Анна Орлова
Три пули для копа

Пуля 1. По ногам

Оркестр играл блюз. Да так проникновенно, что бар примолк. Затихли разговоры, угас смех, кое у кого подозрительно заблестели глаза. Неудивительно. Бандиты часто бывают сентиментальны.

Я поморщилась, сгружая с подноса пустые бокалы. Не люблю блюз. Если у тебя проблемы, то сделай с этим что-нибудь, а не ной по барам. Впрочем, говорить об этом вслух я бы поостереглась. В конце концов, музыка в "Бутылке" должна нравиться гостям, а не хозяйке.

– Тони, – я перегнулась через стойку и поманила к себе бармена. – Где эта девица?

Почему нам так не везет с официантками? Как проклял кто-то, честное слово! Вот и сейчас осталась только моя верная Мэгги, но ей одной со всей "Бутылкой" не управиться. Придется помогать, а меня ведь внизу ждут! И встречу в доках никак не перенести…

– Да я-то тут причем? – красавчик Тони пожал широкими плечами, наполняя очередной стакан. Новенькую привел он, какая-то подружка его очередной подружки. – Сказала, что плохо ей. И удрала.

Я только вздохнула и обвела взглядом переполненный зал. Ни одного пустого столика! Какой-то светловолосый тип вообще уселся на свой чемодан прямо в проходе, другой блондин обосновался на подоконнике у входа и смолил в форточку. Хм, лица незнакомые… У них тут сходка, что ли? Хотя Логан бы предупредил.

Заметив мой взгляд, курильщик отсалютовал бокалом, отвернулся к окну и вновь затянулся.

Ладно, бог с ними, потом разберусь. Не буянят, морды не бьют, проблем не создают… Не то, что некоторые завсегдатаи! Вечные спорщики Тэд и Сэм снова сцепились. Интересно, что они опять не поделили?

Загрохотал перевернутый стол. Сбился и умолк оркестр. Завизжала какая-то нервная девица.

Все глазели на Тэда с Сэмом, которые топтались в проходе. Хотя смотреть там было особо не на что, до боксеров на ринге им далеко. Один к пяти, что тяжелоатлет Тэд уложит тощего Сэма на обе лопатки за один раунд.

Сэм и сам это понимал, поэтому блохой скакал вокруг противника. Стоило ему пропустить один удар и… Сэм походя прихватил штоф с соседнего столика. Из горла бутылки плеснул джин, щедро окропив всех вокруг. Под женский визг и чье-то негодующее: "Эй, это было мое пойло!" Сэм огрел Тэда по голове. Ха, дубовую башку Тэда так просто не пробить. Он мотнул головой, взревел…

Новый вышибала, Джимми Гризли, вперевалку затопал к ним. Неторопливым и безобидным он казался только на первый взгляд. Ал говорил, что на ринге Джимми противников в клочья рвал не хуже своего лесного тезки. С пьяными дебоширами он тоже управился играючи: вздернул обоих за шкирки и поволок к выходу.

Тут у Джимми возникла проблема. Дверь открывается вовнутрь, а руки-то заняты!

"Бутылка" притихла, гадая, как он вывернется.

– Ставлю пятерку, что бросит одного на пол! – раздался чей-то нетвердый голос.

– А чего одного-то? Обоих! – поддержал не более трезвый приятель.

– Через окно выкинет, – включился третий.

Вот это уже жестоко. Окно узкое, почти бойница, через него не пролезет даже тощий Сэм.

– Десятка, что на помощь позовет!

Я усмехнулась и подхватила тяжелый поднос. Зная Джимми, могу поспорить, что дверь он попросту вынесет – головами забияк. И заботливо уложит драчунов на крылечке, проветриться и подумать о высоком.

Дверь распахнулась сама, под громкий стон самых азартных. Кое-кто даже привстал, собираясь начистить физиономию тому, кто испортил все веселье… И тут же плюхнулся обратно. Еще и отвернулся поспешно.

Этого блондина здесь знали. Перейти ему дорогу рискнули бы немногие. С семейкой Коллинз связываться дураков нет.

Блондин окинул острым взглядом притихший зал, ухмыльнулся и дружески ткнул своего спутника кулаком в плечо.

– Эй, Фил, да нам повезло! Как раз столик освободился.

– Угу, – буркнул тот, поправляя съехавшую от толчка шляпу.

Я поморгала, не веря глазам. Его вызывающе смоляная шевелюра светлее не стала. Смуглая кожа, хищный профиль, угольки глаз…

Брюнет в "Бутылке"?! Да еще в такой компании?

Слева громко выругались. Кто-то харкнул на пол. Бармен покачал головой и нервно поправил узел галстука. Да, не одну меня проняло.

Блондин, казалось, ничего не замечал. Цепко ухватил брюнета за плечо и потащил к столику.

Я жестом остановила официантку, которая дернулась к ним. Сама обслужу дорогих гостей.

На них даже не глазели. Не осмеливались. Только косились – украдкой, недобро – да сплевывали.

Брюнет торчал в "Бутылке", как гнойный прыщ на лбу. Такой же заметный и такой же бесящий. Так и чесались руки поскорее выдавить…

Я лавировала между столиками, успевая разнести заказы, принять следующие и переброситься словечком то тут, то там. Наконец я остановилась рядом с брюнетом, всей кожей чувствуя его оценивающий взгляд. Надеюсь, он в курсе, что официанток в меню нет?

Впрочем, он и не претендовал. Совсем молодой, младше меня лет на десять, так что я для него старовата.

– Привет, Милли! – белозубо улыбнулся блондин, раскинувшись на стуле и фамильярно забросив руку с массивным перстнем на спинку стула брюнета. Шептались, что колечко это не хуже кастета, особенно если зарядить в нос… или в висок. Понимал ли брюнет, что блондин может прикончить его в любой миг? Впрочем, пока альб никакой агрессии не выказывал. Держался так, словно и впрямь просто решил в этот пятничный вечер посидеть в баре с другом.

Я ответила небрежным кивком. Хотелось утащить его в подсобку и допросить с пристрастием, но я заставляла себя улыбаться. Открыто, в меру дружелюбно, чуть-чуть отстраненно. Так, чтобы посторонний наблюдатель не догадался, что нас связывает нечто большее, чем приятельский треп официантки с клиентом.

– Что будете пить? – осведомилась я, для вида достав из передника блокнот и карандаш. Как будто не могла запомнить эти несчастные несколько заказов.

– Лучшего виски мне и моему другу, – блондин похлопал по спинке стула брюнета. – И чего-нибудь пожрать. С утра во рту ни крошки. А ты, Фил? Проголодался? Тут такие крылышки в меду подают… Мммм!

Он поцеловал сложенные щепотью пальцы и широко улыбнулся. Только в прищуренных глазах улыбки не было.

Брюнет вообще сидел как на иголках.

Да что тут происходит?!

– С вашего разрешения, – нервно улыбнулся брюнет, передернув плечами, – позже. Мисс, можно мне от вас позвонить?

– Миссис, – поправила я машинально. – Миссис Керрик.

– О, прошу меня извинить, – он склонил темноволосую голову, однако в ответ не назвался. – Так что насчет звонка?

– Звоните, – разрешила я нехотя. – Телефон на кухне, я вас провожу.

– Вы очень любезны, – ответствовал брюнет, поднимаясь…

Он звонил какому-то шефу, и часть разговора я бессовестно подслушала. Непонятно, зато так интересно! Жаль, потом брюнет меня заметил, сказал: "Погодите минуточку, шеф!", прикрыл трубку рукой и спросил:

– Миссис Керрик, что-то не так?

И глазами так зыркнул!

– Нет-нет, – улыбнулась я. – Извините, мне просто нужно забрать заказ.

Пришлось вернуться в зал. Я принялась под ленивым взглядом блондина вытирать стол.

– Ты зачем его сюда приволок? – прошипела я, украдкой оглядевшись.

Кажется, никому до нас дела нет. Вечер в разгаре: звон бутылок, пьяный смех, густые клубы сигаретного дыма, запах дорогого виски и дешевого пива.

Блондин поморщился.

– Да ладно, Милли, не заводись! Подумаешь, посидим, выпьем.

Я выдохнула сквозь зубы. Боже, дай мне терпения!

– Слушай, мне не нужны неприятности.

– Да не будет никаких неприятностей!

Я скептически задрала бровь:

– Ты сам-то в это веришь?

– Клянусь тебе, Милли. Все будет путём. Посидим часок, потом я отправлю его в кроватку. Сама же понимаешь, я не просто так с ним вожусь!

Я вздохнула. Да уж, это очевидно. Будь его воля…

– Мог бы предупредить, – сдалась я, расставляя тарелки и бокалы.

– Да если бы я знал! – махнул рукой он. – Мне его всучили без спросу. Не дергайся, Милли. Ну захотел он поглазеть на знаменитую "Бутылку", что такого? Я за ним присмотрю.

Свежо предание!

Вернулся брюнет повеселевшим. С аппетитом поужинал, неплохо выпил, даже соизволил поаплодировать оркестру. Блондин тоже немного расслабился, убедившись, что никто на его "сокровище" не посягает.

В "Бутылке" вообще стало как-то непривычно тихо. Разговаривали негромко, а если вдруг кому случалось повысить голос, на него тут же шикали. Еще бы, враг не дремлет! Сидит вон, сверкает черными глазами, раздевает взглядом молоденькую певичку…

Я посматривала на них. Проверяла. Ничего не происходило, и я почти успокоилась. Однако вздохнула с облегчением, когда брюнет засобирался.

– Вызвать вам такси, мистер?.. – предложила, между прочим, от души. Еще заблудится в наших трущобах. Разденут его до трусов, а кому отвечать?

– Нет, спасибо, – качнул головой он и нахлобучил шляпу. На ногах он держался вполне уверенно, не качался. – Я сам.

"Посторонние" блондины – тот, что на подоконнике и тот, что на чемодане – заметно напряглись.

"Присмотрите за ним" – жестом велел мой старый знакомец.

Тот, что на подоконнике, кивнул. Второй же бесцеремонно плюхнулся на еще не остывшее место брюнета.

– Эй, детка, спой что-нибудь повеселее! – крикнул кто-то.

Публика заорала и заулюлюкала. Минута, и оркестр послушно заиграл старый шлягер про брюнета и блондинку.

Блондин споткнулся у самого входа. Выругался сквозь зубы. Присел завязать шнурок.

Я со вздохом отправилась к окну. Нет, не помахать платочком вслед брюнету. Просто форточка осталась нараспашку, а снаружи хлестал дождь. Грохотал гром, сверкали молнии, тянуло холодом и сыростью – брр! Ненавижу грозу.

Чтобы добраться до защелки, пришлось взбираться на мокрый подоконник. Я оперлась об откос, потянулась вверх…

Вспышка. Еще. Брюнет, едва успевший сойти с крыльца, с криком хватается за плечо. Валится на лаково блестящую от воды брусчатку.

И это не кара небесная. Мимо тротуара ползет авто, из которого по пояс высунулся закутанный до ушей тип с пушкой в руке.

"Грррррр!" – сердится небо.

Ему вторит выстрел.

Брызги крови – почти черные в тусклом свете – веером оседают на окне, заставляя меня отшатнуться.

Тело на асфальте конвульсивно дергается. И замирает.

Небо снова ворчит. Бьет по ушам грохотом. Вспышка молнии – и тотчас со стрелка порывом ветра срывает шляпу.

Только мгновение.

Убийца ныряет обратно в салон. Авто, взвизгнув шинами на мокрой дороге, мчится прочь.

А у порога "Бутылки" остается в луже крови безжизненное тело.

"Встретить брюнета – плохая примета!" – проникновенно выводит певица у меня за спиной.

Да, милая. Плохая примета. Очень плохая…

***

Два дня спустя.

– Миллисент Керрик?

Низкий мужской голос был мне незнаком.

Я дернулась. Гроссбух съехал по гладкой стойке, батарея грязных чашек у ее края вздрогнула и опасно накренилась.

– Д-да? – отозвалась я с запинкой и подняла голову.

Откуда?!

"Бутылка" в такой ранний час еще закрыта. Я лично заперла окна и двери, прежде чем отправиться спать.

И впрямь, зал тонул в полумраке. Плотные ставни отрезали уличный шум и блеклый дневной свет. Горела только лампа над стойкой, как теплый желтый островок в сырой полутьме.

Зато дверь нараспашку.

Высокий незнакомец остановился у входа. За его спиной лил дождь, с полей шляпы капала вода, с плаща натекла целая лужа.

Сомневаюсь, что он заглянул на огонек, чтобы выпить кофе! С другой стороны, какой сумасшедший рискнул бы ограбить "Бутылку"? Даже зная, что днем я часто бываю здесь одна. Как сегодня.

Одной рукой я придерживала ворот халата, а второй нащупала под стойкой револьвер, который мы держали именно на такой случай. В "Бутылке" всякие гости бывают, и не все из них законопослушны.

Рифленый металл рукояти удобно лег в руку. Чуть слышно щелкнул взводимый курок.

– Миссис Керрик, – незваный гость шагнул вперед и поднял открытые ладони. – Я пришел всего лишь поговорить.

Как будто для разговоров надо так вламываться!

Свет лампы упал на его смуглое лицо. Шаловливо скользнул по узким бледным губам. Очертил высокие скулы, нос с горбинкой. Утонул в темных глазах.

Я сглотнула. Опять брюнет!

– Простите, мистер. – Выговорила я, сколь могла, твердо. – Я очень занята.

– М-да?

Взгляд его задержался на моей руке, стискивающей ткань у горла. Он смотрел… не раздевая взглядом, нет. Будто освежевывая.

Незваный гость повернулся, прикрыл дверь и с тихим лязгом вогнал засов в пазы. Очень… выразительно вышло, что уж тут.

– Для меня вы время найдете, – заявил он с великолепным апломбом и уселся за стойку напротив.

Понимает ведь, что стрелять я не стану. И никто не поможет, даже если закричу. Дураков в Тансфорде повывели.

Мокрую шляпу брюнет швырнул на стойку, плащ небрежно пристроил рядом. Он разглядывал меня, не таясь: от гладкой шапочки каштановых волос до испачканных чернилами тонких пальцев.

Я наконец – зря кичилась своей памятью! – его узнала.

– Полковник Эллиот?

Его смуглое хищное лицо часто мелькало в газетах. Начальник Особого отдела как-никак.

В живую Брайан Эллиот был хорош. Фактурный такой. Гибкий, поджарый. Шевелюра иссиня-черная. Прищур недобрый. Глаза – ух!

– Он самый. Поговорим, миссис Керрик?

От заверений, как приятно ему знакомство, брюнет воздержался. А вот я, признаюсь, и впрямь получила некоторое удовольствие. Эстетическое. Тот, позавчерашний, проигрывал этому по всем статьям. Эллиоту сорок наверняка уже стукнуло, хотя так сразу не скажешь. Волосы не поредели, фигура не оплыла от кабинетной работы, лишь несколько морщинок у глаз и узких губ выдавали, что он давно не мальчик. И еще взгляд, от которого хотелось спрятаться под стойкой.

Вместо этого под стойку я спрятала гроссбух. Ничего криминального в нем, конечно, нет – я ведь не совсем идиотка! – но своего труда жалко. Все утро над отчетами корпела, а лужа на стойке уже подобралась к ним вплотную.

– О чем? – удивилась я, приподняв брови.

Были варианты, были. Но раз начальник Особого отдела явился сюда без ордера и без своей бравой кавалерии, значит, намерен решить дело миром. А это, в свою очередь, означает, что ничего серьезного против меня у него нет. Логично?

Только пальцы почему-то дрожат. И сердце заходится.

– А вы не догадываетесь? – он смотрел недобро. На дне черных глаз тлела сдерживаемая злость.

Я качнула головой, с трудом подавляя улыбку. Знакомые игры. Сказать "Я все знаю!" и ждать реакции. За кого он меня держит?

– Хотите кофе? – предложила я дружелюбно. Контакт не налажу, так хоть с толку собью.

И впрямь. Он моргнул озадаченно, в хмуром взгляде прорезалось что-то новое.

– Давайте.

Пять минут передышки почти бесценны. И обратно я вернулась с двумя чашками кофе, бутылкой коньяка и свежеприобретенным душевным равновесием. Которое тут же разбилось о насмешку в черных глазах.

Ставя перед ним чашку, я не удержалась от шпильки:

– Не отравлено.

Эллиот скривил губы.

– Не сомневаюсь. Второе убийство брюнета вам точно с рук не сойдет.

– Мне? – поразилась я, чуть не расплескав свой кофе. – Я не имею никакого отношения к убийству… Филиппа Моргана, ведь так его звали?

Кое-какие справки я навела, не удержалась.

Эллиот нахмурился, буравя меня взглядом.

– Тем не менее, его убили на ступеньках вашего бара.

– И я очень об этом сожалею! – заверила я и отпила кофе.

Брюнет тонко улыбнулся.

– О том, что его убили? Или что убили рядом с "Бутылкой"?

– И о том, и о другом, – я зеркально отразила его улыбку. – Мне жаль мистера Моргана.

– Вы были знакомы? – насторожился Эллиот.

– Нет, – качнула головой я. – Тем вечером я видела его впервые. И даже имени не знала.

Он потер переносицу. Потом вдруг сцапал меня за запястье, заставив коротко вскрикнуть.

– Миссис Керрик, – голос его звучал глухо, утомленно. – Давайте не будем ходить вокруг да около. Если не Фил Морган вас подкупил, то кто?

– Отпустите! – потребовала я резко. – Что вы себе позволяете?

В конце концов, я ведь не блондинка, у меня есть кое-какие права!

Вот только полковнику Эллиоту на мои права было плевать. Крылья его тонкого носа дернулись, угольно-черные глаза чуть прищурились.

– Послушайте, миссис Керрик, – он цедил слова, как горькую микстуру. – Мне просто нужна правда. Скажите ее, и вас оставят в покое.

По спине пополз предательский холодок.

– Мистер Эллиот, вы пьяны? – осведомилась я сухо и дернула рукой. Так он и отпустил, как же!

На его смуглом лице мелькнула досада.

Брюнет сцепил зубы, подался вперед и сказал жестко:

– Отвечайте, ну! Вам заплатили за ложь? Что-то пообещали? Заставили? Ведь не просто так вы наврали о разговоре Моргана по телефону!

Ярость Эллиота была такой же осязаемой, как его горячие пальцы на моем запястье.

– Мне никто не платил! – отчеканила я, глядя прямо в гневные темные глаза. – Ничего не обещал и не заставлял. Я рассказала полиции правду.

Только не всю.

Эллиот добела стиснул губы.

– Я знаю, что вы солгали.

Я устало вздохнула и тоскливо покосилась на остывающий кофе. Понятно ведь, что ничего у Эллиота нет, одни догадки да угрозы.

– Послушайте, мистер Эллиот. Слова мистера Моргана я передала полиции в точности. Еще раз повторить?

Быть может, тогда до него наконец дойдет?

– Не утруждайтесь, – качнул головой он. – Я читал протоколы.

Нос щекотал горьковато-дымный запах его одеколона.

– И на том спасибо, – я сухо улыбнулась. – И перестаньте меня запугивать. Точно знать, что говорил, а чего не говорил мистер Морган, мог знать только он и…

Я осеклась. Даже боль в руке перестала мешать.

В голове всплыли те злосчастные несколько фраз. «Вы уверены, шеф? Но это же… Это же настоящий склад!.. Да, шеф. Я не спорю, просто можем ведь погореть… Да, хорошо. Сколько?.. Да, я сделаю!»

– Поняли наконец? – Эллиот скривил узкие губы. – Морган звонил мне. Поэтому я точно знаю, что ничего подобного он не говорил.

О, теперь я понимала даже больше, чем нужно!

Я сглотнула. Кто меня за язык тянул? Могла бы соврать, что ничего не видела, ничего не слышала. И вообще, я с рождения слепо-глухо-немая, даже справка есть.

Так старалась утаить самое важное, что решила – для отвода глаз – побольше рассказать о всякой ерунде… Вот и договорилась. Но кто же мог знать?..

Жаль, нельзя было просто приказать вышибале оттащить тело в какую-нибудь подворотню. Брюнет ведь, не шавка подзаборная. И девицы из публичного дома напротив очень не вовремя подняли визг. Прятать тело в таких условиях? Без меня.

– Клянусь вам, мистер Эллиот! – выговорила я, заставив себя прямо смотреть ему в глаза. Прежнего бешенства там уже не было, скорее задумчивость. – Я сказала правду. Возможно, мистер Морган звонил кому-то еще?

Он качнул головой и нехотя разжал пальцы. Уф! Я помассировала следы на запястье и потянулась к своей чашке.

Эллиот хмурил темные брови, щурился недовольно, на высоком лбу гармошкой собрались морщины.

– На коммутаторе зафиксирован только один звонок. – Он задумчиво почесал кончик носа. – Но и вы не солгали…

Я пила кофе, всем видом показывая, что намека не поняла. Конечно, я не в курсе, что начальник Особого отдела – нюхач! Откуда бы?

Эллиот поднялся. Пообещал:

– Еще увидимся!

И вышел – в шум дождя и раскаты грома…

***

Не обманул.

Тем же вечером, услышав свист и восхищенное: "Ты глянь, какой павлин!", я ни на минуту не усомнилась, кто к нам пожаловал. Брюнеты – они такие, хуже тараканов. Если уж прицепятся, то попробуй выведи.

Музыканты сбились с ритма, а саксофонист и вовсе опустил инструмент. Какая-то танцующая парочка едва не сшибла столик.

Я вытерла пивную лужу на стойке и лишь затем подняла глаза. Расфуфырен брюнет и впрямь был на славу. На подтянутой фигуре ладно сидел костюм оттенка топленого молока, светлая шляпа контрастировала со смуглой кожей и угольно-черными волосами, на пальце вызывающе поблескивал оправленный в белое золото бриллиант.

А главное, взгляд. Смотрел брюнет так, словно все мы – лишь грязь под его лакированными штиблетами. Интересно, это потому, что благословенные с детства привыкают быть солью земли? Или наоборот, именно благодаря этому они подчинили мир?

Не обращая внимания на притихший зал, брюнет эдак вальяжно прошествовал к стойке. Бросил сухо:

– Отдельный кабинет.

И, ни на кого не глядя, направился в приватную часть бара. По-видимому, слухи, что Эллиот одно время частенько захаживал в "Бутылку", не врали. Чувствовал он себя тут как дома.

Бармен проводил его взглядом, механически вытирая очередной стакан. Его чуть раскосые карие глаза были выпучены на зависть ракам.

Тони поправил узел своего галстука, расшитого божьими коровками. Он питал странное пристрастие к галстукам самых диковинных расцветок. При этом в остальном одевался он, словно какой-нибудь хлыщ с Вольт-стрит.

– Слушай, это же!.. – просипел он, как будто галстук его душил. – Ну, полковник Эллиот?

– Он самый, – я с досадой хлопнула ладонью по стойке.

Вот пижон! Не мог обойтись без помпы?

Надеюсь, хоть его на выходе из «Бутылки» не подстерегут, а? Иначе бар точно сравняют с землей!

– Ну и дела, – протянул Тони. Даже забыл про разбитную девицу, которую как раз охмурял. Исключительно по работе, конечно! При всем своем кобелизме на работе Тони интрижек не заводил. – Ты это… зови, если что.

– Спасибо, Тони, – я благодарно ему улыбнулась и покачала головой. Не стоило его впутывать. – Не надо, я сама справлюсь.

– Ну, как хочешь.

Тони отвернулся, кажется, с некоторым облегчением. Трусом он не был – иначе бы ему в "Бутылке" долго не протянуть – но и задирой тоже.

Хмыкнув про себя, я прихватила два кофе по-альбовски и отправилась к дорогому гостю.

Эллиот нетерпеливо расхаживал туда-сюда, небрежно сунув руки в карманы брюк. В немудреной обстановке "кабинета" он выглядел, как бриллиант на соломенной подложке. А ведь я гордилась этими премилыми занавесками, вышитой скатертью и вазочками с живыми цветами! Они хоть немного оживляли неуютную серость "Бутылки".

– Неужели меня даже не попытаются отсюда вышвырнуть? – поинтересовался брюнет насмешливо.

Я поставила перед ним полную чашку.

– Мистер Эллиот, зачем вы опять пришли?

– Поговорить, – он пригубил кофе, наблюдая за мной из-под полуопущенных тяжелых век.

Я вздохнула и села напротив.

– Вы распугаете нам всех клиентов.

Он заломил темную бровь и парировал:

– Разве порядочные граждане боятся полиции?

Я чуть кофе не поперхнулась. Где он видел в "Бутылке" порядочных граждан?

– Кстати, прекрасно выглядите, – неожиданно сказал брюнет, смерив меня взглядом. – Вам к лицу этот наряд.

– Благодарю, – отозвалась я настороженно.

Ничего особенного: скромное черное платье, нитка жемчуга да туфли на высоких каблуках. Смотрелось и впрямь мило, первое время Ал замучился гонять от меня подвыпивших «кавалеров». Впрочем, кулачищи у мужа ого-го, дважды повторять не приходилось.

Как жаль, что он уехал по делам! За широкой спиной мужа мне было бы куда спокойнее… Хотя брюнетов он на дух не переносил, так что даже к лучшему, что сейчас его здесь нет. Ал бы полез в драку за один только этот раздевающий взгляд!

– Так что вам нужно, мистер Эллиот? – повторила я. – Уж точно не мои… прекрасные глаза.

Можно подумать, мало он видел девиц всех мастей.

– Быть может, приятный собеседник? – усмехнулся он и подался вперед. Блеснули золотом запонки, сверкнул камень в кольце. – Я навел справки. Вы – своего рода знаменитость, миссис Керрик.

В голове заиграл похоронный марш. Если ищейка унюхает дичь, то не угомонится, пока не загонит.

Только я – не беззащитная утка.

– Вот как? Я польщена. Что еще обо мне говорят?

Эллиот тонко улыбнулся, откинулся на спинку стула и переплел пальцы.

– Вы – терра инкогнита, миссис Керрик. Ваши, кхм, клиенты теряются в догадках. Никто не слышал о вас и вашем муже, когда три года назад вы появились из ниоткуда и купили "Бутылку" у Бишопа. Все единодушно считали, что вы прогорите через месяц-другой. Однако вы сумели их удивить.

– Быть может, это заслуга Бишопа? – предположила я, сделав очередной глоток.

Я ведь неплохо играю в покер и умею держать лицо.

– Вряд ли, – качнул головой брюнет. – Да, Бишоп умел держать гангстеров в кулаке. И о его дружбе с вашим мужем мне тоже известно. Однако он не всезнающий и не всемогущий. Он растерял былое влияние в Тансфорде и не сумел бы поддерживать порядок здесь из той дыры, где живет сейчас.

Положим, "дырой" тот городок назвал бы только заносчивый столичный гусь. Зато намек я оценила. Эллиот как бы невзначай дал понять, что не лыком шит. Можно подумать, я этого не знала!

– Говорят, – продолжил брюнет, не дождавшись ответа, – что теперь «Бутылка» – нейтральная зона. И если кому-то что-то нужно – хоть пара крепких парней, хоть план города, да хоть ветеринар для скунса – достаточно прийти к вам, миссис Керрик, и попросить.

И взглядом буравил, будто ждал, что я стану все отрицать.

Эллиот меня прощупывал. Лесть? Страх? Деньги? Власть? В ход пойдет все.

– Разве это противозаконно? – поинтересовалась я хладнокровно.

Играть наивную девицу было бы глупо. Почует фальшь, будет выискивать малейшие неувязки. Оно мне надо?

– Как сказать, – брюнет скривил губы, побарабанил пальцами по столу. – Думаю, как начальнику Особого отдела, мне следует в этом разобраться. Если ваши действия не в ущерб Империи, то мое покровительство будет вам очень кстати. Если же нет…

И бровь вздернул, многозначительно так. Кнут и пряник в паре фраз? Крут мужик, уважаю!

Остается выторговать условия получше, потому что этот – не отступится.

– Мистер Эллиот, – холодно улыбнулась я, отставив чашку. В голове шумело от кофе и азарта. – Поймите меня правильно. Брюнетов здесь не очень-то любят. Хватит и этого разговора, чтобы у меня были неприятности. Зачем мне влезать в это де… дело еще глубже?

Он почесал бровь.

– Проблем, по сути, две? Во-первых, мнение ваших, скажем так, клиентов. Во-вторых, достойное вознаграждение. Верно?

– Схватываете на лету.

– Бишоп мог бы защитить вас… от кривотолков?

– Если сочтет нужным, – настороженно согласилась я.

Глаза брюнета торжествующе блеснули. Неужели он сейчас жестом фокусника вытащит Бишопа из шляпы? С Эллиота сталось бы.

Почти угадала. Брюнет добыл из кармана безупречного пиджака лист бумаги в подозрительных пятнах, выложил на стол и придвинул ко мне.

– Прочтите.

Разворачивала бумажку я, признаюсь, не без опаски. Вряд ли Эллиоту вздумалось меня отравить – выгоды ему с этого никакой – но уж больно вид у него был подозрительный.

«Милли, помоги Эллиоту. Он мудак, но меньшее из зол.»

И подпись – размашистая «Б», заключенная в стилизованный венок.

С минуту я таращилась на записку. Что могло случиться, чтобы Бишоп, который всех брюнетов в гробу видал, попросил содействия одному из них? Причем не какому-то там мистеру Х, а лично начальнику Особого отдела? Который, в свою очередь, охотится именно на блондинов? Не только, конечно. Всякие покушения на государственный строй, теракты и прочие особо опасные преступления тоже по его части. Но все же…

– Вам ведь знаком почерк Бишопа? – осведомился Эллиот, забирая из моих пальцев эту писульку.

– Еще бы, – буркнула я, напряженно ворочая мозгами. – Только я не догадывалась, что вы с ним друзья.

– Скажем так, мы заключили пакт о ненападении.

Хм, вот как? А теперь аккуратненько прощупаем почву. Если Эллиот и сейчас не пошлет меня куда подальше, то… значит, нужна я ему очень, прямо очень-очень.

– Это не объясняет, почему Бишоп взялся разгребать ваши проблемы, – заметила я осторожно. – Или убитый ему тоже был чем-то дорог?

Эллиот дернул щекой. Раскрывать секреты ему явно претило. И правильно, информация правит миром. Мне ли не знать?

– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Видите ли, миссис Керрик, убийство Моргана – лишь часть проблемы. Малая часть. И это может стоить мне должности. Я удовлетворил ваше любопытство?

А, вот в чем дело! Бишопу выгоднее "свой" брюнет в кресле начальника Отдела, вот и вступился. Проявил, так сказать, заботу и дальновидность. Прямо от сердца отлегло!

– Вполне, – признала я нехотя. – Кстати, хотите еще что-нибудь выпить? Или перекусить?

– Благодарю, – церемонно отказался он, постукивая пальцами по столу. Нервничает. – Я не голоден. Давайте вернемся ко второй проблеме. Мое покровительство вам, насколько я понял, не интресно?

– Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу правду? – вздохнула я, понимая, что договариваться придется. Главное, с условиями не промахнуться. – Меня интересует нечто более… материальное.

– Деньги? – наморщил породистый нос брюнет.

– Что вы, – сладко улыбнулась я. – Тоже покровительство. В некотором роде.

– Я заинтригован.

И глазами блеснул.

– Видите ли, люди приходят в "Бутылку", чтобы расслабиться. – Начала я издалека. – Посидеть в хорошей компании, выпить. Однако доставлять алкоголь с материка очень дорого. Сами понимаете, налоги…

Я вздохнула так горько, будто и впрямь оплачивала эти злосчастные акцизы. Из своего кармана, да-да.

– Вы хотите, чтобы я покрывал контрабанду? – поднял брови Эллиот. – Не слишком ли велики у вас аппетиты?

– Что вы, мистер Эллиот! – я похлопала ресницами. Дескать, и в мыслях не имела!

– Так чего же вы хотите?

– Всего лишь лицензию, – ослепительно (надеюсь) улыбнулась я. – Алкоголь разрешено производить и на Островах…

Но не всем. Причем штрафы за незаконное производство такие, что проще возить контрабанду с материка. Дешевле будет.

– В медицинских целях, – въедливо напомнил Эллиот, задумчиво потирая подбородок.

– Разве обработка душевных ран не подходит?

Брюнет хмыкнул.

– Хорошо. По рукам.

Он первым протянул ладонь, в которую я с некоторой опаской вложила пальцы. Рукопожатие у Эллиота оказалось твердым, но осторожным. Только смотрел он так пристально, что становилось не по себе.

– Кхм, – я первой отвела взгляд. Мне нетрудно, а ему какая-никакая победа. – Так что за помощь вам нужна?

– Для начала, чтобы вы честно рассказали о том вечере.

Ха! Нашел дурочку. Даже покровительство Бишопа не поможет, если я окажусь главным свидетелем. Ведь если я расскажу все, то потащат меня в суд, и к гадалке не ходи.

Так что возмутилась я не притворно:

– Я и так рассказала вам правду!

И большего из меня клещами не вытащить.

По-видимому, Эллиот это понял. Вряд ли отступился (хотя могу я помечтать?), но тему сменил.

– Хорошо. Оставим это… – "пока" висело в воздухе. – Миссис Керрик, у вас репутация человека, который умеет решать проблемы. Так вот, нужно доказать, что тем вечером Морган говорил мне совсем другое.

– Как? – фыркнула я. Ну и задачки у него! – Вызвать для допроса его дух?

Эллиот нахмурился.

– Я пытался, безрезультатно. Зато свидетелем разговора мог стать кто-то еще.

Отводная трубка есть в спальне, но там точно никого не было – защита не пропустит. На кухне подслушивала я сама, и кого-то еще непременно бы заметила.

– И чем бы вам это помогло? Этот гипотетический кто-то услышал бы то же, что и я.

– Вовсе не обязательно, – возразил Эллиот уверенно. – Морган действительно звонил мне из "Бутылки", однако речь шла совсем не о том, что услышали вы. При этом других звонков не было. Вывод?

Сложить два и два было нетрудно.

– Он сделал вид, что звонит, – начала я медленно. – Убедился, что я его слышу и наговорил какой-то ерунды. А по-настоящему набрал вас только когда я ушла. Чтобы телефонная станция впоследствии подтвердила факт разговора. Так?

– Он меня перехитрил. – Эллиот отчетливо скрипнул зубами.

Ловко придумано. Действительно, ловко.

– Погодите, – подняла руку я. – Он ведь не мог планировать свою смерть. А подстава стала идеальной именно после убийства.

Иначе Эллиот вцепился бы в него клещом и вытянул правду.

В глазах брюнета что-то мелькнуло.

– Вряд ли исполнителя посвятили во все, – заметил он сухо. – Морган умом не блистал, хотя изворотливости у него было не отнять. Интриги такого уровня ему точно не по плечу. Так что скажете?

Ну и каша заварилась!

Я посмотрела на него в упор. Тряхнула короткими волосами.

– Мистер Эллиот, я не понимаю одного. Вы – начальник Особого отдела. В вашем подчинении настоящие профи. Тем не менее, вы обратились ко мне. Почему?

Брюнет сжал губы так, что они превратились в узкую полоску.

– Потому что в данный момент я отстранен от должности до завершения следствия. Официально я в отпуске, но…

Он не договорил.

Кажется, я здорово продешевила. Обещанная лицензия уплывала от меня в туманную даль. Толку с посулов Эллиота, если его отправят в отставку? Надо было брать деньгами, но что уж теперь.

– Значит, нам нужно доказать вашу невиновность, – заключила я мрачно. – В чем, кстати говоря?

Брюнет сверлил меня подозрительным взглядом, и я поморщилась:

– Да бросьте! Мистер Эллиот, поверьте, от меня будет намного больше толку, если я буду знать, что происходит.

– Хорошо, – процедил он, отведя глаза и зло раздувая ноздри. – В вашем провинциальном городке обосновались бомбисты. По последним данным, тут у них нечто вроде штаб-квартиры. Морган приехал в Тансфорд, чтобы предложить им купить сведения об оружейном складе.

Я молча смотрела на него. Только этого недоставало! И ведь уже не пойдешь на попятный.

– Он украл их у вас?

Брюнет дернул щекой.

– В том-то и дело, что не совсем. Морган выполнял мой приказ.

Видимо, невозмутимую маску я все-таки не удержала. Эллиот? Продал Империю? Да быть такого не может. Я о нем наслышана. Цепкий, честолюбивый, жесткий, – какой угодно, но не предатель. Одно дело, кхм, шашни с бандитами, а совсем другое – с бомбистами.

Эллиот криво улыбнулся.

– Морган должен был подсунуть им липу.

Уф! Мир со скрипом встал на место. Теперь понятно, о чем якобы говорилось по телефону. И почему брюнеты так из-за этого возбудились.

– Насколько я понимаю, это была ловушка?

Идея, признаю, неплоха. Только почему бомбисты должны были Моргану поверить? Тут ведь западней несет за километр!

Что-то Эллиот недоговаривает… Надо бы выяснить.

– Именно. – Брюнет хрустнул пальцами. – Однако Фила убили, а бомбисты вчера ночью обчистили настоящий склад.

Да-а-а, непросто теперь Эллиоту оправдаться! Кто бы ни придумал эту интригу, в хитрости ему не откажешь.

Я прочистила горло.

– А откуда у Моргана такие сведения? Разве ему по должности положено? Что-то я сомневаюсь, что в свои двадцать с хвостиком он успел занять столь высокий пост.

– Правильно сомневаетесь, – скривил губы Эллиот. – Из моего сейфа пропала папка…

– С очень-очень тайными сведениями?

Он нехотя кивнул, и я покачала головой:

– И вы до сих пор на свободе?

Если бы он и впрямь торговал военными секретами на развес, то сейчас самое время брать руки в ноги. Говорят, несколько островков на севере и Торрейский архипелаг на востоке брюнетам до сих пор не подконтрольны, там вполне можно спрятаться от имперского правосудия.

– Я поклялся, – сообщил брюнет сквозь зубы. – Что не причастен и что империю не предавал. Это не снимает с меня подозрений в полной мере, однако позволяет до приговора суда считаться невиновным. И хватит об этом.

Хватит так хватит.

– То есть вы полагаете, что Морган стащил у вас настоящие сведения и всерьез продал их бомбистам? А они, чтобы не платить, его убили?

Эллиот скрестил руки на груди.

– Это одна из версий, причем не самая неприятная. Кстати, к моменту приезда полиции в "Бутылке" не было ни одного блондина. Понимаете, почему я уверен, что вы многое недоговариваете?

Понимать-то понимаю. Но все равно больше не скажу.

– Я не слежу за всеми посетителями, – развела руками я. – Возможно, они ушли раньше.

Ну-ка, попробуйте найти изъян, мистер «я-чую-неправду». Нельзя же так полагаться на магию! При должном умении и капельке ума ее не так трудно обмануть.

Эллиот только смотрел – пристально, недобро – и барабанил пальцами по столешнице.

– Кстати, – продолжила я, уводя разговор от опасной темы. – У меня есть идея насчет того звонка.

Взгляд брюнета стал темным и острым, как обсидиан.

– Слушаю.

– Девушка на коммутаторе могла что-то слышать.

Телефонисток в Тансфорде немного, всего-то шестеро, и все обожают греть уши. И чтобы они пропустили звонок из печально известной "Бутылки" прямо в столицу? Не верю!

Эллиот поморщился. Надежда на его лица сменилась разочарованием.

– Полагаете, я сам до этого не додумался? После разговора с вами я наведался на телефонную станцию. Меня заверили, что девушки не могут слушать переговоры, за этим тщательно следят.

Я фыркнула. Может, в столице и так, но в нашем захолустье? Ночью начальства нет, девушки дежурят по двое и теоретически должны присматривать друг за другом. Понятное дело, что в действительности это работает через раз.

– Вы серьезно думали, что начальство скажет что-то другое?

– Нет, – он пожал плечами. – Но добиться от них чего-то у меня возможности нет.

– Я разузнаю.

– Отлично, – Эллиот поднялся и выложил на стол крупную купюру. – Тогда до завтра, миссис Керрик. Буду с нетерпением ждать встречи.

Улыбнулся иронично. И вышел.

***

Ночка выдалась та еще: три драки, одна из них с поножовщиной. Вышибала сбился с ног, разнимая подвыпивших буянов, даже бармену пару раз пришлось вмешаться, хотя обычно он в драки не лез – берег свою смазливую физиономию. Я еле выбила из забияк компенсацию убытков, а очередная молоденькая официантка, которую оцарапало осколками, ударилась в истерику…

Словом, я лишь утром вспомнила, что обещала Эллиоту перемолвиться кое с кем словечком. Дело оказалось плевым, хватило двух звонков. Меня заверили, что мисс Кэтрин Свенсон всенепременно ответит на вопросы, как только закончится ее смена на коммутаторе. Вот и чудесно, всегда лучше получать информацию из первых рук.

До назначенного времени оставалось больше трех часов, я успевала ополоснуться и заморить червячка.

Жилая часть «Бутылки» была невелика, одна комната с ванной. Сразу видно, что обустраивали ее в расчете на непритязательного холостяка. Хотя нам с мужем тоже хватало. Детей мы пока заводить не планировали – какие дети в баре? – а двоим жилось вполне комфортно. Все условия: телефон, горячая вода в бойлере, маленькая электроплита в углу. К тому же Ал часто разъезжал по стране – ради процветания бизнеса приходилось крутиться. Впрочем, дело у нас налаженное, так что я вполне справлялась сама.

С первого этажа доносился грохот передвигаемых столов и стульев. В зале орудовали уборщицы – с вечера официантки только собирали со столов грязную посуду, а чистоту наводили уже утром. С улицы – окна спальни выходили на задний двор – временами слышался сочный мат грузчиков. Нам как раз доставили продукты и выпивку, но я спускаться не стала, положившись на Тони. Ему не впервой, мне частенько приходилось оставлять "Бутылку" на него.

Я подрумянила тосты, позавтракала и вновь взялась за телефон. Постояльца в номере тринадцать на месте не оказалось, но портье обещал передать ему сообщение.

И действительно, не успела я допить вторую чашку кофе – голова после вчерашнего противно ныла – как затрезвонил телефонный аппарат.

– Алло, – сказала я чуть невнятно из-за не дожеванного тоста. – Миллисент Керрик у аппарата.

– Миссис Керрик, – в приятном баритоне Эллиота слышалось недовольство. – Как вы меня нашли? Я не давал вам своего адреса.

Тоже мне, великая тайна. Не он ли уверял, что у меня репутация человека, способного найти что угодно?

– «Империал Апартментс» – самая фешенебельная гостиница в городе. Где еще вы могли остановиться?

– Вы разыскивали меня для того, чтобы сообщить об этом? – сухо отбрил Эллиот.

Недоволен, что так предсказуем?

– Конечно, нет, – заверила я серьезно. Хорошо, что по телефону улыбку не разглядеть. – Сегодня в два пополудни у меня встреча с нужной вам особой.

– Я хочу присутствовать, – быстро отреагировал Эллиот.

Я вздохнула. Ожидаемо.

– Хорошо, только не сразу. Ждите нас в кафе на углу Пятой авеню и Джортон-роуд. Не помню, как называется, оно там одно. Это всего в трех кварталах от «Бутылки».

Пару мгновений он колебался, затем согласился:

– Буду.

И, не прощаясь, бросил трубку. Вот и поговорили.

***

Городское телефонное бюро располагалось в старом доме с осыпающейся штукатуркой и пузырями краски на рассохшихся оконных рамах. Бедные служащие. Внутри наверняка немилосердные сквозняки, вдобавок муниципальные учреждения вечно экономят на отоплении.

Я зябко поежилась, несмотря на теплое пальто и шляпку. На город легла поздняя осень – в один день с деревьев облетели листья, которые теперь неприятно чавкали в грязи и нанизывались на тонкие каблуки туфель. Хмурое небо и морось усугубляли унылое впечатление.

Хорошо, ждать пришлось недолго. Мисс Свенсон оказалась невысокой стройной девушкой лет двадцати пяти. Русые волосы, карие глаза, круглое лицо – ничего особенного. Ее руки без перчаток были покрыты цыпками, а плащ оказался не по сезону легким.

Девушка подняла воротник, тщетно пытаясь укрыться от порывов ледяного ветра и, наклонив голову, побрела к автобусной остановке. Час пик давно миновал, а погода к прогулкам не располагала, так что улица была почти пустынна: несколько прохожих да припаркованное чуть поодаль авто.

– Мисс Свенсон? – окликнула я негромко.

– Да, – призналась она чуть дрожащим голосом и шмыгнула покрасневшим носом. – А что такое?

Я улыбнулась.

– Я – миссис Керрик.

Она настороженно кивнула.

– Да, меня просили с вами поговорить. Только я не поняла, о чем.

На нос мне шлепнулась дождевая капля.

– Давайте продолжим беседу в более подходящем месте? – предложила я, ежась. Чего доброго, еще простужусь.

Она отчего-то густо покраснела и принялась отказываться:

– Я не хожу в бары. Простите!

Я даже развеселилась. Надо думать, она обо мне слышала и успела напридумывать всяких ужасов.

– Здесь неподалеку приличное кафе, – заметила я мягко. – Я угощу вас кофе и пирожными, а потом отправлю домой на такси. Согласны?

Девушка прикусила губу, чуть аляповато накрашенную красной помадой.

– Хорошо. Только недолго.

– Конечно, – заверила я. – Пойдемте.

И попыталась взять ее под руку, но мисс Свенсон поспешно сделала шаг назад. Она что же, боится, что я схвачу ее и силком уволоку в какой-нибудь притон? Прямо белым днем посреди города? Хорошенькая же у меня репутация!

Мы направлялись к перекрестку. Девушка время от времени вздрагивала и диковато на меня косилась. Интересно, что она пыталась разглядеть? Рога и копыта?

– Миссис Керрик, – наконец не выдержала она. – А о чем вы хотели поговорить?

– О звонке в столицу. Три дня назад, помните?

– Да, – чуть порозовев, созналась она и вцепилась в сумочку, как в спасательный круг. – Я еще удивилась, ведь обычно по междугородной линии вызывают вас, а не наоборот.

Само собой, потому что Ал мотается по всей Империи. Поэтому он связывается со мной сам, когда представляется возможность. Мои же, кхм, контрагенты телефонной связи не доверяют вовсе. И правильно делают.

Мы остановились на пешеходном переходе. Какой-то мужчина с интересом посматривал на девушку, но она ничего не замечала.

Улица была пустынна. В утренние и вечерние часы здесь бурное движение, а после полудня почти никого. Только один драндулет еле-еле полз по улице да в отдалении припаркован черный автомобиль с поднятым верхом.

– Мисс Свенсон, скажите мне честно, – попросила я, понизив голос. – Вы ведь слушали тот разговор?

Она вздрогнула и в замешательстве отвела взгляд.

– Я… С чего вы взяли? Нам запрещено оставаться на линии!

– У вас не будет неприятностей, – заверила я искренне. – Просто расскажите, что вы услышали. Я этого не забуду.

Несколько мгновений она колебалась, затем кивнула, стискивая сумочку.

– Хорошо. Только ничего такого они не говорили. Я…

На светофоре зажегся зеленый, и она первой ступила на «зебру», словно надеясь убежать от неприятных вопросов. Следом двинулись остальные пешеходы: мрачная дама с поджатыми губами и зонтиком наперевес и мужчина, который так глазел на мисс Свенсон.

Что-то заставило меня повернуть голову. Визг шин? Острое чувство опасности?

Эта картина отпечаталась в памяти, как на фотопленке: туман, слепящий свет фар, черная махина, которая мчится на пешеходный переход.

Я дернулась вперед, пытаясь выхватить мисс Свенсон из-под колес. Она застыла столбом, только ладони выставила и завизжала. Беги же, дурища!

Глухой удар, вскрик… Автомобиль унесся прочь, оставив нас таращиться вслед. На темно-сером мокром асфальте осталось лежать неподвижное тело.

Молодой мужчина растерянно топтался рядом. Водитель стоявшего на перекрестке драндулета выскочил на дорогу и замахал руками, припрыгивая на месте и ругаясь, на чем свет стоит. Дама гневно потрясала зонтиком, громко проклиная слепого водителя.

Я опустилась на колени рядом с девушкой, не жалея чулок. Она была еще жива: чуть заметно билась жилка на шее, изо рта вырывалось прерывистое тихое дыхание. Рассеченная бровь смотрелась жутковато, по шее из-под волос текла струйка крови. Пятна празднично алели на светлом плаще.

– Мисс Свенсон, – позвала я, осторожно коснувшись ее вялой руки. – Как вы?

Глупейший вопрос, но ничего умнее не придумалось.

Она напоминала поломанную куклу. Стопа вывернута, словно на шарнирах; испачканный плащ с прорехой на рукаве; нелепо задравшееся платье открывало кружевной край чулок.

Я взяла девушку за запястье. Нельзя расклеиваться! Для начала полиция и доктор… Надо бы Эллиота известить, хотя это не к спеху.

– Мистер, можно вас на минутку? – окликнула я молодого мужчину, который пять минут назад засматривался на мисс Свенсон. Высокий, чуть нескладный, с приятным веснушчатым лицом и рыжеватыми волосами. Его серое пальто знавало лучшие времена, а ботинки нуждались в чистке. И все-таки было в нем что-то подкупающее.

– Эндрю Мастерс, – хрипло представился он, облизнув губы. – Может, мисс подложить что-нибудь под голову? Ей же неудобно!

– Не стоит ее трогать до приезда врачей, – качнула головой я. Пульс под моими пальцами бился еле-еле, кожа была прохладной и влажной. – Нужно вызвать полицию и скорую.

– Здесь неподалеку, в кафе, есть телефонная будка, – припомнил он. – Хорошо, мэм, я мигом!

– Лучше пройдите чуть дальше, до аптеки, – посоветовала я. – И скажите ее хозяйке, что Милли просит о помощи. Пусть срочно бежит сюда. Сумеете?

– Конечно, – заверил он и рванул прочь, чуть не сбив с ног негодующую даму с зонтиком, которая зачем-то пыталась его остановить. Она схватила его за рукав и принялась что-то выговаривать, но мне было не до них: мисс Свенсон очнулась.

– Я… – она с трудом сфокусировала взгляд и попыталась сесть.

Сейчас она была не сильнее котенка, так что я без труда удержала ее на месте.

– Тихо, тихо, – увещевала я ласково. Сняла свое пальто и набросила на нее – Лежите спокойно. Скоро приедет врач, слышите? Все будет хорошо.

Она чуть ощутимо сжала мою руку и с трудом разомкнула губы. Густо подведенные красным, они казались раной на ее мертвенно бледном лице.

– Я… ска… – Она напряглась, пытаясь что-то выговорить. – сказала!..

Глаза ее закатились, тело вновь обмякло. Но под моими пальцами по-прежнему словно нехотя бился слабый пульс.

– Умерла? – жадно спросил кто-то.

– Кажись, да, – ответил другой грубый голос.

Я с трудом удержалась, чтобы не послать зевак куда подальше. Отвернулась и глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться.

К счастью, помощь подоспела быстро. Высокая худощавая блондинка бесцеремонно отпихнула меня в сторону и присела на корточки. Судя по крошкам на губах, ее выдернули из-за обеденного стола.

– Привет, Элен, – я попыталась улыбнуться.

– Привет, – буркнула она, даже не взглянув на меня. Положила ладонь на лоб пострадавшей и прикрыла глаза.

Я поднялась и, как могла, отряхнула юбку. Подол намок, к нему прилипли грязные листья, а чулки можно сразу выбрасывать. Впрочем, я не роптала. Мисс Свенсон повезло куда меньше.

Вдали завыла сирена, и вскоре рядом затормозила полицейская машина, из которой выскочили постовой и сержант. Увы, оба были мне незнакомы. Впрочем, если понадобится, найду выход на их начальство.

Сержант, напоминавший мопса в форме, окинул всех грозным взором:

– Что тут произошло?

Зеваки в едином порыве подались назад.

– Девушку сбила машина, – объяснила я спокойно.

– Я все видела! – вмешалась вдруг дама с зонтиком, гордо расправив плечи и вздернув подбородок. – Не дайте ей скрыться!

– Мэм, погодите, – попросил сержант. – Никто никуда не скроется. Давайте по очереди. Я разговариваю вот с этой женщиной, а вы пока помолчите, окей?

Она фыркнула и отвернулась.

– Это ваша подруга? – продолжил сержант, покосившись на лежащую девушку.

Я кивнула. Подумаешь, приврала чуть-чуть. Не сознаваться же, что впервые увидела мисс Свенсон четверть часа назад и пыталась выжать из нее свидетельские показания! Эллиота тут нет, разоблачить меня некому.

– Мисс Кэтрин Свенсон. Она работает неподалеку, на телефонной станции. Мы собирались вместе в кафе.

– А, – сержант потерял ко мне интерес и уставился на мисс Свенсон, над которой колдовала блондинка. – А это еще кто?!

В голосе его звучали подозрение и неприкрытый страх. М-да. Законы смягчить легко, с людскими сердцами трудней. Закон о некоторых послаблениях для блондинов вышел десять лет назад, но на них все еще косились.

– Это аптекарь, – я как бы невзначай заступила Элен от полицейских. – Офицер, я запомнила автомобиль. Черный седан, номер АР 2417 К.

Вот это его заинтересовало: сержант перестал буравить взглядом аптекаршу и попытался пронзить им меня.

– Машина ехала медленно? – уточнил он недоверчиво.

– Что вы! Мчалась как угорелая. Точнее, вначале она стояла вон там, – я указала рукой на урну, возле которой был припаркован автомобиль. – Потом вдруг сорвалась с места и промчалась на красный.

– И вы успели разглядеть номер? – Сержант даже не скрывал скептицизма. – И вот так сразу его запомнить?

Вот так всегда. Стараешься помочь, а тебя принимают в штыки.

– Успела, – согласилась я смиренно. – Офицер, у меня хорошая память.

– Неужели и водителя разглядели? – хмыкнул он, почесав похожий на картофелину нос.

– Увы, – развела руками я, немного покривив душой.

В лицо водителя, конечно, я не признаю. Зато цвет волос рассмотрела.

Впору уже коллекционировать убийц, которых я видела за рулем.

Элен с видимым трудом поднялась на ноги и заявила мрачно:

– Я сделала, что могла. Может, и выживет.

Зато Кэт стало заметно лучше – лицо немного порозовело, дыхание стало глубже и ровней.

Я подставила блондинке плечо и шепнула: «Спасибо. За мной не заржавеет». В ответ она лишь насупилась.

С воем сирен примчалась «скорая», медики засуетились вокруг бесчувственной девушки.

Сержант о чем-то пошептался с врачом, проследил, как Кэтрин уложили на носилки и лишь после этого вернулся к очевидцам.

– Как она? – не выдержала я.

– Состояние тяжелое, – хмуро сообщил полицейский. – А теперь продолжим.

По знаку сержанта констебль достал блокнот:

– Ваши имена и адреса, пожалуйста.

– Эндрю Мастерс, – с готовностью назвался первым мой веснушчатый знакомец. – Проживаю на Ридженс-стрит, дом десять.

– Элен Ридли, аптекарь, – неохотно представилась блондинка.

– А я – мисс Фитцпатрик! – рявкнула вдруг дама с зонтиком и подбоченилась. – И я требую, сержант, чтобы вы задержали эту женщину!

Она эффектно ткнула зонтиком в мою сторону.

– За что? – сержант метнул на меня взгляд из-под кустистых бровей.

Мисс Фитцпатрик пылала негодованием:

– Это она. Я видела!

– Что вы видели, мэм? – устало, но почтительно уточнил полицейский.

– Я видела, как она сама толкнула девушку под машину!

И с такой уверенностью она это заявила, что полицейский заколебался.

Я закатила глаза и напомнила:

– Авто внезапно сорвалось с места и не остановилось на светофоре. Как я, по-вашему, могла это предвидеть?

Она было смешалась, но тут же нашлась:

– Это был ваш сообщник.

Сержант задумался, морща лоб. Картинка и впрямь выходила подозрительная.

– Эй, послушайте, но это же неправда! – живо вмешался Эндрю Мастерс. На него все дружно обернулись, и мужчина залился краской до корней волос. Сразу стало ясно, что ему нет и двадцати. Он упрямо выставил подбородок и заявил уверенно: – Мисс… простите, не знаю вашего имени, в общем, эта леди наоборот пыталась вытащить девушку.

– Вздор! – заявила мисс Фитцпатрик, повысив голос. – Вы тоже с ней заодно.

Констебль красноречиво закатил глаза. Сержант был сдержаннее:

– Почему вы так решили, мэм? Вы знаете этих людей?

Ему явно совсем не нравился оборот, который принимали события. Однако отшить мисс Фитцпатрик он не смел – сразу видно, что она станет жаловаться во все инстанции подряд.

– Вот еще. Стала бы я со всякими знаться! – фыркнула она. – Я – заслуженная учительница, чтоб вы знали.

И заслуженная старая дева, несомненно. Этот почетный титул был прямо-таки написан на ее сухопарой фигуре и кислом лице.

Бедные, бедные ее ученики.

Сержант мигом потерял к ней интерес. Пробурчал:

– Тогда откуда вы можете что-то знать, мисс?

– Да вы посмотрите на нее! – мисс Фитцпатрик все сильнее распалялась. Еще немного, и ткнет меня зонтиком. – У нее же все на лице написано! Молодая красивая проститутка, которая вертит мужчинами, как хочет.

Ничего себе аргумент.

– Спасибо, – улыбнулась я, когда прошла оторопь.

Глупо обижаться, протестовать и что-то доказывать. Такие люди воспринимают спор, как подтверждение своей правоты.

Челюсть у сержанта отвисла:

– За что?

– За молодую и красивую, – объяснила я любезно.

Мисс Фитцпатрик побагровела.

– Кстати, – продолжила я тем же ровным тоном, аккуратно стаскивая перчатку, – мой муж тоже так считает.

И продемонстрировала заветное колечко, символ своей респектабельности.

Ну что, добьем наших доблестных полицейских?

– Миллисент Керрик, – представилась я. – Миссис Альберт Керрик, проживаю с мужем на Лонгстрит, восемь.

– Но это же!.. – не выдержал младший полицейский и что-то горячо зашептал сержанту.

– О! – только и сказал тот, глядя на меня уже совсем иначе. Уважительно и чуточку опасливо. Хорошая вещь – репутация.

Я скромно улыбалась и ждала продолжения.

– Так ведь это… это притон! – дошло и до свидетельницы.

– Бар, – поправила я.

Кажется, она не услышала. Раздулась от гнева, как жаба, которую мальчишки надули через соломинку. Надеюсь, хоть не лопнет?

– Миссис Керрик, – зато сержант теперь был подчеркнуто вежлив. Еще бы, лейтенант Коэн любит пропустить в «Бутылке» кружечку-другую. – Сожалею, но вам придется проехать с нами в участок.

– Вы меня арестовываете? – подняла брови я. – Пора звонить адвокату?

Он мотнул головой и объяснил чуть заискивающе:

– Нет-нет, миссис Керрик. Я вам верю. Просто нужно записать ваши показания.

Мисс Фитцпатрик стукнула зонтом о мостовую и язвительно припечатала:

– И вам она голову задурила.

Лицо сержанта налилось дурной кровью.

– Да что вы!..

Дискуссию прервал ледяной голос:

– Что здесь происходит?

И как-то так он это сказал, что все мигом умолкли. Эллиот был в штатском, но чувствовалась в нем некая спокойная властность, привычка к беспрекословному повиновению. Впитанное с молоком матери почтение к благословенным, истинным хозяевам Империи, заткнуло рот даже голосистой мисс Фитцпатрик. Только блондинка за моей спиной прошипела что-то не вполне почтительное.

– Сержант Питерс, сэр! – гаркнул полицейский, вытянувшись во фрунт. – Автомобиль сбил девушку и скрылся. Свидетель утверждает, что ее толкнула под машину миссис Керрик, другой свидетель заявляет обратное. Будем разбираться, сэр!

Надо же, кинулся докладывать, даже не спросив документы.

Брюнет полоснул по мне взглядом. По-видимому, сюда он примчался, заслышав вой сирен, и не слишком рад такому повороту событий. Еще бы!

– Я знаком с миссис Керрик, – процедил он, – и более чем уверен, что ничего подобного она не делала.

– И с мисс Кэтрин Свенсон вы также знакомы, сэр? – почтительно осведомился сержант.

Я помалкивала, только ёжилась на ветру.

Каменное лицо брюнета даже не дрогнуло.

– Миссис Керрик обещала нас познакомить. Я ждал девушек в кафе.

– О, понимаю, сэр, – совсем смешался полицейский. И гадай теперь, что подразумевалось под нейтральным «познакомить»? Уж не сводничество ли? Уточнить сержант не посмел, лишь спросил уважительно: – Могу я посмотреть ваши документы, сэр?

Лучше поздно, чем никогда.

Эллиот дернул щекой.

– Конечно, сержант.

И вынул из внутреннего кармана пальто темно-красную книжицу, украшенную золотым гербом Империи.

Сержант побелел, как молоко. А когда открыл удостоверение, и вовсе чуть не хлопнулся в обморок. Заслуженная пенсия уплывала от него, как льдина по весенней реке.

– Мы можем идти? – осведомился Эллиот скучающе.

– Да-да, сэр! – закивал сержант. – Конечно, сэр!

Должно быть, в красках представил, как оскорбленный начальник Особого отдела растирает в порошок его многолетнюю беспорочную карьеру.

– Пойдемте, миссис Керрик, – брюнет коротко мне кивнул и, не оглядываясь, зашагал прочь.

Я пожала плечами и пошла следом. Позади сержант так рявкнул на осмелившуюся подать голос мисс Фитцпатрик, что она, судя по звуку, подавилась собственным языком.

***

Эллиот направлялся явно не в кафе. Надо думать, желание чинно посидеть за чашкой чаю у него отбили. Зато я бы от горячего чая не отказалась, и желательно побыстрее, совсем продрогла в тонкой блузке. Но не отбирать же свое окровавленное пальто у раненой девушки!

Мокрая брусчатка скользила под ногами, юбка сковывала шаг. Неудивительно, что брюнет вырвался вперед. Бежать за ним? Вот еще. Я ведь не собачка, чтобы командовать: "К ноге!"

Что примечательно, шел он не к парадному входу, а к черному. Какие любопытные познания о городских задворках. Откуда бы?

Задняя дверь "Бутылки" выходила в переулок, который мог бы служить декорациями для мрачного фильма: глухие кирпичные стены, сизые от дыма и копоти; матерные надписи на облезлых воротах; крест-накрест забитые ставни; под ногами хлюпают дурно пахнущие лужи.

Эллиот оглянулся на ходу, нахмурился недовольно и остановился, как вкопанный.

– Миссис Керрик, – едко произнес он и прищурил темные глубокие глаза. – Вы специально идете так медленно, чтобы нас все хорошенько разглядели?

Решил сорвать на мне злость? Не на ту напал.

– Я вам не навязывалась, – парировала я, потирая озябшие руки. – И вы всерьез считаете, что я могу вами… хвастаться?

Скорее наоборот. Даже вздумай я изменить Алу, выбрала бы кого-нибудь другого. Роман жены с брюнетом для него был бы плевком в лицо. Я и сама нежных чувств к благословенным не питаю.

Глаза Эллиота полыхнули, как уголь в печке. Он плавно скользнул ко мне, заставив попятиться и вжаться спиной в грязную стену (прощай, блузка!). Уж больно вид у него был угрожающий.

Кирпичи обожгли холодом. Зато от брюнета исходил жар.

– Знаете, миссис Керрик, – произнес он, неотрывно глядя на мои губы, – а это идея. Пусть все считают нас любовниками. Неплохая маскировка, согласитесь.

– Вряд ли мой муж оценит такую, кхм, честь.

Узкие губы Эллиота растянулись в недоброй улыбке.

– Думаете, меня волнует мнение вашего мужа?

Прежде чем я нашлась с ответом, он притиснул меня к стене и крепко поцеловал. Зато согрелась!..

– Знаете, мистер Эллиот, – с трудом выговорила я, когда он наконец отстранился. Хотя из капкана рук не выпустил. – Наша сделка начинает казаться мне не такой уж выгодной. Я даже подумываю ее расторгнуть.

Горячие угли его глаз будто подернулись пеплом.

– Бросьте, – поморщился брюнет, наклонился к самому моему уху и шепнул: – Поздно.

А сердце-то как колотится… Нехорошо, миссис Керрик, в вашем-то возрасте и почтенном замужнем статусе!

– Я не позволю вам пойти на попятный, – продолжил Эллиот тем же интимным шепотом. – Соврете что-нибудь мужу, подумаешь. Зато наблюдатели, думаю, поверили.

Близость сильного мужского тела меня нервировала, так что я еле собралась с мыслями:

– Какие еще наблюдатели?

– Которые притаились за во-о-он теми воротами, – он взглядом указал на неприметные болотно-зеленые створки. – Они шмыгнули туда, завидев меня.

«Убью!» – подумала я мрачно. Просила же лоботрясов не соваться!

– Мистер Эллиот, отпустите, – я дернула локтем, пытаясь высвободиться из его хватки.

Он сделал вид, что не заметил.

– Кстати, – брюнет поднял мое лицо за подбородок, – раз уж мы с вами любовники, зови меня на «ты». На "Брайане" я не настаиваю, обойдемся "Эллиотом". А теперь закрепим результат.

И эдак неторопливо ко мне склонился.

Это он зря, второй раз меня врасплох не застать. Щелкнула пружина и короткое острое лезвие перочинного ножа уперлось точнехонько ему в диафрагму. И пусть скажет спасибо, что не ниже!

Я с улыбкой посмотрела на окаменевшего брюнета. Ноздри его раздувались от ярости, скулы обозначились резче.

– Если вы так настаиваете, мистер Эллиот, можете делать вид, что за мной ухлестываете. Безуспешно. Ясно?

Черные глаза вспыхнули таким недобрым огнем, что мне стало страшно. Металл в моих пальцах вдруг ощутимо нагрелся. Сильнее, еще сильнее. Нестерпимо горячо!

Вскрикнув, я разжала пальцы, и нож звякнул о брусчатку. В тот же миг Эллиот заломил мне руку за спину. И прижался к моему рту – не лаская, наказывая.

Поцелуй – или укус? – вышел коротким. И обжигающим, как неразбавленный спирт.

– Поговорим в баре, – скомандовал Эллиот, касаясь твердыми губами моих губ. – И давайте без глупостей.

– Хорошо, – процедила я сквозь зубы.

Ох, с каким наслаждением я бы влепила ему пощечину! И захлопнула дверь «Бутылки» перед его аристократическим носом.

Хотя от Эллиота, пожалуй, так легко не избавиться. Выгони его за дверь – залезет в окно. Слишком многое для него поставлено на карту.

Он одобрил насмешливо:

– Вот и умница. Пойдемте.

И повел меня к «Бутылке», обнимая за плечи. Со стороны, должно быть, смотрелось мило. На деле же я чувствовала себя мышкой в лапах кота.

Шаг за шагом. Вынуть ключ. Сунуть в замок. Щелкнуть выключателем. Запереться изнутри. Привычные, заученные до автоматизма движения помогали унять бешенство.

Эллиот отпустил меня, как только мы оказались внутри. Стащил мокрую шляпу, швырнул на свободный табурет.

– Где ваше пальто? – поинтересовался он, окинув меня внимательным взглядом.

А то я сама не знаю, как выгляжу. Чулки разодраны на коленях. Юбка перекошена. Туфли заляпаны грязью. Волосы растрепаны. Еще и помада наверняка смазалась, стараниями Эллиота.

– Вы только сейчас заметили? Потрясающая наблюдательность! – съязвила я и полезла под стойку.

Меня колотила дрожь. От злости? От холода? Ну не от возбуждения же!

Я вытащила бутылку и щедро плеснула себе коньяка. Незваному гостю выпить не предложила – еще чего не хватало.

Крепкий напиток обжег горло, в желудке угнездилось тепло, а в голове – звенящая пустота.

– Успокоились? – осведомился Эллиот, барабаня пальцами по стойке.

Таким тоном это было сказано, что мне остро – до сведенных судорогой пальцев – захотелось его пристрелить. И плевать, что меня за это казнят!

Я дернула плечом и отвернулась к кофеварке. Только чтобы отделаться от навязчивого желания вытащить из-под стойки револьвер.

Как подумаю, что скажет на это Ал! И, как ни противно, справедливо.

Когда я вернулась с чашкой кофе, Эллиот что-то записывал в блокнот с кроваво-красной обложкой. Меня передернуло. По спине продрало ознобом. Поспешно отставив чашку, я обняла себя. Запоздалая реакция на стресс?

– Надеюсь, истерик не будет? – поинтересовался брюнет, подняв взгляд. – Неужели вы успели так сильно привязаться к мисс Свенсон?

– Мистер Эллиот, – я присела за стойку напротив него, – вам никто не говорил, что такта у вас – что в бифштексе? К слову, успокаивать девушек вы не умеете.

Он хищно улыбнулся.

– Разве мой способ не помог? Тогда нам нужно больше тренироваться.

Ох, как не понравилось мне это "нам"!

Как и выразительный взгляд на мои губы.

– Тренируйтесь лучше… на брюнетках! – посоветовала я от души и пригубила кофе.

Эллиот хмыкнул, ничуть не огорченный отповедью.

– Моя жена будет против.

– А что, насчет шатенок она не возражает? – подняла брови я.

Брюнет объяснил невозмутимо:

– Шатенки, блондинки и рыжие не угрожают ее положению… Только не говорите, что вы шокированы.

– Ничуть, – пожала плечами я и обняла пальцами чашку. Блаженное тепло! – Какое мне дело до того, что вы женаты по расчету? Давайте лучше вернемся к делу.

– Давайте, – согласился он. – Только налейте мне тоже что-нибудь выпить. Я заплачу.

Послать бы его… Но этого, пожалуй, пошлешь. Пришлось делиться коньяком из личных запасов.

– Кстати, что это был за фокус с ножом? – поинтересовалась я, ставя перед ним бокал.

Эллиот с видимым удовольствием сделал глоток.

– М-м-м, со времен Бишопа выпивка в "Бутылке" изменилась к лучшему. Что же до вашего вопроса, то никаких фокусов. Я ведь брюнет.

– Власть над металлом, – понимающе кивнула я. Так вот как он отпер засовы в "Бутылке"!

– Она самая. И еще я – нюхач. Только не говорите, что вы не в курсе.

Я подняла брови:

– Откуда бы? Разве о ваших талантах трубят на площадях?

Он вдруг рассмеялся, покачал темноволосой головой, баюкая в руках пузатый бокал.

– В изворотливости вам не откажешь, миссис Керрик.

– Сомнительный комплимент, – усмехнулась я, под стойкой сбрасывая туфли. Невыносимо хотелось стащить с себя испачканную одежду и залезть в ванну. Однако приходилось пока довольствоваться малым. Вряд ли брюнет согласится обождать часок-другой, пока я буду нежиться в горячей воде. К тому же идея оставить его в "Бутылке" без присмотра была мне совсем не по нутру.

– Что вы, – по узким губам Эллиота скользнула улыбка. – Это дань искреннему восхищению. Вы – удивительная женщина. Никто другой не смог бы держать в кулаке такое место, как "Бутылка".

– Бросьте, – ответила я резче, чем собиралась. Не нравилось мне, какой оборот принимал разговор. – "Бутылкой" я управляю не одна.

Он поморщился, машинально гладя пальцем хрупкое стекло бокала. И как-то так… чувственно у него выходило, что я отвела взгляд. Ну и ну, Милли, еще покрасней!

– При всем уважении к вашему мужу, он бы не потянул, – голос брюнета звучал… скучающе?

– Вы с ним даже не знакомы, – оскорбилась я.

– Я не хотел вас задеть, – пожал плечами он. – Но мозги в семье Керрик принадлежат вам. Так говорят.

Я с громким стуком поставила чашку.

– Знаете, мистер Эллиот, мне не нравится, что вы лезете в мои личные дела. Я обещала вам помочь и помогу – за оговоренную плату, разумеется. Так что не нужно меня… – я запнулась. Очаровывать? Соблазнять? Не то. – Обрабатывать.

Он склонил голову набок. Прищурился.

– Думаете, я не могу восхищаться вами безо всякой задней мысли?

– Думаю, – ответила я ему в тон, – что безо всякой задней мысли вы даже таракана не убьете. Так что обойдемся без игр. Надеюсь, мы друг друга поняли?

– Надо же, – взгляд Эллиота сделался оценивающим. – Впервые вижу женщину, которую оскорбляет внимание… мужчины.

"Брюнета" хотел сказать он.

– Впервые видите верную жену? – поразилась я. – Неужели это такая редкость? И давайте наконец вернемся к делу!

В голосе моем – позор! – явственно прозвучало раздражение. А я ведь гордилась своим самообладанием. Воистину, у Эллиота талант выводить из себя. Даже удивительно, что его до сих пор не прибили.

– Давайте, – согласился он, цедя коньяк, – только пуговицу застегните. Я ведь тоже не железный.

Я опустила взгляд. Блузка распахнулась на груди, обнажая белое кружево бюстгальтера. И в таком виде я разгуливала по городу? Или это уже Эллиот постарался?

Молча привела себя в порядок, подумала и налила еще порцию коньяка. Мои нервы нуждались в подкреплении.

Кстати! Надо ковать железо, пока горячо.

– Мистер Эллиот, ответьте на один… очень личный вопрос.

– Да? – отозвался брюнет без особого энтузиазма.

Я дождалась, пока он глотнет еще коньяку – для анестезии – и брякнула:

– Почему вас не убили?

Эллиот подавился коньяком. Не знаю, чего он ожидал, но точно не этого.

Хлопать по спине я не стала, обойдется.

– Почему меня до сих пор не убили? – уточнил он, прокашлявшись.

Тоже интересный вопрос. Неужели Эллиот еще никого до печенок не достал? Не верю.

Я усмехнулась и покачала головой.

– Нет. Почему вас просто не убили? Ради чего затевать хитрую интригу? Куда проще нанять киллера.

– Вам виднее, – согласился Эллиот сардонически. – Скажем так… Я подстраховался. В случае моей смерти, независимо от ее причин, императору на стол лягут… очень неприятные кое для кого бумаги.

Я его даже зауважала.

– Дальновидно.

Худое замкнутое лицо Эллиота было спокойно.

– Благодарю, – склонил голову он. – Так что моя смерть, как вы понимаете, этих загадочных врагов не устраивала. Зато если у них получится, то мой компромат потеряет вес. Кто поверит предателю?

Крепкие у него нервы, уважаю! Сидит себе, попивает коньяк, пристает к девушкам. А ведь в случае неудачи его ждет, как минимум, позорная отставка и несмываемое пятно на имени.

– Погодите, – попросила я, подняв ладонь. – Значит, искать нужно среди тех, против кого компромат?

– Разумеется, – Эллиот не скрывал насмешки. – Думаете, я сам до этого не додумался? Только заинтересованных лиц… десятка два, не меньше.

– Умеете вы заводить врагов! – сказала я с чувством.

– Стараюсь, – усмехнулся он. – Ладно, давайте вернемся к вашим приключениям. Что стряслось с мисс Свенсон?

Краткий пересказ много времени не занял. Эллиот по ходу дела записал номер авто, однако вопросов не задавал.

Когда я умолкла, он махом допил остатки коньяка и сказал с досадой:

– Жаль. Кто-то очень старательно обрубает все концы.

– Интересно, как? – подхватила я. – Кто мог знать, что я собираюсь встретиться с мисс Свенсон? И о том, какую опасность она представляет?

Эллиот задумчиво потер переносицу и перечислил:

– Навскидку три варианта. Первый, за вами следили.

Я покачала головой:

– Нет, я специально проверяла.

Он улыбнулся насмешливо:

– Вряд ли вы особенно сведущи в слежке. Во всяком случае, профессионалам не составило бы труда… Ну да ладно. Допустим. Второй, кто-то подслушивал ваши разговоры.

– Об этом я уже думала, – согласилась я, хмурясь. – Даже грешила на телефонистку, но сегодня на линии дежурила сама мисс Свенсон.

Эллиот кивнул, принимая этот аргумент.

– Тогда остается третий. Вас предал тот, с чьей помощью вы договаривались о встрече. Кто это был, кстати?

Вот еще, стану я раскрывать ему свои источники! Но Эллиот соображает, этого у него не отнять. Только вот полицейский, который оказал мне эту небольшую услугу, точно ни при чем.

Я парировала:

– Или мисс Свенсон пытались убить безо всякой связи с нашим делом. Что тоже вполне возможно.

За рулем ведь был кто-то другой, не тот, кто стрелял в Моргана. Но сказать-то об этом Эллиоту я не могла! Проклятье…

– Вы в это верите? – Эллиот заломил смоляную бровь. – Совпадения бывают, но в данном случае очень уж сомнительно. В любом случае, проверить нужно.

– Нужно, – согласилась я и подняла на него взгляд. – Что вы собираетесь делать с мисс Свенсон?

– А что делать? Мисс Свенсон сейчас в больнице, – пожал плечами он. – И, насколько я понимаю, говорить сможет нескоро.

– Если сможет, – буркнула я и подняла на него глаза. – Вы ведь понимаете, что ее просто добьют? Свидетели долго не живут.

– Обычная телефонистка не такая уж важная фигура в игре с такими ставками, – вздохнул Эллиот и побарабанил пальцами по столу. – Однако кое в чем вы правы. Мисс Свенсон наш козырь, хоть и плохонький. Не беспокойтесь, я найду для нее надежное место.

Я кивнула:

– Хорошо.

Подробности мне ни к чему.

– Кстати, о козырях, – Эллиот недобро прищурился. – Кто-то ведь слил информацию о складе бомбистам. Поможете найти, кто?

Хорошенькое кстати!

– Я поспрашиваю, – пообещала я нехотя. С него ведь станется самому сунуть длинный нос куда не надо. – Только подробностей не ждите. На этом все?

– Пока да, – он вдруг цапнул меня за запястье. – И я по-прежнему считаю, что нам следует притворяться любовниками.

Моя бледная кисть казалась ослепительно белой в его смуглых пальцах. Тонкая кожа, голубоватые жилки, светло-розовые ноготки. И вся я – хрупкая, тонкокостная – прямо голубка в когтях орла. Ну-ну. Внешность обманчива.

Только брыкаться поздно. Если там, в переулке, на нас любовались те, о ком я думаю, то о нашем «романе» уже раструбили. Лихо Эллиот меня подставил!

Я упрямо покачала головой:

– Вы слишком многого хотите.

Эллиот только хмыкнул и погладил большим пальцем мою ладонь, не прекращая смотреть в глаза.

– Разве? По правде говоря, я не прочь превратить эту игру в реальность.

Стать развлечением на одну ночь? Спасибо, нет.

– Если вам недостает женского внимания, мистер Эллиот… – выразительная пауза и: – Ближайший бордель – через дорогу.

Темные глаза недобро сузились, потом Эллиот медленно растянул губы в улыбке и разжал пальцы.

– Учту.

Я поморщилась, когда он ахнул дверью, и поднялась. Надо сменить замки, перемолвиться кое с кем словечком, проверить запасы выпивки… И послать записку кое-кому. Дел невпроворот.

***

Вечер в «Бутылке» выдался бурным. Вышибала почти не приседал. Бармен едва успевал смешивать и подавать напитки. Мэгги, наша опытная официантка, не справлялась, а вторая девушка, очередная новенькая, в первый же день подвернула ногу. Что за невезение!

Я лавировала между столиками, удерживая два подноса на кончиках пальцев. Знакомый веселый голос – таким в самый раз задорные куплеты распевать – заставил меня споткнуться. Чудом устояла!

Сухопарый блондин устроился в дальнем, самом темном углу. Это что, попытка спрятаться? Если так, то неудачная. Даже в одиночку, без своих мордоворотов, Логан привлекал внимание. И это несмотря на невысокий рост и щуплую комплекцию! Харизма, не иначе.

Зачем он вообще сюда заявился? Просила же пока не соваться! В любой момент может нагрянуть Эллиот, и что тогда? Голову даю на отсечение, брюнет вцепится в блондина, как бультерьер в кота.

Хотя раз уж он тут, надо пользоваться случаем.

Блондин широко мне улыбнулся:

– Привет, детка! Ты как тут, не скучаешь?

И шлепнул меня пониже спины.

Подвыпившего гуляку, который думает только о пиве и девочках, он играл на все сто. Только взгляд у него был настороженный. Испытующий.

– Убери руки, – посоветовала я хмуро. Терпеть не могу, когда лапают! Как бы это еще до Эллиота донести? – А то Ал их тебе оборвет.

Блондин захохотал и отсалютовал мне кружкой:

– Мал он еще. Как дела, что новенького? Говорят, у тебя хахаль завелся?

– Врут, – ответила я сквозь зубы. Так и знала, что сплетня разлетится быстрее ветра. – Это все?

– Милли, не бузи, – попросил блондин миролюбиво и задрал руки вверх. – Сдаюсь. Я что? Мое дело маленькое. Меня семья попросила выяснить.

М-да. Не везет мне с родней. Логан из них еще самый приличный. Разве что свекор мне попался золотой, зато остальные то еще… олово.

Я от души хрястнула о стол второй кружкой. Пиво взбурлило, пена полезла вверх. Логан торопливо схватил кружку и начал глотать.

– Уф, – он вытер пивные усы и довольно усмехнулся. – Милли, не кипятись. Сама подумай, Ал вечно в разъездах, ты кукуешь одна, а тут вдруг какой-то наглый тип вокруг тебя вьется и лапы тянет. Должны же мы выяснить, что к чему?

Я наклонилась, вытирая пивную лужу, и сказала очень тихо:

– Второй.

Он кивнул чуть заметно, приветливо махнул бармену и улыбнулся девчонке за соседним столиком. Та в ответ затрепетала ресницами. Логану было уже за сорок, но он все еще нравился девушкам. Впрочем, этой милой крошке ничего не светит – блондин давно счастливо женат и младшая из его четверых дочек чуть постарше этой вот кокетки…

***

Во втором кабинете было тихо. Шум из зала доносился сюда едва-едва, неразборчивый и неумолчный, как морской прибой. Зато нас никто не услышит, даже если приложит ухо к двери или воспользуется каким-нибудь хитрым артефактом. Чары блондин набрасывал всегда, не заботясь, пытается ли кто-то погреть уши. Привычная осторожность, издержки полулегального существования.

Худой невысокий Логан развалился в мягком кресле, перебросив ноги через подлокотник. Среди блондинов вообще не бывает полных – все они тощие, как помойные коты.

Я устроилась напротив, с подносом на коленях.

– Зачем звала? – осведомился он лениво и пригладил рукой вихры на затылке. Седина в светлых волосах была почти не видна. – Если ты насчет хахаля, то…

– Не паясничай, – попросила я хмуро, хрустнув соленым крендельком. Не люблю пиво, а вот закуски к нему – соленые, острые, пряные – обожаю. – Если бы миссис Коллинз в это поверила, я бы уже наблюдала за рыбами… со дна моря.

Свекровь у меня суровая. Слава богу, видела я ее всего однажды, но впечатлений хватило с избытком. Из всей семейки Коллинз можно иметь дело с одним Логаном, остальные – мама, еще двое братьев и сестра – повернутые на всю голову.

Блондин сладко потянулся и вытащил из кармана портсигар.

– Да брось. Ну да, мама из-за Ала переживает, хотя нипочем не признается. Но ты ей нравишься.

Какая-то странная у нее материнская любовь. Спихнула новорожденного на его папашу и даже не навещала, пока сынку не стукнуло тридцать. Зато теперь – прямо образец любящей родительницы. Мне одной кажется, что это игра на публику?

Комментировать, впрочем, я не стала. К чему?

– Слушай, – я крутила в пальцах очередной кренделек. – Мне надо кое-что узнать.

– Ну? – подбодрил он. Даже о сигаретах забыл.

Логан скользкий, как угорь. Стоит развесить уши, как он украсит их гроздьями отборной лапши. Но на прямой вопрос не солжет… скорее всего.

Я оглянулась на дверь и спросила тихо:

– Кто убил того брюнета? Ты к этому причастен?

Возмущаться и кричать, что он на такое не способен, Логан не стал. Мы оба знали: понадобится – любого убьет. И рука не дрогнет. Тем более какого-то брюнета! Захватчиков альбы ненавидели, и – будем честны – у них были на то все основания.

Логан вытащил сигарету, обмял и сунул в зубы. Чиркнул спичкой. Огонек осветил его хмурое обветренное лицо.

– Оно мне надо – весь вечер с ним возиться, чтобы потом прикончить?

Обтекаемый ответ. Настораживающий.

Пристрелили брюнета не парни Логана, это я знала наверняка. Только ведь мог он с кем-то сговориться? Моргана поджидали, а кто мог знать, что его тем вечером занесет в "Бутылку"? То-то же.

Я устало потерла лоб.

– Кстати, а зачем ты с ним возился? Только не говори, что это не мое дело! Ты ведь притащил его к нам, а теперь из-за этого тут крутится начальник Особого отдела!

Скрывать, кто такой Эллиот, я не пыталась. Каковы шансы, что блондины не узнают своего закоренелого врага? Вряд ли сильно выше нуля.

– Вот именно! – Логан выдохнул клуб дыма. – Мы бы не стали его кончать прямо у «Бутылки» – зачем подставлять вас с Алом?

В его словах был резон. С кем бы ни договаривался Логан, подводить под монастырь брата он бы не стал.

Я нехотя кивнула:

– Так кто его к тебе привел?

Логан молчал, глядя на меня прищуренными ярко-голубыми глазами, совсем не выцветшими с возрастом.

Отсутствие ответа – тоже ответ.

Я глубоко вздохнула. Ну что, настал момент истины? Подалась вперед и спросила одними губами:

– Морган сдал вам склад?

Лицо блондина стало похоже на маску.

– Какой склад?

– Брось, – поморщилась я. – Да или нет?

Вместо ответа он встал, налил себе пива из бутылки, прихватил горсть орехов и плюхнулся обратно.

– Нет. Баш на баш? Почему ты не послала Эллиота? Ты ведь с ним договорилась, я правильно понял?

– Меня Бишоп попросил, – созналась я, мусоля полоску вяленой рыбы.

О лицензии распространяться не стала. Я не лезу в дела блондинов, они не лезут в мои – и все довольны.

Логан крякнул и бросил в пепельницу недокуренную сигарету.

Формально Бишоп в Тансфорде больше власти не имел. Город подмяли под себя бомбисты, так что умеренным пришлось ретироваться. На деле же он столько лет тут просидел и оброс таким количеством связей, что каждый второй его должник. К тому же ничто не мешало Бишопу поддерживать деловые интересы. Он даже постройку нового городского стадиона финансировал (понятное дело, через подставных лиц). Благо, денег у гангстеров всегда было с лихвой. Вот бомбистам приходилось перебиваться добровольными взносами и всякой мелочевкой. И это, между нами говоря, было одной из причин их вечных стычек с умеренными.

– Я что-то слыхал про брюнета, с которым знался Бишоп, – Логан задумчиво посасывал рыбью спинку, прихлебывая темное пиво. – Выходит, это был Эллиот? Все равно, гнать его надо отсюда, засыпемся же.

– Поэтому я просила вас пока не соваться в "Бутылку", – напомнила я мрачно. – А гнать Эллиота даже не пытайтесь. У него карьера на кону, так что добром не отступится.

– Может, лучше его?.. – он так выразительно чиркнул себя по горлу, что я чуть не подавилась крендельком (клянусь, это последний!)

– С ума сошел? – набросилась я на блондина. – Представляешь, какой поднимется шум, если убьют начальника Особого отдела? Да Тансфорд вверх дном перевернут! Оно тебе надо?

Логан отставил опустевшую кружку и принялся чистить ногти перочинным ножом.

– Говорят, он сейчас не в фаворе.

Я устало махнула рукой:

– Ты же знаешь, брюнеты всегда мстят за своих.

Логан помрачнел.

– Мы тоже, детка.

Это да, очень уж мало осталось чистокровных блондинов, каждый на вес золота. Хотя в последнее время они усиленно восстанавливают, кхм, популяцию, пока это все равно капля в море.

Так что друг дружку блондины не трогают. Разве что какие-нибудь отморозки, но с такими разбираются быстро.

Даже за Бишопа бы мстили, хоть у него с тем же Логаном, можно сказать, неразрешимые идейные противоречия. Первый из лагеря умеренных, второй из радикалов. Хотя вся разница между ними в том, что "умеренные" борются за свои права с помощью денег и связей, а "радикальные" предпочитают динамит.

– Слушай, – сказала я проникновенно. – Раз не вы убили Моргана, то пусть себе Эллиот ищет. Чем быстрее найдет, тем быстрее отсюда уберется. А я прослежу, чтоб он не лез куда не надо.

Эллиота, конечно, непросто будет водить за нос. Но я справлюсь. Куда деваться?

– Идет, – кивнул Логан, немного поразмыслив. – Я тоже кое-что разузнаю.

Молча допил пиво, коротко попрощался и выскользнул через потайную дверь.

***

Веселье набирало обороты.

Тони вовсю оделял страждущих выпивкой, успевая при этом всех выслушать и всем посочувствовать.

Как всегда долгими осенними вечерами в баре было не протолкнуться. Публика самая разношерстная, в основном непритязательные мелкие дельцы да мелкие же гангстеры, но попадались птички и посолиднее. Вон за столиком в углу бодаются взглядами насупленные мафиози средней руки, за их спинами горой возвышаются быки-телохранители с недостатком мозгов и избытком мышц. Вмешаться, пока не поздно? Не нужно, один из боссов засмеялся и протянул руку, а второй, пусть нехотя, ее пожал. Уф, мир.

Пройтись по залу, перемолвиться словечком тут и переброситься шутками там, прислушаться к гулу голосов, к планам и жалобам… Разрозненные фразы складывались в четкую картину, и кое-что было очень кстати. За каждую удачную сделку мне полагался недурной процент, так что вечер удался.

Жаль, что из-за всех этих свистоплясок игорный зал в подвале "Бутылки" пришлось прикрыть. Но недополученная прибыль куда лучше сполна полученных неприятностей.

Я вернулась к стойке за очередной партией выпивки, когда за спиной как-то особенно громко хлопнула дверь. Я обернулась… и замерла, чуть не выронив тяжелый поднос.

– Это еще кто?! – изумленно спросили в зале, неожиданно громко в потрясенной тишине.

С языка снял.

– Ну… Стриптизерши? – предположил другой неуверенно.

– Да ты чо!..

– А что? Может, горячие штучки? Сейчас ка-а-ак…

Что именно "как", публике узнать не довелось.

Сумочка в руках одной из "стриптизерш" с размаху опустилась разговорчивому на макушку. Тот вытаращил глаза и прилег отдохнуть лицом в салат.

"Стриптизерша" лихо крутанула сумочку на пальце, вздернула нос и выпятила грудь.

– Вот это женщина! – восхищенно присвистнул Малыш Билли, который сидел достаточно далеко, чтобы не опасаться рукоприкладства. Хотя "Малышу"-то что, его дубовую голову и прикладом не расшибешь. Пробовали, вон какая вмятина на лысом черепе осталась. И на мозгах, но об этом молчок.

Таких женщин здесь и впрямь не видали. Платья под горло, пальто фасона "мешок из-под картошки", шляпки, похожие на старые сморщенные картофелины. Зато в глазах – огонь. И впрямь, горячие штучки. Особенно та, что постарше.

Она обвела взглядом зал, безошибочно нашла меня и промаршировала к стойке. Какое там "от бедра!". Ее походка сделала бы честь любому гвардейцу. Правой-левой, правой-левой. Пока не дошагала до стойки.

– Миссис Керрик, – она коротко мотнула подбородком. – Доброго вечера не желаю.

– И вам всяческих гадостей, мисс Фитцпатрик, – ответила я, сунув поднос бармену. – Какими судьбами в нашем, кхм, вертепе?

Вторая мисс, взятая, должно быть, для моральной поддержки, оглядывалась по сторонам с испугом и потрясением. Еще бы! Я тоже поначалу от этих уголовных рож шарахалась. К груди дева прижимала стопку какой-то макулатуры.

– Я пришла вам сказать, миссис Керрик, – отчеканила старая дева, – что я вам не верю. И я непременно добьюсь, чтобы вас осудили!

– Самоотверженно, – я пожала плечами. – Это все?

– Нет! – повысила голос она и обвела грозным взглядом зал. – Если кто-то из вас помогал этой женщине, – тонкий желтоватый палец уперся в меня, – то знайте, вы тоже будете наказаны.

Интересно, у нее мозгов с рождения нет или усохли от аскезы?

– А за что? – поинтересовался Малыш Билли басом. – Что случилось-то?

– Эта женщина, – мисс Фитцпатрик поджала губы, – толкнула девушку под машину. А потом похитила бедняжку из больницы!

Молодец Эллиот, шустро сработал.

– Эт еще зачем? – почесал рассеченную шрамом бровь Малыш.

Она вперила в него такой взгляд, что Билли нервно заерзал. У него комплексы насчет учительниц, что ли?

Мисс Фитцпатрик процедила:

– Чтобы убить.

– Э-э-э, – протянул он, похлопав белесыми ресницами. – Так похищать зачем? Проще же сразу, того, убить? Прямо там.

Я поспешно отвернулась, пряча улыбку. Какая незамутненная искренность!

Мисс Фитцпатрик только фыркнула и отвернулась.

– Желаете что-нибудь выпить? – влез бармен, одарив даму самой лучезарной улыбкой.

Вообще-то Тони мог подружиться почти с любым. Нрав у него легкий, и выслушать он всегда готов – не зря же завсегдатаи "Бутылки" его любили – однако в этот раз попытка разрядить атмосферу не удалась. Напротив, тучи на челе мисс Фитцпатрик сгустились еще сильней.

– Я не пью! – заявила она гордо. – И вам не советую.

Тони пожал плечами и флегматично убрал бокал. Стоило бы предложить клиентке соку – морковного, например – но откуда в "Бутылке" сок?

– Вот, – встрепенулась вторая мисс и принялась сноровисто раздавать свои брошюры.

"О вреде пьянства!" – кричал заголовок. Чуть ниже был напечатан девиз: "Губы, которые прикасаются к алкоголю, не коснутся наших губ!"

Малыш Билли почесал в затылке… и отодвинул свою кружку!

Это любовь.

Впрочем, дама сердца Билли его самопожертвование не оценила. На попытку познакомиться она лишь фыркнула и удалилась с гордо поднятой головой. Останавливать мисс Фитцпатрик силой он не рискнул. Только проводил ее тоскующим взглядом и с горя допил все, что оставалось в кружке. На подколки друзей Билли не реагировал, молча пялился в опустевшую посудину, как будто надеялся отыскать там истину. Потом вдруг стукнул кулаком по столу, заставив приятеля подавиться соленым орехом, и решительно поднялся. Протопал к стойке, извлек из кармана пухлую пачку денег и выложил передо мной.

– Вот! – Билли сглотнул и набычился. – Говорят, вы многое… ну, можете.

– Предположим, – согласилась я мягко, гадая, какая просьба за этим последует. – И что дальше?

Похитить мисс Фитцпатрик? Найти на нее компромат? Отыскать похожую девку? Последнее будет непросто, такие скорее утопятся, чем пойдут на панель. Внешний-то типаж повторить нетрудно, а вот повадки… С похищением и прочим насилием я связываться не стану, это не по моей части. Зато задачка с компроматом может быть интересна. Ни за что не поверю, что у несгибаемой мисс нет каких-нибудь тщательно спрятанных грешков. Настоящие праведники чужим грязным бельем не трясут, сидят себе тихонько и познают божественные тайны.

Бандитская физиономия Билли залилась краской от лба до ушей. Он дернул кадыком и бухнул:

– Свидание!

– Что? – переспросила я, думая, что ослышалась.

Билли почесал бровь обрубком указательного пальца. Поговаривали, что верхней фаланги он лишился за какое-то прегрешение перед боссом.

Он помялся и признался гулким шепотом:

– Ну, я хочу с ней встретиться. Вы же ее знаете, да?

Меня нелегко ошарашить, но Билли сумел. В роли свахи я еще не выступала!

Негромкое "кхм!" за спиной чуть не привело меня к сердечному приступу. Надо у Элен каких-нибудь настоек попросить, а то нервы шалят. Не к добру.

Билли поперхнулся воздухом.

– Мистер Эллиот, – кисло сказала я, оборачиваясь. – Какой неприятный сюрприз.

Откуда, блондины его забери, он тут взялся? Точно не через главный вход, с моего места он отлично просматривается.

Брюнет криво усмехнулся и облокотился о стойку:

– Какая дивная прямота, миссис Керрик. Кстати, вы и впрямь подрабатываете сводней?

Если он надеялся меня этим смутить, то напрасно. Продажная любовь – не самое страшное в этом мире.

К тому же, признаюсь, пикировки с умным собеседником всегда доставляли мне тайное и ни с чем не сравнимое удовольствие. Увы, Ал, при всех своих достоинствах, в этом смысле безнадежен.

– Вы тоже не находите взаимности бесплатно, мистер Эллиот? – посочувствовала я. – Тогда все-таки прислушайтесь к совету, навестите бордель через дорогу.

Он прищурил недобрые темные глаза, насмешливо скривил губы.

– Боюсь, это заведение не моего уровня.

– Боюсь, – повторила я за ним сокрушенно, – что я вряд ли сумею найти в Тансфорде кого-нибудь, кто соответствовал бы вашим взыскательным требованиям.

И руками развела. Дескать, что поделаешь, провинция.

Эллиот смерил меня откровенным взглядом и насмешливо вздернул бровь:

– Вы себя недооцениваете, миссис Керрик.

Вышло ну очень двусмысленно.

Билли позади старательно откашлялся. Надо же, не дал деру при виде начальника Особого отдела! Неужели строгая учительница и впрямь так задела огрубевшее бандитское сердце?

Я обернулась к нему со смесью досады и облегчения:

– Да, Билли?

Он переминался с ноги на ногу. Массивный, как скала, и такой же непрошибаемый.

– Как ее зовут хоть? – прогудел он просительно. – Я сам найду, если что.

– Мисс Фитцпатрик. Не надо торопиться, я наведу справки.

Пожалуй, я и без гонорара бы взялась. Слишком упорно мисс крутится поблизости, это подозрительно. Но жизнь приучила меня, что бесплатное – не ценят.

– Спасибо, – Билли отрывисто кивнул и утопал обратно к дружкам.

На Эллиота, кстати, внимания по-прежнему не обращали. Чары? Или брюнет просто терялся в густом полумраке?

Я убрала деньги и попросила негромко:

– Тони, два кофе по-альбовски.

Бармен нервно покосился на брюнета, отрывисто кивнул и выставил на стойку чашки с густой смесью сливок, кофе, виски и сахара. Эллиот принюхался – кончик носа забавно дернулся, совсем по-собачьи – и с интересом покосился на батарею бутылок за спиной бармена.

Он меня совсем за дуру держит? Баловаться контрабандой, когда вокруг рыщет полиция?

Я сделала знак Тони присмотреть пока за порядком, взяла поднос с кофе и поманила Эллиота:

– Идемте, надо поговорить.

Брюнет молча последовал за мной в служебный коридор. Короткие волоски у меня на шее встали дыбом. Словно позади крался хищник, готовый вонзить зубы в затылок беспомощной жертвы. Только я отнюдь не антилопа, так что мной он если не подавится, так отравится.

Я привела его в комнатку за кухней, которую мы с Алом называли норой. Посторонние там раньше не бывали, и впускать брюнета не хотелось до дрожи в пальцах. Зато нора надежно укутана чарами, снаружи не подслушаешь и не подсмотришь. Сама я как шатенка магией не обладала (и вполне без нее обходилась), однако чужой пользоваться могла.

Вогнать засов в пазы, приложить палец к неприметному сучку, дождаться неяркой зеленой вспышки. Готово!

Эллиот с интересом оглядывался, хотя глазеть было особо не на что. В каморку едва влезли письменный стол, два кресла, книжный шкаф и сейф в углу. Массивная темная мебель, такой же темный паркет. Окно наглухо забрано ставнями, тяжелая дверь окована металлом. Ни ковра, ни ваз, ни милых занавесок. Все предельно функционально.

– Кстати, как вы попали в "Бутылку"? – поинтересовалась я, устраиваясь за столом.

Эллиот в задумчивости кружил по комнате, заложив руки за спину.

– Черный ход, – пояснил он кратко и остановился у шкафа, разглядывая потертые корешки книг. – Неплохое собрание.

Коллекцию юридических справочников я прихватила на память, чтобы не забывать, как изворотлив и несправедлив бывает закон. Хотя была от них и чисто практическая польза. Чиновники нечасто нас донимали – не всякий рискнет сунуться в заведение вроде "Бутылки" – но случалось всякое. Даже обжаловать штрафы в суде приходилось, а посторонним юристам я не доверяю. Доверчивость обходится дорого. Мистер Смит, наш с Алом поверенный, ловкий малый, но я старалась присматривать и за ним.

Черный ход, кстати говоря, точно был заперт. Надо и там сменить замок, не хватало только, чтобы брюнеты расхаживали здесь, как у себя дома.

– Благодарю, – я опустила взгляд. – Пейте, а то остынет.

И подала пример, пригубив свой кофе. Фу, как приторно сладко!

Эллиот наконец закончил обследовать территорию (хоть не пометил, уже хорошо), устроился в кресле и потянулся за чашкой.

Смуглые пальцы на белом фарфоре. Прищуренный взгляд. Усмешка на тонких губах. Хорош, подлец! Гибкий, подтянутый, худощавый. Опасный, как задремавшая на солнышке змея.

Нас разделял лишь массивный стол.

Эллиот сделал медленный глоток. Поинтересовался вдруг:

– Почему вы носите только черное? Траур?

Неожиданный вопрос. Слишком личный.

Я пожала плечами и ответила сдержанно:

– Мне просто нравится.

Не объяснять ведь, что черный меня… приглушает. На блондинках и рыжих этот цвет смотрится контрастно, на брюнетках пикантно. Зато полукровкам он не идет, делает каштановые волосы тускло-коричневыми, а матовую светлую кожу болезненно-бледной. Вкупе со строгим фасоном получается именно то, что нужно. Нет, я себя не уродовала – что за глупости? – скорее не выставляла напоказ. Хозяйке "Бутылки" яркая красота ни к чему.

Эллиот хмыкнул, однако комментировать не стал. Кофе мы допивали в молчании.

– Это ведь вы увезли мисс Свенсон? – нарушила я звенящую, напряженную тишину.

Есть люди, с которыми молчать хорошо и уютно. Ал, например. Зато рядом с Эллиотом напряжение сгущалось с каждой минутой.

– Да, – он чуть склонил голову и отставил пустую чашку. Переплел тонкие для мужчины пальцы с аккуратными ногтями и откинулся на высокую спинку кресла. – Мисс Свенсон вне опасности. По словам, кхм, целителей она поправится, хотя это займет некоторое время.

Заминку я отметила, но допытываться не стала. Хорошо, что с ней все будет в порядке. Жалко девчонку, угодила в неприятности из-за дурацкого любопытства. Некоторые телефонистки промышляли тем, что продавали кому надо информацию. Сама пользовалась, грешна. Но за мисс Свенсон такого не водилось.

Во рту стояла противная сладость, которую хотелось чем-то запить.

– Автомобиль нашли? – спросила я, выдвигая ящик стола. Где-то тут муж прячет коньяк… А, вот!

Под внимательным взглядом Эллиота (можно подумать, меня волнует его мнение!) я налила себе немного и пригубила. Другое дело.

– Разумеется, – ответил брюнет после паузы и передернул плечами. – Только это ничего нам не дает, никаких улик не обнаружили. Кстати, автомобиль, из которого стреляли в Моргана, также нашли. Убийца его угнал, а после бросил неподалеку от полицейского участка.

Я сделала еще глоток и лишь после этого уточнила:

– Как это определили? Нашлись свидетели?

Ведь не написано же на капоте "здесь был убийца брюнета", верно?

Эллиот помолчал, сверля меня пристальным взглядом. Я спокойно попивала коньяк. Давно прошли времена, когда меня можно было смутить взглядом.

– Увы, только по шинам. Оружие убийца выбросил, следов в салоне не оставил, – сообщил брюнет наконец. – А свидетелей, к сожалению, пока не нашли…

И напрягся, и глазами так – зырк. Неужели ждал, что я облегченно вздохну? Похоже на то.

Я потихоньку отставила бокал.

Вовремя. Эллиот подался вперед. Оперся ладонями о стол и наклонился ко мне, обдав запахом кофе и дорогого одеколона.

– Знаете, миссис Керрик, – проговорил он вкрадчиво, – мне кажется, вы что-то от меня скрываете.

Тут мне по законам жанра полагалось все отрицать. В полуметре от нюхача?

– Кажется? – поразилась я, глядя прямо в его сумрачные глаза. – Уверяю вас, мистер Эллиот… я очень многое от вас скрываю.

Он моргнул. Переспросил озадаченно:

– Что?

Я тоже подалась вперед. Теперь наши лица разделяли считанные сантиметры.

Улыбнулась.

– Мистер Эллиот, я – хозяйка "Бутылки". Так что секретов у меня предостаточно. И я вовсе не намерена ими с вами делиться. Надеюсь, вы меня понимаете?

Мгновение глаза в глаза. Брюнет медленно растянул губы в улыбке.

– Люблю загадки. А вы все больше интригуете меня, миссис Керрик.

И вернулся в свое кресло.

Я не собиралась играть по его правилам. И вместо попытки выяснить, что это было, сообщила сухо:

– Информацию о складе бомбисты получили не от Моргана.

– Как я и предполагал, – кивнул Эллиот, ничуть не удивившись.

Зато удивилась я:

– Почему? Вы так уверены, что он не способен…

"На предательство", хотела сказать я. Но ведь Морган, как ни крути, Эллиота все-таки предал. В подставе он точно принимал живейшее участие, собственными ушами слышала.

– Филипп Морган был способен на все, – брюнет постукивал смуглыми пальцами по подлокотнику, – наглый, абсолютно беспринципный, и постоянно встревал в разные махинации.

Из уст Эллиота – тоже отнюдь не ромашки – такая характеристика многого стоила. Да что там, любой из его агентов наверняка по уши во лжи, крови и дерьме. Куда там преступникам!

– Наверное, в Особом отделе он был очень полезен, – усмехнулась я.

Брюнет пожал плечами:

– Не особенно. Морган – племянник моего тестя, так что ничего по-настоящему опасного ему не поручали. И правильно делали. Я впервые привлек Моргана к серьезному делу… Сами видите, чем это закончилось.

– Погодите, – медленно начала я, переварив информацию об их родстве, – почему тогда вы решили, что бомбисты ему поверят?

Ладно бы кто-то посторонний, но родственник самого начальника Отдела? Серьезно?

И спрашивается, как теперь убедить Эллиота, что Моргана убили не блондины? Задачка!

Эллиот поморщился, неопределенно повел рукой:

– В прошлом у него был… эпизод…

– Мистер Эллиот, – вздохнула я, – здесь можно говорить свободно.

Брюнет лишь глазами сверкнул. И как его, такого осторожного, подцепили на крючок?

– Словом, Морган вполне мог на такое пойти, – резюмировал он сухо.

– Однако планы бомбистам сдал не он, – напомнила я, крутя в пальцах ножку бокала.

Брюнет так сжал тонкие губы, что они казались белесым шрамом на его смуглом породистом лице.

– Морган у нас только числился, доступа к секретной информации он не имел.

– Кстати, – заинтересовалась я, – а что было в тех похищенных материалах?

Вот сейчас и узнаем, сколько многое Эллиот готов мне открыть. Ведь это государственная тайна. Даже сейчас.

Худощавое лицо Эллиота замкнулось. Он процедил сквозь зубы:

– Адреса, планы, пароли, график смены караулов, численность боеприпасов… – он помолчал и поднял на меня взгляд: – Кстати, вы в курсе, что за последние полгода это не первый ограбленный склад?

– Кажется, я что-то такое слышала… – отозвалась я обтекаемо.

Эллиот кривовато улыбнулся:

– Их было пять. И у Моргана не было никакого доступа к данным по остальным четырем. Так что это точно сделал кто-то другой.

Я кашлянула. Четырем? Эллиот не подарок, но не слишком ли большая цена за его устранение?

И я не удержалась:

– Дорого же вы обошлись империи, мистер Эллиот!

– Полагаю, миссис Керрик, шутки тут неуместны.

– Простите, – пожала плечами я. – Но согласитесь, что-то тут не сходится. Размен Моргана на вас еще можно понять, а вот оружие… Надо быть идиотом, чтобы не понимать, чем это чревато.

Надо признать, тактика мафиози – подкуп, шантаж и угрозы – давала неплохие плоды. Изначально бесправные, за последнее время блондины многого добились. Груженый золотом осел открыл ворота, которые не удавалось взорвать динамитом. И это здорово пошатнуло позиции радикалов, откололо от них многих умеренно настроенных сторонников. Теперь бомбисты хотели заявить о себе, и чем громче, тем лучше, так что оружие будет им очень кстати.

И кто бы ни продал им склад этого самого оружия, он играл с огнем.

Я передернула плечами, почувствовав струйку холодного пота между лопаток. В эти дела я старалась не лезть, но Ал…

Пламя в глазах Эллиота вспыхнуло – и погасло, подернулось серым пеплом самоконтроля:

– Вы правы, целью интриги было нечто большее, чем моя отставка. Скорее кто-то воспользовался случаем меня убрать по ходу дела.

– В политике я не сильна. Хотя раз случай не единичный, то должно же было проводиться расследование! Оно что-то дало? Кстати, почему дело об убийстве Моргана до сих пор не забрали в столицу?

Вряд ли его поручат Особому отделу – какой же подчиненный рискнет копать под начальника? – но хотя бы столичному управлению полиции. Местным копам эта история не по зубам.

На щеке Эллиота дернулся мускул.

– Хороший вопрос, миссис Керрик. Похоже, кто-то не хочет, чтобы убийство раскрыли. Я связан по рукам и ногам. Формально я в отпуске, – Эллиот побарабанил пальцами по подлокотнику. – По сути же меня отстранили. Местная полиция худо-бедно держит меня в курсе событий, но подробностей не докладывает.

– Я поговорю с лейтенантом Коэном, – пообещала я со вздохом. – Думаю, он не откажется сотрудничать.

Брюнет поблагодарил кивком, поднялся и зачем-то вновь отошел к книжному шкафу. Вынул толстый том, пролистал рассеянно.

– По предыдущим четырем складам, – заговорил он ровно, – бумаги из Особого отдела не пропадали. Видимо, их просто аккуратно скопировали, и нам не удалось установить, кто и когда. Зато последний случай намного интереснее.

– Интереснее? – эхом повторила я. Куда уж больше!

Эллиот резко обернулся. Лицо его напоминало каменную маску.

– Дело в том, миссис Керрик, что обе папки – и фальшивая, для Моргана, и настоящая – были в моем личном сейфе.

Я осторожно подала реплику:

– В Отделе?

Брюнет вздохнул, на мгновение сделавшись почти обычным – усталым и подавленным – человеком.

– Я привез документы домой на выходные. Это был канун Дня предков, на ужин собрались гости. Была моя жена с младшими детьми, старший сын с невестой, тесть со своим секретарем, Морган и два моих зама, один из которых с супругой и маленькими сыновьями. В мой кабинет мог войти только кто-то из них.

А вскрыть сейф? Вряд ли у всех, включая детей, был доступ!

Эллиот явно многое недоговаривал. Хотя с чего бы ему со мной откровенничать?

Но все-таки один вопрос прямо напрашивался.

– Послушайте, – сказала я проникновенно, – вы правда нюхач?

Он высоко задрал брови:

– А у вас есть основания сомневаться?

– Есть, – согласилась я, хмыкнув. – Раз вы нюхач, почему просто не спросите в лоб всех причастных? Благо, их немного.

Эллиот хохотнул.

– Как вы себе это представляете? Подойти к министру и спросить, не убивал ли он, часом, своего племянника?

– Да уж, незадача…

– Еще какая. Думаю, мои замы такому вопросу тоже не обрадуются. И сына я безосновательно оскорблять не стану. Не говоря уж о том, что существуют… скажем так, некие методики, с помощью которых можно даже нюхача обмануть.

– Дайте догадаюсь, – сказала я мрачно. – Им обязательно обучают военных и особистов?

А в нашем списке это почти все, кроме разве что женщин и детей.

– Определенного ранга – да.

Я потерла ноющий висок и попросила:

– Мистер Эллиот, давайте продолжим позже? У меня уже голова кругом.

Несколько долгих мгновений он всматривался в мое лицо. Затем кивнул:

– Хорошо, завтра. Надеюсь, вы понимаете, что все это должно остаться между нами?

– Послушайте, мистер Эллиот, – отозвалась я с некоторым раздражением, – кому я, по-вашему, могу об этом рассказать?

Предатели сами в курсе, бомбисты тоже. Остальным его семейные трудности до лампочки. Разве что газетчикам продать, но я ведь не настолько дура!

Вместо ответа брюнет одарил меня еще одним пристальным взглядом. Пожелал:

– Доброй ночи!

И вышел, наплевав на магический щит на двери.

Я со свистом выпустила воздух сквозь зубы, чуть подрагивающими руками налила себе коньяка, выпила залпом. И наконец-то нормально задышала.

Клянусь, если выживу в этой заварушке, уговорю мужа уехать на материк. Купим домик на берегу, заведем ребенка. Или двоих? И я никогда, никогда даже не буду читать новости!

***

Чтобы переварить откровения Эллиота – поверить не могу, что он и впрямь мне все это рассказал – потребовалось полчаса. Еще полчаса ушло, чтобы организовать остальное.

Проще всего было найти лейтенанта Коэна – несмотря на поздний час, он все еще куковал на работе.

– Хотите угостить меня кружечкой пива, миссис Керрик? – кажется, он усмехнулся в трубку, ничуть не удивившись приглашению.

Я всегда знала, что в уме лейтенанту не откажешь.

– Жажду, – заверила я. – Можете подъехать в «Бутылку» после работы?

– Конечно. Через час, надо закончить кое-какие дела.

– Тогда до встречи, – я опустила трубку на рычаг и вынула из шкафа пальто.

До приезда полицейского нужно было еще многое успеть.

В последние дни из-за снующих вокруг представителей закона мне не удавалось заняться кое-какими деликатными делами, зато теперь я это наверстала. Правда, немного опоздала на встречу с лейтенантом, но он не скучал, потягивал вторую кружку пива и грыз копченые ребрышки. По-настоящему в "Бутылке" не кормили, зато всегда держали неплохой выбор закусок.

Перед лейтенантом ждали своего часа тарелки с сыром, вяленой рыбой, солеными орехами и луковыми кольцами во фритюре, на которые полицейский поглядывал с предвкушением. У лейтенанта Коэна было не так много слабостей. Точнее, всего две: любимая работа и вкусная еда. Причем первую он любил так самозабвенно, что до второй дело доходило нечасто.

– Миссис Керрик, – он галантно привстал и, тяжело отдуваясь, обозначил поклон.

– Рада вас видеть, – улыбнулась я, чуть склонив голову в ответ.

Лейтенант Коэн – обладатель тучного тела, вечно мятого костюма и добрейших в мире глаз. Но боже упаси поверить в эту неповоротливость, а пуще того – в доброту! Бандиты не зря прозвали его "Панда". Под слоем жирка и дружелюбием лейтенанта прятались клыки и когти на зависть его дикому тезке. Вдобавок он был умен, находчив и дьявольски хитер.

В комнатушке удушливо пахло пивом, дешевым одеколоном и мужским потом, но я не морщилась. Мне доводилось нюхать и не такое.

– Простите, руку вам жать не буду, – лейтенант развел жирными от мяса руками, и в его карих глазах мелькнула хитринка. – Спасибо, что не забываете старика. Ну, рассказывайте. Как жизнь, как бизнес?

– Бизнес процветает, – заверила я, отщипывая кусочек копченого сыра. – А у вас как дела?

Под вежливый разговор Коэн успел вылакать еще кружку пива и прикончить горсть орешков.

– Убивают, насилуют, грабят – все как обычно, – он усмехнулся, отер пивные усы и сыто откинулся на спинку кресла. – Миссис Керрик, час уже поздний, а мы с вами давно знакомы, так что давайте без обиняков. Что вам от меня нужно?

Я прожевала сыр и предложила напрямик:

– Лейтенант, вы хотите стать капитаном?

Он замер, не донеся руку до тарелки. Фыркнул и покачал головой:

– Бросьте, миссис Керрик. Я не такой дурак, чтобы погнаться за вкусной наживкой. Лейтенант – это мой потолок.

И пригладил поредевшие, обильно присыпанные сединой каштановые волосы. Он был прав. На мало-мальски значимых постах в Империи все еще сидели брюнеты, так что дослужиться выше сержанта шатену было ой как непросто.

– Бросьте, лейтенант, – ответила я ему в тон. – Полковник Эллиот сейчас в таком положении, что примет любые более-менее разумные условия. А ему сделать вас капитаном вполне под силу.

– Угу, – Коэн громко отхлебнул пива и посмотрел на меня поверх кружки. – Но толку-то, если с него голову снимут?

Лейтенант и впрямь был рыбиной осторожной, которую так просто на крючок не подцепишь.

Я подалась вперед и понизила голос:

– Наша с вами задача – этого не допустить. Что? Вы и впрямь поверили, что у меня с ним роман?

– Не обижайтесь, – попросил лейтенант примирительно. Даже пиво отставил. – Просто в определенном, кхм, возрасте женщины начинают… эээ…

– Жалеть об ушедших годах, – подсказала я с невеселой усмешкой. Не зря же он так мямлил. Обычно излишним тактом полицейские не страдают. – Лейтенант, поверьте, если я пущусь во все тяжкие, то не с брюнетом.

Кое-что обо мне Коэн явно знал. Не зря так сконфуженно отвел взгляд.

– Ладно, – заключил он неловко, катая в толстых пальцах орех, – вам виднее. В общем… Что конкретно нужно от меня?

– Держите меня в курсе событий. А я расскажу кое-что интересное вам. Идет?

Формально полицейские не вправе разглашать тайну следствия. Однако я могла рассчитывать на поблажки, тем более за такой солидный куш.

Коэн смерил меня взглядом и почесал ухо.

– Не волнуйтесь, – я правильно истолковала выразительный жест. – Мы тут одни и запись не ведется.

Иначе не видать бы «Бутылке» статуса «нейтральной территории». Стоит хоть раз попасться на сборе компромата, как наша разношерстная клиентура найдет себе другое местечко, потише.

– Хорошо, – вздохнул лейтенант, придвигая к себе очередную тарелку. – Только учтите, что-то рассказывать полковнику мне запретили.

Он молча ткнул пальцем в потолок.

Я разгладила складки на юбке и проговорила вкрадчиво:

– К счастью, я на полковника ничуть не похожа. Даже на констебля не тяну. Кстати, что именно вам запретили рассказывать?

Лейтенант прищурился и раскатисто захохотал, хлопая себя по ляжкам.

Отсмеявшись, он покачал массивной башкой и сознался уже всерьез:

– Не нравится мне, что меня и моих ребят используют втемную, и все ради каких-то политических игр.

– Понимаю, – поддакнула я, отщипнув еще немного сыра.

Лейтенант сокрушенно покачал головой и вздохнул:

– Ладно, слушайте.

В общем и в целом он повторил рассказ Эллиота о брошенном автомобиле и оружии со спиленными номерами, лишь добавил деталей. И буднично заключил:

– Это был не профи.

– С чего вы взяли? – встрепенулась я. – Насколько я могу судить, убийца все сделал верно…

– Угу, – поддакнул лейтенант, между делом бросая в рот луковые кольца. – Стрелял из украденной машины, прятал лицо, надел перчатки, сделал контрольный выстрел, бросил пушку на месте – все как по учебнику. Только и подъехал он слишком близко; и промахнулся сначала глупо, ветер не учел; и ловить этого Моргана надо было чуть дальше, там глухой угол… Короче, миссис Керрик, поверьте старому копу, это был новичок.

– Спасибо, – сказала я искренне.

Чутью лейтенанта Коэна можно доверять. Сверхъестественного нюха Эллиота у него, конечно, не было, зато его с лихвой заменял обширный опыт.

Лейтенант неторопливо вытер салфеткой жирные пальцы.

– Кстати, миссис Керрик, – проворчал он добродушно, – что там за история с телефонисткой? Куда она из госпиталя подевалась?

– Понятия не имею, – заверила я, прямо встретив его хитрый взгляд.

Чистая правда, между прочим. Эллиот со мной подробностями не делился.

– А, ну да, ну да. – Толстые губы лейтенанта расплылись в ухмылке. – Кстати, не знал, что вы дружили с Кэтрин Свенсон. Вроде больше с ее соседкой, нет?

– Соседкой? – моргнула я.

На этот раз изображать недоумение не пришлось. Я и впрямь ничего не понимала.

– Ну как же, – полицейский был сама невинность. – Мисс Свенсон делит аренду квартиры с некой Дайаной Росс. Помните такую?

Еще бы я ее не помнила! Мисс Росс была моей давней и ценной осведомительницей. Эта пронырливая девица умела выуживать информацию даже из небольших обмолвок, а работа телефонистки предоставляла ей широчайшие возможности.

Об этом лейтенант знал доподлинно. Самому ему обращаться к мисс Росс было не с руки – без ордера-то. Зато добывать сведения через меня полицейские не брезговали.

– Надо же, – я улыбнулась и покачала головой. – Какое странное совпадение. А вы уже беседовали с мисс Росс?

– О чем? – почти искренне удивился лейтенант. Только глаза очень уж ярко блестели. Или это все пиво? – Мисс Росс не была свидетелем ДТП. Кстати, между нами говоря, происшествие с мисс Свенсон будет признано несчастным случаем.

И посмотрел выразительно, проверяя, дошел ли до меня намек. Еще бы не дошел! Вот только с чего бы высшим полицейским чинам озаботиться судьбой какого-то неудачливого убийцы?

***

– Приехали, – утомленно сообщил таксист, затормозив возле унылого типового дома. – Вам точно сюда, мисс?

Брр, не хотела бы я тут жить! Дом походил на шелудивого, издыхающего от старости пса. Бурая кирпичная коробка щерилась темными зевами подъездов, подслеповато вглядывалась из грязных окон в редких прохожих. У стены воняла помойка, в гниющих глубинах которой что-то попискивало и копошилось.

Адрес я знала, хотя раньше здесь бывать не доводилось. Раньше мисс Росс всегда связывалась со мной сама.

– Сюда. Спасибо, – я сунула водителю купюру и вышла под дождь.

По-хорошему, нужно было оставить такси ждать, но кто знает, сколько времени займет разговор? И лишние свидетели мне ни к чему.

От ливня с холодным ветром зонт почти не спасал. Туфли мгновенно намокли, шляпка уныло обвисла. Мимо промчалось авто… Отпрыгнуть я не успела, и брызги грязи из-под колес щедро украсили мой плащ.

Ругаясь сквозь зубы, я разглядывала облезлую табличку на двери. Фонари горели тускло, словно тоже смертельно устали освещать мрачную улицу. Из подвального окна сверкнул глазами мокрый продрогший котенок, но на мое «кис-кис» только зашипел и попятился. Ну и ладно, вольному воля.

По счастью, нужная фамилия в списке жильцов нашлась (интересно, почему мисс Росс ютилась в таком месте?), а дверь в подъезд оказалась не заперта. Консьержа, конечно, не было. Из-за двери на первом этаже визгливо ругалась какая-то женщина, костеря кого-то на чем свет стоит.

Я поднималась по заплеванным ступенькам, стараясь не задеть рукавом перила или стену. Дверь квартиры номер четыре – хлипкую, какого-то невнятного грязно-коричневого колеру – украшали подозрительные зарубки, словно кто-то пытался вломиться, орудуя топором. Хотя нет, топором эту преграду проломить можно в два счета. Скорее в дело пустили нож.

Кнопка звонка была липкой. На противный дребезжащий звук никто не отозвался. Еще раз, и еще. Тишина.

Я с досадой хлопнула ладонью по обшарпанной двери… и она поддалась! Сквозь щель пробивался свет.

Поудобнее перехватив зонтик, я позвала громко:

– Здравствуйте, можно войти? Я хочу поговорить.

Ни звука. Только шелест дождя по листу фанеры, заменявшему здесь подъездное окно.

Хозяйка позабыла запереть дверь или здесь орудовали взломщики? Хотя вряд ли тут найдется, чем поживиться.

Войти? Или ну его? Мисс Росс явно нет дома, мисс Свенсон тем более.

Колебалась я недолго. Уходить ни с чем не хотелось, ловить машину на улице тоже. Ладно, сейчас найду телефон и вызову такси. Держа в одной руке зонт, а в другой револьвер – не хватало только разгуливать в таких местах безоружной! – я толкнула дверь.

Квартиру явно пытались хоть как-то облагородить. Но чахлые цветы в кашпо, потертые коврики и занавески из бусин смотрелись уныло.

– Есть тут кто-нибудь? – вновь позвала я с порога.

Тишина.

Я заглянула на кухню, окинула взглядом ситцевые занавески на окнах и такие же на кухонных полках, поморщилась при виде прожженного сигаретой в нескольких местах подоконника и на цыпочках, стараясь не цокать каблуками, вернулась в прихожую.

Наугад толкнула ближайшую дверь, нащупала выключатель…

Она лежала на кровати. Шелковый халат распахнулся, бесстыдно обнажая живот и загорелые полные бедра, широко раскрытые глаза уставились в потолок, пальцы правой руки как-то странно растопырены. Пахло кровью, сексом и сигаретным дымом.

На негнущихся ногах я подошла к мисс Росс, стащила с руки перчатку. Кожа убитой ледяная, тело успело изрядно закоченеть. Значит, смерть наступила давно, возможно, еще утром. Избавились от обеих телефонисток? Похоже. Но зачем?!

Ладно, об этом потом. Лишние неприятности мне ни к чему. Тем более что на револьвер у меня разрешения нет.

Надо поскорее отсюда убираться. Внятных причин оказаться тут – и в такой час! – я назвать полиции не смогу. Не говорить же, что хотела встретиться с осведомительницей. Конечно, лейтенанту Коэну сказать придется, позже и по секрету, но вляпаться в расследование убийства?.. Дудки, без меня.

Что это именно убийство, сомнений не было – рукоятка кухонного ножа торчала у Дайаны Росс аккурат меж маленьких острых грудок.

Я огляделась, стараясь запомнить как можно больше.

На столе пепельница, ополовиненная коробка конфет, бутылка вина и два бокала; окно наглухо зашторено; разобранная постель в беспорядке. Причем треть окурков от дамских тонких сигарет и со следами помады, а две трети крепкие, явно мужские. Мисс Росс принимала гостя, пока соседка была на дежурстве.

Одна из подушек и покрывало сброшены на пол, пальцы растопырены. Похоже, девушка что-то заметила и без борьбы не сдалась.

Я приподняла ее безвольную кисть. Точно, под ногтями запеклась кровь. Немного, но…

Ругаясь сквозь зубы, я полезла в сумку. Нашла пилочку, аккуратно выскребла немного бурых хлопьев, завернула в чистый платок и спрятала в сумку.

Теперь – уносить ноги! И поскорей.

***

Свет на первом этаже аптеки уже не горел, лишь на втором теплился огонек.

Я нажала кнопку звонка, а когда за дверью послышались крадущиеся шаги, отбарабанила по створке условный сигнал.

Чувствовала я себя отвратительно. Промерзла до костей, в туфлях хлюпало, плащ и юбку хоть отжимай, поля шляпки уныло поникли. Из носа, кажется, тоже текло, в горле першило. Не хватало только простудиться!

Блондинка распахнула дверь и одними губами спросила:

– Что?

Она вцепилась в ворот халата, в голубых глазах плескался страх. С хорошими новостями ночью не приходят, а тем более не прибегают в дождь.

– Срочное дело, – шепнула я, просачиваясь внутрь.

Блондинка поджала губы и заперла за мной дверь.

Простоволосая, без макияжа, Элен выглядела куда моложе и симпатичнее. Черты лица стали мягче, нездоровая бледность сменилась нежным румянцем, под халатом угадывались аппетитные округлости. Высокая грудь, тонкая талия, стройные ножки, фарфоровая кожа, – днем Элен прятала свою красоту под утягивающим бельем, косметикой и платьями не по размеру, зато сейчас глаз не отвести.

Первым делом она вручила мне полотенце, вынула из шкафа плед и какую-то бутылочку:

– Я сейчас обогреватель включу. Выпей вот это. Залпом.

Зелье я приняла без возражений. Фу, какая гадость! Во рту остался противный горько-соленый вкус, зато дрожь перестала бить почти сразу и руки потеплели.

Я скинула промокшие туфли, набросила на плечи плед, прикрыла глаза и позволила себе минутку передохнуть.

Элен хлопотала: придвинула ко мне обогреватель, разожгла плиту, выставила тарелки с нехитрой снедью. Пирожки были еще горячие, так что я не столько жевала, сколько грелась.

– Кофе будешь? – предложила она, оглянувшись через плечо. – Я уже туго соображаю.

Еще бы, три часа ночи!

– Буду, – вздохнула я. – Извини, что так поздно.

Элен только отмахнулась. Крутанула мельничку раз, другой, по кухне поплыл густой бодрящий аромат. Толика магии и немного трав придают напитку особый вкус. Жаль, Элен не соглашается работать в «Бутылке» – слишком людно для нее.

– Так зачем я тебе понадобилась? – поинтересовалась хозяйка, поставив передо мной чашку.

Она вынула сигареты и прикурила. По оконному стеклу шелестел дождь, миловидное лицо Элен при тусклом свете и в клубах дыма казалось мертвенно-бледным.

Я машинально поигрывала бахромой пледа:

– У меня небольшое дело и личная просьба… Даже две.

– Первая – успокоительные капли? – прозорливо уточнила Элен и принялась рыться в ящике стола.

– Так заметно?

Она дернула плечом и сунула мне склянку темного стекла.

– Милли, я же блондинка. Держи. Принимать перед сном, двадцать капель на стакан воды.

– Лучше бы на стакан коньяка, надежнее, – пошутила я и спрятала подарок в сумку. Может, стоило сразу заказать не пузырек, а целую бутыль? Ладно, к делу. – Слушай, ты помнишь Дайану Росс?

– Конечно, – Элен пожала плечами и стряхнула пепел, между делом прихлебывая кофе. – Пронырливая телефонистка. Судя по тому, как много она умудряется подслушать, уши у этой Дайаны должны быть как у слона. Хотя лично мы не пересекались, сама понимаешь.

Я фыркнула.

У Элен было слишком много тайн. Например, свою вторую профессию она тщательно скрывала. Женщина-журналист, к тому же блондинка? Нонсенс! Так что статьи под псевдонимом "Эзра Леннокс" приходили почтой и гонорары отправлялись так же, до востребования.

Узнай об этом мисс Росс, наверняка придумала бы, кому эти сведения продать. Так что "тихая аптекарша" предпочитала держаться от нее подальше.

– Элен, – я подалась вперед и понизила голос почти до шепота. – Ты ведь сможешь найти человека по крови?

Блондинка нахмурилась, затушила сигарету и постучала пальцем по губам.

– Смогу, – призналась она неохотно, – дело нехитрое. А что?..

– Дайану Росс убили. Я нашла тело.

Голубые глаза Элен округлились. Она очень осторожно поставила чашку, откинула волосы со лба:

– И ты, конечно, не можешь просто оставить это полиции!

– Я бы хотела, – я тоскливо вздохнула и потерла лоб, – но…

В полиции блондинов нет. И зря, ведь их магия позволяет такое, о чем остальным приходится только мечтать. Тот же поиск по крови, например. Хотя сгодятся и волоски, и ногти, и частицы кожи. Сил, правда, эта магия отнимает немерено, зато любая полицейская собака в сравнении с блондином – просто щенок! Кхм, как-то нехорошо звучит.

Словом, найти убийцу по крови под ногтями жертвы – пара пустяков. Можно, конечно, обратиться с этим к Логану, но Элен я доверяла больше. Логан слишком себе на уме, и не факт, что наши интересы совпадут.

– Что там у тебя? Давай сюда, – Элен протянула тонкую руку. – Срочно?

– Желательно.

– Ладно, – она спрятала платок с хлопьями крови в карман халата, – только вечером, надо раздобыть кое-какие ингредиенты. И ты мне потом расскажешь, что там к чему.

– Любопытная, – усмехнулась я. – Ладно, идет. Кстати, ты что-нибудь слышала о деле Кэтрин Свенсон?

Блондинка не только писала сама, но и тщательно собирала подшивки всех местных газет, а также вела архив.

– Кэтрин Свенсон, – повторила Элен задумчиво. – Погоди минутку.

Она поднялась и скрылась в потайной комнате. Вернулась через минуту и небрежно бросила передо мной тонкую папку.

– Тут все, что у меня есть, – она тряхнула светлыми локонами и вновь потянулась за сигаретами. – Ничего особенного, обычный наезд на пешехода. Ну, если не считать брюнета, который примчался тебя спасать.

– Только не говори, что ты об этом написала! – взмолилась я, выронив папку.

Статьи у нее выходили блестящие – хлесткие и остроумные – и попасть на острый язык "Эзры Леннокса" очень не хотелось. Представляю, в каких красках это все можно живописать!

– Не писала, успокойся, – блондинка похлопала меня по спине. – И Шейле не расскажу. Только Алу ведь все равно донесут. Ему ты что скажешь?

С Шейлой, сестрой моего мужа, Элен дружила с детства.

– Правду, – пожала плечами я. – Или ты серьезно думаешь, что с Эллиотом у меня роман?

Это уже начинало раздражать. Сначала Логан, потом лейтенант Коэн, теперь Элен… Неужели я и впрямь похожа на такую дуру?

Она сдула упавшую на лицо золотистую прядь:

– Что я, сумасшедшая? Хотя твоему мужу это все равно не понравится. Не знаю, зачем ты связалась с Эллиотом, Милли, но… будь осторожна, прошу! Ты же знаешь, что брюнеты…

– … безжалостные и беспринципные эгоисты, – закончила я, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, – которые хотят любой ценой заполучить приглянувшуюся игрушку. Я знаю, Элен. Знаю.

И мне, и ей пришлось испытать это на своей шкуре. Только Элен повезло меньше, не зря она теперь так старательно прячет свою красоту.

Губы у нее задрожали, и она поспешно отвернулась.

Чтобы не вспоминать – не хочу об этом думать! – я принялась торопливо перелистывать бумажки. Ничего ценного там не нашлось, так что я с раздражением захлопнула папку:

– Кстати, о брюнетах… Сделаешь еще кое-что?

– Не расплатишься, – она потерла глаза и зевнула. – Ладно, только говори скорее. Спать хочу, умираю.

***

Полицию я все-таки вызвала, из телефонной будки на углу. Зажала нос и гундосила, как в дешевом романе. Как только дежурный спросил, кто говорит, я бросила трубку.

К "Бутылке" я подъехала ближе к четырем, в тот зыбкий предутренний час, когда жизнь ненадолго замирает даже в нашем развеселом квартале. Дождь почти утих, зато улицу заволокло густым туманом, в котором дома казались призраками самих себя. Мокрая брусчатка маслянисто блестела, воздух пах сыростью и гнилью.

На ходу вынимая из сумочки ключ, я шагнула на крыльцо, когда сзади меня крепко ухватили за локоть.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Обознались? Вряд ли в Тансфорде нашелся самоубийца, который рискнул бы ограбить хозяйку "Бутылки". А если рискнет… что же, сам виноват.

Я нащупала в сумочке револьвер, дернула плечом и посоветовала раздраженно:

– Глаза разуй!

– Спасибо, – насмешливо отозвалась темнота, – я и так неплохо вижу.

День был долгий и очень, очень насыщенный. Так что испытала я лишь досаду. Хотелось наконец добраться до ванны и… хотя бог с ней, с ванной. Я готова была уснуть прямо на коврике у двери.

– Мистер Эллиот, не делайте так больше, – посоветовала я устало, оставляя в покое револьвер, и наобум ткнула ключом в замок.

– Иначе что?

Могу поклясться, он усмехался.

Я обернулась. Губы брюнета и впрямь кривились в улыбке. Его высокая темная фигура в полумраке – ближайший фонарь разбит, остальные едва разбавляют темноту – выглядела зловеще.

История повторялась: тот же переулок, тот же наглый брюнет. Он по-прежнему цепко держал меня за локоть.

– При всех ваших талантах, мистер Эллиот, – съязвила я, отстраняясь. – Вряд ли вы сумеете остановить пулю.

Он хмыкнул:

– Зато я чувствую оружие и испорчу его прежде, чем вы успеете выстрелить. Мы так и будем разговаривать на пороге?

– А вы полагаете, – подняла брови я, – что я приглашу вас к себе?

– Почему бы и нет? Разве бар работает не до последнего клиента?

– Послушайте, мистер Эллиот, я зверски хочу спать, – сообщила я без обиняков. – И не готова пикироваться с вами в пятом часу ночи. До свидания.

Размечталась.

Эллиот зло прищурился. Шагнул вперед, заставляя меня вжаться лопатками в дверь.

Пахло от него как-то странно. К привычному аромату дорогого мужского одеколона – бергамот, черный перец, мускатный орех – примешивался удушливо-сладкий иланг-иланг.

Влажное дерево холодило спину, зато Эллиот почти пыхал огнем. Доменная печь, а не мужчина.

– Нет уж, мы поговорим, – заявил брюнет колюче. – И вы, миссис Керрик, расскажете мне наконец всю правду. Или лучше называть вас Милдред Бэйн?

Во рту стало горько, зато в голове прояснилось. Можно было предвидеть, что Эллиот наведет обо мне справки, очень уж он любит держать всех за жабры. Так даже лучше. Пусть он радуется, что сумел это нарыть, и не лезет глубже.

Я хохотнула:

– Да вы, никак, шантажировать меня этим вздумали? Бросьте, мистер Эллиот. Имя я сменила официально, так что теперь – Миллисент Керрик, и никак иначе. Кстати, тут до моего прошлого никому дела нет, можете плескать языком хоть на каждом углу.

Эллиот хмыкнул, качнул головой. Глаза блеснули из-под низко надвинутой шляпы:

– Пусть так. Но поговорить нам все равно нужно.

Причем непременно среди ночи, пока жертва его любопытства так устала, что может о чем-нибудь проболтаться.

И ведь не отступится! Вот что с ним делать, а? Отстреливаться? Не зря о брюнетах говорят: "Ты их в дверь – они в окно"

Я закатила глаза:

– Как же вы мне надоели!

За свою долгую жизнь брюнет наверняка достал многих, так что привычно пропустил этот пассаж мимо ушей. Отступил, позволяя мне открыть дверь, и вошел следом.

Пустая "Бутылка" отчего-то казалась пугающей. Как будто кто-то прятался в темноте, чужой и опасный. Нервы шалят?

Цокая каблуками, я направилась к стойке, чтобы налить себе выпить. Эллиот удержал меня за плечо. Что за дурная манера хватать за руки?

– Вам стоит переодеться, миссис Керрик, – заметил он негромко. – Вы вымокли и продрогли. Кстати, а где вы были?

Я только вздохнула. Он неисправим.

– Это не ваше дело, мистер Эллиот. Но в порядке исключения отвечу. Я ездила на встречу со второй телефонисткой, подругой и соседкой мисс Свенсон.

– И?.. – напрягся брюнет. – Что она вам сказала?

Скрывать? Уже завтра подробности будут во всех газетах.

– Ничего, – вздохнула я, потирая озябшие ладони. – Ее зарезали.

Пользуясь его секундой растерянностью, я вырвалась и взбежала по лестнице. Откуда только силы взялись.

Я наскоро привела себя в порядок, надела домашнее платье и спустилась вниз.

Эллиот возился за стойкой. По бару плыл аромат нашего лучшего кофе. А губа у брюнета не дура.

Обернулся. Смерил меня взглядом от собранных в небрежный хвост волос до пушистых шлепанцев. Дернул уголком губ.

– Вам идет. Выпейте это, – и вложил в мою руку чашку с кофе. Коньяка тоже не пожалел, плеснул от души.

Надо же, какая забота! Отказываться я, впрочем, не стала. Устроилась на ближайшем табурете, грея пальцы о горячий бок чашки, выдохнула:

– Спасибо.

Кофе оказался черный, как волосы брюнета, и горький, как судьба блондина.

– На здоровье, – Эллиот примостился напротив, с видимым облегчением вытянул длинные ноги и спросил буднично: – Почему вы не признались, что видели убийцу?

Я чуть не поперхнулась.

– Кто вам сказал, что я его видела? Мисс Росс умерла еще утром, к моему появлению труп давно остыл.

Эллиот нахмурился, сжал пальцами переносицу и попросил утомленно:

– Не заговаривайте мне зубы, миссис Керрик! Я об убийце Моргана.

– Мистер Эллиот, – я устало потерла висок, прихлебывая кофе. – Ну сколько можно? Я рассказала вам все, что могла. Кстати, лейтенант Коэн говорит, что убийца – новичок. Возможно, вам это пригодится. И вот еще что. В ту ночь на телефонной станции мисс Свенсон и мисс Росс дежурили вместе. Подробности нужны?

Можно сказать, сберегла Эллиоту время и силы, выдала краткий итог своих расспросов. Жаль, он не оценил. С резким стуком поставил чашку, подался вперед. И голос низкий, с опасной хрипотцой:

– Давайте начистоту. Миссис Керрик, вы видели убийцу Моргана? Да или нет?

Взгляда я не отвела.

– Как я могла…

– Да или нет? – перебил он.

– Мистер Эллиот, это допрос? – вскинула голову я и отпила еще глоток, пряча замешательство. Пальцы не дрожали, уже плюс, только холодные были, как ледышки. – Кстати, допросы в ночное время запрещены. Мне пора звонить адвокату?

Узкие губы брюнета сжались:

– Судя по тому, как вы увиливаете, ваш ответ "да".

– Мой ответ – "нет", мистер Эллиот.

К чему относится это "нет", я не уточнила. Быть может, к ночному допросу?

Мгновение он смотрел на меня – пристально, в упор – затем темные глаза блеснули. Эллиот нависал надо мной, мрачный и подавляющий.

– Миссис Керрик, – он покачал головой и медленно, насмешливо улыбнулся. – Признаю, я вас недооценил. Уворачиваться вы научились виртуозно. Мне следовало понимать, что семь лет в адвокатской конторе даром не проходят. Кем вы были, старшим секретарем?

Умеет он бить по больному.

Досада? Смятение? Горечь? Надеюсь, снаружи это не отразилось. Я слишком устала, чтобы держать лицо, и все же старалась из последних сил.

– Ответственным секретарем, – поправила я сухо. – У старшего партнера.

Штанина Эллиота касалась моей голой ноги – чулки я надевать не стала – и это тоже действовало на нервы.

– Эймс, кажется? Он даже не пытался вас защитить, – посочувствовал Эллиот таким тоном, что мне немедленно захотелось швырнуть чашкой в его наглую физиономию.

Мне хватило самообладания безразлично пожать плечами:

– У всех есть цена, мистер Эллиот. Вам ли не знать?

Я не обижалась на старика Эймса. Уже нет. Осталась только брезгливая жалость.

Фирма тогда переживала не лучшие времена, поэтому Картрайту, баснословно богатому, знатному и влиятельному клиенту, старший партнер Эймс угождал изо всех сил.

– Знаете, – губы Эллиота кривились в улыбке, – вы всех изрядно удивили, когда уволились и исчезли.

Он и впрямь думает, что я стану с ним откровенничать? А впрочем… Никакой крамолы в той истории нет. Просто вспоминать мерзко. Расскажу, иначе ведь не угомонится.

– Не сомневаюсь, – я усмехнулась невесело. – Хотя что мне еще оставалось? Картрайт пригрозил обвинить меня в разглашении коммерческой тайны, а после такого устроиться в столице я могла разве что поломойкой.

Эллиот сузил темные недобрые глаза.

– Скорее его постельной грелкой. На это и был расчет.

И таким тоном это было сказано…

Я таращилась на Эллиота несколько секунд, затем от души рассмеялась.

– Поверить не могу! – и покачала головой. – Вы осуждаете брюнета за то, что он приставал к какой-то шатенке? Разве для вас это не в порядке вещей? Если это для того, чтобы втереться ко мне в доверие, то не трудитесь.

Я столько не выпью.

Глаза Эллиота сверкнули. Он отобрал у меня чашку и не глядя пристроил на стойку.

– Я вполне понимаю Картрайта. – Его ладонь как бы невзначай легла на мое колено, погладила мягкий ворс платья. – Как мужчина мужчину. Но Картрайт поставил личные желания выше интересов дела, в результате чего пострадали и те, и другие.

Какая любопытная постановка вопроса!

– По-моему, вы повторяете ту же ошибку, – процедила я и скинула его руку.

Упертым высокомерным болваном, как Картрайт, Эллиот все-таки не был. Выпрямился, закинул ногу на ногу и проговорил задумчиво:

– Интересно, почему вы все-таки предпочли сбежать? От молодого, богатого, красивого мужчины, который был отчаянно в вас влюблен.

Это вряд ли. Картрайт тогда уперся, кажется, просто из уязвленного самолюбия. Не верю я в такую роковую страсть, хоть убейте.

– От мужчины, который хотел сделать из меня куклу, – в голосе все-таки прорвалось раздражение, и я качнула головой, досадуя больше на себя. Ведь думала, что все давно быльем поросло. – Наряжать, играть, хвастаться друзьям… пока не надоем. Я бы все равно потом лишилась работы. На меня стали бы показывать пальцем и шептаться, что карьеру я сделала через одно место. И ни один приличный мужчина на мне бы не женился.

Я-то, дурочка, так гордилась своим умом! Верила, что кому-то нужны мой опыт, талант и преданность. А меня вульгарно подложили под богатого клиента.

– Поэтому вы сразу вышли замуж за неприличного? – подхватил брюнет насмешливо и вздернул темную бровь. – Что? Бывший боксер, который якшается с блондинами – точно не фунт изюму. Сразу после свадьбы вы вместе купили полулегальный бар, – он обвел широким жестом зал "Бутылки". – И законопослушная секретарша Милдред Бэйн превратилась в Миллисент Керрик, хозяйку притона и контрабандистку. Оно того стоило?

Я даже "контрабандистку" оспаривать не стала. Ну не дурак же он, в самом деле. И наверняка отлично понимал, за счет чего держатся на плаву заведения вроде нашего.

– Стоило! – ответила я убежденно, поймала его несколько растерянный взгляд и усмехнулась: – Я ни минуты не жалела, что сбежала от Картрайта и вышла замуж за Ала. И мне нравится моя жизнь.

Попробуйте с этим поспорить, мистер «Я-знаю-когда-вы-врете»!

Эллиот чуть заметно поморщился. Неужели чистая и незамутненная правда не по вкусу?

Глаза слипались уже совсем нестерпимо, так что я спрятала зевок и поднялась.

– Разговор закончен, мистер Эллиот. До свидания.

Он покачал головой.

– Нет, пока вы не расскажете мне всю правду.

Я лишь глаза закатила. Опять двадцать пять! Не надо было ему помогать, как бы ни была заманчива плата. Эллиот из тех, кто норовит оттяпать протянутую руку по самую шею.

Запрусь в спальне, а он пусть делает что хочет. Даже если вздумает пошарить в бухгалтерских книгах или заглянуть в подвал, – флаг ему в руки. В "Бутылке" теперь такой порядок, что целый полк следователей ничего не найдет.

– Тогда надеюсь, вы удобно устроитесь на стульях, – съязвила я. – Под стойкой есть пледы. Если надумаете уйти, просто захлопните дверь, замок автоматический. Доброй ночи, мистер Эллиот!

Эллиот слишком много о себе возомнил, если думает, что я буду развлекать его ночь напролет.

Я помахала рукой и направилась к лестнице, напрочь игнорируя рык:

– Стоять!

И больно ударилась бедром о перила, когда Эллиот впечатал меня в них своим телом. Вот настырный!

– Мы не договорили, миссис Керрик, – шепнул он мне на ухо.

И дышит учащенно – вон как сорвался с места. И руки его на моей талии, чтобы я не сбежала. И шею целует… Нет, это уже точно не в интересах следствия!

Я дернулась, ткнула его локтем в живот и прошипела:

– Отпустите!

Смешок Эллиота мне в плечо. Еще один быстрый поцелуй-укус:

– Скажите, что вам не нравится… миссис Керрик.

Ему-то уж точно нравилось.

Может, Эллиоту на жену и плевать, но я мужу изменять не собираюсь. И вообще, за кого он меня держит?

Я ужом извернулась в его руках. Брюнет улыбнулся, вновь обхватил меня за талию, притянул к себе… и замер, когда нож кольнул его живот.

– Уберите руки, мистер Эллиот, – попросила я ровно. – Мой ответ "нет".

– Миссис Керрик, не глупите, – губы его улыбались, но глаза смотрели недобро, а хватка причиняла боль. – Вы ведь не станете меня убивать.

Тут он прав. Убийцу начальника Особого отдела из-под земли достанут.

– А если так? – я прижала лезвие ниже… существенно ниже пояса его брюк. – Это ведь не смертельно? За это брюнеты мстить не будут?

Кое-кто, пожалуй, даже спасибо скажет.

Ярость в глазах Эллиота некоторых могла бы даже испугать. Хорошую девочку Милдред Бэйн, например.

Он выдохнул сквозь зубы, прищурился… Рукоять ножа в моей руке оставалась прохладной и твердой.

– Не напрягайтесь, – посоветовала я насмешливо. – Не выйдет.

Эллиот опустил взгляд, и его смуглая физиономия вытянулась.

– Кость? – с непередаваемым выражением уточнил он.

Я кивнула. Нервный смех клокотал в горле:

– Раритет.

Старинное оружие блондинов. Теперь, правда, они предпочитали пистолеты и взрывчатку – как ни крути, деревянным и костяным оружием против огнестрельного не очень-то повоюешь.

Этот ножик где-то раздобыла Элен. Сунула мне, мол, пригодится. Как в воду глядела!

Брюнет молчал, лишь на скулах его перекатывались желваки. И смотрел так, будто мечтал откусить мне голову.

– Давайте договоримся, мистер Эллиот, – продолжила я спокойно и твердо. – Не надо изображать страсть, у меня на это аллергия.

Он наконец отмер, растянул губы в улыбке:

– Почему же изображать?

Я дернула плечом. Брюнет стоял так близко, что его, кхм, интерес был очевиден. Только это ровным счетом ничего не значило.

– Бросьте, мистер Эллиот. А то я не понимаю, что вы хотите, скажем так, привязать меня к себе. Это ни к чему, я ведь и так вам помогаю. Так что, либо вы прекращаете, либо дальше свои проблемы решайте сами.

Брюнет склонил голову к плечу:

– Вы так категоричны, миссис Керрик. Что вы будете делать, если я выберу вас?

– И поставите личные желания выше интересов дела? – процитировала я, подняв брови. – Кстати, неужели вам мало было борделя? Ай-ай, мадам Томэ и ее девочкам должно быть стыдно!

Не зря же он пропах иланг-илангом, правда?

В черных глазах Эллиота мелькнула растерянность, и я рассмеялась про себя.

Он быстро оправился. Усмехнулся и парировал:

– Ревнуете? Не стоит, я был там по делу.

– Все так говорят, – подпустила шпильку я и все-таки убрала нож. – Мистер Эллиот, вам пора.

Очередную попытку его спровадить брюнет проигнорировал.

Выглядел он, кстати, потрясающе. Воротничок белой рубашки расстегнут, открывая смуглую шею. Пиджак подчеркивает широкие плечи. Темные волосы растрепаны, глаза горят, на щеках черные штрихи щетины. Тут любая задумается, так ли ей нужна эта добродетель?

Мне – нужна.

– Не верите? Зря, – а взгляд у Эллиота острый, испытующий, совсем не затуманенный страстью. – Я действительно был там по делу. Одна из… сотрудниц случайно выглянула на улицу в момент убийства. Стрелка она, увы, не разглядела, его заслонял автомобиль, зато она увидела… догадываетесь, кого? Вас в окне напротив.

Дьявол, я ведь сама навела его на мысль о борделе! Но как ему удалось это выудить? Девушки мадам Томэ умели держать язык за зубами.

И почему Эллиот не выложил такой козырь сразу? Хотелось поиграть со мной в кошки-мышки? Или он попросту блефует?

Я покачала головой:

– Не пытайтесь меня запугать, мистер Эллиот. Ночь была ненастная, мало ли, что там кому в темноте померещилось?

Он спросил резко:

– Вы видели убийцу Моргана? Да или нет?

И впрямь – ищейка.

У меня не осталось выбора:

– Нет!

Взгляда я не отвела. Меж бровей Эллиота пролегла глубокая морщина. Мы оба знали, что я лгу. И оба знали, что заставить меня сказать правду он не может.

Эллиот стиснул зубы, сказал похолодевшим тоном:

– Я вас понял. Доброй ночи, миссис Керрик.

И только дверь хлопнула.

Облегчения я почему-то не испытала…

***

Утро началось с телефонного звонка. Я с трудом приоткрыла глаза и посмотрела на аппарат, разрывающийся от громких трелей. На часах без четверти одиннадцать, так что спала я от силы шесть часов. Проклятье!

Я кое-как сползла с постели, добралась до телефона, который продолжал настырно звонить, и прохрипела в трубку:

– Алло!

– Миссис Керрик? – уточнил смутно знакомый голос после паузы.

– Да, – я прочистила горло и откинула волосы с лица. – Я вас слушаю.

– Лейтенант Коэн, – представился мой собеседник, и это взбодрило меня не хуже чашки крепкого кофе.

– Да, лейтенант? Что стряслось?

– Убийство, миссис Керрик. Боюсь, убита ваша хорошая знакомая.

Я тяжело осела на стул. В моей больной голове промелькнуло десятка два имен, и лишь потом я догадалась:

– Речь о Дайане Росс?

– Вы не удивлены, – констатировал лейтенант.

Я прижалась затылком к прохладному оконному стеклу и прикрыла глаза. Стало чуть легче.

– Ничуть. Это ведь я вызвала полицию.

Глупо скрывать. На самом деле нетрудно доказать, что я там была. Таксиста отыскать – раз плюнуть, может и другие свидетели найдутся.

– Так. – Он помолчал и заметил ворчливо: – А патрульных почему не дождались?

– А зачем? – возразила я. – К тому моменту мисс Росс была давно мертва. Меня бы продержали в участке всю ночь, хотя я ничего не могла бы вам рассказать, кроме того, что обнаружила ее тело.

Пауза.

– А если я вызову вас в участок сейчас? Или приеду сам?

– Это будет пустой тратой времени, лейтенант. Все, что я об этом знаю, вам уже известно.

Прямо говорить: "Вы ведь сами мне это рассказали" я поостереглась. Мало ли, кто еще греет уши на линии? Не зря же телефонисток убивают одну за другой!

Лучше держать язык за зубами. В крайнем случае записки писать.

– Вы что-нибудь меняли на месте преступления? – уточнил Коэн, помолчав. – Забрали оттуда?

Я вздохнула и потерла лоб.

– Лейтенант, честное слово, я старалась ничего там не нарушить.

Даже кровь не всю выскребла, хотя полиции это вряд ли поможет.

– Хорошо, – лейтенант, судя по звуку, что-то отхлебнул, и вряд ли пиво. У него ночка наверняка тоже выдалась бессонной. – Миссис Керрик, я заеду к вам попозже. Скажем, завтра.

– Конечно. Буду рада вас видеть.

На этом мы распрощались. Снова ложиться спать было глупо, так что я спустилась вниз.

Надо бы сегодня еще заглянуть к мисс Фитцпатрик, раз обещала. Вряд ли она встретит меня с распростертыми объятиями, ну да ладно. Переживу как-нибудь.

Сварив кофе, я вытащила из ящика почту. Кстати, информацию об убийстве мисс Росс полиция попридержала. Да и о Моргане в прессе не было ничего существенного, одни намеки и расплывчатые догадки. На дне стопки газет и счетов обнаружилась безымянная записочка, написанная знакомым шифром: «Сегодня. 17-30. Доки. Л.»

Я чиркнула спичкой, поднесла огонек и бросила горящую бумажку на блюдце. Дождалась, пока она догорит, и для верности тщательно перемешала пепел ложечкой.

Интересно, что же выяснил Логан?..

***

Мисс Фитцпатрик жила в старом доме, еще послевоенной застройки. Тогда их возводили сотнями в расчете, что через пять-десять лет жильцы переберутся в дома получше. Не сложилось, и теперь покосившиеся хибары теснились вдоль такой же унылой разбитой дороги.

Приземистый домик мисс Фитцпатрик выглядел чуть получше других. В палисаднике даже чахли поздние хризантемы, упрямо не склоняющиеся под затяжным дождем. Хозяйка, столь же несгибаемая, пила чай на веранде.

Я вежливо постучала о почтовый ящик – слегка погнутый, но не так давно окрашенный.

– Доброе утро, мисс Фитцпатрик.

– Уже полдень, – она сделала аккуратный глоток, плотнее кутаясь в теплую шаль.

И взгляд такой, словно я бессовестно прогуляла контрольную.

Чаю мне, конечно, не предложили. Впрочем, я и не рассчитывала. Прошла по скрипучим ступенькам и остановилась у слегка покосившейся двери. Мужских рук тут, определенно, не хватало.

Я поймала напряженный взгляд учительницы, всмотрелась в хмурое, сухое какое-то лицо. А ведь она еще молода! Года тридцать два-тридцать три, никак не больше. Просто ее старят эти вечно поджатые губы и старушечьи платья.

– Мисс Фитцпатрик, у меня к вам серьезный разговор, – начала я негромко. – Очень серьезный.

– Нам не о чем с вами говорить! – отрезала она, аккуратно поставив чашку на скрипнувший столик.

– Разве? – подняла брови я. – Мисс Фитцпатрик, в ваших руках – судьба человека!

Главное – не смеяться.

Зато сработало. Глаза мисс Фитцпатрик чуть расширились.

– Ваша?

Она что, до сих пор уверена, что это я толкнула Кэт?

– Что вы, – ответила я скорбно. – Я уже безнадежна.

– Не то, чтобы совсем… – пробормотала она растерянно.

Не такой реакции ожидала? То-то же.

– Увы, – я опустила уголки губ. – Зато есть человек, которого вы еще можете наставить на пусть истинный.

Она только моргала.

Не смей хохотать, Милли!

– И кто же это? – мисс Фитцпатрик встряхнулась и преисполнилась подозрительности. Она чуяла подвох, однако никак не могла его отыскать. – Ваша юная официантка попала в неприятности? Неудивительно, в таком… вертепе!

Я нахмурилась и переступила с ноги на ногу. Юная официантка? А, точно. Вчера в зале помогала очередная подружка бармена.

– Не совсем, – мяться перед ней, как провинившийся ученик, было не слишком приятно. Ладно, потерплю. – Речь о пропащей душе, мисс Фитцпатрик. Это мой знакомый, Бенжамен Тодд. Вы видели его в баре. Помните, высокий такой, татуированный?

– Ах, этот!

Глазам своим не верю: она покраснела!

Я воспрянула духом.

– Он самый, – и ринулась в атаку: – Не буду скрывать, мисс Фитцпатрик, я сомневаюсь, что эта задача кому-то по плечу. Даже педагогу с вашими талантом и опытом.

Она с польщенным видом теребила кисть шали. Не привыкла учительница к похвалам, даже такую грубую лесть принимает за чистую монету.

– И чего вы хотите? – поинтересовалась она. – Я должна научить его письму, счету и закону божьему?

Воображение – зло! Я представила Билли за партой, в роли прилежного ученика церковно-приходской школы…

Удержать лицо получилось чудом.

– Нет-нет, мисс Фитцпатрик. Дело обстоит куда хуже. Видите ли, мистер Тодд – бандит.

Румянец стек с ее щек. Серьезно? В "Бутылке" нечасто бывают законопослушные граждане, так что могла и догадаться.

– Но…

Я не дала ей договорить:

– Буду предельно откровенна. Мистер Тодд в вас влюбился!

Ее лицо снова залила краска, а оторванная кисть шали упала на дощатый пол.

– Влюбился? – прошептала она.

Самой не верится.

– Именно! Поэтому только вы способны его перевоспитать. Разве не в том ваш долг, долг учителя? Вывести к свету заблудшую душу!

Пафосных речей я за время службы в адвокатской конторе тоже напечатала предостаточно. Как у юристов от них зубы не болят?

Зато сработало. Глаза мисс Фитцпатрик вспыхнули решительным огнем.

– Да, вы правы. Это мой долг! Что вы предлагаете?

Учительница слопала мой нехитрый план, не поперхнувшись.

И почему девушки так любят сказки о перевоспитании плохих парней? Загадка.

***

К вечеру погода опять испортилась. Дождь шелестел о крышу такси, из-под колес летели брызги.

– Подождите тут, – попросила я, выбираясь из уютного салона в сырую темноту. Не пешком же в город возвращаться. Доки в нескольких километрах от города, так что поймать здесь машину не так-то просто.

Таксист флегматично кивнул и вынул газету.

Я огляделась по сторонам, зябко подняла воротник плаща и раскрыла зонт. Конец осени, темнеет рано, а тут еще низкие серые тучи заволокли небо до самого горизонта. Пронизывающий ветер швырял капли дождя мне в лицо, заставляя морщиться, струйки воды с зонта норовили попасть за шиворот. Как же холодно! Под ногами плюхало, чулки и туфли намокли буквально за несколько шагов. Ближе подъехать не вышло, к дому вела лишь посыпанная гравием дорожка.

Сама виновата. В "Бутылку" я Логану велела не соваться, так что для встречи оставались лишь доки и пара-тройка мест еще хуже.

Добротное трехэтажное строение из красного кирпича при ярком солнечном свете смотрелось недурно. Зато в сумерках темно-красные стены казались почти черными, а окна с белыми ставнями походили на глаза, затянутые бельмами. Официально здесь размещалась администрация порта, на деле же тут устроили несколько квартир «для своих».

Вблизи дом выглядел совсем запущенным. Здесь явно не хватало женской руки. Грязный половик у входа, унылые остовы растений в кадках, покрытые облупившейся краской перила, пыльный фонарь над дверью. Ничего удивительного, семейные блондины тут не селились. Или, как Логан, держали родных подальше от доков. Мало ли что?

Я нажала кнопку звонка над табличкой с лаконичной подписью "№ 3". Ни ответа, ни привета, только что-то стучало и дребезжало. Я задрала голову, нашла взглядом квартиру Логана на третьем этаже. Хлопала на ветру оконная рама, парусом рдела занавеска. Какой сумасшедший в такую погоду оставит окно незапертым?

Ох, не нравилось мне все это! Логан вряд ли мог сыграть со мной глупую шутку, такого за ним не водилось.

Поколебавшись, я подергала за ручку. Не заперто!

Сложив зонт, я вошла в полутемный холл и поднялась по пустой гулкой лестнице. Ни звука, ни скрипа, ни шороха. Только мерный шум дождя.

На третьем этаже я остановилась, будто споткнувшись. Дверь в квартиру Логана была открыта!

Я облизнула пересохшие губы. Сердце колотилось, руки подрагивали. Бежать за подмогой? На море шторм, в такую погоду в доках никого. Сбежать? Я себе потом этого не прощу. Ну не таксиста же на помощь звать!

На цыпочках, стараясь не цокать каблуками – паркет предательски поскрипывал под ногами – я подкралась к двери. Надо было все-таки прихватить револьвер! Бог с ним, с разрешением. Зато я не чувствовала бы себя такой беспомощной и жалкой. Вдруг там кто-то затаился? Что тогда, давить интеллектом?

Интеллект не понадобился. Оружие, впрочем, тоже. В апартаментах Логана – одной просторной комнате с кухней и санузлом – не было ни одной живой души. Зато…

Я зажала ладонью рот, давя невольный крик. Боже, Логан!

Он лежал навзничь на пушистом ковре. Широко распахнутые голубые глаза незряче уставились в потолок. Из полуоткрытого рта вывалилась не зажженная сигара, в кулаке стиснута зажигалка. Смерть разгладила его лицо, оно выглядело совсем юным. А посреди лба – аккуратная дырочка, по краям которой запеклась кровь. Пульс можно не щупать. Мертв.

Револьвер валялся тут же, на ковре, но слишком далеко, чтобы это можно было счесть самоубийством.

Пахло деревом, кровью и крепкими сигаретами. От этого солоновато-дымного запаха к горлу подступил ком.

Я сморгнула слезы и опустилась на колени, стараясь не попасть в лужу крови, пропитавшей ковер, рубашку и светлые волосы Логана. Он был еще теплый. И такой… удивленный? Очевидно, убийца застал его врасплох.

Что это? Кажется, под телом зажата какая-то бумажка. Я осторожно потянула за уголок, развернула… и забыла, как дышать.

Черным по белому: «Важное дело. Встретимся сегодня в доках в 17-00. Миллисент». Буквы печатные, подпись и никакого тебе шифра! Записка предназначалась не Логану. Маленький "подарок" от убийцы полиции.

Револьвер я подняла осторожно, хотя на руках у меня были перчатки. Сверить номер было минутным делом. Я заранее знала, что он совпадет… Так и вышло.

Облизнув пересохшие губы, я затолкала бумажку и оружие в сумку. С трудом защелкнула замок. Крепко зажмурилась и вытерла ладонью мокрые щеки. Прощай, Логан.

Ветер услужливо донес далекие завывания сирены.

Я вскочила на ноги и метнулась к окну. Быстрее! Ловушка вот-вот захлопнется.

Мокрый подоконник скользил, плащ и длинная юбка мешали, сумочка с зонтом занимали руки. Я неловко выбралась на пологую соседнюю крышу. Небольшой секрет квартиры Логана, из-за которого он и забрался так высоко.

Правая нога съехала по мокрой черепице. Я охнула и вцепилась в оконную раму. Сирены все ближе и ближе!

Дождь хлестал, не переставая. Металл пожарной лестницы обжег ладони холодом даже сквозь перчатки. Плевать! Простуду я как-нибудь переживу, а вот электрический стул вряд ли.

Я ползла, как муха по стенке банки. В темноте, на ощупь, цепляясь ногтями и упираясь каблуками. Лестница закончилась, когда до земли оставалось метра полтора. Там, внизу, розы. Логан очень гордился этим маленьким садиком, поговаривали даже, что на удобрение он пускал врагов. Клевета! Врагов забирало море – вечно голодный и вечно жадный зверь.

Тьфу, не вовремя меня на поэзию пробило!

Я прикусила губу, по-детски зажмурилась и разжала пальцы. Но вместо колючих веток поймал меня кто-то живой и теплый.

Твердая ладонь зажала рот, знакомый голос шепнул:

– Тихо. Знаете, где спрятаться?

Я кивнула, и он убрал руку. Брюнет сливался с темнотой, я видела только смутный силуэт да черные непокрытые волосы.

– Туда! – я махнула в сторону доков.

Причал в Тансфорде не выступал в море, а тянулся вдоль берега. Ближе к городу стояли крупные суда и роскошные яхты, там же были торговые склады. Подальше, в неохраняемой и плохо освещенной части дока, ютились мелкие суденышки, лепились друг к дружке сараи для ремонта лодок и выгрузки пойманной рыбы.

– Бежим! – скомандовал брюнет напряженно.

Легко сказать! Проклятые розы цеплялись за одежду, хлестали шипастыми ветками по рукам и лицу. Сторожевые они, что ли?

В темноте дорогу не разобрать. Оставалось молиться, чтобы не переломать ноги.

Мы спотыкались, оскальзывались в грязи, бежали дальше. Сирена взревела совсем близко – у меня даже в голове зазвенело от ужаса – и утихла. Ветер доносил громкие голоса, резкие окрики, испуганный баритон водителя такси. Проклятье!

Я цеплялась за твердую ладонь Эллиота, как за якорь. Зачем ему?.. А, потом спрошу. Не до того.

Пробраться вдоль забора. Нырнуть в щель между сараями. Свернуть налево, вдоль вереницы лодок. Укрыться на рыбацком суденышке? Глупо. Выходить в море сейчас самоубийство, к тому же на причальных кольцах – цепи с замками. Даже если удастся вскрыть, потеряем драгоценное время, а подозрительную возню может заметить полиция.

В темноте все чувства обострились. Скользкий от воды деревянный причал. Злой плеск моря. Остро-соленый запах. Брызги воды на лице. Медузы и водоросли под ногами. Горячая ладонь Эллиота.

– Сюда, – шепнула я, дернув его. за рукав, и ринулась к сарайчику чуть покрепче прочих.

Как знала, прихватила с собой ключи! Замок щелкнул, и я проскользнула в темноту. Эллиот вошел следом, аккуратно притворил дверь и наложил засов.

Стальные зубцы капкана на моем сердце чуть-чуть ослабли, позволяя наконец вздохнуть. Я прошла вдоль стены, чудом не споткнувшись о батарею ящиков, нащупала на полке лампу и завернутый в промасленную бумагу коробок.

Эллиот перехватил мою руку с уже горящей спичкой:

– Это безопасно?

– Вполне, – ответила я, не особо таясь. – Мы далеко, и нас заслоняет второй ряд сараев.

Спичка тем временем догорела и погасла, пришлось зажигать следующую.

Эллиот с интересом озирался по сторонам. Даже мокрый, как мышь, он умудрялся выглядеть опасным. Кажется, его не смущали ни грязное пальто, ни ручейки воды, стекавшие с волос, ни побелевшие от холода губы, ни изгвазданные почти до колен брюки. Истинный брюнет!

– Здесь есть плита, постель и кое-какая еда, – рассеянно объяснила я, с трудом разбирая маркировку на одинаковых с виду ящиках. – Несколько дней можно пересидеть.

Я вытащила одеяла и подушки, отыскала в углу свернутые матрасы, прикрытые сверху прорезиненным тентом. Живем!

– Логово контрабандистов? – осведомился Эллиот с иронией.

Отвечать на дурацкий вопрос я не стала.

– Если вам что-то не нравится, полковник, то выход там. Кстати, каким ветром вас занесло в доки?

Ветер-то, конечно, ураганный, только и брюнет не пушинка. И как-то очень вовремя он на тех задворках оказался.

Эллиот скрестил руки на груди и сознался без малейшего смущения:

– Следил за вами.

– Не верю! – я обернулась с одеялом в руках. – Мистер Эллиот, не держите меня за дуру. Найти запасной выход сходу, в темноте?

Причем быстрее меня, а ведь я знала, куда бежать!

Он пожал плечами:

– Вы меня тоже идиотом не считайте, договорились? Логан Коллинз слишком часто крутился рядом с "Бутылкой", так что я затребовал на него подробное досье. Я сразу понял, куда вы направляетесь, поэтому смог вас опередить, и даже осмотреться успел. Это ведь он был с Морганом той ночью?

Врать дальше? Глупо. Все слишком далеко зашло.

И я просто сказала:

– Да.

– Значит, – проговорил Эллиот обманчиво мягко, – свидетелей убирают одного за другим? Сначала одна телефонистка, затем другая, теперь блондин. Дальше вы, миссис Керрик?

Ему бы следовало знать, что даже загнанная в угол мышь порой кидается на кошку.

– Мистер Эллиот, – я отбросила одеяло и шагнула к брюнету. Хотелось ткнуть его пальцем в грудь, но это, пожалуй, перебор. – А не вы ли убили Логана?

В ужас от обвинения он не пришел, скорее развеселился.

– Зачем?

– Чтобы подставить меня, – предположила я, впрочем, без особой уверенности. Во-первых, для чего тогда он вытащил меня из ловушки? Во-вторых, Эллиот не мог заранее узнать о нашей встрече с Логаном. Неоткуда. А тот, кто это подстроил, – знал.

– Значит, вас кто-то подставил? Как именно? – заинтересовался Эллиот и подобрал одеяло. Набросил мне на плечи, пояснил негромко: – У вас губы синие.

Азарт побега спал, меня начало познабливать. Я промокла до нитки, а на улице, между прочим, ноябрь. Надо выпить чего-нибудь горячего, иначе и впрямь слягу. И Эллиота напоить, сейчас он мне нужен.

Спички ломались и тухли одна за другой. Дьявол! Эллиот подошел со спины, отобрал у меня коробок.

– Давайте я. Так что вы там говорили о подставе?

– Мистер Эллиот, – я глубоко вздохнула, успокаивая яростный стук сердца. – Я ценю все, что вы для меня сегодня сделали, но… Я больше не буду вам помогать. Оно того не стоит.

– Струсили? – хмыкнул он и оглянулся на меня через плечо. – Послушайте, миссис Керрик… Поздно. Вам не выбраться одной, смиритесь с этим.

Я кусала губы. Где оно, мое хваленое самообладание? Было страшно. Страшно настолько, что внутри все связывалось в скользкий узел. Я никогда не рисковала сама. Придумывала планы, просчитывала ходы, договаривалась – но на дело шли другие.

Эллиот меня не торопил. Наскоро отер шевелюру полотенцем, снял мокрое пальто и принялся кухарничать. Я тоже не сидела без дела – расстелила матрасы, накрыла их одеялами и разбросала подушки.

Как раз к моменту, когда у меня все было готово, Эллиот выключил керосинку и разлил по кружкам горячий грог. В меню входили также сухое печенье, шоколад и ветчина из банки.

– Недурно живут контрабандисты, – заметил брюнет, отправляя в рот солидный кусок колбасы.

Я поморщилась и хрустнула печеньем. В этом он весь. Не может не сказать гадость, даже когда мы сидим вот так, бок о бок, и делим немудреное угощение. А в изножье рядком стоят мои и его туфли. Сохнут.

Было в этом что-то интимное, почти неприличное, так что я опустила глаза и занялась печеньем. Все лучше, чем думать о… всяком.

По счастью, Эллиот больше ко мне не приставал. Голова его явно была занята вещами куда более серьезными.

– Так что там насчет убийства Логана? – напомнил он, искоса посмотрев на меня.

Я выиграла еще несколько мгновений на раздумья, цедя последние капли грога. Эллиот прав. Увязла я по уши, и вряд ли сумею выбраться из трясины сама.

Страх отступил, и слез не было. Только ледяная злость. Прости, Логан. Скорбеть я буду после – когда ублюдок, который предал нас обоих, сполна за это заплатит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.