Сергей Волошин
Талант

На заднем фоне сочно украшенной сцены дворца культуры – манящая надпись в три ряда «Алло, мы ищем таланты!». Ниже – в один ряд – «Межрайонный творческий конкурс». Всю субботу в волнующей ауре этих словосочетаний и оваций полного зрительского зала соревновались съехавшиеся со всех окраин самодеятельные музыканты и вокалисты, танцоры и рукодельники, поэты и чтецы, фокусники и даже изобретатели робототехники. На улице вечерело, утихал транспортный поток, но во дворце культуры ещё царила будоражащая атмосфера общего праздника.

Уставшие члены жюри уже посматривали на часы, когда на сцену, заметно смущаясь, вышел последний заявившийся участник. Это был лет семидесяти изрядно облысевший мужчина в синем не по размеру сидящем широком пиджаке, мятой чёрной футболке, поношенных джинсах и основательно побитых кожаных ботинках. Поверх пиджака был наброшен лёгкий коричневый плащ родом из восьмидесятых годов прошлого столетия, который мужчина сразу снял и манерно повесил на спинку стоящего в центре сцены стула. В руке у старичка была такая же немолодая гитара, сделанная, по всей видимости, каким-то гитарным мастером пятидесятых годов или раньше. Мужчина потрогал рукой микрофон, тихо извинился, присел на стул, провёл пальцами по струнам, проверяя точность гитарного строя.

– Это ещё что за фрукт? Кто его выпустил на сцену? – громко возмутилась Виктория Яковлевна Корж – лет сорока от рождения директор дворца культуры и одновременно председатель жюри конкурса.

– Да он с утра здесь обитает, – почти шепотом, но так, чтобы смогли услышать все члены жюри, прогудел Олег Борисович, сотрудник районного управления культуры.

– Да, Виктория Яковлевна, с утра, я его, как говорится, сразу сфотографировала с этой странной гитарой, – подтвердила директриса местной музыкальной школы Ольга Михайловна. – Сначала болтался в вестибюле, рассматривал картины, фотографии. Потом пробрался за сцену, сидел возле гримёрки, всех рассматривал, всё слушал. И улыбался. И как-то так улыбался безумно, глаза мутные, ничего не выражающие. Господи… Я всё сижу и думаю: неужели полезет на сцену? И, как видите, таки полез…

– Да вот я и смотрю: как можно было в таком бомжовском виде выходить на сцену? Там у нас на конкурсе кто-то вообще следит за дресс- кодом? – продолжила возмущаться Виктория Яковлевна, повышая голос так, чтобы могли услышать не только зрители, но и сам уже приготовившийся к выступлению старичок. – Это же уму непостижимо, вы посмотрите на него. Да и вообще, мы планировали конкурс не для людей пенсионного возраста. Зачем вот это? Что он нам тут собирается показывать?

В жюри роптание и замешательство, в зале – лёгкий смешок. Виктория Яковлевна Корж – непререкаемый авторитет в культурной сфере района. Два высших образования – одно режиссёрское, второе музыкальное по классу вокала – позволяли ей своё мнение легко превращать в общее. Да ещё безупречная репутация, мощная личная харизма, владение словом и стремительный напор – известные коньки Виктории Яковлевны, против которых никто не мог противопоставить никаких аргументов.

– И всё же я предлагаю послушать человека, – раздался звонкий голос с самого дальнего края стола для членов жюри – это произнёс Николай Иванович Брагин – белобородый представитель районного совета ветеранов и тенор местного ветеранского хора.

– Вы, знаете, Николай Иванович, вам, может быть, это в силу вашего возраста и интересно, – строго сдвинув брови, возразила Виктория Яковлевна. – Но оглянитесь назад, посмотрите в зал, там молодёжь одна. Давайте заканчивать, нас ждёт совещательная комната и накрытый стол. Пора опускать занавес. Это позор какой-то… Все сегодня были наряжены, красивы, талантливы. А вот это мне слушать, честно слово, не хочется. И, надеюсь, что члены жюри со мной согласны.

За столом ладно и согласно закивали. Зал недовольно гудел. Мужчина на сцене покорно ждал сигнала о начале выступления. Пауза затянулась.

– И всё-таки я настаиваю. Если человек подал заявку и уже, извините, вышел на сцену, нельзя ему отказывать, иначе мы будем выглядеть предвзятыми, более того – невоспитанными, не уважающими участников, – не согласился Брагин, в его тонком голосе вдруг появились басовитые ноты.

– А он нас уважает? Вот, взять и выйти в таком виде – это уважение? Да и возраст… Ну, куда ему в таланты? – недовольно простонала Виктория Яковлевна. – Хорошо, пусть будет по- вашему, – утверждающе кивнула Корж и, взяв в руки микрофон, недовольным тоном назидательно обратилась к мужчине на сцене, – участник, представьтесь, пожалуйста!

– Назаров Евгений Максимович, – вытянув худую шею, неуверенно сказал мужчина.

– Что вы будете исполнять, Евгений Максимович?

– Песню собственного сочинения «Наш путь», – ответил Назаров.

– Ещё и собственного сочинения… – бросив на стол микрофон и закатив кверху ярко накрашенные глаза, вздохнула Корж. – Представляю, что мы сейчас услышим. И откуда они только берутся – вот эти доморощенные сочинители и графоманы?

– Виктория Яковлевна, конкурс называется «Алло, мы ищем таланты!» – негодующе буркнул Брагин, его руки тряслись, лицо покрылось испариной. – И в данный момент именно мы с вами являемся искателями этих талантов и вершителями судеб участников. Таланту не обязательно выходить на сцену в костюме с бабочкой или, извините, в сверкающих трусах. И возрастной ценз на конкурсе установлен не был…

– Я услышала вас, Николай Иванович, пусть поёт, потерпим ещё пять минут. Правильно, коллеги? – откинувшись в кресле, метнула Корж, за столом снова утвердительно закивали.

Евгений Максимович, уже подстроивший свою гитару, элегантно потянул в лёгкие воздух, закрыл глаза и взял первый аккорд. Нет, это не был привычный, протёрший первые лады на миллионах гитар всего мира, примитивный ля минор – это был очень мудрёный, какой-то рассеянный, растекающийся в нескольких плоскостях джазовый аккорд, уловить гармонию которого сложно даже опытным музыкантам. Но дальше вместо ожидаемого голосового баритончика и набора банальных песенных фраз весь зал услышал трубу. Да, да, зазвучал самый настоящий трёхпомповый альт с идеально режущей застывшее пространство медью на выходе.

– Как он это делает? Это он так губами играет или чем? – зашумели в зале.

Духовое начало песни, морозным вихрем пролетевшее над столом членов жюри, уступило место проникновенному и необычайно тонкому и уверенному голосу, бережно перебирающему образные слова поэтического сочинения. Сама песня – её музыка и текст идеально сочетались в своих звуковых и смысловых вибрациях. Заскучавшие было зрители задышали в такт приятной музыке, некоторые даже начали подпевать. Олег Борисович из районного управления культуры как мармелад расплавился в улыбке:

– Вы знаете, коллеги, а мне нравится. Неожиданно. Конечно, образ исполнителя не соответствует качеству и уровню исполняемого произведения. Но, чёрт возьми, вполне профессионально!

– Вот именно, что образ не соответствует, а образ на сцене порой важнее самого исполнительского мастерства, – с равнодушным видом скучающего человека пробурчала Виктория Яковлевна. – Да и мастерства я здесь особого не вижу, если уж говорить откровенно и начистоту. Бардовская песня – это не моё, увольте.

– Но это вовсе не бардовская песня! – уже не на шутку возмутился Николай Иванович. – Где вы тут слышите что-то бардовское? Я слышу джазовое исполнение. Хотя нет, это синтез нескольких стилей, очень гармонично сочетающихся именно в этом произведении. И эта труба… Какая-то фантастика. Пытаюсь понять, как это делается, и не могу. Удивительно…

Назаров сыграл яркую коду, закончив песню каким-то незавершённым аккордом, словно должно было последовать продолжение. Но его не было. Евгений Максимович, встал со стула, опустил гитару, элегантно поклонился залу и, не произнеся ни звука, прихрамывающим шагом удалился за кулису.

– Слава богу, – протянула Виктория Яковлевна, вновь включила микрофон и сделала объявление, попросив не расходиться участников и зрителей, которых после совещания жюри ждала церемония награждения.

Совещательная комната располагалась за сценой в комнате, с советских времён именуемой кабинетом президиума. Здесь стоял длинный жёлтый лакированный стол, на котором размещались угощения – нарезанные бутерброды с копчёной колбасой, шпротами в масле, помидорами и огурцами, конфеты, печенье, бутылки с минеральной водой, красным вином и крымским коньяком.

– Николай Иванович, ну, вы прям сегодня в ударе, я вас не узнаю. Настоящий член жюри, да ещё и имеющий позицию, ух! – то ли в шутку, то ли всерьёз бросила Брагину уже успевшая принять внутрь рюмку коньяка Ольга Михайловна.

– Ничего вы не понимаете. Николаю Ивановичу захотелось женского внимания, – хитро улыбаясь, пошутила Виктория Яковлевна. – Чего вам налить, Николай Иванович? Вы такой серьёзный, мне просто не по себе.

– Водички, если можно, – смущённо проговорил Брагин.

– Ну-ну-у, Николай Иванович, водичка это несерьёзно, – ублажающее протянула Корж.

– Нет, я серьёзно, Виктория Яковлевна, водички. Ничего больше не надо…

Корж подала Брагину полный фужер шипящей минералки.

– Да отвлекитесь вы уже от своих чёрных мыслей, вернитесь к коллективу, Николай Иванович, – сказала Виктория Яковлевна. – Мы сегодня с вами, можно сказать, совершили подвиг. Уже и не помню, когда в последний раз проводили такой масштабное мероприятие. Целый день высидеть, всех услышать, всех узреть – это, друзья мои, действительно героизм. Я благодарна за работу каждому из вас. Все очень устали, А Николай Иванович, наверное, больше всех. На нём лица просто нет. Но, тем не менее, нам предстоит сделать последний рывок – определить победителей конкурса. У меня есть свои соображения на сей счёт, однако хотелось бы выслушать мнение каждого. Николай Иванович, вы у нас самый главный антагонист, вам и первое слово.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.