Альтия Лайт
Иное

Темнота. За окном яркий месяц, еще не полная луна, но уже не тонкий серп света. Чистое небо, по-июльски темное. Ни одного легкого облачка не видно на горизонте.

Природа спит, нет никаких звуков, но еще полтора-два часа – и все начнет просыпаться, и хотя еще не встанет солнце, за окном появятся звуки. Запоют первые птицы, прокричит петух, мелкие насекомые будут жужжать. Но это все позже. Сейчас тишина – не мертвая, так как слышится шум листвы, журчание воды от ручья под окнами, но – тишина.

Обволакивающая, заманчивая. Она не погружает в сон, не заставляет действовать, лишь притягивает, заставляет душу парить в небесах. Раскрываются крылья за спиной, и ты уже готов соскользнуть со своего места, раскрывшись ее объятьям.

Этот незабвенный рубеж между сегодня и завтра, он не наступает в полночь, как принято думать, он наступает именно в тот миг, когда никто не должен это уловить.

Каждый день настает маленький, незначительный разрыв времени, когда можно все поменять.

Много лет назад один человек научил меня, что если поймать это неуловимое мгновение можно совершить невозможное, исказить время. Вернуться на день назад или, наоборот, ускорить следующий день.

Время – опасный и шаткий инструмент. Его нельзя изменить насильно, но когда оно трепещет под природной круговертью, вот тогда оно хрупко, но гибко как пластилин. Но между хрупкостью и ломкостью очень тонкая грань и переступить ее – значит, превратить мир в хаос.

Вся эта животрепещущая суть не касалась моей души, мне было совершенно неважно, насколько можно все изменить, воспользовавшись повторной попыткой, вторым дублем уходящего дня. Важно было только одно: искажение пространства, когда мембрана миров тает, открываются пути, которые ведут в неведомые дали.

Однажды старец-учитель рассказал мне что видел Иной мир, мир где люди – птицы. Они летают высоко в небе, парят так же, как орлы. Он видел это как наваждение в юном возрасте, когда еще только начинал игру-ловлю краткого мига и сохранил этот блик до конца. Рассказав эту историю мне, он не подозревал, насколько привлечет и захватит эта идея-фантазия мальчишескую голову.

Много лет я каждый день приходил на крышу и ждал ночи. Со временем я научился чувствовать последние вздохи уходящего дня, начал замечать первые секунды нового «сегодня», но то самое мгновение я уловить не мог. Я осознавал, что оно наступило тогда, когда было уже поздно. «Терпение и внимательность – залог успеха», – говорил мне учитель после каждой новой попытки, но даже после года обучения я не мог зацепиться за «Нить».

Через пару лет на мне поставили крест как на необучаемом этому мастерству человеке, и наша маленькая деревня перестала меня замечать. Все дети от двенадцати лет познавали таинство реликвии, закрытой для всего остального мира. Тайна, собранная многими поколениями, рождалась и умирала здесь с ее хранителями. Таких, как я, назвали слепыми душами, никто не замечал, что я делаю, так как был никем в этой гармонии одаренных талантом людей. Все: и взрослые, и еще юные жители деревни уходили и возвращались, меняли судьбы, корректировали то, что могли то, что считали необходимым. Кто-то был на стороне добра и пытался изменить события к лучшему, некоторые жили лишь в свое собственное удовольствие, но большинство, как и обычные люди, находили свои вторые половинки и приводили избранников в деревню или, если не позволял случай, оставались в городах на долгие годы, скучая по своим родным. Но проходило время, и они возвращались, пожилые люди приходили, чтобы поделиться опытом, научить новое поколение и остаться на своей родине среди предков навсегда.

Меня такая судьба не ждала. Я не мог уйти, не научившись таинству предков, не мог оставить дом, в котором были дети и старики, женщины и мужчины, потому что связь с ними была только наметкой, которой, быть может, никогда не стать ровным слоем стежков сшиваемой ткани.

Мой первый учитель, наставник, занимавшийся столько времени со мной, всегда говорил, что у меня есть талант, что я смогу пройти через грань миров, не разорвав нитей переплетения, но так и не добился даже толики того. Сама теория техники поимки Нити была освоена, но на практике была недоступна моему разуму.

В пятнадцать лет я стал никому не нужным нахлебником, которого можно было использовать только как рабочую силу. Но проходили дни, а я все не терял смелости пытаться уловить, пытаться поймать конец Нити.

Двадцать пять… Возраст, в котором некоторые возвращались с женами, детьми, устраивали свою жизнь, но я все еще был словно цепями прикован к тому маленькому мирку, от которого веяло лишь холодом и одиночеством.

Сегодня, может быть, именно сегодня, у меня получится зацепиться? Я столько раз пытался, но результат.… Почему вся деревня, от мала до велика, ощущала мгновение, которое описывали как долгие минуты, проплывающие в обволакивающем оцепенении? Когда я не замечал и полсекунды…

Неожиданно я почувствовал, как все замерло, как стих ветер, как остановилась вода. Я знал, что это катушка Нити и ее тонкий, легкий, как детский смех, разрыв.

Где-то вдалеке и одновременно совсем рядом со мной сгустился несуществующий туман. Другой мир раскрывал свое присутствие. Он тянулся ко мне, словно знал, что только я смогу пройти сквозь него, только мне под силу пересечь мембрану, натянутую вуаль между мирами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.