Катиш Петкевич
Исчезновение Маргарет Астор

© Петкевич К., 2025

© Оформление ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пролог

Лондон. 1936 год

Слезы струились по бледным щекам тонкими серебряными нитями. Ноги тряслись и не слушались. Дрожащие руки сжимали продолговатую жестяную коробку с такой силой, что кончики пальцев побелели.

Торопливо набросив на хрупкие плечи тяжелое мужское пальто, девушка нащупала в темноте увесистую связку ключей и уже собиралась потянуть на себя входную дверь, как вдруг где-то в глубине квартиры раздался тихий, но настойчивый стук. Он неторопливо растекся по стенам и вскоре затих. То ли скрипели деревянные панели на стенах, то ли еще бог весть что.

Девушка, заслышав стук, в ужасе замерла на мгновение, а затем глухо вскрикнула и, тут же зажав одной рукой рот, выронила ключи. «Боже мой! Боже мой!» – истерично шептала она, водя руками по холодному полу в поисках ключей. Кровь прилила к щекам, а сердце билось с такой силой, что казалось, его слышала вся округа. Темнота будто все сгущалась. Девушка устремила дрожащий взгляд в конец коридора, точно страшась увидеть там кого-то…

К счастью, рука быстро нащупала ледяные ключи на полу. Надвинув на глаза серую шляпу с полями, девушка выскочила из квартиры и, стараясь издавать как можно меньше звуков, заперла за собой дверь.

Стояла глубокая ночь. Действовать нужно было крайне осторожно. Никто из соседей не должен был ее заметить. Она последний раз взглянула на лакированную дверь, таинственно мерцающую в приглушенном свете коридора. Сердце защемило. Последний раз.

Тихонько убрав связку ключей в широкий карман пальто, девушка сомкнула пальцы на жестяной коробке и крадучись направилась в конец коридора. Проходя мимо одной из соседских квартир, она услышала едва уловимый скрип половицы у входной двери, точно кто-то за ней наблюдал. «Нужно скорей убираться отсюда! – звенело в голове девушки. – Нельзя никому попадаться на глаза!»

Минуя лифт, она торопливо спустилась по лестнице и, оказавшись внизу, осторожно заглянула за стойку. Старик-консьерж мирно спал, подперев рукой морщинистую щеку. Девушка беззвучно прокралась мимо него, толкнула дверь и оказалась на темной улице. Промозглый ветер тут же принялся раскачивать длинные края пальто. Девушка сделала несколько шагов, но вдруг обернулась. Ее взгляд заскользил по мрачному багровому кирпичу стен, по витым балконным перилам, по круглым викторианским башенкам. Она всматривалась в здание так пристально, точно пытаясь запомнить каждую трещину, каждую нишу.

Наконец девушка опомнилась, и в ее глазах вновь замерцали слезы. Были ли то слезы сожаления или раскаяния? Тяжелая, неподъемная скорбь жгла легкие и горло, и дышать становилось все сложнее.

«Я не вернусь сюда никогда, – твердо прошептала она. – Будь проклят этот дом!» И тут же скрылась в ночной темноте.

Глава I

2012 год

Свет тускло сочился сквозь узкие щели в ставнях, неуверенно освещая темные узоры на ковре. Иногда солнечным лучам удавалось добраться до стеклянных дверец серванта и рассыпаться на сотни крохотных бликов по потрескавшейся потолочной лепнине.

Мертвая тишина стелилась по длинному просторному коридору, обволакивала потускневшие рамы картин на стенах и мраморные головы скульптур, замерших на постаментах. С изящной руки греческой статуи, обращенной в сторону гостиной, свисала тонкая полупрозрачная паутина, слегка развевающаяся от едва уловимых колебаний застоялого воздуха.

Плотные шторы гостиной были наглухо задернуты, отчего темные дубовые панели на стенах казались практически черными. Длинные полки, заставленные множеством никому не нужных книг, изредка поскрипывали, будто бы сетуя на пыль и мертвых насекомых, покрывавших все вокруг. В середине гостиной возле зеленого диванчика горделиво возвышался искуснейшей работы светильник в виде стайки парящих купидонов, зажавших в своих крохотных кулачках хрустальные ирисы-лампы. Очевидно, один из ангелочков не удержал свою ношу, и ирис рухнул вниз, расколовшись на несколько частей. Теперь его блики озаряли замысловатые переплетения на дорогом персидском ковре по утрам, едва лучи пробирались в гостиную сквозь редкие зазоры между шторами. За происходящим в гостиной наблюдал юноша, изображенный на картине весьма внушительных размеров. Его рука уверенно сжимала поводья нервной гнедой лошади, которая вот-вот поднимется на дыбы. Недоумевающий взгляд молодого человека словно вопрошал: есть ли здесь кто-нибудь? Куда все исчезли?

Впрочем, его удивление было вполне оправданно, ведь эти роскошные, но невероятно угрюмые интерьеры уже многие годы не посещала ни одна живая душа. Некогда тщательно отполированный рояль теперь одиноко чернел в углу гостиной, а нотная тетрадь обиженно сползла на клавиши. Громоздкие деревянные кровати с опасно покосившимися балдахинами пустели в долгом ожидании хозяев.

Никого. Давящая, душащая тишина – вот кто был здесь настоящим хозяином. Лишь изредка молчание нарушал гул ветра в камине да слабый скрежет полок. Иногда по деревянным панелям гостиной прокатывался едва уловимый стук, то ли от старости отделки, то ли еще бог знает от чего. Шли дни, недели, годы… Новый слой пыли ложился на старый, темные круги плесени за шкафами становились все больше.

Как вдруг однажды все изменилось. Хозяйствующую тишину внезапно прервал звон ключей и скрежет замочной скважины. Кто-то с усилием трижды провернул механизм в замке, и тот радостно щелкнул. Помутневшая дверная ручка скрипнула, и дверь в квартиру открылась.

* * *

Белла сделала несколько неуверенных шагов по направлению к безликой офисной двери с такой же невзрачной табличкой: «Юридическая фирма „Симмонс и сыновья“». Она нервно поправила волосы (дурная привычка, которая проявлялась лишь в те моменты, когда Белла была не на шутку взволнована) и дрожащей рукой постучала.

«Да-да, входите!» – донеслось из глубины офиса. Белла аккуратно толкнула дверь и тут же очутилась в крохотной комнатке. Офис был так мал, что в нем едва помещались стол, пара стульев и шкаф. Последний, казалось, должен был скоро лопнуть от огромного количества папок с документами на его узких полках.

– Миссис Астор? – выглянула юрист из-за монитора компьютера и доброжелательно кивнула в сторону стула напротив. – Пожалуйста, располагайтесь.

Под «располагайтесь» она, очевидно, подразумевала предложение попытать удачу и протиснуться к стулу, не задев при этом шкаф. Впрочем, малые размеры офиса изрядно компенсировались видом из единственного окна, выходящего на улицу центральной части Лондона. Здесь было все, что так любят туристы: шикарные фасады исторических зданий, красные телефонные будки и старинные пабы. Белле, приехавшей из провинциального английского городка, Лондон казался гигантским организмом, где она ощущала себя совершенно инородным телом среди всех этих шумных, слепящих автомобильными фарами проспектов, неестественно высоких многоэтажек и бесконечного количества улиц, которые кишели куда-то вечно спешащими людьми.

Тем временем юрист, что-то активно печатавшая на клавиатуре, вежливо прервала становившуюся уже неловкой паузу:

– Хорошо доехали до Лондона?

– О, я отлично добралась, спасибо, – выдавила из себя Белла, умолчав о том, что едва не потеряла сознание в душном вагоне.

Юрист, полная женщина лет пятидесяти, наконец отвела взгляд от экрана монитора и принялась с интересом изучать свою клиентку. Поправив тонкие очки, съехавшие вниз по широкой переносице, она улыбнулась:

– Что ж, миссис Астор, это было непросто, но мы с вами справились! – Она придвинула к Белле стопку заранее подготовленных бумаг. – Осталось только подписать несколько документов, и дело будет закрыто. Надеюсь, моя ассистентка предупредила вас о том, что надо взять с собой паспорт?

Белла кивнула, с готовностью открыв паспорт на нужной странице. После этого бегло просмотрела документы, поставила несколько подписей рядом с небольшими черными галочками и облегченно вздохнула. Юрист, казалось, тоже была рада, что все закончилось. Она торопливо убрала бумаги в папку и шутливо добавила:

– Наверное, будете праздновать сегодня?

Белла неловко засмеялась:

– Ах, если бы! Но, к сожалению, все мои друзья живут вне Лондона.

Юрист с пониманием кивнула и усталым тоном продолжила:

– Теперь, когда все готово, мы должны передать вам ключи. Я могу попросить ассистентку провести вас в квартиру, но… – Она потянулась к ежедневнику. – Боюсь, что сегодня она уже не успеет. Подскажите, где вы остановились?

– В отеле возле Чаринг-Кросс[1].

– О, да это совсем недалеко! – одобрительно заметила юрист. – Будет ли вам удобно подойти к нашему офису завтра, скажем, в два часа? Учитывая обстоятельства, наверное, вам не хотелось бы осматривать квартиру в одиночестве, не так ли?

Последний вопрос застал Беллу врасплох. За эти месяцы, пока длился процесс оформления наследства, она даже ни разу не задумывалась о том, что в конечном итоге ей придется войти в эту квартиру – настолько нереальным казалось происходящее. И лишь сейчас она внезапно осознала, что ей ужасно страшно и она ни за что на свете не пойдет туда одна.

Пообещав встретиться с ассистенткой на следующий день, Белла вышла из офиса в еще более взволнованном состоянии. Неужели все закончилось? Неужели завтра она окажется в той самой квартире? Холодок пробежал по спине, и Белла поежилась. Она поспешила на улицу, где на нее тут же обрушился шум от проезжающих мимо автомобилей и возгласов туристов. Район Ковент-Гарден славился большим количеством театров и модных ресторанов, которые, словно магнит, ежедневно притягивали сюда тысячи людей. Пестрые, кричащие вывески спектаклей на фоне белой чопорной лепнины зданий цепляли взгляды любопытных прохожих днем; вечером же сотни мерцающих лампочек на афишах гипнотизировали туристов, завлекая на бесчисленные представления. Узкие тротуары едва вмещали потоки людей, которые то и дело резко останавливались, чтобы сфотографироваться или проверить свой маршрут по карте. Невесть откуда взявшийся зазывала из сувенирного магазина что-то громко крикнул Белле прямо в ухо, и она, отшатнувшись от неожиданности, поспешно свернула в небольшой проулок.

Удивительно, но в Лондоне практически не бывает прямых улиц. Они часто петляют, разветвляются и снова сходятся, заводя неопытного туриста совсем не в то место, в которое ему было нужно. Так и Белла, выбрав пару неверных поворотов, довольно быстро потерялась. Немного поразмыслив, она решила расслабиться и идти туда, куда глаза глядят – в конце концов, сегодня спешить ей некуда. В узких улочках, залитых теплым апрельским солнцем, пахло мхом и цветущими яблонями, а между фонарными столбами были развешаны гирлянды из разноцветных флажков, ярко трепетавших на ветру. Классические здания в георгианском стиле соседствовали со старыми складами, которые теперь были переделаны в элитные апартаменты. Помещения, где некогда размещались конюшни и мастерские, превратили в фешенебельные бутики и магазинчики, и ничто более не напоминало об их «неблагородном» происхождении.

Завернув за угол, Белла оказалась в старинном переулке, все первые этажи зданий которого были заняты антикварными лавками, одна любопытнее другой. Белла, засмотревшись на замысловатые витрины, украшенные некогда модными резными вставками, витражами и поблекшими вывесками, остановилась. Здесь можно было отыскать что угодно: от старых медалей и монет до ветхих карт и ужасно дряблых изданий, содержание которых подозрительно напоминало заклинания. Внезапно взгляд Беллы остановился на пожелтевшей детской книге – «Невероятные приключения мистера Джонсона». На обложке был изображен смешной лягушонок во фраке и котелке, который одной лапкой подбоченился, а второй с чрезмерно важным видом оперся на деревянную трость. Сердце Беллы радостно заколотилось: в детстве у нее была очень похожая книга.

Обычно она не совершала импульсивных покупок. Более того, Белла всегда с недоумением слушала рассказы подруг о том, что «все было как в тумане, я лишь зашла в магазин посмотреть, а вышла с тремя пакетами». Но сегодня был совершенно особенный день. Она молниеносно приняла решение и уже через минуту стояла у кассы, наблюдая, как улыбчивая продавщица упаковывает заветную книгу. Однако, едва Белла перешагнула порог магазина и оказалась на улице, она, будто опомнившись, с изумлением взглянула на сиреневый пакет в руке. «Тебе тридцать пять лет, Белла! И зачем это…» – промелькнуло у нее в голове.

Вскоре лабиринт улиц вывел Беллу к шумному переулку Святого Мартина, и поток людей понес ее в сторону Трафальгарской площади. Прекрасно, туда-то ей и было нужно.

Площадь была знаковой для Лондона. В середине возвышалась колонна с фигурой адмирала Нельсона, у подножия памятника горделиво восседали четыре бронзовых льва, на которых непрестанно карабкались неугомонные дети и подростки. По обе стороны от постамента располагались круглые фонтаны с водой неестественного голубого цвета. Многие туристы, следуя традиции, кидали туда монетки, которые вечером старательно вылавливали бездомные при помощи палок и костылей. В преддверии летней Олимпиады на площади установили огромные неуклюжие часы, отсчитывавшие время до приближавшихся соревнований. Белла опасливо оглядела группы туристов, то и дело фотографировавшихся на фоне олимпийских часов: ей совершенно не хотелось оказываться в гуще беспокойной толпы. Она медленно подошла к каменным перилам возле широких лестниц, ведущих к колонне и фонтанам, и окинула взглядом площадь. Было красиво, помпезно, но совсем не уютно.

За площадью начиналась просторная улица, в конце которой угадывались очертания острой крыши Биг-Бена. Из всех зданий города эта башня была безоговорочной любимицей Беллы. Оказавшись в Лондоне, она каждый раз брала стаканчик кофе и, минуя Вестминстерский мост, подходила к Биг-Бену, чтобы как можно лучше его разглядеть. От каменных кружев, испещрявших стены башни, гигантских стрельчатых сводов и грозных горгулий веяло чем-то совершенно сказочным. Белла не раз ловила себя на мысли, что Биг-Бен больше похож на качественную декорацию к какому-нибудь дорогому историческому фильму, нежели на вполне себе реальную часть здания правительства.

Впрочем, сегодняшней целью Беллы был вовсе не Биг-Бен, а нечто другое, что ничуть не уступало ему в известности и масштабности. Девушка повернулась спиной к Трафальгарской площади и зашагала в сторону тяжелых колонн Национальной галереи – огромного музея, где хранились мировые шедевры. При входе к ней обратился симпатичный молодой человек, который досматривал вещи посетителей. Он кивнул на пакет в руках Беллы с просьбой показать содержимое. Завидев обложку с лягушонком, юноша хитро подмигнул и, едва сдерживая улыбку, сказал: «Отличный выбор, мисс! Должно быть, книга очень интересная!» Белла почувствовала себя ужасно неловко, но, быстро подавив смущение, сухо поблагодарила юношу и поспешила в просторный холл музея. Обычно она могла еще долго перебирать в мыслях неприятные ситуации, словно пытаясь определить, каким образом их можно было избежать. Но только не в этот раз. Все мысли Беллы были заняты совсем иным: чем-то, что давно хранилось в стенах галереи.

В залах галереи царило особое вдохновляющее настроение: всюду сновали начинающие художники с набросками картин, а экскурсоводы тихими и загадочными голосами рассказывали посетителям истории создания тех или иных шедевров. Туристы же, как и всегда, неугомонно фотографировались с полотнами Леонардо да Винчи и Ван Гога.

Направившись прямиком к информационному стенду, не обращая ни малейшего внимания на картины вокруг, Белла взяла схему музея и принялась в ней что-то торопливо искать, водя дрожащим пальцем по скользкой бумаге. Цифра сорок шесть. Вот она! Белла резко развернулась и зашагала в следующий зал, отказываясь замечать полотна Гейнсборо и Делакруа.

Сегодня Белла оказалась в галерее вовсе не для того, чтобы бесцельно блуждать по лабиринтам залов, разглядывая замысловатые кружева на средневековых портретах. Среди всего множества картин ее интересовала лишь одна. Та, которая была написана рукой ее родной бабушки – известнейшей английской художницы Маргарет Астор.

Несмотря на то что они никогда не общались, в душе девушки теплилась надежда на то, что однажды они встретятся за чашкой кофе и наконец поговорят по душам. Почему Маргарет бросила свою семью? Почему скрывалась и избегала общения с самой Беллой? Как много вопросов осталось без ответа!

Почти год назад Маргарет покинула этот мир в почтенном возрасте девяноста трех лет, окончательно разрушив мечты Беллы о разговоре с бабушкой по душам. После себя она оставила громкое имя, сотни картин, часть из которых признана шедеврами, и множество слухов касательно своей персоны. Маргарет всегда вела довольно закрытый образ жизни, старательно уклонялась от интервью, а если и общалась с журналистами, то с видимым нежеланием. Она категорично отказывалась отвечать на вопросы, не имеющие прямого отношения к творчеству, а перед публикацией статей о своих картинах требовала прислать ей финальный вариант текста, будто опасаясь, что там раскроют слишком много подробностей.

Словом, Маргарет была весьма загадочной личностью при жизни, но никто и предположить не мог, что самая большая интрига обнаружится лишь после ее смерти.

Белла наконец вошла в небольшой зал, где висело всего три картины. И в то время как две из них, судя по всему, не пользовались особым вниманием, третья, самая большая, собрала вокруг себя целую толпу. Белла подошла ближе и замерла. С холста на нее смотрел бледный юноша, внешне ближе к эпохе Возрождения, нежели к современности. Губы были плотно сомкнуты, а лицо застыло в напряжении, будто он внимательно вглядывался во что-то. Молодой человек сидел за письменным столом, опершись на него локтями и переплетя тонкие пальцы в замок. На столе виднелось множество листов, истерзанных крупным и надрывистым почерком, а в углу догорала небольшая свеча в подсвечнике, которая, очевидно, и являлась основным источником света на картине.

Казалось бы, что может быть скучнее очередного поясного портрета юноши, изображенного за столом? Но не все так просто. Достаточно лишь немного вглядеться в детали, чтобы понять: это вовсе не обычный портрет. Первое, что бросалось в глаза, – мертвенная бледность юноши, не свойственная живому человеку. Тонкая, словно бумага, кожа обтягивала хрупкие пальцы так, что казалось, будто это руки скелета. Пожалуй, единственное, что выдавало в нем едва теплящуюся жизнь, – пристальный, даже несколько настороженный взгляд.

Приблизившись к картине, можно было заметить в глазах юноши нечто совершенно необычное: то, из-за чего по большей части и прославилась Маргарет. В них виднелось детально прорисованное отражение того, на что смотрел запечатленный на холсте человек. В галерее рядом с портретом, где обычно указываются имя художника и краткая информация о картине, было также распечатано увеличенное в несколько раз изображение глаз юноши, чтобы посетители могли без труда его разглядеть. Очевидно, молодой человек сидел в небольшом кабинете, и лунный свет, сочившийся из окна, освещал дверной проем, в котором виднелся зловещий черный силуэт.

Последняя деталь, которую наверняка заметил бы далеко не каждый, была не менее интригующей. Как уже говорилось ранее, на столе возле юноши покоились исписанные листы. Но, вглядевшись, публика с удивлением разводила руками. Все записи были сделаны наоборот, и прочесть их возможно лишь с зеркалом. Впрочем, даже в этом случае ситуация бы не прояснялась, ведь тексты на бумагах сводились к сплошным извинениям. В кого так всматривался юноша и почему он в своих письмах просил прощения, оставалось совершеннейшей тайной.

Вокруг сюжета этой картины строилась масса предположений и догадок, многие из которых граничили с самыми настоящими теориями заговора. Когда Маргарет сообщили, что в ее работе углядели чуть ли не отсылку к политическому перевороту, та громко расхохоталась. «Они все равно будут видеть то, что им хочется видеть, даже если я изображу на картине обычного осла», – говорила она сквозь смех. Справедливости ради стоит отметить, что большинство работ Маргарет все же изображали более жизнерадостные сюжеты, но по какой-то неизвестной причине слава к ней пришла именно благодаря серии жутковатых картин, созданных в конце тридцатых – начале сороковых годов прошлого века.

Истории, представленные на картинах, были совершенно разными: на одних – хищные птицы, раскинув острые крылья, стремительно летели прямо на зрителя, на других – таинственные лесные девы пристально смотрели куда-то вдаль, на третьих – зловещие морские твари с кровожадным оскалом выглядывали из взбесившихся пенящихся волн. В глазах каждого изображенного отражались силуэты, способные заставить зрителей поежиться. В черных зрачках птицы угадывался застывший в ужасе юноша, лесные девы смотрели на лучника, который целился прямо в них, а морская тварь скалилась на протянутую к ней детскую руку с кормом. Некоторым картины казались отвратительными и абсурдными, но большинство все же сошлось на том, что было в них нечто новаторское и смелое.

Известности картинам добавили стремительно распространившиеся слухи о том, что полотна якобы прокляты и непременно лишают владельцев самого ценного. Удивительно, но картины стали пользоваться невероятным спросом. Многие желали заполучить себе хоть одно из этих полотен, участвовали в аукционах и тратили большие деньги. Порой даже закладывали собственные фамильные украшения. В итоге картины Маргарет если и не лишали самого ценного, то как минимум позволяли расстаться с крупной суммой.

Разглядывая странного юношу, Белла ощутила, как сотни мрачных мыслей незаметно подкрались ниоткуда, путаясь и вызывая обрывки прошлых воспоминаний, а ком в горле принялся нестерпимо нарастать. Кажется, посещение Национальной галереи оказалось не лучшей затеей, и Белла направилась в сторону выхода. На улице ей сразу стало гораздо легче, и она с жадностью вдохнула весенний воздух. «Ничего, – подумала она, стараясь ободриться. – Я все сделала правильно». Настроения идти сегодня куда-либо еще совершенно не было, поэтому Белла приняла решение вернуться в свой номер.

Отель, в котором она остановилась, находился в десяти минутах от Национальной галереи возле старинной станции Чаринг-Кросс. Белла специально выбрала эту гостиницу, чтобы из окна номера периодически поглядывать на круглый купол картинной галереи. Перебегая перекресток на красный свет (ни один уважающий себя пешеход в Лондоне не переходит дорогу на зеленый), она почувствовала, что в кармане настойчиво завибрировал телефон. Девушка запустила руку в карман пальто и, предположив, кто звонит, – она частенько играла сама с собой в эту игру, – взглянула на экран телефона. «Этого еще не хватало!» – мысленно возмутилась Белла, увидев высветившееся имя, и тут же сбросила вызов.

Помедлив пару секунд, девушка набрала номер лучшей подруги и с легким раздражением стала ждать ответа. Марта, подруга с далеких школьных лет, никогда не брала трубку сразу. «Проще в парламент дозвониться, чем тебе!» – шутила над ней Белла. Впрочем, Марта всегда перезванивала через час-другой, бурно жалуясь на свою жуткую занятость. Сегодня же, вопреки обыкновению, ждать Белла была совершенно не намерена и, не услышав заветного «алло», повторно набрала номер подруги. На этот раз Марта, словно почувствовав острое желание Беллы выговориться, почти тут же ответила:

– Привет, дорогая! Извини, что не сразу… – начала было она, но внезапно крикнула кому-то, отведя трубку: – Иан, отложи это, я потом посмотрю! – А потом торопливо продолжила: – Да-да, извини, я немного занята. У тебя все в порядке?

Белле вдруг стало стыдно за собственную назойливость:

– Прости, пожалуйста! Я перезвоню тебе вечером…

– Нет-нет, все хорошо, – быстро прервала ее Марта, добавив хитрым голосом: – Я как раз планировала выбежать за кофе, так что, думаю, могу немного поговорить. – Она снова обратилась к Иану: – Ты же не против, если я выйду минут на пятнадцать?

Очевидно, Иан не был против, и Марта, тут же покинув офис, энергично продолжила:

– Ну что, ты уже была в той квартире?

Белла быстро рассказала ей про юриста и назначенную на завтра встречу с ассистенткой. Марта воскликнула:

– Хорошо, что тебе не придется идти туда одной! Иначе… Жуть! Я бы точно побоялась оказаться там в одиночестве!

– Ты не поверишь, но мне даже в компании страшно туда идти, – засмеялась Белла.

Марта снисходительно вздохнула:

– Ну… Дорогая, ты сама на это подписалась. У меня до сих пор бегут мурашки, как вспомню, сколько лет эта квартира пустовала! Надеюсь, там не водятся привидения… – Она запнулась и смешливо добавила: – Хотя эти оценщики антиквариата, скорее всего, уже давно спугнули всю нечисть.

– Знаешь, крыс и насекомых я боюсь гораздо больше, чем призраков, – с усмешкой отмахнулась Белла.

Внезапно голос Марты стал бархатным, и она заговорщически поинтересовалась:

– Как там наш красавчик Пол? Вы созваниваетесь с ним? Когда следующее свидание?

Под «нашим красавчиком Полом» подразумевался новый ухажер Беллы, с которым Марта познакомила подругу пару месяцев назад. Очевидно, она чувствовала некоторую ответственность за происходящее, отчего постоянно осведомлялась о прогрессе в их отношениях. Белла искренне рассмеялась:

– Марта, Пол пришел бы в ярость, если бы узнал, что ты его так называешь!.. Да, мы созваниваемся и даже договорились встретиться, как только я закончу все дела в Лондоне. – Неожиданно ее голос потускнел: – К слову, о звонках: угадай, кто мне сегодня звонил?

– Не может быть! – послышался возглас Марты, возмущенной догадкой. – Дани? Опять? Что ему нужно?

– Наверное, то же, что и всегда, – грустно вздохнула Белла. – Но я не взяла трубку.

– Дорогая, – участливо сказала подруга, – ты знаешь, я прекрасно отношусь к Дани, но тебе не кажется, что это слишком? Все-таки уже прошел целый год, как вы развелись. А он как будто до сих пор не может отпустить ситуацию…

– Возможно, во всем виноват его испанский темперамент, – отшутилась Белла. – Но я решила, что пока не буду отвечать на его звонки. В конце концов, всегда есть электронная почта.

Марта радостно согласилась:

– Правильно! Если что-то срочное, то всегда можно написать. Думаю, он остынет рано или поздно. – На фоне этих слов громко хлопнула дверь офиса, и подруга поспешно добавила: – Ладно, мне пора! Обязательно позвони мне завтра, как сходишь в квартиру, иначе я лопну от любопытства! Целую!

Белла попрощалась и умиротворенно вздохнула. Разговоры с Мартой, пусть даже столь недолгие, всегда были сравнимы с глотком прохладного эля в жаркую погоду. Активная и деятельная, Марта никогда не зацикливалась на чем-то одном, оттого ее отношение ко многим аспектам жизни было несколько поверхностным, но отнюдь не безрассудным. Этим она сильно отличалась от Беллы, которая воспринимала жизнь со всею серьезностью и могла долго концентрироваться на одних и тех же вещах, причем в основном негативных. Своими полушутливыми, небрежно брошенными фразами Марта могла с легкостью сбить налет серьезности и мрачности с любой ситуации. Порой хватало одной только фразы «Не занудствуй, Белла!», чтобы та встрепенулась, слегка обиделась, а потом задумалась, действительно ли все настолько серьезно?

Вбежав через крутящиеся стеклянные двери в отель, девушка кивнула администратору и, получив от того вежливое приветствие, направилась к себе. Обстановка в ее номере была простенькая, но все же с претензией на некоторую эксклюзивность. В погоне за безжалостными стандартами и, чего уж таить, наибольшей выгодой отели стремительно приводились к единому формату. Проще говоря, обезличивались. Однако Белле нравились старые лондонские отели тем, что они до последнего хранили остатки «той самой Британии» в виде раздельных кранов с горячей и холодной водой на раковине и узорчатых шпингалетов на исторических окнах. Впрочем, помимо этих милых, греющих душу деталей, гостей отелей непременно встречала еще одна очень характерная особенность, присущая старым зданиям, и имя ей было Ее Величество Плесень. Она обнаруживалась везде – в стенах, коврах, за шкафами, в обивке диванов, и от нее не было никакого спасения. Болотистый запах пропитывал мебель, одежду и даже волосы, заставляя хозяев зараженных помещений в ужасе сбивать отделку, натирая стены различными кислотами и растворами. Если сделать все правильно, то плесень отступала на время, но все равно неизбежно возвращалась вновь и вновь. Виной всему был влажный климат и плохое отопление, на котором зачастую сильно экономили.

Оказавшись в номере, Белла сразу распахнула окно и с отвращением взглянула на кресло в углу, от которого подозрительно веяло трясиной. Затем она включила ноутбук и в ожидании, пока тот загрузится, достала телефон. «У вас одно непрочитанное сообщение», – высветилось на экране смартфона. Белла кликнула на иконку с конвертиком и тут же прочла: «Срочно перезвони мне!» Девушка закатила глаза. Опять Дани. Ей нечего ему сказать и совершенно не хотелось звонить, ведь было очевидно, что разговор с бывшим мужем не предвещал ничего хорошего.

Расположившись перед ноутбуком, Белла постаралась сконцентрироваться на работе. Ее тонкие пальцы забегали по клавиатуре, выбивая из клавиш приятный мягкий стук. Впрочем, несмотря на сосредоточенный вид, мысли Беллы витали где-то очень далеко. Там, где она еще была счастлива с Дани.

Они познакомились семь лет назад на международной туристической выставке в Лондоне. Белле было двадцать восемь лет, она совсем недавно устроилась переводчиком с испанского языка в престижную компанию и находилась в полнейшем восторге от открывавшихся перед ней перспектив. Там-то на выставке она и заметила на себе испепеляющий взгляд молодого человека. Если бы ее спросили, чем именно он привлек ее внимание, Белла бы сразу ответила – бровями! Густые, иссиня-черные, но при этом удивительно чувственные. «Чего это он?» – мелькнуло в голове у Беллы, и она тут же приняла, как впоследствии оказалось, судьбоносное для себя решение подойти к стенду его компании, которую он представлял.

– Добрый день, меня зовут Белла. Как ваши дела? – обратилась она к молодому человеку по-английски, дружески протянув ему руку. – Расскажите нам, пожалуйста, про вашу компанию!

– Добрый день, – ответил он по-испански, – меня зовут Дани.

Так и началась их история. Влюбленность захлестнула Беллу с головой, и наперекор собственным принципам она переехала к Дани уже после второго свидания. Отношения развивались стремительно, и довольно скоро молодые люди поженились. Все подруги Беллы были в восторге от Дани и его превосходного чувства юмора, а Марта один раз даже призналась, что мечтает о таких же шикарных бровях.

Супруги поселились в скромном, но вполне уютном доме в небольшом городке под названием Марлоу, где находилась фирма Дани, которой он управлял вместе со своим отцом. Из-за отдаленности Марлоу от Лондона Белле пришлось уволиться с прежней работы и устроиться в другую компанию, чей офис располагался в соседнем городе. Разумеется, девушке, которой с трудом удалось пройти несколько этапов собеседования и обойти десятки других претендентов на место в лондонской компании, было очень сложно свыкнуться с мыслью, что теперь придется работать в крохотной провинциальной фирме. Но, как всем известно, любовь способна затуманить даже самый ясный ум. «Он того стоит!» – думала Белла, с умилением наблюдая за тем, как Дани ловко прибивает вечно отваливающийся плинтус в прихожей.

Впрочем, рано или поздно всему приходит конец. Так и перед глазами Беллы туман влюбленности постепенно рассеялся, обнажив всю неприглядность ее скучной жизни с Дани. Муж был спокоен и заботлив, у них почти никогда не случались ссоры. И, пожалуй, самое главное: в отличие от Беллы, Дани был совершенно доволен жизнью и не стремился к большему. Его устраивал их маленький дом в провинции, он не предпринимал ничего, что бы заставило бизнес отца разрастись до крупной компании. Он просто… жил в свое удовольствие. По вечерам Дани любил возиться в гараже со стареньким желтым «Фордом», стараясь привести того в рабочее состояние. Это был его «проект», и каждый раз, когда Дани заговаривал о нем, его глаза начинали радостно светиться.

Белла возненавидела этот несчастный автомобиль, и чем дальше, тем сильнее в ней закипало отвращение. Сколько раз она, заламывая руки, пыталась объяснить мужу, что такая жизнь ее совершенно не устраивает, но все было без толку: ее слова ударялись о глухую стену непонимания. Терпение девушки окончательно лопнуло, когда во время очередного монолога Беллы о необходимости что-то изменить в их жизни Дани, до этого отстраненно отмалчивавшийся, внезапно предложил завести детей. «Ты издеваешься?!» – вспылила Белла, и, получив в ответ изумленное: «Нет, я серьезно», она в слезах вылетела из комнаты.

Муж ее совсем не понял и, что самое обидное, даже не пытался понять. Белла быстро собрала вещи и съехала в арендованную квартиру. А спустя неделю раздумий подала на развод. Дани был безутешен и засыпал ее звонками и сообщениями, умоляя вернуться, а все подруги крутили пальцем у виска.

Итак, развод был официально оформлен, и Белла обнаружила себя в полнейшей неопределенности. Каждое утро она просыпалась совсем одна в съемной квартире, после чего ехала в соседний город на нелюбимую работу. Что теперь делать? Ее охватило странное оцепенение, подозрительно напоминавшее меланхолию. За годы жизни с Дани девушка забыла, каково это – сражаться и добиваться своего. Наверное, стоило начать искать новую работу в Лондоне? Белла направила свое резюме в несколько фирм, однако везде получила отказ. Тогда она стала звонить бывшим коллегам с просьбами разузнать о вакансиях, которые еще не успели разместить на сайтах по поиску работы. Одна из знакомых посоветовала кандидатуру Беллы нужному человеку, и – о чудо – желаемая должность переводчика нашлась, но не в офисе, и оплачивалась не так высоко. Столь долгожданный переезд в Лондон откладывался, но и это уже было лучше, чем ничего.

Дела шли туго и как-то неправильно. Белла крепилась, держалась, но, несмотря на старания преподнести свою ситуацию в лучшем свете, со временем даже стала сомневаться в верности своего решения развестись с Дани.

Но вдруг события приняли совершенно неожиданный поворот. Одним долгим безрадостным вечером на телефон Беллы позвонили с неизвестного номера, и это в считаные минуты перевернуло всю ее жизнь. Звонили из юридической фирмы «Симмонс и сыновья»: Маргарет Астор, бабушка Беллы, скоропостижно скончалась, оставив своей единственной внучке целое состояние. Сказать, что девушка была шокирована услышанным, – не сказать ничего. Положив трубку, Белла встала, походила немного по комнате, а затем резко упала на кровать в истерике. Ведь не каждый день тебе оставляют в наследство сотни тысяч фунтов стерлингов. Теперь-то все совершенно точно должно измениться! У нее наконец появился собственный «проект»!

К слову, о наследстве. Процесс оформления бумаг растянулся на несколько долгих месяцев, требовалось поставить бесчисленное количество подписей, предоставить килограммы документов, и как только решение суда было вынесено, Белла наконец смогла выдохнуть. Из завещания выяснилось, что самое ценное – свои картины – бабушка Маргарет завещала во владение фонду, а все банковские счета и недвижимое имущество должны были достаться Белле как единственной наследнице. Вот здесь-то и обнаружился совершенно невероятный факт, повергший в недоумение как юристов, так и саму Беллу. Оказалось, что помимо небольшого домика у моря в городе Уитстабл, где Маргарет прожила не один десяток лет, она также была владелицей огромной квартиры в самом центре Лондона. И если о доме в Уитстабле все знали, то наличие квартиры стало полной неожиданностью. Более того, выяснилось, что Маргарет жила в квартире до 1936 года, после чего съехала, заперев дверь своих шикарных апартаментов более чем на семьдесят лет. Все эти годы она исправно оплачивала счета, связанные с квартирой, но по какой-то неведомой причине так ни разу туда не вернулась.

Огромная квартира. В центре Лондона. Ни у кого не укладывалось в голове, как можно было забросить такое сокровище. Из-за космических цен на недвижимость все владельцы лондонских квартир по праву считаются победителями некой жизненной лотереи, единственное правило которой – родиться в нужном месте у нужных родителей.

Учитывая, что квартира была заперта с 1936 года, она превратилась в своеобразную капсулу времени. Она уцелела в бомбардировках города во время Второй мировой войны, не пострадала от коммунальных аварий и битком набита антиквариатом. По страницам газет моментально разлетелись сенсационные статьи, где рассказывалось о таинственной квартире, которую известная художница скрывала до самой своей смерти. Всюду выдвигались всевозможные теории о причинах, заставивших Маргарет сначала покинуть квартиру, а затем – держать в тайне ее существование.

Большую роль, конечно, сыграли картины Маргарет. Кто-то считал, что в квартире водятся призраки и жить там совершенно невозможно. Когда-то Маргарет в интервью вскользь упомянула, что боится темноты. Разумеется, авторы газетных статей ухватились за это и принялись пугать читателей историями о развешанных по стенам квартиры зеркалах, в которых ночью якобы вместо собственного отражения можно было увидеть силуэты умерших.

Некое анонимное лицо сообщило одной из газетных редакций, что жители дома уже давно слышат подозрительные звуки, похожие на плач ребенка, которые, без сомнения, исходят из заброшенной квартиры. Пожалуй, самой жуткой оказалась история туристки из Нидерландов, опубликованная в довольно уважаемой газете:

«Мисс Л. поделилась, что приехала в Лондон всего на несколько дней и планировала навестить своих друзей, которые жили в том же доме, где находится загадочная квартира Маргарет Астор. Мисс Л. сразу ощутила странную, ничем не обоснованную тревогу, едва она вошла в дом. По роковой случайности она ошиблась этажом и оказалась прямо напротив двери покинутой квартиры. „Я почувствовала неприятный холод, – призналась мисс Л. – Когда я проходила мимо той квартиры, мне показалось, что кто-то внутри подбежал к двери. Мелкие шаги, как у ребенка. Не знаю почему, но я остановилась и прислушалась. Сначала было тихо. Но затем кто-то постучал в дверь. Вы можете себе представить? Изнутри квартиры кто-то постучался! Я чуть было не умерла от страха!“».

Белла читала газетные статьи с волнительным упоением. Ей льстила причастность к такому знаковому событию, однако при этом она ревностно следила за тем, чтобы в прессу не просочилась лишняя информация. Большинству своих знакомых Белла с невозмутимым видом отвечала, что они с Маргарет просто однофамилицы и не имеют родственных связей. Пожалуй, об истинном положении дел знала лишь Марта… и, наверное, Дани. Впрочем, его это уже совершенно не касалось.

Всю ночь Белла металась в полудреме между сном и явью. Снились документы, картины, офис юриста… Один раз ей даже показалось, будто кто-то тихонько постучал по изголовью ее деревянной кровати, она в ужасе вскочила, но с облегчением поняла, что ей это, очевидно, почудилось. Словом, выспаться Белле совершенно не удалось, и, взглянув с утра в зеркало, она разочарованно обнаружила темные круги под глазами.

Выйдя из отеля, она тут же погрузилась в шумный коктейль из сигналов проезжавших мимо машин и громких возгласов прохожих, к которым девушка уже начала постепенно привыкать. Джесс уже ждала Беллу у офиса и радостно ей помахала. Белла ожидала увидеть серьезную женщину в строгом костюме, но вместо этого ее встретила улыбчивая девушка лет двадцати семи с забавными черными кудряшками, обрамлявшими ее еще по-девичьи пухлое лицо. Джесс жизнерадостно поприветствовала Беллу и, удостоверившись в ее личности (Белла уже ненавидела эту формальность, требовавшую везде размахивать своим паспортом), протянула ей связку ключей от квартиры.

– Какие тяжелые! – удивилась Белла, разглядывая большие старомодные ключи, подвязанные потертой вельветовой лентой.

– Это точно, прошлый век, – засмеялась Джесс, а затем указала на припаркованный рядом синий «Мини Купер». – Я вас отвезу.

Ехать было совсем недолго, всего пятнадцать минут, но Белла с радостью согласилась – так лучше, чем продираться сквозь толпы прохожих. Пока Джесс что-то мило щебетала о хорошей погоде, Белла крепко сжимала в руках связку ключей, словно боясь выронить их и нечаянно потерять.

– Вы, наверное, волнуетесь? – внезапно произнесла Джесс, с пониманием взглянув на свою спутницу.

– Очень, – призналась Белла. – Я совсем не представляю, что там внутри. Мне, конечно, присылали опись имущества, но… Лучше все увидеть своими глазами.

Джесс одобряюще кивнула, продолжив:

– Ваш случай – совершенно уникальный! Все специалисты, с которыми сотрудничала наша фирма, говорят, что такого в Лондоне еще не было! Подумать только: квартира стояла закрытой семьдесят лет! – Она в восторге всплеснула руками, однако, быстро опомнившись, тут же вернула их на руль. – Честно скажу, я совершенно не верю в призраков, но даже мне не по себе! – Джесс немного помедлила и, осторожно покосившись на Беллу, добавила: – Учитывая ситуацию… Вы не боитесь заходить в квартиру?

Белла нахмурилась. Ей действительно было страшно. Но если бы ее спросили, чего именно боится, она бы не смогла дать точного ответа. Что могло поджидать ее в квартире? В описи имущества было сухо указано: «четыре серванта, пять шкафов, десять фарфоровых сервизов…» Но что ждало ее на самом деле? Есть ли там дохлые крысы? Или призраки, на худой конец? Хранятся ли там старые секреты бабушки? Неизвестность сбивала с толку. Но, несмотря на пронизывающий глубинный страх, Белле так сильно хотелось оказаться в квартире, что любопытство притупляло опасения.

– Я не… – начала было она, но быстро передумала и продолжила, коротко улыбнувшись: – Так или иначе, это мое наследство. Кому-то бабушки завещают фамильные украшения, а мне достались призраки и килограммы пыли.

Джесс вежливо рассмеялась, но в уголках ее губ мелькнула неопределенность. «В призраков не верит, – заключила Белла, глядя на свою спутницу, – но все равно боится».

Вскоре девушки подъехали к большому многоквартирному дому, облицованному красным кирпичом. Джесс торопливо припарковала автомобиль и выпрыгнула на тротуар. Ей явно хотелось попасть в квартиру ничуть не меньше самой Беллы. Джесс окинула дом оценивающим взглядом и, отыскав нужный подъезд, сразу же направилась к нему.

Тем временем Белла, едва держась на ногах, которые от волнения внезапно перестали слушаться хозяйку, с трудом выбралась из машины. Тихая безлюдная улочка с одной стороны упиралась в небольшую площадь с постаментом посредине и несколькими лавочками вокруг, а с другой стороны граничила с частным садом, огражденным добротным чугунным забором, из-за которого доносились крики попугаев и щебет каких-то маленьких пташек. На мгновение Белле показалось, будто она находится не в гудящем городе, а где-то очень далеко в английской деревушке, настолько здесь было не по-лондонски тихо.

Сделав несколько неуверенных шагов, Белла огляделась. Огромный семиэтажный дом из кроваво-красного кирпича занимал все пространство улицы, от одного перекрестка до другого. Каждый из углов здания венчали круглые викторианские башенки с узорчатыми флюгерами в виде флагов с гербами. С какой стороны ни посмотри, дом все время принимал совершенно разные очертания из-за множества балкончиков, ниш и эркеров из белого камня. Тем не менее, несмотря на хаотичность, здание производило чрезвычайно достойное впечатление. «Теперь понятно, почему никто не обращал внимания на пустую квартиру», – подумалось Белле.

К каждому подъезду вела широкая каменная лестница, упиравшаяся в массивную дверь с вставками из травленого матового стекла с узорами. Над дверями нависала обильная лепнина с номерами квартир и годом постройки дома – 1890. Белла направилась к одному из подъездов, где ее уже ждала Джесс, переминаясь с ноги на ногу. Отворив дверь, Белла ахнула. Красный ковер на лестнице, ажурные балясины на перилах, мрамор на полу – интерьер больше напоминал лобби дорогого отеля, нежели подъезд многоквартирного дома. К девушкам сразу вышел консьерж и, любезно уточнив номер интересующей квартиры и причину визита, вызвал лифт. От восторга у Беллы закружилась голова. Отполированные дверцы лифта раскрылись, и девушки поспешно шагнули внутрь.

– Весьма… неплохо, не так ли? – шутливо произнесла Джесс, с улыбкой наблюдая за своей спутницей.

Наконец лифт остановился и со звоном распахнул двери на шестой этаж. Длинный коридор с белыми стенами и все тем же красным ковром, что и на первом этаже, был поделен на две равные части по четыре квартиры с каждой стороны. Девушки в недолгом замешательстве осмотрелись, пытаясь определить, в какую сторону нужно идти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Чаринг-Кросс – железнодорожный вокзал в центральной части Лондона.

Вернуться