Наталья Шевцова
Сделка с Прокурором

Пролог

Комунивидеофон разрывался уже минут пять, однако сегодня, как, прочем, и во все предыдущие дни Элизабет была настроена решительно: она не примет цветы от Графа Кристиана Галлезе! Что, разумеется, не помешает посыльному оставить их у входа.

Что было бы не проблемой, если бы не тот факт, что граф Галлезе, являясь одним из богатейших людей Великого Маранского Королевства, не скупился на цветы и не присылал каждый день по тысяче кроваво-алых роз, которые к тому же были магически заговорены от увядания. Благодаря чему день за днем двор загородного особняка Элизабет все больше и больше походил на розарий.

В течение первых четырех дней от начала цветочного пришествия, она звонила в какой-нибудь магазин или оранжерею по продаже цветов и предлагала им приехать и забрать цветы бесплатно. Однако уже на пятый день ни один магазин и ни одна оранжерея – не согласились это сделать, сославшись на то, что им позвонили от имени Кристиана Галлезе и угрожали большими неприятностями, если они хоть пальцем прикоснуться к цветам, предназначенным для Элизабет Норфлок.

Когда Элизабет, десять лет назад, познакомилась с Кристианом, то влюбилась в него с первого взгляда. Еще бы, усмехнулась она своим мыслям, высокий, спортивного телосложения голубоглазый красавец, вежливый и обходительный он очаровывал всех вокруг и все без исключения представительницы женского пола были от него без ума. Элизабет просто на десятом небе от счастья была, когда он обратил на нее свое внимание и стал ухаживать. Однако за счастье это ей пришлось заплатить втридорога потом, когда он её бросил, увлекшись яркой блондинкой Ирэн Лувейн. Элизабет прошла все девять кругов ада, прежде чем её сердечная рана начала затягиваться.

Ирэн Лувейн, к слову, Кристиан тоже скоро бросил. Недели через три, если ей не изменяет память. «Вот уж порой не знаешь, где найдешь, а где потеряешь!» – в очередной раз усмехнулась Элизабет своим мыслям, вспоминая тогдашние свои страдания: ночи, проведенные в слезах напролёт и то, как каждое утро она убеждала себя, что с уходом из её жизни Кристиана – жизнь её не закончилась.

С тех пор прошло более десяти лет. Элизабет больше не была той наивной влюблённой девочкой, верящей в любовь до гробовой доски. Теперь она мыслила исключительно трезво и даже цинично.

Что же до Кристиана, то он продолжал славиться вереницей разбитых сердец. И не только…

Вот уже несколько лет, сначала легким флером, а затем уже и устойчивым, насыщенным ароматом приближающегося ареста за ним пошла также и другая слава. Слава человека, возглавляющего синдикат по производству запрещенного законом препарата, называемого на улицах «Третий глаз».

«Третий глаз» был наркотиком, который в период своего достаточно короткого воздействия, обычно это время составляло от пяти до десяти минут, позволял видеть будущее, подслушивать чужие мысли и даже воздействовать на умы.

Впрочем, насколько Элизабет знала, на данный момент королевская прокуратура снова нечего не могла предъявить Кристиану. Хотя совсем недавно у них был свидетель, в организации побега и убийстве которого, девушка горько усмехнулась своим мыслям, обвинили… ее.

Несмотря на то, что у господина королевского прокурора Эдварда Марано в доказательство её вины не было ни одной прямой улики, ей выдвинули обвинение в сговоре с Кристианом Галлезе, результатом которого стала смерть свидетеля.

Элизабет вскинула голову и раздраженно выкрикнула в направлении неумолкающего комунивидеофона: «Да, сколько же ты ещё будешь трезвонить?!»

Однако тот, кто трезвонил, услышать её, а значит, и ответить не мог. Что же касается комунивидеофона, то он на то, чтобы отвечать кому был то ни было по собственной инициативе запрограммирован не был. Да, если бы и был, то наверняка решил бы, что в данном конкретном случае, лучше промолчать.

Элизабет пожала плечами и опять выкрикнула в направлении двери: «Ты упрямый, но я упрямей!». И пошла в душ.

Принимать душ – она всегда любила, но сейчас она любила это дело особенно. Потому что только под горячими струями воды она временно забывала о том, что дело всей её жизни разрушено. И что она несмотря на то, что суд присяжных ее оправдал, является врагом маранского общества номер один! А даже если и не всего общества, то уж правящей его части – так точно.

К сожалению, находиться в душе вечно было нельзя. Посему Элизабет со вздохом сожаления покинула умиротворяющую обитель душевой кабинке. Промокнула полотенцем волосы, накинула короткий банный халат и вышла в коридор. Прислушалась.

«Ну, вот! Что и требовалось доказать! И зачем, спрашивается, время тратил?» – злорадно усмехнулась она, отметив, что в дверь больше никто не трезвонит.

И вдруг… она абсолютно отчетливо ощутила, что внизу кто-то есть. Не услышала, а именно почувствовала, что уже само по себе было весьма дурным знаком.

Однозначно осознавая, что цветочный посыльный не посмел бы залезть к ней в дом, Элизабет собралась с мыслями и попыталась просканировать своего нежеланного «гостя», дабы узнать его намерения. И наткнулась на непроницаемый ментальный щит.

«Значит не просто маг, а очень сильный маг! – поняла она. – И этот очень сильный маг, – злорадно усмехнулась она своим мыслям, – наверняка думает, что если он такой крутой, то ему все можно! Ха, не угадал! Против лома, даже у очень сильных магов нет приема!»

И Элизабет взяла в руки бейсбольную биту, которую, к слову, до сегодняшнего дня всегда использовала исключительно по её прямому назначению.

Прислушалась к своим ощущениям и поняла, что непрошенный гость затаился на первом этаже у подножия лестницы, у изголовья которой, но уже на втором этаже, стоит и она в данный момент.

«Наверное, он услышал, как скрипнула дверь ванной, – предположила хозяйка дома. – И теперь ждет, чтобы я спустилась к нему прямо в лапы. Ха, наивный, ты, злоумышленник! У меня для тебя пару сюрпризов! Я умею двигаться, не издавая при этом ни звука – это раз, и у меня есть ещё одна лестница – это два!».

Сказано, сделано. Элизабет слевитировала по параллельной лестнице и оказалась у злоумышленника за спиной.

Спина, к слову, показалась ей какой-то очень уж знакомой. Что, отнюдь, не снимало ответственности с её владельца за вторжение со взломом в чужой дом.

Посему, взяв поудобнее биту, девушка ничтоже сумняшеся со всей силы приложила нарушителя границ ее частной собственности по затылку.

– А-а-а-а! – только и успел произнести злоумышленник и рухнул как подкошенный у ее ног.

Глава 1

Элизабет не могла поверить свалившемуся, в буквальном смысле этого слова, к ее ногам счастью!

Богиня, как же она об этом мечтала все те долгие часы в зале суда, в течение которых вынуждена была день за днем выслушивать бредни этого напыщенного индюка! И вынуждена была снова и снова смиряться с мыслью, что этой её мечте никогда не суждено было сбыться.

Ан нет, вот она сбывшаяся мечта!

У её ног лежало получившее от нее таки дубиной по голове воплощение и причина всех ее неприятностей и проблем, обрушившихся на нее лавиной в течение последних нескольких месяцев.

– Не знаю, что ты здесь делаешь, но спасибо, что сделал мой день, приятель! – пробормотала себе под нос усмехающаяся Элизабет, связывая своему незваному гостю руки и ноги магическими веревками. Верёвки она, чтобы уж наверняка, еще и заговорила собственным фирменным заклятием.

После чего хозяйка дома пошла за ведром воды.

– Пришло время исполнить ещё одну мечту! – злорадно прошептала она, наливая полное ведро ледяной воды. – Небо и звёзды, да это же просто праздник души! – прошептала Элизабет, выплескивая на пленника всю воду за один раз.

Секундой позже она, по достоинству оценив представшее пред ней зрелище, впервые за последние пару-тройку месяцев искренне и взахлёб рассмеялась.

Очнувшемуся же под воздействием ледяного душа, похожему одновременно и на взъерошенного воробышка и облезлую кошку обычно важному и напыщенному Эдварду Марано наоборот было совершенно не до смеха. – Что?! Что?! Что?! Что случилось? – ошалело замотал он головой.

– Что случилось, спрашиваете? – нарочито нежным и сладким голоском вопросила Элизабет у прокурора, лично и с удовольствием линчевавшего ее в течение целого месяца в зале суда. – Случилось то, что вы забрались в чужой дом без приглашения, господин королевский прокурор.

– Но я звонил, долго звонил. Что это? – Эдвард Марано недоуменно воззрился на свои связанные руки.

– А как, по-вашему, мой лорд, я должна была привечать злоумышленника, вломившегося в мой дом?! – «мой лорд» она произнесла с ярко-выраженным сарказмом.

– Но я не взломщик, я поговорить хотел… – возмущенный до глубины души мужчина сделал попытку перейти из лежачего положения в сидячее, и это, к разочарованию, Элизабет ему удалось.

«Было бы очень неплохо двинуть его дубинкой ещё раз, и в этот раз так, чтобы больше не смог подняться, но это чревато…» – с сожалением, подумала она.

– Поговорить? – правая бровь Элизабет недоуменно взметнулась вверх. – О да! Вы знатный любитель поговорить! – ядовито хмыкнула она. – Но на мое счастье, я больше не обязана вас слушать! Возможно, вы запамятовали, господин прокурор, но суд присяжных освободил меня от этой принеприятнейшей необходимости! А слушать вас добровольно, – она в очередной раз саркастически хмыкнула. – Увольте! Я вас уже сверх всякой меры наслушалась!

– Мои люди наблюдали за вами… – заявил вдруг королевский прокурор, резко меняя тему.

– О-о-о-о! – насмешливо протянула хозяйка дома. – Вы об этом… Я знаю, – пренебрежительно махнула она рукой. – Простите, конечно, что испортила вам сюрприз, – Элизабет в притворном раскаянии закусила нижнюю губу, – но так уж вышло, что я заметила слежку, ещё по дороге домой из здания суда, – она сладко улыбнулась. – В тот самый злополучный для вас день, когда вы проиграли моё дело.

– Я знаю, что вы отвергаете все попытки Галлезе построить отношения с вами… – никак не отреагировав на откровенную провокацию собеседницы, продолжил методично гнуть свою линию гость.

– И на какие выводы вас это натолкнуло? Не о моей ли невиновности? – нарочито небрежно поинтересовалась девушка.

– Нет, я по-прежнему уверен в вашей вине, но…

– Но что? – Элизабет еле сдержалась, чтобы таки не врезать битой по вызывающе наглой и непоколебимо уверенной в собственной правоте физиономии прокурора.

– Судя по тому, что вы порвали с Галлезе… – между тем продолжал прокурор с присущей ему методичностью и бесстрастностью.

Элизабет ещё в суде заметила, что Марано последователен как валун, катящийся с вершины горы – такой скорее раздавит, чем свернёт с дороги; и столь же бесчувственен.

Эх, ей бы такую выдержку. – Я встречалась с Галлезе в течение четырех месяцев ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД!!! И я вам об этом уже тысячу раз говорила! – гневно отреагировала она, не сумев сдержаться. – Я не рвала с Галлезе, потому что у нас с ТЕХ ПОР ничего не было!

– Однако свидетели утверждают обратное и потом у нас есть видеозапись… – всё также невозмутимо и последовательно продолжал её твёрдолобый собеседник.

– Одной единственной случайной встречи в баре? – горя праведным негодованием язвительно осведомилась девушка.

– Послушайте, я просто подумал, – голос мужчины до этого сухой и бесстрастный, приобрёл вдруг вкрадчиво-бархатные нотки, которые её насторожили не меньше, если бы он вдруг достал из-за пазухи кинжал и приставил к её горлу, – что вы хотите свою жизнь назад…

Элизабет скрестила руки на груди. – Жизнь, которую ВЫ у меня отобрали? – горький смешок вырвался из её груди помимо воли.

– Да, эту жизнь, – кивнул он. – Я заинтересовал вас?

Элизабет хмыкнула, вслед за чем не говоря ни слова, повернулась к пленнику спиной и пошла к шкафчику, из которого, сохраняя абсолютное молчание, достала начатую бутылку вина, налила себе в бокал и отпила. – И как же вы собираетесь мне её вернуть? – наконец произнесла она, удобно устраиваясь напротив него в кресле.

– Можно и мне… – кивнул мужчина на вино.

– Разумеется, нет! Для вас, господин прокурор, я бы даже снега зимой пожалела, не говоря уже о хорошем вине и, кроме того, у вас руки связаны, а развязывать их я вам не собираюсь. Более того, я планирую вызвать патруль и сдать им вас конкретно вот в этом виде! – мстительно улыбнулась она.

– Мой дядя и я… мы, принесем вам публичные извинения и компенсируем все ваши материальные потери…

Она воззрилась на него с откровенным скепсисом, который собеседник истолковал как недоумение.

– Те потери, я имею в виду, которые вы понесли в связи с банкротством вашей компании, по крайней мере, большую часть из них…

– Ох, – горько выдохнула Элизабет. – Поверьте мне, я хорошо знаю, о каких потерях вы говорите. И поэтому меня интересует другой вопрос: в чем подвох? – криво усмехнулась она.

– Дело в Галлезе. Мне нужна ваша помощь… – произнося это признание, прокурор пристально следил за выражением лица собеседницы.

– Хотите заслать меня шпионкой к нему? – ехидно поинтересовалась девушка, залпом допила вино и пошла за следующей порцией.

– Нет, – отрицательно замотал головой Марано. – Для этого я вам недостаточно доверяю…

– Хммм… – недоуменно протянула хозяйка дома. – Неужели вам цветы приглянулись? – усмехнулась она. – Потому что кроме них ничем больше, что имело бы отношение к Галлезе, я вам помочь не могу!

– Элизабет, Галлезе виноват в смерти моей сестры и, кроме того, посредством продажи «третьего глаза» этой дряни, которая воздействует на ментал, он приобретает все больше и больше сторонников…

– Я сочувствую вашей потере и… – она запнулась, скривившись как от зубной боли, но всё же признала, – понимаю ваши мотивы. Однако я не понимаю, чем конкретно я могу вам помочь?

– Согласно нашим наблюдениям и, исходя из количества цветов, которым Галлезе вас ежедневно одаривает, он заинтересован в вас так, как не был заинтересован ещё ни в одной другой женщине… – всё тем же наставническо-размеренным голосом, словно читал лекцию для группы студентов, объяснил Марано.

Элизабет сардонически хмыкнула и популярно, так чтобы раз и навсегда исчерпать тему, объяснила. – Единственное моё отличие от других женщин в том, что я отвергаю ухаживания Кристиана. И этим, сама того не желая, бросаю ему вызов. Моя проблема в том, что Кристиан по своей натуре не только заядлый, но ещё и азартный охотник, а посему, чем труднее ему заполучить дичь, тем она для него желанней…

– И в данный момент эта столь желанная для него дичь – вы… – с нажимом на слово «желанная» многозначительно заметил по-прежнему надеющийся на заключение сделки взломщик.

– Я вам никакая не дичь, господин прокурор! – неожиданно для пленника воинственно отреагировала девушка.

– Но я ничего подобного не имел в виду! – поспешил пойти он попятный. – Просто я подумал, что, если дело действительно обстоит так, как вы утверждаете, и вас на самом деле подставили, то вы захотите отомстить тому, кто вас использовал, лишив при этом любимого дела и доверия общества…

– А, если я не захочу отомстить, значит, я по умолчанию виновна?! – саркастично хмыкнув, задала риторический вопрос Элизабет. – Круто завернул! Можно даже сказать, связал по рукам и ногам! Вот только вы не учли господин прокурор, что Кристиан, хотя и не святой, однако всё, что вы только что перечислили, это не его, а ваши прегрешения передо мной! Вам нужен был козел отпущения, и вы нашли его в моем лице! Это вы лишили меня доверия моих клиентов! Это вы разорили меня! Это вы сделали из меня парию! И это вы, а не Кристиан протянули меня через все круги ада в суде! Вы! И больше никто! Ну, что, вы по-прежнему настаиваете на том, что я обязательно должна отомстить своему обидчику?!

– Элизабет, но вы же взрослая женщина и должны понимать, что я всего лишь следствие, а не причина постигших вас бедствий, – вопреки собственному же утверждению, что считает свою собеседницу взрослым человеком, снисходительно, словно малому ребёнку втолковывал прокурор. – Вы были единственной, кто, по мнению следствия, был не только заинтересован в похищении Феретта, но и имел возможность организовать его похищение. Вы ведь не станете отрицать, что мой свидетель был похищен из помещения, на которое конкретно и именно ВЫ установили магическую защиту?! Ту самую защиту, которая по удивительному стечению обстоятельств позволила неизвестным злоумышленникам телепортироваться в тщательно охраняемую комнату, и похитить из неё моего главного и единственного свидетеля по делу вашего старого знакомого Кристиана Галлезе! – сочетание «по удивительному стечению обстоятельств» он произнес подчеркнуто язвительно. – Более того, буквально за каких-то полчаса до того, как Дерек Феррет прибыл в здание суда для дачи показаний, вам вдруг вздумалось проверить надёжность магической охраны именно в данном конкретном помещении!

– Но я вам уже сотни раз объясняла, что мне позвонила судья Меттис и попросила зайти и убедиться, что с магическими кристаллами в этой комнате всё в порядке! – с горячностью в голосе напомнила жертва судебного произвола. – Однако вы с упорством носорога отказываетесь даже предположить, что я говорю правду, – это её обвинение в сравнении с горячностью прошлой фразы прозвучало как треск тлеющих угольков, настолько она устала оправдываться.

Устала чувствовать себя жертвой.

Всё, что она хотела – это забыть о судебном процессе, как о страшном сне. Неужели, это так много? Неужели она не заслужила хотя бы немного покоя после всех этих кошмарных дней и ночей, которые она провела в ожидании приговора суда? Суда, который мог приговорить её к смертной казни, потому что именно на такой мере наказания настаивал господин королевский прокурор.

– Элизабет, – в очередной раз тяжело вздохнул прокурор-взломщик, – а я вам уже не раз говорил, что судья Меттис ничего подобного не помнит, а вы слишком сильный менталист, чтобы я поверил в то, что вы приняли голос кого-то другого за её…

– Но ей могли подменить память… – возразила визави, впрочем, по голосу собеседницы было слышно, что она и сама мало верит в эту свою версию.

Глава 2

Гораздо более жизнеспособным, как вероятность развития событий, было предположение, что судья Метис заодно с похитителями, однако эту версию, и Элизабет знала это наверняка, совершенно бесполезно озвучивать. Да и не хотела она, чтобы до судьи Метис дошли слухи, что она её подозревает. Пока не хотела…

– Элизабет, вопреки распространенному мнению, судьями НАШЕГО королевского суда становятся, отнюдь, не благодаря связям и уж точно не те, кто дал взятку покрупнее, а только самые сильные и опытные судебные маги! – между тем всё тем же тоном мудрого и взрослого разъясняющего невежественному дитяти прописные истины, глаголил мужчина. – К тому же, я проверил распечатку исходящих звонков с коммустра судьи Метис, она вам не звонила!

– Коммустр могли клонировать. И вы это не хуже меня знаете, – тоном человека, который устал повторять одно и то же в тысячный раз, заметила ему оппонентка. – Что же касается вашего заявления, что судьями королевского суда становятся лишь самые сильные и опытные маги королевства, то опять же не мне вам говорить, что на любого самого сильного и опытного мага найдётся другой, ещё более сильный и опытный! Поэтому до тех пор, пока вы не просканируете память судьи Метис и не убедите меня в обратном, я остаюсь при своем мнении, ей могли подменить память!

– Элизабет, мы оба знаем, что вы помогли Галлезе! Поэтому я не видел и не вижу никакой необходимости подвергать высокопочитаемую судью Меттис этой болезненной, и к тому же ещё и унизительной процедуре! – тоном «не мелите чуши, потому что я вижу вас насквозь» припечатал свою оппонентку уверенный в своей правоте прокурор. – Другой вопрос, что теперь, как я это понимаю, вы раскаиваетесь в своём опрометчивом поступке…

– В смысле раскаиваюсь? Откуда подобные идеи? – оторопела Элизабет.

– В свете вновь открывшихся фактов я переосмыслил вашу роль и понял, что изначально был не совсем прав в отношении вас… – тон королевского прокурора явно говорил, что признавать ему это не нравится.

– В чём же вы оказались неправы? – сардоническим смехом перебила своего визави хозяйка дома. – Должна признать, что в свете вашего предыдущего заявления о моей неоспоримой виновности, я совершенно теряюсь в догадках.

– Я теперь думаю, что когда Галлезе попросил вас организовать побег Дерека Феррета, вы не знали о том, что он планирует его убить. И из этого следует, что он использовал вас вслепую и именно поэтому-то вы и не хотите теперь иметь с ним что-либо общее, – по-деловому сухо констатировал мужчина.

– Очуметь! Вот это у вас фантазия, господин прокурор! Что ж, по крайней мере, спасибо, что меня больше не считают соучастницей предумышленного убийства! – Элизабет так резко махнула рукой, что чуть не расплескала вино из бокала, о котором, увлекшись разговором с пленником, совсем забыла. – Чем повод не выпить?! – горько усмехнулась она и, отсалютовав прокурору, сделала небольшой глоток из бокала.

И уже в следующую же секунду, чуть не выпрыснула этот глоток в надменную рожу своего оппонента, стремящегося всегда и во всём оставлять за собой последнее слово. Вот и сейчас, он категоричным тоном возразил: – Но при этом вы по-прежнему соучастница убийства! Что, на мой взгляд, не намного…

– Плевать я хотела, что там на ваш взгляд! – почти прорычала Элизабет, устав мило улыбаться тому, в кого хотелось метнуть, как минимум, один кинжал, а лучше десяток. – Переходите к делу! Потому что я так и не поняла, что вам от меня надо?!

– Мне нужен Галлезе, любой ценой, – мрачно констатировал прокурор-взломщик. – И вы, Элизабет, – мужчина шумно вдохнул и выдохнул, вслед за чем скривившись, словно бы от внезапно атаковавшей его боли, процедил сквозь зубы, – на данный момент единственное оружие, которое у меня против него есть. Как не прискорбно мне это признавать, в свете того, что именно из-за вас я и оказался в данной ситуации, – это очередное обвинение он выдвинул с таким выражением лица и таким тоном, что девушка, хотя и понимала, что ничего нецензурного в его словах не было, тем не менее, почувствовала себя с ног до головы укрытой многоэтажным, ядрёным матом. – Вас бы следовало за это… – между тем продолжал прокурор делиться своим мнением.

Хозяйка дома выгнула бровь и непроизвольно… перехватила поудобнее биту, которую всё ещё держала в руках.

Ни первое, ни второе не укрылось от её оппонента. За что ему особенно была благодарна его же черепушка. Почесав которую, слишком увлекшийся обвинительной речью прокурор закрыл рот. Причём не просто закрыл, а ещё и зубы сцепил. В очередной раз вдохнул и выдохнул. Вслед за чем негодующе изрёк: – А я предлагаю вам сделку!

Негодовал королевский прокурор, к слову, в основном на себя. Он понятия не имел, какого демона, ему пришла в голову авантюра, которую он сейчас планировал предложить своей бывшей обвиняемой. «Эдвард, ты ведь можешь ещё всё переиграть. Придумай более или менее приемлемый повод и вали из этого дома! Ей нельзя доверять! А значит, игра определенно не стоит свеч…», – твердил прокурорский разум. Однако прокурорские уста уже глаголили нечто совсем другое: – Королевская прокуратура, в моём лице готова принести вам официальные извинения, обязавшись, опять же официально, выплатить вам моральную компенсацию. От вас же требуется сделать вид, что, несмотря на то, через что вам пришлось пройти по моей вине, вы, тем не менее, простили меня и даже снизошли до того, чтобы ответить на мои чувства взаимностью, – при последних словах он так скривился, словно выпил залпом литр неразбавленного лимонного сока. – То есть, тем самым я хочу добиться того, – наставническим тоном резюмировал прокурор, заметив округлившиеся глаза собеседницы и её приоткрывшийся от шока рот, – чтобы вы стали для Галлезе еще более желанной и недосягаемой добычей, чем сейчас.

Элизабет понадобилось с десяток ударов сердца, чтобы обрести дар речи.

– Хммм, тяжелая у меня, однако, рука, если всего одного, довольно лёгкого, заметьте, удара хватило на то, чтобы превратить ваши мозги в кашу! О лихо! – девушка нарочито театрально схватилась за сердце. – Да, что же мне так не везёт! – теперь она не менее театрально всплеснула руками. – Лесли меня убьёт! Она только что вытянула меня из под одной криминальной статьи, а я ей снова работу подкинула! Да и ещё какую! Один легкий взмах биты и, пожалуйста, любимый племяш короля превратился в клинического идиота! С одной стороны, конечно, я абсолютно в своём праве и действовала исключительно в рамках необходимой самообороны, но с другой… с вашего венценосного дяди станется перевернуть всё с ног на голову и я снова стану без вины виноватой! Так что, пожалуй, – девушка окинула пленника взглядом, каким энтомолог смотрит на диковинное насекомое, прежде чем его расчленить, – для моей нервной системы гораздо спокойнее будет, приложить вас битой ещё разок и прикопать где-нибудь в пустынном месте…

После этих слов пленник, до сих пор молча внимавший представлению, хмыкнул. – Интересные, однако, вы используете средства для успокоения нервной системы!

– Да, – кивнула девушка, – аж настолько я вас ненавижу, – её огромные голубые глаза с вызовом вперились в его задумчивые серые. – Настолько, что единственное, что мне от вас нужно – это чтобы вы горели в аду, а я могла наблюдать за вашими мучениями! Поэтому видела я вашу сделку в гробу и белых тапочках! И это я ещё мягко выразилась!

– Но вы же деловая женщина, и должны понимать… – Марано укоризненно покачал головой. – Хорошо, – вздохнул он, отметив, что его неодобрительное замечание лишь ещё больше настроило хозяйку дома против него. – Я выложу вам все свои карты, а вы уже решайте… – мужчина испытывающе посмотрел в глаза своей визави и с удовлетворением отметил в них загоревшийся огонёк интереса. – Мы обхаживали всех приближенных к Галлезе годами, однако все они настолько боялись своего всесильного босса, что ничто не могло убедить их стать свидетелями против него. А вот с Ферретом нам, наконец-то, повезло.

На наше счастье, он оказался не только азартным игроком в карты, но и совершенно никудышным. Поэтому, несмотря на свой довольно приличный доход, он залез в громаднейшие долги. И при этом должен он был дельцам, которые весьма охотно наносили телесные повреждения своим должникам. А Феррету, ясное дело, все его части тела были очень дороги. Посему, дабы расплатиться с долгами он начал понемногу «брать взаймы» у босса. Само собой разумеется, «взаймы» он предпочёл брать так, чтобы босс об этом ничего не знал. Что не такая уж и сложная задача, если учесть, что у Галлези несколько десятков счетов, а Феррет – его теневой бухгалтер. То есть, бухгалтер, нанятый именно для того, чтобы надёжно прятать доходы своего нанимателя. Так что, если бы Феррет, как и все остальные подручные Галлезе, не был бы под столь пристальным наблюдением отдела дознавателей, то о его займах ещё не скоро кто-нибудь узнал.

Однако ему не повезло. Мы следили за каждым его шагом. Поэтому, как только у Феррета появился дополнительный доход, мы позаботились о том, чтобы некий анонимный «доброжелатель» сообщил Галлезе о глобальности долгов его теневого бухгалтера. И также о том, что с некоторых пор, несмотря на то, что проигрывать азартный бухгалтер меньше не стал, его финансовые дела неожиданно поправились. Вслед за чем, другой анонимный «доброжелатель» предупредил, но теперь уже Феррета, что Галлезе знает о его долгах и подозревает об утечке средств с его счетов. Наш расчет был прост, если Феррет ворует, то, как только Галлезе заикнётся об аудите он сам к нам прибежит. Ну, а если не ворует, то опять же аудит это выявит.

– Феррет, разумеется, воровал, – понимающе кивнула Элизабет.

– Да, наше предположение оказалось верным, – хмыкнул Марано. – Так что как только Феррет узнал об аудите и понял, что по итогам аудита ему однозначно не жить, он решил попытать счастья у королевской прокуратуры. Ну, а дальше, Элизабет, вы и сами прекрасно знаете, чем закончилась история. Однако рассказываю я всё это к тому, что на носу выборы в парламент. И популярность графа Галлезе, и как следствие партии Перуна такова, что партия Мары – скорее всего, проиграет. Что означает, что в кресле премьер-министра нашего королевства окажется преступник. Причём не просто вор и мошенник, а убийца. И что ещё хуже, это также означает, что до следующих выборов – власть короля, как представителя партии Мары, окажется весьма сильно ограниченной. Поэтому, Элизабет, мне просто крайне необходимо пошатнуть позиции партии Перуна и чем скорее, тем лучше. И вы, как ни беспомощно и жалко, это звучит – моя единственная надежда. Вы нужны мне, чтобы заставить графа беситься. Чтобы, зациклившись на ненависти ко мне, он попытался меня уничтожить и совершил ошибку.

– Допустим, – в раздумье кивнула девушка. – Но именно только допустим, потому что я ещё ничего решила, – она неосознанно вскинула вверх указательный палец. – Допустим, что я соглашусь вам подыграть… А через пару дней вдруг выяснится, что вы переоценили заинтересованность Кристиана во мне. И что тогда?

– Учитывая то, что через пару дней вы уже будете полностью оправданы в глазах общественности, и на руках у вас будет компенсационное обязательство, подписанное мной, то «ЧТО ТОГДА» – будет уже не вашей проблемой, а исключительно моей, – усмехнулся Марано.

Правая бровь Элизабет выразительно изогнулась. Губы скептически поджались.

– Но разве вы не об этом спрашивали? – недоуменно воскликнул мужчина.

Однако девушка ему ничего не ответила. Сделала медленный глоток вина. Поменяла позу, закинув ногу на ногу. Затем сделала ещё один медленный глоток.

– Хорошо, я понял, – кивнул Марано. – Хорошо. Заявляю официально! Насколько это, конечно, возможно, учитывая обстоятельства, – высший чин королевской прокуратуры многозначительно покосился на свои связанные руки и ноги.

Его визави же в ответ на это лишь недоуменно пожала плечами. И сделала ещё один глоток вина.

– Ладно-ладно, – обиженно насупился прокурор, всем своим видом явно намекая на то, что он де к ней со всей душой, а она… – Заявляю официально, – повторил он, цедя сквозь зубы и исподлобья сверля девушку взглядом. – Извинения Его Величества вам будут принесены уже сегодня вечером. При условии, конечно, что мы договоримся и я получу, наконец, свободу передвижения! – на последней фразе хладнокровие, которым королевский прокурор Эдвард Марано так гордился, дало сбой, так что он в буквальном смысле прорычал последние слова.

Зато Элизабет была само спокойствие и рассудительность.

– А вы не опасаетесь того, что едва только Его Величество восстановит моё честное имя в глазах общественности, я тут же объединюсь с Кристианом? В конце концов, нас с ним ведь столь многое связывает, – закусив нижнюю губу и сузив глаза, хозяйка дома вызывающе-иронично посмотрела на собеседника.

– Нет, не опасаюсь, – угрюмо буркнул прокурор.

– Не опасаетесь?! – брови собеседницы недоуменно взметнулись вверх. – Надо же! И что же мне мешает поступить именно таким образом?! Учитывая моё искреннее и страстное желание отомстить вам?

– Вам помешает то же, что мешает принимать от Галлезе цветы – вы теперь точно знаете, что он хладнокровный убийца, – убежденно возвестил мужчина. – Кроме этого, есть ещё и то, что вы верили ему, а он обманул ваше доверие. А вы не из тех, кто легко прощает подобное…

– Откуда вам знать из каких я, – иронично хмыкнула девушка, непроизвольно отведя в сторону полный горечи взгляд. Впрочем, взгрустнула она лишь на мгновенье, потому что уже в следующую секунду её блуждающий взгляд зацепился за магокамеру, лежащую на журнальном столике в пределах досягаемости её руки. Внезапно Элизабет озарила грандиозная по своей каверзности и пакостности идея.

– Хорошо, господин королевский прокурор, – изрекла девушка, протянув руку к магокамере, – я обещаю вам, что подумаю над вашим предложением, – чинно возвестила она, хитро улыбаясь. – А пока… Улыбочку, пожалуйста!

И прежде чем мужчина успел что-либо не только ответить, но и осознать, щёлкнула магическая вспышка.

– Ч-ч-ч-ч-что в-вы-вы-вы делаете?! – задал риторический вопрос ошалело-оторопевший пленник. Ошалел он, ясное дело, именно от того, что прекрасно понимал, что именно его визави только что сделала.

– Магиснимок для завтрашнего утреннего выпуска «Глас Перуна»! – сладким голоском проинформировали его.

– Вы не посмеете!!! – громогласно-грозно возмутился важная прокурорская шишка и член королевской семьи в одном лице. И тон этого лица ясно говорил, что оно искренне верит, что раз уста его изрекли «не посмеете», то значит, тот, кому это было сказано, ни за что не посмеет.

Ответом лицу стала всыпшка номер два и злорадная ухмылка. – Вы правы. Отправить только в «Глас Перуна» будет несправедливо по отношению к «Гласу Мары», – «искренне согласилась» с ним девушка.

– Но этот мой снимок может повредить нашей с вами легенде, если вдруг вы согласитесь на мое предложение! – поняв, что приказной тон в переговорах с террористкой не самая правильная переговорная позиция, мужчина попытался урезонить свою визави, воззвав к её чувству ответственности.

Будучи опытным переговорщиком, Марано правильно выбрал тактику. Вот только и с другой стороны переговорщица ему тоже попалась не лыком шитая.

– Это может повредить задуманной вами легенде, только в том случае, если станет известно, что снимок делала я, и что сделан он был в моём доме, – невозмутимо возразила террористка. – А ЭТО ваше фото в газету передам не я, а анонимный «доброжелатель», – широко улыбнулась она. – Не переживайте, я всё продумала, – предупредила она возражения своего оппонента. – Я обрежу снимок так, чтобы мебель в кадре невозможно было опознать, и слегка осветлю задний фон, чтобы и по стенам тоже мою гостиную нельзя было узнать.

– Н-но, н-но, н-но, это же повредит моей репутации! – в отчаянии воскликнул важный прокурорский чин, пред которым дрожали, которого боялись и которому поклонялись практически все в маранском королевстве.

– Пра-а-а-авда?! – удивленно протянула его визави, нарочито наивно захлопав длинными ресницами. – Ой! Ах! Как же я могла?! – всплеснула она руками. – Как я могла не подумать об этом?! – застыв в притворном раздумье, девушка постучала пальчиком по нижней губе. – Хотя нет, подумала! – Элизабет озарила прокурора самой чарующей из своих улыбок. – Ещё как подумала! И именно поэтому сделала! Пусть и маленькая месть, но та-аакая сладкая! Нет, сегодня все-таки не день, а сплошной праздник! – игриво подмигнула она пленнику.

Пленник задергался, пытаясь выпутаться из веревок. – Напрасно вы это. Только руки в кровь веревками разотрёте, – предупредила «заботливая и гостеприимная» хозяйка дома. – Тем более, что потерпеть осталось всего-то каких-нибудь парочку минут. Ровно столько мне ещё нужно, чтобы дошифровать сообщение и отправить. И затем…

– Я вас удушу! – искренне и убежденно пообещал мужчина.

– Вряд ли! – покачала головой Элизабет. – Если вы меня удушите, то это очень, уверяю вас, просто очень-очень повредит нашей с вами легенде! Если я соглашусь, конечно, на ваше предложение, – и она заговорщицки подмигнула проигравшему ей сегодня по всем статьям прокурору.

Тот лишь бессильно-укоризненно покачал головой. – Если вы не согласитесь, я привлеку вас за терроризм! Потому что это… То, что вы делаете. Это терроризм!

На это заявление своего визави новообъявленная террористка лишь благодушно хмыкнула и… добила: – А сказать вам, какую подпись я придумала для вашего снимка?

– Вы еще и подпись придумали?.. – обреченно простонал пленник и, прислонив голову к стене, закрыл глаза.

– Мугу, – озорно улыбнулась террористка. – «Королевский прокурор умылся, и кисло улыбнулся!» – с выражением процитировала девушка и тут же нарочито покаянным тоном посетовала: – Согласна, довольно корявенько и не особо звучно. Но, вы не расстраивайтесь, ваш снимок настолько хорош, что его даже мой корявый текст не испортит… – преувеличенно воодушевленным тоном заверила мужчину новоявленная гуру пиара.

– Вы… вы… вы… – сокрушенно качая головой, королевский прокурор пытался подобрать достойный цензурный (так как нецензурно высказаться, ему не позволяло аристократическое воспитание) эпитет для того, чтобы передать всю гамму, одолевавших его чувств. И снова и снова терпел неудачу. – Вы… безжалостный, свирепый и кровожадный монстр!

– И… отправлено! – радостно известил, не оставшись в долгу, монстр.

– Надеюсь, теперь-то, вы меня развяжите?! – ворчливо поинтересовался пленник. – Кстати, что это за узлы такие? Искренне говоря, до сегодняшнего дня, я не знал, что мне могут попасться узлы, с которыми я не смог бы справиться, – с ноткой уважения в голосе признался один из самых могущественных и опытных в маранском королевстве магов.

– Мои фирменные. Или вы думали, что моя фирма считалась лучшей в королевстве из-за моих прекрасных глаз? – не удержалась от язвительной ремарки Элизабет. Вслед за чем нехотя, буркнула: – Фунум диссиминаабунте!

Все до единого узлы тут же сами собой развязались, и верёвки вялыми змейками сползли на пол.

– Ну, так вы согласны на мое предложение? – поинтересовался бывший пленник, массируя освобожденные от сдавливающих их верёвок запястья.

Хозяйка дома подняла к лицу мужчины долгий задумчивый взгляд. Мужчина затаил дыхание в ожидании. До этой минуты Марано и сам не понимал, насколько важен для него её положительный ответ.

Один удар сердца. Второй. Третий. Четвёртый. На пятом ударе его сердца она, наконец, озвучила своё решение: – Я дам вам ответ завтра. Мне нужно время, чтобы подумать и, к тому же, я хочу посоветоваться с подругой.

– Это та, которая была вашим адвокатом? – поинтересовался Марано.

– Я думаю, что вам уже пора, – проигнорировав вопрос, заметила хозяйка дома. Подойдя к входной двери, она широко распахнула её. – До завтра, господин королевский прокурор!

Глава 3

Как только за непрошенным гостем закрылась дверь, Элизабет достала из кармана коммустр и набрала номер своей лучшей подруги Лесли Монтгомери, которая была не только красивой и умной женщиной, но к тому же ещё и одним из лучших адвокатов Винтертауна.

Сегодня определенно был её день, потому что подруга ответила мгновенно. Вернее, попыталась ответить: – Всё в пор…

Вот и всё, что успела произнести Лесли, прежде чем была атакована артиллерийским словесным залпом. – Лес, а давай поспорим, что ты ни за что не угадаешь, кто меня осчастливил сегодня своим нежданным, негаданным визитом! – на одном дыхании выпалила Элизабет, горящая возбуждением и нетерпением поделиться последними новостями. – Хотя, мой тебе совет, не поддавайся на мою провокацию и не спорь, потому что ты и со сто первой попытки всё равно не угадаешь!

– Хорошо, спорить не буду, – покладисто согласилась Лесли. – А только предположу, что это не Кристиан. Его визит вряд ли бы привел тебя в столь радостно-возбужденное настроение, – насмешливо заметила она.

– Лес, сбылась моя мечта! – задыхаясь от восторга, поделилась своей радостью Элизабет. – Я врезала-таки ему дубинкой по голове! И ещё умыла его наглую физиономию целым ведром ледяной воды! И связала по рукам и ногам! – гордо перечислила свои недавние геройства довольная собой девушка.

– Кому? Кристиану? Но где ты с ним встретилась? Он что, заявился к тебе домой?! Он что, приставал к тебе?! – между тем после каждой её фразы то удивленно восклицала, то возмущенно вопрошала подруга.

– Лес, да забудь ты о Кристиане! Он вообще не причём! Вернее косвенно он, конечно, причём, но битой я угостила не его! – выдала небольшую подсказку Элизабет.

– Лиз, ты сама сказала, что я ни за что не угадаю, поэтому говори уже! – одновременно и обеспокоенно и нетерпеливо потребовала подруга.

– Я надавала по темечку нашему общему знакомому королевскому прокурору Эдварду Марано! – донеслось ей самодовольное в ответ.

– Ч-чччто ты сделала? – в ужасе прошептала Лесли. – Лиз, ты в своём уме? Да он же тебя теперь…

– Лесли, но он сам виноват! – парировала не чувствующая за собой никакой вины Элизабет, после чего кратко, но образно изложила подруге события последнего часа. – Зато теперь он будет знать, как в чужие дома без приглашения вламываться! – исполненная праведного негодования резюмировала она в конце. – Ой, чуть не забыла рассказать, я его ещё и на магокамеру сняла, лови! Каков красавец? Ага?!

– Лиз, ты хоть понимаешь, что ты наделала? – в голосе подруги звучала неподдельная тревога. – Марано же этого просто так не оставит! Лиз, пожалуйста, скажи мне, что у тебя свидетели были…

– Лес, зачем мне свидетели? Я его сняла на магокамеру связанного по рукам и ногам в моей гостиной! Ах, да, я забыла тебе сказать, что отправила снимок в «Глас Перуна». В общем, не переживай, завтра у меня весь Винтертаун будет в свидетелях! Ну, и на чьей теперь улице праздник? Совершенно верно, на моей улице, хоть и маленький, но праздник! О-йе-ээ-э! О-йе-ээ-э! О-йе уауау-йе! – запела счастливая Элизабет.

– Святые небеса! Макошь помоги и защити! Лиз, Марано не из тех людей, кого можно выставить на посмешище! – посетовала подруга, совершенно не разделяющая ее радостного настроения. – Сиди на месте, дверь никому не открывай, я уже еду к тебе!

– Э-э, Лес… я тебе, конечно, всегда рада, но не близкий свет ведь же, а дело к ночи! – попыталась остудить пыл на пустом месте распереживавшейся подруги Элизабет.

Однако адвокат Монтгомери её не слышала, она слышала только собственные тревогу и опасения:

– Лиз, повторяю ещё раз, если за тобой придут, двери никому не открывай! Тяни время! Жди пока я приеду! Потом скажешь, если что, что ты в душе была. А я уже еду!

– Кто за мной придет? – недоуменно вопросила Элизабет. – Ты всё неправильно поняла! Это я ему нужна, а не…

– Лиз, я уже еду! И подруга, закругляйся с вином! Или что ты там на радостях пьёшь? – перебила её Лесли, догадавшись в чём причина слишком уж обесбашенно-радужного настроения подруги. – Закрой на замок все двери! И когда я говорю все двери, я имею в виду и ту, которая выходит на задний двор. Активируй все возможные защитные заклинания, никому не открывай и не отвечай ни на чьи звонки!

– Лес, ну, послушай меня! Ты зря беспокоишься, не будет никаких обвинений! Я тебе гарантирую! Я же тебе уже объяснила, что я ему нужна, чтобы заставить беситься Кристиана, – попыталась Элизабет в очередной раз вразумить подругу.

– Лиз, я уже в машине. Так что скоро буду! – категорично заявила подруга и отключила свой коммустр.

Элизабет, не ожидавшая столь обеспокоенно-всполошенной реакции от подруги, несколько минут постояла в раздумье.

– Может права подруга, и я должна не веселиться, а бояться? Опять бояться? – переспросила она себя. И тут же сама себе ответила: – Ни в коем случае! Сколько же можно бояться?! Я не буду больше бояться! По крайней мере, сегодня, – оговорилась она. – Завтра может быть, но не сегодня! Как же хорошо, что Лесли скоро будет! Я смогу ей всё не только подробно рассказать, но и в лицах показать! То-то она обхохочется! И это просто отличный повод для тоста! – девушка плеснула себе очередную порцию вина. – Какой сегодня всё-таки хороший день!

Девушка всё ещё улыбалась, когда затрезвонил коммустр, сообщая о входящем звонке. Уверенная в том, что это звонит Лесли, эгоизм, которой восторжествовал над инстинктом опекать и защищать бедную Лиз, не глядя на дисплей, она нажала кнопку «принять вызов». – Что, Лес здравый смысл восторжествовал над материнским инстинктом, и ты передумала ехать ко мне на ночь глядя?! – хихикнула она.

– Лиз, что происходит? Что у тебя дома делал Марано? – в трубке раздался властный и слишком хорошо знакомый голос.

– Крис? – оторопело уточнила Элизабет, досадуя на себя. Ну почему, почему она не посмотрела на дисплей коммустра, прежде чем ответить на входящий звонок? Ведь именно для этой цели в памяти её аппарата и хранился номер Кристиана Галлезе.

– А откуда?.. – недоумённо переспросила она. Впрочем, недоумение почти сразу переросло во враждебность. – Ты, что следишь за мной?!

– Не слежу, а присматриваю, – бархатным голосом поправил бывший возлюбленный. – Потому что беспокоюсь о тебе. Так что там с Марано? Что он у тебя делал?

– Что он у меня делал? – недоуменно-язвительно переспросила она. – Да, чтобы не делал, тебя это не касается! – и она ничтоже сумняшеся сбросила сначала звонок, а затем и отключила коммустр.

– Присматривает он за мной! – зло выкрикнула она. – А Марано оказывается наверняка действовал, а не на ощупь, когда говорил, что Кристиан во мне особо заинтересован. Вне всякого сомнения, знал сволочь прокурорская, что Галлезе не только цветы мне шлёт, но ещё и следит за мной. Я не знала, а он знал! Эта мысль не просто раздосадовала ее, но озадачила и обеспокоила.

Элизабет сама была довольно неплохим менталистом и для того, чтобы «присматривать» за ней втайне от нее, делать это должен был гораздо более сильный маг-менталист, чем она сама. И стоили круглосуточные услуги такого мага весьма недешево. Настолько весьма недешево, что затраты на ежедневную тысячу роз, которыми Кристиан снабжает её уже третью неделю, по сравнению с затратами на услуги мага – это как при заказе вечернего платья потратится на дополнительную пуговку.

– Я у нас, конечно, девушка видная, но не до такой же степени… – прошептала не на шутку встревоженная девушка. – Что же происходит, лихо их всех побери?! Что тебе нужно от меня, Крис?

Глава 4

За четыре дня до похищения и убийства Дерека Феррета. Замок графа Кристиана Галлезе, малый спортзал.

– Ну, что Джесси, надеюсь с тебя достаточно? – Кристиан Галлезе возвышался над поверженным другом.

– Крис, что на тебя нашло сегодня? Ты отдел меня как боксерскую грушу!

– Я места себе не нахожу, – опустился на мат рядом с другом Галлезе.

– Из-за Лиз? – Джесси отвинтил крышечку с бутылки с водой и отпил.

– Неужели я настолько прозрачен? – задал Галлезе риторический вопрос.

Однако Джесси ему ответил.

– Я не только твой подельник, но и друг, Крис. Ты сам не свой с тех пор, как вы встретились с Лиз в баре, и она отшила тебя! В очередной раз…

– Э-э-э! – пнул друга в плечо оскорбленный наклёпом Кристиан. – Что значит в очередной раз? В прошлый раз она отшила меня десять лет назад…

– Хорошо, хорошо, как скажешь, – поднял обе ладони вверх, словно бы сдаваясь на милость победителя Джесси. – Так и запишем, Лиз никогда не игнорировала твои звонки, пока ты жил в Перунсити, – напомнил «добрый» друг. – Или лучше запишем, что ты ей никогда не звонил?

– Джесси, ты мне скажи, тебе, что жить темно? – изогнул правую бровь Кристиан. – А то я ведь могу подсобить, возьму и засвечу тебе фонарем в глаз! Я звонил ей всего-то каких-то два раза. Один раз лет пять назад, когда более или менее стал на ноги. А второй раз перед переездом в Винтертаун. И да, она не ответила на оба мои звонка. И да, это меня задело. Очень задело. Но также, если хочешь знать, это утвердило меня в мысли, что правильно я сделал десять лет назад, когда бросил её.

– Ха! Я помню, – хмыкнул Джесси. – Ты решил проверить, на что Лиз ради тебя готова и потому послал ей сообщение на коммустр, в котором потребовал, чтобы она всё бросила и срочно примчалась к тебе по первому же требованию. А она тогда была за тысячу миль на какой-то там своей очередной олимпиаде по магическим плетениям. Той самой, кажется, выиграв которую, она получила приглашение учиться в Винтертаунском Университете Высшей Магии.

– Да, той самой, – со вздохом подтвердил Кристиан. – Но я тогда об этом не знал…

– И потому наш мальчик разобиделся и на свой день рождения явился в обнимку с этой блондинкой, кстати, как её хоть звали?

– Я не помню, – отмахнулся Кристиан. – Я хотел досадить Лиз, а она просто подвернулась под руку… А потом мы с тобой нажрались как свиньи, и ситуация окончательно вышла из под контроля.

– Да, уж, памятная получилась вечеринка! – хохотнул Джесси. – Я думал, что твой отец тебя просто убьет, так зол он был.

– Не убил. Просто заявил, что чаша его терпения переполнена, и он палец о палец не ударит, дабы похлопотать за меня и на сей раз. Затем прочитал лекцию о том, что я должен научиться нести ответственность за свои поступки и позволил отправить меня рядовым на границу Яви и Нави. Старый лжец! – презрительно скривил губы Кристиан. – А на самом деле, этому трусу и жлобу просто не хватило духа признаться моей матери, что мы практически разорены!

Джесси понимающе кивнул. И, зная, насколько больной для Кристиана являлась тема взаимоотношений с отцом – поспешил сменить тему.

– Так что же мы будем делать с Лиз, Крис? Может, всё-таки найдем другого козла отпущения?

– Нет другого козла отпущения, – мрачно покачал головой Галлезе. – Я себе все мозги наизнанку вывернул, но так и не смог ничего придумать. Если бы я знал, что вновь увидев её, я… Но теперь уже слишком поздно для того, чтобы вносить столь кардинальные изменения в наш план. На данном этапе, ситуация такова, что мы либо подставляем Лиз, либо другого, весьма полезного мне человека. Человека, который ещё не раз мне пригодится. Лиз мне очень дорога, но и раскидываться такими полезными контактами я не могу себе позволить. И, кроме того, – жёстко усмехнулся Кристиан, – в свете того, что Лиз не понимает своего счастья, которое привалило ей в моём лице, мне даже на руку, чтобы у неё случились крупные неприятности. Это даст мне возможность стать её рыцарем в сверкающих доспехах. Да, я её подставлю, но я же её спасу.

– Да уж, повезло Лиз, так повезло! – укоризненно покачал головой Джесси.

– Друг, – протяжно вздохнул Кристиан, – не сыпь соль на раны! Самому тошно, но дело прежде всего! А о Лиз, кстати, не беспокойся. Я позабочусь о ней. Тем более, что у меня в отношении неё самые серьёзные намерения. Самые, что ни на есть матримониальные. Лиз, к слову, всегда нравилась моей матери, – молодой мужчина грустно усмехнулся. Опять же, кровь Лиз, делает её идеальной кандидаткой в матери моих детей.

* * *

Десять лет назад. Восемнадцатилетие Кристофера Галлезе. Роскошный зал загородной резиденции фамильного имения семьи Галлезе.

Переливающиеся самоцветами тяжелые хрустальные люстры, начищенное до блеска фамильное серебро, накрахмаленные до хруста белоснежные скатерти, изысканнейший фарфор, бриллиантовые блики, отражающиеся в стекле сотен винных, коньячных и прочих бокалов – всё это сверкало в ярком свете десятков тысяч магических огоньков, подсаженных не только в люстры, но и в многочисленные настенные светильники и в канделябры, расставленные на столах. В серебряных ведерках, заполненных льдом, охлаждались тончайшего вкуса и аромата изыскайнейшие вина и шампанское. На столах радуя взгляд, обоняние и желудок красовалось многообразие вычурных яств на любой вкус: от навиокеанского лобстера до правиморских креветок, и от явиземельных куропаток до славиземельных мамонтов. На кухне с нетерпением ожидал своего часа громадный многоярусный торт. В зале играла приятная баллада, которую исполняла любимая рок-группа именинника.

Мать именинника графиня Оливия Галлезе опытным, наметанным глазом осмотрела зал и осталась удовлетворенна торжеством: всё, за исключением, возможно, совсем незначительных нюансов, было так, как и было ею задумано. Единственное, что заставило её нахмуриться, это то, что вместо Элизабет Норфлок рядом с её сыном крутилась неизвестная ей блондинка развязанного поведения, и которая поэтому уже заочно ей не нравилась.

Оливия боготворила своего единственного сына, но материнская любовь не сделала её ни слепой, ни глухой, поэтому она прекрасно понимала, что сын растёт разгильдяем, дебоширом и любителем покутить. – Весь в отца! – с нежностью и тревогой вздыхала она. И тут же с гордостью вспоминала, как разительно изменился Галлезе-старший, познакомившись с ней. И свято верила, что и непутёвость Галлезе-младшего тоже излечит любовь правильной женщины.

Именно такой женщиной и была в её понимании Элизабет. Что подтверждало также то, что её сын вот уже четыре месяца не влипал ни в какие сомнительные истории и домой приходил, пусть и не всегда трезвый как стёклышко, но зато самостоятельно.

– Кристиан! – окликнула встревоженная мать сына. – А где Лиз?

Молодой человек пошатнулся с той недвусмысленной амплитудой колебаний тела, которое говорило о том, что, по крайней мере, три из последних влитых им в себя бокалов коньяка были лишними. – У неё ик… как обычно ик… нет на меня времени! Ик… – делано безразлично сообщил он, преодолевая икоту.

– Но сегодня же твой день рождения… Лиз не могла… – недоуменно проговорила женщина, обращаясь скорее к себе, чем к сыну.

– Вот именно! Ик… – капризно подтвердил молодой человек. – И где она?! Ик… – он с нарочито несчастным видом развел руками. – Вот я ик… и нашел себе ик… утешение! Ик… – кивнул он на хихикающий блондинистый довесок в самом что ни на есть, агрессивно-боевом раскрасе, болтающийся у него на руке.

Оливия взмахнула рукой, и икота покинула сына. – А Лиз, она ещё пожалеет, именно так я ей и сказал! – продолжал он между тем делиться не только последними новостями, но и своими соображениями.

– И пра-аааавильно хи-хи-хи-х-хи сде-эээлал! Хи-хи-хи-х-хи – поддержал своего «героя» хихикающий и столь же нетрезвый, как и он, блондинистый довесок.

Графиня Галлезе поморщилась и снова взмахнула рукой. – Когда сказал? – насторожилась она. – Ты же только что сказал, что она не пришла? – красиво очерченные брови графини, сошлись на переносице.

– О-ооо ик…он-а ик… при ик…шла-аааа ик…! Хотик… онаик… лучшик… прик… ходик… ик… – попытался ответить вместо своего героя хихикающий блондинистый довесок.

Графиня сжалилась и снова махнула рукой, избавив на сей раз блондинку от икоты… и от голоса тоже.

– Она права, – поцеловал в подставленную щёчку свой безмолвный теперь блондинистый довесок молодой человек, – лучше бы Лиз и не приходила! – насуплено заявил он матери. – Она мне в мой собственный день рождения испортила настроение!

Красиво очерченные брови графини недоверчиво изогнулись.

– И ещё эта её подруга Лесли, которая терпеть меня не может и постоянно настраивает против меня! Вот я предложил Лиз выбор: или я или эта её демонова учёба с демоновой же подругой! И отправил её домой, подумать над своим поведением!

Блондинистый довесок радостно захихикала и часто закивала, подтверждая его слова.

– Я не ослышалась, ты предложил Лиз пожертвовать учёбой в университете ради тебя? – изумленно уточнила Оливия.

– Всем нам приходиться чем-то жертвовать, – ничуть не смутившись, пожал молодой человек плечами. – У Лиз вот такая судьба, жертвовать ради меня…

– И вот это, – женщина неодобрительно-брезгливо покосилась на блондинку, занятую то ли выцеловыванием, то ли вылизыванием правого уха её сына, – если я правильно понимаю, присутствовало при этом?

Молодой человек с самодовольным видом утвердительно кивнул.

– А ты уверен, что это ты отправил Лиз? А не она тебя со всеми твоими претензиями и требованиями? – иронично усмехнувшись, уточнила мать.

Уловив в глазах сына досаду, Оливия укоризненно хмыкнула: – Так я и думала. И на её месте, пожалуй, я поступила бы также. Ладно, завтра поговорим. Кто знает, возможно, не всё ещё потеряно…

– Для кого потеряно? Для меня? – изумился Кристиан. – Ничего Лиз для меня не потеряна! Завтра, как миленькая, приползёт просить прощения!

– А если не приползёт? – насмешливо поинтересовалась мать.

– Мама, такой вариант совершенно исключен, – убежденно объявил сын. – Не родилась ещё такая, которая отказалась бы от вот этого? – и он провел руками сверху вниз, указывая на себя.

– Крис, ты мой сын и я люблю тебя, – укоризненно покачала головой женщина, – но не слишком ли ты переоцениваешь себя?

– Ничуть, – ухмыльнулся молодой человек. – Чисто-конкретно констатирую факты: баснословно богат, ослепительно красив, невероятно умен, неподражаемо талантлив и умопомрачительно обаятелен!

– Крис… – Оливия не удержалась от любящей улыбки. Даже в нетрезвом виде и рассуждая как полнейший кретин, но он у неё всё-таки такой очаровашка. – Завтра поговорим, – пообещала она.

Глава 5

Лесли Монтгомери подъехала к дому подруги, когда ночная тьма уже утвердилась на правах полноценной хозяйки. И возможно из-за того, что было уже ночное время, а возможно и потому, что в последнее время у неё нервишки пошаливали, однако ей показалось, что за ней кто-то наблюдает.

Девушка оглянулась по сторонам, уделив особое внимание густым зарослям кустарника и беседке, увитой лозой винограда – ни шороха.

«Лесли возьми себя в руки! Тебе показалось!» – отругала она себя и, прочитав пароль-заклинание, толкнула перед собой калитку.

В подтверждение правильности её предположения о «показалось», как только она захлопнула за собой калитку, тревога тут же улетучилась.

«Так всё! Завтра же иду в лавку к травнице за успокоительным сбором! – мысленно пообещала она себе. – А то не ровен час я скоро начну шарахаться от каждого шороха!»

Из дома доносилась громкая музыка, сопровождаемая голосом Лиз. Вооружившись расческой, словно это был громкофон, Лиз самозабвенно танцевала и подпевала, льющемуся из магодинамиков голосу популярной певицы.

Лесли не смогла отказать себе в удовольствии, насладиться редким и в высшей степени забавным зрелищем. «Да уж, – с улыбкой подумала Лесли. – Какой же праздник без вина! И что за пьянка без балета! Да уж, правду говорят, мастерство – его не пропьёшь, – посмеиваясь, комментировала Лесли отточенные годами тренировок танцевальные па подруги, когда та, закончив с медленным и плавным адажио, перешла к стремительным прыжкам аллегро¹. – У-уууу! – закрыла глаза девушка, когда на одном из поворотов лихо скачущую балерину занесло прямиком в дверной косяк из-за того, что та зачем-то решила скомбинировать прыжки аллегро, фуэте² и пируэты-вертушки. – А вот вестибулярный аппарат может подвести! Но наши не сдаются! Да уж, я бы после такой неистовой встречи с косяком не встала бы! – восхищенно хмыкнула она. Вслед за чем, отметив, что подруга пошла на новый балетный заход, причём пыталась та станцевать не что-нибудь, а тур шене – быстрые повороты, следующие один за другим, исполняемые на двух ногах по диагонали или по кругу на цыпочках, потрясенно прокомментировала, – Хммм, вот уж точно мастерство не пропьёшь! И даже вестибулярный аппарат не поме…

И сглазила.

Не успела Лесли ещё и договорить, а Лиз уже запуталась в собственных ногах и рухнула мешком рассыпавшейся картошки на пол, то есть распласталась медузой по полу.

Справедливо рассудив, что на этом, по крайней мере, этот танец подруги окончен, Лесли нажала на звонок коммунивидеофона.

– Лес! – радостно заверещала, открывающая дверь подруга. – Ты пришла! А я так тебя ждала! Так ждала! Вина? – девушка кивнула на начатую бутылку вина. Третью, если судить по пустой таре, находившейся здесь же.

– Мне, пожалуй, да, – кивнула Лесли. – А тебе, думаю, уже хватит. И Лиз сколько раз я тебе говорила, чтобы ты закрывала жалюзи на окнах?!

– Да, мам! Сейчас всё сделаю, мам! – захихикала Лиз и попыталась подскочить, чтобы выполнить распоряжения подруги, то есть закрыть жалюзи. – У-ууу-ху-ху-хууууу! – схватилась она за голову. – Комната как-то слишком уж шатается! Я, наверное, просто пока посижу здесь…

– Посиди, посиди! – хмыкнула Лесли, подошла к окну и сама закрыла жалюзи

– И музыку выключи, пожалуйста, а то что-то голова, кажется, начинает трещать… – жалобно попросила Лиз.

– Пожалуйста, мне много, – покачала головой Лесли. – Давай услуга за услугу? Я выключаю музыку, а ты набираешь своего друга из «Гласа Перуна» и НЕМЕДЛЕННО отзываешь назад прокурорский магиснимок! – выключив музыку, потребовала она ответную услугу. – А где, кстати, твой коммустр?

– Не скажу! – капризно-категорично, надув губки, как маленькая девочка, заявила Элизабет. – И никакой снимок, я отзывать не буду! Я может только о том и мечтаю, как проснусь завтра, налью себе чашечку кофе, возьму в руки «Глас Перуна»… А там, на первой странице прокурор, который умылся и кисло улыбнулся! Нет, Лес, никто у меня это удовольствие не отнимет! Никто! Даже и не проси!

– Лиз, как твоя подруга, наблюдавшая этого надутого, бессердечного, мстительного, мерзопакостного индюка в зале суда в течение целого месяца, я тебя понимаю и абсолютно поддерживаю! Но как твой адвокат… Лиз, я требую, чтобы ты следовала моим советам!

– Не-а! Ни за что! – замотала головой девушка.

– Значит, я сама ему позвоню! – рассердившись на пьяное упрямство подруги, Лесли даже ногой топнула.

– А у тебя нет его номера! Ха-ха-ха-ха! А мой коммустр ты не найдешь, ха-ха-а! А если и найдешь, то он запаролирован, ха-ха-ха-ха-а! И если бы даже у тебя его номер и был, он бы всё равно тебя не послушался бы! – дразнилась Лиз. – И вообще Лес, ты слишком много беспокоишься! Говорю же у меня всё под контролем! Господин прокурор во мне зантре… тьфу ты, заиресо… заинт-ресован! Вот!

В этот момент раздался звонок коммунивидеофона. – Вот навь, и кого это на ночь глядя, принесло?! – изумилась хозяйка дома. – Лес глянь, А-а?! А то меня штормит немилосердно и в голове бушует та-ааакой ураган…

– Вот это ты точно заметила, ветер у тебя в голове, а не мозги! – буркнула Лесли и посмотрела на экран видеофона.

– Мать моя женщина! – застонала Лесли. – Твою мою за ногу! У неё всё под контролем! И если у тебя всё под контролем, Лиз, – почти взвизгнула она, – то почему, скажи мне, пожалуйста, у тебя тогда сейчас под дверью торчит прокурор? И не сам, а вместе с сопровождением, подозрительно похожим на группу захвата?

– Ой, Лес… – хихикнув, отмахнулась Лиз. – Шуточки у тебя, однако, со-оовсем не смешные!

Некто нетерпеливый за дверью напомнил о себе звонком коммунивидеофона ещё раз.

– Вот именно, Лиз! Это совершенно не смешно! Я умоляю тебя, звони! Звони, прямо сейчас и отзывай ты этот демонов снимок! И если свидетелей не было, и Марано действительно залез к тебе в дом, то всё остальное – я отобью!

– Ха! Хороший трюк, Лес! – Элизабет погрозила подруге пальчиком. – Решила взять меня на понт? Прости подруга, но тебе не повезло! Я ещё не настолько пьяная, чтобы меня можно было развести на пустом месте!

– На пустом месте? – хмыкнула Лесли. – Хорошенькое пустое место! Иди сама посмотри, какое пустое место!

– И посмотрю! – с вызовом в голосе пообещала хозяйка дома, перекрикивая очередную нетерпеливую трель коммунивидеофона.

– Да иду я, иду! Иду уже! – проворчала Элизабет в ответ на нетерпение того, кто за дверью и отправилась в путь…

Сначала она медленными, осторожными шажками, придерживая при этом голову, добралась до ближайшей стены. В поддержке стены девушка нуждалась для того, чтобы хотя бы вторую часть пути проделать относительно быстро.

Чем ближе она подходила к экрану коммунивидеофона, тем яснее ей становилось, что подруга ни словом, ни половиной слова не приврала.

– Ну это же надо! И, правда, индюк собственной напыщенной персоной! Да ещё и не один, а со свитой! – искренне возмутилась Элизабет.

Как же она могла так ошибиться в нём? Ведь ей даже в голову не пришло, что он может поступить как последний мерзавец! И это после всего того, через что ей пришлось пройти по его милости. Какая же она всё-таки наивная!

Её разочарование в господине королевском прокуроре и собственных умственных способностях было так велико, что она даже протрезвела. Правда, к сожалению, как позже выяснилось, ненадолго.

– Какая же я дура! – выругалась Элизабет и перевела вопросительный взгляд на свою подругу слеш адвоката. – Лес, что делать будем?

– Ты сейчас звонишь своему другу и отзываешь снимок! А я пока выиграю нам немного времени!

– Лес, я не могу! – упрямо надув губки, печально замотала головой Элизабет. – Мне принципы не позволяют! – скорчив грустную-прегрустную мину, объяснила она. – Вот понимаю умом, что надо, что ты всё правильно говоришь, а не могу… – шмыгнула она носом. – В общем, как говорится: двум смертям не бывать, одной не миновать! Открывай, подруга, дверь!

Подруга укоризненно покачала головой и, тяжело вздохнув, кивнула, – Ладно. Прорвёмся!

Дверь Лесли не открыла, а приоткрыла, загородив при этом собой Элизабет.

– Ордер на арест есть? – потребовала она.

– Вот именно, ордер на арест есть?! – поддакнула хозяйка дома, выпрыгнув из-за спины подруги.

Прыжок не подвёл – господин прокурор её не только услышал, но и увидел. А вот вестибулярный аппарат, нельзя сказать, чтобы неожиданно, но от этого не менее несвоевременно – опять дал сбой. Как следствие, дабы вернуть себе равновесие Элизабет пришлось ухватиться руками за плечи подруги, чуть не завалив при этом и её. К счастью, Лесли вовремя среагировала и вцепилась обеими руками в косяк двери.

– А вы, как я посмотрю, Элизабет, для меня пожалели вина, чтобы вам больше досталось?! – насмешливо заметил Марано.

Оконфузившаяся хозяйка дома не сумела подобрать достойного ответа на этот выпад, поэтому лишь презрительно-уничижительно зыркнула исподлобья.

– Господин, прокурор, давайте по существу! Ордер есть! – сухим, официальным тоном одернула его адвокат Монтгомери.

– Да, господин прокурор, давайте по существу! – поддакнула на сей раз уже из-за спины подруги Элизабет. – Если ордер на арест есть, то арестовывайте. Вот она я, – и она, решительно отодвинув подругу в сторону, явила себя. Вся такая отважная, воинственная и гордая. – Но снимок ваш я вам всё равно не отдам! А если ордера нет, то приходите завтра, как мы с вами и договаривались!

– Лиз, пожалуйста, уйди! Ты мне мешаешь работать … – с нажимом попросила адвокат.

– Лес, ну с чем тут работать? Я, – хозяйка дома ткнула себя указательным пальцем в грудь, – его, – теперь она ткнула пальцем в прокурора, – уже раскусила! Нет у него никакого ордера! Потому что если бы был, он бы им уже махал у нас перед носом! Но ведь не машет же… – девушка прищелкнула языком. – Так что поверь мне… – она снова ткнула себя пальцем в грудь, – …потому что я его повадки, пока он меня пытался отправить на плаху, отлично изучила! Нет у него ни-ка-ко-го ордера!

– Вы правы, Элизабет, нет у меня никакого ордера, – не стал отпираться Эдвард Марано. – Зато у меня есть звонок на коммуникационную линию дознавательского офиса…

– Дайте угадаю? – елейным голосом проворковала хозяйка дома. – От анонимного доброжелателя, так ведь?

Прокурора резко атаковал кашель. – В общем, да, – хмуро сообщил он, когда откашлялся.

– Вот видишь, Лес, я его насквозь вижу! – торжествовала Элизабет.

– И, тем не менее, – продолжал между тем Марано. – Раз сигнал есть, мы должны его проверить. А нам сообщили, что у вас в спальне, госпожа Норфлок, находится мёртвое тело!

Глава 6

– Ещё нет, – энергично замотала из стороны в сторону головой хозяйка дома. – Но обязательно будет, как только ВЫ, господин Марано, попытаетесь пересечь порог моей спальни!

«Нет, каков нахал! – мысленно негодовала Элизабет. – Ещё днём предлагал быть ему лишь фиктивной девушкой, а вечером ему уже и спальню покажи!»

– Элизабет, боюсь, вы не совсем верно оцениваете ситуацию. На вашу девичью честь никто не претендует, – словно прочитав её мысли, с усмешкой парировал мужчина. – Нам необходимо осмотреть вашу спальню исключительно ради вашей же безопасности!

«Это что сейчас было? Неуклюжая попытка – успокоить или, наоборот, изящная и при этом, вполне успешная – оскорбить?» – мысленно озадачилась Элизабет. Причём озадачил её также и тот вопрос, а почему собственно её это так волнует?

Вслух же она заявила следующее: – Ради моей безопасности у меня есть охранная система! Поэтому спасибо за любезное предложение, но осчастливьте-ка им лучше кого-нибудь другого!

– Это вы, о какой охранной системе говорите, Элизабет, – насмешливо поинтересовался Марано, – не о той, случайно, которую я сегодня за десять минут взломал и затем без проблем проник в дом?

– Ага! Все слышали?! – девушка даже на месте подпрыгнула, так обрадовалась подарку судьбы. – Все слышали?! Он, – ткнула она пальцем в Марано, – пока я была в душе, сегодня проник в мой дом! Про-ник без мо-его раз-ре-ше-ния! – отчеканила она. Затем подумала и добавила: – Потому что я его не приглашала!

Элизабет искренне полагала, что сопровождающих Марано – её разоблачения должны шокировать. Однако, очевидно, то ли её разоблачения не знали об этой своей должностной обязанности, то ли присутствующие здесь сотрудники и не такое слышали о шефе королевской прокуратуры, но только шокированными они не выглядели.

«Естественно! Как обычно, прокурорско-дознавательская солидарность и круговая порука, мать вашу!» – праведно вознегодовала Элизабет в мыслях, метнув испепеляющий взгляд на всего такого, собой всего довольного прокурора. Может, если бы он при этом не улыбался или хотя бы не подмигнул ей, она бы сдержалась, но он не оставил ей ни одного шанса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Прыжки аллегро – прыжки, исполняемые в очень быстром темпе.

Вернуться

2

Фуэте – вид быстрого и резкого поворота; при этом, открытая нога во время поворота сгибается к опорной ноге и резким движением снова открывается.

Вернуться