Константин Пирожков
0 лет до эры людей

Осознание себя включилось, будто по сигналу с пульта управления. Выход из биостазиса – процедура сродни воскрешению из мёртвых, когда тело заново учится функционировать, а личность буквально складывается из разрозненных осколков памяти. Механические манипуляторы сняли с его головы шлем нейро-интерактивной реанимации памяти. Он встал на ноги и проводил взглядом кресло, которое скрылось за отъехавшей стенной панелью. Видимо, также ранее исчезли криокапсула и тренажёр шоковой физиотерапии. На девяти квадратных метрах помещения для предварительной адаптации особо не разгуляешься. Один из манипуляторов поднёс идеально выглаженный комплект форменной одежды первого типа – рабочий вариант.

Теперь настал черёд небольшого когнитивного теста, без прохождения которого система автономного мониторинга или коротко – Сэм просто не выпустит его. Участок стены напротив сменил цвет с матово белого на тёмно-синий. В верхней части обозначившейся двери засветился сенсорный дисплей, на котором возникло изображение ладони. Он приложил свою пятерню и тут же раздался голос, старательно имитирующий

человеческий:

– Назовите ваше имя.

– Михаил Змеев.

– Ваш статус?

– Инженер-техник проекта «Эриду».

– Подразделение?

– Инженерное подразделение Шестого отряда.

– Ваша специализация?

– Обеспечение функционирования стационарных энергетических комплексов.

– Найдите решение для следующих задач.

Смоделированные ИИ внештатные ситуации были несложными, но Михаил вводил ответы не спеша, больше думая о своём пульсе, ведь истинная цель этого теста – определить его, Михаила, психо-эмоциональное состояние, после… Кстати, а сколько он провёл в "заморозке"?

– Сэм, могу я узнать текущий статус миссии? – спросил он, одновременно вводя ответ на последний вопрос теста.

– Согласно штатному расписанию, ваш уровень допуска – общий. Вывожу на дисплей доступную информацию по вашему запросу.

Михаил жадно вчитался в появившиеся строчки на лингве, универсальном языке землян. 832 года – столько он провёл в биостазисе. По ощущениям, он "заснул" в криокапсуле пару часов назад, поэтому не стал даже пытаться осознать этот срок, продолжив чтение.

Экипаж «Эриду» состоял из шести отрядов, каждый из которых включал специалистов под конкретные задачи. Невозможность повторного погружения в биостазис и экономия ресурсов диктовали вахтовый метод. Сотни людей, без надежды увидеть новый живой мир, пробуждались, выполняли свой долг и уходили в вечность. Навигаторы, астрофизики и пилоты Первого вывели ковчег из пределов Солнечной системы, проложили курс к первой из девяти намеченных звёзд, после чего запустили крейсерские двигатели. Передовая технология, на основе холодного ядерного синтеза, позволила всего за сорок лет развить фантастические два с половиной процента от скорости света. 7500 километров в секунду, почти 4 парсека за 520 лет – неплохо для приматов, до этого не покидавших своей звёздной системы. Пятнадцать смен, из рабочих Второго отряда, провели остаток своих жизней, запертые в гигантской "консервной банке", несущейся сквозь бесконечность космоса.

Удача сопутствует смелым – землеподобная планета обнаружилась в первой же системе. Ничтожно малая вероятность сработала в этот раз. Что говорить, вся их миссия – сплошная авантюра. В дело снова вступил Первый. Пока ковчег, сбросив львиную долю ускорения, закладывал эллиптическую дугу вокруг Звезды, зонды-разведчики исследовали возможный новый дом для человечества. Пробуждённая смена учёных из Пятого проанализировала собранный массив данных и пришла к единогласному выводу – их миссия сорвала банк. Спектральный класс Звезды, устройство системы, характеристики самой планеты – практически по всем параметрам новый мир, названный Террой, был настолько схож с потерянной Землёй, насколько два близнеца могут быть похожи друг на друга.

Предстояла самая сложная часть миссии – превратить похожую на Землю планету в действительно пригодную для жизни людей. Михаил почувствовал прилив гордости за свой вид, читая краткие описания этапов терраформирования нового мира. За два с половиной века люди "заразили" планету "родными" бактериями, флорой, фауной и атмосферой, превратив Терру во вторую Землю.

Он стоял бы не один час, снова и снова перечитывая строчки сухого доклада Сэма, сейчас казавшиеся венцом поэзии, но искусственному интеллекту были чужды сантименты.

– Техник Змеев, ваше состояние, после выхода из биостазиса, признано удовлетворительным. Добро пожаловать в команду проекта «Эриду»! Каюта 81E закреплена, как ваше индивидуальное жилое помещение. Проследуйте в зал для брифингов на палубе «А».

Кажущаяся невесомой дверь из сверхпрочного полимера отъехала в сторону и Змеев оказался в длинном коридоре. Промежутки в веренице однотипных дверей заполняли подсвеченные изображения пейзажей Земли. Такой, какой они её покинули – практически лишённой лесов, с полумертвыми океанами и бескрайними пустынями. Следуя за светящимися на полу указателями, он двинулся к расположенному в середине коридора пневматическому транспортёру. Несколько пробуждённых уже выстроились в короткую очередь к прозрачной выпуклой двери, другие только выходили из своих комнат предварительной адаптации. Когда Михаил увидел выходящей Алису, сердце пропустило удар, а мозгу понадобилась лишняя секунда на осознание.

– Привет ботаникам! – чуть ли не прокричал он, из-за переизбытка чувств.

– Привет занудам-технарям! – лучезарно улыбнулась она.

– Эй, кто бы говорил! Мне целую лекцию пришлось выслушать, когда я назвал ромашками те цветы… как их…

– Герберы?

– Точно!

– Да как их вообще можно перепутать?! Ромашки – однолетки, а герберы – многолетники, с мясистым стеблем и плотными, жёсткими листьями…

Заметив, как его лицо расплывается в самодовольной ухмылке, Алиса умолкла на полуслове, с открытым ртом, смешно хлопая длиннющими ресницами.

– Змеев! Ты…

– Не такой уж и зануда, если сравнивать с…

– Ладно, этот раунд твой.

– Продолжим на нашем свидании? Кстати, я планирую прийти без цветов, сама понимаешь.

– Ха-ха, – девушка изобразила смех и высунула язык. – А с чего ты взял, что у нас будет свидание?

– Гражданка Качер, нехорошо нарушать свои обещания.

– Столько лет прошло…

– Всего-то восемь сотен с копейками. Напомню, я пригласил тебя накануне нашей "заморозки", а ты…?

– … сказала, что подумаю, когда проснусь.

– Ну уж не-е-ет. Это определённо было обещание.

Продолжая пикировку, сильно напоминающую флирт, они дождались своей очереди к транспортёру, который переместил их на несколько уровней вверх. В просторном зале, имеющем форму полукруга, собралось уже несколько десятков человек. Михаил обвёл взглядом толпу, выискивая знакомые лица. Тщетно. В этой смене он знал только свою спутницу, с которой они проходили подготовку в одном тренировочном центре, ещё на Земле. Шестой отряд – самый многочисленный и состоит из узких специалистов технических и гуманитарных направлений. Не считая внештатных ситуаций, когда Сэм, согласно протоколу, мог инициировать точечные пробуждения, время и состав следующей смены определяло руководство предыдущей, исходя из текущей обстановки.

Незнакомые люди обнимались и приветствовали друг друга, словно родные. На подиум, повторяющий изгиб выгнутой стороны зала, поднялся седовласый и слегка грузный мужчина, в форме, стилизованной под военный китель – знак принадлежности к руководящему составу миссии. Он стоял и с лёгкой полуулыбкой смотрел на собравшихся, словно отец на расшалившихся детей. Дождавшись тишины, седовласый заговорил:

– Приветствую вас, граждане! Меня зовут Эрик Либе, я координатор шестьдесят пятой смены. Так уж вышло, что мне удалось протянуть больше, чем моим подчинённым и, согласно протоколу, я автоматически становлюсь лидером новой смены. Координатор Хасимото будет моим заместителем, но уверяю вас, это ненадолго, ведь я приближаюсь к концу девятого десятка.

Последняя фраза вызвала волну сдержанных смешков. Судя по вздрагивающей спине, смеялся и сам новоявленный заместитель – невысокий брюнет, в таком же кителе, стоящий в первом ряду. Либе снова терпеливо дождался тишины и продолжил:

– К сожалению, в этот раз не обошлось без потерь. Сэм, голоснимок механика Иноа в центр.

Координатор спустился на одну ступень и развернулся лицом к подиуму, в центре которого сформировалось голографическое изображение молодого мужчины в униформе механика из Второго отряда. Среднего роста, худощавый, светловолосый, в очках с тонкой оправой.

– Мэттью Иноа не смог преодолеть порог Рамона-и-Кахаля, – вновь раздался голос координатора смены. – После выхода из биостазиса, его сознание не приняло реальности, что привело к распаду личности и отказу основных функций нервной системы. Такие случаи крайне редки, но не уникальны. Прошу почтить минутой молчания память всех участников проекта «Эриду», кто положил свои жизни на алтарь выживания человечества.

У Михаила возникло щемящее чувство вселенской несправедливости от того, что этот человек погиб, даже не узнав о триумфальном успехе их миссии.

Меж тем, голопроекция исчезла, однако звенящая тишина продолжала царить в зале, будто каждый из собравшихся боялся нарушить её первым. Эрик Либе тряхнул головой, вновь поднялся на подиум и достал из кармана кителя что-то напоминающее пульт дистанционного управления. Массивный гермозатвор, по центру выгнутой стены, поднялся вверх, обнажая огромное панорамное окно из сверхпрочного сплава кварцитов. По залу пронёсся вздох восхищения. За окном простиралась скалистая пустошь, до самого горизонта, над которым светился диск планеты, занимая добрую четверть всей панорамы. Глубокая синева океанов, светящаяся голубым атмосфера, молочно-белый ореол, вызванный лучами сейчас невидимой звезды – Терра напоминала жемчужину, лежащую на чёрном бархате космоса. Люди застыли, словно заворожённые. Михаил ощутил, как пальцы Алисы коснулись его руки, и бережно сжал её ладонь своей. Он был абсолютно уверен, что сейчас проживает самый счастливый момент в своей жизни.

Из массового гипноза их вывел голос всё того же координатора:

– Как вы уже догадались, мы на спутнике Терры. Благодаря героическим усилиям членов семнадцатой смены, этот планетоид был смещён с орбиты внешнего пояса астероидов и по строго рассчитанной траектории, с выверенным ускорением, оказался в гравитационном захвате планеты. Модули бывшего ковчега стали основой инфраструктуры подземного комплекса, на верхнем уровне которого мы сейчас находимся. Те из вас, кому предстоит работать на поверхности планеты, вскоре убедятся в неменьшем героизме участников остальных смен, которые осуществляли этапы терраформирование. Я же скажу коротко. Мы ещё никогда не были так близки к окончательному успеху миссии. Не умаляя заслуг наших предшественников, я могу назвать шестьдесят шестую смену исторической. Граждане Эриду, если нам удастся выполнить все поставленные задачи, то эта смена станет последней. Совсем скоро мы сможем вывести из биостазиса остальных наших товарищей и основать первое поселение уже на самой планете, которую по праву назовём миром людей.

Закончился брифинг представлением начальников подразделений. Старший офицер безопасности, Габриэль Пуэрта, провёл короткий инструктаж о правилах пребывания на поверхности Терры и о режиме, который они обязаны соблюдать в первую неделю после выхода из биостазиса. Никакой еды и минимум воды – все питательные вещества содержатся в специальных смесях, которые им ввели во время адаптации и будут вводить ежедневно перед сном. Необходимо минимизировать любые контакты с представителями флоры и фауны планеты, пока не будет получен полный курс генно модифицирующих прививок. В процессе терраформирования, люди старались, по возможности, сохранить большинство эндемиков Терры, поэтому теперь им самим требуется небольшая трансформация.

Михаил чуть ли не летел, едва касаясь пола подошвами форменных ботинок. Такого душевного подъёма он точно не испытывал в прошлом. И, кажется, это чувство с ним разделяли все участники смены. Определенно, координатор Либе был прирождённым оратором, а вид чистой, живой планеты наполнял разум неистовым желанием сворачивать горы.

Ангары с челноками располагались на уровне «B». Два из них были уже готовы к старту. Михаил доложился командору своего транспорта и, вместе с ещё дюжиной инженеров-техников, отправился в пассажирский отсек. Челнок имел форму сильно приплюснутого конуса с закруглённой вершиной. Вдоль всего дисковидного борта имелись выпуклости – там, в сложенном виде, крепились электрические атмосферные дикоптеры. Сам челнок имел гибридную силовую установку. В вакууме использовался водородный реактивный двигатель, а в атмосфере генератор гравитационных векторов. Весь перелёт, от старта до приземления, занял от силы минут сорок, по ощущениям же они будто и вовсе стояли на месте. Внутренняя часть корабля крепилась к корпусу гироскопическими подвесами, а бортовой ИИ, с механической точностью, компенсировал малейшие перегрузки. Лишь однажды, при входе в атмосферу, когда отключилась реактивная тяга и челнок несколько минут находился в свободном падении, они почувствовали невесомость. Но, в плотных слоях, автоматика запустила гравиконвертер и остаток пути не ощущалось ничего.

Местом посадки была выбрана песчаная коса, на северо-западном побережье огромного внутреннего моря, простирающегося на всю центральную часть крупнейшего материка. Облачившись в кевларовые комбинезоны и шлемы с автономной системой фильтрации, люди высыпали наружу и замерли, пораженные открывшимся видом. Бескрайняя темно-синяя водная гладь с одной стороны, а с другой – такое же бескрайнее "море" степи, но зелёное, обрамлённое горной грядой далеко на западе. И над всем этим великолепием – по-весеннему пронзительно голубое небо, озарённое лучами восходящей Звезды. Михаил не мог видеть лиц своих товарищей, спрятанных под непроницаемыми забралами шлемов, но был уверен, они все сейчас разделяют с ним чувство непередаваемого восторга. Возможно, кроме командора. Главный пилот челнока, хриплым голосом вернул их с небес на землю:

– Чего встали? Насмо́тритесь ещё. Штурман! Второй пилот! Приступить к распаковке летунов! Технари! Разбирайте инвентарь! Убедитесь, что все приборы вашего коптера исправны, проверьте навигационную карту и радиомаяк. В ваши органайзеры вбит краткий перечень флоры и фауны. В любой непонятной ситуации, сначала стреляйте, потом разбирайтесь. Кобуры с импульсниками в ваших рабочих кейсах. Прицепить их на пояс сейчас, чтобы я видел. Для тех, кто протирал штаны в тренировочном центре, напоминаю – импульсный излучатель имеет три режима огня. Рычаг переключения расположен слева, над спусковым крючком. Свето-шумовой пугач, парализующий импульс, заряды холодной плазмы. Кроме нас в этом регионе людей нет, поэтому применять оружие можете без предупреждения. Смо́трите в оба, выполняете работу и через восемь часов возвращаетесь сюда же.

Коптер Михаила мчался над морем почти навстречу Звезде. Сегодня перед техниками смены была поставлена задача проинспектировать геотермальные преобразователи, установленные предшественниками. Его зона ответственности – участок между устьями двух крупных рек, который начинался в четырёхстах километрах от места высадки. Сами материк и море ещё не имели названий, а вот реки, в навигационной карте, были помечены. Та, что поменьше и ближе – Донаис, а её более крупная соседка – Атиль. На протяжении всего двадцатиминутного полёта, Змеев не переставал восхищаться красотой и многообразием этого мира. Даже с высоты птичьего полёта, через толщу чистейшей воды, он замечал гигантские косяки рыб, за которыми охотились стаи белоснежных птиц. Береговая линия то переходила в высокие обрывистые утёсы, то сменялась галечными и песчаными пляжами, причудливо изрезанными заливами. Ландшафт также был неоднороден – степь сменялась лесостепью, переходящей в субтропические леса.

Первая точка, отмеченная на карте, находилась посреди холмистого поля, густо заросшего степными травами. Посадив дикоптер на вершине небольшого холма, Змеев проверил амуницию, подхватил кейс с инструментами и на секунду замер, любуясь пейзажем. Он жалел только о том, что фильтры шлема не пропускают запахи. Эх, сейчас бы с Алисой загорать на пляже, а не вот это всё. Не удержавшись, он с восторженным криком бегом бросился вниз, оставляя за собой просеку примятой травы.

Преобразователь, точнее его видимая часть имеет форму пирамиды в человеческий рост, с основанием два на два метра. Центр основания и вершина пирамиды соединены мачтой, уходящей ещё на сотню метров в высь. Грани пирамиды представляют собой мелкоячеистые решётки из электрума, сплава золота и серебра, а мачта – отлита только из серебра. Но это лишь "верхушка айсберга". Под землёй, каменное продолжение пирамиды образует настоящий бункер глубиной более двухсот метров, испещрённый акустическими камерами и техническими коридорами. А ещё дальше, на несколько километров, тянутся "щупальца" гибких труб из сверхпрочных полимеров. Вся конструкция – это по сути гигантский трансформатор, преобразующий тепловую энергию в атмосферное электричество.

Михаил проверил решетки и мачту, затем спустился в подземную часть, методично осмотрел и почистил все полости от грязи и паутины. Сердцем бункера является камера с оборудованием, управляющим работой всего комплекса. Техник провёл диагностику и произвёл нужную регулировку. КПД такой станции не должен опускаться ниже семидесяти процентов. Возвращаясь к коптеру, Змеев посчитал и свой КПД. Вместе с дорогой, минус полтора часа. Выходит, что за оставшееся время он должен успеть проинспектировать ещё две-три станции. Так и вышло. Когда он посадил своего "летуна" на прогалине, посреди хвойного леса и направился к четвертой на сегодня станции, оставалось ещё около двух часов до контрольного времени. Спина и колени начали ныть, предвкушая очередную встречу с тесными переходами подземного бункера, но это была приятная усталость человека, успешно проделавшего очень нужную работу.

Внезапно, тело скрутила сильнейшая судорога, а через секунду кто-то выключил свет.

Очнувшись, в первое мгновение, Михаил подумал, что вновь пробуждается после биостазиса – настолько были похожи ощущения. Он вынырнул из небытия сразу и увидел перед собой сидящего на пеньке человека, в сильно потрёпанной униформе, без комбинезона и без шлема, зато кобура с импульсным излучателем была передвинута на поясе вперёд. Широкоплечий, со смуглой кожей и слегка раско́сыми глазами на обветренном лице. Черные прямые волосы, сильно выгорели на солнце, из-за чего редкая седина была почти не видна. Заметив, что Михаил рассматривает его, незнакомец карикатурно приосанился и рукой разгладил левую верхнюю часть куртки, где, под эмблемой всех инженерных служб, находилось идентификационное поле. Две шестёрки, косая дробь, двойка. Ниже – инициалы, которые Змеев перечитал несколько раз, не веря своим глазам. Инженер попытался встать и тут только понял, что руки и ноги туго связаны, а тело примотано к дереву.

– Ты, Змеев, не волнуйся, на точку сбора вернёшься вовремя.

– Гражданин, – Михаил старался говорить спокойно и внятно, – если вы меня развяжете прямо сейчас, я не буду сообщать об этом… инциденте руководству. Ментальные расстройства после биостазиса нередки, но вам требуется немедленная помощь специалистов…

– Врачей?

– Хм… Специалистов.

– Скажи, Змеев, сколько медиков в нашей смене?

– Я… не знаю.

– Ни одного.

От этого человека веяло какой-то незыблемой уверенностью, а в его глазах не было и тени безумия, но всё впечатление портил потрёпанный вид и чужая фамилия на куртке. Михаил решил не спорить с ним, в надежде, что тот действительно его развяжет или сюда прибудет поисковая партия. Пусть этим занимаются те, кому положено.

– Светло-зеленая униформа, эмблема в виде чаши, помнишь? – продолжил свою мысль незнакомец. – В тренировочном центре они были, а в Эриду их нет. Почему?

– И почему же? – Змеев изобразил заинтересованность.

– Думаешь я сумасшедший? Тогда скажи, сколько медиков ты видел на брифинге? Сто тридцать три человека, восемь разных специальностей, даже военные есть. И ни одного врача.

– Возможно, их разбудят позже.

– А если кому-то срочно потребуется операция?

– Ну… Оказывать первую помощь мы все обучены, а для чего-то серьёзного есть медкапсулы.

– По твоей логике, нас всех можно заменить роботами. Кстати, где они?

– Кто?

– Роботы. Соберись, Змеев! Где уборщики, носильщики, ремонтники, военные дроны, наконец? Ковчег размером с город, технологии, позволившие трансформировать целый мир, но ни одного чёртова дроида. Странно для цивилизации, покорившей дальний космос.

– Я не силён в робототехнике. У меня другая специализация.

– Скажи мне, специалист, какую функцию выполняют сооружения, которые ты сегодня, хех, обслуживал? Объясни, чтобы я понял.

– Если коротко, вместе с орбитальными станциями, они выравнивают электромагнитный фон планеты.

– Зачем?

– Чтобы другие комплексы, расположенные в высокогорных районах и на океанских платформах, могли эффективнее влиять на климат.

– Зачем?

– Хм… Это завершающий этап терраформирования, делающего планету пригодной для жизни людей.

– Складно. Только вот не спешим мы что-то заселять планету. Даже свою единственную базу закопали на спутнике. Ты, как инженер, одобряешь такое решение? На одни только полёты челноков было потрачено неимоверное количество ресурсов. Я уже молчу про КПД технических и научных групп, которые тратят почти четверть рабочего времени на перелёты.

– Руководству виднее.

– Мощный аргумент. Твои родители воспитали идеального гражданина.

– Причём тут они?

– Ты их помнишь?

Михаила будто обухом по голове ударили. Мама, отец, брат, близкие друзья, знакомые – их образы пронеслись в сознании вереницей вспышек сверхновой.

– Да-а-а, парень, восьмой час после разморозки, а ты ни разу не вспомнил родных? – голос самозванца доносился, как сквозь вату. – Они ведь все давно мертвы.

Спазм в горле заставил Михаила вдохнуть глубже.

– Ты хоть попрощался? Или духу не хватило сообщить, что тебя отобрали на ковчег?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.