, как и везде. Иногда наргсы, правда, не в таком количестве, как у людей, рой и змеи по ночам. Могут и проклятые люди забредать.

– Но Таурохтар же как-то живут там, – с иронией заметила Лайя. – И судя по их одежде и комплекции – они явно не страдают от голода, холода и прочих тягот плохой жизни.

– Они просто, как и мы, знают свою землю и умеют минимизировать риски столкновения. Вы же тоже город не со всех сторон охраняете, а только с тех, где есть опасность нападения. – Мориан указал рукой направление и добавил: – Будем идти с уклоном в ту сторону, это дальше от Дэйлора, но зато там раньше были когда-то поселения людей, есть шанс найти на ночь укрытие. Если, конечно, хоть что-то от них осталось…

***

То, что следующий участок леса отличался от остального, Лайя уловила сразу. Вмешательство магических сил ощущалось на всей территории. След от колдовства был ни на что не похож. Это не магия мага или ведьмы. У Фенриса постепенно менялась его магия, следовательно, менялся и её след, который та оставляла после себя. Лайя предполагала, что такие, новые оттенки его магия носила именно из-за того, что стала ближе к эльфийской сути. Так вот магия, которая здесь ощущалась, была и не такой тоже. Это было что-то… иное. Одно хорошо, что, вроде бы, это не было враждебным. А ещё чувствовалось, что здесь как будто были установлены свои законы природы. Здесь даже было гораздо теплее, чем в месте, где они были ещё два часа назад.

– Это же магия? Да? – тихо спросил Чонсок, тоже замечая, что природа здесь на удивление… идеальная…

Лайя усмехнулась заявлению азура.

– Так ты скоро станешь одним из нас, – не удержалась и подтрунила над ним она. – Магию уже чувствуешь, а там и собственные способности проснутся.

– Боги и так знатно издеваются надо мной, не думаю, что покарают ещё и даром, – недовольно хмурясь, сказал он. – А магию я не чувствую, я её глазами вижу. Трава, птички поют, олень полчаса назад показывался из-за деревьев… Если я не умер и не в своем счастливом сне, и всё это настоящее, то другого разумного объяснения, кроме магического вмешательства, я не вижу.

– В твоем счастливом сне могла быть я, Мориан и Кларис? – засмеялась Лайя.

– В отношении последних двух я точно никогда фантазий не имел, – улыбнулся Чонсок, а потом вдруг переменился в лице, понимая, что вышло как-то не очень. Он поспешил исправить неловкую оплошность: – Ты тоже не являешься предметом моих фантазий… – И снова прозвучало не очень. Чонсок беззвучно ругнулся и стал искать подходящее нейтральное объяснение.

Лайя от его неожиданного курьеза громко захохотала. Кларис и Мориан вздрогнули и обернулись, недоумевая, как в таком положении можно веселиться, и переглянулись, очевидно, приходя к выводу, что у ведьмы окончательно помутился рассудок. Лайе от этого стало ещё забавнее. Она согнулась, заходясь от смеха, и схватилась за рукав Чонсока, давая себе опору.

– Как тебе повезло, что Тэруми не слышала начала разговора, – выдавила из себя Лайя, утирая слезы. – Шанса объяснить у тебя уже не было бы. – Она выпрямилась и шумно выдохнула, стараясь успокоиться. – Запомни этот момент, данхне Лим! Когда мы выберемся из этой дыры, то за своё молчание я попрошу несметные богатства. И если не хочешь закончить, как те эльфы Таурохтар, то тебе придется подарить их мне.

Веселье ведьмы было заразительным, Чонсок не мог сдержать улыбку. А её слова про Тэруми… они прозвучали так просто и уверенно, словно та была жива и просто сейчас не с ними, словно всё это временно и скоро всё будет хорошо. Веселье Лайи было живым, оно дарило надежду. Чувство благодарности разлилось внутри. Он не сдержался и обнял её, удивительную девушку, которая так много значила в его жизни, которая подарила ему однажды шанс на счастливую жизнь с его Руми, которая и сейчас не сдалась, а идет рядом, несмотря на то, что произошло. А про фантазии… Он не врал. В них она действительно была, как и Фенрис и Руми. Он не представлял себе жизни без них.

Мориан и Кларис снова обернулись, ища причину задержки. Глаза эльфа стали больше.

– У них там всё очень странно, – бросила ему изимка, отвечая на возможные, ещё невысказанные вопросы, и крикнула издалека, напоминая: – Эй! Нам ещё нужно найти укрытие на ночь!

Чонсок отпустил Лайю и ускорил шаг, чтобы не разделяться. Лайя шла рядом, поддерживая его темп ходьбы, и снова молчала, возвращаясь в своё собранное и серьезное состояние. Воину захотелось вернуть улыбку на её лицо.

– Этим тоже будешь шантажировать? – иронично спросил он.

– О-о-о, нет, – протянула Лайя, наигранно ужасаясь, – это я сама похороню в недрах памяти. Иначе, если это всплывет на поверхность, Тэ меня сразу прибьет. Ну чтоб не повадно было жить и ходить возле её Повелителя.

Чонсок счастливо рассмеялся, а потом вдруг попросил:

– Расскажи что-нибудь про время, когда жили вдвоем в той хижине на краю Гиблого леса. А то Тэ мало про то время говорила.

Лайя перебирала в уме, чтобы такого рассказать, чтобы не впасть в уныние, и поняла, что всё время с Лукасом было веселым. Он был их лучиком счастья.

– Каждое утро Тэруми врывалась к нам в дом и будила Лукаса порцией снега в лицо…

Чонсок снова засмеялся, в глазах заблестела гордость и любовь…

## Глава 6


Деревья закончились внезапно. Поле, которое шло дальше, пугало открытостью. Кларис указала рукой на виднеющиеся вдалеке руины.

– До ночи ещё далеко, – нерешительно сказал изимка.

Её сомнения все понимали и разделяли. Руины могут укрыть их на ночь, там наверняка найдется где спрятаться. Но они потеряют много времени, за которое могли бы продвинуться дальше. И в то же время гарантии, что дальше у них получится найти хоть что-то, что спасет им жизнь в ночное время, не было.

– Я могу на ночь поставить защитный круг, правда, не уверена, что он выдержит монстров. Точнее, такое количество монстров… – так же тихо и нетвердо сказала Лайя.

– Давайте всё-таки осмотрим руины, – предложил Чонсок. – Может, там ничего не осталось толком, тогда и предмета для размышления не будет.

Его взгляд невольно поднялся в небо. Если прилетит дракон, то…

– Три дракона погибло со времени нашего прибытия, – сказала Лайя, угадывая его мысли, – не думаю, что их здесь водится слишком много. Иначе от Изимы ничего бы не осталось уже, да и от Таурохтар тоже.

Чонсок согласно кивнул. Они направились к остаткам виднеющихся стен, которые манили к себе тайной нерассказанного прошлого.


Уцелевших домов не было. Окна, оставшиеся без ставен и стекла, смотрели на неё пустыми проемами, словно укоряя. Двери были вырваны с петель и беспорядочно валялись на земле вперемешку с деревянными досками, которые ранее служили перекрытиями между комнатами. Практически у каждого дома отсутствовала одна или сразу несколько стен. Ветер играл с остатками имущества, засыпая песком, землей, почерневшими и сгнившими листьями, старя и разрушая, желая стереть следы пребывания живых существ.

– Не похоже, что это место заброшено слишком давно, – высказалась за всех Кларис.

Чонсок обернулся к Лайе.

– Если магия и хранила когда-то это место, – ответила она на его молчаливый вопрос, – то я всё равно этого не узнаю и не почувствую. Защита могла пропасть и сто лет назад.

Они разделились для более полного и быстрого охвата территории.

Лайя рассматривала нутро домов с грустью. В тех или иных элементах и конструкциях можно было ещё угадать чей-то стол или стул, кровать или даже колыбельную. Здесь жили люди. Силы, которые уничтожили это место, были беспощадны. Она ощущала себя, как на кладбище. Хотя, скорее всего, это оно и было. Она не думала, что люди оставили это место добровольно.

Нарушать мертвую тишину Лайя не хотела, ноги старалась ставить аккуратно, но всё равно под сапогами периодически хрустели осколки кухонной утвари, мозаики и других хрупких предметов обихода и отделки домов. Она прикоснулась ладонью к каменной кладке одной из стен. Чья-то история. Чье-то прошлое. Всё теперь тлен. Руины.

– Здесь кто-то был! Кровь! – донесся голос Мориана, и все побежали к нему.

На достаточно ровном прямоугольном участке, который раньше был, скорее всего, основанием чьего-то дома, виднелись уже высохшие темные пятна.

– Ей день, от силы два, – заключил Чонсок.

– Может, Таурохтар? – спросила Кларис у Мориана.

– Не думаю, – ответил за него Чонсок, – они отрядом же были. Если бы сюда заходили, то следы были бы более отчетливые. Да и зачем им сюда сворачивать? Здесь нет места, где можно спрятаться, а им надо ещё куда-то пленников девать.

Лайя увидела их раньше, чем услышала топот десятков лап. Со стороны леса, закручиваясь в спираль, по кругу бежали наргсы. И в центре этой смертоносной воронки находились руины города и они. Бежать было некуда, плотная цепочка бегущих серых тел не оставляла шанса выбраться из западни.

Мориан схватил Кларис за руку и побежал вглубь руин, заново обегая дома в поисках хоть какой-то ямы, куда можно было схорониться. Чонсок метался в поисках убежища, отодвигая упавшие части деревянных перекрытий, Лайя расшвыривала остатки мебели в тех местах, где предположительно мог быть раньше подвал.

– Сюда! Лайя! – закричал Чон.

Углубление, которое он нашел, было прямоугольным и служило раньше чьим-то подвалом. Чонсок торопливо оттуда выбрасывал крупные элементы мусора, Лайя, упав на колени рядом, по-собачьи рыла землю, расчищая место.

– Ложись! – приказал Чонсок, понимая, что ещё немного и будет уже неважно, достаточно ли глубока яма.

Он принес валяющуюся неподалеку дверь, точнее, то, что могло быть ею. Места было крайне мало, поэтому пришлось лечь боком, а сумки бросить себе в ноги. Лайя вжалась спиной в стену и выдохнула, чтобы Чонсок мог поместиться рядом. Вместе они потянули дверь на себя, закрывая верх. Стало темно. Через пару минут земля задрожала сильнее, дверь над ними пришла в движение, подпрыгивая от наступающих на неё лап.

Оказаться в этом месте, без возможности изменить положение тела, было ещё страшнее, чем вчерашняя ночь во мраке. Чтобы отвлечься, Лайя старалась думать про тварей, что сейчас носились на поверхности, но становилось лишь хуже. И вроде заставляла себя дышать глубже и ровнее, а воздуха от этого становилось словно ещё меньше. Руки и ноги стали неметь, а терзающие конечности мурашки принялись постепенно подбираться к остальному телу. Песок и частицы земли, которые сыпались сверху, усиливали ощущение захоронения.

Сверху её накрыла рука Чона. Он ласково стал проводить по её волосам. Лайя обхватила его талию и вцепилась пальцами в куртку, напоминая себе, что она не одна. Она заставила себя сосредоточиться на его прикосновениях, на стуке его испуганного сердца, на его взволнованном дыхании на своем лице. Это вернуло её в реальность. Постепенно паника угасала, и вслед за выровнявшимся сердцебиением Чонсока к ней тоже пришло если не спокойствие, то хотя бы привычное состояние контроля над разумом.

Дверь по-прежнему подпрыгивала сверху от бега монстров, но люди, спрятанные под ней, уже привыкли. Темнота не позволяла ничего рассмотреть, поэтому Лайя закрыла глаза, попыталась расслабиться. И как обычно бывает, когда нельзя что-то сделать, то именно этого больше всего, до зуда, начинает хотеться. А пошевелить хоть чем-то, очень хотелось. Тело затекло, какие-то камушки пытали больную спину неровностями, а спереди металлический чехол кинжала Чона впивался в ногу – и не отодвинуться же, её тело плотно повторяло контуры тела азура. Взвыть бы от досады, но страшно, если чуткий слух чудовищ уловит звук, то это место станет её могилой по-настоящему.

Момент, когда всё затихло, обнаружили одновременно. Лайя дернула Чона за куртку, обращая внимание, а он чуть потянул её волосы. Чонсок выждал ещё какое-то время, а потом осторожно приподнял дверь и замер. Ничего не происходило. Стояла тишина. Он смелее сдвинул дверь, оставляя щель побольше. На них смотрело стремительно темнеющее небо. Чонсок встретился глазами с Лайей, её вспыхнувшая в глазах радость была ему ответом. Они выбрались на свободу и стали растирать затекшие ноги и руки.

– Скоро ночь, – тихо проговорил он.

Лайя одарила его усталым взглядом и хотела предложить расширить пространство их убежища, как услышала приближающийся гул. Она разочарованно застонала и вернулась в яму, снова вжимаясь в стену, чтобы Чонсок мог влезть.

– Выбрось своё оружие, – раздражённо прошептала она, зло сверкая глазами в сторону его пояса.

Чонсок послушно стал снимать перевязь с пояса. Звук расстегивающихся креплений был… странным и неуместным… Взгляд невольно притянуло к рукам азура. Когда Лайя поймала себя на этом, то смутилась и поспешила отвести глаза, принялась разглядывать землю, что было противоположной стеной. Вскоре кинжал Чона и перевязь полетели в ноги, а сам мужчина забрался внутрь и вернул дверь на место. Вовремя. Гул пронесся совсем рядом, а следом дверь просела от веса и снова вернулась в прежнее состояние. Змеи.

Мысль, что теперь всё это продлится до рассвета, отозвалось тоской. Одно хорошо: не одна и в относительном тепле, по крайней мере, спереди. Чонсок чуть пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее, и пристроил подбородок на её макушку, а руку положил так, чтобы осыпающийся песок и земля не попадали на её лицо.

Лайя улыбнулась от такого проявления заботы и пристроила свою руку на его бок. Так они и заснули, переставая обращать внимание на рой и шипение, доносившееся сверху.

***

Сквозь полудрему она услышала, что дыхание Чона изменилось. Не спит. Лайя открыла глаза и прислушалась. Было тихо. Она не сдержалась и шепотом спросила:

– Утро?

– Вроде да, – едва шевеля губами, ответил он.

Чонсок чуть приподнял дверь. Солнечный свет ослепил обоих до болезненной рези в глазах. Они одновременно зажмурились. Когда Лайя снова открыла глаза, то столкнулась с его внимательным взглядом. Понимание, что всё это время границы между ними были стерты, что они вот так лежали рядом… Ближе уже не будет. Не будет… И сейчас… Она чувствовала его дыхание на своем лице. Лайя непроизвольно дернулась, краска залила лицо, взгляд сразу же спрятала. Чонсок ощутил похожую волну смущения, поэтому стал выбираться наружу, вот только тело, задеревеневшее за ночь, не слушалось. Попытки не увенчались успехом.

– Подожди, – взмолилась Лайя, не зная, отчего умрет быстрее: от нехватки воздуха, потому что Чон пытается выбраться, но лишь сильнее её придавливает в яме, или от смущения, оттого что он невольно ещё ближе и елозит по её телу своим онемевшим. – Я сейчас зачерпну силу из земли и смогу выбраться, потом помогу тебе. – Только не шевелись.

Он послушно замер, устремляя взгляд в небо, руку убрал. Лайя потянула магию от своей стихии, телу частично вернулась чувствительность, и она смогла выбраться. Усевшись на край их убежища, Лайя взяла Чона за руку и зачитала заклинание. Её магия как-то странно на него подействовала – он смутился ещё больше. Причины Лайя посчитала благоразумным не знать, спросила лишь:

– Всё нормально?

Он что-то неопределённое буркнул и поднялся. Когда мысли снова вернулись в спокойное состояние, самоирония заиграла на его губах ухмылкой:

– Признаю́сь, за всю мою жизнь это была моя самая необычная ночь с девушкой. Да и в целом такая ночь…

– Везет, – усмехнулась Лайя, – в моей жизни каких только ночей не было.

Он ещё немного поухмылялся, бросая на неё веселые взгляды, а потом вдруг стал серьезным:

– Пойдем, поищем эльфа и Кларис.

– Или то, что от них осталось, – добавила Лайя.

– Какая кровожадная ведьма, – поддел её Чонсок.

– Эй! – толкнула она его в бок. – Совместно проведенная ночь не дает тебе право подшучивать надо мной.

– Такая совместно проведенная ночь дает мне право жениться на тебе, – засмеялся он.

– Нет уж, я замужем! – в тон ответила ему она и подняла руку, показывая кольцо.

– Не очень и хотелось. – Он поднял руку, демонстрируя своё кольцо. – Я тоже занят.

Они на мгновение игриво переглянулись, веселясь, а потом реальность ударила под дых правдой, холодя изнутри. Они оба потеряли любимых. Кольца и воспоминания – всё, что осталось.

На звуки их голосов вышли Кларис и Мориан. Оба выглядели крайне плохо. Оказалось, что эту ночь они провели раздельно. Лайе стало жутко, озноб пробрал тело. Если бы она вот так осталась одна под землей, не зная, удалось ли Чону найти укрытие… Она подняла на него взгляд – её чувства он разделял и тронул в поддержке плечо.

***

Они шли просто наугад, ведь впереди была лишь неизвестность. Мориан предложил держаться ближе к границам своего клана, его поддержали. Когда они наткнулись на явную тропу, то снова подались чуть в сторону, собираясь идти параллельно, а не по самой тропе. Эльфы появились внезапно, окружая их. Число отряда было не очень большим – в победе Лайя была почти уверена. Достать оружие не успела. Что-то острое впилось в шею, а потом мир померк.

## Глава 7


Она очнулась от резкой боли: кто-то наотмашь ударил по щеке. Рядом раздались брань и крики Чонсока. Последовал ещё один удар, скулу вновь обожгло. Лайя заставила себя открыть глаза, но те упорно пытались снова закрыться – на это и уходили сейчас все силы: не дать себе снова провалиться в беспамятство. Мысли в голове путались, сконцентрироваться не получалось. Ещё один удар по лицу окончательно взбодрил, теперь уже пульсирующая боль гарантировала ясность.

Возле неё ходил рослый эльф, прожигая презрительным взглядом. Ещё семеро, устроившись на привал, сидели неподалеку. Комплекция и внешний вид не оставляли сомнений в принадлежности к клану Таурохтар. Лайя дернулась, пытаясь подняться, но обнаружила, что крепко привязана веревками к дереву. Рядом с ней был привязан Чон.

– Как ты? – спросила она, поворачивая к нему голову.

При виде её разбитого лица и струйки крови, стекающей из уголка рта, Чонсок гневно зарычал и попытался освободиться от пут, которые сковывали его тело. Прохаживающийся мимо них эльф с силой пнул пленника по ногам, а потом присел перед ними и что-то заговорил. Лайя слышала раньше эльфийскую речь от Фенриса, да и от Мориана, но эти эльфы, ей так показалось, говорили с какой-то иной интонацией. Глупая в своей ненужности мысль посетила её голову: «Наверное, у каждого клана есть свой акцент, как отличается иллинуйский в зависимости от города и его окрестностей».

– Мы не понимаем по-эльфийски, – сказала ему Лайя, бесстрашно смотря эльфу прямо в его темные глаза.

А чего ей стоило бояться? Что в её жизни может быть такого, чего уже не было? Боль? Насилие? Пытки? Что этот эльф может сделать с ней более того, что было?

Он изогнул губы в брезгливой гримасе и с силой сжал её щеки своими худыми пальцами. Недавние удары сразу же отозвались острой болью, но показывать её врагу Лайя не собиралась. Её взгляд стал надменным, а бровь в насмешке приподнялась. Эльф схватил её за волосы и приложил об дерево. В голове зазвенело тысячами молоточков.

Чонсок закричал и постарался ногой достать эльфа. На него накинулись несколько воинов Таурохтар и стали избивать ногами.

– Перестаньте! – закричала в отчаянии Лайя. – Что вам нужно? Прекратите!

Увидев её слезы и страх, эльф широко улыбнулся и снова ударил. Лайя закрыла глаза, тихо молясь Создателю, чтобы он сжалился над Чоном: ему нужно жить и найти Тэруми, – раз уж в её жизни всегда вот так, через боль и потери, то пусть хоть у него всё будет хорошо…

Она сцепила пальцы и направила все свои силы на подавление порыва разрыдаться, как вдруг поняла, что кольца на её пальце не было. Кольца, которое надел ей на палец Фенрис. Ненависть захлестнула её, ярость затмила разум. Тьма жадно впитала её чувства, выпуская на свободу магию. Тело напиталось силой, а черные вихри стали клубиться у ног. Она почти освободилась от пут, как эльфы заметили магию и закричали. Быстро сориентировавшись, один из нападавших схватил за волосы Чонсока и запрокинул его голову назад, приставляя к его горлу нож, крича и привлекая внимание. Перевод был не нужен.

Лайя постаралась выровнять дыхание и убрать темные вихри. Ещё один эльф стянул с неё сапоги, задрал её штаны до колен и, показывая на её руны на ногах, закричал остальным. Тот самый эльф, что и бил её до этого, снова присел рядом, достал кинжал. Чонсок дернулся, и лезвие оцарапало его кожу.

– Чон, не надо, – тихо сказала она воину. – Хотели бы убить, убили бы сразу. Да и не думаю, что их привлекают человеческие женщины, поэтому насиловать тоже не будут. – При этих словах Чонсок тихонечко взвыл, за это его приложили головой об дерево и снова приставили оружие к горлу. Лайя продолжила: – Будем вести себя тихо, глядишь, живыми в лагерь попадем. Нам всё равно туда надо, заодно и проводят.

Эльф вспорол рукав её кофты, а затем рубашки – Лайя только сейчас поняла, что куртки у неё уже не было, очевидно, раздели, когда она была без сознания. Острие кинжала вспороло её кожу. Лайя вскрикнула и отвернулась, зубы пришлось сжать почти до хруста, чтобы подавить собственные крики. Эльф вырезал ножом на её плече символ, а когда закончил, то усмехнулся и отошел.

Символ Лайя узнала, такой используют на кандалах, которые Инквизиция одевает ведьме при поимке. Отрешенно подумалось… «Удивительно, что никто в Инквизиции не додумался до подобного. Более надежно, чем железо. Теперь ведьма не сможет воспользоваться своей магией, пока на теле не заживет рана».

Оставшись без магии, Лайя почувствовала себя безмерно слабой, захотелось плакать. Но нельзя. Слезы для одиночества. Эльфы оставили их, отошли в сторону о чем-то переговариваться. Лайя осмотрелась. Кларис была привязана чуть дальше и находилась всё ещё без сознания. Мориана нигде не было видно. Сбежал? Погиб? Отпустили? Странно, но оружия, что у них забрали: её лук и колчан, перевязь с черными кинжалами, меч Чона и нож Кларис, – тоже нигде не было, как и их сумок.

Чонсок сдвинулся в её сторону, чтобы иметь возможность дотянуться до неё ногой. Лайя заметила и подалась навстречу. Ноги соприкоснулись. На душе на мгновение стало теплее. Не одна…

– Как думаешь, они понимают наш язык? – тихо спросила Лайя, силой воли отстраняясь от пульсирующей боли в спине, что ещё помнила огонь дракона, от разбитого лица, от головной боли, от плеча с вырезанным на нем символом.

– Не похоже, – ответил он. В его глазах плескалась боль и беспокойство за неё.

– Символ, который вырезали на плече, не даст мне теперь обратиться к стихии, – сообщила она ему равнодушным голосом.

– Они заплатят за это, – гневно прошипел Чон.

– Обязательно, – спокойно согласилась она. – Где Мориан?

– Когда я пришел в себя, мы были уже втроем.

Эльф, который её «будил», направился к Кларис. Что будет дальше Лайя знала и отвернулась. Удар. Тихий вскрик, а потом испуганный возглас:

– Мориан? Где Мориан? Что вы сделали с ним?! – И хоть Кларис знала немного эльфийский, вопросы она задавала на своем языке.

Эльф ещё раз ударил её, явно предлагая умолкнуть, и отошёл.

Кларис бросила умоляющий взгляд на Чонсока.

– Его нет здесь, – вслух сказал воин и без того очевидные вещи.

Изимка затихла, а потом как-то подобралась и успокоилась. Взгляд стал равнодушным и непроницаемым. Она больше ничего не говорила и не спрашивала, молча сидела и незаметно скользила взглядом по окружающей местности, словно стараясь запомнить её.

Короткие приказы, которые периодически раздавал один из эльфов, позволяли предположить, что это и был предводитель отряда. Он же и был самым «общительным»: лично приводил в чувство людей. Вскоре время привала подошло к концу, и эльфы распределились между пленными. За Чонсоком сразу четверо присматривало. Ведьму на ноги поднимали двое, к Кларис подошел главарь, а ещё один эльф замер в стороне, держа в руке уже знакомую трубку с усыпляющими иглами.

Лайю отвязали от дерева, оставив связанными за спиной только кисти, и помогли подняться. Веревка, вскоре опутавшая ноги, позволяла сделать шаг, но не позволяла сорваться на бег. На шею накинули петлю, край веревки держал один из эльфов. Рядом поставили Чонсока и Кларис. И каждого держал на таком поводке свой эльф. Впереди шел главарь, затем эльфы, которые вели и подгоняли пленных, а за ними ещё четверо воинов.

Сапоги ей так и не вернули, идти босыми ногами по земле было больно и холодно. Как только Лайя спотыкалась или замедлялась, то её дергали за веревку и, чтобы не быть задушенной, ей приходилось ускоряться и продолжать идти несмотря на боль и порезы в ногах. Впрочем, куртку ей тоже не вернули. Вначале тело сильно тряслось, пытаясь справиться с холодом, а потом… а потом сил замечать это уже не было.

Несколько раз она пробовала заговорить с Чоном, но как только эльфы слышали их речь, то сильно дергали за веревку, и петля на шее затягивалась. Поэтому всё, что Лайя могла, это идти как можно ближе к нему. Плечо Чона, иногда соприкасаясь в движении с её, дарило поддержку, а взгляд согревал и успокаивал.

Когда очередная острая ветка проткнула ступню, Лайя до крови закусила губу, содрогаясь от боли и сдерживая крик. Возглас станет поводом для очередного удушения – лучше перетерпеть. Но шумный выдох всё-таки не сдержала, поэтому невольно сжалась, ожидая ответной реакции её сопровождающего. Эльфы, о чем-то тихо переговариваясь, не заметили заминки – Лайя часто заморгала, прогоняя остатки проступивших от боли слез, и чуть расслабилась, бросая взгляд на Чона. Он безмолвно зашептал, по его губам она прочла:

– Мне так жаль, чхаэри…

Она поспешила отвернуться: не хватало ещё растерять свою решимость и поддаться слабости.

Начинало темнеть, а они всё продолжали идти, и только когда в лесу начал раздаваться гул, свернули с тропы в сторону. Лайя увидела небольшую каменную хижину, окна которой были заколочены разной ширины досками и короткими ветками. Внутри не было никакой мебели, в углу только стояла небольшая, ростом с полвысоты человека, металлическая клетка, куда её и Чонсока затолкали и закрыли на ключ. Кларис, как самую благонадежную и послушную, просто оставили связанной в углу. Эльфы заперли за собой дверь хижины и тут же улеглись спать, оставив одного дежурного.

Места в клетке было мало, вытянуть ноги или сесть нормально было невозможно. Лайя устало положила голову Чонсоку на плечо, прижимаясь своим боком к его, чтобы согреться. Связанные за спиной руки выламывало от неудобной позы, но отдых, который получили наконец-то ноги после дня пути босиком, перекрывал это чувство. Чонсок прижался щекой к её голове. Несмотря на чудовищный день, им обоим не спалось: очень нужно было поговорить. Когда эльфы затихли, а их дежурный тоже задремал, Чонсок потерся щекой о рыжую макушку. Лайя подняла голову. Он наклонился и, поднеся губы к самому её уху, едва слышно прошептал:

– Когда вернется твоя магия?

Он тут же повернул голову в бок, чуть склоняясь в сторону девушки. Лайя прошептала, дотягиваясь до его уха:

– Когда рана заживет или когда я перечеркну символ кинжалом. Но нам в любом случае нужно попасть к ним в клан, там будут другие пленные. Поэтому пока придется идти и слушаться, не думаю, что стоит пробовать бежать. Да и искать укрытия на ночь самостоятельно – не самая лучшая идея.

– Как же хорошо, – едва слышно прошептал Чонсок.

Из-за мрака Лайя почти не видела его, но представила, как при этих словах он с блаженной улыбкой прикрыл глаза. А вот что именно хорошо, из того, что она сказала, так и не поняла.

– Что хорошо?

– Твоё дыхание греет шею и ухо, – в свой черед ответил он ей и следом выдохнул, согревая её щеку и ухо.

Лайя улыбнулась, наслаждаясь мурашками от скользнувшего по телу тепла. Чонсок чуть повернулся, насколько это позволило пространство, и она пристроила свою голову на его груди, стараясь прислониться ещё и боком, и плечом. Оба затихли, мысленно концентрируясь на том участке своего тела, которое в этот момент было прижато к другому, как будто это могло ускорить процесс согревания.

И всё же это свершилось – стало теплее.

А ведь завтра может стать её последним днем, а она так и не узнает, что значит слово «чхаэри».

Лайя тихо хихикнула, снова поражаясь причудам своего сознания, которое в этом ужасе пыталось выжить, обращая внимание на глупости.

– Что значит «чхаэри»?

– Ведьма, – после паузы ответил Чонсок.

Лайя почему-то была уверена, что он врет. Упрямство всколыхнулось внутри.

– А если я спрошу у Тэруми?

– Ты мне сейчас угрожаешь? – сердито выдохнул Чонсок ей на ухо.

Лайя в ответ несильно боднула его. Он дернулся, собираясь сбросить её. Шорохи разбудили дозорного. Эльф встрепенулся и подошел к пленным. Лайя и Чонсок тут же замерли и притворились спящими. Постояв немного рядом, эльф вернулся на место, зябко кутаясь в свою меховую накидку.

Больше рисковать и говорить Лайя не стала. Тихо лежала и слушала, как сильно и размеренно стучит сердце Чона. Это действовало успокаивающе, постепенно погружая в сон. Вдруг оно застучало чаще, выдавая волнение воина, а потом раздался шепот:

– Это значит «родная».

– Что? – от неожиданности Лайя спросила громко.

Дозорный снова подошел к клетке и яростно зашептал, при этом угрожая оружием. Чонсок послушно закивал, молча соглашаясь на всё, что там этот эльф говорил. Как только дозорный отправился обратно, Лайя приподняла голову и на секунду прижалась лбом к щеке Чона, а потом тут же легла обратно, боясь попасться на глаза эльфу.

Она замерла, радуясь, что сейчас мрак, который не дает увидеть лицо Чона и который скрывает и её лицо от всех. Внутри стало так тесно, горло сжал спазм. Она задерживала дыхание, стараясь удержать слезы, но те всё же полились. Дурацкое слово… Одно дурацкое слово, в котором было столько участия, столько тепла… Она помнила, с какой интонацией Чон его говорил. И это воспоминание её сейчас убивало. Ведь он тоже был очень дорог ей. А все, кто ей были когда-то дороги, оставили её. И если… если…

– Лайя, – прошептал он, не обращая внимание на суровый взгляд надсмотрщика. – Мы с тобой справимся. – Лайя закивала и тихо шмыгнула носом. – Вот и хорошо, а теперь спи, чхаэри…

***

Утром эльфы вышли, оставляя на какое-то время их одних. Кларис тут же села, посмотрела на Чонсока и Лайю.

– Насколько я поняла, Мориана они отправили с другим отрядом, который тоже вел пленных, – быстро заговорила Кларис, желая успеть рассказать всё, что поняла за полдня разговоров эльфов между собой. – Его собрались передать его клану. Марохин, главарь, тот рослый ублюдок, который ведет нас, не рассчитывал, что поймает людей на своей территории, поэтому злится, что никто не понимает язык людей. В другом отряде тоже нет никого, кто знает иллинуйский, тех эльфов убил сбежавший человек. Выходит, два отряда ведут людей в клан, и никто не понимает нас. Уже на месте Марохин собирается вас допросить. Насчет себя я так и не поняла.

Дверь скрипнула, Кларис умолкла и уставилась на свои ноги, снова принимая обреченный вид.

Лайя узнала своего надсмотрщика и приготовилась выходить. Клетку открыли, веревка заняла место на шее. Когда её завели за дом и развязали руки, шальная мысль о побеге сразу же стала разрабатывать план. Выхватить нож из-за пояса эльфа, одним движением прирезать его – он даже не успеет вскрикнуть – потом разрезать веревки на ногах, а вот дальше только, как удача выпадет. Очевидно, предвидя такой вариант, эльфы привели Чонсока и приставили к его груди оружие, молча демонстрируя, что будет, если она вздумает чудить.

Лайя покорно замерла и безучастно смотрела, как руки ей перевязывают, крепя их спереди. Эльф указал на её штаны и землю. Естественно, отворачиваться никто не собирался. У Чонсока заходили желваки, глаза он закрыл. Лайя послала ему мысленные слова благодарности. Хоть он не будет видеть её унижение. И снова ироничная глупая мысль скрасила неприятный момент. Хорошо, что она эти дни практически ничего не ела, да и не пила толком…

Потом процедуру повторили с Чонсоком, приставив уже оружие к Лайе. А вот Кларис вывел сам Марохин. Один. Остальных он отослал. Чем заслужила изимка такое доверие, было непонятно. Может, просто её внешность чем-то привлекала эльфов. В сложившейся ситуации Лайя могла лишь благодарить Создателя, что её внешность нравилась только одному эльфу.

Петля на шее и знакомая спина её тюремщика – Лайя молча шла следом. Она видела, как внимательны Чонсок и Кларис к дороге. Стараются запомнить. Она тоже вначале так делала, но потом сосредоточилась на земле под ногами, выбирая, куда поставить свои босые ступни. Взгляды по сторонам слишком дорого ей обходились. Ближе к полудню им дали немного воды и насыпали в ладони сухих ягод. Лайя едва заметно кивнула Чону, показывая, что они съедобные.