Семён Уралов
ПостУкраина
Страна без государства

* * *

© ООО «Лира», 2024

© Семен Уралов, 2024

© Дмитрий GOBLIN Пучков, предисловие, 2024

Предисловие Дмитрия «Гоблина» Пучкова

Второй том «Украинской трагедии» достойно продолжает литературно-политический сериал Семена Уралова. У меня в домашней библиотеке есть все книги автора, которые издает наше родное издательство «Питер».

«ПостУкраина» не просто книга, а крайне полезное пособие, которое поможет даже политически малограмотным. Обратите внимание на систему внутренней навигации по книге – вы найдете сходство с учебником, а также систему дополнительных ссылок на полезные аудиовидеоматериалы по теме для тех, кто совсем разучился читать.

Первая треть книги посвящена концепции «Когнитивных войн», которую разрабатывает Семен. Это крайне полезный материал, потому что методы и технологии, с помощью которых пытаются «взломать» Россию как общество и государство, требуют как минимум разоблачения. Поэтому будет полезно, если вы не только прочитаете эту часть, но и объясните своим знакомым, поддающимся манипуляциям и залипающим на иноагентов в ютубчике, что они могут дойти до предательства Родины или посредничества в теракте, как одна дура у нас в Питере, которая подорвала Владлена Татарского под воздействием ЦИПсО. «Когнитивная война» это военно-техническая концепция НАТО, что подробно разбирает Уралов со ссылками на первоисточники.

Постоянные зрители «Тупичка» знают, что оба тома «Украинской трагедии» – это выжимка и путеводитель по циклу «Разведопросов», которых вышло уже более 30 серий в трех сезонах.

Однако одно дело аналитический доклад, лекция или беседа, а совсем другое дело – книга. Автор работает в редком политико-литературном жанре, поэтому «ПостУкраина» увлекает, как хороший детектив, но при этом позволяет понять многое о политике как особо опасной сфере жизни.

Реальная политика состоит из сложного переплетения интересов корпораций, преступных сообществ и органов власти. Публичная политика – всего лишь замочная скважина, через которую обывателю позволяют заглянуть в мир большой власти.

Украинская политика и новейшая история – особый случай. Здесь переплетаются криминалитет и власть, где откровенные убийцы занимают высокие государственные посты под аплодисменты европейского сообщества. То, что раньше казалось диковинкой Латинской Америки, проросло у нас под боком. Как в Мексике наркокартели контролируют треть страны, так и на бывшей Украине спецслужбы США создают нечто подобное. Уралов называет территорию бывшей братской УССР своим особым термином – постУкраина. То, что это никакая не Украина, а нечто новое, состоящее в сложном колониальном подчинении у «бледнолицых братьев», – двух мнений быть не может. Как это называть – постУкраина или как-то по-другому, – покажет история. Концепция постУкраины Уралова интересна хотя бы тем, что иных отечественных концепций у нас в России не особо наблюдается.

Второй том посвящен тому, как обычное, а в чем-то даже эффективное постсоветское государство в УССР менее чем за 25 лет было сожрано собственными начальниками и бандитами, которых у нас теперь почему-то называют элитой.

У нас в России были свои отношения с государством. В середине 90-х общество жило в ощущении, что следующий после СССР развал государства – лишь вопрос времени. ЦРУ рисовало карты развала России на десяток осколков уже к середине 2010-х.

Реальность оказалось немного иной, а гегемон не такой уж и гегемонистый. По факту с каждым годом родная страна только прирастает новыми областями и республиками, а бывшая УССР уменьшается. И процесс этот не остановить.

Поэтому как бы какие «элиты» ни разрушали государство, восстанавливать придется все равно России. То есть нам с вами.

Следовательно, в ближайшем будущем в тех местах, где установится новое государство российское, придется учитывать факторы, о которых подробно рассказано в этой книге.

Всячески рекомендую книгу к прочтению и использованию примеров для переубеждения «малолетних дебилов», часть из которых еще не безнадежны, потому как являются лишь жертвами «Когнитивных войн», согласно версии автора.

Дмитрий Goblin Пучков

Введение
Исторические вызовы России на ПостУкраине

На зеркало неча пенять, коли рожа крива.

Народная пословица

К написанию второго тома «Украинской трагедии» я приступил в августе 2023 года, когда в военной кампании настал тактический переломный момент. Причем главные события шли на фронтах Когнитивной войны, основные принципы которой были подробно рассмотрены в первом томе книги.

На наших глазах разрушался глобальный информационный пузырь под брендом «Контрнаступ», созданный командой продюсеров во главе с Владимиром Зеленским и усиленный западными медиа. В течение полугода со дня отступления российской армии из-под Харькова и Херсона в мировом медиапространстве было создано впечатление тотального поражения Москвы. Самооблучение пропагандой состоялось на всех уровнях – от исполнителей в Киеве до гегемона Джо Байдена в Вашингтоне.

Западная информационно-психологическая атака оказалась настолько глобальной и массированной, что под ее воздействие неизбежно попало и российское общество. Для давления на него в Киеве были созданы террористические подразделения, брендированные под русских добровольцев, которые совершали налеты на Белгородскую область.

Однако в реальности «Контрнаступ» оказался крайне неудачным с военной точки зрения. Западная техника горела, а солдат бросали на минные поля. Маятник Когнитивной войны в России и на постУкраине качнулся в обратную сторону.

Лето 2023 года показало, что конфликт постепенно переходит в затяжную позиционную стадию. Начинается соревнование экономик, когда успех в войне измеряется тысячами боеприпасов, выпущенных в день, и способностью промышленности производить, ремонтировать и заправлять технику. В аналогичном режиме начали работать и другие отрасли хозяйства, которые постепенно врастали в СВО на уровне коллективов: еще год назад оборонные заводы зияли темными цехами, а сегодня там трудятся в три смены.

Через полтора года после начала СВО Российское государство перевело часть экономики, институтов и органов власти в мобилизационный режим. При этом внутри страны четко оформилось несколько непересекающихся реальностей. Таким образом, просматриваются разные России: от «России столичной», которую власть всячески ограждает от реальности СВО, до «России воюющей», постепенно прирастающей новыми регионами. Между двумя этими крайностями проходит политический нерв истории.

Оппоненты России определились со стратегией – афганизация постУкраины. Сделана ставка на многолетний террористический конфликт с применением всех видов вооружений.

Летом 2023 года постУкраина представляла собой гибрид, где все основные государственные функции находились под внешним управлением. Владимир Зеленский и его ОПГ «Квартал-95», участники которого изображают власть в Киеве, должны обеспечить выполнение двух функций:

• снимать бесконечный сериал о самоотверженной борьбе с Россией;

• поддерживать систему массовой отправки украинцев на фронт ради картинки их героической гибели в этом сериале.

За первый год СВО в Киеве утвердился очень странный режим власти, напоминающий химеры, описанные Львом Гумилевым. Правящая элита фактически продала постУкраину под большой полигон, а граждан использует как рабов, на которых ставят эксперименты иностранные советники.

России противостоит уже не постсоветское государство, а военно-технический гибрид. Он занимается переработкой собственных граждан и военной техники в кровавый сериал, создающий в мире атмосферу большого конфликта и используемый западными элитами в интересах собственной внутренней политики.

Задачи, которые стоят перед Россией, трансформировались к ходе первого года СВО. За это время нам стало противостоять гибридное государство, единственной целью которого является война с Россией. Как это происходит в реальности? Именно так много лет живут Израиль и Палестина, например. Осколки Югославии долго друг друга дораскалывали и продолжают этим заниматься до сих пор. Наши реальные враги, инвестирующие оружие и деньги в украинскую трагедию, перешли в режим поддержки многолетней террористической войны. Данный сценарий видится западным инвесторам бесконечным процессом, потому что это выгодный бизнес, позволяющий Вашингтону проводить модернизацию за чужой счет.

Вот как работает схема:

• США выделяют деньги из госбюджета на помощь Киеву в борьбе с Россией, которые попадают в сектор ВПК;

• часть средств сразу оседает у лоббистов внутри США;

• ВПК США получает гарантированные заказы;

• на полигоны ПостУкраины поставляется устаревшая техника;

• военные США получают бесконечный полигон для войны с Россией;

• США перекладывают финансирование на союзников по НАТО;

• в Польше формируется шовинистический режим, который зарабатывает на транзитном статусе;

• практически все активы постУкраины летом 2023 года официально перешли под управление международного фонда «БлэкРок»;

• правящей группе Зеленского гарантированы миллиардные дотации в обмен на производство картинки героической гибели жителей постУкраины во имя борьбы с Россией.

Безотказная схема! Она может работать неопределенно долго. Через десять лет общество будет считать, что СВО вечна и гарантирует непредсказуемые последствия. Однако такой сценарий принципиально не устраивает Россию.

Принцип № 1. Афганизация, или Война до последнего украинца

Итак, Запад определился со своей стратегией – афганизация территории бывшей УССР. Ряд ястребов пытается втянуть в конфликт Молдову и Грузию, но местные элиты проявляют покорное сопротивление, что в народе метко называют словцом «отморозиться».

Конфликт, выматывающий экономику, раскалывающий общество, приносящий ежедневные похоронки, увеличивающий число инвалидов на наших улицах, – не самая лучшая перспектива на десятилетия. Афганизация постУкраины – негативный для исторической России сценарий. Он приведет к обезлюживанию междуречья Дон – Днепр, техногенным катастрофам и еще много к чему непредсказуемому. Главное, что при этом сценарии никто из нас не будет чувствовать себя в безопасности, поскольку террористическая война рано или поздно перейдет в стадию, когда курьеры начнут доставлять бомбы под видом продуктов.

Эффект увеличат методы и технологии Когнитивной войны, подробно разобранные в первом томе «Украинской трагедии». Террор, усиленный информационно-психологическим воздействием, может привести к необратимым последствиям. Создание внутри России критической массы населения, неустойчивой к внешнему воздействию подобного типа, будет способствовать возникновению внутренних кризисов вплоть по полной «украинизации России».

Поэтому афганизация постУкраины, или война до последнего украинца, – сценарий, которому Россия должна противопоставить свой исторически верный контрсценарий, очертания которого уже просматриваются. Это уничтожение гибридного захваченного государства с последующим утверждением собственной модели. «Государственность Украины» в любом формате и размере будет представлять для России террористическую угрозу, поэтому химеру западных спецслужб и финансовой олигархии придется разрушить. Иначе эта химера уничтожит Россию.

Государственность территории, где сейчас находятся регионы постУкраины, так или иначе будет контролироваться Россией. Это может выражаться по-разному – от прямого вхождения в состав до непризнанного вассала или странных территорий, на которых государственность сужена до военных администраций, а экономика падает до уровня натурального обмена.

Конфликт между Россией и США в терминах классического марксизма «носит ярко выраженный империалистический характер». Если опираться на теорию основателя мир-системного анализа Иммануила Валлерстайна, мы имеем дело с бунтом полупериферии (Россия) против ядра (США и «золотой миллиард») глобальной капиталистической системы. А в логике конфликта мировых культур мы имеем дело с очередным походом Запада на Восток.

Несмотря на выраженный империалистический характер, когда одни героически отдают долг Родине, а вторые сколачивают состояния на нуждах и трудностях, другой России у нас нет.

Украинская трагедия имеет три базовых сценария, таких как:

• переход в общемировой конфликт;

• афганизация и вечный террор;

• локализация конфликта Россией и создание новой государственности для постУкраины.

Два первых сценария потенциально катастрофические для России, поэтому, независимо от политических взглядов и платформы, ее гражданам и людям доброй воли стоит работать на приближение третьего сценария.

Не исключено, что переход в общемировую фазу неизбежен, но тогда России тем более необходимо ускорять политические процессы – в связи с рисками открытия новых фронтов.

Определение. Подлинная победа России на постУкраине

Исходя из исторических вызовов и политических рисков подлинной победой России на постУкраине станет упорядочение государства от Донбасса до Ужгорода.

Хотим мы этого или нет, но без создания лояльного государства на данной территории никто из нас не сможет чувствовать себя в полной безопасности.

Победа России – создание миропорядка[1] по-русски для территории и граждан постУкраины.

Глава нулевая
Русское двоемыслие XXI века и СВО

Моему поколению (1975–1985 г.р.) довелось жить в эпоху перемен. У тех, кому выпала судьба жить на постУкраине, опыт перемен бесконечный.

Как в 1990 году советские школьники в Грозном вряд ли могли представить, что всего через пять лет на улицах их родного города будут жечь танки, так и обстрелы Белгорода со стороны Харькова и наоборот казались немыслимыми.

Оглянитесь вокруг и вспомните себя несколько лет назад. Теракты в центре Санкт-Петербурга, в ходе которых гибнут журналисты, как произошло с дончанином Максимом Фоминым (известен под именем Владлен Татарский), становятся политической нормой. Этот случай важен и из-за личности убийцы – петербурженки Дарьи Треповой, не имеющей никакого отношения к Украине и националистам. Убийца Дарьи Дугиной – Наталья Вовк, которая взяла на теракт собственную дочь, – родилась и выросла в Мариуполе. Террорист, подорвавший русского писателя Захара Прилепина, тоже рос на Донбассе, который, по идее, должен быть населен самыми лояльными к России людьми. Малолетки, готовившие убийства журналисток и ВИП-блогеров Маргариты Симоньян и Ксении Собчак, – все как на подбор москвичи с русскими фамилиями, рязанскими лицами и нацистскими убеждениями.

СВО, позиционируемая государством и госпропагандой как локальный конфликт, который даже войной называть не стоит, не может не усиливать противоречия в обществе. Особенно если об этих противоречиях стараются не говорить, потому что «СВО, враг не дремлет, да и не время сейчас».

Режим тотальной секретности, скрытый за словами «специальная» и «военная», не подразумевает коммуникации между обществом и государством. Вообще-то, обсуждение государственных тайн – это госизмена. «Не болтай!», «Смерть шпионам!», «Ни шагу назад!» и тому подобное – государство ждет от общества подчинения и дисциплины, что вроде бы верно. И общество готово подчиняться, причем добровольно и с песней. Судя по отчетам политических администраторов и социологов, рейтинг главного политика России даже вырос и без проблем конвертируется в рейтинги партий и губернаторов. Поэтому внутренне система даже окрепла, усилилась. Выросло влияние управляющей прослойки силовиков, что тоже сказалось на герметичности системы.

Тридцать лет тщательного вытравливания идеологии, воспитания потребителя, пенсионных реформ и монетизации льгот не могло не сказаться на отчуждении общества и государства. Негласная идеология, по меткому выражению русского культурософа Алексея Чадаева, определялась как «лежи, страна огромная».

Принцип № 2. Идеология русского двоемыслия. Постсоветская версия

Крах советского проекта привел к деидеологизации сферы политики. Сам факт государственной идеологии был предан анафеме как антидемократичный. На место принципиальной идеологичности власти советской пришла не менее принципиальная внеидеологичность власти постсоветской. Однако, несмотря на декларируемую внеидеологичность государства, сформировались две идеологии. Одна – негласная, для внутреннего потребления и широко практикуемая правящими элитами. Вторая – публичная многоидеологичность, которая демонстрирует завоевания демократии и разрушение тоталитарной и единственно правильной идеологии коммунистов.

Отсутствие государственной идеологии зафиксировано в Конституции РФ. Тем не менее в последние годы власть пытается придать идеологические очертания так называемым скрепам – морально-этическим общественным нормам. Назвать это идеологией можно с натяжкой, однако потуги идеологического регулирования государством налицо. Особенность любой сложной системы вроде государства или корпорации – стремление к контролю и созданию ограничений. Как служба безопасности любого предприятия, предоставленная сама себе, устанавливает шлагбаумы, камеры и вводит электронные пропуска, так и попытка бороться с враждебными идеологемами при отсутствии собственной приводит лишь к новым барьерам и ограничениям.

Негласная идеология современной России с момента ее основания – создание частного капитала любой ценой с его последующей конвертацией в личный успех и комфорт. Желательно вне досягаемости российского правосудия, потому что в Отечестве – мастерская и офис, а жить надо среди приличных людей и там, где тепло. Воровство общественных ценностей вроде бы порицается и наказывается, но по факту результаты приватизации не подлежат пересмотру.

Центральная идея негласной идеологии современной России – легитимность результатов приватизации. Однако, поскольку консенсус по этому вопросу в обществе так и не сформировался, негласная идеология хоть и описывает реальность, но данный аспект не учитывается ни в одном современном учебнике. Зато эта идеология широко представлена в массовой культуре: кино, телесериалах, литературе.

Впрочем, дело не только в России. Создание правящей прослойки собственников по англосаксонскому типу лендлордов в Британии происходило на всем постсоветском пространстве. В Туркменистане, Азербайджане и Таджикистане это явление приобрело ярко выраженные автократические черты с формированием наследственной монархии, а в Молдавии и Грузии привело к созданию парламентских республик. В Киргизии и Армении до сих пор экспериментируют с государственным устройством – от парламентаризма до сверхпрезидентской власти.

При этом, несмотря на разные формы, общая негласная идеология осталась едина для всего постсоветского пространства – формирование правящей элиты по типу ЗАО, где несколько сотен семей переплетаются на уровне капиталов, браков и государственных должностей.

Данный процесс подробно описал русский философ Александр Зиновьев в своих трудах «Запад» и «Русская трагедия». Негласную правящую идеологию можно обозначить его термином «западнизация». Россия в этой модели являлась частью глобальной экономики. Соответственно, новые хозяева ее экономических активов автоматически становились частью глобальной элиты. Назовем эту социальную группу, состоящую из 300–500 семей, инвесторами ЗАО РФ. Большинство из них появились в позднесоветский, кооперативный период и официально оформились к 1995–1998 годам. Инвесторы ЗАО РФ контролируют сверхкапиталы и имеют сверхполитические возможности. Дело не в деньгах, а в активах и во влиянии на процессы, происходящие в государстве и экономических отраслях. Даже самые богатые владельцы сетей супермаркетов и строительных компаний не относятся к группе инвесторов ЗАО РФ, вход в которое сегодня возможен для единиц и только через кровные узы, госкорпорации, высшие должности в государстве.

Не буду здесь подробно останавливаться на том, почему эта идеология не привела Россию в глобальный мир и к союзу с США, как планировали, когда разрушали СССР. Об этом рассказывает моя первая книга – «Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну».

Парадоксально, но факт: западнизация России и постсоветского пространства лишь приблизила конфликт с Западом. По какой причине так произошло? Дело в том, что, пока отечественные элиты рассматривали своих западных контрагентов как партнеров, последние смотрели на российских хозяев жизни как на еду. То, что наши олигархи считали слиянием, на деле оказалось довольно недружественным поглощением.

Тем не менее, несмотря на конфликт с Западом, из России к потенциальному противнику достаточно спокойно переехали люди, занимавшие высочайшие посты в государственной власти.

Анатолий Чубайс, до последнего занимавший госдолжности, был во всех системах власти с момента создания современной России. Бывшие вице-премьеры Илья Клебанов и Александр Хлопонин – в Израиле, Альфред Кох – в Германии, Аркадий Дворкович – в США.

Негласная идеология дала первую трещину в 2014 году, а в феврале 2022 года заставила правящие и владеющие элиты России самоопределяться в конфликте. Значительная часть пережидает, надеясь, что Россия вернется к сценарию западнизации после замирения с мировым гегемоном и завершения кризиса на постУкраине. Другая часть инвесторов российского ЗАО РФ самоопределилась как сторонник государства и присягнула правящей группе высших государственных элит России.

В сфере реальной, но негласной идеологии происходят важные процессы, большую часть которых мы не видим, потому что их намеренно прячут. Мы не узнаем, что делал бывший губернатор Чукотки и депутат Госдумы Роман Абрамович на переговорах в Стамбуле и почему именно он вывез британских наемников, плененных на «Азовстали». Останется загадкой и мятеж в Казахстане в январе 2022 года, и то, почему подверглись арестам племянники экс-президента Нурсултана Назарбаева, а глава местного КГБ оказался в центре заговора. Тайна навсегда – самоубийства влиятельных украинских политиков Георгия Кирпы и Юрия Кравченко после первого Майдана 2004 года, а также странное убийство на охоте Евгения Кушнарева. Реальная идеология правящих элит во все времена – это острая конкуренция за власть всеми доступными способами, которые ограничивают государство, право и обычаи.

Параллельно в обществе внедрялась официальная внеидеологичность государства при многоидеологичном плюрализме. Центральной идеей внеидеологичной многоидеологичности было отчуждение общества от государства. В целом поощрялись любые формы индивидуализма и подавлялся коллективизм.

Бытовой массовой идеологией стало отчуждение от государства: успешный гражданин России не из числа инвесторов ЗАО РФ должен был находиться от него как можно дальше. Лучшая медицина, образование, отдых, досуг – только частные, потому что государственные такого уровня не положены. Государство – само по себе, успешный гражданин – сам по себе. Надеяться на государство должны только слабые, и то после всех реформ и монетизации льгот такую надежду убили даже у них.

Реальная массовая идеология современной России являла собой шизофреническое зрелище во всем, от поп-культуры и кинематографа – плохой копии Голливуда до российских корпораций, где господствовала западная корпоративная культура.

Система образования строилась вокруг идеи воспитания потребителя через предоставление образовательных услуг, а учитель превратился из наставника в официанта с учебником.

Итак, массовая идеология была направлена на формирование безгосударственного гражданина, предоставленного самому себе. После отмены в избирательных бюллетенях графы «Против всех» и построения к середине 2010-х годов избирательных машин по конвертации рейтинга президента в любой другой рейтинг гражданин перестал представлять интерес даже как избиратель.

Сложившаяся практика реальной идеологии правящих элит и массовой идеологии привела к формированию двоемыслия.

Определение. Русское двоемыслие

Двоемыслие – это выраженные противоречия между правящими элитами, политизированным меньшинством и аполитичным большинством. Русское двоемыслие особенно пагубно сказывается на отечественной интеллигенции, которая падает духом и повышает градус отчуждения. Его яркой иллюстрацией является литературное наследие М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Итак, налицо переход СВО в затяжную стадию и усугубление ситуации русским двоемыслием.

Государству объективно необходима поддержка конструктивной части общества, значительный процент которого находится в прострации, усиленной двоемыслием.

Дело в том, что мобилизация в обществе, в отличие от мобилизации в государстве, возможна исключительно на принципах добровольного самоопределения. Последние годы в политический язык вошло заимствованное понятие «волонтер», которое хуже, чем понятие «доброволец», отражает внутреннюю суть людей, которые своим примером вдохновляют и заставляют двигаться неравнодушную часть общества. Добрая воля – вот основа конструктивной мобилизации общества, потому что на погром может мобилизовать воля злая.

Двоемыслие подтачивает основы миропорядка, так как подрывает доверие между обществом и государством. В одной из следующих глав мы рассмотрим, как технологии Когнитивных войн воздействуют на тонкую политическую материю – доверие.

Учитывая долгосрочные перспективы конфликта на постУкраине с риском открытия новых фронтов, России предстоит поддерживать режим мобилизации, который невозможен без доверительной коммуникации общества и государства. Война, за какую аббревиатуру ее ни спрячь, обостряет все процессы, противоречия вылезают наружу. Самым ярким примером первого года СВО стал так называемый мятеж Пригожина, когда политическая система в считаные дни оказалась на грани коллапса, а пропаганду заклинило. Общество в недоумении застыло от происходящего в недрах государства и политической системы. Что это было, никто не объяснил, поэтому результатом «мятежа» стали снижение доверия и рост отчуждения.

Чем дольше будет затягиваться СВО, тем более откровенной должна быть коммуникация общества и государства. Стратегия врага «войны до последнего украинца» в условиях отсутствия доверия в российском обществе может начать восприниматься как война до последнего россиянина. Какая разница, сколько людей погибает со стороны ВСУ, даже если потери в десять раз меньше?

Базой доверия между обществом и государством является четкая политическая система координат. Война требует концентрации сил и напряжения воли. Военная операция должна разбираться как большая шахматная партия. Раз уж государству необходимо дисциплинированное и собранное общество, нужно задать цели – во имя чего ответственный гражданин должен работать с КПД 110 %.

Если впереди – долгосрочный конфликт на территории постУкраины с объединенным Западом, то надо постепенно готовить к этому общество. Кроме государственной стратегии, долгосрочность предполагает наличие общественных стратегий для интеграции новых регионов.

В условиях долгосрочного конфликта начинается конкуренция экономик, и в результате побеждает более эффективный миропорядок. Это выражается в системе пенсионного обеспечения, гражданского строительства, работе школ и больниц, подавлении спекулянтов на черном рынке. Утверждение нового государства в регионах постУкраины, которые переходят под контроль России, будет осуществляться в беспрецедентных условиях гражданской войны. В каждом конкретном селе и райцентре новому государству предстоит столкнуться со всеми ее проявлениями – от американской ракеты по зданию администрации до заминированного авто и выстрела в спину, произведенного предателем. Достаточно почитать сводки о погибших чиновниках новых администраций в Херсонской и Запорожской областях, чтобы сделать вывод: установление миропорядка по-русски на территории постУкраины будет крайне сложным и многомерным процессом. Борьба с террором, лежащим в основе войны до последнего украинца, не может вестись только силами государства. Чем быстрее начнутся процессы умиротворения в обществе, тем слабее будут социально-культурные корни террора.

Режим тотальной секретности стимулирует двоемыслие. Двоемыслие разрушает доверие, а коммуникация его восстанавливает. Вот формула кризисов, которые ожидает увидеть российское общество и государство. Нравится нам это или нет, но либо государство и общество выйдут на новый уровень коммуникации, либо каждый год СВО будет повышать отчуждение и обнажать противоречия. Рано или поздно очередной «мятеж» спровоцирует коллапс государственности. В целом именно на такой сценарий делают ставку наши «бледнолицые братья» в сценарии «война до последнего украинца».

Коммуникация общества и государства в условиях войны должна отвечать на три базовых вопроса.

• С кем мы воюем?

• За что мы воюем?

• Что есть победа в этой войне?

В случае оборонительной войны на второй и третий вопросы можно не отвечать, так как по умолчанию идет борьба с агрессором. Но, поскольку российская власть выбрала сценарий превентивной спецоперации на спорной территории противника, придется искать ответы на все три вопроса.

Обозначенные «денацификация» и «демилитаризация» – слишком общие идеологемы. Особенно много проблем с денацификацией возникло после того, как сначала пропаганда создала образ конченых нацистов из «Азова», а затем государство их обменяло.

К тому же ложные или слишком абстрактные цели вроде «денацификации» не дают ответов на главные вопросы и только усиливают русское двоемыслие. «Опять что-то скрывают, качают свою нефть втихаря, ни один газопровод не пострадал», – закрадывается мысль у представителя политизированного меньшинства, которое в России на 90 % состоит из интеллигенции.

Принцип № 3. Государство и общество в кривых зеркалах

Каждый начальник смотрит на мир сквозь свою профдеформацию. Чем выше пост, тем сильнее он воспринимает происходящее вокруг как муравейник подчиненных, а каждого нового знакомого – как потенциального просителя благ. Власть – опасная субстанция, ослабляющая своего носителя для самооблучения пропагандой. Например, генерал видит мир как сложную систему воинских званий, родов войск и должностей. А министр финансов воспринимает окружающих сквозь призму их финансовых интересов, полагая, что у каждого есть дебет с кредитом.

Государство – иерархическая структура, в которой четко определены объемы и принципы власти. Бывает и коррупция, и превышение полномочий, но в целом это понятная система взаимоотношений. Простой обыватель чаще всего сталкивается с государством в приложении «Госуслуги» и во время редких личных визитов. Причем в большинстве случаев он не задумывается, с какой формой государства столкнулся – городской, региональной или федеральной системой власти. В особо дремучих случаях у обывателя склеены в единый «образ власти» депутаты горсовета, Заксобрания и Госдумы, управляющая компания, губернатор, Путин и Медведев лично, потому что к последним он ходил в общественные приемные и это не помогло.

Общество в массе своей не понимает государства, но живет, пользуясь его разными формами. Однако есть пресловутое политизированное меньшинство, которое претендует на особую роль в отношениях общества и государства. Это очень разные люди разных профессий, объединенные общим свойством – они тратят свое время и силы на то, чтобы политизировать большинство. То, что древние называли «гомо политикус», противопоставляя обывателю «гомо идиотикус». Такие люди существуют во всех социальных сферах. Они могут делать это на бытовом уровне, инициируя политические разговоры в курилке, или выучиваются на политологов и рассуждают о политике в блогах или с телеэкранов. Могут выражать себя в музыке и текстах либо в ежедневных записях в блогах.

Однако общество, в отличие от государства, не организовано строго иерархически, поэтому нет единого органа, который бы управлял политизированным меньшинством. Более того, оно неравномерно распределено по стране. В среднем от 10 до 15 % граждан являются политизированным меньшинством. В условиях политического покоя и экономического потребления политизация бывает и менее 10 %, что мы наблюдали в России в середине 2000-х годов. Политические кризисы, выборы, майданы, госперевороты, гражданские войны – все это остро политизирует общество, и 10–15 % начинают влиять на остальных.

Такую прослойку можно было бы назвать интеллигенцией, но это не совсем корректно. Вернее, так: интеллигенция есть значительная часть политизированного меньшинства, поэтому всему политизированному меньшинству свойственны черты интеллигенции.

Государство же видит общество по своему образу и подобию – как иерархическую систему, где есть начальники, которых надо включить в систему государственной ренты, и тогда они обеспечат лояльность подчиненного общества. Результатом такой деятельности становится двойное самооблучение пропагандой. Государство создает имитационные институты, изображающие общество. Политическое меньшинство все больше отчуждается от государства, не желая участвовать в имитации. Имитационные институты врастают в государство, создавая иллюзию полной лояльности общества у начальников всех уровней.

Преодолеть данный кризис позволяет адекватный взгляд общества на государство, и наоборот. Особая роль в формировании и описании адекватной картины мира лежит на политизированном меньшинстве. Поэтому правдоподобное описание и разъяснение устройства современного общества и государства есть сущностный путь по преодолению двоемыслия.

Итак, налаживание коммуникации лучше всего начать с восстановления системы координат. Война, брендированная на данном этапе как СВО, должна быть объяснена на уровне схемы.

Чтобы избежать ереси двоемыслия, полезно разобраться для себя в том, что такое СВО.

Четыре версии СВО

Очевидно, что военные действия, официально именуемые СВО, которые начались 24 февраля 2022 года, и те, которые проходят сейчас, совсем не похожи. За два года накопилось столько необъяснимого, что, скорее всего, оно будет скрыто под грифом «секретно». Это неудивительно: мы до сих пор не знаем многого про Советско-финскую («зимнюю») войну 1939–1940 годов, хотя памятную доску Карлу Маннергейму чуть не повесили. Власть всегда старается замести следы своей непубличной деятельности, чтобы ограничить контакт с обществом ритуальным уровнем вроде выборов или новогодних поздравлений.

Однако политизированному меньшинству недостаточно общих слов о том, что все идет по плану. Особенно когда из-за кулис власти вырываются признания, как, например, заявление многолетнего сенатора Франца Клинцевича: «Когда мы начали СВО, политическое руководство РФ по некоторым вопросом было введено в заблуждение. Особенно по отношению гражданского населения. Мы были не готовы к тому, что там все было подготовлено к вторжению – подготовлена оборона, окопы. И прошито само население, которое было против нас. Мы думали, что это не так. Вводили в заблуждение, которые получали от нас деньги, люди, представляющие украинскую элиту – так называемую пророссийскую».

Любой здравомыслящий политизированный человек задает здравые вопросы: «Что делала наша армия под Киевом и почему там были замечены бывшие украинские политики?», «Почему обменяли киевского политика Виктора Медведчука, которого обвиняют в Киеве в попытке госпереворота?», «Почему Херсон местные элиты сдали русской армии, а Харьков – нет?» Много вопросов, порождающих двоемыслие, задает себе политизированное меньшинство. Оставленные без ответа, они приводят в замешательство уже все общество.

Для понимания произошедшего предлагаю схематизировать СВО.

СВО 1.0 (24 февраля 2022 – лето 2022). Наскок

Попытка организации госпереворота в Киеве.

Желая одним быстрым ударом организовать госпереворот в республике и одновременно захватить регионы, российская власть действовала экспедиционными корпусами и опиралась на некую поддержку внутри.

Киев пошел на мнимые переговоры, но использовал время для передислокации армии и защиты столицы.

Мирный переход власти к России в южных регионах и отчаянное сопротивление русской армии в Харькове и области.

Данный этап завершился выходом Киева из переговоров по капитуляции, созданием городских ополчений и получением внешней поддержки из США.

СВО 2.0 (лето – осень 2022). Отскок

Конфликт экспедиционных корпусов России с украинской армией АТО.

Несостоявшийся госпереворот привел к позиционным конфликтам на всех направлениях, в которых были введены войска. Сначала пришлось выходить из-под Киева, а в сентябре 2022 года все завершилось перегруппировкой из-под Харькова. Небольшие силы России столкнулись с немногочисленной армией, которая была сформирована за время войны на Донбассе (так называемая АТО).

На данном этапе конфликт еще мог остаться на локальном уровне и найти политическое решение. Это своеобразный переход к массовой и долгой войне. Его окончанием явилось создание Киевом полноценной призывной армии и объявление первого призыва Москвой.

СВО 3.0 (осень 2022 – лето 2023). «Контрнаступ»

Конфликт призывной армии России с призывной армией постУкраины.

Выйдя из переговоров с Москвой и получив отсрочку, Киев начал активно снабжать армию западным оружием. Была запущена призывная система советских военкоматов, которая начала поставлять живую силу десятками тысяч. В результате Россия тоже была вынуждена провести мобилизацию, потому что конфликт перешел к противостоянию вооруженных масс. Теперь армия требовалась для контроля над большими территориями, из-за чего пришлось держать многочисленные гарнизоны в городах.

В условиях конфликта больших вооруженных масс центральным вопросом стало снабжение и логистика. Поэтому Россия отвела армии с правобережных плацдармов и закрепилась на своем берегу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Концепция миропорядка как особого состояния «мира в обществе и порядка в государстве» изложена в книге «Миропорядок по-русски» (См.: Уралов С. Миропорядок по-русски. – СПб.: Питер, 2018.) и в первом томе «Украинской трагедии» (См.: Уралов С. Украинская трагедия. Технологии сведения с ума. – СПб.: Питер, 2023), где рассмотрены проблемы и задачи умиротворения общества постУкраины. Второй том «Украинской трагедии» сфокусирован на государстве.

Вернуться