Шэрон Гослинг
Сад на пустыре

Sharon Gosling

THE FORGOTTEN GARDEN

Copyright © Sharon Gosling, 2023

Published by arrangement with Diamond Kahn & Woods Literary Agency and The Van Lear Agency LLC

Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2024

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Корпус Права»

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2024

* * *

Посвящается всем учителям, но в особенности – памяти Пенни Сэмпсон

Глава первая

Величавое поместье раскинулось под серым февральским небом.

Резной песчаник шелковисто золотился на фоне тяжелых зимних туч. Фелдспар-холл… «Как будто в роман Джейн Остин попала», – подумала Луиза. В той стороне, куда устремлялся сейчас ее взгляд, не было ровным счетом ничего современного – нетрудно вообразить, что ты и правда попала в прошлое. Или даже в параллельную реальность. Заверни за угол, и вот, пожалуйста, – Элизабет Беннет подглядывает за жизнью, которой могла бы жить сама!

Пока Марианна и леди Кэролайн обходили поместье, Луиза скромно делала заметки. Ее начальница разливалась соловьем, расписывая свои профессиональные достоинства: надеялась поскорее склонить заказчицу к сделке. Воспользовавшись моментом, Луиза улизнула на южную смотровую площадку, чтобы еще раз оглядеть территорию.

Из офиса она выбиралась редко.

Фелдспар-холл оказался самым грандиозным местом, куда приводила ее работа. С ума сойти, как подумаешь, что и сейчас такие огромные дома еще бывают в частной собственности… – а все потому, что состояние семейства Персивант каким-то чудом перешло к потомкам в целости и сохранности. Нынешней хозяйкой дома была леди Кэролайн, жизнерадостная дама за тридцать, брюнетка. Собранные в хвост холеные волосы так и сияют. С садами поместья, решила она, «пора что-то делать». Нет, они, конечно, прекрасны, но не лишним будет немного их обновить. Луиза внимательно слушала ее во время экскурсии по дому и пришла к выводу, что на самом деле леди Кэролайн хочет только одного: оставить свой отпечаток на этом неприступном пейзаже. И ее можно понять: вокруг столько истории, что в ней недолго захлебнуться.

Шанс произвести полную реорганизацию ландшафта в поместье наподобие Фелдспар-холла выпадает раз в жизни. За все годы, что Луиза проработала ассистенткой Марианны Босуэлл, он не выпадал ни разу – и вряд ли выпадет еще. Естественно, едва услышав о нем, Марианна ринулась сюда, чтобы выхватить контракт из-под носа у алчных конкурентов. Последовали месяцы подготовки – большую ее часть, разумеется, проделала Луиза, привычно превратив недели чтения документов и профессиональной литературы в пачку шпаргалок с пронумерованными пунктами. Хотя, судя по тому, что она сегодня слышала, Марианна даже не потрудилась туда заглянуть. Не прозвучало ни одного вопроса из тех, что сама Луиза первым делом задала бы клиенту. Впрочем, Марианне редко приходило в голову, что кто-то может знать больше нее, – и уж точно не о садовом дизайне.

Пока Луиза готовила проект, она успела так сжиться с землями, окружающими поместье, так привыкнуть к ним, что сама идея изменить их облик пробуждала в ней странные, почти забытые чувства. С тех пор как она мечтала сама сделать полный дизайн сада, прошли годы… но в этом исполинском холсте и правда было нечто особенное, вдохновлявшее поскорее взяться за краски. Только представьте: создать современный сад, который гармонировал бы с этим необычным зданием и его историей. Что и говорить, настоящий вызов. И как захватывающе!

Луиза облокотилась на каменную балюстраду террасы, откуда был виден весь сад, и достала айпад с дизайнерским приложением, куда заносила все свои идеи. Оказалось, реальная картинка, которую она видела сейчас перед собой, неплохо сочеталась с воображаемой – с тем, как она представляла себе это место до того, как увидела его воочию. Стоило ей оказаться в Фелдспар-холле, как ее начали осаждать новые идеи. Вытащив стилус, она принялась править свой проект.

Леди Кэролайн, помнится, говорила, что обожает читать, – правда ведь будет здорово устроить в саду место для чтения? Защищенное от непогоды, доступное в любое время года… Еще владелицу заботит охрана природы… Значит, нужно создать специальные зоны «дикого», неухоженного сада.

Ах да, и еще дети. Трое. Разного возраста, и у каждого свои интересы.

Луиза с головой ушла в цифровые наброски и даже не заметила, как остальные вернулись: рядом с ней вдруг возникла Марианна. Луиза обернулась – начальница прожигала ее взглядом, а леди Кэролайн смотрела на нее с улыбкой, в которой светился интерес.

– А, ты рисуешь! – процедила Марианна. – Прости-прости, не подумала – это ведь ты у нас будешь заниматься дизайном сада. Можно взглянуть?

Не успела Луиза и рта раскрыть, как у нее ловко отобрали планшет.

– Луиза – моя секретарша, – объяснила Марианна, презрительно улыбнувшись. – Все эти идеи взяты из моих первых набросков и подготовительных работ. Я ведь говорила вам, леди Кэролайн, что бюро «Босуэлл: садовая архитектура и дизайн» относится к предварительному этапу так же серьезно, как и к финальному? Это, конечно, лишь отправные точки, но, прошу вас, взгляните.

Хозяйка дома посмотрела на планшет, потом на Луизу – та улыбнулась и чуть повела плечами. Она уже давно привыкла находиться в тени Марианны… и на самом деле была ее секретаршей.

– Но это уже очень красиво! – заметила потенциальная клиентка, глядя на экран. – Мне нравится цветовая гамма… Как вы узнали, какие цвета я люблю? И вот эта спрятанная в зарослях беседка – чудо что такое!

Марианна ненавязчиво отвлекла леди Кэролайн от Луизы и, щебеча что-то про «интуицию» и «достижение взаимной гармонии между клиентом и фирмой», двинулась с ней к выходу. Луиза перестала ее слушать: записывать тут было нечего, хотя внутренний голос упорно нашептывал, что аудиозапись того, как босс беспардонно лжет, может оказаться полезной… Но нет, это было совсем не в духе Луизы.

У подножия широкой лестницы, которая вела к парадным дверям Фелдспар-холла, леди Кэролайн остановилась и вернула Марианне айпад.

– Ну что ж, – сказала она, – спасибо вам обеим за визит. Я знаю, что дорога сюда неблизкая, и ценю, что вы нашли время для того, чтобы встретиться лично.

– Ну что вы, что вы, для нас это удовольствие, – расшаркалась Марианна. – Я и правда надеюсь, что мы сможем поработать с вами, леди Кэролайн, над этим потрясающим проектом. Думаю, мой план идеально подойдет вашему великолепному поместью. Прошу, сообщите мне о вашем решении… лучше раньше, чем позже, ха-ха! Не хотелось бы пропустить время посадок и прочие сезонные работы. Знаете, как оно бывает: не успеешь оглянуться, а на дворе уже весна!

– Конечно, – улыбнулась леди Кэролайн. – Прежде чем сделать выбор, я поговорю еще с несколькими фирмами, но, должна заметить, эти предварительные наброски уже сказали мне все, что я хотела знать.

– Изумительно, – просияла Марианна. – Надеюсь, скоро мы снова увидимся.

– Рада была познакомиться, – кивнула леди Кэролайн. – И с вами, Луиза, тоже.

Она так подчеркнула окончание фразы, что Луиза невольно улыбнулась – на этот раз куда более искренне.

– Что за игру ты затеяла? – прошипела Марианна, пока они шли к машинам.

– Так, просто наброски, – пожала плечами та.

– Ну так я тебе напомню, что айпад с твоими набросками – собственность компании. Следовательно, все эскизы принадлежат фирме «Босуэлл: садовая архитектура и дизайн». Надеюсь, ты это понимаешь. – Марианна окинула взглядом машину, на которой Луиза приехала в Фелдспар-холл, и недовольно хмыкнула. – И не смей больше являться сюда на этом. Похоже, я тебе слишком много плачу. Ради бога, ты всего лишь секретарша – откуда у тебя новый «BMW»?

– Ниоткуда. У моей сестры есть фирма, это их машина. Я все еще вожу папин старый «дефендер», но сегодня он на техосмотре, так что…

– Так, я поехала, – перебила ее Марианна. – Увидимся в понедельник.

– Да? А я думала, мне полагается отгул за сегодня, – невинно заметила Луиза.

– Отлично! – буркнула Марианна, исчезая в чреве машины. – Но вообще-то раньше надо было предупреждать.

– Спасибо! – сказала Луиза, хотя начальница уже громко хлопнула дверью своего маленького кабриолета. – Я очень это ценю, Марианна, честно.

Та раздраженно отмахнулась и завела двигатель. Только когда она уехала, до Луизы дошло, что айпад ей так и не вернули. Она вздохнула и села в «BMW». Надо будет на следующей неделе попросить отдать планшет. К тому времени все ее идеи насчет Фелдспар-холла наверняка бесследно исчезнут из него. Что ж, живем дальше.

Глава вторая

Не было еще и четырех часов дня, но солнце решило, что с него хватит, и стало медленно спускаться с небосвода. Луизе предстояла долгая дорога назад, на север – в Карлайл. Она ненавидела короткие февральские дни, когда зима уже еле волочила ноги. Луиза побарабанила закоченевшими пальцами по рулю и неодобрительно посмотрела на тяжелое серое небо, раздумывавшее, не разразиться ли ливнем или все-таки подождать. Ехать до дома было еще много часов.

Луизу не так раздражала бы долгая дорога, если бы в ее присутствии на встрече был хоть какой-то смысл. Опять поработала фоном для непомерного эго Марианны Босуэлл. Та прекрасно могла сама записать голосовые заметки, а потом прислать их Луизе для расшифровки. Хотя… так Луиза не попала бы в Фелдспар-холл, а это было бы обидно.

Зазвонил телефон. Луиза мельком взглянула на экран. Увидев появившееся на нем имя, она на мгновение замерла, но потом все-таки включила гарнитуру.

– Оуэн, – сказала она. – Как приятно снова тебя слышать. Времени прошло немало. Как дела?

– Счастлив слышать твой голос, дорогая, – раздался баритон с идеальной дикцией. – Как поживаешь, Луиза?

– Ну, знаешь… – как можно непринужденнее произнесла она, гадая, что могло от нее понадобиться крестному покойного мужа. – Потихоньку, как обычно.

– Отлично, отлично, – отозвался Оуэн Лоренс с интонацией постоянно спешащего человека. – Слушай, я сразу к делу. Тут вчера кое-что всплыло. Один вариант… И я подумал: это как раз для тебя.

– Да ну? – с легким удивлением заметила Луиза и бросила взгляд в зеркала заднего вида.

Вообще-то, Оуэн был одним из самых крупных застройщиков на севере страны. У него была целая команда и преданная делу секретарша, работавшая на него уже много лет. Луиза не представляла, какое место могла бы занять в этом уравнении.

– Я тут заключил одну сделку, и мне досталась новая земля, – продолжал Оуэн. – Купил компанию, которая ею владела, со всеми потрохами. И, честно говоря, мне эта земля ни к чему. Продать ее невозможно: потенциал для коммерческой застройки нулевой. Но тут один из моих ассистентов подсказал, что если отдать ее на благотворительность, это поможет уменьшить налоги.

– Ага, – все еще ничего не понимая, согласилась Луиза.

– Так вот, если совсем честно, я даже не представляю, какому фонду она может понадобиться и что с ней вообще можно сделать… Но я вдруг подумал про общественные сады, про ту идею, которая была у вас с Рубеном когда-то давно.

С Рубеном.

Луиза вздохнула и машинально сжала руль. Сердце забилось быстрее. Стоп. Это нелепо, сказала она себе. Нелепо, что даже звук его имени до сих пор выбивает ее из колеи.

– Луиза? Ты меня слышишь?

Она вздохнула.

– Да, Оуэн, слышу.

– Мне ужасно жаль, что я не смог тогда сделать больше… Помочь тебе со всем этим, – сказал он. – Мальчик хотел бы этого, я знаю.

– С тех пор прошло много времени. Тебе тоже было больно, – пробормотала Луиза, все еще пытаясь побороть эту самую боль, которую ощущала почти физически.

Просто все случилось слишком неожиданно, сказала она себе. В этом все дело. Ты в порядке. Все вообще в порядке.

– Нам всем было… больно, – добавила она тихо.

– Да, конечно, – согласился Оуэн. – Луиза, слушай, если я вытаскиваю на свет вещи, которые лучше бы оставить в прошлом, мне очень жаль. Можешь прямо сказать, чтобы я заткнулся, и мы больше никогда не вернемся к этой теме. Но если вдруг ты не против дать вашей идее второй шанс – почему бы не попробовать с этим клочком земли? Считай, что это эксперимент, проверка концепции, если хочешь. Ты могла бы получить дополнительное финансирование из других источников; так мы точно сможем запустить этот проект. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддержать тебя.

– Это очень мило с твоей стороны, Оуэн, – сказала Луиза. Голова у нее шла кругом. – Но я не могу. Даже не знаю, с чего начать… Уже не знаю.

– Вот еще одна причина, по которой тебе стоило бы этим заняться. Во всяком случае, мне так кажется, – заметил Оуэн. – Луиза, у тебя был такой талант! Даже старый невежа, вроде меня, понимал, что твои проекты садов были просто потрясающими. Ужасно жаль, что ты все забросила. Знаю, для тебя все изменилось после той катастрофы. Я понимаю, что ты хочешь оставить прошлое в прошлом… Но я не могу не думать, что это еще одна трагедия – вот так взять и сойти с выбранного пути. Я решил, вдруг ты хотя бы подумаешь о том, чтобы попробовать снова. Я буду только счастлив помочь всем, чем смогу. Это стало бы данью памяти Рубена – как ты считаешь?

Перед глазами все начало расплываться, сердце будто сдавило раскаленным обручем. Луиза не знала, что ответить. Она вспомнила Рубена и тот день, когда они оба получали дипломы – он был так рад… Подхватил ее на руки и закружил… Полон жизни, такой счастливый… Никто из них не знал, что им придется вскоре испытать. Горе снова сжало ее сердце с такой силой, словно она потеряла мужа только вчера, а не много лет назад.

– Прости, – произнес Оуэн. Его слова тонули в ее молчании, как камни в омуте. – Это я, конечно, зря. Тебе лучше знать. Это была просто идея…

– Спасибо тебе, – ответила Луиза. В горле пересохло, и ее голос звучал хрипло. – Спасибо, Оуэн, честно… это очень щедрое предложение, но я не могу. Это просто невозможно.

– Я понимаю, – отозвался он. – Но послушай… Я тебе все равно отправлю информацию – ну, чтобы она у тебя была. Но я не давлю! И помни, пожалуйста: у тебя приглашение к нам на ужин с открытой датой. Мы с Эмилией будем страшно рады тебя видеть. Просто позвони, когда соберешься.

– Спасибо, – повторила она машинально, оглушенная этим разговором.

Они попрощались, и Луиза поехала дальше, безуспешно пытаясь загнать образы прошлого обратно во тьму – в быстро удлинявшиеся тени, которыми окутывал ее зимний вечер.

Они с Рубеном познакомились в университете – оба изучали растениеводство. Правда, по мере приближения к диплому стало ясно, что их интересы лежат в разных областях. Луиза увлеклась садовым и ландшафтным дизайном, а Рубен полностью переключился на изучение грибов, и в перспективе его ожидала академическая карьера. Они оба свято верили, что растения изменят мир, и хотя представляли это себе по-разному, решили объединить усилия. Вот тогда-то и свершилось волшебство – и в их профессиональной жизни, и в личной. Они поженились совсем молодыми (возможно, даже слишком молодыми, но их это не волновало) и были счастливы, как в раю. Будущее лежало перед ними солнечное и полное надежд, пока однажды…

Нет, об этом она думать не станет. Тем более за рулем, и тем более сейчас, когда небо наконец-то разверзлось и обрушило заряд мокрого снега на и без того уже скользкое шоссе.

Луиза медленно и глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Подъезжая к Карлайлу, она уже почти взяла себя в руки. Непогода тоже слегка утихла. Свернув на свою улицу, Луиза увидела, как из окна кухни в доме, где она жила с сестрой, теплый свет льется в промозглую ночь.

Интересно, Нил, жених Джоанны, тоже там? Вот бы нет, подумала Луиза и тут же устыдилась. На самом деле Нил ей нравился – она очень хорошо к нему относилась, думала о нем как о друге и будущем зяте и не могла представить лучшей пары для своей бешеной младшей сестренки. Но сегодня, после непростого дня и странного разговора с Оуэном, совершенно выбившего ее из колеи, Луиза сомневалась, что у нее хватит сил весь вечер любоваться этими неразлучниками. Но вообще-то, этот дом принадлежал и ее сестре… И если уж совсем честно, то через несколько месяцев он станет только домом Джоанны и Нила. Нил как раз сейчас выкупал долю Луизы, и ей до свадьбы – то есть до конца августа – предстояло найти себе новую крышу над головой.

Перемены назревали давно, она это прекрасно понимала. Луизе было тридцать шесть лет, она жила с сестрой и влачила жалкое существование, чувствуя себя будто в цепях из-за работы, которая ничего не давала ни уму ни сердцу. И даже мысль о том, что нужно искать новое жилье, начинать все сначала, приводила ее в ужас.

«Может, собаку взять?» – подумала Луиза, въезжая на подъездную дорожку. Но думать об ответственности за живое существо было невыносимо. Нет, больше никогда. Она и сама-то забывала поужинать, если рядом не было Джо, чтобы ей напомнить. Вылезая из машины, Луиза мрачно отметила, что старый верный «лендровер» еще не вернули из мастерской.

Стоило перешагнуть порог, как по коридору из дверей кухни к ней понеслась музыка – энергичный попсовый мотив. Снимая пальто, Луиза поймала свое отражение в зеркальной створке старого дубового шкафа, который они получили в наследство от отца. Шкаф был слишком большим для этой маленькой прихожей и слишком традиционным – и для любившей все современное Джо, и для тяготевшей к минимализму Луизы, – но ни одна не решалась его выкинуть, так что он продолжал стоять при входе, угрожая лодыжкам проходящих мимо и служа последним пристанищем для всякого барахла.

Луиза пригладила волосы. Надо бы подстричься… а то челка выглядит как-то убого, а достававшее до плеч каре уже приближается к лопаткам. Она пристроила свои ботинки в общую кучу, в недрах которой скрывалась обувная скамейка, и прислушалась: бодрый стук ножа о доску. Но голосов было не слышно.

– Эй! – позвала Луиза.

– Привет! – отозвалась Джо, продолжая что-то рубить. – Я уж думала, ты сбежала с бродячим цирком.

На доске казнили репчатый лук. По столу словно взрывом разметало все содержимое холодильника и шкафчика для пряностей. Посреди этого хаоса бастионом возвышалась прислоненная к кастрюле открытая поваренная книга; рядом с ней держали оборону бутылка красного вина и полупустой стакан. Просто непостижимо, как Джоанна, в свои тридцать уже ставшая известным адвокатом, обладавшая острым умом и дьявольской эффективностью, умудрялась разводить дома такой вдохновенный бардак.

– Спасибо за машину. – Луиза повесила ключи на крючок. – Небольшое столкновение, но все царапины я замазала, ты даже не заметишь.

Схватившись за живот, Джо изобразила «хо-хо-хо»: если ты думаешь, что это смешно, сестричка, подумай еще раз.

– Как съездила?

Луиза поморщилась и кивнула на бутылку:

– Есть еще такая? И соломинка.

– Что, все настолько плохо?

– Ну, мне хотя бы дали отгул.

– Бросай ты эту работу, – вздохнула Джо. – Бесит, как эта тетка с тобой обращается.

Луиза взяла из буфета стакан и налила себе вина.

– Да ладно. Это просто работа. Могло быть и хуже.

Джо покачала головой и вернулась к луку. Слава богу, сегодня она, кажется, не собиралась читать Луизе лекцию на тему «Твоя жизнь и что с ней делать». Как будто и так непонятно, что поезд давным-давно ушел.

Луиза заглянула в поваренную книгу. «Маугли»[1]. Гм, неплохо.

– А где Нил?

– В городе, с друзьями. – Джо усмехнулась и на мгновение будто снова превратилась в буйную пятилетнюю девчонку, сущее наказание для старшей сестры. – Сегодня только мы, родная. Решила вот угостить тебя ужином.

Луиза глотнула вина, чтобы скрыть облегчение, и сказала:

– Ага. Но почему же мой внутренний циник подозревает, что за этим актом вандализма… прости, альтруизма таится некий скрытый мотив?

Джо картинно застонала.

– Мне нужно забрать скатерти, салфетки и фестоны завтра перед обедом со свекрами, и если ты мне не поможешь, я либо от скуки сдохну, либо вообще отменю свадьбу.

– Фестоны?

Сестра, опасно размахивая ножом, указательным пальцем изобразила в воздухе нечто полукруглое.

– Ну, такие штуки на спинки стульев в уличном павильоне. Фестоны, понимаешь.

– А. Теперь поняла.

Отношение Джо к «большому дню» до сих пор точнее всего можно было определить словом «безалаберное». Иногда Луизе казалось, что сестра ломает комедию ради нее. Возможно, Джо не хотела показывать, как ей на самом деле нравится все происходящее, – учитывая трагический финал раннего брака Луизы и ее замершую после этого жизнь. Замершую так основательно и так надолго, что, кажется, она теперь на вечном приколе. Луиза не знала, как поговорить об этом с сестрой, чтобы все вокруг не завертелось мгновенно в ненужную сторону. Джо с Нилом этого точно не заслуживали.

И тут она вспомнила о неожиданном звонке Оуэна.

– Ну, и в чем дело? – спросила Джо, высыпая лук на раскаленную сковородку, уже источавшую запах специй – тмин, фенхель, горчичное семя, черная зира. – Тебя что-то беспокоит, я же вижу.

Луиза прислонилась к столу.

– Оуэн звонил, пока я ехала домой.

Джо округлила глаза.

– Оуэн Рубена? Оуэн Лоренс?

– Ну да.

Луиза как можно короче пересказала разговор, порадовавшись мимоходом, что смогла выговорить имя Рубена почти без запинки. Джо слушала молча, сосредоточенно, слегка нахмурив лоб.

– Слушай, но это ведь интересное предложение, правда? – сказала она, когда Луиза закончила. – Ты-то что о нем думаешь?

Луиза сделала еще глоток вина.

– Сразу отказалась.

– Серьезно? Вот так просто?

– Разумеется. Это все в прошлом.

Джо оторвалась от сковородки, взяла бокал и задумчиво посмотрела на Луизу.

– Ну, что еще?

Сестра уже открыла рот, но тут у Луизы зазвонил телефон. Обе посмотрели на экран, где появилось имя Марианны.

– Не вздумай отвечать, – посоветовала Джо. – Субботний вечер! Она и так испоганила тебе половину выходных.

– Марианна? – Луиза, не слушая сестру, уже приняла звонок.

– Так, мне нужны записи с сегодняшней встречи в печатном виде. Пришли на почту до начала рабочего дня в понедельник, – раздался голос начальницы.

Ни тебе «добрый вечер», ни «извини».

– Но…

– И не заставляй меня ждать, – перебила начальница. – У меня уже назначена встреча с подрядчиком.

И нажала отбой – опять-таки безо всякого «пока» или «будь здорова». Луиза на всякий случай проверила время.

Начало девятого.

– Не смей, – предупредила Джо. – Если она тебя вышвырнет, я помогу привлечь ее к суду за незаконное увольнение. Мерзкая ведьма.

Сунув телефон в карман, Луиза прочитала рецепт и начала резать картошку.

– Ага, и будешь одна платить ипотеку за дом. А ведь тебе еще готовиться к свадьбе. Так что действительно, почему бы и нет?

Некоторое время они молча готовили, стоя бок о бок; «Спотифай» продолжал терзать слух ритмичной музыкой.

А ведь где-то молодые женщины сейчас кружат по комнатам с подругами, выбирая наряды для субботнего вечера, подумала Луиза. Иногда она чувствовала себя ужасно старой. И негромкий внутренний голос говорил ей, что, вообще-то, это должно ее беспокоить.

Глава третья

Примерно через час они сидели в гостиной, поставив ноутбук Джо на кофейный столик, и под вторую бутылку красного вина и какой-то фильм рылись на сайтах со всякой свадебной чепухой. Наверное, им стоило включить какую-нибудь милую романтическую комедию, но сестры выбрали фильм с Лайамом Нисоном, который, как всегда, был способен на все, а терять ему было совершенно нечего.

– Так, ладно. И где же она находится? – спросила Джо, не отрываясь от льняных скатертей и Лайама.

– Кто «она»?

– Земля, которую Оуэн хочет тебе дать.

– Откуда мне знать?

– Так он что же, не сказал?

– Я не спрашивала. Он обещал прислать все подробности на почту, но я не стала смотреть.

Джо поерзала на диване и взглянула на сестру.

– И почему?

– Какой смысл? – Луиза пожала плечами. – Я уже отказалась.

Джо разочарованно фыркнула.

– Ну и что! Тебе не интересно, а мне интересно. Давай, показывай!

Луиза слабо махнула рукой: у нас и так куча вкладок открыта, плюс фильм, – но Джо не сдавалась. Пришлось доставать телефон и лезть в почту.

– Это старая фабрика, – сообщила Луиза, просмотрев последние письма. – Точнее, там когда-то была фабрика. Я думала, это где-то у него в Дареме, но нет. Какой-то Коллатон. Оуэн пишет, что зданий там давно уже нет, только кусты растут.

– Коллатон? – переспросила Джо. – Это же в Восточной Камбрии? Куда мы на море ездили?

– Вроде бы да.

Джо подтянула к себе ноутбук и быстро набрала несколько слов в поисковой строке.

– Коллатон, – прочитала она. – Маленький приморский городок, основанный в период индустриального расцвета области. В основном был известен очисткой железной руды и как транспортный узел, важный для перевозки угля. – Она помолчала, потом заговорила снова, и голос ее звучал вкрадчиво: – Луиза… ты уверена, что не хочешь об этом подумать? Это ведь не так далеко отсюда. Идеальная возможность – чем черт не шутит…

– Что? – не поняла Луиза. – Ты о чем сейчас?

Джо пожала плечами, отодвинула ноутбук и потянулась за бокалом.

– Вдруг это идеальная возможность снова заняться любимым делом? – сказала она, снова забираясь с ногами на диван. – Тем, чем ты и должна заниматься! Вместо того, чтобы тратить время на эту гадкую бабу.

– Это не работа, Джо. – Луиза покачала головой. – Это просто клочок земли посреди огромного нигде.

Джо уставилась на свои руки, поскребла бокал аккуратно накрашенным ногтем.

– Ладно, выкладывай, – сказала Луиза.

Сестра бросила взгляд на негромко бубнивший телевизор и, взяв пульт, выключила звук.

– Ну, – пробормотала она. – У нас еще есть деньги, которые выплатила страховая…

– Джо, не смей!

Луиза резко повернулась в кресле и со свистом втянула воздух.

– Я знаю, ты ненавидишь об этом говорить, – быстро сказала сестра. – И думаешь, что брать их не следовало…

– Джо…

– Послушай, Луиза. Пожалуйста, просто послушай минутку. Ты же не на себя их будешь тратить. Откроешь благотворительный фонд. Это бы и сам Рубен сделал, будь он сейчас с нами. Ты отказываешься использовать их для себя, так разве это не лучшее решение?

– Марианна вот-вот получит контракт на Фелдспар-холл, да и сезон посадок не за горами. Как ты думаешь, сколько у меня будет свободного времени? – сердито спросила Луиза. – В этом году я работала все выходные… А ведь еще только февраль! Даже если бы я захотела, откуда мне взять время?

– Так увольняйся, – заявила Джо. – Пошли эту чертову Марианну Босуэлл к чертовой же матери. Она давно это заслужила.

Она схватила сестру за руку, прежде чем та успела еще что-нибудь возразить.

– Эти деньги лежат там уже годы.

Луиза вырвалась и поставила стакан.

– Ты сегодня много выпила, – отрезала она жестче, чем хотела. – И несешь чушь. Я иду спать.

– Луиза…

– Хватит, Джо.

– Это была твоя мечта, Лу. Создавать сады. Ведь была же! Ты всегда об этом мечтала. Может, это твой шанс наконец воплотить мечту в жизнь – если ты просто…

– Рубен был моей мечтой, – ответила Луиза очень коротко, потому что все это грозило вот-вот захлестнуть ее с головой, а она не могла, просто не могла позволить… – Это он… был.

Джо больше не спорила. Луиза знала, что так и будет. И все же сестра пристально смотрела на нее снизу вверх – сочувственно, но серьезно.

– Мечта, но не вся. Рубен был частью мечты.

– Я иду спать, – повторила Луиза. Она устала. Все это разбередило старые раны. – Спасибо за ужин.

– Лу!

Луиза обернулась.

Сестра вздохнула.

– Прости. Я за тебя беспокоюсь, вот и все.

– Знаю. – Несмотря на гнев, Луиза все-таки улыбнулась. – Не надо. Беспокойся лучше за свои фестоны. – Она кивнула на ноутбук. – Спокойной ночи.

Голос Джо догнал ее у подножия лестницы, расчетливо-жалобный и заставивший невольно улыбнуться.

– А если я вообще не хочу никаких фестонов?!

Было уже поздно, но Луиза знала, что все равно не сможет заснуть. Она села за стол у окна, достала диктофон, где хранились записи Марианны. Можно их пока расшифровать – освободить воскресенье для более приятных дел.

Она принялась за работу, но сосредоточиться не смогла. Ее мысли все время возвращались к Рубену. Образы вспыхивали перед мысленным взором, повторялись, переплетались: его лицо… его смех… Луиза в третий раз начала и бросила печатать, вздохнула, закрыла лицо руками.

Потом открыла верхний ящик стола и стала в нем рыться, пока не нашла то, что искала, – старую выцветшую фотографию в маленькой серебряной рамке. Уголки загнулись и обтрепались – она годами носила снимок с собой, но потом все-таки убрала его из бумажника, а год назад, решив, что пора, наконец, двигаться дальше, и вовсе спрятала.

На фотографии были они с Рубеном. Снимок сделал их друг в один из тех золотых беззаботных дней, когда они, еще студентами, всей компанией торчали на речке в Дареме. Луиза гребла – пыталась, по крайней мере, хотя камера поймала ее в приступе дикого хохота: возможно потому, что Рубен схватил ее сзади за талию и начал фыркать ей в шею. Солнце сверкало на воде, на темных очках, в улыбках, омывая все светом вечного лета – чистая, незамутненная радость. Когда Рубен исчез из ее мира, тот разом утратил и свет, и краски. Никогда с тех пор жизнь не была такой яркой.

Луиза заморгала, вытерла слезы, стоявшие в глазах. Какой смысл думать о прошлом, которого уже не вернуть? И все же она не могла выкинуть из головы слова Джо – как и всплывшие так некстати воспоминания о Рубене.

Много лет назад, когда Луиза узнала о том, что его жизнь застрахована, она испытала настоящий шок. Она понятия об этом не имела, хотя, если подумать, ничего удивительного в этом не было. В отличие от них с Джо, Рубен был из мира «старых денег», которые поколениями копились в его семье; из мира людей с титулами и достатком. Она так и не смогла привыкнуть к этому.

Его родители сообщили ей об этом, когда она еще лежала в больнице. Деньги принадлежали ей, хотела она этого или нет. Именно Джо, которая тогда еще училась в школе, убедила Луизу не отдавать их сразу же, не раздумывая, в какой-нибудь благотворительный фонд. Джо выяснила все юридические аспекты и открыла счет, на который и поступила вся сумма. Луиза и тогда не хотела думать об этих деньгах, и теперь временами – и надолго – забывала о существовании счета. Она понятия не имела, сколько там накопилось за это время. В те недолгие периоды, когда она о нем все-таки вспоминала, Луиза испытывала смутное желание подарить все племянницам Рубена (которые даже не знали своего дядю) на совершеннолетие. Она не хотела этих денег и никогда не захочет. Они были не ее, не принадлежали ей. Мысль о том, что она могла получить хоть какую-то выгоду от смерти мужа, просто не укладывалась у Луизы в голове.

Ее взгляд снова устремился к фотографии, на которой они с Рубеном были рядом, вместе, купались в золотом свете счастья. Вместо того чтобы убрать снимок назад в ящик, Луиза поставила рамку на стол.

Что бы Рубен ответил на предложение Оуэна? Он бы согласился – без раздумий и сразу, подумала она, и неважно, насколько непрактичной выглядела эта затея. Рубен ведь таким и был: как мотор, как электростанция. В нем жила сама сила природы. Его энергия была заразительной: если он входил в комнату, в ней будто становилось светлее; каждого, кто встречался на его пути, он вдохновлял делать больше, становиться лучше – но так, что никому и в голову на приходило, что для этого надо стать кем-то другим, не собой.

Бесплатный кусок земли!

Луиза так и слышала, как он это говорит – и улыбается, от уха до уха, той самой улыбкой, от которой ее сердце неизменно давало сбой.

Лучше не придумаешь!

Когда она, наконец, легла, ей приснился Рубен. Он стоял на коленях посреди расцветающего сада, и его руки были перепачканы доброй, щедрой землей. Он посмотрел на нее – такой счастливый, свободный. Такой живой.

Глава четвертая

Когда Луиза спустилась утром на кухню, Джо уже варила кофе. Она была в спортивном костюме – вернулась после пробежки. Луиза посмотрела на часы: начало одиннадцатого. Проспала все на свете!

– Слушай, прости, – сказала Луиза, получив от сестры дымящуюся кружку: кофе, сваренный, как она любила. – Я насчет вчерашнего. Не надо было мне так огрызаться. Оуэн свалился на меня внезапно, и это было, наверное… немного слишком.

Джо заключила ее в объятия.

– Я так и поняла. Прости и ты – что давила на тебя.

– Тебе не за что извиняться, – серьезно сказала Луиза. – И… слушай, я тут подумала…

– Да? – Джо потянулась к тарелке с тостами.

– Можно я сегодня опять возьму твою машину? Собираюсь съездить на побережье.

Джо сделала большие глаза.

– То есть ты подумала о предложении Оуэна? – спросила она с набитым ртом. – Правда?

– Давай не будем торопиться. – Луиза покачала головой. – Но… это и правда очень щедрое предложение. Нужно хотя бы из вежливости съездить и посмотреть то место. Как думаешь?

– Хочешь, я составлю тебе компанию? – подмигнула сестра.

– А тебе разве не надо обедать с уже-почти-свекрами?

– Надо, – признала Джо. – Но я почему-то уверена, что они поймут, если я все отменю.

– Не стоит, – сказала Луиза. – Правда, не стоит. Я же просто посмотреть еду.

Как только расползшиеся во все стороны пригороды остались позади, погода ухудшилась. Тусклое зимнее солнце скрылось за низкими серыми тучами, и в лобовое стекло полетели пригоршни ледяной крупы.

Луиза ехала вдоль неспокойного серого залива Солуэй-Ферт, окаймленного вдалеке едва различимой полоской зелени: там находился округ Дамфрис-и-Галлоуэй. В сумраке светились белизной ветряки; их тяжелые лопасти медленно месили воздух над вересковыми пустошами, раскинувшимися между холмами и водой. Все, что было создано здесь руками человека, свидетельствовало о давних индустриальных корнях графства, проросших в нынешнюю, современную эру: громадные металлические ангары, в которых мог бы поместиться целый дом; заводы и заводики, производившие все на свете, от бумаги до одежды для бега. Между ними были рассеяны городки и деревни: Силлот с широким, открытым всем ветрам променадом; Мэрипорт с симпатичной гаванью.

За Уайтхейвеном залив превращался в Ирландское море, а дорога – в спутанный клубок, который в такую неприветливую погоду да при зимнем свете порой было непросто разглядеть. Где-то впереди лежал Селлафилд с нетронутой пустынной полосой дикого пляжа Дригг, дугой убегавшей подальше от ядерного объекта. В детстве они ездили туда с родителями и только начавшей ходить Джо, строили замки из песка, невольно копируя незримые башни атомного комплекса. Это было еще до того, как умерла мама – первая страшная потеря в жизни Луизы… и, увы, не последняя.

Об этом она и думала, когда из-за завесы холодной мороси вдруг без предупреждения вынырнул Коллатон. Луиза сбавила ход. Параллельно железнодорожным путям, бежавшим вдоль самого берега (там, где всякий нормальный город обустроил бы набережную с променадом), тянулась промышленная зона. Несмотря на близость к Озерному краю – будь сейчас посветлее, Луиза и отсюда могла бы увидеть высоченные зеленые пики, нависающие над долиной Уосдейл, причем не так уж далеко, – Коллатон явно не был туристическим городом. Можно даже сказать, он не был им никогда. Нет, он тоже, конечно, знавал золотые викторианские деньки, жизнерадостные и полные суеты, но все это осталось в далеком прошлом. Теперь этот город не посещали, а проезжали насквозь, не задерживаясь.

Луиза поехала прочь от моря по длинным улочкам, плотно застроенным одинаковыми маленькими домиками, выкрашенными в пастельные тона и уже изрядно полинявшими. У большинства из них не было садов, только дворы. Да и построены эти здания были для рабочих – прочные и дешевые, под стать заводам и верфям. Многие, кажется, пустовали: в окнах было темно, сквозь бетон и кирпич пробивались вездесущие сорняки.

Навигатор провел Луизу по короткому лабиринту переулков и дальше – мимо заброшенной автосвалки, где громоздились ржавые остовы машин. На перекрестке она свернула, и тут под левым задним колесом что-то хрустнуло. Выругавшись, Луиза попыталась разглядеть что-нибудь в зеркало заднего вида, но на дороге было пусто. Хорошо бы это оказался пакет чипсов или что-то такое же безобидное. Не хватало еще поцарапать «BMW», который сестра так великодушно предоставила в ее распоряжение.

Впереди жилая застройка расступалась, освобождая место для еще одной фабрики… – ну, или того, что было ею много лет назад. Сейчас это был заброшенный клочок земли, который Луиза и приехала посмотреть. За прошедшие десятилетия большое здание из красного песчаника обрушилось и раскрошилось; теперь о его присутствии напоминал лишь фрагмент стены, возвышавшийся над дальним концом участка. Все остальное пространство занимали кучи щебня вперемешку с густыми зарослями колючей ежевики и вывороченным асфальтом.

Луиза остановила машину и осмотрелась. Площадку, на которой когда-то стояла фабрика, и примыкающую к ней небольшую площадь – подобие квадрата в центре квартала – окружали жилые дома и промышленные здания, и все они, кажется, стояли пустые. Три магазинчика с фасадами, забитыми досками. На углу над пабом, открывшим свои двери явно не в этом веке, покачивалась вывеска, выскобленная солеными ветрами не хуже наждака. Единственное здание, в котором наблюдались признаки жизни, обнаружилось на другой стороне площади. Двойные двери без опознавательных знаков были распахнуты; внутри горел свет.

На улице уже начинало темнеть, и, прежде чем выйти, Луиза достала из бардачка фонарик. Дверь машины захлопнулась неожиданно громко – будто ружейный выстрел прогремел. Было холодно. Пронизывающий морской ветер свистел по молчаливым улицам, проникал во все щели. Присев на корточки, Луиза осмотрела шину: кажется, с ней все было в порядке. Не успела она выпрямиться, как очередной порыв ветра обдал ее ледяной моросью. Луиза пожалела, что не догадалась одеться потеплее. Она выскочила из дома в светло-голубых джинсах и в надежной, как старый друг, жилетке на подкладке поверх синего шерстяного свитера – вместо пальто… Какая нелепость! И почему она не посмотрела прогноз? Будь она сейчас на своем «дефендере», на заднем сиденье валялся бы старый непромокаемый «барбур»…

Спокойно, сказала себе Луиза. Все в порядке; надолго мы тут не задержимся. Сначала она обошла участок, ради которого приехала в Коллатон. Он оказался куда больше, чем на первый взгляд: размером с футбольное поле, отделенный от проезжей части тротуаром и обтянутый проволочной сеткой – надежной, примерно как детская свинья-копилка. Расшатавшиеся от времени секции ограждения местами были отогнуты, а местами сами провалились внутрь; прорехи зияли на каждом шагу.

Половина участка была покрыта щербатым асфальтом, по которому кое-как можно было ходить, а вторая часть представляла собой открытый грунт, изрытый и неровный. Похоже, большая часть обломков снесенной фабрики до сих пор лежала там, где упала. Интересно, сколько эта земля так простояла – заброшенная, гибнущая, никому не нужная? И какой бы увидел ее Рубен, если бы он был сейчас рядом? Луиза попыталась увидеть участок его глазами… Он обладал способностью – нет, настоящим даром! – во всем видеть лучшее. Но здесь… даже ее всегда полный оптимизма муж вряд ли разглядел бы хоть какую-то надежду.

Правильно она ответила Оуэну, решила Луиза. Тут даже не поймешь, с чего начать. И потом, участок слишком велик – с ним так просто не справиться, особенно одной. Непосильная задача.

Ветер впился в жилетку, прокусил, и Луиза запрыгала с ноги на ногу, чтобы совсем не окоченеть. Хватит, сказала она себе. Ты приехала и посмотрела – теперь в машину и домой. Надо еще доделать заметки Марианны. Она прошла через пустырь и выбралась через дыру в ограждении. Настроение окончательно испортилось, ее охватила какая-то странная подавленность. Впрочем, этого следовало ожидать. Только зря съездила. Знала ведь, что не возьмется за этот безумный проект.

И снова порыв ветра – на этот раз с мокрым градом, резанувший по щекам так, что дыхание перехватило. Луиза поспешила к машине. Почти стемнело. Мельком взглянув на заднее колесо, она сначала решила, что ей показалось, что это игра теней… Она достала из кармана фонарик, посветила – и ахнула. Камера заднего колеса была плоской, как блин.

Луиза выругалась вполголоса, и, словно в насмешку, по пустой улице снова пронесся ветер и обдал ее мокрыми брызгами. Вариантов было всего два: либо попытаться починить колесо самой, либо сидеть в машине бог знает сколько в ожидании аварийной службы. Вдобавок ко всему – как будто положение и без того не было скверным, – ремонтировать шину придется при свете фонарика. Если, конечно, не оставить в машине все двери открытыми, но при такой непогоде это было немыслимо (Луиза представила себе лицо Джо).

Она открыла крышку багажника и на мгновение замерла под этой слабой защитой, слушая, как град стучит по металлу, и собираясь с духом. Где-то неподалеку послышались громкие голоса, хохот. На другой стороне площади из открытых дверей, которые она заметила раньше, появилось несколько фигур, освещенных сзади. Судя по голосам – компания подростков. Они быстро пошли по улице, ругая погоду и натянув на голову куртки; светящиеся экраны смартфонов покачивались в темноте, как сигнальные огни на бакенах во время прилива.

Еще один звук, еще одно эхо – фигура побольше закрывала двери. Погас единственный источник света. Площадь погрузилась во тьму. Освещенный изнутри «BMW» напоминал корабль, затерянный в глубинах космоса.

Подростки уже свернули в переулок и удалялись от площади – еще секунда, и они пропадут из виду. Еще секунда, и она останется совсем одна. Только сейчас Луиза поняла, как важен для нее был этот признак жизни, эти освещенные приоткрытые двери… Она заставила себя отойти от багажника, ветер и снег вновь обрушились ей на голову. Пора приниматься за дело, и как можно скорее. Рукава свитера уже промокли, руки, ноги и лицо обледенели. Надо двигаться, больше двигаться. Луиза зажала фонарь в зубах и обеими руками приподняла дно багажника, чтобы добраться до домкрата и набора инструментов для ремонта.

– У вас все в порядке?

Голос раздался так неожиданно, что она уронила фонарь. Он покатился по асфальту, создавая причудливые узоры из света и тени на фоне падающего снега. В паре метров от Луизы стоял высокий мужчина. Наклонившись, он ловко подхватил фонарик, который катился к нему, будто к старому знакомому.

– Извините, – сказал незнакомец, протягивая Луизе фонарь. – Не хотел вас напугать.

Луиза собиралась ответить, что вовсе не испугалась, но врать не хотелось. Улица слишком темная и пустынная, она здесь одна, а мужчина вполне мог сойти за старшего брата Джека Ричера[2]. Он так и нависал над ней: широкие плечи, густые темные волосы коротко подстрижены, нос, очевидно, был сломан. Как минимум один раз. Луиза прижалась к багажнику и нащупала ручку домкрата. Впрочем, мужчина на нее не смотрел. Он смотрел на левое заднее колесо.

– Черт, – сказал он. – Ну и погодка! Самое время, чтобы пробить шину.

– Все в порядке, – процедила она сквозь зубы, которые от холода уже начали стучать. – Сейчас залатаю.

Он посмотрел на нее. Во взгляде читалось: «Да ладно?» Луиза покраснела. Она выглядела как настоящая «дева в беде», но быть ею в ее планы не входило. Нет, больше никогда.

– Тогда на вашем месте я бы сделала это побыстрее, – произнес другой голос, гораздо моложе.

Этого Луиза совсем не ожидала и вздрогнула.

– Или вы замерзнете насмерть раньше, чем успеете доехать до дома. В феврале и без пальто – это ж надо!

Из-за спины гиганта вынырнула девушка – вся в черном, волосы короткие и тоже темные. Лет шестнадцати, но лицо ее казалось жестким, а взгляд – острым, и это было заметно даже в темноте. Руки она сложила на груди, а одну ногу с вызовом выставила вперед. Присутствие девушки успокоило Луизу не больше, чем появление ее спутника. Отца… или кто он ей?

– Спасибо, что подошли, – как можно беспечнее проговорила она, – но у меня правда все в порядке. Погода кошмарная – вы идите, не мерзните. Я тут разберусь и скоро уеду.

Девушка поймала ее на слове и, повернувшись спиной, зашагала прочь.

– Не можем же мы вот так вас бросить, – сказал мужчина. – Подожди, Харпер.

Та остановилась. Он вынул из кармана ключи и протянул ей.

– Отведи леди внутрь и сделай ей кофе. И обогреватель включи, а я пока залатаю колесо.

– Чего?! – возмутилась его спутница.

– Нет-нет, – запротестовала Луиза. – Серьезно, в этом нет никакой необходимости.

Мужчина бросил на нее очень терпеливый взгляд, еще больше возмутивший Луизу. Потом помахал ключами и снова посмотрел на Харпер.

– Ну, вперед.

– Мне надо домой, – заявила она. – Макс ждет свой чай.

– Это займет всего полчаса.

Девушка снова сложила руки на груди.

– Так. Хорошо. Вот что, мистер Пи, я займусь колесом, а вы идите проявляйте гостеприимство, ладно? Иначе мы тут проторчим до полуночи.

– Слушайте, – вмешалась Луиза, подозревая, что они забыли о ее присутствии. – Вы правда очень добры, но я сама справлюсь.

– Да ну? – Харпер шагнула с тротуара в лившийся из машины свет. – И когда вы последний раз латали покрышку на «BMW X5»?

Луиза открыла рот, чтобы сказать, что когда-то латала, но это тоже было бы ложью. Надо бы объяснить малолетней всезнайке, что за свою жизнь она поменяла и залатала немало шин, просто это была не ее машина. Сама она ни за что не выбрала бы что-то настолько… непрактичное. Но, пускаясь в объяснения, рискуешь выглядеть еще более жалкой, поэтому Луиза промолчала.

– Я так и думала, – усмехнулась девушка.

– Слушайте, – пробормотала Луиза, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, – я тут не…

Харпер наклонилась к багажнику и достала домкрат.

– Не волнуйтесь, я не уеду на ней кататься по окрестностям. Обещаю.

– Идем, – вмешался загадочный мистер Пи, опуская ключи обратно в карман. – В том, что касается машин, Харпер – настоящий гений, и она права. Она сделает все гораздо быстрее меня. Пусть работает, а мы с вами пойдем в тепло.

Глава пятая

Шагая к тренажерному залу, Кас оглянулся через плечо: женщина шла за ним. Вообще-то, он ожидал, что она отошьет их обоих – его вмешательство ее явно не обрадовало. Это напомнило ему времена, когда он доводил Аннику до белого каления, думая, что помогает, а на самом деле «относился к ней, как к одному из этих своих безмозглых идиотов из зала».

Во второй раз за сегодня он отпер облупившиеся двойные двери. Эхо ворвалось в пустой коридор, повторив щелчок выключателя. Свет озарил голые белые стены и щербатый бетонный пол. Он пошел по коридору, повернул направо, в главный зал (тоже серый, но на полу – старый паркет). Пройдя через весь зал, он распахнул дверь в свой крошечный офис, которую не запирал никогда. Внутри Кас включил масляный обогреватель, поставил перед ним коричневый пластиковый стул – садитесь! – а сам отошел к колченогому столику, на котором стояли электрический чайник и кружки.

Через несколько секунд он вдруг сообразил, что не слышит ее шагов, и бросил взгляд в окно в перегородке, отделявшей его офис от зала. Молодая женщина, стоя в коридоре, с любопытством заглядывала в зал. Любоваться тут было не на что. Основной зал в той части здания, которую он арендовал под клуб, был большим, прямоугольным и полупустым. В центре возвышался старый боксерский ринг… Ну, не то чтобы возвышался – он был немного приподнят над полом, видны были обтрепанные края пенопласта и облезающий верхний слой резины, – а он облезал, сколько Кас ни пытался подлатать самые жуткие места. Ему даже пришлось напомнить кое-кому про старый долг, чтобы купить этот ринг – самое дорогое, что было в зале, и заменить его было нечем. Впрочем, здесь имелось и другое оборудование – то, что удалось найти на свалках. Несколько груш, стеллажи с перчатками, шлемами и прочей защитной экипировкой; несколько шкафчиков для ребят. У стены – скатанные маты, воняющие гнилой резиной… но этого запаха Кас уже почти не замечал.

Женщина смотрела на большую растяжку – первое, что он повесил в зале, едва закончив красить стены: «УВАЖАЙ ДРУГИХ, И БУДЕШЬ УВАЖАТЬ СЕБЯ». Его главное правило – он и сам старался жить так, и пытался вдолбить этот принцип в головы трудных почти-взрослых, которые время от времени появлялись у него на пороге. Увы, обычно к тому времени, когда они сюда попадали, было уже слишком поздно: их успевали вышвырнуть отовсюду, иногда и из дома. Мысль о том, что в этом мире что-то или кто-то заслуживает уважения, и уж тем более они сами, встречала, мягко говоря, непонимание, так что его воспитательная деятельность продвигалась с переменным успехом.

Кас потер глаза тыльной стороной руки. Предчувствие неминуемого поражения, последние недели нараставшее в его душе, нахлынуло вместе с новой волной усталости. Он так хотел, чтобы это место стало приютом, надеждой, спасательной шлюпкой… но провалы неизменно перевешивали победы. Через пару месяцев у него не будет денег даже на оплату аренды.

Чайник закипел в ту самую минуту, когда женщина, наконец, вошла в офис.

– Боюсь, кофе у меня только растворимый, – сказал Кас.

Она улыбнулась, так широко, так светло, что на долю секунды Кас подумал, что включилась еще одна лампочка.

– Какой угодно, лишь бы горячий! Черный и без сахара было бы просто идеально.

Чувствуя странную неловкость, он протянул ей кружку.

– Спасибо, вы очень добры. – Она села, помолчала. – Мистер… Пи?

Кас взял вторую кружку с кофе и сел в кресло за своим письменным столом.

– Ребята меня так зовут. Моя фамилия Паттаниус, но произнести ее целиком никому не удается. Вы можете звать меня Кас.

– Кас, – повторила она. – Это тоже сокращение?

– От Казимира, – ответил он и добавил, не дожидаясь следующего вопроса: – Венгерское имя. А вы?..

Она снова улыбнулась, но на этот раз он успел подготовиться и почти не ослеп.

– Луиза Макгрегор.

Она оглянулась, указывая в сторону зала.

– Что это за место?

– Клуб для начинающих боксеров. По крайней мере, должно им быть. Иногда мне кажется, что в основном я занимаюсь пресечением массовых беспорядков.

– Вы, значит, боксер, – кивнула она, словно это был ответ на все вопросы, в том числе и на тот, который она уже успела задать.

– Нет. Гм… То есть был им – недолго, в молодости. Зал работает всего несколько часов несколько раз в неделю – по вечерам, плюс в выходные после обеда. Это клуб для подростков, а официально я работаю учителем физкультуры в старшей школе.

Теперь она посмотрела на него удивленно и немного теплее, чем раньше.

– То есть это некоммерческий клуб?

– Можно и так сказать, – рассмеялся Кас. – Честно говоря, в этих стенах деньги бывают нечасто. – Он указал на щербатую кружку с дешевым кофе у нее в руках. – Говорю это на случай, если вы еще сами не поняли.

Луиза Макгрегор сделала глоток кофе, но ничего не сказала. Кас пытался понять, кто же она такая, но не смог.

– Можно спросить: вас-то каким ветром сюда занесло? – не выдержал он наконец.

– Я приехала посмотреть на тот пустой участок. – Она пошевелилась на стуле. – Кое-кто хочет мне его отдать.

– Ого! – нахмурился Кас. – Вы, выходит, застройщик?

Кому вообще могло прийти в голову что-то там построить? Понятно, что эта земля стоит гроши, но все же… Вокруг и так полно домов, где никто не живет. Зачем нужен еще один? Если только многоквартирную башню – но кто станет покупать элитную недвижимость в Коллатоне?

– Нет, я секретарша, – сказала она.

– Ага, – отозвался он.

Понятнее не стало.

Гостья вздохнула, покусала губу.

– Сейчас я работаю секретаршей, но училась на ландшафтного дизайнера, – объяснила она. – Много лет назад, едва окончив институт, я хотела открыть благотворительный фонд. Ну, не я одна, но… – Она умолкла, передернула плечами. – Мы собирались покупать участки никому не нужной земли в таких вот борющихся за выживание городках и превращать их… в места, куда людям хотелось бы приходить.

– Вы про джентрификацию говорите? Что-то типа реновации запущенного района?

– Нет. – Она покачала головой: – Совсем нет. Я имею в виду… возрождение городской среды. Да, наверное, так. Мы хотели делать что-нибудь для тех, кто уже живет в таких местах. Например, разбивать сады. У нас была идея: сад как пространство, объединяющее людей. Мы думали, – она снова улыбнулась, но на этот раз горько и самой себе, – что растения могут менять жизнь.

– Вы хотите разбить сад? – Кас все никак не мог понять, что она имеет в виду. – Здесь?

– Не у каждого же есть свой собственный.

– У нас есть один, довольно неплохой – и прямо за порогом. Озерный край называется, – пошутил он.

– Ну, есть некоторая разница между настоящим, возделанным садом и тем, что природа дарит нам сама. И то и другое может быть по-своему целительным.

– Ну, что ж, – заметил Кас. – Любые попытки вдохнуть жизнь в этот город – уже неплохо. Правда, не уверен, что понимаю, что вы хотите получить в итоге.

Она повернулась к убогому залу за окном офиса и спросила, безо всякого вызова или враждебности:

– Тот же вопрос я могла бы задать и вам. Этот ваш клуб, для чего он? Что вы хотите получить в итоге?

Он проследил за ее взглядом и уже не в первый раз увидел это место – свое место – чужими глазами. Миллион раз ему задавали этот вопрос, чаще всего гораздо более агрессивным тоном. Он и сам нередко спрашивал себя об этом – особенно когда проверял состояние банковского счета и прикидывал, хватит ли ему денег до зарплаты, если он сводит Аннику поужинать.

Не так он представлял свою жизнь в сорок лет. Совсем не так.

– Это открывает детям… новую точку зрения, – сказал он. – Перспективу. Здесь они учатся справляться со злостью, держать себя в руках. Себя и свои чувства. Я пытаюсь учить их уважению, не только к другим, но и к самим себе. Здесь они заводят друзей, вливаются в сообщество, где люди помогают друг другу, – не только в этих стенах, но и за их пределами, снаружи. Так что польза есть, и она остается с ними дольше, чем время, которое они тут проводят. Ну, и еще у подростков есть безопасное место, куда всегда можно прийти…

Луиза Макгрегор кивнула.

– Все, что вы только сказали… Именно этого мы и хотели достичь, разбивая коммунальные сады. Таков, во всяком случае, был план.

– Был?

Она снова дернула плечом и посмотрела в окно.

– Мы придумали этот фонд очень давно, много лет назад, – повторила она. – Но идея так и не нашла своего воплощения. Вчера один человек дал мне шанс попробовать еще раз… если я захочу. Но уже слишком поздно. Я другая, и жизнь у меня другая. И мир вокруг тоже… другой.

– Тем не менее вы проделали долгий путь, – задумчиво кивнул Кас.

Луиза допила кофе и некоторое время смотрела в сторону, словно волна печали подхватила ее и унесла куда-то далеко. Потом моргнула, слегка улыбнулась и повела плечами.

– Я подумала, что надо хотя бы съездить и посмотреть, прежде чем отказываться от такого щедрого предложения. Это единственная причина моего приезда.

Двери зала открылись и закрылись, раздались быстрые шаги. На пороге возникла Харпер. С темных волос, прилипших к голове, текла вода.

– Все, – отрывисто сказала она Луизе. – Я пошла.

– Ой… подожди! – Луиза вскочила и бросилась за ней вдогонку. Девушка уже успела скрыться в коридоре. – Подожди секунду… пожалуйста!

Кас вышел следом. Харпер уже одной ногой стояла на улице; Луиза торопливо рылась в сумке. Нашарив бумажник, она достала тонкую пачку банкнот.

– Я хотела бы тебя поблагодарить. – Она протянула Харпер деньги.

– Вы не обязаны мне платить! – та резко вскинула руку.

– Пожалуйста, возьми! И, если они тебе не нужны, отдай мистеру Паттаниусу – на клуб.

Харпер бросила взгляд на Каса, тот едва заметно кивнул. Тогда она нерешительно взяла деньги и сунула их в задний карман промокших джинсов.

– Спасибо, – буркнула она. – Но мне правда пора.

– И не забывай, о чем мы с тобой говорили, – добавил Кас.

Харпер закатила глаза.

– Я знаю, мистер Пи.

– Мне за много веревочек пришлось потянуть, Харпер. Не отправь все псу под хвост.

– Сказала же, знаю!

В следующую секунду Кас и Луиза остались одни. Грохот ботинок Харпер стих вдали.

– Она – крепкий орешек, – сказал Кас. – Жизнь у нее нелегкая, но она умная как черт. У нее могло бы быть блестящее будущее.

– Верю.

– Хорошо бы она сама в это поверила. Слушайте… Я думаю, ваша идея просто великолепна. Этому городу и его жителям не помешала бы еще сотня таких проектов. И… знаете, я сам всегда надеялся, что это жалкое подобие спортзала сможет изменить мир. Хотя бы для детей. Так что не буду утверждать, что сад не сделает того же для всех остальных.

Кас проводил Луизу и долго смотрел вслед машине, которая стоила, как вся его зарплата за пару лет, если не больше. «Возрождение городской среды». Хорошая мысль, но совсем не удивительно, что женщина сбежала отсюда, едва осмотревшись. Так поступил бы любой. Взглянув на часы, Кас выругался. Он снова опоздал – а ведь клятвенно обещал, что на этот раз, хотя бы на этот чертов раз придет вовремя. Надо было попросить Луизу подбросить его. Он побежал домой, а ветер швырял ему в лицо снег пополам с дождем.

Не успел он открыть дверь, как почувствовал приближение бури. Она собиралась где-то в элегантных белых комнатах квартиры, которую он все еще считал принадлежащей только Аннике, хотя сам уже три года платил половину аренды. Они поговаривали о том, чтобы купить совместное жилье, но пускать корни в «таком месте, как это» она отказывалась наотрез, а он наотрез отказывался пускать их где-то еще – и это должно было сообщить им обоим все, что им следовало знать о будущем, ожидавшим их отношения. Но почему-то не рассказало; во всяком случае, они до сих пор жили здесь.

– Анника?

Из спальни доносилась музыка. Кас вытер лицо и скинул кроссовки на ковер.

– Прости! Пять минут, и я буду готов.

Она показалась в проеме двери – босиком, в серебряном платье. Любая другая девушка выглядела бы в нем так, будто промахнулась с выбором наряда на выпускной бал. Анника же казалась супермоделью, которая заблудилась по дороге на подиум. Прическа, макияж – все было идеально. Не хватало только туфель. И перед ней стоял Кас – потный заяц из тренажерки и мокрая крыса в одном не слишком привлекательном флаконе.

– Ты опоздал.

– Я знаю, прости…

– Ты обещал.

– Я знаю, – повторил он. – Просто кое-что случилось.

Она исчезла, вернулась с туфлями.

– У тебя все время что-то случается, Кас. Что на этот раз? Один из твоих парней обокрал старушку? Ограбил продуктовый на углу? Я больше не хочу ждать. Больше – не хочу. Можешь продолжать тратить свое время на эти «безнадежные случаи», но мое ты тратить не будешь.

– Ничего я не трачу! Как ты можешь так говорить?

О последнем приводе Харпер в полицию ей лучше не рассказывать – этот урок Кас усвоил уже давно.

Анника развела руками. Она была потрясающе красива.

– Ну, не знаю, Кас. Может, дело в том, что сейчас я опять пойду развлекаться одна, ведь ты занимаешься тупиковым проектом вместо того, чтобы попытаться построить нормальную жизнь – с людьми, которые не будут высасывать тебя досуха?

– Что ты хочешь от меня услышать? Я уже сказал – прости. Мне жаль. Я давно был бы здесь, если бы не случилось кое-что непредвиденное – я не мог все бросить.

– Если бы ты уделял мне хотя бы половину того времени, которое тратишь на этих детей, нам было бы о чем говорить, – вздохнула Анника. – Я хотела нормально провести вечер с друзьями – один-единственный вечер, когда мне не придется извиняться перед всеми за то, что я опять одна. Ведь ради меня ты не смог даже прийти вовремя.

– Я буду готов через пять минут, – сказал он.

Но когда он вышел из душа, ее уже не было.

Глава шестая

Две улицы до своего дома Харпер пробежала. Мокрые джинсы неприятно натирали ноги. Если бы это зависело от нее, та женщина сама возилась бы со своей шиной. У Харпер не было времени на людей, которым хватает денег на дорогую машину, но не хватает ума разобраться, как за ней ухаживать. Ее светлости точно не помешало бы обломать пару ногтей о железо. Но случиться этого просто не могло. Чтобы мистер Пи прошел мимо и не помог женщине? Да никогда. Он сам стал бы чинить проклятую покрышку, хотя уж кто-кто, а Харпер знала, что в машинах он – полный ноль. Вечно изображает рыцаря на каком-то там коне, вот в чем его проблема.

Дурак какой-то, подумала Харпер с теплотой, в которой даже сама себе ни за что не призналась бы. Как бы там ни было, из-за того, что мистер Пи вечно беспокоится обо всех на свете (о ней – в последнюю очередь), она сейчас опаздывает и несется домой голодная, холодная и промокшая. Зато с деньгами в кармане, которых там раньше не было.

Она не посмотрела, сколько дала ей женщина, – но, сколько бы ни дала, это однозначно больше, чем то, с чем она утром вышла из дома. Последнюю двадцатку она оставила на кухонном столе с четкой и ясной запиской, что эти деньги нужно положить на счет, с которого оплачивалась электроэнергия. На нем ведь почти ничего не осталось…

Улицы были пусты, как и тогда, когда Харпер возилась с машиной, но теперь сквозь закрытые двери и окна до нее доносились обрывки звуков: музыка, чей-то смех, споры – кусочки чужой жизни, стиснутые вместе, как в сэндвиче… Почти незаметные. Невидимые.

Дом. Кирпичный, двухэтажный, почти неотличимый от остальных на этой улице. Правда, примыкал он не к другим таким же домам, а к старой свалке металлолома. В общем, ничего особенного – просто меньше соседей и мощенный плитами двор, а за ним заброшенная тропинка между свалкой и задворками двухэтажек… Ну, и света чуть больше. Свет в основном доставался ее младшему брату Максу – его комната находилась в той части дома. Вид был отличный, что и говорить: целое поле мусора, который сваливали тут еще до его рождения. Впрочем, Макс, кажется, не возражал. Он вообще редко возражал. Макс, как и Харпер, реагировал только на то, что жизнь подсовывала ему под самый нос, а от всего остального держался подальше.

Харпер, конечно, переживала, что у девятилетнего мальчика так мало друзей, но в школе его не задирали – все знали, кто его сестра и что она может постоять и за себя и за него. И вообще ей казалось, что держаться подальше от всех и всего в этом городишке – самое правильное решение. Они ведь не будут жить тут всю жизнь. Харпер собиралась сбежать из этого гиблого места, как только сможет. И Макса она заберет с собой. Как это будет, она пока не придумала. Но придумает.

Распахнув калитку, она прошла через крошечный дворик к дверям. Внутри играла музыка. Она услышала это еще до того, как вставила ключ в замок, и сразу помрачнела. Толкнула дверь. Узкий лестничный пролет вел наверх. Короткий коридор сбоку – сейчас в нем было темно – вел в кухню, расположенную в задней половине дома. Справа была еще одна дверь и гостиная, откуда доносилась музыка.

– Макс! – крикнула она, глядя наверх, но ответа не получила.

В кухне тоже было темно и пусто.

Харпер сняла куртку, скинула мокрые кроссовки и направилась в гостиную. Дом был небольшим, но в эту комнату она заглядывала редко. Стоило приоткрыть дверь, как в нос ударила вонь от сигарет и курительных смесей. Отец растянулся на одном из двух продавленных серых диванов. Возможно, он спал, но судя по количеству разбросанных по комнате пивных банок, просто отключился. На покрытом пятнами журнальном столике Харпер увидела остатки китайской еды и две пустые коробки, выстланные изнутри фольгой. Сколько все это здесь пролежало, даже предположить было трудно. Она протиснулась внутрь, ногой отбрасывая мусор, и выключила проклятую музыку. В комнате воцарилась благословенная тишина, но в висках у Харпер застучало.

Горячий душ и фасоль на тосте – это все, чего она в эту минуту хотела.

– Ты! – рявкнула она. – Макса ужином кормил?

В ответ раздалось нечленораздельное мычание; Харпер по опыту знала, что больше ничего от отца не добьется. Уж точно не сегодня. Она хотела как следует врезать ему по ребрам, но в этот момент перед глазами у нее возникло лицо мистера Пи: он неодобрительно смотрел на нее. Ну просто ангел за плечом. Очень надоедливый ангел.

– Макс!

Харпер стала подниматься по лестнице, с площадки позвала еще раз, и опять никто не ответил. Наверняка сидит у себя в комнате, увлекся чем-нибудь и забыл о времени, а заодно и о шуме внизу. В прошлом году она подарила ему очень крутые наушники, просто прекрасного качества: в таких о чем угодно забудешь.

В свои девять Макс был достаточно взрослым, и мог сам приготовить себе ужин (пользоваться плитой Харпер его научила), но никогда этого не делал. Казалось, ее младший брат вообще никогда не был голоден. Максу почти ничего не было нужно, но его редкие увлечения, похожие на одержимость, становились для Харпер источником проблем. Так, всю прошлую неделю она пыталась убедить брата, что ему не нужна еще одна коробка маркеров «Шарпи» вдобавок к четырем неоткрытым, которые стояли у него под кроватью. Но не убедила. Макс продолжал настаивать, а так как жизнь его не баловала, Харпер решила, что это меньшее, что она может для него сделать. И сделала. К несчастью, на этот раз она недооценила бдительность сотрудников магазина и длину ног охранника, которого отправили за ней вдогонку.

И в итоге снова оказалась в долгу у мистера Пи. Он, как всегда, пришел на помощь и уговорил руководство магазина не привлекать ее к ответственности, а отправить на общественные работы – не по предписанию суда, а по доброй воле, из чувства чистосердечного раскаяния. Как он этого добился, Харпер не знала, но подозревала, что мистер Пи просто понравился менеджеру. Он не уточнил, каким будет ее наказание («И вообще, это не наказание, Харпер. Ты должна наконец понять, как важно приносить пользу обществу»… Она зевнула, закатила глаза, зевнула), но Харпер знала, что оно будет бессмысленным и скучным. Впрочем, неважно.

Она продолжала надеяться, что в один прекрасный день переменчивые интересы Макса совпадут с ее собственными, и он пойдет с ней в спортзал… Но пока он это место ненавидел. Когда Харпер впервые привела Макса в зал, его испугало эхо, подхватывавшее каждый звук, и больше он туда ходить не хотел. Харпер, конечно, не настаивала, хотя присматривать за ним, конечно, стало бы гораздо проще.

Брата в комнате не оказалось. Это значило, что дома его вообще не было. Харпер слетела вниз по лестнице и бросилась в гостиную, где их единственный родитель все так же валялся среди подушек, которые давно пора было отправить на свалку. Она обогнула кофейный столик и уже собиралась как следует ударить лежащего по плечу, когда в комнате погас свет.

Харпер выругалась и все-таки ударила отца.

– Опять не положил деньги на счетчик?! – рявкнула она. – Где Макс? Как можно быть такой бесполезной тварью?!

Ответа, разумеется, не последовало, но Харпер и не слушала. Она уже выбежала из гостиной. Вытащила из счетчика электронный ключ-карту, схватила единственную сухую куртку и выскочила на улицу, ежась от холода. Машинально достала из кармана мобильный – но кому ей было звонить? У Макса телефона не было, хотя Харпер уже начала копить на него. Где вообще мог быть Макс, если не в школе и не дома? Ее бестолковый маленький брат бродит где-то в темноте под снегом, совершенно один. Думая об этом, она чуть не корчилась от злости – на отца, на жизнь, на этот город, на весь мир! На глупую богатую суку, неспособную позаботиться о собственной машине. Если бы не она…

Харпер ворвалась в магазин на углу, сжимая замерзшими пальцами электронный ключ. На нее сразу обрушился шум – здесь было так же громко, как только что у них дома.

– Нельзя просто взять и забрать их! Это кража!

– Тут написано, что они бесплатные! Вот тут!

– На журнале написано, мелкий ты засранец! Покупаешь журнал и получаешь то, что к нему бесплатно прилагается!

Второй голос Харпер узнала мгновенно.

– Макс?!

Младший брат выглянул из-за ног нависавшего над ним мужчины. Оба стояли у стойки с журналами; Макс обеими руками прижимал что-то к груди, а продавец пытался это у него отобрать. Три журнала уже валялись на полу у них под ногами; обложки были измяты.

– Харпер!

Мужчина обернулся.

– Макс, иди сюда.

Мальчик увернулся от продавца и подбежал к ней.

– Тут написано, что они бесплатные, – сказал он. – Тут так написано!

– Ладно. – Она поспешно задвинула брата себе за спину. – Все хорошо. Мы сейчас разберемся.

– Это точно, – согласился продавец, уходя за стойку. – Прямо сейчас. Я звоню в полицию.

– Пожалуйста, не нужно. – Харпер пошла за ним. – Извините нас. Я заплачу за причиненный ущерб.

– Этого недостаточно. Меня уже достали эти мелкие паразиты и их выходки!

Харпер подняла с пола помятые журналы. Ну, хоть не порнуха, подумала она… хотя на кой черт Максу сдался «Дом и сад»?

– Он просто не понял, – сказала она. – Он ничего не пытался украсть. Он ни разу в жизни ничего не украл!

Потому что для него все крадет сестра… Вина тяжким грузом легла ей на плечи. Она-то думала, что сумела скрыть это от брата, но Макс был не так глуп. Похоже, он догадался, откуда берется все, что она ему приносила. И в этом она тоже виновата? Но если не она, то кто?

– Слушайте, я заплачу, хорошо? Он же просто ребенок. Я прослежу, чтобы этого больше не повторилось. Прошу вас!

Она вытащила из кармана деньги, которые дала ей та женщина. И наконец посмотрела на них. И поняла, что держит в руках четыре двадцатки.

Мужчина за прилавком застыл с телефоном у уха. Осмотрел ее с головы до ног, потом перевел взгляд на Макса. Жалость, отразившаяся на его лице, вызвала у Харпер острое желание разнести этот магазин, уничтожить в нем все до последней дурацкой вещи, сжечь дотла, сровнять с землей. Но этого делать нельзя – Максу это ничем не поможет. Харпер проглотила свою ярость и попыталась изобразить на лице раскаяние.

Продавец опустил телефон.

– Хорошо, – сказал он. – Но чтобы духу его здесь больше не было. Никогда. Поняла?

Харпер энергично кивнула.

– Обещаю. Спасибо.

Она протянула ему деньги и ключ-карту.

– И положите на него тридцатку, пожалуйста.

Пополнив электронный ключ, продавец протянул ей журналы:

– Их-то возьмете?

– Да, давайте. Почему бы и нет, – ответила Харпер с усталостью, которой не должно было слышаться в голосе семнадцатилетней девочки.

Мокрый снег снаружи сменился дождем.

– Я не хотел, – пробормотал Макс. – Я правда не хотел, Харпер.

Харпер провела рукой по лицу.

– Уже не важно, – отозвалась она. – Но тебе сюда больше нельзя, понял?

– А зачем они пишут неправду? – произнес Макс таким тонким жалобным голоском, что Харпер захотелось вырвать кому-нибудь руки. Он продолжал прижимать к груди то, что пытался стащить в магазине. Харпер знала, что лучше не спрашивать, что это. Мир Макса был устроен иначе, чем ее собственный, и она предполагала, что остаток жизни проведет, пытаясь нащупать дверь в его реальность.

– Идем. – Она замерзла, проголодалась… но в кармане еще оставались деньги. – Купим сосисок с картошкой.

– И с гороховым пюре, – вставил Макс.

– Точно, – согласилась она. – И с гороховым пюре.

Глава седьмая

По дороге домой Луиза постоянно возвращалась к разговору с этим Казимиром Паттаниусом – и в особенности к тому, что он говорил о спортзале и о том почему он был для него так важен. В этом зале не было ничего особенного, но те подростки, которых она видела… Они смеялись, когда выходили оттуда, им было хорошо вместе. Куда бы они пошли, если бы в городке не было спортзала? Да, он, конечно, потрепанный и плохо оборудован. У них вообще хоть какое-то финансирование есть? Да какое там финансирование – ясно же, что нет и не было. А если и есть, то его не хватает даже на мелкие расходы. Мистер Паттаниус явно тратит на этот проект не только свое время, но и свои деньги. Немногие способны посвятить себя такому непростому делу, особенно получая так мало отдачи.

В памяти снова всплыло лицо Рубена: вот он стоит перед публикой на встрече… Они тогда пытались убедить спонсоров, что их идея заслуживает внимания. Его энергия и увлеченность освещали комнату ярче ламп. Как же она его за это любила – за решимость, за умение не сдаваться там, где другие давно бы опустили руки! При виде этого заброшенного клочка земли она впала в уныние, но теперь… Теперь она чувствовала что-то еще, что-то новое. Словно в темноте мелькнула искра – шанс, возможность.

У тебя получится.

Вот что сказал бы Рубен, если бы сидел сейчас рядом в машине.

Ты должна это сделать. Идеальное место – и оно буквально приплыло тебе в руки!

Дома Луиза с трепетом покаялась сестре в ущербе, нанесенном ее машине, и испытала колоссальное облегчение, когда Джо отнеслась к этому совершенно спокойно.

– Это просто шина, Лу. Я ее завтра же поменяю, ничего страшного. Хорошо, что рядом оказались люди и помогли. Я так поняла, он отличный парень, – заметила она, выслушав рассказ Луизы о Касе.

– Кажется, да, – рассеянно ответила Луиза. – Так, мне срочно нужно доделать для Марианны эти ее записи, иначе разверзнется ад. А с утра позвоню в мастерскую насчет своей машины.

Она ушла к себе и села работать, но взгляд ее постоянно обращался к фотографии мужа, которую она еще вчера поставила на стол.

Он ведь сказал бы «да», снова подумала она. Он смог бы реализовать этот проект. Несмотря ни на что.

Далеко за полночь, покончив, наконец, с работой и предчувствуя очередную бессонную ночь, она зашла на сайт банка, чтобы проверить счет, само существование которого так долго игнорировала. Не миллионы, конечно. Но не так уж и мало… Она сразу представила, как эта сумма изменила бы жизнь кого-то вроде мистера Пи, сколько пользы он смог бы извлечь из этих денег. И ей стало стыдно. Ведь у нее было целое состояние, пусть и небольшое, и оно просто лежало на счете. А ведь существовало столько способов использовать его во благо…

Наутро, протирая опухшие глаза и сжимая в руке кружку крепчайшего кофе, Луиза набрала номер Оуэна. Все-таки она слишком резко отказала ему. Он, конечно, понимал почему, но Луизе было неловко. Ведь он желал ей только добра.

– А, Луиза, – сказал Оуэн, когда ей наконец удалось поймать его в промежутке между встречами. – Я так рад, что ты позвонила. Хочу перед тобой извиниться – когда я рассказал Эмилии про наш разговор, она мне чуть голову не открутила. Сказала, что я бесчувственный идиот.

Луиза улыбнулась.

– Тебе совершенно не за что извиняться. Наоборот, ты был так добр, что подумал обо мне… И вообще, это я должна просить прощения, что так сразу отказалась. Просто… это было слишком неожиданно. Слушай, если у тебя есть несколько минут, я бы хотела кое-что обсудить. Я вчера ездила туда и посмотрела место.

Она рассказала о своей поездке, о знакомстве с Казимиром Паттаниусом и о том, как он пытался помочь местным подросткам.

– Понимаю, ты немного не так себе это представлял, – сказала она в завершение, – но, может, ты подумаешь о том, чтобы передать землю боксерскому клубу? Плюс деньги Рубена от меня. Думаю, это может сильно изменить жизнь тех ребят и учителя, который пытается им помочь.

Некоторое время царила тишина.

– Ну что ж, – произнес, наконец, Оуэн. – Ты права, возможно, в этом что-то есть. Но, Луиза… – Он снова умолк и вздохнул. – Прости, если давлю на тебя… Не хотелось бы снова проявить бестактность, но… почему ты не хочешь заняться этим сама? Твой голос сейчас звучит намного энергичнее, чем в субботу. Я слышу ту молодую женщину, которая много лет назад пленила моего крестника. Что мешает тебе попробовать самой? Особенно если ты готова использовать страховые деньги в качестве стартового капитала.

Луиза поймала себя на том, что снова смотрит на их с Рубеном фото. А ведь Оуэн в чем-то прав. При мысли о Коллатоне Луиза чувствовала легкое возбуждение.

– Это была бы полноценная работа, на весь день, а у меня уже есть одна. Наша «Садовая архитектура», скорее всего, получит в этом году большой проект, а значит, летом я буду занята даже больше обычного.

– Ах да, – отозвался Оуэн. – Фелдспар-холл, не так ли?

– А ты откуда знаешь?

– Персиванты – старые друзья семьи.

Ну конечно, подумала Луиза и сказала:

– Значит, ты знаешь, сколько там предстоит работы.

Оуэн снова выразительно вздохнул.

– Ужасно, что ты тратишь столько сил на эту кошмарную Босуэлл, – сказал он. – Мерзкая старая селедка.

– Может быть, – рассмеялась Луиза, – но эта селедка платит мне зарплату.

– Шесть месяцев, – помолчав, заявил Оуэн. – Прошу, дай мне полгода. Если к тому времени с этим проектом ничего не выйдет, даю слово: я сам найду тебе другое место на полную ставку. Что скажешь?

– Вижу, ты удивительно тверд в своем решении. Но не уверена, что понимаю почему.

Снова молчание.

– Я старею, – сказал он наконец. – Все, что я должен был сделать, но не сделал, предстает теперь в новом свете. Рубен верил в тебя и верил в тот ваш проект. Как я уже говорил, нужно было сделать для вас больше – тогда. Возможно, сейчас мой последний шанс и, кроме того…

– Да?

– Я хочу, чтобы после меня осталось что-то, кроме денег, – сухо закончил он. – Просто попробуй, Луиза. Если по каким-то причинам – по любым – у тебя не получится, что ж, тогда мы пойдем дальше. Ладно? Но мы хотя бы будем знать, что попытались.

Луиза глубоко вздохнула. Трудно поверить, что она всерьез об этом думает. Еще два дня назад это было просто немыслимо. А сейчас…

– Мне нужно еще раз все обдумать, – ответила она.

– Разумеется, – сказал он. – Прекрасно тебя понимаю.

– Соглашайся, – отрезала Джо. – Просто скажи «да», Лу. Оуэн абсолютно прав. Ты же знаешь, он слов на ветер не бросает. И в любом случае через полгода у тебя будет новая работа, новый старт. Кто знает, куда приведет тебя этот путь? Но пока он ведет прочь от чертовой Марианны Босуэлл. И это правильное направление, уж поверь мне.

Луиза устало зажмурилась.

– Просто в голове не укладывается, что я всерьез об этом думаю. Джо, ты же не видела то место. А оно огромное! И запущенное.

Джо крепко сжала ее руку.

– Только не убеждай себя, что тебе это не нужно. Ты же хочешь заняться этим проектом. Ведь хочешь? И не ври мне, я всегда вижу, когда ты врешь.

Время словно остановилось. Перед глазами Луизы возник Фелдспар-холл. Как это было прекрасно – стоять там, позволяя воображению рисовать прекрасный сад.

– Хочу, – призналась она, и страх сменился предвкушением. – Когда еще мне представится такой шанс?

– Ура!

Джо восторженно вскинула руки, а потом заключила сестру в объятия.

Теперь Луизе предстоял разговор с Марианной. Она боялась конфликта, но предсказуемая ярость начальницы неожиданно принесла ей облегчение.

– Я уже написала заявление об увольнении и сейчас отправлю его тебе по почте, – сказала Луиза, позвонив Марианне в конце дня. – Считай, что звоню просто из вежливости.

– Тем хуже для тебя! – рявкнула Марианна. – Сегодня утром мы, между прочим, подписали контракт с Кэролайн Персивант. Я стану знаменита!

– Очень рада за тебя, Марианна. Искренне рада.

– Еще бы, – ядовито процедила та. – Я по голосу слышу, как ты рада создать мне кучу проблем именно в тот момент, когда ты мне так нужна.

– Я помогу тебе найти нового ассистента, – сказала Луиза. – Уверена, что от кандидатов не будет отбоя.

– Знаешь что? Можешь не беспокоиться. Назад я тебя все равно не возьму. К концу недели верни все, что принадлежит компании, и материалы по проекту тоже. В остальном наши отношения с этого момента официально прекращены.

– Ну, в таком случае… – начала Луиза, но Марианна уже повесила трубку.

Вот так впервые в своей взрослой жизни Луиза осталась без работы.

Глава восьмая

Во вторник утром Луиза даже не сразу сообразила, что на работу ей больше не надо. Замерев со щеткой в зубах и полным ртом пасты, она уставилась на себя в зеркало и внезапно испугалась. Что же она наделала!

– Это начало чего-то прекрасного, Луиза, вот увидишь, – объявил Оуэн, когда она позвонила ему накануне вечером и сообщила о своем решении. – Я в этом уверен. Рубен бы так тобой гордился!

Его энтузиазм – и Джоанны тоже – был довольно заразительным. Эти двое явно считали, что она сделала лучший, единственно правильный выбор. Но вот оно, утро новой жизни, теперь она сама себе босс, и…

Господи, да о чем она только думала! Полное безумие… Нелепое решение…

Но пути назад не было. Она была максимально вежлива с Марианной, но этот мост сожжен дотла. Значит, нужно сесть и решить, что делать дальше.

– Я уже связался с хорошими юристами. Они сообщат, когда понадобится твое участие в организации благотворительного фонда, и все такое, – сообщил Оуэн по телефону. Луиза сделала все возможное, чтобы скрыть охватившую ее панику. – Сосредоточься на том, что умеешь и любишь, а об остальном не беспокойся. Разбей там прекрасный сад.

Луиза сидела на кухне за столом, и ее кофе уже остывал. Она устремила невидящий взгляд в окно. Разбей прекрасный сад. Можно подумать, это так просто. Там же заброшенный пустырь… и ответственность за него теперь на ней. Паника вернулась вместе с острой душевной болью. Вот бы Рубен был здесь!

Если бы Рубен был здесь, он бы со всем справился.

Ты же этому училась, напомнила себе Луиза. Десять лет назад, но тем не менее. И восемь лет наблюдала, как Марианна создает сад за садом. И потом, леди Кэролайн понравились ее идеи для Фелдспар-холла! Луиза действительно умела разбивать сады, – нужно только вспомнить, как это делается. Ведь когда-то она даже собиралась зарабатывать этим на жизнь! Эта ее часть до сих пор где-то прячется – не могла же она просто исчезнуть.

Все утро Луиза составляла списки и вспоминала, что именно видела на участке. Даже нашла в Интернете аэрофотоснимок ландшафта. Старая фабричная стена на заднем плане – ее, конечно, придется снести. Она дает слишком много тени и выглядит так, будто вот-вот обрушится, – это опасно. Остальная площадь – щебенка и сорняки. Значит, первая задача – убрать стену и снять все лишнее до самого грунта. Вот с чего нужно начать.

Луиза увеличила изображение и стала внимательно рассматривать площадь. Несколько домов с террасами, пара пустых участков, заброшенные магазинчики и паб. Его она заметила, еще когда была там. А вот и зал – одно из самых больших зданий на улице. Луиза взглянула на часы в углу экрана – Кас и Харпер должны сейчас быть в школе. Она попыталась представить себе этого рослого мужчину, который остановился помочь ей, хотя и не должен был, посреди класса, полного детей, или в костюме и ботинках на каком-нибудь официальном мероприятии. Попыталась – и не смогла. Это здание, в которое он вкладывал собственные деньги, и клуб, и подростки – с какой спокойной убежденностью он о них говорил!

В обед позвонили из мастерской – сказали, что сейчас пригонят «дефендер». Машина принадлежала отцу Луизы, который умер всего год назад. Еще одна потеря, к которой она была совершенно не готова. За рулем «дефендера» Луиза чувствовала себя ближе к отцу – ближе, чем когда смотрела на фотографии.

Она сделала себе сэндвич и быстро съела его прямо на кухне, пока радио что-то бормотало. А потом снова отправилась на Камбрийское побережье, во второй раз за последние три дня.

Эта поездка до Коллатона сильно отличалась от предыдущей. В небе висело низкое зимнее солнце, бросавшее металлический отблеск на кучевые облака и волны залива. На холмах лежал снег, морозный воздух щипал нос изнутри. Дорога заняла всего час, и к трем Луиза уже была на месте. «Дефендер» она оставила там же, где «BMW» в прошлый раз. Пробралась на участок, прихватив пару рабочих перчаток, старый верный складной нож и рулетку. Ну, и, конечно, айпад – не тот, которым она пользовалась у Марианны, а свой, предыдущей модели.

Луиза начала делать заметки. Для расчистки участка понадобятся контейнеры; их можно поставить на асфальт – там они будут устойчивее. Ограждение нужно починить, по крайней мере, на время работ. Луиза работала спокойно и быстро, полностью сосредоточившись на своей задаче и забыв о времени. Хорошо бы сразу привлечь к делу местных жителей. Правда, непонятно как – она ведь никого здесь не знает. Хотя… это не совсем так. Кое с кем она уже познакомилась.

Вспомнив о Касе и Харпер, она посмотрела в сторону спортзала. К ее удивлению, двери уже были открыты. Она посмотрела на часы – еще и четырех нет. Впрочем, зал ведь и должен открываться после школы. Как только уроки заканчиваются, в зал может кто-то прийти. Луиза снова огляделась по сторонам. Ей в голову пришла идея.

Глава девятая

Луиза уже приготовилась окунуться в шум и суету спортзала, но гулкий обшарпанный коридор встретил ее почти полной тишиной. Слышались лишь редкие, быстрые, ритмичные удары кожи о кожу – ни громких голосов, ни пронзительного подросткового хохота. Она дошла до зала и остановилась как вкопанная.

Кроме Казимира Паттаниуса в помещении никого не было. Одетый в белую майку, черные шорты и белые кроссовки, он стоял перед боксерской грушей, сбоку от двери, и не видел Луизу. Придавив ногами плоскую подставку груши и таким образом зафиксировав снаряд, он остервенело колотил по вытертой красной коже. Луиза не знала, вымещает ли он на ней злость или это обычная тренировка. Она тихо переступила порог и застыла, боясь помешать. Скорость и сила, с которой перчатки Казимира врезались в грушу, были поразительными и завораживали. Луиза выбилась бы из сил после двух таких ударов, но Кас, кажется, не собирался останавливаться. На его голых руках и между лопатками блестели капельки пота.

Впрочем, через секунду он все-таки отвлекся и повернулся, чтобы посмотреть на гостью. Груша тут же перешла в наступление.

– Ой! – Луиза машинально подалась вперед, но Кас в последний момент успел вытянуть руки и избежать удара по лицу.

Отпустив грушу, он отошел от снаряда и, тяжело дыша, произнес:

– Луиза Макгрегор.

– Простите. Не хотела вам мешать.

– Все в порядке. – Он направился к ней, распуская завязки перчаток. – Я обычно никого в это время не жду и, когда один, дверь в зал запираю. Сегодня, видимо, забыл.

– Клуб не работает? – Луиза снова окинула взглядом пустое помещение. – Я думала, тут будет не протолкнуться.

Кас, наконец, остановился прямо перед ней, и Луиза вдруг осознала, что ей стоит больших усилий не отводить взгляд от его лица, – а теперь, когда она это поняла, нужно было постараться еще и не краснеть. Она давно не обращала внимания на мужчин, во всяком случае, такого внимания. Не обращала с тех пор, как…

– Клуб работает с половины шестого до восьми, – объяснил он, стаскивая перчатки и беря бутылку с водой, которая стояла на полу рядом с объемистой спортивной сумкой.

– Правда? Не поздновато?

Кас двумя глотками осушил половину бутылки и криво улыбнулся.

– Чем бо́льшую часть вечера они проведут здесь, тем меньше у них шансов что-то натворить в другом месте. Кроме того, детям нужно есть. Когда я только открыл зал, я пытался еще и кормить их, но так и не смог никого убедить давать на это деньги… – Он пожал плечами. – Вообще-то, я и на аренду с трудом наскребаю. Зато, – он указал на строптивую грушу, – у меня есть возможность спустить пар и отвлечься от разочарований, а значит, к приходу детей я уже буду в нормальном настроении. Они у меня все-таки проблемные, с ними не всегда легко.

Он вытер мокрое лицо полотенцем.

– Не хочу сказать, что не рад вас видеть, но, признаться, новой встречи я не ожидал. Вам что-нибудь нужно?

– Мы не могли бы присесть на минутку? – Луиза бросила взгляд на его офис.

– Разумеется.

Набросив полотенце на плечи, Кас пошел первым.

– Дело в том, – начала Луиза, когда они уселись, – дело в том, что я решила взяться за проект. Ну, за тот, о котором я говорила.

– Ага. – Он явно удивился. – То есть… вас можно поздравить?

– Да, вполне… – Луизу вдруг захлестнули эмоции, ей даже пришлось отвести взгляд. Рассказывать такое незнакомому человеку оказалось сложнее, чем членам семьи и друзьям. – Для меня это важное и непростое решение. Я уволилась с работы, и следующие несколько месяцев центр моей жизни будет здесь. Хочу сделать все, что смогу.

– Ну, тогда точно поздравляю. – Кас тепло улыбнулся ей. – И желаю удачи.

Она усмехнулась.

– Спасибо, удача мне не помешает. И вот о чем я хотела с вами поговорить: мне понадобится офис. Думала арендовать передвижной, но он будет занимать место на участке, так что лучше было бы найти что-то стационарное, желательно поблизости.

Кас откинулся на спинку стула.

– Совсем рядом? Тут вообще-то масса пустующих помещений, есть из чего выбрать. Может, магазин на той стороне площади? Или даже паб?

– Ну, вообще-то я думала об этом самом месте, – сказала она.

– Об этом? О спортзале? – Кас вытаращил глаза.

Луиза кивнула:

– Ну да. Оно идеально подходит. Расположено рядом с участком, запирается, и места тут более чем достаточно для моих скромных нужд.

– Вы в курсе, что оно уже занято?

– Да, – согласилась она, – но надолго ли? Вы сами сказали, что с трудом платите аренду.

Кас в гневе стиснул зубы.

– Вот оно что. Приходите сюда, смотрите по сторонам и – бах! – «мне нравится, забираю! пока, спортзал!», – произнес он мрачным, но ровным тоном. – Вы, видимо, привыкли сорить деньгами и получать все, что захотите. Владелец помещения, уверен, откусит у вас деньги вместе с рукой, но если вы спрашиваете меня, ответом будет категорическое «нет». И у меня полно работы, дети скоро придут, так что, будьте добры… – Он красноречиво показал на дверь.

– Нет-нет! – Сначала Луиза даже удивилась этой вспышке гнева, но потом поняла, что сама виновата: опять неправильно сформулировала.

Вот почему такими вещами всегда занимался Рубен, напомнила она себе, и внутри снова шевельнулась боль.

– Нет?

– Прошу, выслушайте меня, мистер Паттаниус. Я не отниму у вас много времени.

Кас уставился на нее, но она выдержала его тяжелый взгляд. Никакой угрозы от него не исходило, но сердце Луизы все равно застучало быстрее. Через некоторое время он коротко кивнул.

– У меня и в мыслях не было отнимать у вас это помещение, – сказала она. – Ни в коем случае! Я хочу помочь местному сообществу, а не лишить его чего бы то ни было. Я хотела предложить… скажем так: совместную аренду.

– Что это значит?

Она посмотрела в окно на пустую площадь перед зданием.

– Вы сами сказали, что дети приходят только в пять тридцать. Помещение много времени пустует. Вот что я предлагаю: я могла бы пользоваться им днем, а вы, как и раньше, вечером и по выходным. Для вас вообще ничего не изменится. Вы даже не заметите, что я тут бываю. Да, иногда мы можем случайно пересечься, или привезут что-то, что нужно будет хранить под крышей, буквально несколько дней. – Она обвела рукой обширное пустое пространство за перегородкой. – Но вряд ли для этого будет трудно найти уголок…

Кас почесал подбородок. Он выглядел смущенным.

– Совместная аренда?

– Ну да, – улыбнулась она. – Что скажете?

– Не стану врать, – вздохнул он. – Это был бы… просто подарок судьбы.

– Если вы согласитесь, благотворительный фонд оплатит аренду помещения на год вперед, и клубу не придется участвовать в этих расходах.

Кас заморгал, словно не был уверен, что правильно расслышал.

– То есть мы продолжим работать, как раньше, но аренду платить не нужно?

– Да.

– Господи, а вам-то это зачем?

– Почему бы нет? Я уже говорила, что мы, судя по всему, пытаемся делать одно дело, просто разными способами. Мне нужно рабочее пространство, и ваш офис идеально подходит. Если эта схема подойдет и вам – тем лучше. А если средства, которые благотворительный фонд выделяет на сад, помогут кому-то еще – так и совсем хорошо.

Она склонила голову набок и лукаво посмотрела на него.

– Скажите «да».

– У меня такое чувство, что где-то здесь…

– Подвох?

– Вот именно. Считайте меня неблагодарным… Но вы говорите, что сделаете все, чтобы зал благополучно просуществовал еще целый год, и при этом ничего не хотите взамен?

– Ну, «ничего» – это сильно сказано.

Он вздохнул, явно готовясь к худшему.

– Хорошо. – Луиза улыбнулась. – Мне нужна ваша помощь, Кас. Ваша и ваших ребят. Это будет серьезная работа. Мне нужно заинтересовать местных жителей этим садом и заручиться их поддержкой – причем быстро, иначе все закончится, даже не начавшись. Вы знаете город лучше, чем я когда-либо смогу узнать. Вы знаете людей. Помогите и мне узнать их.

Кас выдохнул и немного расслабился, но все же на его лицо легла тень.

– Понимаю, – сказал он задумчиво. – И вы знаете, что сделали предложение, от которого я не смогу отказаться. Но у меня тоже есть условие.

Глава десятая

Харпер стояла на пороге офиса, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, и смотрела, как Кас выгребает содержимое ящиков стола в большую картонную коробку. Она пришла поздно и с пятном машинного масла на щеке – значит, провела несколько часов в автомастерской вместо того, чтобы заниматься письменной работой, которую клятвенно обещала доделать. Интересно, она хоть поесть успела? Харпер уже давно должна была быть здесь и помогать с младшими ребятами (это были ее «общественные работы»), но у Каса не хватало духу упрекнуть ее за опоздание. Уж точно не сегодня, когда жизнь, кажется, начала налаживаться.

– Поверить не могу, что вы вот так взяли и пустили сюда эту женщину: заходите, не стесняйтесь, забирайте клуб – нам-то он зачем! – проговорила Харпер, даже не пытаясь скрыть горечь.

– Ничего она у нас не забирает. – Кас открыл очередной ящик и быстро оглядел скопившийся в нем хлам. – Как раз наоборот.

– Тогда почему вы должны съезжать из своего офиса?

– Потому, что мисс Макгрегор он нужнее, чем мне, – ответил Кас, высыпая содержимое ящика в коробку, чтобы позже разобраться, что выкинуть, а что еще пригодится.

– А я не хочу, чтобы она бывала здесь. – И тон, и поза Харпер выражали упрямство. – Нам она тут не нужна.

– Вообще-то, нужна, и еще как. – Кас открыл новую коробку. – Это мы ей не нужны. Харпер, еще два месяца, и у меня закончились бы деньги на аренду. Помещение все равно пришлось бы освободить. Она делает нам одолжение. Даже больше чем одолжение. Если бы не она, клуб пришлось бы закрыть.

Харпер пренебрежительно фыркнула.

– Ну, вы бы что-нибудь придумали. Вы же всегда находите решение.

Кас слегка улыбнулся. Он считал, что не заслуживает такого безграничного доверия. Интересно, что бы сказала Харпер, увидев выписку с его банковского счета?

Она тем временем отвернулась и посмотрела в зал: двое парней занимались спаррингом на ринге. Еще несколько ребят тренировались с боксерской грушей.

– Теперь все изменится, – проворчала она.

– Все когда-нибудь меняется, – мягко сказал Кас. – То, как мы справляемся с переменами, показывает, как мы справляемся с жизнью.

– Тоже мне мастер Йода! – Она закатила глаза.

– Ну уж нет, – возмутился он. – Йода сформулировал бы это как-то так…

Он набрал в грудь воздуха, чтобы выдать фразу с нарушенным порядком слов в духе зеленого инопланетного мудреца, но Харпер подняла руки:

– Не надо. Пощадите!

Оба улыбнулись невысказанной шутке о возрасте Каса, но Харпер вдруг снова помрачнела.

– Ты должна знать еще кое-что, – заметил Кас. – Насчет твоих общественных работ.

Харпер напряглась.

– Ну, что там еще? Я же здесь помогаю. И потом, я думала, вы хотите, чтобы я покрасила тот дом престарелых ниже по улице…

– Я им это предложил, – вздохнул Кас, – но…

– Дайте угадаю, – кисло сказала Харпер. – Они не хотят подпускать воровку к старикам и их бумажникам, так? Хотя я не деньги украла. Это были просто фломастеры для…

– Харпер, – перебил он ее, – совершенно не важно, что именно ты украла и зачем.

Она снова сложила руки на груди, привалилась к косяку и закатила глаза.

– Да мне плевать.

– А вот такая позиция тебе точно ничем не поможет, и ты сама это знаешь.

– Слушайте, мы закончили? Мне еще надо показать мелким новые движения – я им обещала.

– Нет, еще минутку. Я придумал, как ты можешь отработать свои часы. Это хороший способ. Хочу, чтобы ты помогла мисс Макгрегор с садом.

– Вы же шутите, да? – Харпер пристально посмотрела на него. – Развлекаетесь?

– Нет, я говорю серьезно. Мы договорились, что ты отработаешь сто часов. Будешь помогать городу. Мисс Макгрегор разбивает здесь сад. И ей пригодится любая помощь. Идеальный вариант!

– Не хочу, – возмущенно отрезала Харпер. – Я не стану этим заниматься.

– Но почему? Ты сама подумай! Работа рядом с домом. Поможешь соседям, а заодно научишься чему-то новому, приобретешь полезные навыки. По-моему, это отличная возможность.

– Нет, – резко ответила она. – Я не стану работать на эту богатую суку. Лучше в тюрьму меня отправьте!

– Слишком драматично, – заметил он. – И выбирай выражения. О ком бы ты ни говорила! – Он указал на растяжку на стене, но Харпер не обернулась. – Не понимаю, что тебя так возмущает. Даже если тебе не нравится мисс Макгрегор – хоть я и не представляю почему, – работать ты будешь на благотворительную организацию, а не лично на нее.

– А откуда у меня время на этот ее сад? Предлагаете школу бросить? Или по ночам там вкалывать, во сне? Вообще-то, у меня мастерская, и этот зал, и куча домашних заданий! Мне даже думать некогда!

– Где бы ты ни стала отрабатывать общественные часы, со временем везде будут сложности, – покачал головой Кас. – И, честно говоря, это твоя проблема. Ты сама должна ее решить. У любого действия есть последствия. Пора бы это понять.

Она покачала головой с вызывающим видом.

– Давай я поговорю со школой, – предложил Кас. – Договорюсь, чтобы тебя отпускали в сад, если в расписании появляется окно. А на каникулах ты сможешь проводить там больше времени.

– Может, я вообще брошу школу, – угрюмо процедила Харпер. – Экзамены на аттестат – пустая трата времени. Лучше найду работу. Будь у меня работа, мне бы и воровать не пришлось.

– Ты уже работаешь в мастерской, – мягко заметил Кас.

– Да, но только когда у Карла завал, и ему нужна помощь. В другое время он ко мне не обращается. Все из-за школы, в которую я до сих пор хожу только потому, что вы не хотели, чтобы я бросала! – с горечью напомнила она.

– Да, понимаю, сейчас это может казаться напрасной тратой времени. – К этому спору они возвращались каждую неделю уже почти год. – Но тебе осталось всего два года, и один уже почти прошел. Ты бы столького могла достичь, если бы…

– …не жила в этом безнадежном городишке? – подсказала Харпер.

– Если бы прилагала больше усилий.

Харпер покачала головой.

– Говорите… как учитель. Раньше такого не было.

– Но ведь это правда, – пожал плечами Кас.

– Да? – Она повысила голос. – Ну, предположим, я сдам экзамены на высший балл – и что? Жизнь по волшебству превратится в цветущий луг, на котором стадо единорогов гадит радугами и деньгами?

– Харпер! – предостерегающе сказал Кас.

– Знаете, чем все закончится, мистер Пи? Большим жирным… кабздецом!

– Харпер! – еще резче произнес он, хотя про себя отметил, что год назад ей бы и в голову не пришло смягчать лексику. Какая-никакая, а победа!

– Вот в чем правда, мистер Пи! – продолжала она. – Я так и буду торчать в этой дыре, но все станет еще хуже, и вот почему: мастерская не возьмет меня на постоянную работу, ведь я то и дело буду отказываться от работы, потому что я тогда не могу и вот тогда тоже, и они от меня устанут и наймут кого-нибудь другого. А я застряну здесь, да еще и без работы! На кой мне аттестат, если у меня работы не будет?

– Если бы я видел другой путь, получше, я бы тебе сказал. И ты совершенно права, работа в автомастерской на полную ставку – неплохой вариант. Я просто не хочу, чтобы ты ставила на себе крест. Харпер, ты на многое способна. Я это знаю! Я хочу, чтобы ты открывала двери, а не закрывала их. И сейчас аттестат – лучший способ это сделать.

Харпер стиснула зубы. Кас прекрасно понимал, что если будет слишком энергично подталкивать девушку к правильному решению, может запросто ее потерять. Но из всех детей, что проходили через двойные двери спортзала, никому не светило такое блестящее будущее, как Харпер Диксон, – если только она сделает правильный выбор. Если только у нее появится шанс.

– Давай посмотрим на это с другой стороны, – сказал он, чтобы прервать угрюмое молчание. – Раз мне не придется оплачивать аренду помещения, у меня появятся деньги на другие дела.

– Повезло вам! – Она сердито сдула волосы с глаз.

Кас положил стопку книг, которую все это время держал в руках, и оперся о стол.

– Если ты это сделаешь – если согласишься помогать мисс Макгрегор с садом, у меня будет для тебя интересное предложение.

– Да ну? – фыркнула она. – И что бы это могло быть?

– Ты ведь уже сдала на права, так?

– Еще спрашиваете! – ухмыльнулась Харпер. – Оба теста, с первого раза, за пять минут.

Кас удовлетворенно кивнул.

– Я уже некоторое время об этом думаю. Моя старая машина до сих пор стоит у родителей на подъездной дорожке. На ней уже сто лет никто не ездил, это просто ведро с гайками… Но мы оба знаем, что ты сможешь ее починить. Так вот. Если будешь помогать мисс Макгрегор, получишь машину.

Харпер задержала дыхание.

– Ты приведешь ее в порядок. А как только пройдешь техосмотр – мастерская ведь сможет с этим помочь? – я ее на тебя перепишу. Даже страховку оформлю. – Тут он ткнул в Харпер пальцем. – Если бы не щедрость мисс Макгрегор, я бы всего этого не смог. Так что подумай как следует!

Интересно, что бы сказала Анника, если бы узнала об этой идее? Впрочем, нет, совсем не интересно. Кас не собирался ей об этом рассказывать. Никогда.

Харпер все еще стояла неподвижно.

– И зачем вам это?

– Потому что я в тебя верю, Харпер. И, если честно, родители меня уже задергали. Они уверены, что из-за этой колымаги соседи плохо о них думают. Отдать ее тебе дешевле и проще, чем вызывать эвакуатор и отвозить на свалку. Тем более что та контора за углом закрылась, и ехать им придется издалека.

У Харпер вдруг возникли подозрения.

– А что это за машина?

– «Мини купер».

– «Мини»? – в ужасе отшатнулась она.

– Старого выпуска, из правильных! Классика!

– Ну да, так их называют. И еще по-другому, но за такие слова вы меня отсюда выгоните.

– Ну, если она тебе не нужна…

– Нужна, – твердо сказала Харпер. – Она мне нужна.

Кас улыбнулся.

– Отлично. Значит, договорились?

У нее слегка порозовели щеки, но она мастерски скрывала волнение под маской равнодушия. Ему даже стало немного стыдно: старая развалюха была настолько… развалюхой, что ее даже угнать никто не пытался, – а Харпер так обрадовалась.

– Договорились, – твердо сказала она.

Кас кивнул и вернулся к своим коробкам.

– Супер. Тогда помоги мне разобрать все это, ладно?

Но Харпер продолжала стоять в своей любимой позе, сложив руки на груди, и, прищурившись, разглядывала его.

– Что еще?

– Ничего. – Она, наконец, пошевелилась. – Помогу, ага. Просто пытаюсь представить, как вы выглядели за рулем «мини»!

Глава одиннадцатая

Домой Харпер вернулась как в тумане. Машина… Понятно, что она не на ходу и, судя по описанию мистера Пи, ее вообще стоит отвезти на свалку, – но машина есть машина… Харпер не нужно было даже смотреть на нее: она и так знала, что сумеет ее починить, даже если для этого старый «мини купер» придется полностью разобрать, а затем собрать заново. Она же прирожденный инженер – вот что сказал ей Карл в мастерской. Машины она понимала, как себя. Словно между ними и правда было какое-то родство, словно вместо костей у нее были запчасти. Копаясь в автомобиле, она чувствовала себя как дома; неудивительно, что время в «Автосервисе Карла» всегда летело так незаметно. У Харпер в жизни было всего два места, откуда ей не хотелось уходить: спортзал и мастерская.

И больше всего ей нравились как раз старые машины. Если они вдруг выходили из строя, недостаточно было подключиться к компьютеру, чтобы выяснить, что пошло не так. Нет, нужно было залезть в их металлическое нутро, прислушаться к механизму и подождать, пока он сам подскажет, как его вылечить. Может, все дело в том, что у Харпер было чутье – она знала, как устроен мир, в котором все разрозненно и разболтанно. И она была счастлива, что может починить хоть что-нибудь!

Дома было тихо. Харпер окликнула Макса, и он сразу ответил сверху. После инцидента в магазине он притих, хотя обычно это бывало ненадолго. Спасибо еще, что он в бо́льшие неприятности не влип.

– Я готовлю ужин, – крикнула она, потому что брату было проще, если у него было время подготовиться. – Позову через полчаса.

В гостиную она даже заглядывать не стала – ясно, что отца нет дома. Куда он ушел, она не знала и знать не хотела. Им с Максом было гораздо лучше одним. Она поднялась наверх, сняла спортивную форму и пошла в ванную. На подоконнике стояли в ряд пластиковые горшочки с землей. Это были не настоящие горшки, а стаканчики из-под йогурта, которые явно перекочевали сюда из мусорного ведра. Йогурты Макс любил, правда, только с лимонным вкусом. Несколько лет назад Харпер тщетно пыталась убедить брата в том, что нельзя питаться одним лимонным йогуртом, – это вредно для здоровья. В отчаянии она даже стала крошить мультивитамины в его завтрак – пока не поняла, что все дело в консистенции и, если сделать пюре из горошка или, допустим, из брокколи, Макс будет есть и его, пусть и понемногу. Особенно если сверху положить ломтик лимона, из которого можно выдавить сок. Через некоторое время она ввела в рацион брата картофельное пюре. Сама она ела его часто, да и йогурты тоже любила. Но только не лимонные!

Харпер потыкала пальцем в один из горшочков и тут заметила написанную аккуратным почерком этикетку, прикрепленную к последнему горшку: «Cosmos bipinnatus»[3].

Она спустилась на кухню и начала готовить. Мясо Макс не любил, что было даже неплохо: денег на него у Харпер все равно не хватало, к тому же она настороженно относилась к полуфабрикатам, так что меню у них было в основном вегетарианское. Харпер заглянула в холодильник, надеясь, что отец не съел все, что там было. Сегодня ей повезло: остатки макарон с сыром, которые она приготовила накануне вечером, стояли нетронутые, а в бутылке еще оставалось молоко. Харпер уже подумывала поставить еще один холодильник у себя в комнате (на дверь которой она уже много лет назад навесила замок), чтобы этот вороватый ублюдок не объедал их, – но так и не поставила. В основном потому, что тогда увеличились бы счета за электричество.

На пороге кухни появился Макс. Значит, прошло ровно тридцать минут с того момента, как она объявила, что ужин будет через полчаса. «Точность» – второе имя этого ребенка.

Они разложила по тарелкам макароны с сыром и гороховое пюре.

– Как дела в школе?

– Нормально.

– Что делал в обед?

– Ходил в библиотеку.

Ответ Харпер знала заранее – просто такой у них был ритуал. За стандартными репликами следовала та часть беседы, которая всегда была разной. Макс много читал – с такой жадностью, словно книги в любой момент могли исчезнуть из этого мира, все и сразу.

– Что ты сегодня читал?

Макс, старательно очищавший макароны от сырного соуса и складывавший их аккуратной горкой на краю тарелки, на мгновение остановился. Все это тоже было частью ритуала – они с Харпер всегда так ужинали. Она знала, что брат обязательно ответит, и не торопила его. Просто ела и ждала, пока у него внутри провернутся нужные шестеренки.

– Про растения, – сказал он наконец.

– Видела горшки в ванной. Что это такое?

– Цветы, – ответил Макс и, закончив отделять макароны от нормальных (с его точки зрения) продуктов, принялся за еду.

Где он собирался сажать эти цветы, когда они вырастут, Харпер не спросила. Она давно научилась планировать свои битвы. Тактику этой она продумает, когда придет время.

– Сможешь съесть пару ложек макарон? – спросила она небрежно, кивнув на его тарелку. – Как вчера? Всего две, этого будет достаточно.

Макс наморщил нос. Но съел. Ради нее.

Они уже заканчивали, когда в дверь решительно постучали. Брат с сестрой замерли и уставились друг на друга. Гостей они не ждали. Гости к ним никогда не приходили.

– Отнеси тарелки в раковину и возьми себе йогурт, – велела Харпер и встала. – Я вернусь через минуту.

Выйдя в коридор, она сразу закрыла за собой дверь кухни. Потом открыла входную. На крыльце стояла женщина – ее лицо показалось Харпер знакомым, но как ее зовут, она не знала. На женщине было темно-красное стеганое пальто, в руках она держала осколки цветочного горшка терракотового цвета. Ей было за шестьдесят, на лице застыло несчастное выражение, на этот раз приправленное раздражением. Харпер с замиранием сердца посмотрела на горшок.

– Слушайте, – сказала гостья, прежде чем Харпер успела открыть рот, – я понимаю, что мальчик не хотел ничего плохого, но я уже второй раз ловлю его с поличным. Он ворует у меня в саду. А теперь еще и вандализм.

Она со значением приподняла осколки горшка.

– Ох, простите, – тихо проговорила Харпер. – Я не знала…

– Если бы он просто попросил, я сама дала бы ему черенки, – продолжала женщина, не слушая Харпер. – Или показала бы, как их делать. Но он же не говорит! Он просто лезет без спроса и создает неприятности. А сегодня я застала его с совком и ведром – представьте себе, сидит и загребает мой чертов компост!

Черная земля в стаканах из-под йогурта в ванной. Ей ведь даже в голову не пришло спросить, где Макс ее взял. Земля есть земля, ее везде навалом – так ведь? У тебя под ногами, у нее, у кого угодно. Хотя вообще-то – Харпер посмотрела на их темную улицу с асфальтом, кирпичом и бетоном, – это совсем не так.

– Извините нас, – еще раз повторила Харпер и машинально сжала дверную ручку. – Я заплачу за причиненный ущерб.

– Прости, милая. – Женщина прищурилась и наморщила лоб. – Я не хотела вот так на тебя набрасываться. Просто расстроилась. Это ведь не твоя ответственность, а твоего отца.

Женщина даже не упомянула их мать. В этом городке все всё знали. Но никто ничего не понимал.

– Его ведь нет дома? – догадалась женщина, глядя на темные окна.

– Он на работе, – быстро сказала Харпер.

Это вполне могло быть правдой. Пару недель назад Харпер слышала, что отец нашел подработку в промзоне.

– В общем, я подумала, что ты должна быть в курсе, – вздохнула соседка. – Я не хочу портить вам жизнь, но… Ладно, нам всем бывает нелегко.

– Мы вам все возместим. Скажите, что он взял, и я обещаю, что верну это. Честное слово.

Женщина устало улыбнулась, словно все ее силы ушли на то, чтобы добраться до них и произнести гневную речь.

– Это не обязательно. Но мне кажется, что мальчику нужна помощь.

Харпер похолодела от страха. Помощь. Еще одна деталь в мировом механизме, которая вышла из строя: это слово должно было дарить надежду, но на самом деле…

– С ним все в порядке, – твердо заявила она. – У него есть я.

Женщина снова посмотрела на темные окна первого этажа.

– Да, конечно, – кивнула она. – А кто есть у тебя, Харпер?

Страх мгновенно превратился в злость. Да что эта женщина о них знает? Любительница совать нос в чужие дела! Явилась сюда с этим идиотским горшком и пригоршней грязи! Сейчас еще начнет рассказывать, как ей бывает нелегко.

– Не хочу, чтобы жалкие зануды учили меня жить, – отрезала она. – Просто оставьте нас в покое, понятно? Я уже извинилась и сказала, что заплачу. И я не виновата, что у вас такая пустая жизнь, что вы задираете мальчишку просто ради того, чтобы отвлечься.

На лице соседки словно опустились жалюзи. Она поджала губы и отвернулась.

– Я хотела помочь, – сухо сказала она. – И поверь, не все тут отличаются таким терпением. А ворует он не только у меня.

Харпер подождала, пока она выйдет из их двора, и изо всех сил хлопнула дверью. Грохот эхом разнесся в ночи.

Тяжело дыша, она прижалась лбом к двери и закрыла глаза. Один нормальный день. Всего один хороший день! Харпер обернулась. На пороге кухни стоял Макс. Он уже вымыл посуду и расставил ее сушиться около раковины. Макс стоял, опустив голову, и Харпер сразу поняла, что он все слышал.

Никто из них ничего не сказал. Да и зачем?

– У тебя уроки на сегодня есть? – спросила она через минуту.

Макс кивнул.

– Тогда надо их сделать.

Он послушно ушел наверх и тихо закрыл свою дверь.

Было уже за полночь, когда вернулся пьяный в стельку отец. Харпер еще не спала – делала уроки. Она слышала, как он чем-то гремел внизу, но не обращала внимания, пока отец не начал подниматься по лестнице. Обычно он просто валился на диван в чем был и отключался. Но не сегодня. Харпер отложила ручку и прислушалась к приближающимся неуверенным шагам. На ногах отец держался с трудом. Зато был зол как черт – это она поняла в тот момент, когда он начал яростно стучать в дверь Макса. Харпер выскочила из комнаты. Она давно собиралась врезать замок в дверь брата, но так и не решила пока, чего больше – плюсов или минусов – в том, что Макс сможет запираться у себя.

– Прекрати, – потребовала Харпер. – Сейчас же.

Отец перевел на нее мутный взгляд. Нет, на нее он не нападет – она это знала. Один раз уже попробовал и в ответ получил такой удар, что точно больше не рискнет. Тогда же она очень доходчиво объяснила ему, что, если он полезет к Максу, будет в десять раз хуже.

– В пабе говорили… Чего он нарывается? Передай ему, – прорычал отец, который, кажется, сохранял способность к членораздельной речи только от злости. – Если услышу, что он опять растения ворует, я его…

– Что? – спросила Харпер очень тихо и очень четко.

Отец ухмыльнулся, махнул кулаком в сторону двери Макса и ушел в ванную. Харпер знала, что будет дальше, но не могла этому помешать. Дверь в ванную захлопнулась; она стояла в коридоре и ждала. Послышался сдавленный рык, и о стену ударился первый стаканчик из-под йогурта, потом второй.

Когда шум в ванной стих, она вернулась к себе в комнату, но уроками занялась, только когда отец нетвердой походкой спустился по лестнице. Харпер немного помечтала о том, как он падает и ломает шею, – но этого, конечно, не произошло.

Наконец, наступила тишина. Стучаться к Максу она не стала – все равно не ответит. Хотела прибрать в ванной – там наверняка все вверх дном! – но все-таки решила закончить эссе. Нужно выполнить обещание, которое она дала мистеру Пи. А когда у них с Максом будет машина, они смогут сесть в нее и уехать куда захотят.

Она уберет утром. Больше все равно некому.

Глава двенадцатая

– Сначала нужно привести в порядок участок, – сказала Луиза Харпер. – Снести стену, расчистить завалы, выкорчевать кусты и убрать довольно много асфальта.

Они стояли у калитки. Харпер пришла чуть раньше назначенного времени, сразу сложила руки на груди и сурово сжала зубы – на тот случай, если кто еще не понял, что она тут не по своей воле.

– Да ну? – усмехнулась Харпер. – И все это я должна делать голыми руками?

– Конечно нет, – ответила Луиза. – Завтра привезут два контейнера, а в четверг с утра здесь будет экскаватор. Сегодня наша задача – расчистить место на асфальте, чтобы было куда поставить контейнеры. Я уже начала, видишь?

Она указала на кучу мусора, которую успела собрать.

Луиза выехала из Карлайла, когда еще не было семи часов. На новом рабочем столе ее ждала записка от Каса.

Добро пожаловать в Коллатон. Если что-то понадобится, сразу дайте мне знать. У Харпер с утра уроки, но в 10:30 она будет у вас. К часу ей нужно вернуться в школу. Расскажите потом, как все прошло.

Всего,

К. П.

Глядя на Харпер, Луиза начала сомневаться, что приняла правильное решение, предложив девочке работать над созданием сада. Да, ей была очень нужна еще одна пара рук, да и помощь трудному подростку – прекрасная возможность войти в местное сообщество… Но Харпер казалась слишком недовольной и колючей. Ей здесь явно не нравилось – и больше всего не нравилась сама Луиза.

– Я принесла тебе крепкие перчатки, – сказала Луиза. – И завела табель учета рабочего времени. В нем ты сможешь отмечать часы, проведенные в саду. Чтобы все было по-честному и никто не требовал лишнего…

Если Харпер и почувствовала что-то похожее на благодарность, она этого не показала.

– Я пришла десять минут назад, – заявила она, доставая телефон. – И проведу здесь ровно два часа. Ставлю таймер. Хватит разговоров.

Повернувшись к Луизе спиной, она схватила ближайший куст ежевики и стала вырывать его из земли с таким остервенением, как будто он ее чем-то обидел. Луиза вздохнула и присоединилась к ней. Она хотела завязать разговор, узнать что-нибудь о жизни города, но Харпер замкнулась в угрюмом молчании, а на вопросы отвечала быстро и односложно. Когда на предложение выпить кофе Харпер отреагировала сердитым «нет», Луиза сдалась. Но к тому времени, когда сработал таймер, они успели расчистить достаточно места, чтобы можно было установить два строительных контейнера.

– Завтра приду еще на два часа, – бросила Харпер. – В то же время.

– Мне понадобится твоя помощь еще кое в чем, – сказала Луиза.

Харпер вызывающе посмотрела на нее.

– Я сегодня уже отработала два часа. И у меня есть дела поважнее, чем возиться с вашим убогим садом для бедняков.

– Как хочешь. – Луиза пожала плечами. – Я хотела предложить простой способ отработать еще несколько часов из дома, в удобное время – но если тебе не интересно…

И она повернулась к куче мусора – они столько собрали, что этого уже на полконтейнера хватит.

– Ну, ладно, ладно, – проворчала Харпер. – Говорите. Что еще нужно сделать?

– У тебя компьютер дома есть?

– Ну да. – Харпер посмотрела на Луизу подозрительно. – В школе выдали бесплатно, уроки делать. Старье, но работает. А что?

– В субботу вечером мистер Паттаниус разрешил мне провести в зале открытую встречу. Хотелось бы привлечь на нее как можно больше местных жителей. А для этого нужны флаеры с приглашением. Сможешь сделать?

Харпер привычно нахмурилась.

– Зависит от того, насколько они должны быть сложными.

– Самыми простыми. Формат А5, черно-белые, никаких картинок. Только текст с датой, временем и информацией: зачем мы собираемся.

Харпер задумалась.

– И за сколько это пойдет часов?

– За два?

– Ага, держите карман шире. Не меньше четырех.

– Три, и это мое последнее слово. Если не согласна, я сама сделаю.

Луиза легко могла сделать все сама, максимум за час, но ей нужно было завоевать доверие Харпер, иначе следующие девяносто восемь часов в ее обществе превратятся в настоящее мучение.

Харпер тяжело вздохнула.

– Ладно. Только скажите, что именно там должно быть написано.

Она ушла, а Луиза провозилась на площадке до конца дня – то есть до четырех часов, когда начало темнеть.

На столе Каса, который он поставил в углу спортзала, она оставила записку.

Харпер хорошо работает и очень помогает – спасибо.

Всего,

Л. М.

В восемь часов утра в четверг Луиза и Харпер уже были на месте. С безопасного расстояния они наблюдали, как экскаватор сгребает мусор с земли и с жутким грохотом сваливает его в контейнер. Это зрелище Луизу почему-то растрогало: столько надежды и силы было в мощных взмахах ковша… Она вспомнила вечер, когда они с Рубеном впервые заговорили о благотворительном фонде; зерно их общей идеи уже начало прорастать, но все уничтожила нелепая, страшная, безвременная смерть. Тогда Луиза не могла даже представить, что зерно не погибло. И что растить его ей придется одной. Если бы только он был здесь. Если бы он мог все это видеть.

– У нас там зрители нарисовались, – сообщила Харпер, перекрикивая грохот машины, и кивнула в сторону забора.

Увидев за сеткой любопытные лица, Луиза улыбнулась: именно на это она и рассчитывала.

– Значит, пора раздавать приглашения. – Луиза вытащила из сумки флаеры, которые успела распечатать утром, и протянула их Харпер.

Та скривилась, но взяла листовки и решительно зашагала к забору. У дальнего угла возвышалась знакомая фигура: даже на таком расстоянии этого гиганта ни с кем нельзя было спутать. Луиза улыбнулась, помахала, почему-то обрадовалась, когда Кас помахал в ответ, и направилась к нему. Они не виделись с того дня, когда он уступил ей свой офис. Луиза держала слово и не появлялась в спортзале по вечерам, когда туда приходили дети. Однако они с Касом продолжали обмениваться записками. Каждое утро Луиза находила на столе новое послание с ответом на заданный накануне вопрос. Этот странный способ общения ей нравился, хотя чем именно, она вряд ли смогла бы объяснить.

– Привет! – сказала она.

– И вам привет! – улыбнулся он.

Он был одет в отглаженный угольно-серый костюм, белую рубашку и темно-синий галстук; лицо чисто выбрито. Луиза даже уловила слабый запах одеколона. Она удивилась и поняла, что до сих пор представляла Каса таким, каким он был в тот вечер, когда из-за нее чуть не получил по лицу боксерской грушей. В спортивной майке, наносящим быстрые удары самыми мускулистыми руками, какие она видела в жизни. Только сейчас Луиза осознала, насколько прочно въелся в ее воображение этот образ.

Она кашлянула.

– Разве вы не должны быть сейчас в школе?

Он закивал и показал стопку бумаг, которую держал под мышкой.

– Должен, конечно. Пришлось зайти вот за этим – забыл захватить вчера вечером. – Он посмотрел ей за плечо, где работал экскаватор. – Смотрю, у вас тут все полным ходом.

– Ну, что бы мы в итоге ни сделали с этим участком, для начала его нужно расчистить, – ответила она. – Я очень рада вас видеть. Хотела попросить об услуге… Это насчет субботы – помните, открытая встреча? Я подумала, может, вы тоже согласитесь прийти? Это, конечно, выходной, и вы наверняка будете заняты…

– Да нет, без проблем. Мы же договорились помогать друг другу, – улыбнулся он. – Я все равно приду в клуб после обеда – закончим с детьми в три, а потом я останусь и помогу вам все организовать.

– О! Спасибо, – с облегчением сказала она. – Вы ведь наверняка будете знакомы с большинством присутствующих. Честно говоря, я надеюсь, что вы поможете растопить лед.

– Буду рад помочь всем, чем смогу. – Кас снова бросил взгляд на экскаватор. – Слушайте, извините, но мне уже пора – и так опоздал. Удачи вам сегодня!

– Пока! И спасибо! – крикнула она в его удаляющуюся спину. Он обернулся и не то помахал, не то отсалютовал ей – вышло слегка неуклюже (жест совсем не вязался с его огромной фигурой), но забавно и мило.

Сзади раздался оглушительный грохот. Старая фабричная стена рухнула, подняв тучу пыли, – легко, как песчаный замок под напором прилива.

К полудню Харпер ушла, но Луиза и Ник, экскаваторщик, продолжали работать. Зрители приходили и уходили; в какой-то момент на противоположной стороне улицы даже собралась небольшая толпа – люди стояли и что-то оживленно обсуждали. Луиза направилась к ним – поздороваться и раздать флаеры, но группа тут же рассосалась: говорить с ней они явно не хотели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ниша Катона. Рассказы и рецепты от ресторанов уличной кухни «Маугли». 2018.

Вернуться

2

Джек Ричер – герой серии криминальных романов британского писателя Ли Чайлда.

Вернуться

3

Космея дваждыперистая (лат.) – распространенный однолетний садовый цветок, чаще всего розовых оттенков.

Вернуться