# Школа Фелидиксов

Барбара Лабан

У Новы и Генри есть волшебный дар – они могут разговаривать с котами. И только им по силам помочь несчастным, ведь сиамская кошка Пенелопа похитила кошачью королеву Англии! Но чтобы добраться до короны и захватить власть, ей сначала придётся избавиться от Полуночных котов на службе её величества. Друзей ждёт головокружительное приключение, которое проведёт их по всему Лондону! Смогут ли Генри и Нова помешать коварным планам Пенелопы и спасти королеву?

Barbara Laban

Mitternachtskatzen, Die Schule der Felidix


© Абрамова Е. В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025


## 1


Нова передала Генри бумажку под партой.

– Ну же! – сказала она. – Давай! Ты ни за что не угадаешь!

Генри усмехнулся, сунул под нос белый лист бумаги и зажмурился.

– Элементарно, – поморщившись, прошептал он. – Скамейка за западной стеной, рядом с магазином хот-догов. Там, где по утрам всегда сидит старый бегун. Запах очень сильный. Пахнет по́том, горчицей и голубями.

Несмотря на то, что Генри не в первый раз демонстрировал своё необычайное обоняние, Нова смотрела на него с раскрытым ртом. Прошлой ночью она действительно положила лист бумаги под скамейку на берегу Темзы, придавив сверху камнем, а затем забрала перед самым началом занятий.

– Гениально! – восхитилась она и почесала свой курносый нос. – Тебе бы в цирке выступать.

– Генри, Нова, – раздался предостерегающий голос их учителя Горацио, который рылся в груде бумаг на своём столе. Рядом стояла громадная чашка чёрного чая с молоком (любимый напиток Горацио), из которой поднималось облако пара. Похоже, учитель в очередной раз искал тетради детей, которые оставил в другом кабинете. Горацио был очень рассеянным.

– Полагаю, шепчетесь вы не о математике.

Нова кивнула так сильно, что каштановые волосы упали ей на лицо.

– Да, но ты же сам сказал, что математика не так уж и важна.

Остальные ученики одобрительно загудели, и Горацио глубоко вздохнул. Ни для кого не было секретом, что он с неохотой вёл уроки математики и был только рад, если дети помогали друг другу с заданиями, потому что иногда и сам не мог объяснить, как их решать.

Если Нова правильно поняла, настоящий учитель математики заболел, а от него заразились и другие. Поэтому сейчас Горацио должен был вести все предметы сразу.

– Итак, давайте подробнее рассмотрим этот вопрос. – Горацио подошёл к доске, задумчиво поглаживая свои каштановые усы, и подчеркнул текст мелом.

На столе спал толстый бело-рыжий кот. Потревоженный скрипом мела, он проснулся и недовольно замурчал в сторону Горацио.

Горацио примирительно погладил кота по голове.

– Прости, Гектор. Я знаю, какой у тебя чувствительный слух.

Он залез в свой карман и протянул коту лакомство с тунцом, которое тот благосклонно принял. Горацио и Гектор разделяли страсть к хорошей еде и были готовы в любой момент ей насладиться – в этом Нова успела убедиться за последние две недели.

– У Леи в четыре раза больше конфет, чем у Хьюго. Она дала ему две конфеты, и у неё осталось всего в три раза больше конфет, чем у Хьюго. Сколько конфет у неё было вначале? – продолжил урок Горацио.

– Какая разница? – сказала Нова. – Это же совершенно несправедливо! Почему бы ей сразу не разделить конфеты поровну? Всё, что можно извлечь из этого задания, – это то, что Лея эгоистка!

– Точно, – поддержал её Генри, рисуя пальцем невидимые цифры на старой деревянной парте, которую он делил с Новой. – Как так можно, если у одного целая куча конфет, а у другого – всего ничего? Кстати, ответ – тридцать два.

Горацио вздохнул с облегчением. Генри не только обладал отличным обонянием, но и блестяще считал.

– Полагаю, Генри прав, – радостно сказал учитель, ища на голове очки, исчезнувшие в его вьющихся волосах. – На этом мы сегодня закончим наши занятия математикой и перейдём к более важным вещам.

– Слава богу! – прошептала Нова.

За дверью послышалось царапанье. Нова вскочила раньше, чем кто-либо успел её опередить. Она потянулась к защёлке старой деревянной двери, которая сильно скрипела и поэтому большую часть времени её оставаляли открытой. Однако сегодня кто-то забыл об этом. В класс неспешно вошли три кошки. У одной из них были ярко-голубые глаза и белые лапы, которые на контрасте с серой шерстью выглядели как носки. Она умоляюще посмотрела на Нову.

– Ладно-ладно, – Нова посадила кошку к себе на колени, в то время как другая прыгнула к Генри. Третья же была занята тем, что точила когти о красное ковровое покрытие в углу комнаты. Оно выглядело уже довольно потрёпанным.

– Надеюсь, с кошкой на коленях тебе будет проще сосредоточиться, Нова, – Горацио строго посмотрел на неё и так нахмурил брови, что его зелёные глаза едва можно было увидеть из-за густых бровей. – Раз с этим разобрались, можно снова окунуться в историю английского королевского дома и его кошек. Последним мы рассмотрели вопрос о порядке наследования британского престола королем Яковом Вторым. Помните? Его всегда сопровождала кошка по имени Генриетта: вы можете увидеть её на портретах, висящих в Национальной галерее.

Кот Гектор заинтересованно поднял голову и прищурился.

Генри, Нова и четверо их одноклассников кивнули. Риа достала карандаш и принялась рисовать нечто похожее на замок с привидениями. Берни мастерил бумажный самолётик. Эд и Саид так сильно склонились над партой, из-за чего напоминали единое целое. Волосы Эда торчали, будто короткие рыжие колючки, а волосы Саида, напротив, ниспадали на лицо мягкими чёрными прядями так, что его глаз почти не было видно. Они играли в какую-то игру с зубочистками.

Горацио это не беспокоило. Он часто говорил, что, когда что-то слушаешь, полезно занять руки. Нова и Генри, которые посещали уроки Горацио всего две недели, были приятно удивлены таким подходом. Но больше всего им нравилось то, что в класс пускали кошек. Ребята не упускали возможности погладить их мягкую шерсть и подольше почесать под подбородком, заставляя котов нежно мурлыкать.

– Они выходили на улицу. Точно сидели под фургоном с бананами, – прошептал Генри, обнюхивая свою кошку. Нова одобрительно кивнула.

Одну за другой они слушали истории Горацио: о королях и королевах, о рыцарских битвах и старых замках. Даже голос учителя менялся, и перед ними словно разыгрывалось театральное представление. Он бродил по комнате, останавливался перед детьми, а затем снова отворачивался. Нова могла поклясться, что кошки тоже внимательно следили за его рассказом.

Когда урок подошёл к концу, Горацио попросил всех задержаться.

– У нас с Берни есть ещё одна новость, – сказал он задумчиво. – Может, ты сам хочешь поделиться? – спросил он, глядя на Берни.

Тот только покачал головой. Нова увидела, как он мнёт бумажный самолётик в руке.

– Так вот, есть повод для радости, – сказал Горацио. – Две недели назад маму Берни выписали из больницы. С ней всё в порядке. До каникул осталось совсем немного, но Берни уже сегодня покинет нас и уедет к матери. После летних каникул он пойдёт в новую школу, недалеко от своего дома.

Риа охнула и обняла Берни, чем, очевидно, совершенно смутила беднягу. Остальные тоже сгрудились вокруг мальчика, чтобы поздравить его. Все, кроме Новы.

До недавних пор нельзя было и представить, что маму Берни выпишут так быстро. Нова прикусила губу. Конечно, она была рада за одноклассника, ведь теперь он мог видеться с мамой постоянно. Он возвращался домой. Счастливчик!

Нова заметила, как на круглом лице Горацио появилась вымученная улыбка. Он был похож на плюшевого мишку, который хотел утешить её, но не знал как. Ничего не помогало, Нове было грустно. Все здесь получали весточки от родителей. Все, кроме Новы. Завтра будет ровно две недели с тех пор, как она приехала сюда: в школу-интернат Лондонского Тауэра. Две недели, в течение которых Горацио каждый день уверял её, что она оказалась в его школе по просьбе родителей. Две недели, в течение которых она каждую ночь отправлялась на поиски отца.


## 2


На протяжении многих веков Лондонский Тауэр служил дворцом для королей Англии. Нова никак не могла привыкнуть к мысли, что теперь это был её новый дом. Территория Тауэра была огромной. Здесь располагались старинные здания, высокие башни и стены с бойницами. Поскольку большая часть старого замка теперь служила музеем, там всегда были целые толпы из туристов и сотрудников.

Башня Горацио одиноко пряталась за высокой стеной, поросшей густой живой изгородью, против которой даже у принца Спящей Красавицы не было бы шансов. Если проходить мимо, можно было вообще не заметить, что школа Горацио существует.

С самой башни была видна только верхняя часть стены, в которой отсутствовали некоторые камни. Вид напоминал скорее руины. Горацио проложил вокруг школы небольшие тропинки и дорожки, которые петляли по густо заросшему маленькому саду. Нова больше всего любила растущие там подсолнухи, которые доходили ей почти до плеч.

Ночью все эти заросли, кустарники и клумбы выглядели немного зловеще. Постоянно слышался шорох, и время от времени Нове казалось, что ветви деревьев касаются её плеча или шеи, поглаживая своими тонкими пальцами. Днём здесь было намного дружелюбнее!

У каждого ученика был свой ключ от огромных железных ворот, потому что Горацио не хотел, чтобы они чувствовали себя взаперти. Кроме того, он довольно часто терял свой собственный экземпляр и всегда мог попросить помощи у кого-нибудь из детей.

Под ногами Новы предательски хрустнула галька. Стояла глубокая ночь, и прохладный воздух щекотал ей нос. Нова и Генри весь день играли с кошками, а потом пошли ужинать. Теперь Генри блаженно дремал в своей постели и видел уже десятый сон. Однажды Нова попыталась взять его с собой на ночную вылазку, но Генри лежал под одеялом неподвижно, как мешок с картошкой, и даже не повернулся на другой бок, когда она плеснула водой ему в лицо. Он только прошептал что-то похожее на «смерть похитителям сна».

Не считая ночных прогулок, Нова и Генри делали всё вместе. С самого первого учебного дня, когда они обсуждали странную брошюру о школе-интернате Горацио в Тауэре, которую получили по почте.

Родители Генри тогда как раз навещали его у бабушки, жившей в Ливерпуле в крошечном домике с террасой, где вырос отец Генри. Его родители были исследователями окружающей среды и могли уплывать в путешествия на собственном экспедиционном корабле по девять месяцев в году. В письме было сказано, что в этом лондонском интернате Генри Моргану полагается стипендия.

Приёмная мать Новы с презрительным видом сунула ей под нос стопку с чёрно-белыми фотографиями, которая выглядела достаточно тяжёлой.

– Посмотри сюда, Нова Локсли. Твой беглый отец и твоя таинственная мать решили, что ты должна пойти в эту школу. Как повезло, что у тебя будет стипендия, учитывая, сколько стоило бы твоё обучение в интернате!

Нова не задавала вопросов. Она не хотела давать приёмной матери повод ещё больше ругать папу. Если он хотел, чтобы дочь пошла в эту странную школу-интернат, выглядящую как нечто среднее между башней Рапунцель и кошачьим приютом, значит, он был где-то рядом с ней.

Это было ясно как день! Ведь за последнее время она уже четыре раза меняла приёмную семью, и после каждого переезда к ней приходил папа. На этот раз у него тоже наверняка был план.


В отличие от Генри, Нове не нужно было заводить будильник для своих ночных вылазок. Она всегда просыпалась сама по себе.

К счастью, в это время никто, кроме неё, не пользовался узкой тропинкой, идущей вдоль восточной внешней стены, которая днём всегда была безлюдной. Маленькие железные ворота, к которым она направлялась, до её приезда утопали в таких же зарослях, как и стена, окружавшая башню Горацио. С большим трудом Нова вырезала сорняки, напоминающие лианы, и счистила вековую ржавчину. Зато после этого у неё был свой личный выход из Тауэра, которым она пользовалась почти каждую ночь.

Тяжёлый запах Темзы ударил ей в нос. Для Новы река всегда пахла одинаково – дождём и затхлостью, но Генри объяснил ей, что существует большая разница между приливом и отливом, когда Темза на несколько часов обнажает гальку и дно.

Нова почувствовала, как её сердце забилось сильнее. Она натянула капюшон и побежала в тени стены, стараясь быть незаметной.

Если бы только папа мог её видеть! Сегодня она собиралась обыскать подвал в доме на Милл-лейн. Похоже, её отец хотел именно этого. Последнее послание, которое она получила от папы, было на внутренней стороне упаковки от шоколадного батончика, оставленного кем-то у входной двери дома ужасной приёмной матери в день отъезда Новы:

> «Теперь всё наладится.

> Милл-лейн, восемнадцать. В самом низу».

У Новы было хорошее предчувствие.

Тауэр был одним из старейших зданий Лондона, и, живя там, Нова часто забывала, что вообще-то находится в огромном городе. Покинув средневековые стены, она повсюду видела современные высотки, яркие огни которых воодушевлённо мерцали. В небе Нова насчитала целых четыре самолёта.

Она уверенно свернула на улицу с рядом одинаковых домов из коричневого кирпича с прямоугольными высокими окнами. Друг от друга они отличались только разноцветными дверьми: синими, красными и коричневыми.

За Новой бежала серая полосатая кошка. В последнее время у неё всегда была компания. Однако не всегда за ней следила именно эта. Были и другие, иногда даже две или три. Нова любила кошек и была рада, что в школе Горацио их было так много.

В первый же день она поделилась с Генри предположением, что это всё неслучайно. Кошек можно было найти в каждом углу замка, они даже попали в брошюру об интернате! Едва ли можно было спуститься по каменным ступеням, ведущим из башни, или пересечь небольшой сад, не наткнувшись на кошку. Они лежали, подставив животы солнцу, или точили когти о деревянные блоки, разбросанные повсюду. Когда приёмная мать Новы изучала брошюру, она язвительно заметила, что школа-интернат Горацио, скорее всего, контролируется не школьным советом, а управлением по защите животных.

Но Генри бы с ней поспорил. Его бабушка настаивала, что обучение в присутствии животных – замечательная вещь, и директор школы, который заботится не только о своих учениках, но и о множестве кошек, наверняка умный и искренний человек.

Кошка, которая сопровождала Нову сегодня вечером, показалась ей какой-то обеспокоенной. Она словно чего-то боялась, но была вынуждена бежать за девочкой. Когда Нова останавливалась, кошка садилась на задние лапы в нескольких метрах от неё и пристально смотрела. Нова зажмурила глаза. Неужели на светлой лапке кошки отметина в виде короны?

Нова покачала головой и повернулась. У неё были дела поважнее.

– Следующая улица чуть левее, – пробормотала она и свернула в маленький переулок. По обеим сторонам улицы стояли мусорные баки. Дома здесь были всё те же, но размером меньше – с крошечным палисадником, лестницей у входа и чёрным железным забором.

– Милл-лейн, 18, – пробормотала Нова. – Должно быть, это здесь.

Она резко остановилась. Где-то ударил колокол. Полночь.

Нова вытащила фонарик, чья гравировка выдавала, что он принадлежал её отцу, – Марк Локси. Его свечение было настолько слабым, что издалека вряд ли кто-нибудь бы заметил, но для Новы его было достаточно. Она перелезла через железную ограду и нащупала на земле перед домом железное кольцо, прибитое к деревянным доскам, – точь-в-точь как на папиной карте. Это должен быть вход в подвал!

Нова наклонилась и схватилась за холодный металл. Она изо всех сил потянула за кольцо, но ничего не сдвинулось с места.

Девочка вздрогнула, услышав за собой шорох. Та же серая полосатая кошка. Теперь она стояла вплотную к Нове. Её чёрные глаза были огромными, и она выглядела уже не просто взволнованной, а страшно напуганной. В этот момент Нова услышала другие посторонние звуки: шипение и свист становились всё сильнее и сильнее.

Она почувствовала странный сквозняк, струящийся по земле и сопровождаемый резким, незнакомым ей запахом.

Нова вспомнила, чему её учил отец, и, вскочив, она прижалась к стене рядом с лестницей, ведущей к входной двери жилого дома, которую скрывала тень. Девочка замерла.

Шипение и свист стали громче, и Нова увидела, кто издаёт звуки – кошки, снующие по земле. По подсчётам Новы, их было не меньше десяти. Они все были похожи друг на друга из-за подтянутых и атлетичных тел. Казалось, что они шли строем: впереди кралась главная кошка, а за ней – ещё три, идущие вплотную друг к другу. На шее у каждой из них была лента с подвеской, которую Нова не могла толком разглядеть в темноте. Успела заметить только то, что она была в форме треугольника. Как странно!

Нова затаила дыхание, когда животные проходили мимо входа дома напротив. Но вдруг они остановились. Шипение стало громче и внезапно прервалось жалобным мяуканьем. Нова выглянула из тени и сдвинула капюшон на затылок, чтобы лучше видеть.

Что произошло? Кошачий строй всё теснее окружал серую полосатую кошку. Пойманная в засаду, она тихо мяукнула, а затем смиренно опустила голову.

Они снова сбились в единое целое, с той лишь разницей, что теперь в центре была серая.

Нова вышла из сумрака. Кошки отпрянули и побежали мимо неё, толкая пойманную жертву вперёд. Она подняла голову и посмотрела Нове прямо в глаза. И снова замяукала.

Потом всё закрутилось очень быстро. Стая сжалась в плотный клубок, который начал набирать скорость. Нова едва могла уследить за ними. Вскоре кошки добежали до конца улицы и свернули на следующую улицу.

Мяуканье пойманной кошки не прекратилось, но стало тише и жалобнее. Нова побежала вдогонку вдоль стены, сновав натянув капюшон на голову. Но было уже слишком поздно. Кошек больше не было видно, и их мяуканье доносилось лишь слабым эхом откуда-то далеко. В голове Новы оно превращалось в слова. Они были тихими, но Нова отчётливо различала их: «Помоги, помоги!»


## 3


Весь следующий день Нова горела желанием рассказать Генри о своей вылазке, но они никак не могли остаться наедине. По утрам Горацио то и дело посылал их с поручениями по школе, потому что забывал где-нибудь в башне книги, печенье с тунцом для кота Гектора или свои очки.

Во время обеденного перерыва к ним присоединилась Риа, которая не могла перестать говорить о бесхвостом коте с тремя лапами. Несмотря на это, он, как молния, взлетел по лестнице башни. Эд то и дело прерывал её, задавая уточняющие вопросы. Он с удивительной скоростью листал толстый фолиант, в котором были описаны все породы кошек в мире. Мальчик не только помнил, как выглядели все кошки, но и знал особенности их темперамента и характера.

Наконец он поднял глаза и торжествующе провел рукой по рыжему «ёжику» на голове.

– Совершенно очевидно, что это мэнская кошка! – воскликнул он. – Они родом с острова Мэн, умеют быстро бегать и рождаются без хвоста!

Нова смогла спокойно поговорить с Генри о странных событиях прошлой ночи только ближе к вечеру. Снаружи щебетали птицы. Летом лондонский воздух часто был душным, но Нова заметила, что он пахнет приключениями. Ей было интересно, чувствует ли Генри то же самое. Они сидели на диване перед окном Новы, положив ноги на подоконник.

– Что касается вчерашнего вечера… – начала Нова.

– Ты снова была снаружи, – прервал её Генри. – Твои волосы всё ещё пахнут той пекарней с улицы, где целыми днями жарят оладьи со шпинатом.

Нова провела рукой по волосам, взяла одну из каштановых прядок и поднесла к носу.

– Милл-лейн, – сказала она. – Там стоит дом, где, я уверена, мой папа скоро будет ждать меня. Номер восемнадцать.

– Конечно, – сказал Генри, но по его голосу было понятно, что он ей не верил.

Нова не могла на него обижаться. Большинство людей не считали Марка Локсли надёжным человеком, ведь в их глазах он был не только мастером по побегам из тюрем, но и профессиональным вором.

Конечно, они не знали, что на самом деле ему не место за решёткой.

Папа никогда не говорил о том, кто на самом деле тогда украл сокровище из музея. Полиция всё равно бы ему не поверила, потому что вскоре после этого в их доме было найдено похищенное кольцо. Папа поклялся Нове, что он не вор, и она ему поверила. И поскольку его подставили, он изо всех сил старался не оставаться взаперти надолго.

Он был гением! Его побеги были легендарными. Однажды университет даже пригласил его на лекцию.

Но это были вещи, которые Нова не хотела обсуждать даже с Генри.

– Со мной была та кошка, – начала она.

– Одна из кошек Горацио? – спросил Генри.

Нова неуверенно покачала головой. Даже спустя несколько недель она, по-видимому, познакомилась ещё не со всеми пушистыми обитателями башни. Горацио не нравилось, когда их называли «его кошками», он предпочитал вариант «гостями».

– Нет, она не из гостей Горацио, ну, по крайней мере, не из тех, кого знаю я. Кошки, которые следят за мной на улице, выглядят по-другому. У них гордый, почти высокомерный вид. У вчерашней на лапе даже была отметина, похожая на корону, – объяснила Нова.

– Тогда тебе обязательно стоит спросить Горацио! – сказал Генри. – Если там была корона, возможно, всё это как-то связано с королевскими кошками, о которых он постоянно говорит. Если он, конечно, всё это не выдумал. Я, например, в восторге от его рассказа о коте, который съел так много, что больше не мог подниматься по дворцовым лестницам, и его всегда приходилось таскать на носилках. Если Гектор не будет за собой следить, то рискует попасть в такую же ситуацию.

Генри повернул голову к Нове и надул щёки, отчего его веснушки стали ещё заметнее, чем обычно.

Нова не смогла сдержать смеха, но быстро взяла себя в руки.

– Знаешь, что самое безумное? – спросила она.

Генри внимательно посмотрел на неё.

– Из ниоткуда появились странные кошки с лентами вместо ошейников. Они забрали кошку с короной. Она явно была против, но не могла сопротивляться. И мне кажется… – Нова запнулась. Мысль казалась слишком безумной, чтобы произносить её вслух.

– Что? – спросил Генри.

– Мне кажется, она звала на помощь.

– Громким мяуканьем? – поинтересовался Генри, имитируя душераздирающий кошачий крик.

Нова ткнула его в бок.

– Так тоже. Но я поняла это «мяу»! Оно звучало как призыв о помощи.

Генри расхохотался.

– Да, конечно, – сказал он. – Мы теперь не только живём в кошачьем приюте, где постоянно слушаем истории о королевских кошках, но и начинаем с ними разговаривать.

– Насчёт последнего ты ошибаешься, мой мальчик, – послышался вдруг мягкий голос с подоконника. – Это не вы, ребята, начинаете разговаривать с кошками. Это кошки решают заговорить с вами. Если сочтут нужным. И, по моему мнению, для этого ещё слишком рано! Но сейчас у меня нет другого выбора.

Нова и Генри уставились на подоконник. Прямо у их ног сидел чёрный как смоль кот с растрёпанной шерстью и облизывал правую переднюю лапу – единственное белое пятно на его теле. Испуганные Нова и Генри опустили ноги.

– Да ладно вам, – кот скучающе посмотрел на них бирюзово-голубыми глазами. – Разве Горацио не говорил вам, что вы ходите в школу для детей, которые умеют разговаривать с кошками? Ой… – сделал он небольшую паузу. – Видимо, я случайно раскрыл секрет… Позвольте представиться, меня зовут Эдисон.


## 4


Кот сидел перед ними неподвижно, тяжёлая бирюзово-голубая бархатная штора на окне Новы соответствовала цвету его глаз. Рот Генри был раскрыт так широко, что туда в любой момент мог приземлиться самолёт.

Нова первой вспомнила как говорить.

– Привет, – всё ещё удивлённо сказала она. – Я Нова, а это Генри.

– Очень приятно, – кот на мгновение поднял лапу в знак приветствия, но быстро опустил её. – Но не время отвлекаться на подобные незначительные мелочи. Я знаю, кто вы такие. Среди нас, кошек, быстро расходятся новости о том, кого Горацио приютил в этот раз. Будь то человек или животное. Его забота обо всех живых существах – поистине трогательное зрелище!

Нова поймала себя на том, что у неё тоже отвисла челюсть. Кот Эдисон обладал одним из самых красивых голосов, которые ей когда-либо доводилось слышать. Его речь звучала словно прекрасная музыка, и все слова, которые он произносил, тут же вылетали у неё из одного уха в другое. Нова удивлялась: неужели другие люди слышат только мяуканье?

– Я знаю, у Горацио на этот счёт свои собственные взгляды, – продолжил Эдисон. Нова заворожённо наблюдала, как трепетали его длинные усы во время речи. – В другое время я не стал бы вмешиваться. Но кто я такой, чтобы утверждать, что нам не нужны защитники кошек?

– Защитники кошек? – прохрипел кто-то рядом с Новой. Это был Генри, который, наконец, снова заговорил.

Эдисон кивнул:

– Точно! Вам всё объяснят. Существует даже имя для тех, кем вы, ребята, являетесь, – Фелидикс. Вы ходите в школу Фелидикс. Горацио выходит на вас по нашей рекомендации, ведь дар понимать нас, кошек, очень редок. Время от времени мы замечаем ребёнка, который, как мы предполагаем, может быть «кошачьим». Самые нетерпеливые из нас обращаются к Горацио, который, в свою очередь, предлагает родителям ребёнка место в школе-интернате. Но мы не всегда делаем правильный выбор. Достаточно часто здесь появляются дети, которые совсем не подходят и различают в нашей речи только «мяу». Вы понимаете, что я имею в виду? – он склонил голову набок.

– Дети, которые не понимают вас, даже когда вы хотите с ними поговорить? – спросила Нова.

– Верно! – подтвердил Эдисон. – Или дети, с которыми мы, при всём уважении, не хотим разговаривать. Такое тоже случается. Но чаще и нас, кошек, и Горацио чутьё не подводит. Как и тебя нюх, мой дорогой Генри.

Генри нервно дёрнулся.

– Откуда ты знаешь… – начал он, но кот прервал его небрежным взмахом лапы.

– Всё просто! Кошки – отличные шпионы. Они проворны и быстры, умеют притворяться невидимками. Как и ты, Нова. Моё почтение! – Эдисон одобрительно кивнул в её сторону. – Ночью на крышах, днём в подъездах домов, на стенах, лестницах и памятниках, в гостиных, кухнях и подвалах – мы повсюду! В большинстве случаев на нас не обращают внимания. И почти никто не подозревает, что мы вас понимаем. Сколько весёлых и грустных историй я наслушался… Поверьте, у вас от такого встали бы дыбом даже волосы в ушах, – удовлетворённо выдохнул Эдисон и расслабленно лёг на передние лапы.

– Так ты шпион! – взволнованно воскликнула Нова. – Как круто! Ты наблюдаешь за людьми и раскрываешь преступления?

Эдисон уставился на неё своими бирюзово-голубыми глазами.

– Шпион? Да нет же! Я полная противоположность шпиону. Я свободный уличный кот и горжусь этим. Мне ни за что не пришло бы в голову тратить свои превосходные способности на что-то кроме собственного удовольствия. Ну, почти.

Генри и Нова посмотрели друг на друга. Неподалёку, на башне церкви Всех Святых, колокол прозвенел восемь раз. В это время Генри обычно уходил к себе – в маленькую комнатку с деревянными балками на потолке, расположенную по соседству с Новой. Горацио каждый вечер заглядывает к ним, чтобы пожелать им спокойной ночи.

– Горацио скоро придёт, – торопливо сказала Нова Эдисону. – Мы сможем рассказать ему, что понимаем тебя! Я так волнуюсь! Мы теперь можем говорить и с другими кошками, да? А существуют кошки, которые говорят с акцентом или на иностранном языке?

Эдисон сел и нахмурился.

– Нет, вы ни в коем случае не должны рассказывать обо мне Горацио! То, что здесь происходит, должно оставаться в секрете. Вы меня понимаете? – он отскочил в сторону, внушительно выгнув спину вверх, и сверкнул глазами на Нову и Генри.

– Б-без проблем, – заикнулся Генри.

– Но почему? – возразила Нова.

– Потому что Горацио не вмешивается в дела кошек. Больше точно нет. Наверное, всё же стоит упомянуть… У него был плохой опыт. Вы же знаете, что даже самые добрые люди иногда совершают самые ужасные глупости. Конечно, Горацио всегда помогает, когда это необходимо, – он спас жизни многим кошкам. Он даёт бездомным крышу над головой и пищу. Сами видите, как многим из нас нравится с ним. Но он не одобряет, когда кто-то из его подопечных подвергает себя опасности. Неважно, человек это или кошка.

– Разве не ты сейчас сказал, что Горацио собрал нас здесь для того, чтобы мы стали защитниками кошек? Мне кажется, он был бы только рад, если бы мы с Генри преуспели в этом деле, – Нова с надеждой посмотрела на Эдисона.

В конце концов, она не могла не поделиться с Горацио новостями о своих удивительных способностях! Это всё равно что получить в подарок отличный новый велосипед и кататься на нём только в коридоре.

Эдисон глубоко вздохнул, от чего его усы задрожали.

– Акцент делается именно на защите. Горацио построил приют в самом центре города, чтобы заботиться о нуждающихся в помощи кошках. Он не задаётся вопросами о том, что происходит в кошачьем мире снаружи. И он ожидает того же от вас. – Кот прищурил глаза и посмотрел в сторону, как будто хотел избежать взгляда Новы. – Но боюсь, что помощь, о которой я вас хочу попросить, не имеет ничего общего с расчёсыванием шерсти или выдёргиванием шатающегося зуба. Это не то, что можно обсуждать с Горацио. Я в этом уверен. И вы, ребята, должны мне доверять.

Нова посмотрела на Генри. К счастью, ей было с кем разделить этот огромный секрет. Генри только хотел было открыть рот, как в дверь постучали. Должно быть, это Горацио!

Эдисон опустил голову и поспешно прошептал им:

– Подходите сегодня в полночь к «Лунному свету». Тогда вы узнаете больше. И помните – ни слова Горацио!

Он бросил последний предостерегающий взгляд на Нову и Генри и скрылся в сумерках.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Горацио. На нём были длинная белая рубашка, пижамные штаны и развевающийся шарф. В таком облачении он был похож на очень высокого и широкоплечего оперного певца. Вокруг ног Горацио вился бело-рыжий кот Гектор. Нова подозревала, что он следовал за Горацио повсюду, чтобы заполучить парочку угощений, которые учитель всегда носил с собой.

– Вы двое разве не слышали колокола на башне церкви? – Горацио казался скорее изумлённым, нежели рассерженным. – Вы же знаете: после восьми часов все должны быть в своих комнатах. Я не против, если вы потом ещё почитаете, но я не хочу, чтобы вы бродили ночью по коридорам.

Нова стыдливо кивнула. Горацио всегда был таким добрым и понимающим, а она каждую ночь нарушала его правила, из-за чего испытывала угрызения совести.

Гектор поднял голову и испытующе посмотрел на Нову. Она вскочила с дивана и подбежала к большому коту. Если у неё есть какие-либо способности, значит, она может опробовать их прямо сейчас.

– Ну что, дорогой, не хочешь угощение?

Гектор неподвижно смотрел на своё отражение в больших карих глазах Новы. Она потянулась за сумкой, стоявшей на полу у неё за спиной.

– Да или нет? – спросила она.

Гектор пронзительно смотрел на неё. Он не пошевелился.

– Ну?

– Мяу, – тихо ответил Гектор.

– Так это да или нет? – спросила Нова, не поднося руку ближе.

– Нова! – громадная фигура Горацио заняла весь дверной проём. – Перестань мучить Гектора. Ты же знаешь, он никогда не откажется от крекера.

Вздохнув, Нова разжала пальцы. Гектор схватил вкусняшку быстрее, чем можно было бы ожидать от такого коротышки. Он довольно прожевал её, не сводя при этом глаз с Новы, будто заметил что-то неладное.

– Генри, пойдём! – Горацио забренчал связкой ключей и, уходя, обернулся: – Нова, к тебе сегодня не приходили гости?

Нова сглотнула. Горацио не возражал, если в их комнатах ночевали кошки. Главным для него было знать, где кто находится. Она вспомнила Эдисона.