Павел Отставнов
Не насилуй берёзку, Человек!

Комочек счастья!

Ох, и были же времена: дети малые, жена не работает, квартира съёмная, и я…

И я в полном отчаянии иду, уже поздно вечером, "пустой" к семье. Допоздна ждали на работе новостей от директора, который уехал в министерство, и в банк. Увы, наконец, вернувшись, он развел руками:

– Мужики, денег нет, и не скоро будут…

Вышел я из автобуса на своей остановке, а ноги домой не несут! Вчера "достал" немного молока детям, от коровы в "частном секторе" (да, тогда в магазинах ничего не было!)! И манка, вроде, ещё оставалась… Но даже хлеба нет, и купить не на что!

В тяжко-засасывающую трясину мыслей, вдруг, вклинился писк. Жалобный и тихий. Не знаю, не буду врать, чтобы сделал, если бы заорали "убивают"? Может быть, и не помог бы, но тут писк! Да затухающий какой-то! Что за…? Отошел на два метра от тротуара, и увидел серый комочек. Наклонился, ба, котёнок! Ну, что делать? Плюнуть, уйти, как бросили уже его один раз? Так погибнет, точно умрёт за час!

– Эх, солдат ребенка не бросит! – выдохнул я, да сунул малыша в тепло, под пальто, на грудь…

Дома встретила жена, чмокнула в щеку, и у неё вырвался главный вопрос:

– Дали что-то?

– Вот! – ответил я, и вытащил котёнка.

– Ой, что это?

– Папочка, здравствуй, а что это у тебя? – подскочили наши Ваня и Катюша.

– Вот, деточку нашел, бросили плохие люди. Оставим себе?

Что было! Так на меня посмотрели все, что стыдно стало! И все трое закрутились вокруг этого умирающего комочка-котёночка!

Быстро потащили его в ванную, отогревать-мыть в теплой воде.

О, друзья! Видели бы вы ребенка этого со смоченными волосиками! Верёвочка ребристая какая-то, тихо-тихо пищащая!

Чем моя Ирина мыла этого котенка: водой, или слезами своими жалеющими?

Но отогрели, затем напоили теплым молоком. Да, тем, последним – дети сами отдали!

Это что тогда было с нами: нормальность, или сумасшествие? Своих горя и бед выше терпения, но рыдали над худо-рёбрышками этого комочка, чуть живого!

Наконец, оживший котёнок сладко уснул, и мы, умаянные хлопотами, свалились тоже…

А утром… А утром я позвонил начальнику, отпросился и…

И, вспомнив студенческие подработки, пошел на вокзал, и стал разгружать вагоны. Пусть тупо и трудно, но каждый день я приносил домой деньги и… И те продукты, что разгружал!

Вот так и выжили, повеселели, а затем я и работу нашел. Да, там где уже платили!

Прошло много лет. Котенок Васька рос-рос, толстел-толстел, и стал огромным "Василисуарием", безраздельным "хозяном фатеры" нашей. Не маленькой, кстати!

А Василий такое, по молодости, устраивал, что я готов был его, сгоряча, прибить, но… Но как же его, подлеца-стервеца, не любить, если тебя после работы каждый раз встречает: воя и ласкаясь, как будто сто лет ждал-страдал!

Иди сюда, гладить буду… Не идет, характер показывает, вроде:

– Василий – богатырь, Вася – мужик, когда захочу – тогда и приду!

Эх, счастье вы моё: Ирина, Катя, Ваня и Василий – живите!

Вот так бывает: большое счастье, и с ма-а-а-аленького комочка начинается.

Не пройдите мимо своего счастья! И, обязательно, сами берите это счастье в свои руки!

Опять насиловать березку?

"В деревне-даче я свой в доску!

Первач лакаю и парное молоко…

Как все поэты, я "насилую" березку,

о ней, кормилице, здесь пишется легко!"

Из письма псевдо-"поэта".

Березки пусть стоят, обожжены закатом,

рассвет подлечит их живительным огнем…

Душа болит ушедшим рано братом,

И вся Россия отразилась в Нём!

Пока нас остаётся всё же много,

по-братски делим тяжкую судьбу.

Все часто, всуе, вспоминают Бога…

Но слово доброе услышишь лишь в гробу!

Всё поделили, но опять чего-то делим,

толкаясь, словно Дети без Отцов…

Нам "больно спать, но мягко стелим" –

Статисты в хоре льстивых подлецов!

И все равны в своих попытках выжить…

И все свободны в своём праве умереть…

И очень сильно тянет выпить,

поняв: "Не суждено тебе стареть!"

Но славится Россия не рабами,

не, Божьей милостью, всех недр дарами…

Пока живет в Стране Душа Народа –

живут: и Равенство, и Братство, и Свобода!

Девять рубах русского

Первую рубаху русский отдал царю.

Вторую – послереволюционной разрухе и гражданской войне.

Третью – построению социализма в отдельной стране.

Четвертую – Великой Отечественной войне.

Пятую – построению социализма во всем мире, и социалистическим братьям-сестрам.

Шестую – за мир во всем мире, и вооруженным силам, чтобы поддерживать этот мир.

Седьмую и восьмую рубахи русский отдал… Кому-чему?… И сам не понял…

То ли, "олигархам" и власти… То ли – власти олигархов?

И осталась одна, девятая, последняя: старая, рваная, но чистая. И эта "рубаха" называется – Душа.

И вот Её лучше не трогать!

Её русский не отдаст, а с криком "За всё!" пойдет рвать врагов!

И рядом, плечом к плечу, будут все, кто и не русский, но имеет свою Душу!

Эх, поругай меня, мама!

Шалопай я был… всегда… Ох, и досталось же "чудо" моим родителям!

Отец-"офицерская кость", молча, мотал головой, и становилось стыдно за мои глупости…

А мама была очень эмоциональная, и сразу взрывалась упреками-воспитанием!

Помню, в детстве золотом-садичном, пришел домой весь в снегу и в порванной шубёйке:

– Ну, как так, Славик? В чём с утра пойдешь? Полночи сушить, зашивать…

– А Серёжка во-о-о-ще нос себе разбил!!!

– Разбил? Кто разбил? Ты разбил? ЧТО ТЫ СЕБЕ РАЗБИЛ? Ах, Серёжка, слава Богу… Нет, конечно, это плохо… Снимай шубу, горе моё, ремонтировать будем.

А в школе, когда подрался из-за девчонки… Мама ругала-стыдила:

– Чем ты думал? Куда смотришь, голова не внизу! А если будешь "думать" только тем, что внизу? Пожалуйста, "кривая дорожка" открыта: девицы легкого поведения, водка, тюрьма!!!

А в институте, когда с горя напился из-за девушки, и попал в "вытрезвитель"… Мама "бушевала":

– Полюбуйтесь на этого бугая! Тебя же отчислят! Армия, затем дурная женитьба, дети и… И всё – не до образования! Хочешь тротуары мести – маме сердце скрести?

Нет, институт я закончил, но женился первый раз – это да, как по тревоге в армии!

Мама настолько удивилась, что впервые онемела… А затем, поговорив с той "женушкой", подошла ко мне, и шепнула-ругнула на ухо:

– Возвращайся-ка ты домой, дурачок несчастный!

Эту глупость я исправил, но жизнь – это суровая "работа", которую делаешь в первый раз… И были ещё мои ошибки… И отец мотал головой, и мама ругала меня, пока…

Вначале папа Ушел… Так же невозмутимо, не жалуясь на жуткие боли, оделся сам во всё чистое, как для последнего боя, и…

А мама умерла на моих руках, строго мне наказав-"поругав":

– Ох, смотри у меня! Смотри за женой и детьми, теперь на тебя их оставляю!

И есть теперь почти всё в моей жизни, но не хватает… "ругани"-заботушки мамы! Это же, как надо было любить, чтобы так "ругать", как будто сердце мамино за меня разрывалось!

Да, трудно нам без такой "любви-ругани", но жизнь идет и уже проходит… Но мне не страшно, ведь Там уже все родственники, папа и… И мама со своей "руганью"!

И на Том Свете, я прижмусь к тебе, дорогая, близко-близко-Душа-к-Душе, и передам:

– Как же я соскучился… "Ругай" меня, мама, вечно!

Арифметика жизни

"Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!"

Петр Аркадьевич Столыпин

В день своего 60-летия стал считать, сколько освоил основных инженерных специальностей. Досчитал до 11… А еще подспециальностей куча… А еще: металлург электронно-лучевых установок высшего разряда, электрик – высший допуск… И слесарь – тоже с хорошими руками, сам монтажи проводил…

– Ненормальный? – обоснованно спросят. – Зачем так издеваться над собой?

Попробую объяснить…

Доводилось ли вам менять работу? И не хотел… и всё устраивает… и ты всех устраиваешь… Но – бац: "перестройка"… "конверсия"… "реформа"… "дефолт"… "оптимизация"…

И прочее "высоконаучное" объяснение организованного хаоса, чтобы под "планов громадьё": тырить, тырить, тырить…

И на этом "обосновании" тебе перестают платить: "Тут такое Великое Преобразование – а ты мелочишься! Не стыдно? "

А, кушать хочется? Так иди, меняй работу, переучивайся на другую инженерную специальность…

Сидели вы каждый вечер до полуночи с вузовскими учебниками, чтобы поутру как-то выполнять ответственные задания?

Да? И я сиживал, и самостоятельно переучивался… И отдавал годы жизни…

Вот и посчитаем:

– переход на другую работу – год жизни минус;

– если это связано со сменой специальности – минус два-три (столько здоровья улетит);

– мирная смена государственного строя – минимум пять лет своей жизни отдай;

– революция? Десять-пятнадцать лет унесут бесы, если сразу не пустят тебя «в расход»…

Сложим все потери… Сколько лет жизни осталось?

Жалко годы золотые, добро бы всем счастье принести, а так кто-то на твоём горбу, да в рай!

Может быть, не надо нам терпеть, доводить до крайности? Рушить затем всё до основания… и снова всё восстанавливать… и снова терпеть… И вновь до основания…

Писателю, главному инженеру, конечно, дает это знание техники, жизни и людей, но не до мазохизма же… Да и здоровье растворяется!

– Короче, Павел, не напускай туман… – скажут. – Чего предлагаешь?

Ясно мне, что те "руководители", у которых каждый год "самые-самые ново-новейшие реформы" – не руководители, а сказочники. Пусть книжки пишут под названием: "Никогда не было и вот опять!". И сами пусть их читают.

А нам нужны Руководители в общем, спокойном, достойном и справедливом нашем Пути. Как и завещал П.А.Столыпин!

Не шуточки это, друзья, когда у человека нет возможностей для осознания, развития и работы по его таланту! Когда всё случайно, дёргано, на грани выживания…

Богопротивно это, и это не отмолить Вам, "дорогие", очень для нас дорогие, "руководители"… Исправляйте делом!

Кто не может исправить? Освободите место. Идете сами, спокойно в … в прошлое!

А нам надо жить и работать.

Жизнь коротка – надо успеть сделать своё, предназначенное нам с рождения!

Меня воспитал МинСредМаш!

(Министерство среднего машиностроения СССР – управление атомной отраслью)

Конечно, друзья, всех "нас учит семья и школа". И меня, конечно, тоже!

Но затем попал в УПИнститут и "крышу" снесло (подробно безумства расписал в "Прощай, Похерония!")… И несло все пять лет "учёбы"… Но!

Но инстинкты оставались… И главный – самосохранения, заставлял бросать (на день) все детские радости (вино-девушки) – и готовиться к экзаменам.

Голова была пустая – знания заходили туда без труда… На время экзамена!

И "сдавался" неплохо. Настолько неплохо, что к завершению "учебы" насобирал оценок "хор./отл." в дипломе на хороший выбор работы.

Выбрал без раздумий: "Где больше платят!" А платили больше – в "оборонке". Туда и подался "мученик науки"!

Сомнения стали закрадываться, когда меня "проверяли органы". В Москве, больше месяца…

А когда зашел под величественные своды "почтового ящика" (секретным предприятиям и институтам присваивали номера для открытого названия) – окончательно понял: "Попал, сокол, в сети!"

Суровые нравы: посты охраны, подписки "низя_ничаго_а_ежли_ты_чаго_то_того!!!" – окончательно испугали "юношу со взором горящим"!

И когда назвали Темы, по которым надо работать, я взмолился:

– Братцы, простите самозванца, я совсем ничего не знаю-умею!

Старшие товарищи усмехнулись:

– Ты только учись – научим!

И я стал учиться: и день… и даже ночью. Боялся, что выбросят за ворота? Да, но и интересно стало!

Ребята, сложная, но важная и новая, неизведанная Задача захватывает… До творческого вдохновения первооткрывателя!

Чуть стал что-то понимать – отправили на Объект, практиковаться.

Город с Объектом носит номер "65" и располагается среди прекрасных челябинских озер.

Идиллия, но очень военно-мобилизованная: охрана границ жестче, чем государственной; внутригородские проверки на каждом шагу…

Встретил меня благообразный и интеллигентно-вежливый старичок. Этот мой куратор по Объекту: сводил в пропускно-режимное, сопроводил в гостиницу, провел первичный инструктаж, дал советы…

И на следующий день мы поехали на Объект.

Ну, что вам сказать про Объект?

А ничего не скажу… Меньше знаете – крепче спите! А узнаете, сколько там "ядрени" готовят – спать не будете совсем! Но!

Но, все же, успокойтесь и знайте: пока такие Объекты работают – войны глобальной НЕ будет!

Бессмысленна та война с таким количеством "ядрени"!

На Объекте нас проводили в зал, на оперативку, усадили на стулья у очень длинного стола. Все, человек тридцать, сидели и ждали…

Вдруг зашел капитан и командирским голосом прогремел:

– Товарищи!

Все, вполне гражданские, повскакивали с мест, а в зал бодро зашел… генерал!

Сел во главу стола и… и поехало! Без болтовни и охов-вздохов! Строго по делу!

Капитан зачитывал пункты прошлого протокола, а ответственный вскакивал и докладывал: что сделано, или, честно, что не…

Генерал сразу обсуждал, затем принимал решения: давал указания, поощрял, наказывал… Да, прямо на оперативке даже увольнял – и несчастный уходил с понурой головой!

Но, надо сказать, что такое было крайне редко.

И, не потому что жалели кого-то, просто все понимали ответственность и РАБОТАЛИ, каждый на своем месте!

Не было у того генерала: десяти заместителей, общественного совета по контролю его работы…

Он – работал, на своем месте, и заставлял всех, кто был рядом – работать!

И всё выполнялось! И в сроки необходимые, порой совершенно невозможные, но нужные для Дела!

Это я понял сразу, на первой оперативке. И не испугался, а принял к руководству в работе, навсегда.

На следующий день была снова оперативка… Но сопровождал меня уже другой куратор.

– А где вчерашний старичок-пенсионер? – спросил я.

– Умер вчера вечером… сердце…

– Как? Как жаль, такой замечательный человек! Хоть и глубокий старик – а такой живой ум!

– Да какой он "старик"? На пенсии, да, по "горячему" стажу, но… ему было… 56 лет…

Да, друзья, люди отдавали очень много ради Задачи и Дела! Да, часто и жизнь всю отдавали!

Когда мне сейчас говорят, что "совки" ничего не создали, а по-рабски все своё отдали государству, я не спорю, а думаю:

– Дети – вы, взрослые, но сущие дети… И злые, очень злые "дети"! Вы даже не представляете, что создано нашими людьми! Я до сих пор поражаюсь масштабностью и величием Объектов! Честное слово, порой кажется, что всё это создано не людьми, а… Титанами, или Пришельцами! А вы не знаете это и не верите. Бог с вами, но…

Но знайте точно, что если бы ЭТО не было создано (да, и на другой стороне океана тоже) – не говорили бы мы сейчас!

И точка на этом!

А я, с тех пор, живу и работаю, так как и научили мои Товарищи и Дело:

– не мелочись, решай Задачи большие, важные и на пределе своих возможностей!

– для Задачи и Дела нет: национальности, пола, возраста, интриг и подлости, неудачи!

– для Задачи и Дела есть только: решение, внедрение и успешная работа! И Успех – один на всех!

– не ври!

– взялся – не болтай, а сделай всё возможное!

– отвечай лично за то, что делаешь!

– и учись, учись, учись!

Вспомните и Вы, добрым словом, всех, кто работал ради вас!

И живите и работайте так, как Они и завещали нам!

Смысл жизни

Степенный, основательный и авторитетный пятилетний мужчина Степа, и семидесятилетний, вечный юноша Виталий Викторович поспорили.

Дискуссия была краткой, но глубоко философской и очень важной: "Смысл, главное в жизни?"

– Кофетки, шоколядные! – уверенно, со знанием краеугольных основ, отрезал Степа. "Кофетки", непрерывно поставляемые любяще-обожающей "бабаней", были у детки везде: во рту, в карманах, и, даже, в тайнике под матрасом.

– А мне и бабушке дашь по "кофетке"? – свалился в провокацию дед.

Внук судорожно зажал ручками карманы, и испуганно закричал:

– Не-е-е-е! Это моё!!!

Виталий Викторович вздохнул:

– Эх, Степан, сейчас смысл моей жизни – воспитать так, чтобы ты заботился не только о себе, но и о других хороших человеках! Тогда мне умирать не страшно будет – и тебе помогут!

"Смайлики" – погибель литературы и всего человечества?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.