# Феникс

Елена Лебедева

Размеренная и понятная жизнь рушится в одночасье, после случайной встречи на пляже. Бывший снова врывается в ее жизнь, и чувство, преданное и почти забытое ею, разгорается с новой силой. Остался ли он прежним или им движет желание отомстить? Стоит ли идти на поводу у чувств? Зачем подвергать их жизни опасности, куда более беспощадной, чем яростное пламя, с которым он теперь на ты, её воскресший из пепла Феникс…

## Глава 1. Ведьма


Автомобильчик осторожно подполз к покосившимся воротам, заглушил двигатель и замер в ожидании. За облупившимся забором, больше напоминавшем частокол, своими острыми, как у копий краями, чернел на половину сгоревший дом. Две красотки, прикатившие в это странное место на зеленой коробчонке, не торопились покидать свое убежище. Молодые женщины сидели в нерешительности, напряженно озираясь по сторонам.


– Только черепов не хватает, насажанных на кол, – пробормотала худощавая блондинка и потянулась за телефоном. – Ну все правильно: улица Распутина тринадцать. Мы на месте. Адрес, как в объявлении!


– Значит, это здесь. Только у меня связи нет, у тебя ловит? – проговорила миловидная брюнетка, отстегивая ремень.


– Не ловит ни черта! Наша всемогущая компания до этих диких мест еще не добралась, но я им сообщу об этом упущении!


Блондинку звали Ирина, в своих двадцать семь она была супер пробивной девушкой, такой бой-бабой: и в огонь и воду, за правду и за свободу! Она ничего и никого не боялась, и Лариса, ее подруга, которая, наоборот, была трусихой по жизни, очень уважала ее за это и по-настоящему ценила. Все, что у Ирины имелось, а именно: микро тачка цвета кузнечик-огуречик, однушка в спальном районе и работа в перспективной федеральной компании, было заслугой ее недюжинной трудоспособности и исключительной сообразительности. Единственное, что пока никак не удавалось этой всемогущей блондинке, так это наладить личную жизнь. В общем-то, именно поэтому они и оказались в этом забытом богом и людьми краю. Стоило отъехать каких-то сто пятьдесят километров от города и уже – глушь!


– Кажется, в этой деревне все вымерли, – пробормотала Лариса, оглядывая окрестности, где за время их пребывания, так никто и не появился.


– Чушь, – отрезала Ирина, – никто тут не вымер, сиеста у них. Пекло такое! Сейчас еще раз объявление посмотрю, – и она вслух прочла:


– Бабка Агафья, потомственная ведьма. Гадание на кофейной гуще, отливка из воска, карты таро, приворот, отворот, исполнение желаний любой сложности, сто процентный результат! Только наличный расчет, только при личной встрече.


– А телефон там есть? – робко поинтересовалась Лариса. Ей не очень нравилась вся эта затея, но отказать Ирине ей всегда было сложно. Но, в общем-то,  вопрос личной жизни и у нее стоял остро, точнее выбора, именно поэтому она согласилась поехать в эту глушь.


– Телефона нет, да и на кой этой ведьме телефон, раз тут не ловит, сама подумай! – Ирина начинала раздражаться. – Адрес этот, значит, сюда и пойдем! Зря, что ли, бензин жгли!


– Ну пойдем, – кивнула подруга и стянула непослушную копну кудрявых волос резинкой, дабы придать себе решительности.


Для приличия постучали, ответа не последовало. Дернули калитку – не заперто. Шагнули во двор. Проем окна в сгоревшей половине дома пустой глазницей неприятно пялился на подруг. Подошли к дому, снова постучали в обитую облезлым дермантином дверь. В ответ – тишина. Ирина разозлилась не на шутку. Решительно дернув дверь, она вошла в дом и крикнула:


– Есть тут кто живой?! Мы по объявлению, нам Агафья нужна!


Пронзительно мяуча, выбежал черный котяра, и зыркнув единственным глазом, сквозанул на улицу.


– За ним! – скомандовала Ирина и пустилась вдогонку за котом.


– За ним,– вторила ей Лариса, начиная ощущать себя в роли оруженосца Дона Кихота.


Кот и правда привел их к старухе, которая копалась в сарае на заднем дворе и, судя по всему, была глуховата и слеповата.


– Здравствуйте, – поздоровалась Ирина, – вы случаем, не Агафья?


Ответа не последовало.


– Вы не знаете где, нам Агафью найти? – громче и яростней проговорила настойчивая блондинка. Она почему то свято уверовала, в то, что именно в этой деревне ей будет предсказана судьба с положительным финалом.


– Ты же не веришь в судьбу? – хмыкнула Лариса.


– На войне все методы хороши! – уверенно изрекла Ирина, – если расклад зайдет, может, и поверю!


В ее тщательно продуманном сценарии уже сегодня вечером после гадания, она должна была встретить своего альфа-самца, какого-нибудь олигарха, в крайнем случае выдающегося топ-менеджера. Ну если не вечером, то как минимум в течение недели. Лариса только пожимала плечами, поражаясь масштабности планов Ирины, и ее несокрушимой уверенности в том, что именно так все и будет.


Но старуха по-прежнему ковырялась в сундуке, не замечая незваных гостей.


– Добрый день, – верный оруженосец Ирины, сделал несколько шагов вперед. Лариса обошла хозяйку сарая сбоку, чтобы предстать перед ее глазами. И еще раз  медленно  и четко проговорила:


– Добрый день, мы по объявлению, это вы гадаете на кофейной гуще?


Старуха, кряхтя, подняла голову от сундука, и уставилась на молодую женщину, нервно теребящую тесемки плетенного пояска. Колючий взгляд маленьких вороньих глазок, словно утопленных в глубь черепа,  недружелюбно скользнул по незваной гостье.  Милой старушкой эту растрепанную каргу вряд ли можно было назвать. Ни дать ни взять – настоящая ведьма! На крючковатом носу чернела мохнатая бородавка, седые пряди беспорядочно торчали из-под черного платка. Старуха была небольшого росточка, слегка горбата, и, по всей вероятности, глуховата.


– Кто вы такие? И что вам надо? – уверенным низким голосом произнесла она.


Гостьи оторопели. Такой голос никак не соответствовал ее внешности. Первой в себя пришла блондинка, она подошла к подруге и громко проговорила:


– Мы по объявлению, вы Агафья?


– Ведьма, я, – хмыкнула старуха.


– Хорошо, – дернув плечами, отгоняя неприятную дрожь, кивнула Ирина. Ей на работе и не с такими ведьмами приходилось справляться! И раз она приехала, то услугу получит, и результат будет, и никто ее не напугает, даже эта бабка!


– Пять тыщ! – сообщила старуха и снова нырнула в сундук.


– Ни фига себе расценки! – возмутилась Ирина, громким шепотом обращаясь к подруге. – Цены, как в столице! На такие растраты я точно не рассчитывала! Отвалить пять кусков за не бог весть что и уехать несолоно хлебавши?


Блондинка нахмурилась. Не в ее традициях отступать, но за такую цену, она сама кому хочешь могла погадать и не раз.


– Вот же меркантильная бабка, – не унималась Ирина, – поэтому и телефон не указала, чтоб не отпугивать клиентуру! Рассчитывает на таких лохушек, как мы. Но ладно ты, но я-то точно не лохушка! И Ирина двинулась к выходу, в надежде, что бабка одумается и снизит цену.


– Ну подожди, – уговаривала ее Лариса, – раз приехали, может, попросим ее по-человечески, скажем, что издалека и все такое. Так-то и я за пятерку не готова, но на двоих еще можно было бы, как думаешь? Жалко времени столько, да и бабулька не со зла же, дом сгорел, вот и цены подняла. Как ей тут жить-то одной? Зарабатывает как может! – Лариса остановила подругу и снова посмотрела на старуху, которая невозмутима продолжала рыться в своем бездонном сундуке. Черный кот терся у ее ног и поглядывал на  девиц, бесцеремонно нарушивших их идиллию, топорщил облезлый хвост и нагло демонстрировал свое хозяйство.


Внезапный порыв ветра ворвался в сарай. Незапертая дверь с диким скрежетом захлопнулась. В клетушке стало темно. Кот громко и резко выкрикнул нечто похожее на протяжное: "ма-ма",на мяуканье этот звук совсем не походил. Гостьи схватились за руки и отпрыгнули к двери, которая тут же отворилась от очередного порыва ветра.


– Слушай, пойдем отсюда, – резко передумала Лариса, с трудом унимая дрожь во всем теле – не нравится мне это! Похоже, она настоящая ведьма! Как натворит дел своими гаданьями, потом расхлебывать будем всю оставшуюся жизнь!


– Ну уж нет! – решительно уперлась Ирина, словно поймав вожжу под хвост. Бой-баба вышла на сцену.


– Я ее уломаю, иначе это буду не я!


– Пять тыщ, – снова глухо пророкотала старуха.


– Уламывай, если хочешь, я пошла на воздух,– сдалась Лариса.


– Трусиха! – кинула ей в спину Ирина. – Вот увидишь, договорюсь за пятерку на двоих!


Лариса вышла на свет и нахмурилась. Погода стремительно портилась, сильный ветер гнал тяжелые тучи по небу. Такими же тучами проносились мысли в голове молодой женщины. Трусиха! Она правда струсила, или это говорила в ней интуиция? Ей сразу не понравилась эта идея, любое вмешательство извне – чревато. Но Ирину разве остановишь? С другой стороны, если бы она всегда действовала, как ее смелая подруга, у нее сложилась бы совсем другая жизнь, может быть лучшая и счастливая, не то что сейчас. Возможно, тогда она бы осталась с ним, но она струсила, не поверила ни в себя, ни в него. А теперь, что уже, поезд ушел! Он давно переехал и наверняка забыл ее. А она, как обычно, в муках выбора.


– Лара! – дверь отворилась и, сверкая улыбкой победителя, из сарая вышагнула блондинка. – Ну все, старушка согласна. Делим пятерик на двоих! Она сказала ждать на крыльце.


– Как тебе удалось? – безрадостно поинтересовалась Лариса.


– Да, мы просто ее не поняли, или она нас. Глуховата она, ты же видела. Ну вот я ей растолковала, что клиентов толпы не стоят, и лучше синица в руке в виде нас, чем не бог весть кто и когда.


– А что конкретно она ответила? – Ларисе не давало покоя внутреннее беспокойство.


– Что-то типа, пятерик на двоих, тогда и судьба на двоих одна, – ну мне показалось что-то такое, кот там разорался, а бабка бормочет себе под нос, фиг разберешь.


– Мне все это не нравится, – заявила Лариса,– что значит судьба одна на двоих? Ты сама понимаешь, на что подписываешься?


– Ой, я тебя умоляю, – закатила глаза Ирина, – сама говорила, ехали далеко, бабке помочь, дом сгорел. Ты что думаешь, она настоящая ведьма? Не смеши меня! Двадцать первый век! Тут важен сам настрой и готовность действовать, понимаешь! Намерение иметь, как в "Транссерфинге реальности", я тебе давала читать?! Местами там дичь, конечно, но главную идею я усвоила: действовать! А бабка эта, так с боку припеку. Просто сам факт, что ты отдала деньги, проделала этот путь, будет стимулировать тебя к тому, чтобы решить вопрос с мужиками. Как говорится: "уплочено", а значит, будет и результат! Главное, верить в себя, активно грести и не сдаваться! Нет судьбы, есть только воля и труд! Поняла?!


Молча прослушав лекцию по достигаторству, Лариса кивнула. Сама она верила в судьбу, а с греблей у нее что-то не особо складывалось: то течением несло настолько сильно, что не до гребли, а то готова вроде и грести, а весла на берегу забыла. Но доля правды в словах Ирины была, это точно.


– Тебе бы оратором-мотиватором быть, со сцены вещать, – улыбнулась Лариса.


– Так, какие наши годы, еще успеется! – подмигнула ей Ирина.


Беседу прервал скрип. Дверь отворилась, старуха в перевалку выкатилась из сарая, за ней – кот. Не поднимая головы, так что ее крючковатый нос упирался ей почти в грудь, она махнула рукой, призывая женщин следовать за собой. Солнце закатилось за тучу, снова подул ураганный ветер. Стало совсем темно.


– Ты видишь, что творится? – прошептала Лариса, ощущая, как по телу бегут мурашки, несмотря на жару.


– Просто будет гроза, я тебя умоляю! – усмехнулась Ирина, –  тут нет чертей, только бабка и кот, пойдем, давай! -


И взяв подругу за руку, Ирина потащила ее за собой в зияющее впереди чрево горелого дома.


## Глава 2. Феникс


Уцелевшая часть дома состояла из сеней и одной большой комнаты, теперь служившей старухе и кухней, и спальней, и кладовкой. Сильно пахло гарью и какой-то ароматной травой. Из закопченных окон струился дневной свет, с усилием пробиваясь сквозь столбы пыли. Казалась, как будто здесь только что размахивали веником, точнее, метлой, которая стояла здесь же у входа. Подруги топтались на пороге, не решаясь войти, с интересом и опаской разглядывая интерьер логова настоящей ведьмы, в истинности которой Лариса ни капли не сомневалась. Пыль струилась отовсюду, и как будто мерцала, нанизываясь на нити солнечного света. На стене, справа от входа, на почерневшей от времени скамье, были разложены пучки сушеных трав, деревянные гребни, перья и камни разного цвета и размера. В самом дальнем углу, отгороженная ситцевой шторкой, стояла панцирная кровать, удерживающая на себе нагромождение из пяти матрасов. Тут же, сложенные массивной пирамидой, возвышались подушки, накрытые кружевной кисеей. Они белели одиноким айсбергом в темном океане житейского скарба, хаотично сваленного по углам жилища. В центре комнаты располагался массивный стол на пузатых крепеньких ножках, покрытый выцветшей клеенкой и заставленный всякой всячиной. Ирина повертела головой: икон и образов по углам не было, только свечи, веники, ветошь и перья. Она многозначительно посмотрела на подругу. Теперь и она кажется, уяснила, что Агафья не шутила: жилище и, правда, напоминала ведьмино логово.


Раздвинув банки на столе и сбросив засохшие остатки пищи прямо на пол, старуха зажгла свечи. Затем откуда-то из-под стола вынула вполне современную портативную газовую плитку, зажгла  ее. Синее пламя нетерпеливо забилось в ожидании, что же будет дальше.


– Не удивительно, что дом сгорел, – про себя подумала Ирина, наблюдая, как халатно Агафья обращается с огнем. Пламя свечей чадило, затмевая дневной свет, а пыль, не желая падать, продолжала плясать,теперь уже над столом и над головами притихших подруг. Они без приглашения опустились на два колченогих табурета и переглянулись.


– Может, пойдем, – упрашивали глаза Ларисы.


– Не ссы, – сжав губы и нахмурив лоб, молча отвечала ей Ирина.


Старуха не проронив ни слова, с тех пор как они вошли в ее дом, выходила и возвращалась еще несколько раз. На плитке вскоре оказался закопченный ковш с блестящей, словно посеребренной ручкой, украшенной затейливой резьбой. Вода закипела. Агафья открыла одну из жестянок, запахло молотым кофе. Женщины жадно потянули воздух носами, аромат казался божественным. Свечи разгорались всё ярче, завораживая игрой света. Очертания предметов вокруг становились размытыми, словно терялись в тумане. Пламя плясало, то вспыхивая, то опадая, словно живое, а старуха, опустившая свой крючковатый нос чуть ли не в сам кофейник, тихо бормотала что-то нечленораздельное, и казалось, пламя прислушивается к ней.


– Деньги положи под плитку, одной купюрой, иначе кина не будет, – внезапно ровно и внятно произнесла ведьма.


Ирина протянула красную бумажку, зажатую в кулаке, и судорожно разжала пальцы.


– Ты будешь первая пить,– скомандовала старуха, ткнув узловатым пальцем в Ларису.


Ирина нервно сглотнула, но перечить не посмела.


– У нее связь с огнем, а у тебя через нее. Ведьмы! – хохотнула Агафья, – все мы сгорим!


Что это значит, женщины не поняли, только нервно переглянулись. Огонь свечей заплясал дико и жарко. Лариса почувствовала, как по спине тонкой струйкой стекает пот, и потерла заледеневшие от страха и напряжения ладони.Теперь становилось понятно, почему у старухи сгорел дом, ведь ведьм сжигали на костре. Но при чём тут они, и что значит "все сгорим"?


– Пей, – рявкнула ведьма, протягивая Ларисе глиняную кружку с отбитой ручкой.


Дрожащей рукой Лара взяла посудину. Сейчас ей стало страшно по-настоящему. В голове всплыла картинка из сказки про русалочку, когда та пришла к злой ведьме за зельем. Эта старуха точно не была доброй феей, и если у золушки случился хеппи-энд, то у русалочки, по оригинальной версии конец оказался печальным.


– Ну же, пей! – гаркнула старуха.  Этот звук больше напоминал воронье карканье, а ее маленькие птичьи глазки, прожигали Ларису насквозь.


Женщина поднесла кружку к губам, и сделала глоток.

Фатум! Бывают такие моменты, когда ты не можешь ничего сделать. Казалось бы, брось кружку, беги прочь из этого черного дома! Не пей! Но Лариса сидела, как вмороженная в глыбу льда, ощущая нестерпимый холод, сковавший все тело, и накрывающую ее неизбежность. Ее лодку без весел стремительно несло мощным потоком прямо к водопаду. Глоток и еще глоток, обжигающий ароматный кофе с удивительно приятным вкусом проник в ее тело. Женщина быстро допила и как во сне протянула кружку старухе. Та подставила блюдце и вылила на него кофейную гущу. Ведьма склонилась над посудиной так низко, что ее нос словно вороний клюв едва не увяз в тягучей жиже.


– Феникс? – удивленно пробормотала старуха.


– Мифическая птица, возрождающаяся из пепла. Символ обновления и вечной жизни, – мысленно прокомментировала Ирина, – изображают с огненными крыльями, связана с символом солнца. При чем тут феникс? – Ирина в недоумении посмотрела на подругу, которая от этого слова буквально побелела и изменилась в лице.


– Что с тобой? Тебе плохо? – Ирина забеспокоилась, что за чертовщина, еще не хватало какого-нибудь сердечного приступа. Она положила руку на напряженное плечо подруги. Ее Лариса всегда была чересчур впечатлительной особой.


– Не отвлекайся, – прошипела старуха, – и на вот, пей! – и сунула Ирине ее порцию предсказательного напитка.


Ирина нахмурилась, кажется, все вышло из-под контроля! И оттого становилось страшно. И вообще, она не привыкла к такому обращению. Инициативу всегда держала в своих руках, а тут эта ведьма – просто давит диктатурой! Так-то это она приехала с заказом на мужика, а у Лариски и так было двое, и, в общем-то, муки выбора ее и привели сюда. Ирина хотела напомнить подруге, что надо задать вопрос, кого из двух ей выбрать, но Лара пребывала в каком-то полу гипнотическом коматозе. Ирина начала беспокоиться, что старуха подсыпала что-то запрещенное в кофе, раз Ларку так штырит с одной кружки. Но держа опасное пойло в руках, она и сама как будто впала в транс, не в силах противится происходящему. Как в замедленной съемке сделала глоток. Жар потек по телу, еще глоток и еще. Свечи выбрасывали столбы пламени все сильнее, за окном стало темно, хотя они приехали днем. Что-то кружилось в воздухе, накрывая их всех фатальной необратимостью.


– Феникс, – шептала Лариса, едва шевеля губами.  – Откуда она узнала, откуда? –  Не понимала она.

Федя Николаев, это дурацкое имя – Фёдор! Это ведь она придумала ему кличку Феникс, Ну все просто: "Фе" первый слог от имени, плюс первый слог от фамилии "Ник", а "С" для завершения, и так то это первая буква ее фамилии, намек на их связь.


Фёдор Николаев и Лариса Смирнова. Ее Феникс…


Они познакомились в десятом классе на новогодней вечеринке в гостях у одноклассника. Он опоздал и своим появлением произвел фурор среди девчонок. Федя уже тогда ходил в качалку и имел рельефную фигуру атлета, но был юн и не испорчен вниманием прекрасного пола. У Ларисы сразу учащенно забилось сердце, она посмотрела на него, их глаза встретились. Ну нет, не сказать, чтобы это была любовь с первого взгляда, но что-то промелькнуло между ними. Да, он, конечно, был симпатичным парнем, но слишком застенчивым и молчаливым. Лариса в свои неполные шестнадцать мечтала об опытном ковбое-балагуре, который уверенной и сильной рукой вознес бы ее на вершину блаженства. Тогда ей виделось, что мужчина должен быть старше, ну как минимум лет на пять, а то и все десять, а одногодки казались недоростками. Ее сердце, конечно, предательски забилось при виде рельефных грудных мышц, ярко очерченных облегающей белой футболкой, но уже тогда она не шла на поводу у чувств. В голове, чеканя каждое слово, звучал холодный голос матери: "Всегда думай головой!" И Лариса думала, на десять шагов вперед, отсекая все лишнее. В ее планах было при первой же возможности вырваться из-под родительского контроля, но не абы куда, а только в лучшую жизнь. Но что она усвоила с молоком матери, что главное качество, которое нужно ценить – это интеллект. Дураки прозябают, а интеллектуалы – правят миро. Прозябать не хотелось, поэтому она усердно училась, отвергая любые знакомства. И потому качки и спортсмены по ее мнению были ущербны по части интеллекта, пускай и очень привлекательны. Вздохнув, она с сожалением отвела свой нескромный взгляд от белой футболки, но парень все равно подошел и молча сел рядом.

Как все закрутилось у них, Лариса и сама не поняла, и это дурацкое имя, и возраст неподходящий, и уровень интеллекта так себе. Но когда он брал ее за руку, нежно шептал слова любви, носил на руках, дарил цветы и шоколадки, все эти условности мгновенно исчезали. Ее мать была в шоке, от такой компании дочери. На ее взгляд, Федя не был перспективным, звезд с неба не хватал, одним словом –  не ровня ее умной дочери. Ну а его родители,что жили в соседнем доме, и того хуже! Но дети продолжали дружить тайком,  постепенно взрослея и подбираясь ко взрослой близости. Целовались до умопомрачения, носились на его мотоцикле по цветущим полям и были совершенно счастливы до тех пор, пока не окончили школу.


– Федя,– такое дурацкое имя, – шептала Лариса, целуя его в макушку. Ну ладно Федор, это звучит, а Федя, как простофиля какой-то. Я придумаю тебе крутое имя, хочешь?


Федя кивнул, рядом с ней он был согласен на все! Лариса была его настоящей первой любовью. Ради нее он готов был и в огонь, и в воду!


– Я придумала, – восторженно вскрикнула девушка,– Феникс! Ну ты понимаешь: "Фе" плюс "Ни", и "С".


– Это птица из сказки? – парень улыбнулся.


– Ну нет, это не просто птица! – возмутилась Лариса, – это мощь, это символ! Я недавно читала про сказочных персонажей, их значение, попалась книга на глаза. Ты же знаешь, я люблю сказки.


– Ты моя сказка, – нежно обнимая девушку, прошептал Федя.


Лариса улыбнулась в ответ и продолжила:


– Ее стихия –  огонь, эта птица восстает из пепла, является символом возрождения и вечной жизни. Предчувствуя свою смерть, она сжигает себя, чтобы снова родиться.


– Я люблю огонь, – улыбнулся Федя, и, закатав штанину, показал шрам : кожа на ноге от голени до колена была белая и тонкая, натянутая точно пленка. – Когда мелкий был, прошел крещение огнем, и после того раза мы с ним на ты. Иногда, знаешь, он прямо манит меня.


– Ты шутишь, – Лариса дернула плечами, огонь – это опасно!


– Да, брось, – отмахнулся он, – сама же мне имя придумала, и знаешь, – он притянул ее к себе и нежно поцеловал, – мне нравится, очень!


Тогда она и представить себе не могла, что это "имя", выдуманное ею в шутку, станет его судьбой. Сразу после школы ее Феникс укатил в Краснодар, поступать в академию противопожарной службы МЧС. Он не хотел уезжать, но намеревался стать пожарным на полном серьёзе. На юге у его отца служил родной брат в подразделении МЧС и уже держал место по блату для любимого племянника.


– Ненавижу военных, – в сердцах бросила Лариса, – ты понимаешь, что они не принадлежат сами себе, ничего не решают? Родина позвала и вперед! Они не живут своим умом!


– Намекаешь на то, что я тупой?! – резко ответил Федор. Он и, правда, не хотел уезжать, но в то же время понимал, что с низким баллом аттестата его никуда не возьмут без договоренностей. Он ведь откровенно забил на учебу, как только встретил свою Лару и втрескался по самые уши. Накануне отец провел с ним серьезную беседу, и Федя осознал, что другого шанса не будет.


– При чем тут это, ты цепляешься к словам, – обиженно фыркнула девушка, – ты уедешь, понимаешь, и на этом всё закончится! – слезы наворачивались на глаза, и она из последних сил сдерживалась, чтобы не зарыдать. Она так ни разу и не сказала ему,что любит, но она и сама не знала любовь ли это. И этот его выбор? Видано ли, пожарник?! Понятное дело, если банкир или бизнесмен, но пожарник?! Она уже видела, как ее мать крутит у виска, и кидает в спину:


– Так ты думаешь головой, дочь моя! Хочешь прозябать, как и я с твоим папашей военным?!


– Но у меня же будут увольнения, отпуск, в конце концов! – успокаивал ее Федя, –   Я же там не в рабстве, а на учебе. И я буду приезжать, ну а потом ты переедешь ко мне, это ведь шанс быть ближе к морю! Помнишь, ты говорила,что всегда мечтала жить на море?


– Перееду к тебе куда? В казарму? – закусив губу надулась Лариса. – Ты уедешь с концами!


– Не нагнетай! Я люблю тебя, Лариса, слышишь, и я хочу быть с тобой! – он притянул ее к себе и попытался заглянуть в глаза. – А ты, ты будешь ждать меня? Ты любишь меня?


Лариса молча отвернулась, слезы бежали по щекам.


– Не знаю, – выдохнула она чуть слышно, я ничего не знаю!


И он уехал после школы, а она осталась. Началась новая жизнь, другая. Она тоже поступила в институт на банковское дело, и окунулась с головой в другой мир, увидела воочию уровень жизни "пять плюс".


Он рвался к ней, а она мечтала выбиться в люди. Он писал ей о любви, она больше отмалчивалась и отвечала редко. Теперь она вращалась в других кругах, среди детей богатых родителей, где балом правил интеллект и трезвый расчет. И с каждым днем они все дальше удалялись друг от друга. Федя смог приехать только через полгода. За это время Лариса стала другой.


– Я люблю тебя, – протягивая к ней руки, шептал он, – и буду любить тебя одну!


– Юношеский максимализм, – пожимала плечами Лара, – я не верю в любовь на расстоянии, – холодно отвечала она. Что-то в глубине ее сердца еще теплилось к нему, но этого было мало, чтобы пережить еще пол год на расстоянии, и потом еще бог весть знает сколько лет!


Его теплые руки топили лед ее сердца. Федя раскачался, загорел и стал настоящим красавцем. Лариса отказывалась признавать, но она уже ревновала его, ее Феникс расправил крылья. Лучше было отпустить его сейчас, чем мучиться от ревности, зная, что на югах куча горячих красоток, а он уедет, и не известно, когда они снова встретятся. Но в тот его отпуск они впервые занимались любовью. Он был ее первым мужчиной, а она его первой женщиной. Такое сложно забыть. Лето выдалось жарким. Он брал машину отца, палатку и лодку, и они уезжали на остров, на дальнем лесном озере и были там совершенно одни. Им казалось, что они одни во вселенной и так оно и было в то лето. Он ласкал ее нежно и страстно, и несмотря на то, что у них это был первый опыт в любви, сама природа подсказывала им правильные движения. Все было настолько естественным и простым, когда его жадные губы и пальцы направляла сама любовь. Она  впускала его в себя самозабвенно, доверяя ему всецело. Она отказывалась признавать на словах, что любит его, он все еще не вписывался в шаблоны будущего, прочно укоренившиеся в ее голове. Но их тела говорили на языке без слов, и любили друг друга, не спросив одобрения своих хозяев. Они ласкали друг друга в лучах заката и до рассвета, лежа в прогретых июльским солнцем водах лесного озера. Голыми валялись на пляже, хохотали и жгли костры, целовались до распухших губ, и спали в обнимку под одним ватным одеялом. Утром он варил ей кашу со сгущенкой и кипятил чай и ко всему этому великолепию прикладывал букет полевых цветов. Она целовала его рельефные плечи и просила, чтобы он ходил обнаженным, любуясь его совершенным телом. Он нежно и бесстыдно целовал ее всю, исследуя языком изгибы ее тела, она содрогалась от восторга и хохотала, как сумасшедшая от наполнявшего ее счастья. Они перепробовали все виды резины, с пупырками и без, со вкусом клубники и ананаса, она впервые в то лето попробовала его вкус. Это был их медовый месяц, сумасшедший короткий страстный. Он предложил ей пожениться тогда.


– Ты дурак, – отмахнулась она, целуя его в загорелую ягодицу, – моя мать с ума сойдет, она терпеть тебя не может. Да и какая женитьба в восемнадцать?


– Мне плевать, я люблю тебя и буду любить всю жизнь! Какая разница сейчас или через пять лет?


– Разница есть, – серьезно заявила она, мне нужно выучиться, построить карьеру, я хочу съехать от родителей, я хочу путешествовать, да вообще, много всего хочу!


– А я хочу только тебя, – целуя ее в сосок, – мурлыкал Федя.


– Дурак,– хихикала Лариса, – счастливо улыбаясь.


То лето пролетело как один день, а потом он уехал. И все закончилось.


***


Грозу переждали в машине, а после поехали по вспухшим от дождя проселочным дорогам, оставляя позади черный дом. Ехали молча, как оглушенные, то ли громом, то ли предсказаниями старухи. Казалось, судьба, в наличие которой хотелось верить, и в то же время иметь возможность ее выбирать на свое усмотрение, вывалилась перед ними во всей своей нагой неизбежности, и довольно, и недобро скалилась, как горбатая ведьма, щуря вороний глаз. Как в анекдоте : "Бог я все сделаю, что ты захочешь, чтобы было, как я хочу!"


Ирина хмурилась и следила за дорогой, Лариса перебирала в голове забытые чувства, и ярко вспыхнувшие воспоминания. И вроде все было предсказано, как по запросу: Ирине был обещан вожделенный ею топ-менеджер из ее же конторы, за которым она давно охотилась, но все как-то не решалась на финальную атаку. Ларисе предрекалась скорая свадьба, с тем, у кого оружие. Она поняла, о ком говорила гадалка, один из ее женихов любил охотиться и хранил в своем загородном доме коллекцию ружей. Но странное дело, после упоминании о Фениксе, это предсказание на тему свадьбы ее совсем не порадовало.


– Но все это не надолго, не надолго, – тогда хохотнула старуха, феникс прилетит махнет своим огненным крылом, и все перевернет с ног на голову, вот тогда и начнется настоящая жизнь! А пока так шелуха, суета, глупость!


– Какой такой феникс? – поинтересовалась Ирина, – ей хотелось конкретики, а не сказок на ночь.


– Настоящий, – и старуха повела узловатым пальцем, указывая на свой дом, – вот такой, что ко мне прилетал, – и она захохотала, звук был похож на горловое клокотание вперемешку с вороньим карканьем. Девушки переглянулись, содрогаясь от мурашек, бегущих по коже. Ларисе хотелось уйти поскорее из этого дома, и плевать на деньги, хватит с нее этой жути! Но Ирина держалась до конца:


– Пожар, что ли? – уточнила она.


– Большой пожар! – кивнула старуха, и ее крючковатый нос едва не угодил в кофейную гущу.


– А когда? – напряглась Ирина.


– Обещанного три года ждут, – пробормотала старуха,– но свадебки уже скоро, скоро, скоро!


Это "скоро" эхом звучало в голове. А Лариса вновь терзалась муками выбора. Хорошо, теперь вопрос не стоит Анатолий или Вадим, да, в общем-то, Вадим сам пропал с радаров, а Толя, напротив, был настроен решительно. Но эта решительность пугала Лару. А еще больше ее пугало,что как и тогда, в самый первый раз, она снова сделает неправильный выбор, пойдя на поводу у трезвого расчета, так и не решившись дать волю чувствам. Анатолий подходил на роль идеального мужа по всем параметрам: интеллектуал, бизнесмен, решительный, уверенный в себе, состоявшийся во всех отношениях. Не так давно он развелся с женой и активно искал себе новую суженную. Эта активность и смущала девушку. На вопрос, почему развелись, он ответил что-то невнятное, мол, жена его никогда не понимала, и вообще, вела себя неадекватно. Как-то набросилась на него с кулаками, что ему пришлось ее оттолкнуть и она случайно сломала челюсть. Сама сломала, конечно. Фатальная случайность! Анатолий был старше Ларисы на пятнадцать лет, но это его нисколько не смущало. Он утверждал, что по какой-то там формуле идеальных отношений, чем старше мужчина, тем моложе должна быть женщина. Сам он держал себя на спорте, и относился к типу тех живчиков, которые и в шестьдесят лет скачут, как в двадцать. Толя несмотря на свою занятость, всегда был готов примчаться на зов Лары, что-то помочь, привезти, донести, в крайнем случае, он присылал своего водителя. Его забота и щедрость подкупали. А чувства, с ними было сложно. Толя ей действительно нравился, и Лариса надеялась, что чувства со временем появятся, теперь когда колдунья предрекла ей скорую свадьбу. Только вот Феникс, зачем она разбередила память о нем! После того сладкого июля Федя уехал, и его не было слишком долго. Лара не умела ждать, а тут еще к ней в институте подкатил парень из элитной тусовки, закрутился роман. Феникс приехал позже, все понял и молча ушел. С тех пор прошло шесть лет, а Лариса до сих пор чувствовала себя виноватой. С тем парнем из института все быстро сошло на нет, а поговорить с Федей она так и не решилась. Она все крутила в голове его слова: "Я буду любить тебя всю жизнь", но жизнь оказалась гораздо дольше. Она не питала надежд на новую встречу, была уверена, что ее красавчик давно встретил горячую южанку и забыл ее, но все же втайне от самой себя, украдкой вспоминала о нем, как о самом ярком романтическом периоде юности.


Ирина хмурилась, и погруженная в свои мысли, напряженно смотрела на мокрую дорогу. Она и сама не могла понять, что именно ее напрягало в случившемся. Вроде старуха предсказала ей все то, что она хотела. Молодая женщина и думать забыла про сказки о фениксе и мифическом пожаре, но неприятный осадок остался в душе тревожно фонил. Она кинула недовольный взгляд на притихшую подругу, но та совсем раскисла и выглядела, как побитая собака.


– Вот так поездочка, – вслух выразилась Ирина.


– Угу,– пробубнила подруга.


– Черт знает что, и погода испортилась, и на душе гадко!


– Точно, – подтвердила Лариса.


– А ты че расквасилась? – поинтересовалась Ирина.


– Сама не знаю, передышала гарью, наверное, – ответила Лариса, не желая вдаваться в подробности давно минувших переживаний.


– А я знаю, что меня напрягло, – многозначительно изрекла подруга и включила поворотник, обгоняя ползущий впереди грузовик.


– И что же? – вяло спросила Лара, радуясь тому, что диалог завязался, и появилась возможность отключиться от тягостных мыслей.


– Дорого и далеко! Мне прям бабки жалко, – вздохнула Ирина.


– Понимаю, – улыбнулась Лариса. Она ценила людей, у которых вот так все просто объяснялось. Они не лезли в дебри чувств, и все сводили к тому, бьется ли дебет с кредитом. Вот и Толя был таким же простым в этом отношении. У нее самой все было гораздо сложнее, вечные драмы и самокопание.


– Но главное мы узнали! Свадебкам быть, а остальное пусть горит синим пламенем!


– Давай лучше без пламени, – поежилась Лариса, вспоминая про предсказанный пожар.


– Как скажешь! – улыбнулась Ирина.


На этой жизнеутверждающей ноте автомобильчик вкатился в город.


## Глава 3. Секс, просто секс


Нехотя повернув голову, он встретил несколько голодных взглядов, откровенно пожирающих его загорелое рельефное тело, лениво ухмыльнулся и повернулся на живот. Надоело! Он чувствовал себя обожравшимся котом, и, если честно, становилось скучно. Каждый раз все происходило по одной и той же схеме. Стоило ему прийти на пляж и скинуть одежду, как женщины без стеснения начинали сами к нему подкатывать, не скрывая своих истинных мотивов. Они воспринимали его как племенного жеребца, готовые оседлать его без лишних слов прямо на пляже. За три годы работы на курорте он перепробовал всякое. Секс в кабинке для переодевания, секс на катамаране, секс под пляжным полотенцем, секс в подсобке, секс на вышке спасателя, секс в море, в бассейне, на лужайке, на балконе, на лестничной площадке, на барной стойке, на стойке ночного портье, на террасе, на столике в кафе, на сапборде, на шезлонге, в каюте роскошной яхты, в автомобиле, в беседке, на водяном матрасе, в душе, в президентском люксе, в массажном кабинете, на прогулочном катере, в джакузи. Вот только у себя на кровати, в своем скромном жилище недалеко от пляжа, которое он приобрел совсем недавно, он точно ни с кем не занимался сексом. Сам так решил.


Когда он только переехал с Урала на юг, ему казалось, все сложно в отношении женщин, он был застенчив и замкнут. Но пообщавшись с парнями и оттаяв под жарким солнцем, он быстро смекнул, что к чему. И все оказалось до безобразия просто. Достаточно красивого тела и равнодушного взгляда, и толпы туристок лежат штабелями в ожидании своей порции удовлетворения. Казалось,что в тех местах, откуда они приезжали на курорт, с сексом дело обстояло совсем плачевно. Здесь дамочки от мала до велика вели себя нагло и откровенно, даже бесстыдно, как голодные кошки весной. На первых порах его это и удивляло, и радовало разнообразием ассортимента. С приезжими было удобно: короткий флирт, быстрый перепихон, никаких чувств и обязательств. Любовь, если он хоть что-то в ней понимал, оказалась слишком болезненным переживанием. Он не мог забыть свою Лару, но и простить не мог. Помучившись от страданий какое-то время, Федя, очертя голову пустился во все тяжкие. Сначала он немного напрягался, от такого циничного взаимопотребления, но после понял, что на курорте никто не ищет чувств: просто секс и ничего личного.


Солнце приятно пригревало, и до обеда можно было спокойно валяться на пляже, если только вдруг какая-нибудь особенно голодная секси леди не возжелает лично выдернуть его из дзен состояния. Он заступал на смену только следующим вечером, и намеревался жариться на песке до упора. Вчера он упахался в спортзале и мышцы нещадно болели. Можно было, конечно, позвонить Светке из массажного кабинета, она бы заодно и лингам массаж провела, но сегодня ему было ужасно лень. Что-то глубинное, забытое накатило с утра. Такого давно с ним не случалось, и он решил предаться этой грусти.


Волны тихо плескались. Берег манил приятным безлюдьем, дамочки с утра отсыпались на шезлонгах после бурных ночей с его горячими сослуживцами, и лишь изредка бросали на него плотоядные взгляды. Охота обычно начиналась с заходом солнца, а пока все участники заезда приходили в себя. В воду заходить не хотелось, и он пошел вдоль берега. Если уйти дальше метров триста к скале, там можно было остаться один на один с морем. Поэтому он и облюбовал это место. Санаторий "Жемчужный" не пользовался дикой популярностью у туристов, и благодаря этому тут даже в сезон можно было насладиться относительно свободным пляжем. В последнее время он начал ценить уединение. И если в первый год после перевода в этот курортный городишко он утолял голод плоти без разбора, то теперь, кажется, наелся. Нет, точно наелся! Несмотря на все разнообразие мест и лиц, которые смешались в одну невнятную кашу в его голове и это тоже прискучило. Процесс оставался примитивным, механическим, менялись лишь формы и голоса, а имена – часто они обходились и без них. Туристки предпочитали оставаться инкогнито, а его они звали Феникс из-за татуировки на плече в виде расправившей крылья огненной птицы. Он не возражал. Ангел с горящими крыльями, сексуальный спасатель женских тел от мук телесного голода – просто Феникс.


Дойдя до скалы, он перелез через небольшую каменную гряду и остался один, отгородившись от остального мира. Скинул спортивные шорты, огляделся, и убедившись,что вокруг никого, зашел в воду. Солнце ласкало плечи, а вода приятно холодила живот и ноги. Эти прикосновения вновь напомнили ему о ней, о ее нежных и легких руках, и неумелых поцелуях. Он снова погрузился в воспоминания о том лете, когда они остались на острове вдвоем, и он впервые в своей жизни занимался любовь, стесняясь признаться ей, что и у него это первый раз. Те несколько дней словно нечто чистое почти святое хранил он в своей душе, возвращаясь к ним в минуты грусти. Он любил ее, любил по-настоящему. Не потому, что она первая, а потому что она – это ОНА! Он как то сразу это почувствовал, увидев ее в тот вечер в гостях у друзей. Вспышка, искра, притяжение, да, именно так и было. Но для него до сих пор оставалось загадкой, было ли его чувство взаимным, или она только позволяла любить себя? А если изменила и выбрала другого, значит, не любила! Да время, да расстояние, да он не был героем и звезд с неба не хватал, но ради нее он был готов на всё, а она променяла его, не дождалась! Да и бог с ней, что же, он мужик, будет слезы лить до скончания веков! Хватит! Столько лет прошло! Она уже наверняка замужем, прекрасная мать семейства, и ее дом – полная чаша, а он все тусуется как юный мачо.


– Тьфу, аж самому противно! – Феникс скривился, усилием воли отдернул себя от бесполезных мыслей, и, взметая фонтаны брызг, поплыл кролем, с силой ударяя руками по водной глади. Немного успокоившись, лег на спину, поплыл медленно, глядя на безоблачное синее небо. И снова вернулся к воспоминаниям о том счастливом лете.


– Сколько можно? Ты мазохист? – спрашивал он сам себя.


Просто после той истории в его жизни не случилось ничего настолько же чистого и чувственного, как это было с ней. Сначала он весь с головой погрузился в учебу, потом работал в две смены, чтобы заработать на жилье. Да и вообще, здесь у моря к серьезным отношениям не располагало ничего: постоянный поток туристок и вечная круговерть. За эти годы пару раз он, конечно, пытался сыграть в любовь, чуть было даже не женился по залету. Но потом оказалось, что девица блефовала, и мнимая беременность была лишь поводом, чтобы затащить его под венец. Вспоминать об этом было не особо приятно и потому, хочешь не хочешь, он грелся в лучах юношеских воспоминаний, надеясь когда-нибудь вновь обрести способность доверять и любить.


Ну конечно, даже в отсутствии любви и в его жизни случались яркие запоминающиеся моменты, например, когда они первый раз с друзьями приехали на море, и он увидел эту синеву и ширь, или первый выезд на пожар, его боевое крещение огнем! Пламя манило его, не смущал ни жар, ни копоть. Не было страха, зашкаливал адреналин и какой-то нездоровый азарт. Там в огне, он чувствовал себя по-настоящему живым. Все лишнее отваливалось само собой, и он, предельно собранный и как будто пустой и чистый, шел навстречу своей судьбе.


Наплававшись вдоволь, очистив голову от лишнего, он поплыл назад, и тут же напрягся. Возле его вещей стояла девушка, издали похожая на НЕЁ: фигура, волосы собраны в хвост, как она носила.


– Нет,– тряхнув мокрыми волосами, он отогнал виденье, – и нахмурившись двинулся вперед. Выходить голым было не очень приятно, но она сама напросилась на такое зрелище, значит, за этим и пришла. За годы на курорте он перестал удивляться и стесняться тоже перестал. Он часто загорал обнаженным, и его тело выглядело прекрасно во всех вариантах, конечно, размер инструмента после холодной воды значительно уменьшился, но и это не страшно.


Без тени стеснения, как только его ноги коснулись дна, он медленно начал свой выход. Капли воды скользили по его мускулистому торсу и мышцы так и играли под кожей, в ее глазах читался неподдельный интерес. Он почувствовал, как его плоть, чувствуя призыв самки, начинает наливаться кровью. Дамочка облизала губы и одним движением, скинув купальник, пошла к нему навстречу. Ее соски призывно торчали, а пухлые перекаченные губы растянулись в довольной улыбке. Без прелюдий и лишних слов они начали процесс в воде, затем продолжили на пляже. Девица умело работала руками и ртом, орудуя профессионально и четко. Он почувствовал, как в нем поднимается ярость и отвращение. В очередной раз он почувствовал себя  жеребцом, которого бесцеремонно используют и в хвост, и в гриву, пользуясь его безотказностью и повышенной работоспособностью. Надо же, она специально пришла сюда, чтобы оседлать его, похотливая сучка! Он жестко вошел в нее, а потом снова и снова, стиснув зубы от раздирающей его злости. Его тошнило и от себя и от этого отвратительного представления, участником которого он стал. Женщина застонала, он сделал несколько резких рывков и, стремительно вынув член, кончил на песок. Отошел, подхватил шорты, не оборачиваясь, умыл лицо и руки в море, быстро оделся и поспешил уйти, не желая ни общения, ни продолжения.


– Завтра на том же месте, красавчик! – хохотнула бесстыдница, успевшая натянуть трусики на загорелые бедра.


Он даже не обернулся.Такое чудесное утро оказалось безнадежно испорченным.


– Пора завязывать с этим,– решительно сказал себя Феникс и быстрым шагом пошел прочь с пляжа.

***

– Как у вас обстоит дело с сексом? – поинтересовалась Ирина, примеряя широкополую шляпу. Ей не понравилось отражение в зеркале и она насупилась, размышляя, что не так. Блондинка покрутилась и так, и эдак, но осталась не удовлетворенной. Ей не нравилось ровным счетом все: санаторий, в котором они вынуждены были остановиться, из-за отсутствия мест в том отеле, в который она хотела, но не успела застолбить номер; не нравилось ее бледное мини-бикини, сливающееся с ее еще более бледной кожей; не нравилось кислое лицо Лары, совершенно неуместное на курорте в разгар сезона.


После поездки к ведьме прошло почти три года, а казалось, что целая жизнь. Но, в общем-то, определенный виток точно завершился. За это время обе подруги успели четко по предсказанию выскочить замуж. Ирина, как и хотела, заполучила в мужья топ-менеджера, который на поверку оказался откровенным говнюком и маменькиным сынком вдобавок. Лариса вышла замуж за своего великовозрастного бизнесмена, дико ревнивого и властного агрессора. На днях он ударил Ларису по лицу, после чего она собрала вещи и уехала к подруге. В этот момент она как-то отчетливо вспомнила, как однажды он рассказывал ей о сломанной челюсти бывшей жены. Она и сама не знала, как решилась на этот побег но, казалось, дошла до точки. Ирина, которая к тому моменту уже подала документы на развод, наигравшись в семью, где все решает свекровь, предложила махнуть на море разогнать тоску. Лариса воодушевилась, легко поддавшись уговорам подруги, и вопреки всему согласилась. Она как будто почуяла глоток свежего воздуха, отказавшись от которого, она бы, наверное, окончательно зачахла.


После недавнего инцидента с ударом по лицу Анатолий чувствовал себя не в своей тарелке, и всячески пытался загладить вину, благосклонно позволив своей благоверной поехать на отдых вдвоем с подругой, чего не случалось прежде.


– Ну так и как у вас сексом? – повторила вопрос Ирина.


– Ты хочешь правду? – пожала плечами грустная Лара, – ему все равно, испытываю я что-то или нет, хочу я или нет, ему по барабану! Он с каких то пор начал считать меня своей мебелью, или чем-то вроде "ночной вазы", для слива негатива и прочих отходов жизнедеятельности. О каком сексе при таких раскладах может идти речь?


– А почему ты не уйдешь от него? – нахмурившись, поинтересовалась Ирина. – Вот я подала на развод, и дело с концом! Теперь вот придется пилить квартирку, нашу новую трешку! А я только ремонт в ней доделала, вылизала, получилась просто конфетка! Он, конечно, пытается там права качать, но там, где он учился права качать, я преподавала! Другое дело его мамаша, ты не представляешь, какая у нас с ней война! Но я намерена выйти из этой истории победительницей! – размахивая шляпой заявила Ирина.


– Ты, как обычно, и в горящую хату войдешь, и коня остановишь! – грустно улыбнулась Лара, – Мне бы хоть каплю твоей смелости!


– Так а почему ты не уйдешь от него? Что тебя останавливает? – снова Ирина подступила к подруге. – Мне кажется, ведьма просто поиздевалась над нами, зная заранее, чем дело кончится!


– Уйти от него, – задумчиво проговорила Лариса. – Да мне, в общем-то, до недавнего времени не на что жаловаться было, понимаешь? И он постоянно мне об этом твердит, что я как у Христа за пазухой, и я даже в это почти поверила. Почти… – Лариса снова загрустила. – Я сама во всем виновата! Я ведь ушла с работы, как только мы поженились. Помню, он сказал мне тогда:


– Не смеши меня, работать на дядю за копейки! Сколько ты там получаешь? Я буду давать тебе в три раза больше, только будь дома, готовь обед и люби меня. Я много не прошу, правда?!


– Тогда его предложение мне показалось мечтой! Каждая женщина в душе грезит о таком принце, который прискачет на белом коне и спасет ее из заточения. А что дальше в той сказке, я тогда об этом совсем не думала! – Лариса, подошла к окну и посмотрела вдаль. – Никто и никогда не заботился обо мне так, как он, – тихо продолжила она. – Я впервые почувствовала, что могу выдохнуть, и вечно зияющая передо мной бездна нищеты, которой веяло за версту от моих родителей, как будто отступила. Ты не представляешь, как была счастлива моя мать, когда я познакомила ее с Анатолием. Помню, она сказала:


– Ну вот, наконец-то первый нормальный мужик у тебя, дочь, за такого замуж не стыдно! Хоть ты у нас выбьешься в люди. А знаешь почему? Потому что ты мать слушала! А твоя мать плохого не посоветует. Думать надо головой! А ты мне: чувства, чувства! Вот, от этих чувств я с твоим отцом-алкоголиком всю жизнь и промаялась. А если бы твоя бабка, то есть моя мать, сказала мне: Люба, думай головой! Я бы за твоего отца разве вышла?! У меня ведь был жених, он, кстати, сейчас полковник на пенсии, в Москве живет. Не красавец, но умный, а главное – богатый! А я вот теперь прозябаю, хоть ты не повторяй моих ошибок!


– Че так и сказала? – присвистнула Ирина.


– Ну да, почти так и сказала, – Лариса кивнула. – И я усиленно старалась не повторять, понимаешь, я всю свою сознательную жизнь пыталась стать хорошей дочерью! И потому теперь у меня нет ни секса, ни любви, ни радости! Есть отличная очень вместительная золотая клетка, которая всех моих родственников очень устраивает. Анатолий ведь, правда, щедр и не скупиться на матпомощь и дары для всех просящих. Он матери евроремонт оплатил, отцу долги закрыл и с переездом помог. Все счастливы, понимаешь, кроме меня! А ты говоришь, почему это я не ухожу! – Лариса заломила руки и отошла от окна. – Он как-то мне сказал, в нетрезвом виде, что то, что к нему в руки попадает, там и остается навсегда. То, что к нему в руки попадает! Как будто я вещь, понимаешь! Это он ведь и про меня говорил. Получается, он меня купил? – Лариса яростно расхаживала по комнате. – И потом он еще сказал мне:


– На выход у тебя, дорога Ларочка только два пути: ногами вперед, или на помойку из-за непригодности к использованию!


– Что прямо так и сказал?! – Ирина возмущенно выпучила глаза.


– Примерно так, – Лара утвердительно кивнула. – Ты думаешь откуда у него дворцы, заводы, пароходы? Бизнесмен, ага, все они бизнесмены под прикрытием.


– Бандит? – предположила Ирина.


– Я одно знаю, он мне не раз это повторял, когда хвалился своим арсеналом оружия…


– Арсеналом?! – подруга присвистнула.


– Официально он охотник, у него и лицензия есть, – продолжала свою исповедь Лариса, она никого не повещала в свои семейные дела, но тут ее прорвало. – Но с его возможностями он вполне может позволить себе дичь и покрупнее. В общем, как бы мне ни хотелось сбежать от него, живьем он меня не отпустит. Парадокс в том,что он, как ему кажется, действительно любит меня. А любовь в его понимании заключается в том, что он якобы купил права на обладание мной. А когда он их купил?! Я ведь не рабыня, и не крепостная, но он утверждает обратное!


– Слушай, ну это же бред, – возмутилась Ирина, – мало ли что он утверждает. Да он этот, какое сейчас слово-то популярное, вылетело из головы. А, вспомнила – абьюзер! Ты свободная женщина, Лариса, поняла меня! – Ирина взяла подругу за руку. – Ты имеешь полное право выбирать, где и с кем жить и полностью распоряжаться своей жизнью!


– Кажется, я потеряла это право, когда вышла за него. Он меня сюда-то отпустил, скрипя зубами, потому что почувствовал, что я уже на пределе после последнего инцидента.


– Какого такого инцидента?


– Он ударил меня.


– Вот же урод! – Ирина сжала кулаки. – Чтобы здоровый мужик бил женщину, это уже ни в какие ворота!


– Я тоже так считаю. И знаешь, чем жить так, как я живу последние два года в постоянном страхе, то лучше никак! Слава богу,  мне хватило ума не забеременеть от него. Слава богу! – Лариса обняла себя за плечи, и на ее глазах выступили слезы, – а я ведь хотела и семью, и детей хотела! Я думала, что если выбирать головой, то точно все сложится, так как правильно! И понимаешь, оно ведь и сложилось, как моя мать считает – очень правильно. Но, как оказалось – правильно и счастливо, это совсем не одно и то же. А в наших с ним отношениях – счастья ни грамма!


– Понимаю тебя, – Ирина кивнула, – что-то мы с тобой запутались, дорогая моя. Я тоже со своим ни секунды не была счастлива, все бежала, добивалась, осваивала целину. Может быть, пришло время попробовать жить чувствами, хотя бы попытаться? Но я даже представить себе не могу, как это.


– А я могу, – тихо пробормотала Лариса, – но боюсь.


– Помнишь, ведьма сказала: обещанного три года ждут, как раз ведь ровно три года на этой неделе будет. – Ирина напомнила подруге то, что та и так не могла забыть, ту жуткую комнату в полу сгоревшем доме. – Мне то лето в память впечаталось на всю жизнь. Она еще про пожар что-то сказала.


– Конечно, помню, только нам еще пожара не хватало до кучи! – Лариса утерла слезы и улыбнулась. – Давно мы с тобой не болтали вот так, я прям душу отвела.


– Ну так натворили с тобой, а теперь вот расхлебываем, но выше нос,– подмигнула Ирина, – всё-таки мы на море, и, мне кажется,– заговорщически подмигнула она,– мы выходим на новый виток!


– Виток, угу, – скептически скривилась Лариса, – Пошли уже на море!


– И то верно, море смоет любые печали, и, кстати, тут масса симпатичных загорелых парней, я краем глаза зацепила уже парочку.


– Ну конечно, ты то женщина практически свободная! – пожала плечами Лариса.


– О да! Хихикнула Ирина, – и я бы не прочь закрутить курортный романчик на пару недель. Ты хоть и не спрашиваешь, но мой муженек тоже тот еще герой-любовник, хочется забыть все это, как страшный сон, и заполировать загорелым мускулистым телом.


– Ну ты прям скажешь, – усмехнулась Лариса, – что прямо вот так с ходу, зацепишь мачо на пляже?


– А почему бы и нет, ты бы отказалась?


– Ты что, с ума сошла?! – возмутилась Лариса, – Хочешь, чтобы Толя тут пол пляжа положил?


– А ты что ему адрес сказала? – нахмурилась Ирина.


– Ну не то чтобы, – Лариса потупила глаза, – но название сказала…


– Вот, балда! – Ирина покрутила у виска, – но я надеюсь, он искать тебя не будет?


– И я надеюсь, что не будет, он вроде собирался в Москву по работе, – ответила подруга.