# Раскоп у Волчьей сопки

Катерина Алёшина

Лето 1986 года. Группа студентов-историков отправляется на археологическую практику в сельскую глушь.
Студенты беспечно наслаждаются летними днями, не подозревая, какое древнее зло скрывает Волчья сопка. Легенда о местных монстрах становится реальностью. Правдиво ли жуткое предание?
Мистический хоррор с нотками ностальгии для полюбивших культовый роман «Пищеблок» Алексея Иванова. Будьте готовы к тому, что ваши страхи оживут.

© Алёшина К.В., текст, 2024

© Оформление ООО «Издательство АСТ», 2025

## Часть 1

### Глава 1

Поезд мчался сквозь ночь, мерно стуча колёсами. В плацкартном вагоне шумели студенты. Наталья Борисовна, научный руководитель археологической практики, в очередной раз поднялась, чтобы шикнуть на ребят.

– Вы здесь не одни. Прекратите возню и ложитесь спать, – строго сказала она.

На пару минут воцарилась тишина, а после снова зашелестели разговоры, потом послышался смех. Конечно, это Аллочка, самая шумная из её студентов. Она красила волосы в рыжий цвет, подражая Пугачёвой, и всегда была заводилой среди девочек курса. В этой группе из восьми практикантов девушек было две. Вера, хоть и дружила с Аллой, казалась совершенно другой: спокойной и рассудительной.

Наталья Борисовна шикнула ещё раз, и смех рыжей Аллы оборвался, но шёпот детских голосов ещё долго звучал в вагоне, сливаясь с характерным гулом поезда. В конце концов, Наталья Борисовна задремала.

* * *

Вера сидела у окна, подобрав ноги и обняв колени. Сбоку к ней прижималась Алла, а на краю нижней полки сидел Виталя Рыбаков. Напротив расположились четверо парней: Саша Литвинов, Артём Коновалов, Лёва Ситченков и Коля Зубарев. Игорь Белуда лежал на верхней полке и делал вид, что спит. На всех были старые шмотки, которые не жалко убить на раскопе. И только Алла выделялась модными джинсами и огненной гривой волос.


Парни вернулись со своих мест, как только уснула Наталья Борисовна. Они не хотели спать, предвкушая первую настоящую археологическую практику. Хотя Артём и Лёва и без того всегда рады любой тусовке. Вот и сейчас Артём выдавал свои фирменные шутки, а Лёва сводил любую тему к пошлостям, несмотря на присутствие дам.

Через откидной столик Вера смотрела на парней. Из всей четвёрки выделялся Саша: широкими, атлетичными плечами и добрым лицом. Его светлые волосы то и дело падали на глаза, от чего он казался Вере особенно красивым.

– Ну всё! Давайте спать, – послышалось с верхней полки. – Нам, между прочим, завтра копать.

– Зануда, – протянула Алла.

Игорь свесился с койки и зло посмотрел на неё. Артём прыснул. А Лёва ехидно прошептал:

– Деточка не выспится.

Игоря, конечно, никто не послушал. И весёлый шёпот продолжался ещё какое-то время.

У Веры уже слипались глаза. Как назло, она заняла нижнюю полку, на которой сейчас сидели ребята. А можно было бы залезть наверх и лечь.

– Ну, правда, нам выходить в пять утра. – Вера посмотрела на часы.

В полумраке на крошечном бордовом циферблате сложно было разобрать, на какую золотистую точку указывает стрелка.

– Сейчас бы чего горячительного, – мечтательно произнёс Лёва. – И ты, Верочка, не захотела бы спать.

Вере не нравилось, когда её называют «Верочка», но она промолчала, только нахмурилась.

– У раскопа вроде деревня есть в километрах трёх, – сказал Виталя, до того молчавший.

– Вот. Наведаемся, – мечтательно протянул Лёва.

– Старшаки говорили: дед один из яблок сидр гонит, – со знанием дела сказал Коля Зубарев. Его старший брат уже заканчивал истфак.

– Зубр, твой братан на другой раскоп ездил. Этот только открыли, – уверенно подметил Виталя.

Саша дёрнулся, будто собираясь встать. Артём придержал его за плечо и заговорщически произнёс:

– Расскажу страшилку, и все пойдём спать.

Вера закатила глаза:

– Наслушались уже.

– Давай, – перебила Алла слишком громко. Все глянули в сторону Натальи Борисовны. А Коля даже привстал, так как соседний блок плацкартных коек с его места было не видно.

Но в вагоне царила тишина, только свистящий храп доносился откуда-то с хвоста.

– Итак, – начал зловещим шёпотом Артём. – Страшилка как раз про археологов.

– Не может быть, – с сарказмом прокомментировал Саша.

– Короче, едет археолог домой с раскопа. А с ним на соседней полке местный житель. А раскапывали археологи древнее кладбище, – делая страшное лицо, говорит Артём.

– Это какой местный житель? Покойник, что ли? – перебил Саша.

Алла засмеялась.

– Да не, с раскопом рядом деревня была. Деревенский, короче, – улыбаясь, пояснил Артём.

Все слушали. Казалось, даже Игорь не спит, а прислушивается к разговору.

– В общем, едут мужики в поезде, познакомились, – продолжил Артём. – Тут деревенский спрашивает: «Ну как там ваша девчонка? Дошла?» Нормально, мол, всё? Археолог недоумевает: «Какая девчонка?» «Ну из ваших», – удивляется деревенский. Археолог молчит. А деревенский дальше объясняет: «Так, мол, и так. Вижу девчонка идёт по дороге, незнакомая, такую у нас не видел. Я ей: «Ты оттуда?» – на лагерь ваш показываю. Она кивает. Дай, думаю, провожу. А она красивая, как с картины, только странная немного. До деревни довёл и спрашиваю: «Тебе куда? В сельпо?» А она: «Нет, мол, погулять, посмотреть». Так до ночи и гуляли, в клуб наш ходили, кино там, мороженое. А потом она говорит: «Мне обратно пора». Я ей: «Ну провожу до лагеря археологов». Ночь же уже. Она мне: «Не надо». Я всё равно с ней пошёл. Как же ночью одной по полям да через лес?»

Артём прервался и стал говорить нараспев, комично подражая Мишке Домрачеву из литературного кружка:

– Светила полная луна. Лес пред ними был освещён её зловещим светом.

– Ой, дурак ты, Артём, – вставил Саша.

– Шшш, – встряла Алла. – А дальше-то что?

– А дальше подошли они к лесу, – произнёс Артём и сделал театральную паузу.

Вера громко вздохнула, а Коля зевнул.

– В общем, девушка ему говорит, что провожать её дальше не надо. Мол, одна она должна идти. Деревенский давай спорить. Как-то уболтала она его. А потом, только парень отвернулся, красотка испарилась.

Артём резко замолчал, пытаясь создать драматичный момент, а после продолжил, глядя на Аллу и Веру:

– Только не было у археологов никакой девушки. Вообще в их группе баб не было, ни молодых, ни старых, только мужики. Вот так, – закончил Артём.

– Ну и баян твоя история, – сказал Коля. – Её ещё в прошлом году старшаки рассказывали. Вроде того, что нашли в том могильнике останки девушки.

– А я не слышала, – вставила Алла.

– Надеюсь, ты приберёг страшилки получше. А то у костра что рассказывать будешь? – бросила Вера Артёму.

– Приберёг. Специально для тебя, Верочка.

– А я гитару взял, – невпопад сообщил Коля.

– А у меня магнитофон, – произнесла Алла, – на батарейках.

– И кассета Пугачёвой? – обречённо спросил Виталя.

Лёва заржал, и все заулыбались.

– У Зубра – гитара, у Аллочки – Пугачиха, весело будет, – отсмеявшись, сказал Лёва.

А Вера подумала, что после многочасовой работы на раскопе им будет не до веселья.

* * *

На перроне светило солнце. Утренние косые лучи создавали длинные тени. В свежем воздухе Вере чудился запах приключений. Она боялась неудобств, связанных с проживанием в палаточном лагере, но при этом любила всё новое и неизвестное, то, чего не видела и не ощущала раньше. И эта жажда новых впечатлений сполна перекрывала страх бытовых проблем.

Ребята сгрузили вещи в одну огромную кучу и теперь толпились возле неё. Наталья Борисовна сообщила, что скоро прибудет начальник раскопа и довезёт их до места. Провинциальная станция пустовала в этот утренний час. Сонные студенты выглядели вялыми, и только Лёва и Артём шутили и смеялись. Наталья Борисовна поглядывала на эту парочку, но ничего не говорила. Игорь Белуда был особенно мрачен и, как всегда, держался особняком. Алла достала из рюкзака невероятно яркого цвета помаду и долго, сосредоточенно красила губы. Сочетание огненной гривы и алых губ произвело на всех неизгладимое впечатление.

– Аллочка, да ты ошиблась дискотекой, – заметил Лёва.

А Вера в очередной раз подумала, что к милому и простодушному лицу Аллы совершенно не идёт рыжий цвет волос.

Вера присела на один из тюков, достала потрёпанный блокнотик и аккуратным убористым почерком написала: «14 июля 1986 г. Рассвет. Пустой перрон. Деревенская глушь. Красная помада. Запах влажной земли и луговых трав. Едем на раскоп».

Она часто делала такие коротенькие заметки, чтобы потом вспомнить свои чувства и ощущения и использовать их в текстах. Вера любила придумывать истории и мечтала, что когда-нибудь их издадут. На историческом факультете она оказалась случайно, хотя училась легко и весело. Вера с детства хотела писать и думала поступать на филфак. Литература была её любимым предметом. Но в старших классах что-то пошло не так. Школьная программа казалась нудной кабалой, а домашняя работа – бессмысленной и пустой. Куда интереснее было писать. Вера читала запоем книги вне школьной программы и мечтала, что настанет тот день, когда её имя тоже будет на книжном корешке. К выпускным экзаменам она окончательно поняла, что не хочет ещё пять лет изучать чужие истории. Предстоял серьёзный разговор с отцом. Вера во всём ему доверяла, доверилась и в этот раз. Отец предложил истфак, тем более сам там учился и считал историческое образование самым классическим и универсальным из гуманитарных наук. Вера рассудила, что в Истории можно почерпнуть много сюжетов, а археология и вовсе была овеяна романтическим флёром. Так и решилась Верина судьба.

На перроне появился загорелый небритый мужчина в спортивных штанах с вытянутыми коленками и в засаленной олимпийке. Наталья Борисовна оживлённо замахала рукой. Вера не сразу поняла, что это и есть начальник раскопа.

– Здравствуйте, Наталья Борисовна, – произнёс подошедший мужчина, пожимая руку научному руководителю второго курса.

– Доброе утро, Игорь Поликарпович, – тепло улыбаясь, ответила Наталья Борисовна.

– Игорь Поликарпович Парамонов, ваш начальник на ближайшие две недели, – представила она главного руководителя студентам.

Потом Наталья Борисовна по очереди познакомила Игоря Поликарповича с каждым из ребят. И, наконец, хватая тяжёлые сумки и рюкзаки, студенты поплелись к машине.

– О, «буханка»! – воскликнул Коля.

В рассветных ярких солнечных лучах УАЗ-452 выглядел неуместно грязным и обшарпанным. Когда студенты погрузили в него свои вещи и расселись сами, уазик опасно накренился. Практиканты переглянулись и явно усомнились в том, что машина довезёт их до лагеря. На жёсткой скамейке в кузове ужасно трясло. Вера подумала, что в этой адской машине невозможно ехать на дальние расстояния. Студентов бросало из стороны в сторону, словно мешки с картошкой. И всё же ребята оживились, в машине стоял весёлый гвалт.

Вера старалась смотреть в окно. Она сидела крайней на лавке, почти у водительского кресла. Сначала за окном проплывали живописные пейзажи: поля и перелески, покатые овраги и далёкие холмы, усыпанные жёлтыми подсолнухами. Солнце поднялось выше, начинался летний зной. Потом стали появляться деревенские дома, покосившиеся и бурые, но с ярко выкрашенными оконными рамами. Дома походили один на другой чем-то неуловимо одинаковым. Словно их престарелые жители в безнадёжной попытке навести порядок красили резные наличники в синий, белый и голубой цвет.

Для Веры, как городской жительницы, всё было в новинку. В прошлом году практика для студентов являлась ознакомительной, а Вера и вовсе практиковалась в архиве института. Поездки «на картошку» ей тоже удалось избежать, что, кстати, многие считали постыдным. Ведь на сельхозработы ездили все.

Дорога от окраины до центра деревни заняла меньше пяти минут. В окно Вера увидела крупное белое здание, формой напоминающее амбар. Вывеска над увесистой дверью гласила: «Сельпо». Безымянный и абсолютно бездарный художник нарисовал по бокам от входа уродливые ромашки.

– Это местный сельмаг, – громко произнёс Игорь Поликарпович, оторвав одну руку от руля и поводя ей в открытое окно.

– А почта есть? – спросил Саша.

– Почта на станции. Кому писать собрался, спортсмен?

– Просто спрашиваю на всякий случай, – буркнул Саша. Но его уже никто не слушал.

Почувствовав дружелюбный тон начальника, ребята повалили с вопросами.

– Нашли что-нибудь стоящее на раскопе, Игорь Поликарпович? – поинтересовался Артём.

– А речка там есть или озеро? – встрял Лёва.

– А долго ещё ехать? – уточнила Алла. Она, как и Вера, измучилась за эту короткую поездку.

– Ситченков! Коновалов! Все вопросы потом, – отрезала Наталья Борисовна, перекрикивая шум мотора и голоса студентов.

– Скоро приедем, – добродушно ответил Игорь Поликарпович.

* * *

Палаточный лагерь располагался посередине, между раскопом и деревней, если так можно сказать. Километр до раскопа и три до деревни. Но Игорь Поликарпович уверил, что, если напрямик по полям, будет быстрее.

Место поразительной красоты. У Веры аж сердце защемило от увиденного пейзажа. Их лагерь находился в реликтовой лесополосе, теперь заповеднике природы. Лес пересекала сеть озёр. Несколько разномастных палаток и вытоптанная полянка обозначали место присутствия человека. За палатками раскинулось небольшое вытянутое озеро, одна сторона которого терялась в густых деревьях. С другой стороны виднелся насыпной мост, когда-то разделявший длинное озеро. А теперь за валом моста вода высохла, превратившись в поросший луговыми травами овраг. Земля местами просела, обнажая своё бурое нутро. За озером высился холм, и густым частоколом стояли огромные сосны. На этом берегу лес был смешанным и мелким, словно десятки лет назад приехавшая техника разворотила вековые сосны. От оврага, будто наползая на палаточный лагерь, колыхалось пёстрое разнотравье. На зелёном травяном ковре фиолетовые всполохи полевого чабреца перемежались розовыми и жёлтыми цветами, названия которых Вера не знала.

После душного салона машины тенистая поляна казалась свежей и прохладной. Зелёные ветви деревьев отбрасывали ажурные тени на большой навес, который издали Вера приняла за несуразную палатку.

«Это полевая кухня», – сразу поняла она.

Вера достала блокнот и записала строчки Есенина, пришедшие на ум:

Вяжут кружево над лесом
В жёлтой пене облака.
В тихой дрёме под навесом
Слышу шёпот сосняка.

«Лучше и не описать», – подумала она.

– Что ж, проходите, располагайтесь, проведу вам экскурсию, – начал Игорь Поликарпович, разводя руками. – Здесь у нас кухня и зона приёма пищи. Это у нас «Лавка древностей», там разбор, сортировка и учёт находок. Тут у нас кладовая. Вот моя палатка. А вы свои вон там ставьте.

После паузы он продолжил:

– Уборная вон там, – Игорь Поликарпович указал на дощатый домик-скворечник в кустах. – Ну это в основном для дам. А вы, парни, можете и в лесу.

Вера не умела ставить палатку, и Алла, чертыхаясь, пыталась сделать это сама.

– Ты только мешаешь. Уйди, ей-богу. Да стой ты, вот здесь держи, – прикрикивала она.

К облегчению Веры, на помощь пришли Саша и Виталя. Рыбаков улыбался, как бы говоря: «Эх, городские».

Оказалось, парни уже поставили свои палатки.

Чуть погодя подошёл Игорь Поликарпович и объявил:

– Сегодня работаем полсмены. А завтра, – он выдержал паузу, – по полной.

Наталья Борисовна проводила ревизию продовольствия и обнаружила его нехватку.

«Неудивительно, – подумала Вера. – Тащить на себе палатки, спальники, коврики, посуду и шмотки – то ещё удовольствие. Так ещё и банки с тушёнкой. Кому охота?»

– Надо ехать в сельпо, – констатировала научный руководитель и посмотрела на Игоря Поликарповича.

– Ну нет. Кто не взял, тот сам ножками пойдёт, тем более напрямик тут близко, – произнёс он, а потом прищурился хитро и глянул на Ситченкова и Коновалова.

Вере показалось это высказывание по меньшей мере странным, да и вообще возмутительным. Машина-то вот стоит.

– Вы же всё равно в деревню попрётесь, – закончил начальник раскопа, проговорив это так, чтобы Наталья Борисовна не услышала.

Тут до Веры дошёл смысл слов и прищура Игоря Поликарповича.

«Наталья Борисовна, конечно, всё понимает, – подумала Вера. – Не первый год с практикантами ездит».

– После обеда идём на раскоп. Так что пулей туда-обратно, – сказал Игорь Поликарпович.

– Девочек возьмите. А то купите не то, – крикнула Наталья Борисовна, возившаяся у брезентового тента, который начальник раскопа назвал кладовой.

Вера не хотела идти. Но Алла схватила её за руку и потащила.

Игорь Поликарпович подробно объяснил Саше, Витале и Артёму, как срезать путь. Оказалось, дорога делала крюк, а напрямик идти не так уж далеко.

«Как два раза до раскопа», – говорил Парамонов.

Алла переоделась в старые спортивки и теперь выглядела как остальные. Она без умолку щебетала о всяких пустяках. Вера видела, как Виталя тайком закатывает глаза, что выглядело забавно в сочетании с его тёмной кудрявой гривой волос.

Ребята шли по тропе через лес, а потом по полям.

– Откуда здесь тропинка? Раскоп-то новый? – спросил Виталя, ни к кому конкретно не обращаясь.

Вера задавалась тем же вопросом.

– Наверное, местные на рыбалку ходят, в лес за грибами и всё такое. Надо будет посмотреть, вдруг земляника есть. В таких местах она сладкая, – задумчиво произнёс Саша. Его светлые волосы трепал ветерок, создавая пшеничные переливы цвета. Он снял футболку. И Вера тайком посматривала на широкие загорелые плечи.

– Аллочка, а мама твоя – тоже поклонница Пугачёвой? Имя у тебя прямо подходящее? – спросил Артём, хотя и так все знали историю имянаречения Аллы.

– Ну да, – ответила Алла. – А как думаете, в деревне клуб есть?

– Наверное, есть. Но я таскаться туда не буду, – буркнула Вера.

Она устала от дороги и от жары, к тому же не выспалась. И сейчас на неё накатило дурное настроение.

Алла надулась.

Саша и Виталя что-то говорили про деревенский клуб. Вера не слушала.

– Вера, а чё ты такая кислая? – задал вопрос Артём. Он всю дорогу как-то странно на неё смотрел, и Вере это не нравилось.

– Устала, – сказала себе под нос Вера.

* * *

Когда солнце поднялось на треть над горизонтом, вдали появились сельские постройки. Ближайшим оказался заброшенный дом, обветшалый, с заросшим садом и старыми высокими яблонями во дворе.

– Ой, смотрите, сколько яблок. Давайте наберём, – сказала Алла.

– Жутко как-то, – произнесла Вера, хотя яркое солнце, проникая в заброшенный сад, скрашивало картину.

Алла толкнула покосившуюся калитку, достала из кармана авоську и стала собирать в неё яблоки прямо с травы. Раздался скрип, в калитку протиснулся Саша, а потом и остальные двое парней. Солнечный зайчик прыгнул по окну старого дома. Вера всмотрелась в стекло, обрамлённое облупившейся рамой. Ничего. Тёплый ветер шевелил ветви яблонь. Яркие блики плясали по высокой траве. Вера видела через старый дырявый забор, как над упавшими прелыми плодами кружат осы. Ей было не по себе. Она обернулась вокруг, не наблюдает ли кто. Напротив, через улицу, одиноко стояли серые сараи, не было ни души.

– Много не набирай. Продукты ещё тащить, – деловито сказал Виталя.

Артём обтёр майкой крупное красное наливное яблоко и принялся есть, разбрызгивая сок. Саша и Виталя ловко помогали Алле. Вера прошла в сад и тоже стала помогать. Ей казалось, что из-за грязных стёкол оставленного дома за ними наблюдают. В её душе зародилось предчувствие чего-то недоброго.

Авоська быстро раздулась. Сквозь её сетчатые стенки выпирали красные яблочные бока. Алла набрала яблок даже в футболку, загнув её нижний край и теперь раздавала их всем. Авоську нёс Саша. Так и шли, бесстыдно жуя украденные яблоки.

Деревня производила мрачное впечатление. Несмотря на солнечный день, всё казалось серым и безликим. По дороге ребята встретили лишь пару стариков и старух. Вежливо здороваясь, студенты шли дальше.

– Надо разделиться, – вдруг произнёс Артём. – Вы идите дальше, а мы с Виталиком поищем, кто чем барыжит. Встретимся у магазина.

Саша кивнул:

– Давайте, только приключений не ищите.

Вдруг на сельской дороге появился человек, в спину ему светило яркое солнце, и сразу было не разобрать, кто это.

– Мужик какой-то, – шепнула Алла.

Мужчину сильно шатало, он шёл, спотыкаясь, и пару раз чуть не вписался в забор.

– Пьяный, что ли, – заметил Виталя.

– Да ещё двенадцати нет. Может, плохо ему? – проговорила Вера.

– А по-моему, ему очень хорошо, – с ухмылкой заключил Артём.

Саша придержал Веру за плечо, обогнал и пошёл впереди, словно хотел заслонить её от опасности. Алла шла рядом с Верой, её красная помада наполовину стёрлась, отчего она выглядела слегка потрёпанной.

Мужчина приблизился, и Вера рассмотрела, что на нём галоши на босу ногу, грязные трико, будто он упал, и растянутая майка. Возраст Вера не могла определить, но предположила, что больше пятидесяти.

– О, здорова, молодёжь! – заорал мужик, подходя ближе.

– И вам не хворать, – прошептал Артём у Веры за спиной.

– Добрый день, – произнёс Саша. Он шёл первым.

Все пробубнили что-то вроде: «Здрасти».

Мужик окинул студентов мутным взглядом и выдал:

– На картошку, что ль? Так рано ещё.

Артём засмеялся, потом закрыл рот рукой, делая вид, что кашляет.

Вера, перебивая смех Артёма, громко, но без выражения сказала:

– Мы студенты-историки.

– А-а-а, фольклор собираете? – протянул мужик и икнул.

Вера не стала уточнять, что у них другая специальность.

– Так это, заходите. Я вам столько расскажу, – пошатываясь, продолжил мужик.

На Веру пахнуло перегаром, она непроизвольно сморщила нос.

– Мы на раскопе на практике, – низким голосом сообщил Саша. Вере показалось, он хочет поскорее отделаться от мужика. Вере хотелось того же.

Мужик моргнул, будто что-то припоминая.

– Эт вы, что ль, у Волчьей сопки возитесь?

– Волчьей сопки? – непонимающе повторила Вера.

– Там вон у нас лагерь, в лесу, – произнёс Виталя, показывая рукой туда, откуда они пришли.

– Ага. Гиблое место. Так что, студенты, держите ухо востро, – понизив голос, предупредил мужик.

– Местный фольклор – это хорошо. Я бы записал, – неожиданно встрял Артём.

Алла округлила глаза.

«Артём лекции-то не записывает. Ценитель фольклора», – подумала Вера.

– Так это, сынок, приходи, посидим, поговорим, опрокинем по… – мужик глянул на Веру и замолчал на полуслове. – Вон мой дом, с зелёным забором.

Артём многозначительно посмотрел на Виталю, потом на Сашу.

– Всё, пойдём, – сказал Саша девушкам.

– Ждите у сельпо, – бросил Виталя.

Уходя, Вера слышала, как Артём произносит: «Уважаемый, а где здесь можно что-нибудь купить? Не на сухую же разговоры вести».

Вера обернулась. Мужчина всё так же пошатывался, что-то объясняя парням, и указывал рукой то в одну, то в другую сторону.

До магазина троица шла молча. Алла сосредоточенно накручивала рыжую прядь на палец. Саша шёл, размахивая авоськой. А Вера плелась позади. Ближе к центру в деревне стало более оживлённо. Дородная женщина ковырялась в палисаднике у дома, где-то лаяла собака, издали слышался стук топора. Запахло сеном и навозом.

За прилавком в сельпо стояла полная розовощёкая женщина в белом переднике и криво посаженном чепце. Её жёлтые завитые на бигуди волосы стояли колом, вызывая у Веры нездоровые ассоциации с ромашками, нарисованными у входа.

Алла со знанием дела огласила список продуктов: тушёнка, перловка, картофель, молоко, хлеб и так далее.

Несмотря на скромный ассортимент, все основные продукты имелись в избытке. А на пустующие полки были выставлены трёхлитровые банки с соками и квашеной капустой.

– Давайте ещё пряников, – сказал Саша, выгребая монеты из кармана, и почему-то посмотрел на Веру.

* * *

Нагруженные пакетами и авоськами трое студентов стояли у сельского магазина. Солнце поднялось высоко и нещадно припекало. Вера с ужасом думала о том, что им предстоит идти обратно по жаре. Алла беззаботно грызла пряник. Вера от пряника отказалась, из-за жары кусок в горло не лез. Изредка кто-нибудь проходил мимо, таращась на студентов.

Наконец появились Виталя и Артём. Каждый нёс по бидону, что очень удивило Веру. Один бидон был белый эмалированный с цветочками на боках, а второй алюминиевый и крупный.

– Это что? – спросила Алла, хотя все догадывались, что в бидонах не молоко.

– Это, Аллочка, залог весёлого вечера, – в своей манере ответил Артём.

– Только бидоны надо вернуть, – уточнил Виталя, непонятно к кому обращаясь.

– Записал фольклор? – поинтересовался Саша, нагружая Артёма авоськами.

– Вроде того, – засмеялся Артём.

– Тётя Рая, у которой… – начал Виталя и замялся, – бидоны одолжили, спросила, есть ли девочки у нас в группе.

Саша нахмурился. Алла уточнила:

– Зачем спросила?

– Говорит: «Пусть приходят в бане мыться», – сообщил Виталя.

– Здорово. В селе люди добрые и открытые, не то что в городе, – заключила Алла.

– Не бесплатно, наверно, – буркнула Вера.

– Вер, ну чё ты как всегда? Ну, может, попросит по хозяйству помочь. Тебе через неделю баня будет за счастье.

В этом Вера не сомневалась. Она уже с тоской вспоминала старенькую чугунную ванну и домашний уют.


На краю деревни у заброшенного дома со старыми яблонями паслись лошади. Одна из них свесила морду через забор заросшего сада и с упоением жевала яблоки.

– Вот так сюрприз. Какой красавец, – произнесла Алла.

Она вытащила из авоськи пару яблок и пошла к лошадям.

– Алл, ты куда? – окликнул Виталя.

– У неё в жопе пропеллер, – сказал Артём. – Алла, пошли, в лагерь надо, мы и так долго.

Саша, похоже, понял затею Аллы и крикнул:

– Алка, не надо, может, он бешеный.

Алла, не слушая, залезла на забор, подманила яблоками коня и влезла ему на спину.

«Он же без седла», – в ужасе подумала Вера.

Конь заподозрил неладное, попятился от забора, качая боками, и попытался скинуть Аллу.

Вера взвизгнула.

– Дура! – заорал Виталя и тронулся с места.

Но Саша его остановил:

– Ш-ш-ш! Не орите! Напугаете лошадь.

Алла цеплялась за гриву, пытаясь обнять коня за шею.

Вере показалось, что в одну неуловимую секунду Алла навалилась коню на загривок и что-то зашептала ему на ухо. Конь зафыркал, походил немного туда-сюда. А потом Алла крепче схватила его за гриву и ударила пятками по бокам. Конь поскакал. И Алла красиво понеслась на его спине, умело сжимая ногами бока скакуна. Рыжие волосы, словно языки пламени, развевались на ветру.

– Во даёт, – выдохнул Виталя.

– Ага. Сумасшедшая баба, – не нашёл других слов Артём.

– Мы у бабушки в деревне тоже на лошадях катались, – произнёс Саша. – Бывало, скидывали. Не знаю, как спины не переломали. И на свиньях катались, когда мелкие были, – добавил он с улыбкой.

Вера почему-то была уверена, что Саша – городской, как и она. Сложно представить, что такие аристократические черты лица родом из деревни.

Вера повернулась к Саше и спросила очень тихо:

– Надо лошади на ухо что-то сказать? Вроде какой-то команды?

– Нет, – Саша засмеялся. – Просто залез, и всё, а дальше как повезёт. Может скинуть. Ты что, Вер, какие команды? Это же не цирковая лошадь. Просто бывают спокойные лошади. Мы на таких и катались.

Вера нахмурилась.

«Показалось, что ли?»

– У Алки дури-то, – с выражением произнёс Виталя. – Я думал всё, хана, в больничку поедем.

– Да. Я бы на незнакомую лошадь не полез, – согласился Саша.

– Алл, давай больше без фокусов! – заорал Виталя так, чтобы рыжая всадница услышала его. – После такого хоть бидончик открывай, – пошутил он.

### Глава 2

На залитой солнцем поляне появилась пятёрка практикантов. Заметив бидоны в руках ребят, Наталья Борисовна произнесла:

– Кого увижу в непотребном виде, – она сделала паузу, чтобы принять грозный вид, и закончила: – Исключу с моего курса.

Наталья Борисовна всегда была слишком мягкой со студентами, как всепрощающая мама, помогала нерадивым ученикам и дотягивала двоечников до тройки. Потому её и любили. Но именно поэтому никто не воспринял эти угрозы всерьёз.

– Конечно, Наталья Борисовна, – сказал Артём, проходя мимо преподавателя, – всё будет в лучшем виде.

Игорь Белуда суетился у грубо сколоченного дощатого стола под навесом. Лёва ломал крупные ветки и аккуратно складывал их у костра. Коля помогал Белуде, но выглядело так, будто только мешал.

– Ну? Чего так долго? Игорёк, вон, уже обед сварганил, – заметил Игорь Поликарпович. – Вы уже как час на раскопе должны быть.

Парни с упрёком посмотрели на Аллу.

– Коновалов фольклор собирал, – не осталась в долгу она.

Вера вполне была с ней согласна.

– А, ну фольклор – дело хорошее, – саркастично заключил Игорь Поликарпович. – Давайте-ка, быстро складывайте продукты и руки мыть.


После обеда на Веру навалилась сонливость.

– Шурпа была отличная, – произнёс Виталя, собирая ломтём хлеба остатки бульона.

– Спасибо, Белуда, – поддержал Артём.

Игорь кивнул, сидя с самодовольным видом.

– А нам спасибо не надо? – возмутился Коля. – Мы же с Лёвой помогали, пока вы там на экскурсию ходили.

Лёва промолчал, только поднял глаза к небу, как бы говоря: «Тоже мне помощник».

Вера подпёрла подбородок руками и изо всех сил старалась не поддаваться дрёме.

– Так, убирайте за собой и шагом марш на раскоп, – продекламировал Игорь Поликарпович.

– Подождите. – Наталья Борисовна встала, возвышаясь над столом. – Сегодня дежурные – Белуда и Ситченков. Вы раньше уходите в лагерь и готовите ужин.

Коля надулся.

– Наталья Борисовна… – начал он жалостно.

– Зубарев, помолчи. Так. Завтра дежурят Елисеева и Литвинов, в среду Руднева и Коновалов. – Наталья Борисовна задумалась. – В четверг Рыбаков и Зубарев.

Сердце Веры подпрыгнуло, сонливость как рукой сняло.

«Мы останемся в лагере наедине», – подумала она, пытаясь принять отстранённый вид.

– Наталья Борисовна, а можно мне с Верой дежурить? – заныла Алла.

«Алка, вот кто тебя за язык тянул?» – возмутилась Вера про себя.

– Наталья Борисовна, можно я за всех буду дежурить? – передразнивая Аллу, произнёс Игорь Белуда. – Они же всё равно готовить не умеют, – добавил он надменно.

– Чего?! – Алла была возмущена таким оскорблением её кулинарных талантов.

Парни заржали. Только Саша сидел с задумчивым выражением лица.

– От работы хочет отлынивать, – прокомментировал Артём.

– А готовить на десять человек – по-твоему, не работа? – зло ответил Белуда.

– Прекратили, – встрял Игорь Поликарпович. – Ты, Игорёк, стряпать мастак, не спорю. Но дежурить должны все, такой порядок. Понял?

Игорь кивнул.

Наталья Борисовна одобрительно покачала головой.


Солнце чуть склонилось к горизонту. Полуденный жаркий ветерок обдувал щёки практикантов. Парамонов был недоволен задержкой и подгонял студентов. Шли на раскоп молча. Казалось, на всех навалилась послеобеденная дремота. Каждый был нагружен разными инструментами. Саша нёс на широких плечах две лопаты и мотыгу. Вера шла позади и не отрывала взгляда от его спины, отчего она то и дело задевала ветки увесистым штативом нивелира. По счастью, этого никто не замечал.

Все шагали, уткнувшись под ноги, чтобы не зацепиться ненароком за какую-нибудь корягу. Лес поднимался пологим, неровным склоном и исчезал за горизонтом. Казалось, будто толстые стволы окружили людей гигантской чащей. Сквозь дымчатую занавесь сосновых ветвей проникал ослепительный солнечный свет. Вере почудилось, что этот лес словно явился из старинных русских сказок.

– Пришли, – послышалось спереди.

На длинной кривой прогалине чернели ровные прямоугольники ям, обнесённые пёстрой лентой. Неподалёку валялось дырявое сито и кем-то забытые ржавые грабли. У толстого ствола отдыхала перевёрнутая тачка.

Работа на раскопе делилась на мужскую и женскую. Парни убирали участок, копали верхний слой земли и отвозили грунт подальше. А девушки тем временем вооружались скребками. Прекрасных дам было трое, потому парни тоже спускались в раскоп и миллиметр за миллиметром скоблили землю. Каждый час делали десятиминутный перерыв, после снова принимались за работу. Если из-под земли показывался кусочек чего-то, инструмент заменялся на более тонкий, вплоть до кистей.

Это занятие оказалось крайне тяжёлым, скрашивали его только разговоры и смех Аллочки.

Вера уже считала минуты, как вдруг раздалось:

– О! Смотрите! Это древний горшок, – заорал Коля.

– Это только черепок, дубина, – прокомментировал Виталя, с которого пот катился ручьём.

К концу вечера таких черепков набрали мешок.

Теперь от студентов можно было услышать:

– Опять эта чёртова керамика.

Лёва и Игорь уже час, как ушли в лагерь готовить ужин. А перемазанные студенты и двое руководителей всё ковырялись в земле.

Вере было тяжело, но вместе с тем и интересно. Каждый раз, когда она натыкалась на неопознанный предмет, её охватывало чувство предвкушения, как ожидание подарка на Новый год.

Жара ощутимо спала, налетело комарьё, солнечные лучи стали косыми и алыми, когда Игорь Поликарпович скомандовал:

– В лагерь!

И грязные измученные практиканты потянулись с холма к палаточному лагерю.

С ужином Белуда не подкачал. Студенты уплетали за обе щёки макароны по-флотски. Вера подумала, что ещё никогда в жизни еда не казалась такой вкусной.

Солнце спряталось за сосняком, его последние багряные лучи очерчивали лагерь. Стало быстро темнеть. Мошкара и комары, словно почувствовав свободу, с удвоенной силой лезли в лицо, садились на обнажённые участки тела. И только у костра можно было избавиться от надоедливых насекомых. Пламя дышало жаром в и без того тёплый вечер.

Раскрасневшиеся ребята сидели кругом у костра. Потрескивали ветки, Коля бренчал на гитаре, выдавая протяжные сбивчивые мелодии. Наталья Борисовна восседала на видавшем виды раскладном стуле и читала книгу при тусклом свете от костра. Студенты сидели кто на чём. Вера подложила себе пенку и теперь очень радовалась, что отец достал ей весь туринвентарь. Игорь Поликарпович с видом опытного туриста заваривал чай. Разговоры текли сами собой. Вера не прислушивалась. Она, разморённая, витала в своих мыслях.

– Вер, а ты ещё поедешь куда-нибудь летом? – спросила Алла, выдёргивая Веру из размышлений.

Оказалось, разговор шёл про летний отдых.

– Не знаю, – ответила Вера задумчиво. – Мне в городе нравится или за Волгу ездить.

– Скукотища. Вот мы в августе в Архипо-Осиповку поедем, на море, – мечтательно заметил Коля, перестав бренчать.

– А мои родаки в Ялту уехали по путёвке, – с грустью произнёс Виталя. – Вдвоём.

– У тебя же сестрёнка есть. А её куда? – поинтересовалась Алла.

– А, – Виталя махнул рукой. – На меня хотели повесить. А у меня практика. Короче, в пионерлагерь отправили. «Буревестник», что ли.

– «Буревестник»? – удивился Артём. – Его же закрыли. Там в восьмидесятом мокруха была, убийства.

– Ой, Коновалов, тебе лишь бы страшилки рассказывать, – возмутилась Алла.

Виталя пожал плечами:

– Не слышал.

– Да не убийства, а убийство, одно. Сторожа-пьянчугу застрелили, – поведал Саша.

– А ты откуда знаешь? – уточнила Алла.

– Да все знают, – встрял Лёва. – Мутная история. Слушайте, у нас в общаге живёт один. Ну, в общем, был он в «Буревестнике» в восьмидесятом.