Юрий Буковский
Серая мышка

Жила-была Мышка. И вся-то она от кончика носика и до хвоста была серенькая-серенькая, как облачко в небе в осенний денёк. Ни носочки беленькие не украшали Мышкины лапки, ни пятнышки или полоски светленькие или чёрненькие не красовались у неё на шейке или на спинке, ни фартучек на груди, ни звёздочка рыженькая или беленькая не светилась во лбу. Да и нравом она была точь-в-точь, как серенький осенний денёк – смирная и тихая.

И подружился с ней Петух. А у того наоборот всё было яркое, цветастое. Перья и пух всеми красками радуги сияют, гребешок и бородёнка алые, клюв и лапы жёлтые-прежёлтые. А хвост-то, хвост – будто китайский веер! А нрав у него был, словно зимняя буря – резок и крут. «Ох, гусар, гусар!» – судачили про него клуши.

Что он в Мышке нашёл, непонятно. Может, решил, что его оперение рядом с её шёрсткой серенькой, ещё ярче светиться будет?

И вот стали прогуливаться Мышка с Петухом по двору. И видно было, что ладят они между собой – болтают без умолку, обсуждают что-то. И заботятся друг о друге. Найдёт Мышка корочку хлебную, и в норку её не спешит тащить – Петуха обязательно попотчует. И тот, заметив зёрнышки, на земле рассыпанные, и сам поклюёт, и непременно Мышку угостит, полакомиться предложит.

И вот кажется – ну что уж тут такого особенного? Ну, понравились, пусть разные, пусть серенькая, незаметная, и первый красавец во дворе. Ведь это их дело – Мышиное и Петушиное, дружить или не дружить. Так нет же, весь двор прямо-таки переполошился!

– Куд-куда мы катимся? – раскудахтались куры. – С каких это пор петухи на мышек сереньких заглядываться стали? Раскрасавицу Пеструшку, он, видите ли, не замечает! А может быть, она тоже мечтает с ним дружить! Куд-куда мы катимся? Куд-куда?

Клуши были не правы. Пеструшке Индюк нравился. Но теперь и ей из зависти тоже захотелось с Петухом по двору прогуливаться.

– Ко-ко-ко! Куд-куда? – поддакивала она клушам. – Мы катимся, мы катимся!