Ирина Мутовчийская
Египет рулит

Пролог. Жрица, у которой нет имени

Торжественная ритуальная музыка Египта, наполненная печалью и таинственностью, звучит в тишине. Она напоминает похоронный обряд внутри пирамиды. Музыка усиливается, и на сцене появляются семь юношей и семь девушек в традиционных египетских одеждах. Они исполняют танец обречённых, их движения полны скорби и смирения. Девушки держат сосуды, а юноши – вещи, которые понадобятся тому, кто отправится в загробный мир.

Факелы на стене начинают мерцать. Это знак для рабов. Они кладут принесённые предметы на постамент, берут факелы и начинают новый танец. Их движения становятся более энергичными, перерастая в вакханалию. Но вдруг музыка меняется, факелы загораются ровным светом, а на сцену опускается темнота. Когда свет возвращается, все следы веселья исчезают. Факелы снова на своих местах, а рабы держат принесённые вещи. Музыка стихает, и под звуки тамтамов на сцене появляется она. При её приближении рабы падают на колени. Женщина, у которой нет пока имени готовится к ритуалу.

Она обходит каждого, проверяя, всё ли готово для ритуала. Если что-то будет забыто, тень, следующая за ней, умрёт в страшных мучениях. Сегодня именно тот день, когда женщина без имени должна последовать за своим мужем в Царство мёртвых. Один из придворных подаёт ей ритуальный меч, но внезапно раздаётся мяуканье кошки. Женщина без имени пытается остановить музыкантов, но они, услышав кошачий голос, падают на пол, закрывают глаза и зажимают уши.

Кошка кричит, требуя открыть дверь. Жрица, женщина без имени закрывает глаза и зажимает уши, но не падает на колени, как остальные. Она остаётся одна. Когда жрица открывает глаза, вокруг никого нет. Факелы трещат, а рядом с ней лежат вещи, которые оставили слуги.

Сцена первая. В этом мире она зовется просто мамой

За дверью снова раздается стук. Из-за неё доносится раздражённый голос дочери:

– Мама, что на этот раз? Кот орет, Васька плачет, все голодные. Почему ты заперлась? Открой дверь!

Жрица берет в руки ритуальный меч, задумчиво вертит его то к животу, то отводя в сторону. Шум за дверью всё не стихает. К стуку и мяуканью прибавляется детский плач. В конце концов жрица решает, что игнорировать это дольше невозможно. Она подходит к двери и распахивает её. В комнату врывается дочь, недовольно морщась. Она отбрасывает гобелен, с помощью которого мать превратила комнату в подобие погребального зала. За гобеленом прячется окно, которое девушка тут же открывает. Звуки внешнего мира – шум машин, голоса людей, пение птиц – наполняют комнату. Не обращая внимания на дочь, жрица ложится на постамент (который оказывается обычной кушеткой) и отворачивается к стене, бросив:

– Уходи.

Но дочь не отступает:

– Мама, послушай меня!

– Я не хочу разговаривать, – тихо отвечает мать с сдерживаемым гневом. – Уходи, Аника.

Дочь обиженно уходит к двери, но на полпути останавливается и возвращается.

– Ну нет, мама, на этот раз ты так просто от меня не отделаешься.

– Что тебе нужно? – кричит мать. – Чего вам всем от меня надо? Почему не оставите меня в покое?

– Денег, мама, нужно денег.

– Что? – переспрашивает мать, не веря своим ушам.

– Да, мама, денег, – с сарказмом отвечает дочь. – Ты можешь не мыться, не есть, не ходить в туалет, не выходить из комнаты. А мы с Васькой есть хотим. Конечно, Дэн нас не даст умереть с голоду, но совесть нужно иметь. Ведь мы с ним ещё не женаты, а Васька ему не родственник.

– У меня нет денег, – говорит мать, пытаясь закончить разговор.

Аника прислушивается к шуму в соседней комнате, а затем снова смотрит на мать.

– А куда они делись? Ты же получила от папы неплохую сумму, когда он уезжал.

– Откуда ты знаешь? – удивляется мать, пытаясь встать с кушетки.

– Я подглядывала и подслушивала. И не говори мне, что это плохо. В нашем доме это считается нормальным, и мой Дэн говорит так же.

– Почему ты всегда коверкаешь его имя? – раздражается мать. – Его зовут Денис, и это прекрасное имя. Реши вопрос своими деньгами и оставь меня в покое!

– Узнаю свою маму, – дочь смеётся и подходит к кушетке. – Деньги – единственное, что тебя волнует. Тебе всё равно, откуда они берутся. Ты же знаешь, что моей стипендии не хватает даже на один нормальный обед в столовой. Но не переживай, мне хватает на полтора. У меня повышенная стипендия. И следишь за тобой не я, а соседка из квартиры напротив.

– Как так? – мать в шоке. – Почему она это делает?

– Ты отстала от жизни, мама, – дочь морщит нос от запаха в комнате. – Ты наивна и не знаешь, что ничего не бывает просто так. Соседке заплатили. Кто – я не скажу, моей стипендии не хватает даже на 15 минут её слежки. Она работает в детективном агентстве «Бабушки-старушки». Но тебе это неинтересно, правда? Я тебя отвлекаю, так что давай закончим разговор. Дай мне денег хотя бы для Васьки.

– Ну почему люди живут вместе, но не понимают простых вещей? – мать театрально поднимает руки. – Я же тебе прямым текстом сказала, что у меня нет денег.

– Опять двадцать пять! Всё тяжелее и тяжелее тебя понимать. Может, я что-то пропустила? Так, мама, ты мне медленно, по слогам объясни, куда ты дела 50 тысяч долларов, которые оставил тебе папа перед отъездом.

– А можно встречный вопрос? Почему твоё детективное агентство, как его там, «старики-разбойники», не сообщило мне, где я была и что с деньгами?

– Во-первых, это не моё агентство, – дочь подходит к низкому столику и берёт фарфоровый кувшин, – во-вторых, ты снова всё перепутала. Название агентства – «Бабушки-старушки». И, в-третьих, их задача – следить за тем, кто к тебе заходит, кто выходит, сколько раз ты покидала квартиру. Поэтому я тоже знаю, что за месяц ты выходила всего два раза.

– Боже мой, какая приличная старушка вроде, а оказывается… – в голосе матери слышится брезгливость. – Я привыкла, что старухи у подъезда перемывают мне кости, но чтобы за деньги…

– Мама, хватит, – дочь повышает голос. – Если ты не хочешь давать деньги, хотя бы скажи, куда их дела. Может, ещё не поздно вернуть. У моего Дэна такие связи…

– Нет, доченька, – мать смеётся, – никакие связи вам не помогут.

– Ты не знаешь моего Дэна, – дочь срывается и бросает кувшин на стол. – Мама, как ты можешь? Я давно подозревала, что ты неискренна, когда говоришь, что довольна моим выбором, но чтобы вот так! Короче, или говори, куда дела деньги, или я вызываю полицию или скорую. Что тебе больше нравится?

– Деньги уже в Египте, – мать подытоживает разговор и отворачивается к стенке.

– Ты перевела деньги в Египет?! Как? Ты же не умеешь пользоваться приложением и не была в банке, – Аника пытается пробить стену.

В комнате наступает тишина. Мать тихо говорит:

– Ты всегда была такой наблюдательной. Закрой глаза и скажи, что ты видишь.

– Хорошо, – дочь недоверчиво оглядывается. – Я закрою глаза, но ты… Ладно, попробую. Вижу вазы… Нет, их девять. Старые, отбитые, в такие цветы не поставишь. Гости придут? Но у нас и гостей-то не было, кроме моего дня рождения. Сабля… Старая, времен революции, наверное. Глиняные фигурки… Для Васеньки, что ли? Он их испугается, играть не будет. Лучше бы колбасы и молока купила. Тряпки… Потёртые, которыми ты стены и окна закрываешь. Ещё вижу чашки в четырёх углах. И ещё чувствую мерзкий запах. Откуда он?

– Когда же ты наконец замолчишь? – Мать дотрагивается до уха. – Как я устала от твоего непрерывного плача! Можешь открывать глаза. И чтобы ты больше не просила у меня денег, скажу сразу: все средства, оставленные твоим отцом, я потратила на эти вещи. И на другие, которые не упомянула. Ты забыла про факелы. У тебя с памятью по-прежнему не очень хорошо.

– Ты отдала все деньги за это старьё? – Дочь потрясена, старается сдержать эмоции. – Да это же мусор! Даже бомжи не возьмут. Где ты это купила? Быстро говори адрес, может, удастся вернуть деньги!

– Ты уже взрослая, тебе 18, но ты всё такая же невнимательная, – мать поднимает взгляд. – Я же говорила, что денег больше нет. Все средства теперь в Египте. Я купила эти вещи там. Это подлинники. Они не с помойки, их доставили из пирамиды. Ты взрослая, почти восемнадцать, а простых вещей не понимаешь.

– Мне в прошлом месяце исполнилось 20, – дочь удивлена и раздражена. – Ты купила вещи в Египте за 50 тысяч долларов?

– Какая ты глупая, Аня. Разве это деньги? Я купила только необходимое. А на остальные аксессуары для своего путешествия в загробный мир мне не хватило. Представляешь, какая досада? И зачем я отдала гадалке 10 тысяч? Надо было торговаться!

– Ненавижу, когда ты меня так называешь. Тем более Аней. Ты не имеешь права. Отец тебе говорил… И вообще, – дочь переходит на крик, – Деник! Где ты?

В комнату входит жених Аники, Денис. Он перепачкан, потому что кормил маленького брата Аники, Василия.

– Ну что ты кричишь? – Денис подносит палец к губам. – Малыш только уснул. Вы довели ребёнка до того, что он почти укусил меня. Бедный Вася голоден. Что случилось?

– Ты… – Аника делает паузу. – Нет, мама, не отворачивайся к стенке. Встань. Ты же сама меня учила, что, когда в доме гости, нужно выглядеть прилично.

– Да это когда гости, – смеётся мать, – а твой жених здесь постоянно. Вы бы уже поженились.

– На что ты намекаешь? – Аника теряется. – Мы… Да мы… Где же мой отец? Почему у него всегда хватало терпения на тебя?

– Его больше нет, – женщина делает паузу. – Он погиб.

Внезапно мать вскакивает и падает на колени перед статуей Осириса.

– Что? – одновременно спрашивают Аника и Денис.

– Как ты можешь так говорить! Мама, ты опять лжёшь? Вставай немедленно! Ты грязная! Когда ты в последний раз мыла пол? Господи, при чём здесь пол? Что я хотела сказать? Верни свои слова обратно! Иначе я упаду на колени и буду молить твоего бога… Как его зовут? Ну неважно… Чтобы он лишил тебя языка за такие слова!

– То, что я сказала, – правда, – подытоживает мать и пытается снова лечь.

Но дочь не даёт матери этого сделать.

– Как ты можешь такое говорить? Папа не звонил и не писал, но это не значит, что он умер. Он не первый раз задерживается надолго, это же бизнес. Помнишь, в прошлый раз мы ничего не слышали от него целых два месяца? И что?

– Это было в прошлый раз, – с горечью отвечает мать.

– А что изменилось? – встревоженно спрашивает дочь.

– Да что изменилось? – вторит Денис.

Мать вскакивает с кушетки, подходит к окну. Осмотрев всех, она кивает и вглядывается вдаль. Вздрогнув, резко опускает гобелен, и комнату окутывает темнота.

Аника не любит темноту, но уйти не может. Она начинает нервничать, затем кричит Денису:

– Прекрати! Зачем ты всё время повторяешь за мной? Иди к Васе.

Денис уходит молча, лишь покрутив пальцем у виска. В комнате наступает тишина. Мать нарушает её высоким голосом:

– Ты мне не веришь. У меня было видение. Он не вернётся. Он погиб.

– Не лги! – кричит Аника. – У тебя никогда не было видений. Даже твои курсы экстрасенсов не нашли у тебя способности видеть то, чего нет. Ты просто любишь придумывать.

– Аня, не ругайся, – спокойно говорит мать. – Тебе не идёт такой тон. Ты же из приличной семьи. Скоро я уйду!

– Куда уйдёшь? – садится рядом дочь.

– Я ухожу к нему, – торжественно отвечает мать. – К твоему отцу, к Осирису.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.