Каролин Валь
Династия Скоген

Дорогие читательницы и читатели,

эта книга содержит потенциальные триггеры. Поэтому взгляните на предупреждение о триггерах на последней странице.

Внимание: в них есть спойлеры ко всей истории!

Желаем вам хорошего чтения.

Ваша Каролин и команда Loewe

Copyright © 2023 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© А. Сибуль, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

ABBA – Chiquitita

Gracie Abrams – 21

Chloe Adams – Dirty Thoughts

Cigarettes After Sex – Apocalypse

Madgalena Bay – Killshot

Alec Benjamin – If We Have Each Other

Montserrat Caballé – O mio babbino caro (Giacomo Puccini)

Lewis Capaldi – Pointless

Elley Duhé – LOST MY MIND

EDEN – Sex

EZI – Take My Breath Away

Billie Eilish – Happier Than Ever (Edit)

The Fray – How to Save a Life

Keane – Somewhere Only We Know

Mr.Kitty – After Dark

Emma Louise – Boy

The Neighbourhood – Sweater Wheather

Cloudy June – FU In My Head

Ivy Levan – Best DamnThing

Pixies – Where Is My Mind?

RAYE & 070 Shake – Escapism

Lana Del Rey – Happiness is a butterfly

Lauren Spencer Smith – Fingers Crossed

Southstar – Miss You (Sped Up Version)

Harry Styles – Daylight

Taylor Swift – Gorgeous

The Weeknd & Ariana Grande – Die For You (Remix)

Für alle, die eine Familie im Herzen tragen

Und für meine Familie, weil ich euch sehr liebe

1
Сандер

Обычно по возвращении домой я чувствовал некую свободу, вдыхая свежий бриз фьордов. Этот слегка соленый вкус словно помогал мне обрести почву под ногами, а мое сердце наполнялось покоем. Однако сегодня, казалось, воздух был наполнен кислотой. Каждый вдох обжигал легкие, как раскаленное пламя, давил на диафрагму и с треском разгорался в животе. Каждый шаг к аэропорту был мучительным, словно я только что завершил изнурительную тренировку в фитнес-зале. Или, может, вместо привычных десяти километров пробежал двадцать, а потом еще и переусердствовал в бассейне.

В июле в Осло стояла приятная теплая погода, но все же не настолько жаркая, как в Мюнхене, где я провел последние месяцы своей жизни. Там я почти окончил магистратуру и рассчитался с Хеннингом, одним из моих самых близких друзей в Германии. Одна только мысль о нем и о причине возвращения на родину заставила мой пульс подскочить.

Осмотревшись, я перевел взгляд на серебряные наручные часы. Их тяжесть на моем запястье словно напоминала о том, что должно произойти. Не считая этой фамильной реликвии, которую дедушка подарил мне на восемнадцатилетие, я практически не носил никаких статусных вещей. Часы были простыми, и лишь знаток распознал бы в них Breitling[1].

Зазвонил телефон, и я нахмурился, когда увидел на экране имя своего лучшего друга Мара.

– Ты звонишь только тогда, когда тебе что-то нужно, – поприветствовал я его, и исчезнувшая легкость снова наполнила грудь, как только я услышал его ворчание в ответ.

– Откуда ты знаешь, что мне что-то нужно? – резко спросил он.

– Потому что ты слишком ленивый, чтобы звонить просто так. Итак, мой принц, чем я могу помочь вам сегодня?

– Разве мы не договорились, что ты перестанешь так делать?

Мои губы чуть было не растянулись в улыбке, но я подавил ее.

– Ваш словарный запас, как всегда, невероятно изыскан, ваша светлость. Не желаете ли вы, ваше высокоблагородие, обратиться в суд с требованием о прекращении противоправных действий? Возможно, вам удастся добиться успеха.

– Ах, да пошел ты, Сандер. Можешь отсосать сам себе. – Его ответ заставил бы мою сестру покраснеть до корней волос. Я не смог сдержать смех, и он вырвался наружу, сотрясая плечи.

Так чертовски приятно на мгновение забыть обо всех переживаниях и просто побыть самим собой.

– Если бы я мог, – кратко парировал я, – то не стал бы тратить время на поиски любовниц.

– Пока твоя армия юристов не беспокоит нашу армию юристов, тебе придется хочешь не хочешь жить с тем, что я буду тебя доставать. Часто, и именно тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь. – Никакие государственные фонды мира не сравнятся с твоими ресурсами, и ты прекрасно об этом знаешь, – заметил Мар, но наконец мне удалось услышать, как напряжение покинуло его голос.

Мар, больше известный как Мариус Олав, кронпринц Норвегии, шел по жизни так, словно огромная грозовая туча нависла над его головой как дамоклов меч. Возможно, именно поэтому мы подружились уже через неделю пребывания в нашей смертельно скучной и чрезвычайно консервативной христианской школе в Осло. Шесть лет, начальная школа. Две тяжелые, навязанные судьбы, две фамилии, которые стали одновременно и проклятием, и благословением.

– Так что я могу для тебя сделать? – поинтересовался я, переступая с ноги на ногу и оглядываясь вокруг в поисках знакомого лица, потому что точно не знал, кто именно должен меня забрать.

– Ничего, просто хотел узнать, как прошел разговор.

Я рассеянно почесал кончиком пальца небритый подбородок, наблюдая за пожилой дамой в платочке, которая безуспешно пыталась поймать такси, одновременно управляясь с двумя огромными чемоданами. Ни один таксист так и не вышел, чтобы помочь ей.

– Разговора пока не было. – вздохнув, признался я.

– Я думал, ты вернулся еще вчера?

– Нет. Только приземлился, – мне не удалось скрыть разочарование в голосе.

– Вот черт! – воскликнул Мар с таким отчаянием, словно чувствовал всю тяжесть моей ноши. – Обязательно дай знать, когда разберешься с этим, если, конечно, выживешь.

– Видимо, ты и правда переживаешь, раз специально позвонил мне из-за этого, – пошутил я, но Мар оставался серьезен.

– Иначе никто не будет действовать мне на нервы, и без тебя стало бы совсем скучно.

– Неужели это признание в любви, ваше высочество?

– Не придумывай, придурок.

Это было сказано без злости, а скорее наоборот, но этот обмен колкостями вернул меня на землю. Мар умел так делать. Всего пара слов, и я снова чувствовал себя человеком, а не просто функционирующей машиной. Точно так же и я иногда делился с ним порцией беззаботности.

Мы обменялись еще несколькими ничего не значащими фразами, пока я наконец не завершил звонок и не заметил краем глаза, что пожилая дама все еще отчаянно ищет попутчика.

Кстати… Я быстро понял, что ни черный монстр с тонированными окнами, ни какая-либо незаметная машина так и не появились.

Не колеблясь ни секунды, я подошел к женщине.

– Могу я вам чем-то помочь? Может, вам нужно вызвать такси?

Она удивленно подняла голову и вздрогнула, заметив мой рост. Я отступил немного назад, потому что знал, каким пугающим могу показаться. Ее темные глаза сначала смотрели на меня неуверенно, но, кажется, моя открытая улыбка все-таки успокоила ее страхи. Женщина достала записку с адресом из кармана куртки, смущенно глянула на нее и пожала плечами.

– Вам нужно туда? – спросил я на норвежском, а когда она не ответила, перешел на английский. Она отрывисто закивала, и, быстро найдя для женщины такси, я с облегчением на лице наблюдал, как она уезжает. Довольный, я засунул руки в карманы.

Почему мне так просто заботиться о спасении других, но при этом сам я готов сделать все возможное, чтобы оказаться в еще более глубокой пропасти?

– Александер.

Услышав свое имя, я машинально замер. Мои мышцы напряглись, а плечи заныли еще сильнее, чем после трехчасового перелета. Как правило, я выбирал себе место возле аварийного выхода, если летел не бизнес-классом, потому что так ощущал больше свободы. Но в этот раз я покупал билет спонтанно, и все хорошие места уже были заняты.

Я медленно обернулся и, к своему удивлению, оказался лицом к лицу со своим младшим братом Теодором. Он был одет в темно-серый худи, черные шорты и подходящие белоснежные сникерсы, а его спортивные носки были натянуты до лодыжек. Однако сейчас он был одет намного проще, чем обычно, что меня и удивило. Как правило, он носил рубашку. Судя по всему, Теодор также сходил в парикмахерскую, потому что его блондинистые волосы, похожие на шерсть бездомной собаки с осветленными прядями, были коротко подстрижены с одной стороны, а сверху уложены в небрежную, но привлекательную прическу в стиле «спальни».

– Здравствуй, – сказал он, окинув меня пристальным взглядом. Уголки его губ чуть опустились вниз.

Хотя я мог бы и догадаться, что встретить меня приедет именно он, его появление все равно выбило из колеи. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Он казался таким же удивленным, как и я. Будто ожидал увидеть кого-то другого, и, вероятно, так оно и было. Потому что я понимал, что увидел Тео на моем лице: усталость, темные круги под глазами, слишком длинную щетину, которая делала меня старше своих двадцати трех лет, и резкие черты, из-за которых мои скулы казались почти заостренными.

Наверное, я никогда не смог бы привыкнуть к тому, как быстро вырос мой младший брат. Он уже почти догнал меня по росту. Стал не таким крупным, но все равно мускулистым. Словно его тело за пару месяцев вытянулось вверх, и времени на то, чтобы приспособиться к новой фигуре, не было. Его руки висели по бокам худощавого торса словно два каната, но все в нем казалось более отточенным. Более зрелым. Более взрослым.

Неужели я и правда не видел его шесть месяцев?

– Что, больше не играешь в хоккей на льду? – спросил я.

– Решил сделать паузу после травмы мышцы.

Губы сами по себе растянулись в искренней улыбке. Я приобнял его за плечи, которые все еще казались немного костлявыми.

– Тебе не помешает добавить в рацион больше шпината. Или же просто займись силовыми тренировками.

Лишь на мгновение он замер от моего прикосновения, но я все равно это заметил.

Словно удар ножом в сердце. Маленькое, крошечное ранение, которое все же может оказаться смертельным. Я заметил, что брат отстранился, словно больше ни секунды не мог выносить физический контакт со мной. Во рту остался неприятный привкус.

– А тебе стоит подумать о курсах по этикету, – ответил Тео после секундной заминки, которая мне показалась вечностью.

Мысли спутались, а желудок болезненно сжался. Неужели он считал, что я… Нет. Я постарался отогнать эти мысли как можно дальше. Не может быть. Только не мой брат.

– Ты ведешь себя как дедушка, – попытался пошутить я. Ощущение было такое, словно это мое первое стендап-выступление. Однако моя шутка не возымела никакого эффекта, а сердце слишком сильно заколотилось в груди.

Тео недовольно скривился, как делал всегда, когда я застигал его врасплох. В остальное время он напоминал классическую статую – гладкую и красивую, по крайней мере, если верить социальной сети SnapChat и результатам поисковых запросов в интернете.

– Просто скажи, ты мой сопровождающий? – внезапно сменил я тему, стараясь не показывать, насколько меня задела его реакция. – Ты умеешь водить?

Взгляд Тео стал убийственным, как это бывало всегда, когда я не воспринимал его всерьез. И тут я заметил, что у него уже появилась щетина, которая резко контрастировала с его светло-голубыми глазами, превращая их цвет в жидкую карамель. Когда, черт побери, мой младший братик так вырос?

– Ты отлично знаешь, что я уже много лет назад получил права, – он раздраженно закатил глаза. – Ты еще хуже мамы. «О, воробушек, ты вырос слишком быстро. Еще вчера ты бегал по дому в подгузнике».

При упоминании нашей матери внутри что-то сжалось, однако я натянул на лицо невозмутимую улыбку.

– А чего ты ожидал? Ты же у нас чертов птенчик семьи. Им не хочется знать, когда у тебя на яйцах вырастут волосы. – Грубость моих слов была намеренной, продуманный ход конем. Мне это не особенно нравилось, но помогало избежать прямого контакта с окружающими, которые общались не со мной, а с тем, кем я себя изображал.

– Итак, – продолжил я, осматривая площадь, где позади ожидающих такси выстроились электромобили. – Почему именно ты меня забираешь?

– А кого же ты ожидал увидеть?

– Комитет, – я шутливо поднял брови и широко развел руками. – Ну, ты знаешь, по полной программе. Может, Хенрика или деда. Ему я бы особенно порадовался, как и отцу.

– Комитет заседает дома. Элли считает, что лучше не сразу отдавать тебя на растерзание волкам, – ответил он полным сарказма голосом, от которого мне стало не по себе.

Естественно, моя сестра смастерила бы зонтик даже для мухи, чтобы защитить ее от непогоды. В данный момент мухой был я, а моя семья – непогодой. Или, уж лучше сказать, проклятым ураганом.

– Она хотела забрать тебя сама, но не смогла. Поэтому здесь я, – произнес Тео с таким видом, словно ему пришлось чистить унитаз зубной щеткой. Его враждебность была просто убийственной.

– Почему ты вообще вернулся домой?

– Каникулы после семестра, – ответил я, словно это все объясняло.

– Отлично, тогда чего мы еще ждем?

Брови Тео взлетели вверх, словно стрелы, а его взгляд прошелся по мне и дымчато-серому рюкзаку, который был моим единственным багажом. Все, что может понадобиться, я засунул туда. Не хотелось оставаться дома дольше необходимого.

– Это все? – спросил он.

– Да.

Брат равнодушно пожал плечами.

– Ладно. Тогда можно ехать.

Как и стоило ожидать, Тео припарковал свой «Мерседес EQ» впереди, практически в первом ряду. Мягкая кожа оказала целительное воздействие на мою окаменевшую спину. Кроме того, в салоне современного автомобиля царила тишина и стоял приятный аромат. Во время поездки мы почти не разговаривали, потому что в тесном пространстве слова казались лишними. Воздух был пропитан вопросами, но Тео сдерживался, как и обычно. Просто это было не в его стиле. Он бы скорее предпочел выпрыгнуть из мчащейся машины, чем заговорить со мной. В этом он был похож на мать и отца. Тео воплощал в себе то, что должен был воплощать я: стойкость и целеустремленность. Он был бы идеальным старшим сыном, потому что нес бы бремя семьи так, словно это он, а не наш дед еще восемьдесят пять лет назад собственными руками создал наше предприятие.

Я же, наоборот, был всем тем, чего всегда боялась моя семья: стихией, которая могла вызвать непредсказуемые последствия.

Родительский особняк находился примерно в часе езды от аэропорта, в окружении других роскошных усадеб, принадлежавших бывшим футболистам, многочисленным знаменитостям или выдающимся экономистам. Их было сложно заметить, потому что располагались они на острове Несоя. Мы владели собственным причалом с маленькой яхтой. Если погода была хорошей, с него можно было увидеть километры воды и фьорды Осло. Однако самыми красочными были закаты. Просто бесценными. Ни за какие деньги не купить. И лучшие места для наблюдения были зарезервированы для тех, кто здесь жил.

– Приехали, – деревянным голосом сказал Тео, припарковав машину в гигантском гараже. Рядом уже стояли пять люксовых автомобилей.

– Вижу, – ответил я, но не спешил вставать.

Вот так молча мы и сидели, пока не погас автоматический свет в гараже. Я понимал, что все в поместье знают о нашем прибытии. В конце концов нас уже должны были заметить на мониторах камер наблюдения, или же Хенрик сообщил им о нашем появлении. Он всегда был в курсе событий, возможно, получая информацию из видеозаписей прежде, чем о них узнавал я. Он был гончей деда и уже тридцать лет служил нашей семье. Но иногда я задавался вопросом, чем именно Хенрик занимается.

– Послушай… – начал я, желая все объяснить Тео прежде, чем разразится буря. Однако он поднял руку, прерывая меня.

– Не надо.

– Я хочу лишь…

– Брось, – снова прервал он меня. – Я могу представить, что ты хочешь сказать, но, если честно, не уверен, что хочу это слушать. Давай позже, при всех остальных. – Тео упрямо выпятил подбородок и в этот момент так напомнил нашего отца, что на секунду у меня перехватило дыхание.

Внезапно мое сердце забилось с неудержимой силой. Я никогда и не думал, что семья решит, что видеозапись может содержать всю правду. Воздух вокруг нас внезапно стал разряженным, словно мы взошли на вершину Глиттертинда[2].

– Скоро увидимся, – наконец прохладно произнес Тео и, встав, оставил меня в пустом пузыре так и не высказанных слов.

Я тяжело сглотнул. Сорок пять секунд.

Сорок пять секунд, которые в мгновение ока перевернут мою жизнь с ног на голову и все изменят.

Все.

2
Нора

Пусть даже я разбираюсь в цифрах и бухгалтерском учете так же хорошо, как дедушка в социальных сетях, мне с первого взгляда стало очевидно, что дела в нашем скромном семейном бизнесе идут не лучшим образом.

Тиканье старых часов на стене сводило меня с ума, и постепенно моя концентрация сходила на нет. В открытое окно внутрь проникал летний аромат полевых цветов, смешиваясь с неизменным и аппетитным запахом свежеиспеченного картофельного пирогаpotetkaker[3], который бабушка обычно готовила с лососем и шпинатом.

Со вздохом я постучала ручкой по лежащим передо мной документам и сдула светлый локон со лба. Моя голова уже гудела от обилия информации. Плечи охватило напряжение, а пятая точка чувствовала себя так, словно я решила побить мировой рекорд по сидению на месте. Я уже несколько часов пыталась пробраться через эту неразбериху из счетов, горой лежавших на заваленном бумагами столе вперемешку с покрытыми пылью папками и документами. Техническое обслуживание. Договоры с различными поставщиками услуг.

Треккинговые туры с инструктором не были чем-то необычным, но большую часть времени мы специализировались на местных жителях и предлагали им туры, проходившие вдали от норвежского туристического потока. Иногда походы длились семь, десять, а то и четырнадцать дней – с перерывами между ними. За организацию походов в горы в нашей фирме отвечали четыре человека: Оле, Сайлас, дедушка и я. Хотя, глядя на эти цифры, я вообще не понимала, как нам удастся свести концы с концами этим летом. Не говоря уже о том, чтобы тратить деньги на личные нужды, ведь Сайласу нужно было кормить семью из пяти человек.

C навязчивой мелодией из слишком большого количества правок в голове я просмотрела входящие сообщения, проверила загруженность нашего пансионата, который располагался на Хардангер-фьорде – королеве всех фьордов, и уже не в первый раз задалась вопросом, как привлечь побольше людей на наши туры, ведь средств на крупную рекламную кампанию катастрофически не хватало.

Взгляд упал на часы, ритмичное движение стрелок которых действовало мне на нервы. 11:55. Я непроизвольно улыбнулась. Для полноты этой идиллической картины, когда моя бабушка готовит на кухне, не хватало только фартука с норвежским флагом. Вздыхая и потягивая шею, я всерьез задумалась о том, не будет ли фартук действительно подходящим подарком на ее день рождения. Тогда мне было бы гораздо проще определиться с подарком и отказаться от идеи войлочной сумки, над которой я работала каждый вечер в течение двух недель, но так и не смогла добиться желаемого результата.

– Тук-тук.

Я удивленно обернулась на звонкий голос, насколько мне позволил скрипящий стул. В дверном проеме, опираясь на косяк, стояла моя лучшая подруга и соседка Ада. На ее щеках играл румянец, рыжие волосы были заплетены в тугую косу, которая спускалась до талии, а медовые глаза весело сверкали.

– Разве ты не хотела съездить в город? – спросила я вместо приветствия и, воспользовавшись неожиданной паузой, потянулась, разминая позвонки. Они щелкнули, словно шестеренки.

– Да, конечно, – ответила Ада и сморщила свой вздернутый носик, которому я завидовала еще в детстве. Мой собственный не шел ни в какое сравнение с ее, хотя дедушка им гордился. – Но твоя бабушка спросила меня, не хочу ли я захватить пустые ящики от напитков, а учитывая, что я и так собираюсь купить много всего, это, конечно, не проблема.

– Я тоже могу это сделать, – с досадой нахмурилась я и бросила быстрый взгляд на хаос из документов перед собой. – Когда закончу с этим.

– Знаю, Нора, но это не такое уж большое дело. Я сама справлюсь. К тому же я хотела быстро обсудить с тобой кое-что важное, – сказала Ада и, слегка пожав плечами, вошла в комнату.

Я заметила, что на ней новая кофта с овальным вырезом и широкие джинсы, скрывающие ее мускулистые ноги. Ее образ был дополнен эффектным макияжем и слегка тревожным оттенком на щеках, который почти сливался с россыпью веснушек. Я недоверчиво посмотрела на выделяющуюся сережку в ее ухе, которую подруга надевала только для особых случаев.

– У тебя свидание? В городе? – заинтересованно спросила я.

Ошеломленная, она застыла на месте с широко распахнутыми глазами.

– Как ты догадалась?

Да потому что это было очевидно. Ада была прозрачна, словно только что вымытое оконное стекло.

– Ты выглядишь… – я неопределенно махнула рукой в ее сторону, а уголки моих губ сами собой изогнулись в улыбке. – Сногсшибательно.

– А нельзя? – бросила в ответ Ада, но предательская дрожь в голосе выдала ее. Моя улыбка стала еще шире, а напряженные мышцы чуть расслабились.

С искренним любопытством я наклонилась к ней, сложив руки на коленях и не сводя с подруги глаз.

– Теперь мне ужасно интересно. Это Феликс? Или кто-то новенький? – Поскольку она никак не отреагировала, я тут же добавила: – Турист? – На мгновение я замолчала и нахмурилась, размышляя. – Подожди. Это же не Лиам?

– Ты слишком любопытна, – раздраженно насупилась Ада. – Я зарегистрировалась в приложении Matched[4]и познакомилась с парнем.

Меня охватило облегчение, потому что если бы это был Лиам, то мне бы целое лето пришлось терпеть любовные мучения подруги. Я всегда поддерживала Аду и других своих друзей. Однако ее страдания из-за Лиама казались неизбежными, как северное сияние, которое появляется на небе с сентября по март.

Я моментально определилась с выбором и встала, оказавшись почти на голову выше Ады, хотя моя подруга была отнюдь не маленького роста. Просто я была… крупной. Наследие моих родителей. Мое сердце уже не сжималось от боли, когда я думала о них обоих.

– Я пойду с тобой.

– Что? – в ее глазах промелькнула паника. – Нет!

– Почему нет? – спросила я, хватая джинсовую куртку, которая висела на дверной ручке, и натягивая ее. Мне нравилась эта потертая куртка с бесчисленными заплатками на спине, потрепанными краями, цветочным узором на груди и вызывающим доверие запахом. Куртка принадлежала моей маме, и надевая ее, я всегда чувствовала мамины объятия. – Мне тоже нужен перерыв, иначе я рехнусь. Когда у тебя начнется свидание, я могу вернуться на автобусе, не проблема. Все эти счета на самом деле приводят меня в отчаяние. В последнее время расходов слишком много. Кроме того, – добавила я и помахала пальцем перед носом подруги, – ты же хотела со мной поговорить.

Ада вздохнула и наконец кивнула в знак согласия, хотя выглядела немного подавленной.

– Да, это так…

* * *

Мы быстро справились с поставленными задачами, потому что весь город словно опустел. Как будто все его жители просто растворились в воздухе. Ящики с бабушкиными напитками были доставлены так же быстро, как и совершены покупки по списку Ады, и потому уже очень скоро мы оказались в JAJA, нашем любимом месте в Норхейсмунде. Матс, владелец ресторана, объездил все уголки мира и постоянно добавлял в свое меню новые кулинарные открытия. Каждый раз это становилось расширением наших горизонтов. Однако он никогда не забывал о своей родной норвежской культуре, которая придавала его блюдам особый шарм. Возможно, это также было одной из причин, по которой мы так часто посещали это место. Тут можно было познакомиться с различными деликатесами мира, при этом не выезжая из страны. С одной стороны, я не хотела оставлять бабушку и дедушку одних, а с другой – это была лишь отговорка, потому что мысль о том, чтобы сесть в самолет и отправиться в незнакомый город, вызывала у меня панику.

Так было в школе, и, скорее всего, так будет всегда.

Как только мы вошли в JAJA, я тут же заметила изменения, которые произошли с Адой. Как будто она щелкнула невидимым переключателем. В течение последних минут она безостановочно болтала, словно забыв, о чем должна была со мной поговорить. Однако сейчас она молчала и нервно грызла ногти – привычка, от которой подруга избавилась несколько месяцев назад.

Мы заняли наш излюбленный столик, который, как и весь остальной интерьер, напоминал американскую закусочную. Только деревянные элементы и яркие, низко висящие теплые лампы прорывались сквозь это впечатление, словно четвертое измерение.

Я принялась рассматривать красивое меню, обращая внимание на цены, и меня тут же охватили угрызения совести. Могу ли я вообще позволять себе есть здесь, когда у предприятия моей семьи финансовые проблемы?

Ада беспокойно ерзала на своем месте, а ее взгляд метался между меню и дверным проходом.

Я ободряюще улыбнулась ей.

– Он будет покорен с первого взгляда, а если ты еще и что-то скажешь ему своим ангельским голоском…

– Это Лиам, ладно? – вдруг сорвалось с губ моей лучшей подруги. Она опустила меню. – Просто не хотела говорить, потому что знала, какой будет твоя реакция.

Я застонала.

– Пожалуйста, не надо.

– Мы уже какое-то время общаемся и…

Я подняла руку, покорившись судьбе.

– Серьезно? Почему ты так с собой поступаешь? Ты же снова окажешься несчастной. Сначала он разобьет тебе сердце, а затем его растопчет, потому что для Лиама это, похоже, уже стало каким-то чертовым ритуалом. Ада, я люблю тебя, но где твоя гордость? Неужели прошлый опыт отношений с ним ничему тебя не научил?

– Наши чувства взаимны.

– Взаимно разбитые сердца? – Я немного наклонилась вперед и понизила голос. – Если бы я знала, что ты просто ищешь физическое удовольствие, то молчала бы в тряпочку. Потому что, честно говоря, я даже не помню, когда у меня самой в последний раз был секс. Однако ты, Ада Йохансен, ни разу не целовалась с кем-либо во время игры в бутылочку, не представляя при этом домик у озера и не мечтая об идеальной семейной жизни.

Ада моргнула, и на мгновение с ее глаз будто бы спали розовые очки, из-за чего во мне затеплилась надежда.

– Я…

– Раньше все всегда происходило именно так, – продолжила я в надежде убедить ее, прежде чем это сделает бархатный голос Лиама. – Каждый день – это словно пожирающий радость кошмар… Или что-то вроде того. Лиам играючи разбивает сердца.

– Если подумать, создается впечатление, что ты описываешь самого дьявола, – раздался голос слева от нас.

Я повернула голову, и Лиам Торесен подошел ближе с такой бесстыдной улыбкой, что мне захотелось вскочить и бросить в него тарелку. Хотя у меня не было склонности к насилию, он, как никто другой, умел пробуждать во мне самые темные стороны.

– Лиам, – рык, сорвавшийся с моих губ, едва напоминал его имя, но парень лишь снисходительно улыбнулся, ни на секунду не отрывая взгляда от Ады, которая покраснела до корней волос.

Ада служила для него своеобразным якорем, когда он терял ориентиры в своих многочисленных интрижках. И меня раздражало, что подруга регулярно попадалась в его сладкую ловушку, словно ребенок, который постоянно играет с огнем, хотя может обжечься. А в случае Ады – уже три раза. Возможно, у моей лучшей подруги были мазохистские наклонности. Или жизнь в деревне стала для нее такой однообразной, что она стремилась почувствовать что-то новое, пусть даже это влекло за собой разбитое сердце.

О себе я не могла сказать того же. Мне было проще спрятаться в своем защитном коконе, чем вылезти наружу и вылететь бабочкой в мир.

– Чего ты такая озлобленная, Свендсен? – спросил Лиам, обращая внимание на меня. Он окинул меня взглядом с ног до головы, и я почувствовала, как во мне закипает раздражение, ведь сегодня выглядела как обычно: «птичье гнездо» вместо прически на голове и никакого макияжа. Однако моя кожа уже успела загореть, и на ее фоне голубые глаза казались еще ярче.

– Что, прости? – Я приняла защитную позу, скрестив руки на груди.

– Ты что, завидуешь подруге?

– Из-за тебя?

Но, к моему удивлению, Лиам покачал головой.

– Нет, в целом. В отличие от тебя, Ада не ведет себя как восьмидесятилетняя отшельница. Однако, возможно, ты ничего не можешь сделать и неосознанно подстраиваешься под стиль жизни своих деревенских стариков, потому что больше у тебя никого нет.

Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не наброситься на этого напыщенного пижона и не выцарапать ему глаза. Но было еще кое-что. Мой инстинкт, велевший мне бежать. Упрямое желание дать деру и спрятаться где-то среди природы, где я могла бы стать всего лишь точкой во Вселенной.

Кажется, даже Лиам понял, насколько двусмысленно прозвучали его слова, потому что поморщился и немного смущенно добавил:

– Прости, я не должен был так говорить. – Он провел рукой по густым русым волосам. – Я имею в виду не твоих бабушку и дедушку, а просто твой стиль жизни в целом. Такое впечатление… Ты когда-нибудь выбиралась из этой дыры?

Я презрительно фыркнула и спрятала дрожащие руки под стол.

– Естественно.

– Правда, что ли?

– То, что у меня нет идеального инстаграм-профиля[5]с философскими заметками и вдохновляющими фразами, еще не означает, что я живу где-то за Луной. Я уже путешествовала.

Это была чистой воды ложь, но я бы ни за что ему не призналась, пусть даже моя лучшая подруга вскинула брови, потому что не верила ни одному моему слову. Да и не должна была, потому что знала правду. Я всегда следовала привычному маршруту и не искала воспоминаний, которые были утрачены моими далекими предками.

– Уверена, что сейчас мы не мечтаем? – спросил Лиам.

Я резко выдохнула. Казалось, что от его слов мое сердце покрылось ледяной коркой.

Пульс замедлился, и я вновь почувствовала непреодолимое желание уйти. Если что-то было для меня чересчур, я всегда старалась избежать этой ситуации. Я ненавидела конфликты, даже если иногда не могла промолчать.

– Ну что? – Лиам насмешливо вскинул брови, а уголки его губ разочарованно опустились, словно он считал меня более достойной соперницей. – Ну и где твой острый сарказм? Твой чрезмерный цинизм? Где же «Ты придурок, Торесен»?

– Ты придурок, Торесен, – прошипела я, прищурившись.

– Не понимаю, почему вы оба не можете вести себя как взрослые и просто потерпеть друг друга, – пробормотала Ада, и я повернулась к ней, не веря своим ушам. Я точно не буду вспоминать при Лиаме, как часто мы с Адой, следуя всем клише, опустошали ведра мороженого и смотрели душещипательные фильмы, просто чтобы его имя растворилось в нашей памяти, как капля воды на солнце.

– Потому что Нора готова плеваться огнем, но на самом деле у нее не больше огневой мощи, чем у Мушу. В ее арсенале лишь огромное количество горячего воздуха.

– Ты действительно сравнил меня с драконом из «Мулан»?

Лиам склонил голову, и что-то в острых чертах его лица изменилось.

– Да. Ты слишком самоуверенная, знаешь об этом? У тебя нет никакого права, абсолютно никакого права вмешиваться в мои с Адой отношения. Она тоже взрослая и может принимать осознанные решения. А вместо того, чтобы задаться вопросом, почему я не могу ее отпустить, ты сразу думаешь о самом худшем. – Он сделал многозначительную паузу, избегая смотреть в глаза моей лучшей подруге. После некоторых колебаний Лиам продолжил: – Тебе не приходило в голову, что я мешаю сам себе?

Сидящая рядом со мной Ада резко вдохнула. Возможно, потому, что Лиам нечасто рассказывал о своих чувствах. Кто знает, может быть, он говорил правду, а может, это была очередная уловка, чтобы обвести ее вокруг пальца.

Я наблюдала, как он протянул руку к Аде и с бесконечной нежностью посмотрел ей в лицо. Никогда раньше я не видела у него такого выражения – полного теплоты и симпатии. Словно одного единственного взгляда на Аду было достаточно, чтобы разрушить все защитные стены и обнажить его ранимую сторону.

Я сглотнула, а сердце сжалось в груди.

Лиам снова повернулся ко мне.

– Возможно, мне стоит поблагодарить тебя, ведь без твоей помощи я бы никогда этого не произнес. Но знаешь что? Я говорю серьезно. И считаю, что ты просто завидуешь, Нора. Наверняка это связано с твоей одинокой жизнью в деревне, из-за которой ты становишься такой озлобленной и старой в душе.

Его слова медленно просочились в мое сознание. Неужели я на самом деле настолько слепа, что все время вижу только плохое, и никогда не пыталась понять его мотивы? Неужели я стала таким ужасным и мелочным человеком, что держусь за мнение, которое сформировалось у меня много лет назад.

Мне стало нехорошо.

Но Лиам еще не закончил и нанес последний болезненный удар.

– Однако я могу понять, почему ты так негативно настроена, ведь Ада тоже собирается переехать в Осло.

У меня закружилась голова, а Ада повернулась ко мне. Ее глаза расширились от испуга и стали размером с блюдца. Лиам тут же оценил ситуацию и провел рукой по лицу.

– Черт! Я думал, ты уже обо всем ей рассказала.

– Ты переезжаешь в Осло? – спросила я с легкой тревогой в голосе.

– В конце лета, да, – ответила Ада едва слышно, заправляя за уши выбившиеся из конского хвостика темно-рыжие пряди, отчего ее пирсинг стал еще заметнее. – Я все-таки решилась поступать в университет. Ну, ты знаешь, искусствоведение.

– У тебя… уже есть квартира? Или ты будешь жить в общежитии?

– Если честно… – Ада и Лиам обменялись взглядами, и я все поняла. – Мы собирались жить вместе. Квартира с четырьмя комнатами… Кое-кто сдает квартиру для совместного проживания, и брат Лиама предложил ее нам.

Словно мне в спину воткнули нож. Мышцы напряглись, сознание помутилось, и я не могла собраться с мыслями.

Ада уедет. Вот так просто. И это нормально. Это ее жизнь, ее решение. Но меня не покидало чувство, что она меня предала. Бросила в беде.

И теперь, наконец, мой инстинкт, который велел мне бежать, победил.

– Все в порядке. Это… рада за тебя. Правда. И… Мне жаль, если я кажусь вам озлобленной и старой в душе, – произнесла я, закашлявшись и избегая их взгляда. – Желаю вам счастья. – Удивительно, но мой голос звучал гораздо увереннее, чем я себя чувствовала. Он был вполне нормальным, словно мы обсуждали погоду.

– Нора, – начала было Ада, на которую было жалко смотреть. Но я не хотела быть той подругой, которая встанет на пути ее счастья, если это счастье. Мне не хотелось испытывать разочарование или становиться циничной и терять веру в счастливый конец, хотя все обстоятельства говорили именно об этом.

Поэтому я подняла руку, прощаясь, и прошла мимо Лиама, с которым была примерно на уровне глаз. Его темно-карие глаза сверкнули, но мне показалось, что в них мелькнуло что-то еще. Отблеск раскаяния?

– Я тебя люблю, – произнесла Ада и быстро сжала мою руку.

Я пробормотала что-то невнятное в ответ, напряженно кивнула и покинула JAJA.

В ярком солнечном свете я сделала глубокий вдох и направилась на автобусную остановку, потому что обещала Аде, что сама доберусь домой. К сожалению, автобусы здесь ходили согласно собственному расписанию, что меня особенно раздражало. Ожидание казалось вечностью, и я не могла перестать думать о ситуации, анализировать ее со всех сторон и критиковать себя.

Мой взгляд зацепился за профессионально оформленный рекламный плакат, и сердце ушло в пятки, когда я прочитала название «Охотники на троллей» – так назывались наши самые крупные региональные конкуренты. В этот момент мой язык словно превратился в инородный объект, пытавшийся найти убежище в моем пересохшем рту.

Не хватало еще и этого.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и, держась двумя пальцами за ноздри, постаралась успокоиться. Не нужно волноваться…

Вот она, причина, по которой наши заказы в последние несколько недель резко упали.

«Путешествие к Сердцу Троллей» – этот слоган заставил мой пульс участиться. Я осознала, что мы приближаемся к краю пропасти, и, вероятно, мне уже не под силу сохранить дело всей жизни моих бабушки и дедушки. И сказать им об этом – все равно что разбить их сердце.

3
Сандер

Я надел на плечи рюкзак и последовал за Тео в прихожую семейного особняка, такую же просторную и впечатляющую, как и в моих воспоминаниях. Что не в последнюю очередь было связано со световым двориком, который дарил всему тепло и простор, и многие теряли дар речи, оказавшись внутри. Словно ты смотришь в небо и впускаешь его в сердце.

Только оказавшись в столовой и оставив позади наполненную светом прихожую с ее роскошной лестницей, я наконец выдохнул. На самом деле мне нравился мой дом. Стеклянные стены, за которыми открывался вид на фьорд с его маленькими волнами, вечно колышущимися под порывами ветра, высокие крыши и деревенский интерьер – все это, как мне было известно, стоило целое состояние. Впрочем, как и все в этом доме, хотя его внешний вид мог вводить в заблуждение. Дом казался уютным, со множеством теплых элементов, зазывающих посидеть уголков и книжных полок, служивших естественными разделителями пространства. Одним из самых очаровательных уголков в нашем доме была скамья возле окна. Под ней в два ряда были сложены книги: от классики, такой как произведения Толстого, до исторических любовных романов. Моя мама не терпела пренебрежительного отношения к любому литературному жанру, и поэтому каждая книга, попавшая сюда, была по-настоящему достойна этого места.

– Вы уже вернулись? – мама появилась в дубовых дверях столовой, и когда я увидел ее обеспокоенное лицо, все в грудной клетке сжалось. Русые волосы были идеально подстрижены и ниспадали легкими локонами на плечи, а красивые черты лица могли бы стать украшением рекламы помады 90-х годов. Несмотря на все прошедшие годы, она не утратила внешней красоты, хотя истинная красота была сокрыта в сердце. В этом море акул, полном зависти и неприязни, она никогда не встречала нас с лживой маской на лице.

Я поставил рюкзак на пол и подошел к ней, чтобы поздороваться.

– Понятия не имею, с каких пор Тео водит так, что можно свернуть шею, но мы просто пролетели поmotorvei[6].

Ее легкий смех показался мне сдавленным, когда я наклонился и поцеловал ее в щеку. И только сейчас увидел то, что сначала ускользнуло от моих глаз. Внезапно ком в горле стал еще больше, потому что я понял, что означает ее поведение.

– А где глава нашей семьи?

– В офисе фирмы. Сегодня он не сможет прийти. – С тех пор как умерла моя бабушка, мама раз в неделю устраивала семейные ужины, на которые приглашала также и дедушку, и обычно он не пропускал этих встреч.

Но Аасмунд Скоген не хотел меня видеть. Возможно, я потерял его расположение. Я не должен был испытывать такое облегчение, но это было так.

– А отец? – спросил я.

– Наверху. Сейчас спустится. Хочешь чего-нибудь выпить? – Она снова постаралась избежать моего взгляда, заламывая руки перед собой.

– Так официально? – с ухмылкой спросил я, хотя больше всего мне хотелось выть. Меня переполняла осторожность хищника. – Кажется, здесь не намного теплее, чем в Антарктике.

– А ты спроси себя, с чем это связано, придурок, – услышал я бормотание Тео и повернулся к нему. На его красивом лице было написано недовольство. Он развернулся и направился в гостиную, где уселся на современный диванCapital, опершись локтями на колени и сцепив пальцы рук. Его ледяной взгляд говорил о многом. Словно все, что он сдерживал во время поездки, теперь вырывалось наружу.

Вау. Сработало.

Никогда раньше мой младший брат не выражал ко мне такой ярости. Впрочем, раньше и я так не косячил. По крайней мере, как считала моя семья.

– Теодор, – утомленно произнесла мама, словно уже устала от его высказываний.

Мысли путались. Как часто они обсуждали это дело? Как часто переживали из-за того, что произошло?

– Сандер! – раздался звонкий, как колокольчик, голос, который прозвучал как успокоительное для моих нервов, и я развернулся с улыбкой на губах. Ко мне широкими шагами направлялась младшая сестра. Яркое платье с запахом с каждым шагом развевалось вокруг ее ног, а в небесно-серых, умных глазах горел свет. Учитывая ее светлую кожу и кукольное личико, сестра всегда казалась слишком невинной для своих двадцати одного года, но, как говорится, в тихих водах черти водятся. Она могла бы достичь большего, если бы верила в свои силы.

Элли с разбегу бросилась в мои объятия, и я обнял сестру, вдыхая ее вызывающий доверие весенний аромат. По крайней мере, хоть кто-то был рад меня видеть.

– Мне так тебя не хватало! – воскликнула она, едва разжав объятия. Затем, отстранившись, окинула меня взглядом с головы до ног. Я заметил, как ее лоб слегка нахмурился, словно Элли изучала меня, как под микроскопом, и, не удержавшись, сжал ее плечи с приветливой улыбкой на лице.

– Мне тебя тоже, сестричка.

– Как всегда, бесхребетная, – фыркнул Тео со своего места на диване.

Меня охватила горячая ярость. В целом мне было плевать, когда меня осуждают, потому что я сам приложил руку к тому, чтобы создать определенный образ. Но когда речь шла об Элли, это меня сердило.

Я медленно повернулся к младшему брату, лицо которого превратилось в застывшую маску.

– Не впутывай в это Элли, – мой голос напоминал шелест дикой реки, но я старался не проявлять слишком много эмоций. Не показывать ему свою ахиллесову пяту.

– Почему это? Думаешь, она не узнает правду? Она уже, как и я, не маленький ребенок. – Тео покачал головой и взмахнул рукой. – Независимо от того, являемся ли мы семьей, после того, что ты натворил, ты заслужил холодный прием. Но наше солнышко и белая овечка не готова открыто высказать свое мнение.

Я вскинул брови, чувствуя, что мама начинает нервничать, точно не зная, должна ли она вмешаться или нет. Как правило, она не вмешивалась в наши дела, за что я был ей благодарен.

Слова Тео заставили меня остолбенеть, и мой взгляд метнулся к Элли. Я пытался понять по ее лицу, разделяет ли она мнение остальных, но не мог отыскать в ее серых, словно зимний туман, глазах ничего, чтобы это подтвердило.

– Только потому, что она рада меня видеть, ты устраиваешь ей такую сцену?

– Она даже не может постоять за себя, не так ли, сестричка? – Подражая моему тону, Тео мрачно посмотрел на нашу сестру, щеки которой покраснели, словно два перезревших помидора. Она стояла и смотрела на свои босые ноги. Хотя выражение ее лица невозможно было прочесть, я заметил, как дрожит ее подбородок, что разозлило меня еще больше.

Поэтому, прежде чем изобразить любопытство, я мысленно досчитал до трех и, склонив голову набок, расслабленно взглянул на Тео.

– В чем, собственно, твоя проблема?

– В тебе, – прорычал он и сбросил маску, которую так старательно носил. Его взгляд потемнел. – В тебе и твоей чертовой беспечности! Потому что ты уничтожаешь то, что наша семья строила десятками лет. И, кажется, тебя это совсем не волнует! Тебе плевать, как много работы и крови вложено в это предприятие! Ты заботишься только о самом себе, хотя речь идет далеко не только о твоей заднице!

Я рассмеялся, прекрасно понимая, что этим провоцирую брата. Затем спокойно засунул руки в карманы, чтобы довести его до белого каления.

– Возможно, мне просто нужно было отдать титул старшего сына и наследника трона тебе, если тебе так хочется защищать наследие нашей семьи как идеальному сыну.

Мама и Элли не осмеливались вставить и слова, но я заметил их напряжение, словно тяжелый запах парфюма в воздухе.

– Ты не знаешь, что означает принимать на себя ответственность, потому и не появлялся в последние недели после того, как видеозапись облетела весь интернет, хотя сам в этом виноват. В том, что натворил. Или мог бы по крайней мере нас предупредить. Но нет, видео ударило по семье со всей силой, и нам пришлось разбираться с последствиями.

– Ты закончил,папа?

Тео наклонился вперед и холодно глянул на меня.

– Еще далеко не закончил.

– А тебе не все равно, что я делаю? – Как ни странно, в этот момент я гордился им, хотя, наверное, не признался бы в этом даже под дулом пистолета. Он за что-то выступал. Во что-то верил. Он призывал меня к ответу, не спускал меня с крючка, противостоял мне.

Он и правда вырос.

– Нет, когда в одной лодке с тобой оказывается вся наша семья, – ответил Тео, теперь уже вернув в голос и поведение неестественное спокойствие. Кажется, брат вспомнил о том, что от него ждут, чтобы он поддерживал внешний облик. Мой маленький братик превратился в образец поведения мужчины из нашей родни.

Мои брови взлетели еще выше.

– И ты серьезно веришь, что я намеренно топлю эту лодку?

– После того, как ты посчитал необходимым схватить незнакомку за грудь и тем самым удовлетворить свои сексуальные потребности, да, я так считаю. Да, именно это ты и делаешь, – в комнате раздался всепроникающий голос отца с глубоким тембром, и на мгновение мы все затаили дыхание.

Я слегка повернул голову в его сторону и увидел, как отец приближается, источая власть и авторитет. Сегодня он был одет легче, чем обычно: в бежевые льняные штаны и светло-синюю льняную рубашку. Однако даже этот летний наряд не мог скрыть презрение, которое вспыхнуло в его глазах, как только наши взгляды встретились.

Мы все унаследовали от него крупную фигуру, а я еще и темные волосы, сильную челюсть, ямочку на подбородке и большие руки. Тео достались темные глаза и серьезное поведение, а Элли – его улыбка. Наш отец умел завладеть вниманием окружающих одним лишь своим присутствием.

Теперь это произнесли вслух.

Меня охватил холод, и я заставил себя не сжимать руки в кулаки и не выдавать своего отчаяния.

Не улучшало ситуацию и то, что Стелла, девушка с видеозаписи, уже сделала заявление. Она сказала, что все произошедшее было результатом недоразумения, что я всегда относился к ней с уважением и никогда не стал бы ее трогать без ее согласия. Однако СМИ все равно гнули свою линию. Не говоря уже о комментариях в соцсетях.

Именно поэтому я и приехал сюда – чтобы успокоить волнения в семье и все им объяснить. Однако, кажется, у них уже сложилось собственное мнение. А это было еще больнее, чем тот факт, что весь мир считал меня монстром.

Однако, возможно, я это просто заслужил, ведь в последние годы отточил свой образ придурка и отлично справлялся с ролью. Вероятно, настолько хорошо, что люди приняли эту маску за чистую монету, а может, в конце концов, я и сам в нее поверил.

– Рад тебя видеть, – сказал я отцу, и это действительно было искренне. От меня и моих брата с сестрой всегда многого требовали, но мы никогда не испытывали недостатка в родительской любви. Несмотря на то что на плечах моей семьи лежало управление многомиллиардным бизнесом и мы были вынуждены посещать роскошные балы, встречи в старом стиле или дегустацию вин, в моем детстве были и другие воспоминания, которые я с теплотой храню до сих пор. Например, поездки в горы, катание на санях и коньках на замерзшем озере зимой и другие нежные мгновения, наполненные смехом и играми.

Я увидел разочарование во взгляде его темных глаз, направленном на меня.

– Почему, Александер? Это и правда было необходимо?

Чтобы выиграть немного времени, я опустился на другой конец кремового диванного гарнитура, подальше от Тео, который ни на секунду не спускал с меня глаз, и задумался, заслужили ли они правду. В помещении повисла тишина.

– Не хочешь спросить меня, что произошло тамна самом деле? – наконец услышал я собственные слова. Пульс зашкаливал.

– Это мне не нужно, – отец махнул на раскрытый журнал на обеденном столе от BRABBU[7], золотые ножки которого, скорее всего, стоили больше, чем ежемесячная оплата комнаты в общежитии. Латунная, пузатая ваза была подарком моего деда и стоила десять тысяч семьсот крон. А вот дешевые журналы казались чистой насмешкой. Конечно же, Хелена, добрая душа этого дома, рассортировала их по актуальности и по темам, которые сейчас злободневны или часто обсуждаются. Константин, пресс-референт КОСГЕН-династии, скорее всего, поручил практикантам и практиканткам достать все выпуски, которые только есть в Осло. На некоторых обложках я увидел свои более или менее удачные фотографии. Однако все они рассказывали одну и ту же историю, которая в минувшие выходные вызвала бурную реакцию в норвежской прессе: то самое видео на зеленом фоне с глупыми комментариями. Видео, которое стало вирусным спустя полгода после того, как было снято.

Я с улыбкой посмотрел на журналы.

– Это что, неумирающий феномен? Не знал, что их еще кто-то читает.

– Александер, – произнесла мама и при этом казалась такой подавленной, что меня начала терзать совесть, но я заставил ее замолчать.

– Сколько ты ей заплатил? – стальной голос отца походил на недавно наточенный клинок, и мне понадобились все силы, чтобы не вздрогнуть. Вместо этого презрительная усмешка заиграла на моих губах, как и всегда, когда я возводил защитную стену. Я откинулся назад на диване, скрестил лодыжки и положил руки на спинку.

– Ты серьезно об этом спрашиваешь?

Я заметил, как на его виске начинает пульсировать вена, хотя ничего в мимике отца не указывало на то, что я вывел его из себя своим заносчиво-безразличным поведением.

– Сколько ты ей заплатил, чтобы девушка опровергла эту историю? – с досадной невозмутимостью повторил мой отец, хотя я знал, как сильно он кипит внутри.

– Ни цента.

– Ты лжешь.

– Нет.

– Ты серьезно хочешь убедить нас, что это сорокавосьмисекундное видео было смонтировано? Что ты не трогал ее за грудь, и она возмущенно не ударила тебя по руке? Что запись, которую мы все видели своими глазами, не является продуктом многолетней легкомысленности? Что это не проступок Пряничного принца, вставшего на ложный путь?

Его слова не должны были причинять такую боль, однако причиняли. Ухмылка на моих губах казалась высеченной на камне, а грудь грозила разорваться от боли.Проклятие.

– Не хотите узнать, что именно произошло? Или сразу думаете о худшем?

– Так ты знаешь, кто опубликовал видео?

Никакой реакции на мой вопрос. Предсказуемо никакой. В конце концов, я лишенный уважения придурок, ставящий под угрозу наследие нашей семьи. Я раздраженно поджал губы. Кто опубликовал это видео – единственный вопрос, на который я пока не мог ответить.

– Нет.

– Хорошо, – отец кивнул, словно на это и рассчитывал. – Никаких публикаций в социальных сетях. Никаких интервью. Это чудо, что в аэропорту тебя не поджидал никто из прессы.

– Это не правда, – подключился Тео и поднял свой смартфон. На экране высветилась зернистая фотография, на которой можно было узнать меня, стоящего у остановки такси и помогающего пожилой женщине в платке. Подпись под фотографией была какой-то нечитаемой ерундой.

– Почему репортеры еще не сидят на деревьях перед воротами или не разъезжают на лодке по фьорду Осло? – насмешливо спросил я.

Маматихо откашлялась.

– Потому что мы пришли с ними к компромиссу.

– Хочешь сказать, вы им заплатили, – подытожил я и заметил, как мои родители обменялись взглядами, что лишь подтвердило мое предположение. Только сейчас я понял, какими измотанными и измученными они оба выглядят. Постарели на годы, хотя прошло всего шесть месяцев с тех пор, как мы в последний раз виделись на Рождество. Дело не только в темных кругах под глазами, но и в чертах их лиц, которые заставили меня замереть. Во мне вспыхнуло сочувствие, к которому одновременно примешались угрызения совести. И в этот раз я не смог от них избавиться.

Фу-ты, черт!

Возможно, в том, что мы оказались в такой ситуации, из которой нет выхода, есть и моя вина. Намеренно или нет, я впустил эту бурю в нашу жизнь, и волей-неволей придется расплачиваться за все. Пусть даже осознание того, что семья считает видео настоящим, было подобно тысяче маленьких ледорубов в моем сердце.

С моего языка уже было готово сорваться извинение, но тут отец произнес:

– На ближайшее время тебе нужно исчезнуть.

– Исчезнуть? – повторил я, вопросительно вскинув брови. Внутри тут же вспыхнул уже потухший гнев.

– Мы спонтанно записали тебя на двухнедельный треккинг-тур, чтобы ты исчез с экранов, пока все не уляжется, – сказал он отрешенным и монотонным голосом. – Однажды ты станешь главой «КОСГЕН», Александер. Пришло время научиться ответственности.

– Я уже взрослый, а не бунтующий подросток, которого можно направить на путь истинный с помощью исправительного лагеря, – шокировано ответил я и покачал головой.

– Тогда веди себя не как бунтующий подросток, а как чертов мужчина! – внезапно взревел отец. – И так достаточно неприятно, что нам приходится разбираться с твоими эскападами, но мы не просто так готовили тебя к этой роли с детства.

Петля на шее сжалась еще сильнее. Как всегда. Как и всю мою жизнь.

Впервые я не смог сохранять спокойствие. Поэтому сделал глубокий вдох, прекрасно понимая, что все взгляды направлены на меня. Элли, в частности, смотрела на меня этим всезнающим, но сочувствующим взглядом. Возможно, она была единственной, кто видел меня насквозь.

Наверное, именно поэтому я слишком громко рассмеялся:

– Вы же не серьезно. Мне двадцать три.

– Если бы твое поведение не было таким ужасным и ты не поставил под угрозу репутацию нашего предприятия, нам бы не пришлось это делать, – решительно заявил отец, как всегда, с непоколебимой уверенностью в своей правоте. Сейчас его устами говорил дед. Которого тут не было. К счастью. В противном случае я был бы не в состоянии даже отвечать им. Временами это элитарное давление вытягивало из меня всю энергию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Швейцарский производитель часов.(Прим. ред.)

Вернуться

2

Глиттертинд (Glittertind) – гора в Норвегии, одна из высочайших вершин Скандинавских гор (2464 м.).

Вернуться

3

Норвежское национальное блюдо.(Прим. ред.)

Вернуться

4

Приложение для знакомств.(Прим. ред.)

Вернуться

5

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.

Вернуться

6

Motorvei(норв.) – скоростная автомагистраль.

Вернуться

7

Европейская мебельная компания.(Прим. ред.)

Вернуться