# Ты пахнешь как любовь

Эллин Ти

ДОЛГОЖДАННАЯ НОВИНКА ОТ ЭЛЛИН ТИ!

Любовь, страсть, лето, Испания – что может быть лучше?

– А давай создадим? – шепчу ей негромко на ушко, разворачивая к себе лицом.

– Кого?

– Счастье. Только наше.

У Яны Царевой все хорошо – уютная квартира в Москве, работа в престижном фитнес-клубе, не представляющий без нее жизни парень. Марк Иванцов настолько ее любит, что не разрешает ей надолго выходить из дома. Настолько любит, что может даже ударить. У Яны Царевой все хорошо: ведь бьет – значит любит?

У Андрея Воронцова все плохо – свой бизнес в Испании, постоянные вечеринки и неограниченное внимание горячих девушек. Всю жизнь он вспоминает Яну, бывшую партнершу по танцам, с которой они даже успели повстречаться. У Андрея Воронцова все плохо – ведь Яны в его жизни так и нет.

Все меняется, когда Яна сбегает от своего парня в Валенсию и на одном шутливом маскараде чувствует прикосновение таких родных рук. Получится ли сделать так, чтобы у обоих было все замечательно? И желательно вместе?

Отдых в знойной Испании, обжигающая страсть, бесконечная любовь, спасение от абьюза. Шикарный слог автора, яркие персонажи, безупречное художественное оформление влюбят в себя каждого. «Ты пахнешь как любовь» – важная история о том, что настоящая любовь не может ранить.

Эллин Ти – известный автор сентиментальной прозы, автор цикла-бестселлера «Любовь растопит даже лед»!

Читать в серии: «Непара», «Нетвой», «Нелюбовь», «Несудьба», «Невместе», «Несчастье», «Нерядом».

Для поклонников историй Эль Кеннеди, Авы Хоуп, Селины Аллен и Солы Рэйн.

«Солнечная Испания, зажигательные танцы и коктейль из ярких эмоций ворвутся в вашу жизнь вместе с историей Яны и Андрея. На своем языке любви они расскажут вам, что каждый имеет право на счастье, нужно лишь вырваться из бесконечного дня сурка и прислушаться к собственным чувствам. Приготовьтесь: будет так горячо, что вам понадобится настоящий солнцезащитный крем». – Ава Хоуп, писательница

«Эта книга о том, как главная героиня, пройдя через сложные испытания, находит силу и уверенность в себе. О боли, которую причиняют самые близкие, о настоящей дружбе и о любви, которая способна исцелить даже раненное сердце. А атмосфера солнечной Испании и горячих танцев делает этот путь по-настоящему увлекательным». – Селина Аллен, писательница

Внутренние иллюстрации от известного молодежного художника LINK.

> Всем, кто все еще верит в настоящую любовь.

> Всем, кто только готовится поверить в нее


Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© AlisaRed, Olena Go, kaliyyo / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM


Иллюстрации на обложке и во внутреннем оформлении LINK


© Ти Э., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Часть 1. Запах нежности

### Глава 1. Яна

Miyagi & Эндшпиль – «Восход»

Я ненавижу чертовы шесть утра, но вот уже два года каждый день встаю по будильнику, как настоящий солдат, пытаясь соблюдать режим, который сама себе и придумала. Мелодия слишком противна для того, чтобы я могла игнорировать ее и спать дальше с чистой совестью, поэтому я сажусь на кровати, выключаю чертово исчадие ада, именуемое будильником, и на пару минут выпадаю из реальности, просто пялясь в стену.

Слава богу, сейчас лето и в шесть уже светло, это хоть немного дает надежду на то, что моя кукуха останется со мной еще на каких-то жалких пару месяцев, а не соберет манатки и не свалит к какой-нибудь более адекватной хозяйке, которая будет о ней заботиться явно получше меня.

– Черт, детка, какого хрена ты снова не спишь? – бормочет Марк, накрываясь одеялом с головой. Он мерзнет всегда, и я не понимаю, как он выживает в этом мире зимой, серьезно. Я едва переживаю аномальную жару этим летом, а мой жених так просто кутается в толстое одеяло.

– А то ты не знаешь, – закатываю глаза. Два года каждый чертов день он задает мне один и тот же вопрос. Честности ради я почти уверена, что он реально не знает. Я возвращаюсь с пробежки еще до его пробуждения и, когда он встает, обычно уже готовлю ему завтрак в таком виде, словно никуда и не уходила. А когда рассказываю о том, как на меня кинулась чья-то собака, пристал какой-то пьяница или я банально чуть не упала, наступив в лужу, он обычно пялится в телефон и не то чтобы очень слушает, что я говорю.

Но я все равно рассказываю, наверное, чтобы сохранить хотя бы какое-то подобие семейных отношений. Мы с Марком шестой год вместе, и эти отношения меня угнетают намного больше, чем дарят радость и надежду на светлое будущее. А особенно последние пару лет.

Мы оба из небольшого города в европейской части России и познакомились, когда Марк привел свою младшую сестренку ко мне в группу на бальные танцы. Мы долго просто улыбались друг другу глазами, а после он стал спрашивать, как дела не только у его сестры, но и у меня. Затем позвал на первое свидание, и я почему-то согласилась только с третьего раза. Марк был интересен мне, я никогда этого не скрывала, а спустя пару свиданий, пять комплиментов и один красивый букет цветов бесповоротно влюбилась.

Три года мы встречались, и все, как мне казалось, было просто прекрасно. Мы жили вместе в квартире, которая досталась ему от бабушки, устраивали ужины и много гуляли. Мне казалось, что я уже счастлива: любимая работа, о которой мечтала, парень, рядом с которым я чувствую себя отлично, и перспективы.

А потом он сделал мне предложение. Это было очень внезапно, клянусь, я даже не сделала подходящий маникюр, как делают все девушки, ожидающие замужества. Я не ждала! В один миг с букетом белых роз, которые я не очень-то люблю, кольцом с отвратительным красным камнем и предложением руки, сердца и переезда моя жизнь изменилась полностью.

Как оказалось, Марку предложили хорошую должность в столице, и он сначала согласился, а потом уже решил поставить меня перед фактом. Не то чтобы я собиралась его отговаривать и как-то влиять на будущее, конечно, но мне казалось, что спустя три года отношений я заслужила знать, что происходит в жизни моего парня.

Но, как выяснилось, нет.

Он сделал предложение тогда, когда до переезда оставалось всего лишь четыре дня. И самое обидное в этой ситуации, что сказал он мне о том, что мы уезжаем, уже после того, как я ответила «да» на вопрос о замужестве.

Я не представляла, как могу подставить своего любимого, бросить, не дать ему то, чего он так желает, и… согласилась. Дура. Мне пришлось увольняться и бросать моих деток, я чувствовала себя предательницей, когда они обнимали меня и плакали горькими слезами, обещая дождаться меня, ведь были уверены, что я вернусь.

Бальные танцы – это все, что у меня было. Я занималась ими с трех лет и мечтала стать тренером, открыть свою школу, найти партнера, с которым мы вместе растили бы чемпионов, и жить этим до конца дней.

Школы у меня не случилось, чемпионов, к сожалению, тоже. Как и партнера. После того как Андрей, который был моим напарником с трех до семнадцати лет, уехал и я осталась одна, с партнерами по танцам у меня особо не складывалось. Мне вообще долгое время казалось, что с его отъездом закончилось и все хорошее в моей жизни.

Но я нашла путь, и пусть не к той самой мечте, но к маленькой ее части. Детишки ходили ко мне на занятия по латине три раза в неделю, я была преподавателем небольшой школы танцев, и в целом для счастья мне, кажется, было достаточно. До того самого предложения руки и сердца.

Конечно, я уехала за Марком, но в одночасье моя жизнь рухнула.

В столице конкуренция несравнима с моей родной Рязанью, и просто по щелчку пальцев найти место работы и стать преподавателем – не так просто. А дело в том, что ничего другого-то я и не умею… Совершенно. Танцы – вся моя жизнь, я была на тренировках намного чаще, чем на уроках. С трудом я окончила колледж, в который ушла после девятого, так и не стала бухгалтером, по понятным причинам закинула куда-то диплом и забыла о нем, как о страшном сне.

Но в Москве мне буквально пришлось выживать, потому что нянчиться со мной никто не собирался, да и это не то, о чем я мечтала.

Марк очень много работает, и пусть он зарабатывает приличные деньги, это совершенно не та жизнь, которую я хотела. В бабушкиной квартире и с тем ощущением, что роллы – это праздничное блюдо, мне жилось намного приятнее, чем сейчас, когда я могу хоть три раза в день есть в чертовых ресторанах.

Около полутора месяцев у меня ушло на нытье и жалость к самой себе, а потом я поняла, что либо я загнусь вот так, либо начну жить. И я начала.

Окончила курсы тренерства, нашла работу в спортзале и веду групповые занятия девчонкам, которые приходят ко мне, чтобы полюбить себя. Это, конечно, не школа танцев, но в целом… Мы танцуем! И бальные, и сексуальные, и, если хотите, можем даже народные. В целом занятия в студии – моя отдушина. Я быстро подружилась там со многими девчонками, и теперь у меня есть еще четыре солнечных лучика, которые освещают мою жизнь в столице.

До тех пор, пока я не возвращаюсь в свою квартиру.

И да, возвращаясь к теме, именно поэтому я хожу каждое утро на пробежку. Во-первых, это дарит ощущение того, что я делаю все правильно. Ощущение ложное, но все-таки. И во‑вторых… это помогает мне на лишних пару часов сбежать из дома, что тоже в общем-то неплохо заряжает энергией.

Марк стал совершенно равнодушен ко мне, когда мы переехали, и я в целом не понимаю, что мы все еще делаем вместе. Наверное, это привычка? Дурацкая такая, которую бросить сложнее, чем курение. И ты умом понимаешь, что ничего хорошего она в твою жизнь не приносит, но избавиться отчего-то не можешь. Есть ощущение, что то сплетение корнями, которое существует, разорвать будет очень болезненно. И наверное, этот страх и останавливает. Не знаю.

Марк вообще говорит, что у нас все хорошо и я все это себе придумала от скуки. «Займись делом, не забивай голову ерундой», – говорит он мне каждый раз, когда я пытаюсь завести разговор о наших отношениях.

Займись делом… Как мило.

Именно после этих слов я нашла себе вторую работу пару недель назад. Объявление подвернулось совершенно случайно, вылезло надоедливой рекламой в интернете, но я почему-то обратила внимание. Там искали преподавателя для парных танцев. Не то чтобы бальные и сильно далеко не профессиональные. Люди приходят туда расслабиться, потанцевать с приятными людьми, познакомиться. Совершенно точно скажу, что на моих глазах парочки после танцев уходили на свидание, а на следующий день возвращались за ручку. Это лучшее, что могло подвернуться мне тут, поэтому в свободные пару вечеров от основных тренировок я взяла себе эту работу.

Будильник снова звенит, и я быстро его отключаю, пока Марк снова не стал ворчать, но его громкий и недовольный вздох из-под одеяла оповещает о том, что я не успела. Я понимаю, что отложила первый будильник, а не выключила, а еще понимаю, что просидела на кровати, глядя в стену, уже чертовых десять минут.

Встаю, закрываю дверь спальни, чтобы не раздражать Марка, иду быстро в ванную, надеваю спортивные шорты и майку, хватаю воду и спускаюсь по лестнице, специально игнорируя лифт. Завязываю волосы на ходу, потому что, пока терялась в мыслях все утро, не успела нормально собраться. Меня никто не ждет и не подгоняет, это мероприятие исключительно для себя любимой, но, если я решила начинать в шесть тридцать, значит, опаздывать нельзя ни на минуту.

Секунда в секунду я на своем привычном месте: у фонтана в парке около дома. Семь минут на легкую разминку, полминуты на глоток воды и на то, чтобы подключить наушники, и еще полминуты на то, чтобы затянуть повязку на кисть руки. В детстве там была травма, беспокоит.

Две минуты я быстрым шагом иду до большой спортивной площадки, где есть футбольное поле, и с первого шага на него перехожу на бег. Затем шесть кругов я бегу не быстро, потом два круга – ускоряясь до предела и еще семь – постепенно уменьшая темп.

Все эти движения отточены до автоматизма, и это тоже несет в себе некое подобие порядка в моей жизни. Хотя бы в этой части у меня все по полочкам, я гребаный перфекционист, который за двадцать семь лет так и не понял, что не в количестве кругов на утренней пробежке заключается счастье.

Все настолько однообразно, что я знаю, во сколько вернусь домой, вплоть до точного значения на часах, и после еще одной тренировки на спортивной площадке и проработки мышц пресса я ухожу оттуда ровно минута в минуту, как и каждый чертов день.

Единственное, что отличается по утрам, – люди. Но вот тот мужчина с мопсом встречается мне каждый день в последние месяцев семь, поэтому с недавних пор мы не только здороваемся, но и перебрасываемся парой слов о том, как у кого дела. Исключительно из вежливости, но мне не сложно ответить на его вопрос и задать такой же в знак уважения.

Прихожу домой ровно в семь сорок, принимаю душ, завязываю мокрые волосы в высокую гульку и в семь пятьдесят пять уже готовлю завтрак. На первый прием пищи мой жених (два года уже жених, кстати) предпочитает либо блины, либо сырники, и в целом готовка у меня проходит так же однообразно, как и пробежка.

– Доброе утро, – слышу заспанный голос из-за спины. – Ты уже встала?

Что и требовалось доказать. Меня не было дома полтора часа, а он даже не заметил, несмотря на то что просыпался, когда я уходила.

Киваю, не вижу смысла отвечать на один и тот же вопрос каждый день. Если честно, меня уже немного подташнивает от этого, я словно застряла в дне сурка и совершенно не понимаю, как из него выбраться.

Марк уходит в ванную и возвращается, когда уже все готово. Он привычно целует меня в щеку, и я вдруг отмечаю, что от этого жеста у меня появились мурашки. Но не те приятные, которые обычно кооперируются с бабочками и завладевают всем женским телом. А те мурашки, которые как мороз по коже пробегают, и тебя передергивает от отвращения.

Черт… Кажется, нам снова пора поговорить.

Марк садится за стол, я наливаю кофе и сажусь ровно напротив, пытаясь поговорить. Он снова сидит в телефоне, улыбается в экран и уделяет ему времени явно больше, чем мне, но мне нужно хотя бы постараться.

– Марк, – зову его, – может, сходим на свидание? Разнообразим наши будни, а?

– Мгм, – говорит он, пережевывая сырник. Я почти уверена, что он даже не слышал, о чем я говорила.

– А куда? В кино или ресторан? Может, просто погуляем? Выбирай ты.

– Ага, да, давай, – кивает он, снова улыбаясь в экран телефона.

Внезапно, впервые за все мои двадцать семь лет, я срываюсь на эмоции. Это происходит так неожиданно и резко, что я сама приоткрываю рот от удивления.

Но я действительно выхватываю телефон из рук своего жениха и отбрасываю на другую сторону стола, закричав:

– Да поговори со мной, черт возьми!

– Повтори, – рычит Марк, сжимая кулаки. Мне становится неловко и страшно, я никогда себя так не вела и понятия не имею, что делать в таких ситуациях.

Пытаюсь вдохнуть воздуха поглубже и вывести все в мирное русло, если это вообще возможно теперь. С другой стороны, я впервые за много месяцев привлекла его внимание этим утром.

– Я… – прокашливаюсь, пытаясь совладать с дрожью, – я только что пригласила тебя на свидание, ты слышал?

– Ты серьезно решила, что я пойду на свидание после этой выходки? – спрашивает он со злостью и тянется за телефоном. – Приди в себя и подумай над поведением, – бросает мне он и утыкается обратно в телефон, словно ничего не случилось и меня вообще тут даже не было.

Приди в себя. Подумай над поведением. Выходка…

Как же достало, а.

– Значит, я пойду на свидание с кем-то другим, – пожимаю плечами и встаю из-за стола, но тут же жалею о своих словах.

Марк взлетает сразу же и прижимает меня к стене. Я больно ударяюсь затылком и всхлипываю от неожиданности. Это… не первый раз, когда он так делает. Но каждый раз он съезжал сразу же, извинялся, и мы просто жили дальше. Потому что… потому что я дура. Вот почему.

– Что ты сказала? – угрожающе он рычит мне в лицо. Мне страшно. Марк выше, сильнее, ему труда не составит удержать меня и не дать вырваться, но какого-то черта шестеренки в моей голове не хотят работать, они стоят и скрипят, заставляя меня продолжать этот диалог.

– Я сказала, что раз мой парень не хочет ходить со мной на свидания, то я пойду туда с кем-то другим, – огрызаюсь на него, внезапно решив, что обладаю бессмертием.

– Слушай, – кривится он, – что тебе надо от меня еще, а? Перевез в столицу, сделал из тебя нормальную девчонку. Бабки есть, бери и покупай что хочешь, только, сука, не выноси мозг!

– А я перевозить меня не просила, – чувствую, как в носу начинает щипать. Я не конфликтный человек, даже если и взрываюсь раз в год, то быстро тухну и начинаю плакать. Как и сейчас. – Я за тобой уехала, потому что любила, а теперь ты ведешь себя со мной так, словно я тебе вообще не нужна. И за столько лет ты так и не понял, да, что деньги – последнее, что мне нужно?

– Ой ли, ой ли, – противно улыбается он, – а вот это откуда? – Он касается кольца на пальце, с которым делал предложение. Я, честно, терпеть его не могу, оно абсолютно безвкусное, но ношу, чтобы не обижать Марка. – А серьги? Браслетики твои, шмотки бесконечные. Это тоже тебе все не надо, да? Или ты думаешь, что проживешь на свои копейки?

– Я устроилась на вторую работу и взяла больше часов на первой, я и правда проживу, только ты меня как собаку на привязи держишь, – всхлипываю, не сдержав слез, и Марк тут же меняется в лице.

Почему-то мои слезы всегда его останавливают, наверное, они несколько раз спасали меня от рукоприкладства. Не знаю на самом деле, мог бы он ударить, но в последнее время думаю, что да…

– Ну все, детка, – говорит он мягко, стирая слезы со щек. – Ну чего ты? Настроение плохое? Возьми карту, купи новое платье и успокойся, м? Все, не разводи сырость, мне пора на работу. Задержусь сегодня, у меня совещание, – говорит он, наклоняется, оставляет на губах быстрый чмок, от которого меня натурально воротит, и убегает на работу, громко хлопнув входной дверью.

Я спускаюсь по стене, к которой он прижимал меня, обнимаю себя за колени и чувствую, как по щекам текут слезы.

Какого черта я могу контролировать каждую секунду утренней пробежки, но совершенно не могу контролировать свою собственную жизнь?..

Безумно хочется громко и натужно поплакать, но звонок телефона не дает мне этого сделать.

Беру гаджет в руки и поспешно стираю слезы. Черт! На экране видеовызов из «чат сучат». Мне точно не до видео сейчас, но этим прелестям не ответить нельзя, они только и держат меня на плаву, кажется.

Мои подружки и клиентки в одном лице. Мы все перезнакомились на моих тренировках и теперь очень тесно дружим. Нас пятеро, и эта пятерка – лучшее, что случалось в моей жизни!

Мирослава, ей двадцать три, и эта огненно-рыжая красотка довольно успешный дизайнер. Она обожает раздавать команды и руководить всеми процессами, но в целом никто не против, потому что благодаря Мире у нас есть куча воспоминаний с разных сумасшествий.

Катя – двадцатишестилетняя красотка, которая является примером для подражания. Она успевает заботиться обо всех и о себе в том числе, и именно это делает ее семью, состоящую из нее и мужа, счастливой.

Юля и Аля – сестры. Юля старше на два года, ей двадцать четыре, но они вылитые близняшки, первое время мне было очень сложно их различать. Эти две красотки ведут свой блог, делают обзоры косметики и всяких красивых макияжей, а еще часто зовут меня к себе моделью, тоже помогая не подохнуть от ужасов жизни.

И именно эти четыре любопытные моськи смотрят на меня через экран смартфона и пытаются понять, что у меня стряслось и отчего я снова реву.

– Я его убью, – резюмирует Мира, сразу догадываясь, кто виноват в моем состоянии.

– Не надо, – отвечаю, шмыгая носом, – я сама полезла и…

– Он тронул тебя? – спрашивают хором Юля и Аля.

– Мы немного повздорили, но меня никто не бил, честно, – пытаюсь их убедить. Но, судя по лицам, доверия у них нет совершенно, и я закатываю глаза. – Честное слово, клянусь нашей дружбой.

Это самая страшная клятва, которую нельзя нарушать. Обычно такое выдумывают лет в шесть, но мы в целом не особо отличаемся от компании школьниц. Разве что, когда ходим в клуб, можем вести себя как взрослые.

Походы в клуб, к слову, Марк тоже почти не замечает. Неудивительно, не правда ли?

– Ладно, – щурится Катя, – но, если он что-то сделал, скажи мне, я попрошу Давида набить ему морду.

– Боюсь, если Давид набьет ему морду, от него и следа не останется, – смеется Мира, и я позволяю себе выпустить легкий смешок тоже. Давид и правда выглядит именно так. Он огромный, как чертова гора, и даже несмотря на то, что Марк – не мелкий и в целом не хлипкий, против Давида у него никаких шансов.

– Он мой жених, помните? – пытаюсь докричаться до совести, но скорее до своей.

– Вел бы он себя нормально, мы бы помнили, – кривляется Мира. – А я что звоню-то! У нас с вами сегодня развлекательная программа вечером, – улыбается она, показывая в камеру пять…

– Что это? Билеты? – спрашивает Катя.

– Ага! – восклицает она довольно. – На хоккей! Мы с вами идем пялиться на красивых мужиков, и, если хоть одна из вас сейчас скажет, что ей это неинтересно, я буду таскать ее на хоккей каждые выходные.

Мы дружно хихикаем и все тут же соглашаемся, потому что противостоять ей просто невозможно. Да и в целом хоккей – не так уж плохо.

– Кто играет-то хоть? – спрашиваю, поднимаясь с пола.

– «Феникс», за них болеем! В шесть сорок всех жду у ледовой арены, не опаздывать! Чмокнула!

И сбрасывает звонок, завершая сразу всю видеовстречу.

Дурдом…

### Глава 2. Яна

Ровно в шесть сорок, как по будильнику, но только вечером, я стою у ледовой арены с Алей и Юлей и жду остальных вечно опаздывающих подруг. Мира просто постоянно чем-то занята, она, как пчелка, всегда в работе и в последнюю секунду врывается в компанию с ноги. А Катя просто о-о-о-очень долго собирается, и ждать ее вовремя почти никогда нет смысла.

– Как-то удивительно немного людей, – говорю я, осматриваясь.

– Потому что матч товарищеский, ты чего! – врывается к нам Мира. Я даже не поняла, откуда она подошла! Что за суперспособность у этой бестии? Она, как обычно, что-то кому-то пишет в телефоне, под мышкой у нее блокнот, в руках открытая сумка, из которой торчит целая «Нарния», а на запястье постоянно нарисована куча крестиков, и я почти уверена, она даже не помнит, зачем их ставила. – Сезон закончился весной, следующий аж в сентябре, а это так, межсезонье, – машет она рукой, и мы наконец-то замечаем машину, на которой Давид привозит Катю.

– А мы что тогда делаем тут, не расскажешь? – посмеиваюсь.

– Мы? Я же сказала, Яночка, солнышко, ты не простудилась? Мы пришли пялиться на красивых мужиков! – говорит она достаточно громко для того, чтобы ее услышали и Катя, и Давид. Я на секунду думаю: не будет ли скандала? С Марком точно был бы… Но Давид – его полная противоположность, поэтому он только посмеивается и говорит:

– Могли бы сходить на мужской стриптиз, – целует Катю и уходит к машине.

– А это идея! – восклицает Мира и вдруг достает блокнот, записывая. Серьезно? – Заказать билеты на стриптиз, – диктует она себе, чтобы, видимо, не забыть.

– Мира, какой стриптиз? – смеется Катя.

– В смысле, «какой»? Девочки, вам солнце всем припекло сегодня, не пойму? Красивый! Сексуальный, горячий, страстный и…

– И кажется, кому-то пора позвонить бывшему, – смеются Юля с Алей. О, это давняя история любви, над которой мы смеемся уже больше года.

– И кажется, кто-то сейчас получит в нос, – кривится Мира. – Все, бегом на хоккей, быстро!

Мы и правда быстро проходим на арену, в целом не особо понимая, зачем нам это нужно, но с другой стороны, прикольно же? Мира постоянно придумывает что-то новое, я совершенно не удивлюсь, если в какой-то момент она скажет, что послезавтра мы летим в космос, она договорилась, нужно только кровь сдать.

– У нас ВИП-места, – говорит Мира, проводя нас на нужные трибуны.

– Откуда? – спрашивает Катя. На стадионе еще ничего не происходит, мы удивительно вовремя, только девчонки танцуют на ковре, что лежит на льду.

– Ой, да клиент у нас был один, заказ делал на логотип хоккейной команды. Но у них игр нет, он всем нам билеты на ближайший матч вручил, – закатывает она глаза. – А я что, отказывать буду? Тем более мы с вами давно никуда не выбирались.

– Да, удивительно давно! – хохочет Аля. – С субботы!

– Вас что-то не устраивает, я понять не могу? – Она одним пальчиком опускает очки, которые носит исключительно для имиджа, и спрашивает деловито. Мы отмалчиваемся и хихикаем: всем все нравится. – Вот и отлично! А теперь, Яна, рассказывай, что натворил твой мудак.

Все сразу поворачиваются ко мне. В целом у нас так всегда происходит. Окружающее нас место – антураж для наших сплетен. Не то чтобы мы очень любили хоккей или с удовольствием ходили смотреть на звезды в планетарий. Меняем место, чтобы жизнь казалась ярче, а по факту просто болтаем о своем, так сказать, о женском.

– Он мой жених, – напоминаю я. Это делаю уже больше на автомате, чем его защищаю.

– Это не мешает ему быть мудаком, – закатывает Катя глаза. – Вообще не понимаю, что ему не нравится. С ним рядом такая красотка, а он… Боже, у него же всегда красное лицо, на что он надеется вообще?

– Красное лицо? – начинаю я хихикать, едва сдерживая смех. Отчего-то мне становится так забавно от этой фразы, что искренний хохот рвется из груди, заставляя под веками собираться слезы. – Серьезно?

– А ты не замечала? – удивляются Юля с Алей. – Он же буквально рак!

И я перестаю сдерживать хохот, потому что по гороскопу он и правда Рак. Это забавляет меня настолько, что я забываю и про хоккей, и даже про то, что вообще-то пришла сюда без настроения.

– Я сейчас умру, – говорю, задыхаясь от смеха и стирая слезы с уголков глаз. Спасибо, я не додумалась рисовать стрелки сегодня. – Не самый большой его недостаток, конечно.

– Согласна, – кивает Мира, откуда-то уже выудившая блеск для губ и зеркало и поправляющая макияж, – помимо красного лица у него смешно короткие пальцы. Как он вообще пальцами-то этими справляется…

– Не то чтобы у него все пальцы такие, – хихикаю все еще и по привычке таки отстаиваю жениха перед подругами. – Меня все устраивает.

Хотя глупо говорить такие слова, когда у нас уже пару месяцев совершенно нет секса. Глупее всего то, что девочки об этом знают.

– Он наконец-то тебя трахнул? – Мира даже перестает красить губы, спрашивая. Моя любимая прямолинейная подруга. Качаю головой отрицательно, смысла врать нет, по мне видно. – Ох… и не спорь тогда с тем, что он мудак, а просто рассказывай.

– Я закатила скандал, – сдаюсь я. Краем глаза замечаю, что на льду уже что-то происходит, но на этих мужиках столько одежды, что словно и не так уж хотелось на них отвлекаться, – потому что утром он, как обычно, не обращал на меня внимания и не слушал. Сама не знаю, что нашло, но я выхватила у него телефон и кинула на стол. Он взбесился, прижал меня к стене и высказал мне, что я жалуюсь от дурости, если коротко. Якобы деньги есть, что мне еще надо.

– Секса, мать твою, – закатывает Катя глаза. – Почему до него не доходит?

– Потому что он му…

– Хватит, Мир, мы поняли! – перебиваю. – В общем, физически больно не сделал, но напугал. Ну и… неприятно, конечно, было. Ничего нового, короче, – отмахиваюсь и не хочу продолжать дальше. – Давайте смотреть игру.


– Нет, и все-таки красиво, – вздыхаем, выходя из ледового.

– Да… такие они мощные! – прикусывает губу Мира. – Прям как…

– Твой бывший? – смеемся все дружно, когда подруга в ответ закатывает глаза и показывает нам средний палец. – Ладно, молчим! Куда дальше?

Мы решаем пройтись по магазинам. Во мне играет какой-то детский протест: раз он сказал купить себе платье, чтобы успокоиться, то с чего вдруг я должна отказываться-то?

Мы прогуливаемся пешком до торгового центра, громко смеемся на всю столицу, как обычно, сплетничаем и планируем следующие выходные без шуток провести в мужском стриптизе. Меня Марк убьет, если узнает! Как у Кати Давид так спокойно на все реагирует?..

Я очень люблю такие вечера с ними в компании, удивительно то, что мы собираемся так довольно часто и даже разные графики нам не мешают. Наверное, друг без друга мы давно зачахли бы, поэтому спасаемся как можем. Со стороны мы просто веселая и, что скрывать, красивая компания подруг, но что, если копнуть немного глубже? Одинокие, где-то несчастные. Сестры пошли против воли родителей, приехав в столицу, и стали нелюбимыми детьми; Мирка без шуток уже сохнет по бывшему, который держит ее на коротком поводке; Катя… У Кати все хорошо, но ее Давид вылечил все травмы после ужасного отчима. А я… Ну обо мне вы и так все уже поняли, да?

Во всех магазинах мы устраиваем примерки и показ мод, поднимая настроение не только себе, но и всем окружающим. Хочется чего-то такого… особенного! И все равно, что это совершенно некуда носить, даже один раз надеть некуда, но хочется ведь! Может, устроить себе фотосессию? Хоть в соцсети выложить что-то красивое, может, хотя бы там смогу нарваться на парочку комплиментов.

– Как вам такое? – появляется перед нами Юля в шикарном коротком платье в блестках. Звезда! Оно струящееся по фигуре, словно ткань сделана из воды. Не могу объяснить, это просто очень красиво… Мы восторгаемся искренне, это великолепно. – А если я скажу, что тут пять таких в разных расцветках? – выдает она, доставая из примерочной идентичные платья разных цветов.

Без раздумий мы разбираем их, и мне достается глубокий бордовый цвет. Оно практически неприлично короткое, открытая спина, тонкие бретели, эта ткань и стразы… Снять его не составит труда, и было бы кому снимать! Но выглядит и правда потрясающе, мне так сильно хочется его забрать себе, что я даже не ищу в голове оправданий, почему нет.

Мы выходим из примерочных все в этих платьях и сами чуть не падаем в обморок от красоты друг друга. Но бьюсь об заклад, если я надену это платье перед Марком, он и бровью не поведет, не то чтобы выдать какую-то реакцию.

– Жаль, никуда не наденешь такое, – говорю, крутясь перед зеркалом вместе с девчонками.

– Можем устроить тематическую вечеринку, – тут же выдает Мира. – Пляжную. Ну типа! Туда и наденем. Это слишком вкусно выглядит…

– Девушки, вы прекрасны, – звучит голос сзади. Какие-то двое мужчин, видимо, просто прогуливающиеся по магазину. От них не исходит ни капли угрозы, только искренние комплименты и теплая улыбка, и мы отвечаем им тем же, а Аля даже посылает воздушный поцелуй, но…

– Какого хера тут происходит? – Я слышу голос справа и чувствую, как страх зарождается в животе и поднимается комом к горлу. Это ненормально ведь, да, что я боюсь собственного жениха? Он налетает на меня, хватает за локоть и тащит в примерочную, закрывая за нами шторку. Руку сжимает больно, но в его глазах столько ярости, что я не готова говорить сейчас о своем дискомфорте. – Ты из ума выжила? Какого черта ты разгуливаешь в таком виде по магазину? На трассу собралась?

– Что ты несешь? – хмурюсь я. – Это просто платье, мы гуляли с девочками!

– Я шел мимо с коллегами, отвернулся на секунду, и что я вижу? Как они оценивают твой зад, которым ты перед ними с удовольствием крутишь?

– Я не крутила, не сходи с ума, я просто хотела примерить платье, – говорю ему и снова чувствую слезы. Черт! Эта слабость меня раздражает, но я совершенно не могу с ней справиться. Руке уже почти невыносимо больно, я пытаюсь выкрутиться, но Марк перехватывает еще сильнее, дергая вверх. – Мне больно!

– А мне приятно? – психует он, а затем сжимает мои щеки пальцами. – Ты в кого превратилась? Была нормальная, что стало с тобой?

– Твое безразличие со мной стало! – высказываю ему. – Вместо того чтобы орать на меня, мог бы сказать, как я хорошо выгляжу.

Он отходит от меня на шаг, оценивающе осматривает с ног до головы и выдает:

– Ничего особенного. В целом – шлюховато. Оделась быстро! И домой!

– Слушай, ты, – врывается в примерочную Мира, а за ней стоят все мои девочки, но я точно знаю, что не готова к такому публичному скандалу, абсолютно не готова.

– Мир, не надо… Иди, Марк. Я выйду сейчас.

Он фыркает на моих подруг, уходит, провожаемый пятью презрительными взглядами, а я только вздыхаю и снова стираю слезы со щек.

– Малыш, переночуй у меня, а? – предлагает Катя. – Не езди с ним.

– Все в порядке, – снова я уговариваю больше себя, чем девочек. – Я поеду. Он остынет, и… прав, наверное. Платье перебор.

– Да ты богиня в нем! А он осел слепой! И тупой!

– И красный! – добавляет Мира, и это снова отражается смешком на моих губах.

– Простите, девочки, – переодеваюсь прямо при них, тем более что они толпой закрывают меня лучше любой шторки. – Я напишу, ладно?

Целую каждую из них в щеки и убегаю из магазина, встречая Марка в холле торгового центра. Он не говорит ни слова, не смотрит, просто разворачивается и уходит, молча призывая идти за ним.

И я иду. К сожалению и к своему позору. Потому что мне все время кажется, что нас еще можно спасти, но… Хочу ли я этого спасения?

Мы садимся в машину, эта тишина меня убивает, давит на виски и затылок, все это перерастает в головную боль.

– Успокоилась? – спрашивает он меня вдруг, когда мы тормозим на светофоре. Киваю. Я успокоилась… – Отлично. Не надо меня больше позорить перед людьми, детка. Мне публичные концерты не нужны, понятно? – Киваю. Мне понятно. – Отлично. Надеюсь, такого не повторится больше.

– Не повторится, – говорю ему, но на большее меня не хватает, и я выбираю молчать до дома, потому что просто не знаю, что еще сказать.

Он привозит меня, а сам уезжает, ссылаясь на какие-то там дела. И к лучшему. Я не готова видеть его сейчас. Мне обидно и больно, и с каждым днем я все сильнее не понимаю, почему остаюсь здесь, но… Я не знаю, как уйти. Я просто банально не знаю, как мне уйти!

Через десять минут в домофон кто-то звонит, я поднимаю трубку и открываю дверь, когда узнаю, что это курьер. Что там, боже? Если это снова Марк после нашей ссоры прислал мне цветы, то клянусь, они полетят с балкона сразу же.

Но… Курьер передает мне пакет, в котором лежит то самое бордовое платье, а в чат тут же приходит сообщение:


Чат сучат:

Мира:Если твой мудак не может оценить тебя по достоинству, то мы можем! Надень его для того, кто оценит твою красоту, малыш. Любим тебя!


Я: И я вас, кошки ♥

### Глава 3. Яна

Mary Gu – «Не влюбляйся»

Шесть чертовых утра. Чертов будильник и чертов недовольный голос рядом. Внутри меня вдруг растет протест: никуда не идти, ничего не делать и никого не слушать, но я привычно заставляю свой внутренний голос умолкнуть и сажусь на кровати, пару минут приходя в себя.

Ванная, костюм, бутылка воды и игнорирование лифта. Иду к уже знакомому фонтану в нужное время, минута в минуту, разминаюсь и направляюсь в сторону площадки и поля. Все снова выверено идеально, но после нескольких кругов и небольшой тренировки на ягодицы (это, кстати, единственное, что различает мои утра: группа мышц) я вдруг понимаю, что совершенно не готова идти домой. Я просто не хочу. Принимать душ и готовить завтрак тому, кто даже ни разу не сказал, что ему вкусно: зачем? Для чего? Ради чего мне пытаться его радовать, если он и не принимает эту радость, и не дарит абсолютно ничего в ответ?

Впервые за два года я не гашу тот самый протест внутри, я просто не иду домой. Подольше болтаю с хозяином мопса, чего я никогда не позволяла себе, узнаю, что собаку зовут Пыжик, и мило хихикаю от этого прозвища. Мужчина взрослый и очень милый, говорит, что я похожа на его дочь, а когда мы заводим разговор о том, какой красивый тут построили парк, у меня звонит телефон.

Конечно. Ведь уже семь пятьдесят пять, а утренние блинчики не стоят на столе.

На экране высвечивается «Любимый», и я вдруг понимаю, что мне хочется его переименовать на банальное «Марк». И обязательно добавить рядом эмодзи рака. Это внезапно так сильно поднимает мне настроение, что я хихикаю и в ту же секунду беру трубку:

– Алло?

– Я не понял, а ты где? – звучит недовольный голос.

– И тебе доброе утро, милый, как спалось?

– Я задал вопрос, – психует он. Конечно. Ему ведь все равно на меня, да? Это очевидно. Почему я была такой слепой курицей?

– На пробежке, как и каждое утро, – закатываю я глаза.

– Ты бегаешь? С каких пор? – спрашивает он, и мне ничего не остается, кроме как послать его к черту и бросить трубку. Это уже перебор.

Домой я точно не вернусь до тех пор, пока он не уйдет на работу, поэтому решаю присесть на лавку и позвонить маме. Мы давно не болтали, но я точно знаю, что встает она еще раньше меня. Я очень соскучилась и чувствую себя так, словно мне нужно съездить к ней в гости в Рязань, очень давно не выбиралась.

– Ой, солнце! – звучит голос мамы в трубке. Родной и теплый. Мама рада меня слышать всегда, и я лишний раз не понимаю, какого черта поперлась за Марком в Москву. – Как твои дела, доча?

– Хорошо все, мам! – вру безбожно, потому что не хочу ее расстраивать своими проблемами. Я, наверное, не приезжала давно как раз по этой причине. Ей врать в глаза не получится, она сразу поймет, что со мной что-то не то, и будет нервничать, я точно знаю. – Вот бегала утром, сейчас домой схожу, приму душ и на работу, у меня утренняя тренировка. Ты как?

– Хорошо, солнышко, – отвечает она. – Мы с Леной договорились поехать розы в сад посмотреть, вот собираюсь. Тетю Лену помнишь? Мама Андрюши.

О. Конечно. Я отлично помню и тетю Лену, и самого Андрюшу. Ведь он тот самый засранец, который бросил меня в семнадцать лет. И бросил не только как партнера по танцам, но и как свою девушку.

Мы с трех лет танцевали вместе, были самой слаженной парой, забирали все первые места на чемпионатах. У меня не было шансов в него не влюбиться, когда мы танцевали страстную румбу с самого детства. В тринадцать мы уже должны были уметь выдавать настоящие эмоции для таких танцев, и я сразу же поняла, что мой друг и партнер занимает очень много мыслей, неприлично много! Это была милая подростковая влюбленность, но в пятнадцать лет он нагло украл мой первый поцелуй, и мы стали настоящей парой. Сейчас мне кажется, что мы были детьми, но в моменте казалось, что были очень взрослыми… Мы встречались два года, постоянно целовались и много гуляли, а на тренировках и соревнованиях выдавали в разы больше эмоций, потому что не играли в чувства, а показывали их, настоящие. Он стал моим первым мужчиной, и я могу сказать, что он оставил только лучшие воспоминания о той ночи. Я до сих пор знаю, что он был влюблен в меня по-настоящему, но почему-то выбрал другой путь, и я не могу его за это винить.

В один прекрасный день его родители решили переехать куда-то за границу, я была в таком ужасе, что даже не спросила куда. Они предлагали ему остаться в Рязани, так как совершеннолетие уже было не за горами, но перспективный и до ужаса красивый мальчик захотел уехать и оставил меня одну, сладко поцеловав на прощание.

Я уговаривала себя, что мне не стоит на него обижаться, ведь вряд ли у нас могло быть какое-то будущее в личных отношениях, учитывая то, что мы были еще детьми, а найти нового партнера можно всегда…

Но меня хватило на пару недель. Когда он написал и спросил меня, как дела, я заблокировала его везде. Везде! Все соцсети, мессенджеры, контакт в телефоне. Я так сильно была расстроена и так горько плакала, что удалила даже наши совместные фото с телефона, пообещав себе забыть о нем, как о страшном сне.

Мама много раз порывалась рассказать мне о том, как дела у Воронцова сейчас, но я каждый раз отмахивалась и говорила, что мне неинтересно. Несмотря на то что любопытно было просто до чертиков! Все, что я знала, это то, что через пару лет его родители вернулись домой, а он так и остался где-то там строить свою карьеру и, наверное, личную жизнь.

Андрей Воронцов был моей первой любовью и первым разбитым сердцем, но даже этот опыт почему-то не дал мне понять, что нельзя доверять мужчинам, и я снова доверилась. А теперь молча наблюдала за тем, как мое сердце разбивается снова.

– Да, мам, помню, конечно! Как не помнить-то.

– Представляешь, что она рассказала мне? Андрюша, оказывается…

– Мам! – прерываю я ее. По привычке, потому что ни единого раза за все годы я не готова была слушать, как у него дела. И сейчас не хочу. – Не надо.

– Неужели ты еще дуешься? Яночка, ну…

– Мам, просто не хочу, правда. Все в порядке. Ладно, прости, я побегу собираться, хорошо? Люблю тебя, позвоню позже! Тете Лене привет.

Так уж и быть.

Дуюсь ли я? Не знаю. Мне просто на протяжении всех этих лет кажется, что он ушел и забрал у меня все хорошее, и я до сих пор не могу найти абсолютный баланс во всем, как было у меня раньше. А было просто чудесно… Но, наверное, глупо сваливать все на выбор одного человека. Тогда просто было детство. Во взрослой жизни, к сожалению, все сильно иначе.

Поэтому да, я совершенно на него не дуюсь просто потому, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Но мы давно чужие друг другу люди, какой смысл мне знать, как у него дела? Сейчас мама расскажет, что он суперуспешный парень с семьей и тремя детьми, а я что? Посмотрю на свою жизнь и буду грызть себя за то, что в свои двадцать семь не смогла построить ни карьеру хорошую, ни семью нормальную? Увольте. Так себе перспектива завидовать бывшему, не хочу.

Марк снова звонит, но я наглею, откуда-то набираюсь смелости и просто сбрасываю вызов. Не знаю, если честно, чем все это закончится, и осознаю, что ничем хорошим, но именно этим утром я понимаю, что удобной для него быть больше не хочу. Вот и все.

Поэтому я выжидаю то время, в которое он уже должен уйти на работу, и возвращаюсь домой. В груди есть тяжесть страха, что он мог не уйти, но в квартире пусто, и от этого мне становится легче дышать. Я понимаю, что без него мне сильно проще, и внезапно у меня появляется желание уйти… Такой сильный протест, которого еще никогда не было. Я часто в последнее время задумывалась над тем, что нам лучше было бы порознь, но дальше мыслей это никуда не уходило. Я сразу начинала думать, что это просто сложный период и все обязательно наладится. А еще о том, что без него я, собственно, и не смогу. Я ведь всегда с ним, ничего не умею, как жить-то?

Принимаю душ, быстро собираюсь и снова убегаю. У меня три тренировки в спортзале сегодня, это радует, хоть немного расслаблю свой мозг.

На работу я хожу пешком, тут не особо далеко, плюс лишняя разминка. По привычке и, наверное, уже традиции достаю телефон и записываю кружочек в наш с девочками чат. Все так делаем. А еще по утрам здороваемся друг с другом с заспанными лицами, вечером со смазанным макияжем, ну и дальше по списку.

– Я бегу на тренировку, – говорю им, салютуя бутылкой воды. – Все готовы сегодня умереть от степ-аэробики? – спрашиваю у них и коварно посмеиваюсь. На самые ранние тренировки они ходят ко мне с самого начала, и я точно знаю, что степ из них всех любит только Катя.

– Я бежала, – говорит Мира, которая присылает кружок вслед за моим. – А теперь думаю: так ли хотелось заниматься сегодня?

– И мы, – следом Юля с Алей отправляют видео, – бежали. Но как будто бы сегодня и без тренировки можно прожить, не находите?

– Не находим, – отвечаю им, смеюсь и уже через несколько минут встречаю всех у спортзала.

– Привет, изверг, – здороваются они со мной. – Как настроение? Как дома дела? Что было вчера после торгового центра? – интересуются сразу. Они волнуются обо мне, я знаю это, но мне так стыдно, что им приходится знать все о моей несчастной жизни.

– Нормально, – отмахиваюсь, чтобы не сильно их нагружать. – Мы не скандалили, просто не разговаривали. А сегодня я не вернулась домой с пробежки вовремя, и он сорвал мне весь телефон, не понимая, где я есть. Удивился, что бегаю, прикиньте?

– А ты ему расскажи, что тренировки ведешь, он вообще офигеет, – говорит Катя, злясь на Марка. – Как можно быть таким слепым?

– Не все такие хорошие, как твой Давид, – пожимаю плечами.

– Но и не все такие придурки, как Марк, Яна, – говорит Мира, и я решаюсь ничего не отвечать ей. Потому что я и сама знаю. С другой стороны: а вдруг будет еще хуже? А так терпимо же… Ну относительно. Наладится еще!

– Пойдемте, – зову их внутрь, прерывая разговор. Что еще говорить? Ничего нового уже, ну.

Мы идем на тренировку, после нее девчонки убегают, а у меня остается еще две. Я выматываюсь физически, чтобы помочь себе эмоционально. Это всегда работает. По крайней мере, мне так кажется.

А после работы я снова совершенно не хочу домой. Мне так сложно… Почему-то тот скандал в торговом центре вымотал меня сильнее остальных. То, что он обзывал девочек, то, что им пришлось вступаться за меня и что он мог их обидеть! А еще он говорил, что был там с коллегами… Это с теми, что говорили нам комплименты? Тогда втройне неловко, платье-то и правда откровенное. Но я ведь без задней мысли!

Боже. Все это так сложно, что у меня в голове просто каша из мыслей, а в душе какое-то опустошение абсолютное.

Я бреду по городу бесцельно, хотя такая жуткая жара, что надо бы сидеть дома под кондиционером и никуда не выходить вообще. Но я покупаю себе мороженое, сижу на лавочке, смотрю на красивые парочки и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. А люди ведь любят… Так сильно и красиво любят друг друга.

Я замечаю пару, которая сидит на лавочке напротив меня, и невольно рассматриваю их, просто не могу оторвать глаз. Девушке, кажется, стало плоховато от жары, и парень так заботится о ней! Умывает водой из бутылки, дует на лицо, целует в лоб и прижимает к себе, успокаивая. Это так мило…

Кончиками пальцев убираю слезы из уголков глаз и подхожу к ним. У меня много было лекций об оказании первой помощи в разных экстренных ситуациях, поэтому очень хочется им помочь.

Я прошу парня растирать ей ладони, а сама аккуратно мочу ладонь и прикладываю сзади к шее, опирая девушку спиной на лавку. Она просто перегрелась, и поэтому все быстро проходит, к счастью.

– Спасибо вам большое, – говорит мне парень с улыбкой и обнимает свою девушку, обращаясь уже к ней. – Я так испугался, солнышко! Давай в больничку сходим на всякий случай? Или домой? Что тебе купить? Давай твоей любимой клубники?

Я ухожу все дальше, и его голос перестает мне быть слышен, зато мысли разгоняются с сумасшедшей скоростью. Я вдруг понимаю, что мой жених не будет вот так бояться за меня. Он не знает моих любимых ягод. Он ничего не знает… Хотя еще три года назад мы были не разлей вода и правда очень сильно любили друг друга. Ну или я любила слепо, не знаю. Знаю только то, что сейчас между нами нет и доли того счастья, которое должны испытывать влюбленные люди, а я бы очень хотела…

Возвращаюсь домой, потому что жара все-таки побеждает, заказываю себе целое ведро мороженого и падаю на диван, включая сериал. Я ничего не хочу, абсолютно ничего. Чувство такое, что кто-то в душу насыпал очень много соли, а там были ранки и теперь внутри все болит. Это ощущение пришло на смену опустошению, и я подумала, что чувствовать себя пустой было не так уж и плохо.

Я ем мороженое и реву от очередной серии сериала про больницу, потому что спасли девушку, за которую я переживала примерно двадцать семь минут своей жизни. Я сто лет не ревела вот так просто и практически без причины, но день сегодня в целом очень странный, так что позволяю себе побыть тряпкой.

Марк возвращается домой снова позже обычного, хотя в целом можно сказать, что у него новый график, так часто он стал задерживаться.

Может, у него есть другая? Мысль в голову приходит очень внезапно, но сразу же врастает в нее корнями. А почему нет? Его холодность, отсутствие какой-либо тактильности, отстраненность, задержки каждый вечер. Похоже на правду, разве нет?

Самое интересное в этом случае то, что я не чувствую боли от этого. Только облегчение, что смогла бы я все это узнать – у меня был бы железный повод уйти, потому что такое предательство я никогда не прощу.

Я не выхожу встречать Марка, продолжая свой протест, но вдруг он заходит в комнату… с букетом цветов.

Серьезно?

Еще полгода назад я радовалась, когда он приходил вот так мириться, но сейчас понимаю, что ничего хуже, чем дарить букет после ссоры, просто не найти! Он думает, что каким-то веником может вернуть все сказанные слова? Господи…

– Детка, – говорит он мне, подходя, и я понимаю, что отползаю на диване подальше, только бы он меня не касался. Марк замечает, но молчит, хотя челюсти сжимает, я успеваю заметить. – Хватит дуться. Повздорили, бывает, я перенервничал, но и ты была неправа, согласись! То платье очень откровенное, я не хочу, чтобы на мою девушку пялились все кому не лень. Я не привык делиться.

– Невесту, – поправляю я его.

– Что?

– Я твоя невеста, – отвечаю на его непонимание и для наглядности поднимаю руку с уродским кольцом. – Предложение, помнишь?

– Ну да, – кивает он, а потом кладет букет рядом со мной, когда я не принимаю его. – Невеста, девушка, какая разница? Главное, что моя. А я не люблю, когда кто-то пялится на мое. Понимаешь?

Киваю. Я понимаю… Ему было неприятно из-за ревности? Ну он просто, наверное, и правда не хотел, чтобы на меня смотрели какими-то там взглядами, хотя не то чтобы я была такой суперкрасоткой, чтобы на меня пялиться. Наверняка те мужчины смотрели на моих подруг, а он просто из-за ревности ничего не понял. Как всегда.

Но ревнует – значит любит ведь, да? Цветы принес… И платье все-таки на самом деле очень откровенное, он прав, не лучший вариант разгуливать в таком при ком-то.

– Давай поужинаем? – спрашивает он, уходя в комнату переодеваться. – Что у нас сегодня?

А у нас ничего. Я не готовила, потому что весь день провела в каких-то дурацких обидках, хотя теперь даже не могу сказать ему, что была обижена, ведь мы все уладили.

– Я хотела заказать ужин сегодня, – жму плечами, придумывая на ходу. – Просто тебя ждала.

– А я ждал вкусный домашний, – фыркает он. – Но заказывай, что уж. Я в душ.

Мне внезапно становится так стыдно… Я встаю, иду ставить букет в вазу и снимаю девчонкам кружок с цветами. Чат тут же взрывается сообщениями.


Чат сучат:

Мира:Мд-а-а! Он когда-нибудь поймет, что цветами ничего не решается? Еще и веник такой никакой…


Катя: Надеюсь, ты отмудохала его ими, крошка!


Юля: Ты ведь не любишь розы, почему снова они?!


Аля: Никого не хочу обижать, но, по-моему, он немного придурок.


Ничего не отвечаю. Разрываюсь и не понимаю, кто прав, кто виноват, кто дурак, а кто я. И что-то мне подсказывает, что дурак я и есть. Ох, господи…

Заказываю ужин, Марк выходит из душа как раз, когда забираю у курьера доставку, и тут же встречаю недовольный взгляд.

– Что случилось?

– Ты выходила к курьеру в этих шортах? – спрашивает он на полном серьезе, и я даже опускаю глаза, чтобы увидеть, что не так с моими шортами? Самые обычные домашние шорты.

– Да… Что-то не так? Я всегда в них хожу.

– Выкинь их на хер в таком случае, – рычит он. – Коротко, Яна! Ты зачем все это делаешь? Специально? Тебе нравится, когда на тебя смотрят другие мужики?

– Марк, на меня никто не смотрит, ты чего? Кому я нужна-то вообще.

– Накрывай на стол, – психует он и уходит в комнату, а я еще больше ничего не понимаю. Снова ревность? Просто с чего вдруг ее стало так много, если раньше он не был особо ревнивым мужчиной.

Накрываю на стол, но кусок в горло не лезет особо, и я даже думаю над тем, чтобы не ужинать вместе с Марком, но знаю, что встречу недовольство по этому поводу, и все-таки сажусь. Не хочу очередного скандала, я так от них устала!

Мама давно еще говорила, что мудрая девушка умеет сглаживать все конфликты. Видимо, я настолько не мудрая, что могу становиться только причиной этих скандалов… И действительно, кому я такая нужна?

Марк приходит на кухню, целует меня в щеку, снова спрашивает, успокоилась ли я, и садится за стол, утыкаясь в свой телефон.

Успокоилась…


Шесть утра. Десять минут я пялюсь в стену, потом снова слушаю недовольство по поводу повтора будильника и иду на пробежку. Снова все по расписанию, никакого протеста внутри меня больше нет. Марк вчера объяснил мне после ужина, в чем я не права, я поняла и приняла. Нужно больше следить за своим поведением, он прав.

Все утро снова по полочкам, и вот я в семь сорок возвращаюсь в квартиру, а в семь пятьдесят пять уже делаю сырники для своего жениха. Он быстро завтракает, снова не уделяя мне внимания, но я не высказываю ему больше на эту тему, потому что не хочу скандалов. Я от них устала и буду пытаться быть более мудрой.

Весь день трачу на уборку и, честно признаться, даже не захожу к девчонкам в чат. Потому что… Потому что они все очень сильно настроены против Марка, а я не готова это слушать. Я понимаю, они меня любят, но это все снова моя вина. Потому что я позволила себе рассказывать им какие-то части нашей жизни, при этом находясь в обиде. Конечно, все могло звучать иначе, потому что в моменте я была на эмоциях! А они настолько против него, что я в целом больше не хочу заводить разговор о нем. Именно поэтому я совершенно бессовестно игнорирую входящие сообщения и уделяю время полностью уборке и громкой музыке.

Вечером у меня танцы с моими прекрасными парочками, я вызываю такси, потому что не успеваю вовремя, и провожу этот час тренировки с огромным удовольствием. Эта группа заряжает меня самыми позитивными в мире эмоциями, и я снова смотрю на ту парочку, которую мои танцы сблизили, и невольно улыбаюсь им.

После тренировки я выхожу на улицу и пытаюсь вызвать такси, но вечером в пятницу желающих подвезти меня до дома совершенно нет. Я ворчу вслух, и ко мне подходит один из парней, который занимается у меня.

– Яна, подвезти вас? – спрашивает он. Совершенно милейший парень, говорит, что ходит ко мне на танцы, чтобы раскрепоститься и найти любовь всей своей жизни. – Такси сейчас сложно найти.

– Ой… если только вам удобно! – говорю ему. – Это было бы очень кстати!