Елена Траскова
Галинка

Имена персонажей изменены.

Все персонажи являются вымышленными,

и любое совпадение с реально живущими

или жившими людьми случайно

Посвящается подруге

студенческих лет

Галинка

С Галкой мы познакомились на абитуре. Высокая и стройная с длиннющей русой косой Галя устроилась в общежитии во время сдачи экзаменов, а меня, кажется, к ней подселили, когда экзамены уже прошли и мы ждали зачисления. Самое интересное, что я успела сразу же после экзаменов съездить домой и собрать зимние вещи и прочий багаж для учебы в институте, будучи почему-то абсолютно уверенной, что меня зачислят. Я рассуждала, что есть правила поступления и коль я их выполнила, то какие могут быть проблемы? Уже после зачисления я вдруг поняла, что могли быть варианты, например, недобор баллов. Конкурс при поступлении был вроде бы даже 2,5 человека на место, а я сдавала всего 2 экзамена из 4-х положенных: математику и физику (по уровню аттестата). Набрала 9 баллов, хотя следовало 10 за два экзамена и между прочим, тот, кто сдавал бы все четыре экзамена на пятерки, запросто мог составить мне конкуренцию по баллам. Но мне это и в голову не пришло, что меня могут не принять в институт после успешной сдачи экзаменов, простота и наивность Фроси Бурлаковой, да и только!

И вот мы на абитуре, ждем зачисления. Слово «абитуриенты» ассоциировалось у меня тогда с «аборигенами», хотя ничего общего по смыслу не имело. «Абитура» – звучит как барабанный марш, под ритмы которого энергичной и бесшабашной волной молодежь стремится влиться в ряды студентов. Двери института открыты для этой волны, но не все в нее проходят, однако. Стоя перед списками зачисленных в институт, я выискивала свою фамилию под стук собственного сердца в висках: а вдруг меня нет в списке? Смешно, что дома я уже со всеми попрощалась на полгода, не меньше. Моя фамилия начиналась на букву «А» и долго по списку искать не пришлось. Галка осторожно водила тоненьким пальчиком туда-сюда по перечню фамилий и не находила своей – Тарасюк. Я тоже поглощена была процессом, наблюдала за розовеющими щеками, вздрагивающими ресницами этой высокой будущей студентки и сильно волновалась, мне очень хотелось, чтобы Галю обязательно зачислили, я уже представляла, как мы будем вместе учиться. Вздох облегчения: нашла! Галка засияла и перекинула за спину пушистую косу: «Есть!» Ура! Мы с ней студентки.

Позади школьные выпускные экзамены, выпускной бал и ожидание вызова из института. Раньше ведь отправляли в институт копии документов и ждали приглашение на экзамены. А прежде, чем решить, куда именно отправить свои документы, мне пришлось немало поколебаться в выборе. По плану я должна была поступать в Красноярский медицинский институт, потому что именно к нему и готовилась, но в самый последний месяц учёбы в школе меня вдруг перестали там ждать. Это отдельная история, о ней как-нибудь в другой раз напишу. Слоняясь по огороду в глубоких раздумьях – куда же мне ехать поступать, если не в Красноярский медицинский институт, к которому честно сказать и душа-то не лежала, я решила довериться рулетке! Забежала в свою комнату, взяла в руки справочник для поступающих в ВУЗы, зажмурила глаза и открыла наугад страницы. Так же вслепую ткнула пальцем, не решаясь разомкнуть глаза, сердце трепетало от волнующей интриги. Набрав полные легкие воздуха, приоткрыла один глаз: что там? Ах! Хабаровский политехнический институт! Тааак… А какие факультеты здесь? О, есть с красивым названием «инженерно-экономический» и выбранная специальность мне сразу понравилась по названию – «экономка машиностроения». Ой, всё так красиво и солидно звучит!

– Бабушка! – закричала я из своей комнаты, – а может быть я в Хабаровск поеду поступать, а?

– В Хабаровск? – обрадовалась бабушка, выглядывая из кухни и вытирая руки о передник, – А что, поезжай! Как раз Иринка Шерстнёва собирается ехать вместе со своей тётей, я попрошу, она и присмотрит за тобой.

У бабушки тоже очень болело за меня сердце, как меня одну отправлять в незнакомый город, ведь я ни разу одна никуда не уезжала.

– Всё! Решено! – радостно подскочила я. – Так, какие там надо сдавать экзамены?! – с интересом полистала я дальше справочник.

– О, математика и физика, – раз плюнуть, это тебе не химия, в которой я не очень-то была уверена, и которая требовалась при поступлении в медицинский институт.

Подпрыгивая от радости и лёгкости решения с книжкой в руках я закружилась по комнате: поеду в Хабаровск. Но вдруг остановилась: а ведь это совсем в другую сторону света, между прочим! И тряхнула головой, отбрасывая сомнения: и пусть! «Вот пусть теперь подумает, как молчать!» – затаённо подумала я (мы знаем кому это обращалось, но об этом позже).

И вот это спонтанное решение было реализовано, но, когда я сдавала экзамены в институт, я искренне молилась, чтобы «завалить» физику (это был первый экзамен) и вернуться домой, в родной посёлок, где всё родное и друзья-одноклассники.

Рыдая перед выпускным балом от боли предстоящего расставания со школой, я и представить себе не могла, как права окажется моя тётушка Нэля, которая утешала меня странным образом.

– Одноклассники, конечно, дороги тебе, но пройдёт время, и ты поймёшь, что это не самые твои близкие друзья, вот увидишь! Ты поедешь учиться в институт, там встретишь других людей, съешь с ними пуд соли и вот именно они станут тебе дороги и именно с ними ты будешь долго и возможно всю жизнь общаться. Поверь мне…, – уговаривала меня тётя Нэля, продолжая шить моё выпускное платье эксклюзивного фасона.

– Да не может быть, чтобы я смогла забыть своих одноклассников! – всхлипывала я, размазывая по щекам слёзы.

–– Да я их никогда! – шумно втянув в себя воздух, твердила я: – Никогда не забуду…

Однако, тётя Нэля оказалась права… не то, чтобы я забыла совсем своих одноклассников, но действительно, в институте я встретила друзей и подруг, которые стали мне гораздо ближе по духу и с некоторыми я продолжаю общаться до сих пор.

Физику я сдала на пятерку к своему удивлению, ведь я считала, что не очень-то сильна в этой науке. Оставалась математика, а в ней я как раз была уверена, однако эта уверенность меня подвела и математику я сдала уже на балл ниже. Но ведь я молилась вообще завалить экзамены, и успешная сдача меня нисколько не обрадовала, потому что означала неизбежность разлуки с родным домом.

Заливаясь слезами на перроне вокзала в окружении многочисленных родных, я вообще хотела сбежать, чтобы пропустить поезд. А меня провожали, как в армию: папа, бабушка, дедушка, две тётушки Нэля и Оля и два дяди: Толя и Сергей Иванович, и ещё один родной дядя Петя. Все подбадривали меня, как могли. Гармошки им не хватало. Вот поезд шумно прибыл на перрон, из вагона с подножки соскочила шустрая молоденькая блондинка-проводница, ловко протирая поручни.

–– Смотри, это наверняка тоже студентка и катается, не боится оторваться от дома! – отвлекала меня, как могла, тётя Нэля. – Девушка, Вы студентка?

– Да! – весело отозвалась девушка, – железнодорожный институт, я на практике. Проводница весело улыбалась, принимая билеты у пассажиров.

– Ну вот! И ты скоро также легко будешь уезжать и приезжать, – уговаривала меня тётя Нэля, подталкивая к моему вагону.

Дяди заносили в вагон вещи, тётя Оля сама была вся «со слёзками на колёсках», а бабушка едва сдерживалась и мало что говорила мне в утешение, её саму бы кто утешил в такой момент. Хорошо и бодро держался папа, хотя он нервно покуривал и пытался всячески шутить про предстоящую студенческую жизнь. Всю организацию процесса провожания взяла на себя деловитая тётя Нэля, она нашла нужное купе, скомандовала куда распределить багаж, расцеловала меня, вытирая обильные слёзы с моего лица, всем велела попрощаться и выйти из вагона, чтобы продолжить провожание с перрона. Ну точно, «долгие проводы – лишние слёзы!» Это первое прощание с родными я запомнила на всю жизнь, оно было самое неотвратимо трагичное для меня, неизбежное и жестокое. Однако, такова жизнь! Студенческая.

Ехать на поезде предстояло около 30 с лишним часов, за это время я конечно успокоилась и накатала несколько писем подружкам.

А в Хабаровске уже некогда было плакать, нужно было обустраиваться в общежитии и обживаться на новом месте. Вот с Галкой мы и стали обживаться.

После зачисления нас ждал колхоз. Абитуриентам давали неделю перед колхозом, чтобы подготовиться к учебному году, привезти вещи и т.п. Но всё это у меня уже было готово, а ехать опять домой на 3 дня – только сердце рвать и деньги тратить. Мне теперь приходилось осторожно соблюдать свой скромный бюджет, привыкать к самостоятельности.

В ночь перед колхозом мы с Галкой спали на голых панцирных сетках, потому что коменда заставила нас сдать постельное бельё заранее перед отбытием в колхоз. Ночь была тревожной, но зато клопам на этот раз не удалось полакомиться нашей кровушкой, им просто негде было спрятаться на голых кроватях, либо они переехали вместе с матрацами к коменде. К нам с Галкой в тот вечер напросились ещё две неразлучные подружки Таня и Маша, с которыми мы решили после колхоза жить вместе.

Наша временная комната была расположена над входным козырьком в общежитие. И по этому козырьку к нам в комнату среди ночи вломились какие-то хулиганы. А мы же все домашние и приличные девочки, мы настроены были хоть как-то выспаться перед поездкой. Танина кровать была как раз под окном и непрошенный ночной гость, пролезая через окно, наступил прямо на спящую Таню. Та с оглушительным визгом соскочила с кровати и прыгнула в мою сторону, навалившись на мою сумочку, в которой лежали очки. Очки были без футляра и этот Танин марш-бросок лишил меня окуляров. Но раздавленные очки я обнаружила позже, когда мы на катере проходили мимо китайской границы по Амуру. Мне захотелось разглядеть на той стороне Амура китайцев, и я полезла за очками. Блин, стекло треснуло, но я всё равно нацепила их, пытаясь попасть глазом в уцелевший кусочек линзы и хоть одним глазком взглянуть на иностранную державу. Вроде что-то увидела, но точно не помню, что я там разглядела. Я не сильно расстроилась, потому что не особо хотела носить эти очки, мне хотелось заказать другую оправу, поэтому спокойно убрала сломанные очки обратно.

Ну вот едем мы по Амуру в колхоз убирать картошку, по плану наша трудовая повинность предполагалась на месяц, поэтому, конечно, я взяла полную сумку сменных вещей, тёплых и лёгких. Ведь неизвестно какая будет погода в конце сентября.

При входе на катер встречающий студентов матрос испуганно ахнул, принимая у меня сумку:

– Девушка, вы обалдели, такой багаж с собой таскать, мы же с ним потонем!

Тоже мне шутник. Но примерно на середине пути капитан нашего судна или его помощник суетливо забегал из конца в начало, разбудив задремавших пассажиров.

Оказывается, в хвосте катера что-то загорелось, повалил черный дым и экипаж выдал сигнал бедствия. Я была немного напугана, но что-то подсказывало, что не могу я так бездарно утонуть посередине Амура в самом начале своего студенчества, стоило столько мучиться при поступлении и т.д. Через несколько минут к нашему борту причалила спасательная шхуна и мы на воде по мостикам перебрались на исправное судно. Мою огромную сумку тоже переместили кое-как, такое ощущение, что у меня одной была самая большая коричневая с металлической пряжкой и на молнии сумка.

– Я же говорил вам, – передавал мою сумку знакомый матрос, – нельзя так перегружать катер.

«Как будто это из-за моей сумки у них катер загорелся», – хмыкнула я про себя, а вслух ничего не сказала, я тогда была очень стеснительной и скромной.

В колхозе нас разделили на отряды по 10 человек, а мы с Галкой не вписались ни в один отряд, т.к. оказались в остатке от деления на десятки. Ну и что, зато мы с ней создали свой двоичный отряд и ни от кого не зависели. Шпарили впереди всех, не разгибая спины и финишируя самыми первыми.

Вечером за ужином мы начали знакомиться со всеми и девчонки смеялись, рассказывая, что какие-то жопы с локтями шустро выкапывали картошку, как в мультике. Мы с Галкой улыбнулись и признались, что это были мы.

– Да ну, – сконфузились «колхозницы», – там вроде другие были.

– Ну да, – сказала Галка, – со спины у нас другая внешность.

Девчонкам стало неловко, а нам с Галкой смешно.

Условия в колхозе были жёсткие. Ранний подъём, умывание на улице ледяной водой, от которой сводило зубы, построение, разнарядка. Если опоздаешь на построение, то идёшь на кухню чистить картошку на обед и ужин, и это было худшее наказание, уж лучше копаться в поле. Я была привычная к ранним подъёмам и ледяным процедурам, потому что в посёлке у нас в умывальнике не было горячей воды, всегда умывались холодной. Хотя дедушка разбавлял для себя холодную воду кипятком, чтобы комфортно было умываться, я же специально наливала в умывальник только свежую воду из бочки похолоднее, чтобы быстрее проснуться, в общем поддерживала спартанский режим. А вот Галка привыкла к благоустроенному быту и для неё утренние умывания были настоящей пыткой, к тому же она с трудом просыпалась рано. Галка спала до последней минуты и потом сразу шла на построение, не умываясь. Мол, потом умоюсь, когда вода хоть немного потеплеет от солнца. Но если засекали умывающихся после построения, то их сразу же списывали на кухню дежурить и поэтому иногда Галка целый день ходила неумытая, чтобы не дежурить на кухне. Я над ней посмеивалась.

На поле нас возили на бортовых машинах, при чём туда машин было больше, а обратно за нами приезжало почему-то меньше машин, и мы набивались висящими гроздями на борт, иногда помещались только ноги, а всё остальное висело в воздухе, так и ехали, крепко держась за друзей руками. Подпрыгивая на кочках, мы даже не думали, что это опасно, сейчас понимаю, что свалиться под колёса на дорогу при такой посадке было элементарно. Но видимо студенческая харизма оберегала нас, нам было весело, мы даже песни пели, возвращаясь с поля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.