Во бору брусника
Спелая вишня

Скорый поезд Москва – Ташкент, быстро катил по просторам огромной страны. Роман Жданов, дремал на верхней полке, под размеренный стук колёс. Наконец окончился срок его службы, и он возвращается домой. Как же надоела ему изнуряющая жара, а эти бесконечные раскалённые пески, разве можно сравнить с изумрудной зеленью родных полей. А берёзовые рощицы и густые дубравы, в тени которых прятались говорливые родники. Права была соседская бабушка Дуня, когда любила повторять.

– На родной стороне, и вороне обрадуешься.

Потому и не поехала старушка в город к сыну, как тот на этом не настаивал. В армии Ромка приобрёл нужную для себя специальность водителя.

– Вернусь домой, и пойду работать шофёром в колхоз. А осенью свадьбу с Соней сыграем.

При мысли о невесте, в груди сладко забилось сердце. Он вспомнил как первый раз поцеловал Соньку, когда провожал домой после танцев. Решив угостить девушку, нарвал целую кепку вишни, в саду у деда Миши. А потом удирал с этой вишней от хозяйского волкодава, оставив часть штанов на заборе у Погореловых. В ушах у Ромки снова зазвучал переливистый смех Сони. Он прикрыл глаза и словно наяву увидел, как она брала по одной вишенке и отправляла себе в рот. Сок от переспевшей вишни оставался на её таких манящих губах, что он не удержался, от соблазна. Обнял девушку и осторожно приник к ним. Ромка тихо застонал от своих воспоминаний. Ему показалось. Что он до сих пор ощущает во рту кисловато-терпкий вкус запретной соседской вишни, что был на губах любимой. А потом они окончили школу, и был выпускной. Весь класс ушёл на речку встречать рассвет, и только ни с Соней, ушли в небольшую рощицу, которую в селе окрестили Дубровкой. И там в густой лесной траве, целовались до самого утра. А через год были проводы в армию, Соня плакала на его плече и обещала ждать. Все два года он получал от неё письма, последнее пришло прямо перед дембелем. В нем она писала, как скучает и ждёт его возвращения. В Москве Ромке нужно было делать пересадку, до Курска. И вот уже другой поезд мчал его к родным местам. В Курске он поехал на автовокзал, взял билет на автобус до родной Сосновки, и тёплым июньским полднем вышел на остановке родного посёлка. Подходя к отчему дому, услышал звуки гармошки на соседней улице.

– Праздник, наверное, у кого-то.

Продумал Роман, отворяя калитку родного двора. Здесь кажется совсем ничего не изменилось, всё было так же, как и два года назад. На верёвке сохло недавно выстиранное бельё, кошка Муська грелась на солнышке расположившись в сосновых стружках на отцовском верстаке. Пёстрый петух, водил за собой свой гарем, выискивая вкусные зёрнышки в траве у сарая. Полкан увидев вошедшего во двор человека, заливисто залаял, но признав в неё хозяина, быстро умолк. На лай собаки, из дома вышла мать. Увидела Ромку, и торопливо побежала с крыльца.

– Ромочка, сынок, а мы тебя только на следующей неделе ждали. Что же ты не сообщил о своём приезде, мы бы тебя встретили.

– Да я хотел сюрприз вам сделать, вот и не стал телеграмму давать.

Обнимая мать, произнёс Роман.

– Ну что же мы тут стоим, в дом, пойдём в дом.

Радостно проговорила Клавдия, отступая на шаг в сторону. Роман подхватил свой армейский чемодан, и вслед за матерью поднялся на крыльцо родного дома. В доме Клавдия засуетилась, стала накрывать на стол, а он, сняв китель и повесив его на спинку стула, прошёлся по дому. Под ногами заскрипели половицы. Этот скрип был ему знаком с детства. Как раздражался он по утрам, слыша поскрипывание досок, когда родители собирались на работу, так хотелось спать, но мешали неприятные звуки. А теперь скрип старого пола, отзывался в душе сладкой музыкой.

– Рома, иди садись, перекуси с дороги.

Позвала из прихожей Клавдия. Есть Роману совсем не хотелось, но, чтобы не обижать мать, он сел за стол. Подцепив на вилку поджаристый кусок домашнего сала, Ромка вспомнил что слышал музыку на соседней улице и спросил.

– Мам, а что это за праздник у нас в селе, гармошка вовсю наяривает?

Ромка заметил, как в глазах матери заметался испуг. Клавдия встала из-за стола и вышла на кухню.

– Мам, так ты мне не ответила, кто у нас праздник закатил?

Клавдия подошла к столу, опустилась на стул рядом с сыном, и отводя в сторону взгляд сказала.

– Рома, ты только не волнуйся, ладно.

– А почему это я должен волноваться?

Удивлённо спросил её Роман.

– Это у Чибисовых свадьбу справляют, Соня замуж выходит.

– Как Соня?

Вилка с куском сала выпала из рук Ромки.

– Ну вот так вот, не дождалась она тебя, за другого выскочила.

– Да быть этого нем может, она ведь мне письма писала до самого последнего дня.

Ромка встал и заходил по комнате. Он не мог поверить, что его Соня, родная, единственная на всём свете, предала его, и стала женой другого. Он опустился на стоящий у стены диван, и обхватил голову руками. Посидел так некоторое время, а потом подскочил и направился к выходу.

– Рома, сынок, ты куда?

Только и успела прокричать вслед Клавдия.

Клавдия догнала сына возле самой калитки.

– Рома, ни ходи туда. Не надо этого делать

Умоляюще попросила она сына.

– Мам, я в глаза ей хочу посмотреть, и понять, почему она так поступила.

– Мать её всё воду баламутила. Сколько раз слышала как бабы рассказывали, что не хочет Нюська, чтобы её дочь с тобою встречалась. За хулигана и лоботряса тебя считала. А как Фёдор этот появился, и за Соней стал ухлёстывать, так и вовсе мозги ей проела. Вот и не устояла девчонка, поддалась на уговоры. А раз смогла её мать уговорить, значит не любила она тебя, а так, просто голову морочила. Так что не нужно Рома идти к Чибисовым, оставь всё как есть.

Роман послушался мать, развернулся, и понуро побрёл от калитки снова в дом.

– Отец с работы придёт, то-то обрадуется, а я пока приготовлю всё, к вечеру гостей соберём.

Хлопоча на кухне, приговаривала мать.

– Мам, не нужно никого звать, ни хочу я ничего.

Попросил Ромка.

– Ну как же сынок, а что люди скажут, соседи,родня, сын из армии вернулся, а мы и не угостили никого.

– Ладно мам, поступай как знаешь.

Махнул отрешённо рукой Ромка. Он ушёл в небольшую боковую комнатку, раньше в ней жил дедушка, а после его смерти, Ромка облюбовал её для себя. Здесь было всё, как и два года назад. У стены стояла железная кровать с горкой подушек, укрытых невесомым капроновым покрывалом, шкаф с его одеждой, у окна письменный стол, на котором в рамочке, стояла фотография Сони. На ней она весело смеялась под цветущей яблоней. Ромка сам сфотографировал её, а потом сделал красивую небольшую рамку из старой спиленной отцом груши, вставил в неё фото и поставил в своей комнате. Он подошёл к столу, взял фотографию, повертел её в руках и спрятал на самую дальнюю полку в шкафу. Потом лёг на кровать и отвернулся к стене. В голове вертелась только одна мысль.

– Почему она так поступила со мной. Зачем писала эти лживые письма, пока я служил.

Размышляя над предательством невесты, не заметил как уснул. Проснулся от громогласного голоса отца.

– Подъём солдат.

Вскочив с постели, он сразу очутился в его крепких объятиях.

– Возмужал, настоящим мужиком стал.

Похлопывая сына по спине, приговаривал Анатолий.

– Мать, налей ка нам с Ромкой по рюмочке. Мы с ним за встречу выпьем.

Крикнул он вошедшей в комнату Клавдии.

– Идите к столу, я уже всё приготовила.

Позвала она своих мужчин. Ромка с отцом немного выпили, он стал рассказывать о службе. Незаметно свечерело, и вскоре во дворе у Ждановых появились первые гости. Клавдия хлопотала, накрывая на стол, ей помогала её подруга Раиса Селезнёва, крёстная мать Ромки.

– Ну как он Клав?

Спросила Раиса подругу.

– Как узнал что это Сонька замуж выходит, бежать туда собрался, ели отговорила от этого. Испугалась не на шутку, подумала, устроит драку, так его Чибисовы ещё чего доброго в милицию упекут. Потом будет Нюська на всех углах трещать, что правильно сделала, не позволив дочери замуж за Романа пойти. Она же его за хулигана считает, всё простить не может, детской шалости, когда окатил он её водой, на Ивана Купалу.

– Знаешь, а мне кажется всё к лучшему, случилось. Мне эта Сонька никогда не нравилась. Самовлюблённая эгоистка, и к тому же хвостом направо и налево вертеть стала, как только Ромку проводили. Сколько раз видела, как её ребята из соседней Богословки провожали, и каждый раз разные. Я тогда говорить тебе об этом не стала, расстраивать не хотела. А уж когда Фёдор после института появился, она каждый день в новом наряде на работу появлялась, да всё улыбочки ему строила. Так что обе они хороши, и Нюська, и Сонька.

– Может ты Рая и права, но ведь Ромка то переживает, любит он её. Прямо не знаю что делать, может в город пускай уезжает, чтобы поскорее всё забыть.

– Ладно, не расстраивайся раньше времени, там видно будет.

Успокоила Раиса подругу.

– Эй солдат, ты куда подевался?

Раздалось во дворе у Ждановых, это пришёл лучший друг Ромки, Андрей Старшинов. Ромка вышел на крыльцо, и друзья обнялись.

– Силён чертяка.

Восхищённо проговорил Андрей, он сам неделю назад вернулся домой, служил Старшинов на Севере.

Пока ждали прихода остальных гостей, друзья ушли в комнату Романа.

– Андрей, скажи, ты знал,что Соня замуж за другого собралась?

Спросил Роман.

– Откуда, меня самого здесь не было, ты же знаешь. Правда Лизка писала что вокруг Соньки, последнее время Фёдор Плаксин из Богословки кружит. Но я этому значения не предал. Думаю ну мало ли что, понравилась ему Сонька, так ведь она тебя ждёт, а тут вон как всё оказалось. Да плюнь ты на неё, на наш с тобой век, девок хватит. В Богословке знаешь какие невесты подросли, закачаешься, не чета твоей Соньке предательнице. Завтра пойдём туда на танцы и познакомишься с какой-нибудь.

Ромка вымученно усмехнулся.

– Ты думаешь это так легко, я ведь её с восьмого класса люблю. Вот скажи, зачем она мне письма до самого последнего дня писала. Говорила что ждёт, что скучает. Уж лучше бы сразу честно во всём призналась. Я может быть уже успокоился, во всяком случае надежды никакой не держал.

– Да кто же их Роман разберёт, баб этих. Что у них там в головах понапихано. А ты не журись, как полюбил, так и разлюбишь.

Неунывающе произнёс Андрей. В это время в комнату вошла Клавдия и позвала друзей к столу.

– Рома, Андрей, хватит в доме сидеть, выходите во двор, там уже все собрались. Ромка, вся ваша молодёжь пришла, откуда только узнали о твоём приезде, ведь на свадьбе должны были гулять.

Не знала Клавдия, что за несколько минут до этого, во двор к Чибисовым забежала Лиза Старшинова, сестра Андрея. Соня видела как она говорила что-то на ухо своей лучшей подруге, Маше Ермоловой. А потом молодёжь кто группами кто поодиночке, стали уходить от свадебного застолья.

Вскоре за столом у Чибисовых, осталась только молодёжь приглашённая со стороны жениха.

– Куда это они уходят, что произошло?

Спросила Соня, свою лучшую подругу Сашу Берёзкину, она была на свадьбе свидетельницей.

– Погоди немного, сейчас узнаю.

Ответила Берёзкина, и поспешила за ворота. Она догнала последнюю группу девчат, и спросила куда это они собрались в самый разгар веселья.

– Так Ромка Жданов из армии вернулся, к нему идём.

Ответила за всех Сима Голубкина, девчата отправились на Луговую, а Саша вернулась за свадебный стол.

– Ну что, узнала что произошло?

С нетерпением спросила её Соня.

– Узнала, к Ромке Жданову они пошли, он сегодня из армии вернулся.

– Вот значит как?

Протянула Соня. За свадебными хлопотами, она совсем забыла, о том сто у её бывшего жениха подходит к концу срок службы. Кажется совсем недавно, они с Фёдором написали ему последнее письмо, а он уже дома, отслужил значит. О том чтобы Соня не прекращала писать в армию, настоял Фёдор.

– Узнает Ромка, что ты его бросила, и неизвестно что натворить может, тем более он парень горячий. У нас вот такой один, застрелился, когда я служил. Так что пускай лучше всё узнает когда приедет. Не хочу я потом с таким грузом всю жизнь жить.

И они старательно отвечали на каждое письмо, что приходило от Романа.

Фёдор о чём-то разговаривал с председателем колхоза, и Соня с Сашей, вышли из-за стола.

– Сонь, не жалеешь что Ромку бросила?

Спросила подругу Берёзкина.

– Не знаю.

Ответила вначале Соня, а потом немного подумала и продолжила.

– Хотя о чём тут жалеть. Сама рассуди, какая жизнь у нас с ни бы была. Ну поженились, жить пришлось бы с его родителями. И ещё неизвестно каким он вернулся домой. Он до армии сама знаешь, любил по хулиганить. Его мама не любит, говорит что толку из него никакого не выйдет, будет жить как Ванька-ветер. А Фёдор уважаемый в колхозе человек, квартиру ему вон какую дали. С ним я буду как за каменной стеной.

– Сонь, а как же любовь, ты ведь совсем не любишь своего Фёдора. Я же помню, как ты по Ромке убивалась,когда его в армию проводила.

– Когда это было, два года прошло. А Фёдора я полюблю, немного позже, вот поживу с ним, и полюблю.

Самоуверенно ответила подруге Соня. В это время к ним подошёл жених, и пригласил невесту на вальс.

– Соня, а куда это твои друзья и подруги все подевались?

Спросил Фёдор жену, осторожно ведя в танце.

–К Ждановым ушли, там встречу Ромкину отмечают. Вот Лизка Старшинова всех туда и сманила, зараза.

– Вернулся значит твой бывший жених?

Спросил Фёдор, в его голосе звучали нотки настороженности.

– Вернулся, не мог на следующей неделе приехать. Обязательно нужно было нам праздник испортить.

– Соня, скажи, только честно. Ты не жалеешь, что пошла за меня замуж?

– Не жалею.

Тут же, не раздумывая, ответила Соня.

А во дворе у Ждановых, от собравшейся молодёжи, было не протолкнуться. Ребята притащили магнитофон, и устроили танцы. Ромка пригласил Лизу Старшинову, и во время танца спросил.

– Лизок, ты Соню видела?

– Видела, а что?

– Какая она, красивая наверно, вся в белом?

– Обыкновенная, как все невесты.

Как можно безразличнее,ответила Старшинова.

– Лиза, пока все танцуют, давай сходим с тобой на Ореховую. Я хоть издали посмотрю на неё.

Попросил Ромка сестру друга.

– Ром, ну зачем тебе это нужно, вышла замуж, пускай теперь живёт со своим Федькой. Хотя мне кажется она не за него пошла, а за его должность главного агронома, да за квартиру, со всеми удобствами, что колхоз ему выделил. Забудь её, она совсем не такая, как ты себе придумал.

– Лиза, ну давай сходим, пожалуйста.

Настаивал на своём Ромка, и Лиза согласилась. Они быстро дошли до дома Чибисовых, и вошли в распахнутые настежь ворота. Когда они появились во дворе, гости молодым кричали горько. Фёдор целовал невесту, а она закрывалась от всех фатой. Поцелуй закончился, молодые хотели сесть на своё место. Соня подняла глаза, и увидела стоящего под тополем Романа, рядом с ним была Лиза Старшинова. Они встретились взглядами, и сердце у Сони заколотилось с такой силой, что казалось ещё минута, и выпрыгнет из груди.

– Господи, как же он изменился. До армии хоть и был высоким, но выглядел как подросток. А теперь стал мужчиной, и таким красивым.

Тёмные густые волосы, были по армейски, коротко подстрижены, а взгляд карих пронзительных глаз, казалось

прожигал её насквозь.

– Вот зачем он сейчас сюда пришёл? Лучше бы потом встретились, через несколько дней, и я бы попыталась ему объяснить, что мы с ним не пара. И что так будет лучше для нас обоих. А он взял и припёрся сегодня, и смотрит так, словно пристрелить взглядом хочет.

Фёдор заметил напряжение жены и спросил.

– Сонь, что с тобой, ты что приведение увидела.

– Нет, ничего, это так просто. Устала я Федя, может уже пора нам к себе на квартиру уходить.

– Сонь, ну ты чего, люди только вон веселиться начали, и Яков Михайлович здесь, а мы вдруг уйдём. Не красиво всё будет выглядеть, неуважительно по отношению к председателю.

Соня недовольно села на своё место.

– Ну и целуйся, со своим председателем, если он тебе так дорог.

Раздражённо подумала она, а когда снова посмотрела на стары      й тополь, то ни Романа, ни Лизы, там уже не было.

– Ну что, тебе стало легче?

Спросила Лиза Ромку, когда они возвращались назад.

– Нет, легче мне не стало, но хоть посмотрел на неё.

– Ром, а как ты дальше планируешь жить, наверное в город уедешь?

– Никуда я не поеду, здесь, дома останусь, шофёром работать пойду.

Ответил Роман, Лизе.

Отдохнув дома две недели, Роман пошёл в правление колхоза устраиваться на работу. Войдя в приёмную председателя колхоза, неожиданно столкнулся с Соней. Она не поднимая глаз, быстро проскользнула мимо него, и скрылась за дверью бухгалтерии. Он проводил взглядом бывшую невесту, а потом спросил диспетчера, Сашу Берёзкину.

– Яков Михайлович у себя?

– У себя. А ты что-то хотел?

– Да вот, на работу пришёл устраиваться.

– Неужели, в колхозе решил остаться?

Пристала к нему с расспросами Берёзкина.

– Да, хочу шофёром работать, есть у вас свободные вакансии.

– Вакансий у нас хватает, только я думала ты в город подашься. Особенно после того что случилось.

– А что случилось?

Начиная понемногу раздражаться, спросил Ромка.

– Ну как что, невеста за другого замуж вышла, как ты с ними в одном селе после этого жить собираешься?

– Как я собираюсь жить, это не твоя забота Сашка. Ты как была чересчур любопытная, такой и осталась. А если думаешь, что я по твоей подружке до гробовой доски убиваться буду, то глубоко ошибаешься. Вышла замуж, пускай живёт счастливо, я тоже свою жизнь устроить смогу, так ей и передай. Так можно зайти к председателю, или как?

– Иди, у Якова Михайловича только планёрка закончилась, ещё не успел никуда уехать. А ты Жданов, как был грубияном, таким и остался. Правильно Сонька сделала, что бросила тебя.

Обиженно надула губы Берёзкина.

– Тебе виднее, не зря ты у нас старостой класса была.

Улыбнувшись бывшей одноклассницы, проговорил Ромка, и зашёл в кабинет председателя.

– Яков Михайлович, можно.

Спросил он разрешения.

– А солдат, проходи,проходи.Что тебя к нам привело?

– Да вот, отдохнул немного, пора и честь знать, работа мне нужна. Как, обеспечите?

– Ну уж чем, чем, а этим мы тебя всегда обеспечим. Кем хочешь трудиться?

– Если можно водителем, я в армии права получил.

– Водителем это хорошо. По такому случаю у нас для тебя даже новенький Газон есть. Две недели назад получили. Хотели Степану Цыганкову отдать, а он на пенсию засобирался. Так что иди, принимай агрегат. Механику скажешь, что я приказал 53 ГАЗ тебе отдать. А если начнёт кочевряжиться, пускай мне сам позвонит, я всё популярно растолкую.

– А как же насчёт трудовой?

– За это не переживай, я сейчас Людке кадровичке позвоню, она всё за пять минут оформит.

Из кабинета председателя, Ромка отправился в отдел кадров. Там его Людмила Буранова,заставила написать заявление.

– И это всё что ли?

Спросил её Ромка.

– Всё, иди работай. Остальное я сама доделаю, подпишу заявление у Крохина, и трудовую оформлю.

Ромка вышел из правления колхоза и направился в сторону колхозных мастерских, на половине пути оглянулся, увидел как в окне второго этажа, промелькнуло лицо Сони.

– Ну и что ты теперь от него прячешься.

Спросила подругу Саша.

– Да не прячусь я.

С досадой ответила Соня.

– Как же, не прячешься, а за занавеску тогда зачем с такой поспешностью скрылась?

– Просто так, не хочу чтобы он меня видел.

А потом Соня не выдержала и спросила подругу.

– Саш, а он про меня не спрашивал?

– Нет, не спрашивал, он на работу приходил устраиваться. Михалыч, ему новую машину отдал.

Соня грустно вздохнув отошла от окна.

– Э, подруга, да ты прямо сама не своя, неужели, встреча с Ромкой тебя так расстроила?

– Не говори глупостей, ничего меня не расстроило. Ладно, наряды я сдала, теперь до вечера свободная, пойду мужу обед готовить. Он у меня в столовке питаться не хочет, на обед всегда домой приезжает.

– Ну иди, иди, корми своего принца.

С иронией в голосе проговорила Сашка.

Андрей уже несколько дней предлагал Роману съездить на танцы в Богословку, но тот всё отказывался, а сегодня после встречи с Соней в правлении, неожиданно согласился.

– Ладно, Андрюха, уговорил, вечером подъезжай на своём Чезете, смотаемся посмотрим, какие невесты там подросли.

– Ну вот и ладушки, а то сидит дома, в четырёх стенах киснет. Я прямо уже сомневаться стал, а мой ли это друг Ромка, не подменили ли его ненароком.

Вечером, едва стало смеркаться, мотоцикл Андрея, притормозил у дома Ждановых,и Старшинов нажал на сигнал. Роман вышел за ворота, на ходу застёгивая куртку.

– Ну ты чего тут раз сигналился, я не глухой, за версту твой мотоцикл услышал.

Андрей подал другу каску.

– На, надень, в целях безопасности.

Ромка устроился позади Старшинова, и мотоцикл тронулся. Богословка, была в двух километрах от Сосновки, и считалась вторым отделением колхоза “Октябрьский”, куда помимо Сосновки входили ещё село Погребцы и хутор Озёрный. Через несколько минут, Роман и Андрей, уже заходили в соседний Дом культуры.

– Ну что я тебе говорил, цветник.

Улыбаясь произнёс Андрей, обводя зал рукой.

– Красавицы, выбирай любую.

– Да, действительно, девчат здесь за два года прибавилось.

Согласился с другом Андрей. В это время, местный ансамбль заиграл какую-то медленную мелодию, и к Роману, подошла высокая, сероглазая блондинка.

– У нас сейчас белый танец, разрешите вас пригласить.

Обратилась она к нему, и не дожидаясь согласия, положила руки на плечи.

– Иди, иди, танцуй.

Андрей подтолкнул в спину друга.

– А вы в Сосновку в гости наверное приехали?

Спросила романа девушка, когда они вошли в круг танцующих.

– Нет, я местный.

Ответил ей Ромка.

– Тогда почему я вас раньше не видела? Друга вашего уже несколько раз у нас на танцах встречала, а вас первый раз.

– Я совсем недавно из армии вернулся, ещё здесь у вас не был. До армии случалось, а как вернулся, сегодня в первый раз с Андреем приехал.

– Вот значит как, тогда давайте знакомиться, меня Варей зовут. А вас?

– А меня Романом. Варя, пожалуйста если можно, давайте на ты, не привык я чтобы мне выкали.

– Я не против, давайте на ты.

Согласилась девушка.

– Вы наверное в город уедите, когда от армии отдохнёте?

Продолжила разговор Варя.

– Нет, я дома остаюсь, шофёром работать буду, мне и машину уже в колхозе дали.

– Это хорошо, что вы дома остаётесь, в селе тоже нужно кому-то работать. Я вот например, после техникума в Богословку вернулась, вторым зоотехником у нас на ферме работаю.

Пока они разговаривали, музыка закончилась, и Роман отвёл девушку к стайке её подруг. Отходя услышал за спиной как они зашушукались.

– Это кто такой?

Спрашивала Варю, полноватая белобрысая девица.

– Из Сосновки, Андрея Старшинова друг, Романом зовут, из армии недавно вернулся.

Ответила любопытной подруге Варя.

– Красивый, ты Варька никогда не теряешься, всегда самые завидные ребята тебе достаются.

С завистью проговорила девица.

– А ты как хотела, если сама не посуетишься, так и будешь стенку подпирать.

Варя заметила, каким взглядом, её двоюродная сестра Арина, посмотрела вслед уходящему Роману.

– А тебе Аришка, рано ещё на таких парней заглядываться. Только школу окончила, лучше думай, как в институт поступать будешь.

Отходя от девчат, Роман спиной почувствовал что на него кто-то пристально смотрит. Обернулся и встретился взглядом, с невысокого роста , худенькой девушкой, скорее напоминающую подростка. Она стояла рядом с Варей, и теребя кончик толстенной, каштанового цвета косы, из под опущенных ресниц, следила за Романом. Усмехнувшись, Ромка подумал.

– В детский сад наверное ещё ходит, а туда же, на танцы.

Не успел он подойти к Андрею, как ансамбль снова заиграл модную этим летом песню “Листья закружат” и рядом с ним снова очутилась Варя.

– А я не стала ждать, пока ты меня пригласишь, вот сама тебя приглашаю.

В этот вечер, Ромка танцевал только с ней, а после танцев шепнул Андрею.

– Ты подожди меня за селом, у сломанной ракиты, я Варю провожу и вернусь.

– Давай, дерзай.

Хохотнул Старшинов. Роман догнал Варю, когда она с девчатами уже выходила за ограду Дома культуры.

– Варя, можно я тебя провожу.

Спросил он у девушки, беря её за локоть.

– Можно, только я не одна, сначала вот нужно Аришку до дома довести, а то мне тётка Груня, задаст, если я сестрёнку одну оставлю.

– Проводим и сестрёнку твою, ничего страшного.

Согласился Роман. Они шли по ночной улице Богословки и весело болтали о всякой чепухе. Роман рассказывал случаи из своей армейской жизни, а сёстры заливисто смеялись, над его рассказами.

–А вот и мой дом.

Тихо сказала Арина, останавливаясь у калитки небольшого, всего в два окна домике.

– Спасибо, что проводили.

Она помахала рукой Варваре и Ромке, и направилась к воротам.

– Давай, спокойной ночи.

Откликнулась Варвара, а потом повернувшись к Ромке сказала.

– Навязали на мою шею, в этом году только школу окончила, и тётка Груня, на танцы её стала отпускать, правда под моим присмотром, а я что нянька что ли, возиться с ней. Поскорее бы уже в город уезжала. В пединститут собралась, учителем хочет стать. А какой из неё учитель, от горшка два вершка, и голосок как у комара, ей же старшеклассники житья не дадут.

Варвара жила на противоположном конце улицы, и они не торопясь пошли к её дому.

– Ну вот мы и пришли.

Сказала она Ромке, подходя к железным воротам, большого кирпичного дома.

– Ночь такая хорошая, тепло, комаров почти нет, может посидим немного на лавочке.

Предложила Варя своему провожатому.

– Можно, только не долго, а то меня Андрей ждать будет, да и на работу завтра. Не хочется опаздывать в первый день.

Они подошли к невысокой скамейке, стоящей под большим кустом сирени.

– Хорошо тут у вас, тихо.

Проговорил Ромка, опускаясь на скамейку.

– Да, у нас здесь хорошо, соседей рядом нет. Папа специально этот участок выпросил, когда строиться задумал. Сказал, зачем нам рядом лишние глаза и уши.

– А что, он у тебя чем-то незаконным занимается?

Пошутил Ромка.

– Вот ещё, скажешь тоже. Он у меня заведующий фермой, уважаемый в селе человек.

– Ну тогда понятно. Заведующему фермой, нужно жить подальше от соседей.

– Ничего тебе непонятно.

Обиделась Варя.

– Прости, ну прости меня. Я не хотел тебя обидеть, просто пошутил.

Стал оправдываться Роман

– Ладно, проехали.

Они посидели немного на лавочке, и Ромка засобирался домой.

– Ну всё Варя, мне пора, давай прощаться.

Сказал он поднимаясь со скамейки. Они подошли к калитке Вариного дома, и он протянул ей руку. Но Варвара своей руки не подала, а неожиданно обняла его за шею, и сама приникла к губам. После такого неожиданного поцелуя, отбежала немного в сторону и смеясь прокричала.

– Это тебе аванс, на завтра, надеюсь что ты придёшь к нам, я буду ждать.

Варвара скрылась за калиткой своего дома, а Роман постояв несколько минут в замешательстве, двинулся в сторону окраины села. Нагретый за день солнцем воздух, еще держался у самой земли, но от небольшой речки Весёлки, уже потянула легкая ночная прохлада. В деревне наступил тот час, когда на какое-то время затихло всё. Даже лягушки перестали орать как оглашенные, в запруженной бобрами речушке. Погода в эти дни выдалась ясная, и каждый вечер небо усеивалось серебряной дрожью от миллиарда звёзд, мерцающих голубоватым холодным светом, в чернеющей бездне. Ромка поднял голову и посмотрел на эти миллиарды светящихся пылинок.

– Да, дела, вот это девчонка, не знал, что есть такие смелые. И что теперь делать, приходить завтра или не стоит?

Размышлял он подходя к перекрёстку, на котором его должен был ожидать Андрей, но его там почему-то не оказалось.

– Он что, не дождался меня и уехал один?

Возмутился поведением друга Ромка, но вскоре услышал приближающееся тарахтение мотоцикла. Старшинов подкатил к сломанной зимней бурей раките и остановился, а увидев сидящего на поваленном стволе Ромка стал оправдываться.

– Ром, прости, что задержался, сам понимаешь, пока прощались с Нинкой, то да сё.

Андрей с удовольствием потянулся.

– Ох и горячая мне девчонка досталась, прямо огонь, все силы вымотала. Знаешь, наверное я на ней женюсь. А что, в постели огонь будет, на личико хорошенькая, и всё остальное при ней. Вот поженихаемся не много, а осенью свадьбу справим. Мы с батей к этому времени, дом мне достроим, вот и приведу в новый дом хозяйку.

Ромка слушая откровения друга, молча улыбался.

– Ну а у тебя как всё прошло?

Признаваться в том что Варвара сама полезла его целовать, Ромке не хотелось, и он ответил.

– Нормально, проводил, и вот тебя здесь жду.

А Андрей его предупредил.

– Ты с Варькой поосторожнее, она девка не промах, враз охомутает, и жениться на себе заставит. Красавица конечно, но знаешь, как-то никакой радости от её красоты, как кукла фарфоровая. Так что держи уши востро. Погулять конечно можно первое время, но недолго, а то и глазом не моргнёшь, как окажешься в кабале у Игната Павловича, и будешь таскаться с кошёлками на базар по выходным. Я сам недели две наверное с ней гулял, а как только она намекать стала, что не прочь замуж выйти, сразу задний ход дал. Потом с Нинкой познакомился, вот на ней я жениться не против. А там, смотри сам. Может тебе именно такая, как Варька нужна. Не даром же говорят, каждому своё.

– Она мне на завтра свидание назначила, я вначале думал что пойду, а вот теперь твёрдо решил, нет. Зачем девушку понапрасну обнадёживать, жениться я в ближайшие год, два не собираюсь. Так что, пускай она мужа в другом месте ищет.

– Ну и правильно, лучше кого другого присмотри, попроще, без хозяйственных претензий, как у этой Варьки.

На следующий день, Ромка вышел на работу, колхозные дела закрутили его, и в Богословку он больше не поехал. Андрей ездил туда один, а он по вечерам, проводил время у себя дома в Сосновке, с местной молодёжью. С Варей они встретились недели через две, на ферме, когда его по наряду послали отвозить туда фураж. Увидев её на летнем лагере, он хотел было, потихоньку уехать, но было поздно, Варвара заметила его и окликнула.

– Рома, погоди.

Ему пришлось, остановиться.

– Здравствуй Рома.

Подойдя поздоровалась Варвара.

– Здравствуй.

– А ты почему не пришёл на свидание, я ждала, ждала, а ты всё не приходишь, или мой аванс не понравился.

– Да некогда было, работой в колхозе так нагрузили, что сил только до дома добраться хватает. Так что извини, не смог.

Краснея от собственного вранья, сказал Ромка

– Так в выходные, может придёшь?

Заглядывая ему в глаза, с надеждой спросила Варя.

– Нет, не получится, в выходные я обещал, мать к её сестре в Курск свозить, поэтому никак.

А потом набравшись смелости, Ромка сказал.

– Варя, ты не обижайся, но я больше к тебе не приду.

– Почему? Я тебе что, не понравилась?

Удивилась девушка.

– Понимаешь, тебе нужны серьёзные отношения, а я пока для такого не готов. Поэтому не хочу, чтобы ты тратила на меня своё время. Ты девушка красивая, видная, с тобой любой парень с радостью встречаться станет, найди себе такого, и будь счастлива.

Варвара смерила Романа взглядом, и презрительно хмыкнула.

– Я смотрю, ты Рома очень высокого мнения о себе. Думаешь я не знаю что тебя невеста бросила, за другого замуж вышла. Всё я Ромочка знаю, поэтому сильно в облака не поднимайся, а то высоко падать придётся. Не больно ты мне нужен был. Я себе найду, парня, а вот найдёшь ли ты себе девушку, это вопрос.

И развернувшись, гордо задрав голову, пошла в сторону коровников.

– Ну что же, значит судьба у меня такая, одному быть.

Улыбнулся Ромка, и вздохнул с облегчением. Он вернулся из Богословки, и подкатил к дому на обед. Но не успел и ложку до рта донести как в дом забежал бригадир первой бригады, Пётр Лыков и закричал.

– Ромка, некогда рассиживаться. У Степана Птахина машина сломалась, мотор заклинило, обед в поле везти некому. Так что дуй к колхозной столовой, грузись термосами.

– Дядь Петь, хоть пообедать то дайте.

Взмолился Ромка.

– Некогда тебе говорю, в поле вместе со всеми пообедаешь.

Пришлось Роману, грузиться обедами для механизаторов первой бригады и ехать в поля. Возвращаясь назад, полевой дорогой, он увидел впереди идущую женскую фигуру с сажнём на плече, а когда подъехал и остановился рядом, понял что это Соня. Ситуация оказалась неловкая, развернуться и уехать, было нехорошо, и он открыв дверцу машины сказал.

– Соня, садись, подвезу, до деревни пять километров идти, а уже вечереет.

Она села в машину, и как бы оправдываясь сказала.

– На дальние поля пришлось идти, свеклу для трёх звеньев размерять, а машины попутной не оказалось.

– А что же муж не позаботился о том, чтобы жена ноги в такую даль не била.

– Да нету Фёдора, в командировку ещё вчера услали, только через два дня вернётся.

Некоторое время после этого, они ехали молча, а потом Соня попросила.

– Ром, ты у Гремячего ключа останови, пить очень хочется.

Ромка посмотрел на неё и молча свернул в сторону. Там метрах в ста от дороги, в небольшой балке, били холодные ключи. Он остановил машину, Соня вышла из кабины, и стала спускаться по крутому склону. Подождав немного, Ромка пошёл за нею следом. Соню он увидел сидящую на большом валуне, у самого ключа.

– Ну что, попила?

Спросил её Ромка.

– Да, попила, вода такая холодная, аж зубы сводит.

– Тогда поехали, а то мне ещё посуду в столовую отвозить.

Соня встала с камня и пошла вверх по склону, но запуталась ногой в густой траве и едва не полетела вниз, хорошо Ромка успел её подхватит. Он хотел уже отпустить её из своих рук, но она обхватила его за шею и горячо зашептала в лицо.

– Ромка, Ромочка, прости меня дуру. Я только теперь поняла что натворила. Не люблю я Федьку, постылый он для меня. Я тебя люблю, и всегда любила.

Ноги у обоих подкосились, и они без сил опустились в густую, дурманящую пряным запахом траву. Над головой у них, вздрогнули, и закачались, первые вечерние звёзды.

Возвращаясь в село, Соня попросила.

– Рома, ты останови у заброшенной школы, я там выйду. Не нужно чтобы нас вместе видел. А то пойдут разговоры по селу.

Ромка молча кивнул головой.

Когда подъехали к зданию сгоревшей от грозы года два назад начальной школы, Соня обхватила Ромку руками за шею, и зашептала на ухо, как будто в кабине их кто-то мог подслушать.

– Фёдора ещё два дня дома не будет. Как совсем стемнеет, приходи, я ждать буду и дверь незапертой оставлю.

Потом быстро выпорхнула из кабины и заспешила в сторону новой улицы, на которой в ряд, как солдаты, выстроились кирпичные дома, с одинаковыми выкрашенными зелёной краской палисадниками. Ромка словно во сне подъехал к столовой, и стал выгружать посуду.

– Ромка, гляди куда ящики с мисками подаёшь, вон, один свалился и рассыпалось всё.

Прикрикнула на него заведующая столовой, высокая дородная женщина.

– Мария Михайловна, прости, нечаянно получилось.

Стал оправдываться Роман.

– Да ты парень сам не свой, случилось чего?

Обеспокоенно спросила его женщина.

– Ну что у него может случиться, если только влюбился. Так ведь это не беда, как говорится дело молодое. Правда Ромашка?

Вступила в разговор повариха, Вера Андреевна, соседка Ждановых.

Роман после таких её слов покраснел до кончика волос, хорошо что уже стемнело и никто ничего не увидел.

– Ты сейчас домой Ром?

Спросила его Вера Андреевна.

Ромка кивнул в ответ головой.

– Тогда меня с собой прихвати, а то коровы из стада уже вернулись, доить пора, а свекруха моя расхворалась, с утра в постели лежит, стонет, спину прихватило.

– Хорошо тёть Вер, поехали.

Когда ехали домой, соседка спросила.

– Ну как Ромка работается, не устаёшь?

– Нормально тёть Вер, бывает устаю конечно, но мне это даже нравится.

– Правильно, работу свою нужно любить. Ну а как насчёт невесты, не нашёл ещё, или всё по Соньке сохнешь?

Ромка на эти слова ничего отвечать не стал.

– Вижу всё ещё из головы её выбросить не можешь. Так я тебе вот что скажу. Забудь, не стоит эта вертихвостка того, чтобы страдать по ней. Хлебнёт ещё Фёдор с нею горя, не для семейной жизни Сонька. Молодая совсем, а уже хвостом вертеть привыкла. Всем ребятам глазки строит. Когда в поле с обедами выезжаю, вижу, как она себя ведёт. Избаловала её Нюська. Всё пылинки сдувала, да лучшей доли искала. Вот Фёдор дуралей и клюнул на её увёртки, теперь пускай расхлёбывает. А ты найди себе хорошую девушку, да женись поскорее, пока не разбаловался.

Посоветовала соседка, Ромке на прощание. Ромка поставил машину под окнами своего дома и вошёл во двор. Родители о чём то спорили на летней кухне, из открытой двери, были слышны их голоса. Он прошёл в дом и лёг на кровать в своей комнате. То что произошло между ним и Соней, не давало покоя и будоражило кровь. А её манящие слова, эхом звучали в голове.

– Как совсем стемнеет, приходи, я ждать буду.

Умом Ромка понимал, что поступает неправильно. Соня чужая жена, она бросила его, не дождалась из армии, хоть и обещала что дождётся. Поэтому не нужно больше ей доверять, а уж тем более заводить новые отношения. А вот сердце говорило об обратном. Сердце кричало, что любит только её, и никого другого. Промучившись в раздумьях больше часа, Ромка наконец не выдержал, подскочил с кровати, быстро помывшись и переодевшись, вышел во двор. Он уже отворял калитку, когда его окликнула мать.

– Рома, ты куда, а ужинать?

– Мам, я есть не хочу, пойду пройдусь.

И не дожидаясь дальнейших расспросов, поспешно затворил за собой дверь. К дому Сони он подошёл со стороны огородов. Осторожно пройдя по меже, вошёл во двор и поднялся на крыльцо. Тронул дверь, она действительно оказалась открытой.

– Значит и правда ждёт. Любит меня Соня, если бы не любила, то не допустила того что произошло между нами вечером. Это мать её настроила против меня. Вот она и поверила ей, пошла замуж за нелюбимого. Но теперь всё будет по другому, она уйдёт от мужа, и мы поженимся, а всё что случилось раньше забудем как страшный сон.

Ромка тихонько вошёл в дом, и позвал.

– Соня, ты где.

Она появилась из темноты, в короткой полупрозрачной ночнушке и обвилась вокруг него как тонкий стебелёк повилики.

– Пришёл, а я думала что не осмелишься.

Зашептала она, осыпая лицо поцелуями. Захмелев от этого сладкого шёпота, Ромка подхватил её на руки, и шагнул за порог спальни. Возвращался домой он когда на улице было уже светло. Крадучись пройдя вдоль берега речки, он вышел на свою улицу. Когда вошёл во двор, мать под навесом доила корову. Клавдия обернувшись, укоризненно спросила сына.

– Ты где это до свету шастал, на работу собираться нужно, а он ещё и не ложился.

Ромка приобняв мать за плечи, счастливо проговорил.

– Мам, не ругайся, всё нормально, сейчас переоденусь, позавтракаю и поеду на работу.

Но когда сын и на следующий день пришёл домой на рассвете, Клавдия забеспокоилась, и сказала мужу.

– Толик, кажется мне что с Ромкой что-то неладное творится. Вот где он стал целыми ночами пропадать. Не дай Бог с какой разведёнкой связался.

– Клаш, ну что ты как маленькая, право слово. Он парень взрослый. Что ему возле твоей юбки век сидеть. Ну погуляет с кем, ничего в этом страшного нет, опыта то нужно набираться.

– Да ну тебя, все вы мужики одинаковы, только увидите где какой хвост мелькнул, сразу мозги улетают. Вот окрутит какая, Ромку, да ещё с ребёнком, тогда по другому запоёшь.

Обиделась Клавдия на мужа.

А Ромка встретив Соню утром на пороге правления, остановил и сказал.

– Сонь, поговорить нужно.

На что она быстро ответила.

– Не здесь Рома, вон люди кругом, я сейчас на пятое поле пойду, на то что возле дубравы, вот туда и подъезжай.

Ромка, получил путёвку, ему сегодня нужно было ехать в райцентр за комбикормом. Сказал механику что перед рейсом на пару минут заедет домой, а сам поехал к дубраве. Соня поджидала его у старого раскидистого дуба. Он подошёл к ней, обнял за плечи, и отвёл в сторону от дороги, за молодые кусты терновника.

– Соня, сегодня Фёдор твой вернётся, нужно что-то решать. Уходи от него, я не смогу делить тебя с ним.

Соня испуганно посмотрела на Романа и ответила.

– Ой Рома, я не смогу так сразу. Что про меня люди говорить станут, только замуж вышла, и сразу от мужа убежала. Нам же здесь житья не дадут. Придётся уезжать, а я родителей оставить не могу, мама более часто, папа один с хозяйством не справиться. Потерпи немного, давай хоть зимой от Федьки уйду. Родителям скажу что бить меня стал, вот я и бросила его. Подождёшь, а.

Она как побитая собачонка, заглядывала ему в глаза.

– Нет Соня, до зимы я ждать не буду, не смогу я до зимы ждать. Я даю тебе месяц, чтобы ты ушла от мужа.

За месяц, что Ромка дал Соне на то, чтобы сказать всё мужу и уйти от него, они встретились с ней всего пару раз. И то впопыхах, она украдкой смогла прийти на свидание к дальнему озеру, когда муж ездил к своим родителям в Богословку. Фёдор словно почувствовал что-то неладное, и всё время был рядом с женой. В поле или на полевом стане, не отходил от неё ни на шаг. Ромка злился, ревновал, но ничего поделать с этим не мог. Однажды, возвращаясь из города куда его послали за запчастями для комбайнов, он увидел идущую по дороге девушку. Она медленно брела по дороге, неся в одной руке небольшой чемоданчик.

– Интересно кто это? Помниться на днях председатель говорил что нового ветврача должны в колхоз прислать, может быть это она.

Подумалось Ромке. Он решил подвезти девушку и нагнав её притормозил машину.

– Вы не в Сосновку случаем?

Крикнул Ромка, высовываясь из окна.

Девушка обернулась, и он узнал Арину, двоюродную сестру Вари из Богословки.

– Аринка, ты что ли, а я тебя сразу не признал, богатой будешь. В гости наверное ездила?

Поинтересовался он.

– Нет, не в гости.

Ответила девушка и всхлипнула.

– Эй, ты чего, или обидел кто?

– Никто меня не обидел.

Ответила Арина и отвернулась.

– Так почему тогда ревёшь?

Ромка вышел из машины и подошёл к Арине.

– Я в институт не поступила, по конкурсу не прошла. Всего полбалла не добрала.

Ответила ему девушка, и заревела в три ручья.

– Аришка, ты прекрати тут сырость разводить. А то болото образуется, лягушки заквакают, а тебе это надо.

– Нет, не надо.

Улыбнувшись сквозь слёзы, ответила Арина.

– Садись, я тебя до твоей Богословки подвезу. А то ты до вечера до дома не дойдёшь, будешь тут реветь белугой.

Он помог Арине забраться в машину, а потом подал её чемоданчик.

– Вот как мне теперь маме в глаза смотреть, она так надеялась на то что я в институте учиться буду. Каждую копеечку для меня экономила. Мы с нею вдвоём живём, папа нас бросил, когда я совсем маленькая была. Сошёлся с соседкой и уехал в город. Я и не помню его совсем. И Варька засмеёт, будет теперь говорить что я ни на что не способная.

– А ты пошли Варьку лесом. И вообще не расстраивайся, не поступила в этом году, поступишь в следующем. Какие твои годы, выше нос Аришка.

Арина смущённо улыбнулась Ромке и благодарно посмотрела на него.

– Ухты, глазюки то у неё какие. Словно два зелёных омута, в таких и утонуть можно.

Подумал Ромка, отводя взгляд от Аринкиных глаз.

Подъезжая к Богословке, он спросил девушку.

– Давай я тебя до дома подвезу, что ты с чемоданом по улице тащиться будешь.

Арина в знак согласия кивнула головой. Он подвёз её к воротам дома, у калитки стояла женщина, и смотрела на подъехавшую машину.

– Мама, ну вот как мне ей сказать, что совсем немного не добрала до поступления. Как объяснить что в этом моей вины нет, экзамены я не завалила.

Обречённым голосом проговорила Арина.

– Да не бойся ты. Всё будет хорошо, я думаю мама тебя поймёт.

Подбодрил её Ромка. Арина вышла из машины и направилась к калитке.

– Пока Ариш, увидимся ещё.

Крикнул ей вслед Ромка. Машина заревела и отъехала от дома Стрешневых, а Груня недоумевающим взглядом посмотрела на подошедшую дочь.

– Арина, случилось чего, ты почему такая зарёванная?

– Мам, я в институт не поступила.

Ответила ей Арина и снова расплакалась.

– Господи, вот не зря мне сегодня бабка покойница приснилась.

Думала к дождю, а тут вон что. Говорила я тебе, учи, готовься к экзаменам. А ты что? На танцульки всё эти бегала, вот тебе и результат. И я тоже хороша, позволила тебе это. Ну что теперь слёзы лить, пошли в дом, нечего на людях плакать.

Войдя в дом Груня спросила.

– А это что за ухарь, что подвёз тебя. Небось к нему всё бегала, а учёбу забросила.

– Ни к кому я не бегала. Это Ромка, он из Сосновки, Варьку нашу провожал. Я его всего один раз и видела.

– Это за него наверное мне Стеша говорила. Варька замуж за него намылилась, а он вроде как отказался.

– Я этого ничего не знаю мам, честное слово. Он меня по дороге встретил, и подвезти предложил. Только и всего.

– И что теперь дальше делать будешь, учиться то не получилось?

Спросила расстроенно дочь Груня.

– Работать пойду, а на следующий год снова поеду поступать.

Ответила Арина, разбирая свой чемоданчик.

– Да куда ты пойдёшь то? Росточком маленькая, худенькая, ну чистый ребёнок. У тебя сил на серьёзную работу не хватит.

Ни дояркой, ни свинаркой. Там жилы рвать надо. Ох Арина, прямо не знаю что делать.

– Не переживай мам, я справлюсь, хоть с коровами, хоть с поросятами.

– Да разве же я такого тебе хотела, дочка. Думала выучишься, будешь в школе работать, чистенькая, в тепле. А ты как я, на ферму навоз ворочать.

А на следующий день, к ним в дом заглянула директор школы, Тамара Владимировна. Она поздоровалась с Груней и сказала.

– Агриппина Макаровна, я к вам по делу.

– Проходите Тамара Владимировна.

Груня подвинула стул учительнице.

– Я узнала, что Арина в институт по конкурсу не прошла, вот и пришла к вам. Хочу ей работу предложить, нам в школу пионервожатая нужна. Зарплата правда всего семьдесят рублей, но она год не потеряет, он ей в стаж пойдёт. А на следующий год дам ей направление, а с ним она уже точно поступит.

– Ох Тамара Владимировна, даже не знаю как вас благодарить. А я уже думала, пойдёт девка на ферму, жилы рвать. А что зарплата маленькая. То не беда, нам много и не надо.

– Ну вот и договорились, пускай Аришка завтра приходит, мы её оформим как положено. Заодно и с ремонтом в школе поможет.

Узнав от матери. Что её берут работать в школу, Арина обрадовалась. И на следующий день, как велела Тамара Владимировна, пошла оформляться на работу.

Месяц отведённый Романом подходил к концу, а Соня так ничего и не решила. Наконец ему надоело ждать и он встретив её у колхозной столовой, спросил.

– Соня, ты поговорила с мужем?

– Нет, я пока не смогла ему сказать об этом.

Ответила соня. Отводя в сторону взгляд.

– Ну тогда я сам с ним поговорю.

Решительно заявил Роман.

– Ты что, дурак, не вздумай этого делать. Иначе мы с тобой поссоримся.

Испуганно проговорила Соня.

– Соня, не нужно мне мозги пудрить, скажи честно, ты от мужа думаешь уходить?

В ответ она залепетала что-то невразумительное.

– Ну всё понятно, тогда живи с Фёдором, а про меня забудь. А ещё говорила что любишь,эх ты, врунья.

Рассерженно ответил ей Ромка, и зашагал в сторону своей машины.

– Дурак, вот дурак. Она мне лапши на уши навешала, а я и поверил. Пускай живёт со своим дорогим Фёдором, ублажает его, я тоже не пропаду. Сегодня же в Богословку поеду и найду себе там кого нибудь.

Крыл себя последними словами Ромка, шагая к машине. Ему казалось что он теперь ненавидит Соню. Но в памяти всплыли воспоминания проведённых с нею ночей, и в груди что-то сладко заныло.

– Так, стоп, взял себя в руки. Как сказал бы наш прапорщик Пылеев, старший сержант Жданов, отставить наматывать сопли на кулак. Но всю первую половину дня, мысли у Ромки крутились только вокруг Сони. В обеденный перерыв к нему подошёл Андрей Старшинов и радостно сообщил.

– Всё Ромка, женюсь я. Сегодня свататься за Нинку пойдём, а в сентябре свадьба. Так что тебе свидетелем быть.

– Подожди, а что так скоро то?

Удивился Роман.

– А что тянуть, всё равно когда-нибудь придётся в это впрягаться.

Бесшабашно ответил Старшинов, а потом признался Ромке.

– Нинка беременная, поэтому куда тянуть, ждать пока пузо на нос поползёт.

– Ну тогда всё понятно, тогда конечно нужно жениться.

– А ты как, до сих пор себе никого не нашёл?

– Да я пока и не искал, вот сегодня думаю в Богословку на танцы смотаться. Может там и присмотрю кого.

– Это правильное дело, только смотри на Варькину удочку не попадись.

– Не попадусь, учёный уже.

Вечером когда Роман одевался перед зеркалом, мать спросила его.

– Опять до третьих петухов шастать будешь?

– А это мам, как получиться.

Улыбаясь ответил Ромка.

– Женить тебя нужно, а то совсем от рук отобьёшься.

Вздохнула Клавдия.

– Вон у Парамоновых Людмила, какая славная девушка,

работящая, вежливая. Или новенькая эта, что недавно к нам на ферму ветврачом приехала. Ты бы присмотрелся к ним сынок, может и понравиться какая.

– Мам, давай я сам решу, кого мне выбрать, не нужно меня сватать, и подсовывать разных невест.

Раздражаясь ответил Роман матери.

– Вот, я же говорю, совсем от рук отбился, вон каким грубияном стал, раньше ты таким не был, эх Ромка.

Клавдия обиженно поджала губы.

– Мам, ну прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Только давай так решим, я сам найду себе девушку, и не нужно мне невест подсовывать.

– Поступай как знаешь.

Махнула рукой Клава, и отошла от сына. Когда за Ромкой закрылась дверь, и во дворе загудела машина, она сказала мужу.

– Не ладное что-то с ним твориться. То по неделям дома сидит, никуда не выходит, а то вдруг на заре является. Ох чует моё сердце, что-то случиться.

– Успокойся Клаша, не накручивай       себя.

Анатолий подошёл и обнял жену за плечи.

– Ромка у нас парень с головой. Ничего с ним не случиться, вот увидишь, скоро придёт и скажет, папа, мама, я женюсь. И невесту в дом приведёт. Получше твоей Людки.

– Хорошо было бы, чтобы вышло всё, как ты сказал. А то у меня сердце совсем не на месте. Ладно, пойдём ужинать, жених наш ускакал, даже не поевши, только молока попил и всё.

Роман вошёл в Богословский Дом культуры, когда там танцы были в полном разгаре. Осмотрелся по сторонам, увидел группу ребят из Сосновки и подошёл к ним.

– Здорово, мужики. Как тут, весело?

Спросил Роман, по очереди поздоровавшись с каждым.

– Да нормально, сойдёт.

Ответил Генка Огурцов, он, как и Роман совсем недавно вернулся из армии.

– Андрюху Старшинова не видели?

– Да был тут, пару танцев со своей Нинкой станцевал и они укатили. Что с него взять,считай уже женатый человек. А ты что это решил сюда приехать?

– Да так, развеяться захотелось. Вы чего не танцуете?

– Приглядываемся пока, с кем вечер проведём.

Ответил всё тот же Генка.

Ромка окинул взглядом зал, решая кого бы пригласить на танец, и увидел, стоящую у стенки Арину Стрешневу.

– О, а я кажется решил, кого приглашу, вон ту русалку зеленоглазую.

Жданов кивнул головой в сторону Арины. Генка скривил лицо.

– Ты что Ром, это же детский сад, или тебе хочется в няньках походить.

– Ничего, школу окончила, значит уже не детский сад.

Ответил Роман, и направился в сторону Арины.

– Привет Аришь, как дела.

Спросил он девушку, подойдя к ней.

– Нормально.

Ответила тихо Арина.

– Ну как не плачешь больше из-за того что с институтом пролетела.

– Нет, меня в школу пионервожатой взяли работать. А на следующий год, Тамара Владимировна пообещала направление в институт дать.

– Ну я же говорил что всё будет хорошо, а ты мне не верила. А раз всё так замечательно у тебя устроилось, тогда может пойдём, потанцуем.

– Пойдём.

Согласилась Арина, и положила руки, Ромке на плечи.

– Варь, глянь, твой бывший кавалер, к Аринке вашей клинья подбивает.

Проговорила белобрысая девица,толкнув стоящую у колонны Варвару в бок.

– Никакой он мне не кавалер, так разрешила проводить себя один раз. Таких как он, у меня пруд пруди.

Высокомерно ответила подруге Варвара. А Ромка весь вечер, танцевал только с Ариной, и после предложил отвезти её домой. Она сначала отказывалась, но потом согласилась. Остановив машину недалеко от дома Стрешневых, Роман взглянул на Арину и сказал.

– Посидим немного, рано ещё.

– Ой нет Рома, я пойду, а то мама ругать станет, она у меня строгая.

– Арин, ну что ты как маленькая, всё маму боишься. Ничего она тебе не сделает, если на полчаса позже домой явишься.

Он неожиданно для Арины привлёк девушку к себе и поцеловал. Она упёрлась Роману в грудь руками и попыталась вырваться, но силы оказались неравными и она вскоре затихла. А когда Ромка отпустил её, то увидел большущие зеленоватые глаза полные слёз.

– О, да тебе и правда, ещё в детский сад ходить нужно, а не на танцы. Ладно, иди домой, если маму боишься.

– Рома, ну не обижайся, мне правда домой пора.

Стараясь улыбнуться, проговорила Арина,и вышла из машины.

Арина зашла в дом, и сразу подбежала к окну. Машина Ромки,тёмным силуэтом виднелась в проулке.

– Он больше не приедет. Обиделся наверное, Господи, ну почему я такая трусиха, может и правда нужно было хоть на немного задержаться.

Потом Арина вспомнила их поцелуй. Для неё он был первый. У неё сладко засосало под ложечкой, а сердце забухало так, что наверное было слышно в соседнем доме. Она потрогала пальцами губы, и опустилась на стоящий у небольшого стола табурет. Ей казалось что до сих пор чувствует вкус его губ, немного горьковатый от сигарет.

– Аринка, это ты?

Послышался из-за боковушки, голос матери.

– Я мам, спи.

Ответила Арника, но Груня уже вышла в прихожую.

– Что ты в потёмках у стола сидишь? Свет включи, да ужинай, вон всё под полотенцем стоит.

Груня подошла к выключателю, и комнату залил яркий свет электрической лампочки.

– Спасибо мам, но мне есть совсем не хочется.

Ответила дочь.

– Ешь, тебе говорю, тебе поправляться нужно, а то вон, какая худенькая, в талии пальцами перехватить можно.

Арина ничего не ответила, только помотала головой. Взглянув на дочь, Груня спросила.

– Девка, да ты сама не своя, вон белая как мел. Случилось чего, или обидел кто?

– Нет мам, ничего не случилось, и никто меня не обидел. Голова что-то немного разболелась, наверно от громкой музыки в клубе. Я спать пойду, и ты ложись.Утром не вставай так рано, я сама Зорьку подою и в стадо провожу. А ты поспи подольше, за день на ферме и так устаёшь, так хоть дома пускай у тебя поменьше работы будет.

Арина встала и ушла к себе, в маленькую комнатку, где только и помещались, её узкая девичья кровать, да шкаф с нехитрыми нарядами. От слов дочери из глаз у Груни потекли слёзы. В душе зашевелилась давняя обида на мужа.

– Видел бы ты Стёпа, кого обидел. Какая дочка у нас хорошая выросла, а ты и не знаешь совсем.

Арине было всего три годика, когда муж бросил их и укатил вслед за квартировавшей у бабки Лизаветы Соколовой, приезжей учительницей. Сманила она его своей образованностью, городскими нарядами, да рассказами о красивой жизни. Сестра Степанида, ругала её, советовали поехать в город и разыскать там неверного мужа, вернуть обратно в семью. Но Груня была гордая, и унижаться не стала.

– Тогда хоть на алименты подай, как ты будешь одна девчонку поднимать.

Говорила Стеша, но и этого Груня не сделала.

– Если мы ему не нужны, то и деньги от него принимать не стану. Не хочу,чтобы дочка у него в долгу оставалась. Сама подниму, жилы рвать буду, а подниму.

Так и жила с тех пор Груня одна, сватались к ней поначалу вдовцы или разведённые, но она ни за кого не пошла. Стеша тайком от мужа, помогала сестре, как могла, и Груня, в благодарность за это, ездила вместе с нею на базар, мясом торговала и овощами, и в огороде сначала всё у сестры выполет, потом уже за свой принималась.Так и жила все эти годы, мечтала чтобы Аринка обязательно институт окончила, образование получила. Чтобы потом никакая городская краля с дипломом, мужа у неё увести не смогла. Груня вернулась к себе за перегородку, легла и вскоре уснула. А Аринка в эту ночь уснуть не смогла, так и пролежала в своей постели, не сомкнув глаз до самого рассвета.

Ромку поначалу несмелое поведение Арины разозлило.

– Это называется связался чёрт с младенцем. Угораздило же меня.

Чертыхался он про себя. А потом вспомнил её большущие, полные слёз глаза, и ему стало стыдно.

– Так она не целованная совсем, первый раз это у неё было. А я ручищи свои распустил.

Ромка даже покраснел от такой догадки.

– Завтра же приеду к ней, и прощения за своё поведение попрошу.

Так он и сделал. На следующий день, в обеденный перерыв подъехал к Богословской школе и посигналил. Из дверей выглянула уборщица, тётя Сима Большунова.

– Тебе чего, парень?

Крикнула она.

– Арину Стрешневу можно позвать, она у вас пионервожатой работает.

Сима повернулась к раскрытой двери и крикнула.

– Аришка, бросай побелку, там к тебе кавалер пожаловал.

Арина вышла из здания школы. Одета она была в короткий вылинявший ситцевый сарафанчик, на голове простенькая белая косынка, всё лицо и руки перепачканы побелкой. Увидела подходящего к ней Романа, смутилась, лицо её залил яркий румянец. Она даже хотела развернуться и уйти, но Ромка удержал её за руку и не дал этого сделать.

– Ты чего Аришь?

Спросил он её.

– Ром, ну зачем ты сюда приехал, я в таком виде, и люди кругом. Что про меня думать станут.

– Нормальный у тебя вид, рабочий. А косынка эта, и сарафан, очень тебе к лицу. Ариш, я прощения хотел у тебя попросить.

– За что?

Удивилась девушка.

– За то что вёл вчера себя как мужлан, прости пожалуйста.

Аринка улыбнулась, и дотронулась до руки Романа.

– Ничего, всё нормально.

– Так ты на меня не обижаешься?

– Не обижаюсь.

– Спасибо, у меня прямо камень с души упал. Послушай, а может ну их эти танцы, я к тебе вечером приеду. И мы просто погуляем за селом,у пруда, там у вас так красиво.

От слов Романа, сердце у Иришки подпрыгнуло от радости, и заколотилось как пойманная птица.

– Хорошо, приезжай.

– Ну вот и славно, как только стемнеет, я приеду.

– Я ждать тебя буду, у поваленной ракиты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.