# Таракан

Сергей Рубенцев

Аркадий Петрович – энтомолог, боящийся тараканов. Как бы иррационален не был его страх, но он настоящий, как и то насекомое, которое он обнаружил у себя в ванной накануне утром.

## 1

Чёрный, с шестью лапками и хитиновым панцирем, перебирая конечностями, шевеля усами и петляя, он пронёсся по плитке, уложенной в ванной.

В то утро, проснувшись не слишком рано и пройдя, включив свет, в комнату и взглянув на пол, я увидел это мерзкое насекомое, и резко отшатнулся от его вида.

Он убежал куда-то под раковину, скрывшись в лабиринте санузла за стеной. Таракан, не меньше 3 сантиметров в длину, тёмный и отвратительный – я его надолго запомню.

Умылся, прошёл в спальню, сел на кровать и задумался, оглядывая пространство кругом.

Почему он попался мне на глаза? – Размышлял я. – Эти твари ползут откуда-то из канализации, отличаются от своих рыжих сородичей размерами. В квартире у меня всегда было чисто, и я прибирался, как мог.

Отчего он так беспокоит меня? Проклятый таракан. Как же я их ненавижу! Почему? Потому что эти существа – не одиночки. Их много, и мне даже было страшно представить, что может твориться где-нибудь там, в тех уголках многоэтажного дома, которые скрыты от человеческого взора.

Сейчас мне предстояло столкнуться с ними, и хоть моё отвращение к тараканам граничило с каким-то полубезумным страхом, который я испытывал всякий раз, как только видел паразитов, мне необходимо было их изжить.

Медленно я собрался, надел куртку, ботинки, вышел из дома. Бредя по длинному коридору, у стен которого располагались двери квартир моих соседей, я подумал о том, откуда он ко мне мог пробраться.

Железная дверь в конце помещения поддалась, я вышел в основную часть подъезда, нажал на кнопку лифта. Панель показывала этажи – 9, 8, наконец, остановившись на шестом.

Зайдя в лифт, стал ждать, когда тот спустится вниз.

Осторожно, пыхтя и дребезжа, со скрежетом, подобным визгу старого измученного механизма, лифт опустился. Двери распахнулись, и я перешёл порог, устремляясь на выход.

Отворил двери, вышел на крыльцо – на лавочке возле дома сидели старушки – как всегда, хоть и время было раннее, они что-то обсуждали между собой. Весна, не совсем ещё войдя в свои полномочия, медлила наступать, и повсюду стояла ещё прохлада, а снег так и не хотел таять.

Интересно, может, объявление какое-то есть? – Ведь, если у меня появились те, кого никогда не было, возможно ли, что это связано с какой-то оттепелью?

Я знал и понимал, как устроены эти твари. Они лезли лишь тогда, когда приходила в движение вода местных рек – у нас имелась подобная, и ледоход прошёл по ней совсем недавно, освободив водоём из заключения льдов.

Всё расшевелилось, и тараканы нерасторопно начали своё движение. Мне отчего-то казалось, что они всегда рылись где-то в стенах. Всегда ли человек проникал в самую суть, видел то, что есть на самом деле?

Вероятно ли такое, что эти паразиты имеют где-нибудь во влажных местах такой контроль, что их просто невозможно оттуда вытравить? Я содрогнулся, и по телу пробежали мурашки.

В сознании вспыхнул образ, навеянный либо страхом, либо наваждением – сырое подземное помещение – какой-нибудь водопровод, канализация, люки.

И под мерное капание воды откуда-то издалека я слышу топот перебирающих конечностей. Он звучит как марш, безумный и не поддающийся какому-либо описанию.

Фантасмагорический, неуёмный, стучит в ушах этот звук. Он одновременно пугает и затягивает. Будто в этом перебирании слышится эхо чего-то древнего и далёкого, того, что отринул от себя человек.

Повернувшись к сидевшим на скамье пожилым людям, я проговорил:

– Здравствуйте, Марья Петровна.

– Привет, Аркаша. – Поприветствовала она, взирая на меня своими карими, покрывшимися от старости пеленой, глазами.

Рядом с ней сидели ещё две старушки – одна, уперев две руки на трость, погрузилась в какие-то размышления, а другая посмотрела на меня – худая, с морщинистым лицом, имевшая резкий контраст с чуть более крепко сложенной Марьей Петровной.

Её звали Елизавета Ивановна, и она до сих пор была председателем нашего дома.

– Как дела, Аркаш? – Спросила Ивановна.

– Как обычно. – Ответил я, ухмыляясь. – У вас как? Здоровье?

– А… – Махнула рукой Марья. – Не очень, ноги больные, сердце, давление, ты и сам знаешь.

– Да, конечно. – Кивнул я.

– Что-то давно тебя не было, куда пропал-то? – Поинтересовалась та, что упёрла руки на трость – Валерия Савельева.

– Да разъезжал. – Отозвался я.

– У, понятно. – Прогудела баба Лера.

– А чем занимался, внучок? – Осведомилась Елизавета.

– Да недавно статью написал. – Ответил я.

– Эх, жаль, что учёных, таких, как ты, сейчас мало. – Произнесла Ивановна.

– Эх, да. – Протянула баба Маша.

– Вот в наше время, Аркаша, интеллигенцию очень ценили. – Начала Савельева. – И грамот почётных много было, и наград. А ты, как бишь его?

– Биолог. – Отозвался я. – Точнее, энтомолог.

– О, точно. – Вспомнила баба Лера. – Может, новости слышал?

– Какие? – Уточнил я.

– Ну, про тараканов. Соседи уже с утра успели пожаловаться.

В голове пронёсся образ хитинового, двукрылого насекомого. Содрогнувшись, я сглотнул, сам не осознавая, чем вызван мой страх к этим паразитам.

– Да, сегодня видел. – Подтвердил я.

– По любому от кого-то лезут. – Заметила сухо Елизавета.

– Сегодня заметила одного. – Вдруг сообщила Марья Петровна. – Такие странные, чёрные, большие…

– Да, они отличаются от своих сородичей. – Произнёс я, и хотел уже пуститься в лекцию об этих тварях и том, откуда они приходят, но меня опередила баба Лера:

– Может, они одиночки? Ну, помнишь, на даче же видела тёмных больших муравьёв? – Обратилась она к Марье – у Елизаветы не было загородного дома.

– Ага. – Отреагировала она. – Они больше, но, в отличие от красных маленьких муравейники не строят и не кусают.

– Иногда могут и укусить. – Возразил я, и мысли мои, наконец, были отведены от тараканов: – Обитают, и вправду, поодиночке. Самый их сезон, здесь, в Сибири – июль-август. Обычно роют себе укрытия и пытаются выжить.

Из-за их медлительности многие погибают от случайных шагов людей, они незаметные практически, но вреда особого не наносят. У вас какие дорожки на даче, деревянные? – Спросил я.

– Да, Аркаш. – Ответила баба Маша, а Лера только кивнула в знак согласия.

– Вот, обычно вид этот называют муравей-древоточец, они и едят кору, а также деревья. Роют ходы.

– Так они всё погубят! – Ужаснулась Валерия. – У меня беседка такая красивая стоит!

– Нет. – Отринул с улыбкой я. – Но вред, правда, нанести могут. Вы их к деревянным сооружениям не подпускайте, да они особо и не любят такое, им что-то естественное ближе. Если лаком и растворами всё покрашено, ничего не съедят.

– А в чём их польза-то, внучок? – Поинтересовалась Марья Петровна.

– Тлю едят, в саду почти незаменимы. И для огорода хороши.

– Ох, спасибо, Аркаш. Так бы и не узнала. – Поблагодарила баба Лера.

– Не за что. – Отозвался я. – А насчёт тараканов. – Я как-то запнулся и сразу помрачнел, а в ушах зазвенел гул лапок, которыми перебирают, ползя по поверхности, омерзительные создания. – То чёрные могут и поодиночке обитать, иногда собираются в небольшие группы.

И внезапно в горле застрял ком. Сотни тараканов бредут отовсюду, и страшный гул, словно надвигающейся катастрофы, неумолимой и которую не в силах остановить никто, раздаётся, стучит в висках, как сирена перед началом землетрясения или цунами.

– Понятно, Аркаш. Ладно, всего тебе доброго. – Проговорила Маша.

– Надеюсь, они к нам не подберутся. – Заметила Елизавета. – Травить их надо.

– Это да… – Согласился я и пожелал всего доброго.

Перед тем, как уйти, я вдруг почувствовал, как в ноздри мне ударил запах яда, смердящего и похожего на хитин. Он словно обитал где-то рядом с крыльцом.

Не обратив на это внимания, хоть меня на мгновение и одолел непонятный ужас, я выдвинулся дальше.

Трёх старушек уже не было на лавочке, когда я возвращался домой с пакетом продуктов. Добравшись до своей квартиры, я всё тщательно осмотрел – нет, их не было ни в ванной, ни под раковиной на кухне.

Но я решил всё же поставить ловушки. Эти твари, их крылья… Хорошо, что они не умеют летать. Ужасные создания. С трепетом я приступил к работе, решив бороться с ними.

И только отдалённый неясный шорох, и бульканье капающей воды изредка проносились в сознании, показывая моё омерзение и отвращение к этим созданиям.

В детстве, когда я был ребёнком, помню, в один солнечный майский день, когда тепло уже медленно наступало и близилось лето – именно тогда, придя домой, я решил открыть дверцы под раковиной на кухне.

Санузел петлял и уходил дальше, и по трубам ползли они – не больше трёх, чёрные тараканы. Я заметил их не сразу. Одно существо каким-то образом забралось мне на руку, и я увидел его, лишь когда оно уже ползло у локтя.

От ужаса я встряхнулся, и насекомое упало, а затем, движимое своим странным, исковерканным инстинктом, запетляло в безумном бессознательном танце.

Создание побрело, быстро и уверенно, обратно, туда, где обитают его сородичи. Молниеносно, и при этом кружась в вихре. В этом таракане было нечто особенное.

Словно он оказался на свободе, и два его инстинкта – желание исследовать что-то новое или вернуться, на несколько мгновений вступили в борьбу, но потом одержал победу тот, который привёл его назад.

Что в них заложено? – Думал я. – Определённо, в их существовании есть что-то необычайное, пугающее и цикличное. То, что заставляет меня дрожать и содрогаться от одного упоминания этих хитиновых отродий.

## 2

Ничем я не занимался тем вечером, и холодный, заснеженный день мерно подходил к концу. Стремясь отвлечься от своих мрачных размышлений, я посмотрел в окно.

За стеклом кружились в беспорядочном вихре хлопья снега – они падали, укутывали улицы и бульвары, попадали редким прохожим на куртки и оставались на них.

И внезапно мой взгляд померк, и ужасное, страшное видение посетило меня. Вместо снега была теперь жуткая, чёрная живая масса из мириадов маленьких мерзких существ.

Они пикировали на своих крыльях, словно куры, которые пытаются взлететь, и плашмя падали вниз. Переворачиваясь, твари, встряхнувшись, углублялись в сосредоточение своих сородичей, и в непонятном мрачном свете лучей почти полностью ушедшего в закат солнца это зрелище выглядело как начало конца человечества.

В горле пересохло, виски застучали, а я смотрел на безумную вереницу тараканов, падающих отовсюду. Они были везде – на подоконнике, внешних стенах домов, крышах.

Так же резко всё перед глазами развеялось – не было уже солнца – оно спустилось за горизонт, и сумерки медленно стали наступать на землю. Мне просто привиделось, я переволновался – подумалось мне.

Из-за чего я так помешан на них? – Я сам не мог понять. Меня всегда привлекали насекомые, их строение и вид – потому я и стал энтомологом, даже открыл один новый вид муравьёв.

Впрочем, для человека такой профессии, как я, это не заслуга – много каких насекомых ещё не изучил человек.

Однако почему меня так тянет к ним – существам c хитиновыми панцирями, перебирающими лапками практически бесшумно? Я никогда не боялся огромных австралийских пауков, мне даже приходилось держать их на руках.

У меня не вызывали отвращения сороконожки, саранча, палочники. Я всегда с интересом следил за червями и опарышами. Мухи не вызывали во мне омерзения.

Во всех перечисленных выше насекомых было что-то, что отделяло их от мира человека. Но тараканы – они будто являются чем-то большим. Я вспоминаю тот танец, в котором кружилось это существо тогда, много лет назад.

Да и это видение, что пронеслось сейчас передо мной – оно было нереальным, похожим на сон. Потому, наверное, я не испугался. Один реальный таракан внушал мне больший ужас, чем та фантасмагория, что проплыла сейчас перед моим взором.

Но всё же эта грёза заставила меня испытать, пусть и на доли секунды, липкий ползучий страх.

Кто же они такие? – Подумал я, уже укладываясь на кровать. Но я не знал ответа, и долго ещё ворочался во тьме, прежде чем погрузился в сон, лишённый всякой надежды и яркости.

***

На утро мои мысли о хитиновых уже не так давили. Освежившись кружкой кофе, я собрался и вышел из квартиры, решив проверить ловушки для этих существ только после своего возвращения.

На самом деле мной двигал страх – я боялся увидеть в них этих тварей, не мог себе представить, как моя рука тянется вперёд и медленно достаёт одну из коробок, в которой рассыпана приманка, пахнущая странным «ядом», а на липкой поверхности внутри ещё отчаянно сопротивляется причудливое непонятное создание.

Трамвай грохотал, отстукивая свой ритм, мерный и чёткий, как у хорошо сработанного механизма, и который так разнился с безумным шелушением сотен паразитов.

Порядок и хаос – подумал я. – Есть ли в этом какая-то закономерность?

Лица студентов выглядели скучающе, в них не было и толики заинтересованности. Гул их голосов…

Третий вид шума – заключил я, постояв немного за дверью, не решаясь войти в помещение и прислушиваясь к голосам из аудитории.

Что-то среднее между организованностью, чёткостью и беспорядком. Нечто такое, что и представляет собой человек как вид, покоривший планету, но живущий в гармонии с природой. По крайней мере, настолько, насколько это возможно.

Лишь только я показался на пороге, перешёптывания и разговоры смолкли. Окинув взором почти всех, я медленно проговорил:

– На чём остановилась прошлая лекция?

Тут же потянулись вверх десятки рук. С места вскочила какая-то девушка, отчиталась так, словно я был неким командиром, а не обычным преподавателем:

– Строение и анатомия насекомых с полным превращением.

– Ах, да. – Протянул я. – Разумеется, спасибо.

Руки опустились, девушка уселась на место, и я, изо всех сил прогоняя из мыслей тех, кто поселился в голове моей давно, и которые будоражили меня постоянно, продолжил:

– Как вы знаете, этот тип развития подразумевает…

И запнулся. Откуда пошло выражение «тараканы в голове»? Да, меня мучают эти существа, но именно что самые настоящие. Получается какой-то смешной и одновременно страшный каламбур.

Ужасающий от того, что кто-то может допустить мысль о том, как люди состоят из насекомых – я знал об этом психологическом заболевании, и очень хорошо, что не страдал им.

В конце концов, я произнёс:

– В общем, насекомые этого типа подразделяются на несколько отрядов. Кто мне их назовёт? Также хочу услышать подробнее про каждый из них.

Снова поднялась студентка – очки сидели на её носу, худая фигура выглядела скорее истощенной, чем изящно стройной. Наверное, слишком сильно налегает на учёбу – подумал я.

– Жесткокрылые – одни из них. – Отозвалась девушка.

– Отлично. – Кивнул я, но из головы никак не хотел проходить образ чёрного существа. Тук-тук – равномерно стучало оно лапками.

– К ним относятся жуки. – Продолжила она. – У них две пары крыльев – передние и задние. Первые – как раз таки жесткие надкрылья, служащие для защиты. Вторые – кожистые, на них жуки и летают.

– Однако не у всех… – Сказал я, и был сразу же перебит:

– Да, конечно, Аркадий Петрович. – Студентка поправила очки. – Есть также те, которые не обладают задними крыльями и не могут летать, обитают такие обычно на земле.

А эти твари – где живут они? – Думал я. – Километры канализации, кишащей мерзкими отродьями, которые гудят, и их тёмное царство скрыто от наших глаз. Они хуже крыс, омерзительней любых других и при этом такие знакомые.

Как тараканы так близко подошли к нам? Что скрыто в них? Почему они такие особенные? – Моя ненависть к ним граничила с каким-то восхищением, словно я пытался постичь внеземной вид.

Девушка говорила ещё что-то, совсем немного – основную суть она уже рассказала, и мне этого было достаточно. Молча студентка уселась на место.